Развод. Он не отпустит

Лейла

Мой мобильный жужжит, уведомляя о новом сообщении.

Я не обращаю на него внимания, продолжаю порхать пальцами по клавиатуре. Мне нужно закончить с ответом для клиента.

За окном начинает смеркаться, и я понимаю, что уже скоро вернется Дамир.

Столько дел, столько забот. Но я привыкла к этому непрерывному потоку сообщений и звонков, не вздрагиваю от каждого звука. Режим работы – автомат.

Отправив электронное письмо, я тяну руку к телефону, чтобы проверить сообщение.

Надеюсь, что оно не от мужа. Не хочу, чтобы он сегодня задерживался, ведь я приготовила для него особенный подарок. Этот вечер будет только для нас двоих.

Сердце замирает от трепета, когда представляю, как он будет смотреть на мой подарок. Я хочу увидеть его глаза, этот момент удивления и радости. Я так жду этого.

Первая строчка уведомления привлекает внимание сразу:

«Сними свои розовые очки, Лейла».

Все внутренности сжимаются в болезненный комок, предчувствуя что-то нехорошее.

Я моргаю, убеждая себя, что это спам или очередная глупая рассылка. Но что-то в этих словах, в их холодной электронной насмешке, заставляет мои пальцы дрожать.

И я все же нажимаю на экран, чтобы открыть сообщение.

Видео.

Одно единственное видео с коротким комментарием:

«Это твоя жизнь. Правда, больно?»

Я замираю, глядя на значок воспроизведения. Знаю, за ним скрывается что-то ужасное.

Сердце бешено стучит, но я решаюсь и жму на экран.

Видео начинается. Сначала – звук. Глухие стоны, шепот грязных слов, сливающийся с ритмичными толчками, от которых по моему телу разливается ледяной ужас. Мои волосы встают дыбом, но я не могу оторваться от экрана.

— Я ведь трахаюсь лучше твоей жены, Дамир? – щебечет женский голосок в перерывах громких стонов.

На экране спальня.

Наша спальня!

Белое изголовье кровати, которое мы выбирали вместе. Простыни цвета шампанского, которые я гладила своими руками. Муж, которого я знаю до каждой родинки на теле. И женщина – незнакомка с длинными черными волосами. Он не мой. В этот момент он не мой, а ее.

— Закрой свой рот и встань раком. Хочу трахнуть тебя сзади, — разъяренный рык мужа оглушает меня.  

Время останавливается. Все вокруг теряет смысл. Я не могу понять, что происходит. Сердце колотится, и я не могу дышать. Я смотрю на экран, как будто мой взгляд приклеили к нему.

Это – мой мир. Но этого больше нет. Все рушится. Боль сжимает грудную клетку, и от нее никуда не скрыться.

Все внутри меня кричит, но я не могу издать ни звука. Я даже забываю, как моргать.

Мои руки дрожат, и телефон падает на стол, продолжая проигрывать видео.

Стены кабинета становятся свидетелями удушающего предательства. Тепло уюта, которое я всегда ощущала здесь, исчезает.

Внутри все моментально леденеет, будто меня бросили в прорубь.

Слова из видео режут по живому: его голос, полный страсти, который я давно не слышала в нашей постели.

Его стоны, которые когда-то принадлежали мне.

Я слышу, как он шепчет что-то чужой женщине, называя ее словами, которые раньше шептал мне на ухо.

Это не просто секс. Это предательство с каждой чертой интимности, которую я считала только своей.

Вдруг что-то внутри меня не выдерживает. Слезы ручьем текут сами собой, обжигая щеки. Я прижимаю ладони к лицу, пытаясь заглушить рыдания, но звуки разлетаются по комнате, становясь все громче.

Я больше не могу…

Кружка с чаем опрокидывается на пол, мои дрожащие руки смахивают стопку журналов.  

Я поднимаюсь со стула, но ноги меня не слушаются. Перед глазами все плывет, я тут же хватаюсь за край стола, чтобы не упасть.

Почему? За что? Когда это началось? Почему я ничего не замечала?

Ответов нет. Ответов никогда не будет. Только боль. Страшная, невыносимая боль, которая раздирает меня изнутри. Я хочу кричать, хочу выплеснуть эту боль, но она не уходит. Я хочу разодрать свою грудь ногтями и выпустить весь этот мрак, иначе я просто сойду с ума.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоиться, но перед глазами все еще стоят эти проклятые образы.

Они выжигают сознание, разрушая все, что я знаю о своем браке, о себе, о своем будущем. Страх, злость, обида и бессилие накатывают волнами, как буря, сметающая все на своем пути.

Мой идеальный мир рухнул за каких-то несколько минут.

Я обращаю внимание на свое отражение в зеркале, висящем на стене кабинета.

Мое лицо, искривленное горем, превращается в лицо незнакомки.

Как он мог?

— И что теперь делать? — шепчу я в пустоту.

Ответа нет. Только глухая тишина и разбитое сердце, которое отказывается верить в то, что я только что увидела.

Внезапно мой взгляд цепляется за движение за окном. Слабый свет фар прорезает зимний сумрак, скользя по стенам кабинета. Машина Дамира останавливается у дома.

И я замираю, не в силах решить, что делать дальше. Как жить с этим? Как выдержать его взгляд? Как встретиться с ним лицом к лицу, когда все, что я знала, оказалось ложью?

И самое главное: как теперь сохранить маленькую жизнь, которая совсем недавно зародилась во мне?
******************************
Дорогие читатели, приветствую вас!
Не забывайте добавить книгу в библиотеку, и если история вам понравится - поставить лайк.
С уважением, ваша Лана!

Лейла

Я слышу его шаги, и сердце невольно замирает.

Дамир в доме.  

Я остаюсь стоять в тени кабинета, не в силах двинуться с места. Еще несколько секунд назад я была готова разорвать его, но теперь в груди пусто.

Как он вообще осмеливается возвращаться в наш дом после всего этого? Как он может просто так смотреть мне в глаза?

Дамир входит, его фигура появляется в дверях кабинета, и сразу же его присутствие заполняет пространство.

Он не волнуется, он точно знает, что делать. Все в нем сразу заставляет меня почувствовать, насколько я беспомощна. Взгляд властный и уверенный. Он не позволяет себе сомнений.

— Лейла? — его голос звучит без малейшего намека на извинения. — Ты здесь?

Это не вопрос. Это утверждение. Он требует моего внимания, как всегда.

Четкие шаги разрезают тишину. Я замечаю широкую спину Дамира. Он снимает пальто, бросая его на кресло, и медленно подходит к столу. Даже не обращает внимания на бумаги, разбросанные на полу. Уверенно наступает на них своими идеально начищенными туфлями. 

Он знает, что я стою у окна. Он слегка поворачивает голову в сторону, свет из коридора озаряет его выступающие желваки.

— Что случилось? — спрашивает он.

Его голос кажется мягким, но я знаю, что за этой мягкостью скрывается ложь.

Дамир разворачивается.

Я молчу. Грудь сдавливает так, что дышать становится больно. Его лицо: такое родное и одновременно чужое. Мужчина, которого я люблю, которого считаю своей опорой, сейчас вызывает у меня лишь отвращение и горечь.

— Не подходи, — говорю я, мой голос ломается, выдавая мои эмоции.

Его лицо меняется. Он хмурится, но его взгляд все еще остается таким же уверенным, как всегда. Я ищу в его глазах хоть каплю раскаяния, хоть тень вины, но нахожу лишь безмятежное непонимание.

Как он может так спокойно смотреть на меня после того, что сделал? Как он может делать вид, будто ничего не произошло?

— Ты странно себя ведешь, — медленно произносит он, делая шаг вперед.

— Я все видела, — шепчу я и пячусь назад. — Каждую секунду. Каждое слово. Каждое движение.

Его лицо слегка напрягается. Он явно не понимает, о чем я. Или делает вид, что не понимает. Эта его маска – спокойная, даже заботливая – вонзается мне в сердце, как нож.

Я мгновенно вспоминаю, как он шептал те грязные слова другой женщине, как его руки касались ее тела. И теперь эти руки тянутся ко мне.

— Ты видела видео?

Он наблюдает за мной, как за игрушкой, потерявшей свою привлекательность.

Я не могу выговорить ни слова, но его взгляд заставляет меня шевелиться, как марионетку, лишенную воли. Он приближается, и я чувствую, как сердце ускоряет ритм, и от злости, и от страха.

— Я требую развод, — говорю тихо, с трудом выдыхая.

Мои слова звучат слабо, но я чувствую, как они разбивают этот зловещий барьер, который он строил между нами.

Дамир замолкает.

На мгновение его взгляд тускнеет, он не ожидал таких слов. Но я понимаю: его реакция не будет мягкой. Нет, он не привык к сопротивлению. Он привык к безусловному подчинению.

Дамир смеется. Сначала тихо, затем все громче, будто я сказала нечто нелепое, не имеющее значения. Его смех обижает, и я чувствую, как меня в очередной раз разрывает от бессилия. Он не воспринимает меня всерьез. Он не понимает, что я готова разрушить все, даже если не знаю, как жить без него. Он только видит в этом игру.

— Развод? Ты… — он делает шаг ко мне, его лицо приближается, и я вижу в его глазах холодную ярость. — Ты думаешь, что я позволю тебе так просто взять и уйти?

Его рука хватает меня за запястье, сжимая пальцы, так сильно, что я чувствую боль. Его запах наполняет пространство. Он точно такой же, как и всегда – сильный, уверенный, пугающий.

Но, вместо того чтобы отступить, я остаюсь стоять на месте.

— Да, я требую развод. Ты предал меня, ты лишил меня всего. И я не собираюсь быть твоей игрушкой, твоей собственностью. Я ухожу.

Он сжимает мою руку еще сильнее, как если бы хотел сломать мою решимость, но я не отрываю взгляда. В груди разрастается пламя. Пламя гнева, которое я не могу больше скрывать.

— Ты не уйдешь, Лейла. Я тебе не позволю, — его голос становится угрозой. — Ты моя. Все, что ты делаешь и все, что ты говоришь – это ничто по сравнению с тем, что тебе даю я. Ты не сможешь жить без меня. Я это знаю. ТЫ это знаешь.

Я чувствую, как его слова проникают в меня, как яд. Они вонзаются в мое бедное сердце. Он никогда не даст мне уйти. Он не потеряет меня. Он все еще считает меня своей собственностью.

— Ты не просто предал меня, ты растоптал все, что между нами было! Ты думаешь, я смогу просто жить с этим? Смотреть на тебя каждый день и притворяться, что ничего не случилось? Ложиться с тобой в постель?

Меня даже подташнивает от своих же слов.

Его глаза сверкают, как два холодных алмаза. Они давят на меня, как тяжелый груз. Я ощущаю, как внутри меня что-то ломается, но я не могу двигаться. Я хочу его уничтожить.

— У тебя нет выбора.

Дамир усмехается, видя, как я растеряна, как весь мой мир окончательно рушится.

— И куда ты пойдешь, Лейла? — его голос низкий, с металлическими нотками, от которых по коже пробегает холод. — Твой отец сидит в тюрьме. У тебя больше никого нет. Есть только я. И ты моя жена. Запомни это навсегда.

Мои губы дрожат, но я поднимаю подбородок, стараясь не показать, как его слова ударяют по больному.

— Ты не имеешь права так со мной говорить. Это не любовь. Это… это тюрьма.

Вдруг он наклоняется, его лицо находится всего в нескольких сантиметрах от моего, и он шепчет:

— Если ты решишь сбежать из этой тюрьмы, я найду тебя. Ты не сможешь скрыться. Ты моя, Лейла. Всегда была. Всегда будешь.

Лейла

Я не помню, как оказалась в спальне. Кажется, ноги сами принесли меня сюда, туда, где все началось и где теперь все должно закончиться. Я стою у кровати, стискивая пальцы, и смотрю на простыни цвета шампанского. Они такие же, как в том видео.

Грудь сдавливает боль. Отвращение. Страх.

Но вдруг меня захлестывает волна гнева. Я срываю простыни, яростно сминая их в руках, и швыряю на пол.

— Ненавижу! — шепчу, и мой голос дрожит от подступающих слез.

За спиной раздаются шаги, и я быстро вытираю щеки.

Дамир входит в спальню. Его уверенные и отточенные движения наполняют комнату, он здесь хозяин.

— Лейла, — его голос звучит низко и ровно. Как будто ничего не произошло. Как будто он все еще думает, что я прощу его, что стоит ему сказать нужные слова – и все вернется на свои места. — Ты перегибаешь. Давай поговорим. Спокойно.

Я зажмуриваюсь.

Боже, насколько он уверен в себе!

В том, что я его. Что я не уйду.

— Поговорим? — мой голос срывается, но я быстро беру себя в руки.

Медленно разворачиваюсь, встречая его взгляд. В глазах нет ни тени раскаяния. Он смотрит на меня так, будто я капризный ребенок, устраивающий истерику.

Сердце сжимается. Еще недавно я бы умерла за этот взгляд. За этот спокойный и властный тон. Еще недавно я хотела быть для него лучшей. Любимой.

Теперь же…

Я больше не хочу быть его женой.

— Ты ведь знал, что она снимала? — спрашиваю тихо. — Знал?!

Дамир хмурится, но на его лице нет удивления.

— Или ты был инициатором? Тебя это возбуждает? Хоум-видео? То, что мы с тобой никогда не делали, а она с легкостью на это согласилась?!

Он медленно моргает, а затем кривится в полуулыбке.

— Это не имеет значения.

— Для тебя возможно и не имеет. А для меня? Для меня, Дамир, это грязь и мерзость. После нее ты ложился со мной в постель, после нее мы…мы…

Я не в силах произнести это вслух. Мы занимались сексом на той же самой простыни.

Меня бросает в жар, и подступает тошнота.

Я сжимаю руки в кулаки, ногти впиваются в ладони.

— Ты даже не жалеешь об этом, да?

Дамир приподнимает бровь, словно не понимает, о чем я.

— О чем именно?

Я стискиваю зубы.

Он издевается надо мной? Или правда считает, что это не имеет значения?

— О той женщине, Дамир. О твоем предательстве.

Он выдыхает, словно устал, словно ему не терпится закрыть эту тему.

— Это было ошибкой.

— Ошибкой? — усмехаюсь я, и к горлу подкатывает ком. — Это было ложью. Это было предательством.

Дамир делает шаг вперед.

— Лейла, — его голос становится мягче, почти умоляющим, — давай не будем принимать поспешных решений.

Я отступаю. Он думает, что еще может меня убедить. Что может затмить мой разум своей лаской, как прежде.

Но он ошибается.

Я смотрю на него. Высокий, сильный, самоуверенный. Он не знает, что внутри меня – новая жизнь. Что во мне растет наш ребенок.

Я могла бы сказать. Я могла бы сыграть на этом, увидеть, как он изменится, как его лицо исказится от осознания. Ведь он так хочет ребенка. С самого первого дня нашей свадьбы он твердит об этом. И вот, спустя пять лет нашего брака, наконец-то получилось…

Если он узнает, он не посмеет оставить меня одну. Он не посмеет отвернуться от ребенка.

Но я не скажу.

Он не достоин.

Он не достоин знать, что его предательство не просто разбило мое сердце, оно изменило все. Я не позволю ему снова получить власть надо мной.

— Уходи, Дамир, — произношу твердо. — Я не хочу тебя видеть.

Он смотрит на меня, его глаза темнеют. Он не привык к отказам. Не привык, что его слово не закон.

— Ты принадлежишь мне, Лейла. Ты знаешь это.

Я чувствую, как мое тело дрожит. Не от страха. От гнева.

— Я принадлежу только себе, — отвечаю я, и в первый раз за долгое время чувствую себя свободной.

Мы стоим в тишине. Он смотрит на меня, изучает, словно пытается разгадать что-то, что не укладывается в его привычную картину мира.

Я вижу, как по его лицу пробегает нервный тик.

Он сделает все, чтобы не потерять меня.

Но он уже проиграл.

— Это еще не конец нашего разговора, — говорит он, голос его глух, наполнен угрозой. — Ты пожалеешь, Лейла, если выкинешь какую-нибудь хрень.

Я не дрогну. Я не покажу ему ни страха, ни слабости.

— Нет, Дамир, — шепчу я, глядя прямо ему в глаза. — Это ты пожалеешь.

И тут внутри что-то сжимается. Вспышка боли. Или страха?

Неосознанно я прижимаю ладонь к животу. И на долю секунды забываю, кто передо мной.

Но Дамир замечает мой жест.

Его взгляд падает на мою руку, и что-то в нем меняется. Он напрягается, морщит лоб, будто что-то складывает в его голове.

Я резко отдергиваю руку, но слишком поздно.

Его глаза вспыхивают.

— Лейла…, — медленно произносит он.

Я замираю и забываю, как дышать.

Лейла

Ощущаю, как внутри поднимается паника. Он ничего не должен знать.

— О чем ты сейчас подумал? — я с силой сжимаю кулаки, чтобы он не увидел дрожи в пальцах. — Что я беременна?

Дамир не отвечает.

Я почти вижу, как в его голове складываются части головоломки.

Мерзкое, противное чувство страха скользит по коже ледяным лезвием.

И я делаю единственное, что могу.

Я улыбаюсь.

Неправильной и колкой улыбкой.

— Я не беременна, — произношу я четко, но холодно. — У меня просто скручивает живот. Меня тошнит от тебя. От твоего предательства.

Слова получаются обжигающими. Я вижу, как они попадают в цель.

Глаза Дамира темнеют, словно шторм надвигается на его лицо.

— Ты врешь, — его голос становится низким, предельно опасным. — Ты никогда не умела мне врать, Лейла.

С трудом сглатываю.

— Ты мне больше не муж, Дамир. Я тебе больше ничего не должна.

Вижу, как по его лицу пробегает тень. Едва заметная, но я улавливаю ее. Он всегда ненавидел, когда я пыталась ставить границы.

— Не твой муж? — повторяет он медленно, как будто пробует вкус этих слов. — Это кто тебе такое сказал?

Я делаю шаг назад.

— Это факт.

Дамир двигается вперед. Я чувствую, как он приближается, даже не глядя на него. Воздух между нами сжимается, становится густым, как перед грозой.

— Факт? — его голос почти насмешливый.

Его пальцы скользят по деревянной спинке кровати, по той самой, на которой я спала рядом с ним. Где я чувствовала себя в безопасности.

Глупая.

— Ты ведь знаешь, Лейла… Я не из тех, кого можно просто вычеркнуть.

Меня бросает в дрожь.

— Посмотри на себя, — продолжает он. — Ты в нашем доме. Ты носишь мое имя. Ты под моей защитой.

Я делаю глубокий вдох.

— Ты не понимаешь, Дамир, — устало произношу я и провожу руками по лицу. — Все уже кончено. Осталась только формальность – подать документы на развод.

— Нет, — его голос становится тише. — Ты хочешь, чтобы все было кончено. Но ты еще не приняла решение. Ты не осмелишься сделать это.

Он изучает меня взглядом, впиваясь глазами в каждый сантиметр моего лица.

— Потому что ты знаешь. Стоит тебе сейчас уйти – дороги назад не будет.

Я выпрямляюсь. Если бы это было так просто: уйти от такого, как Дамир Агеев. От бизнесмена, который привык держать этот мир в своих руках. От мужчины, который не прощает отказов.

Я чувствую, как напряжение в комнате становится почти осязаемым.

— Я уйду!

Он усмехается. Легко и лениво.

— Правда? — Дамир делает шаг вперед, и я едва удерживаюсь, чтобы не отступить. — Ты ведь пыталась раньше, Лейла. И чем это закончилось?

Я вспоминаю. Черт возьми, я слишком хорошо все помню.

Как он находил меня. Как его люди стояли возле моего дома, возле моей работы, возле чертового магазина, куда я ходила за хлебом.

Как его голос звучал в трубке телефона, когда я думала, что наконец-то свободна.

«Ты принадлежишь мне, Лейла».

Меня передергивает, но я не позволяю себе отвести взгляд.

— Теперь все по-другому, — говорю я.

— Да? — Дамир наклоняет голову, изучая меня с новым интересом.

Я молчу. Мои пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в ладони. Мне нужно выбраться отсюда. Немедленно.

Резко разворачиваюсь и направляюсь к шкафу. Открываю дверцы, и они с глухим стуком ударяются о стену. В нос бьет знакомый аромат – запах его дорогого парфюма, впитавшегося в одежду, в пространство, в сам воздух.

Меня передергивает.

Я хватаю с верхней полки черную кожаную сумку и бросаю ее на кровать. Замки с треском расстегиваются, и я начинаю наспех запихивать в нее свои вещи – без разбора, без порядка. Футболки, платья, джинсы. Нижнее белье.

Все это больше не имеет значения. Главное – уйти.

Дамир наблюдает за мной, не двигаясь с места.

Достаю с вешалки пальто, затем резко оглядываюсь, и наши взгляды встречаются.

— Ты можешь смотреть, сколько угодно, Дамир, — говорю я холодно. — Но я все равно уйду.

Он медленно наклоняет голову.

— Интересно. А куда ты пойдешь?

Мои пальцы сжимаются на молнии сумки. Я рывком закрываю ее и крепко берусь за ручку.

— Туда, где тебя нет.

Я обхожу кровать, но он преграждает мне путь.

— Отойди, — говорю я тихо, и в моем голосе слышится предупреждение.

Дамир не двигается.

— Ты делаешь ошибку, Лейла.

Я сжимаю сумку крепче.

— Нет. Самую большую ошибку я уже сделала. Я поверила тебе.

Он вскидывает голову, будто мои слова задели его.

Но мне уже все равно. Я сделала свой выбор.

Обхожу его, но в следующий миг он делает то, чего я не ожидала.

Он ловит меня за запястье.

Не грубо. Не жестко. Но достаточно, чтобы остановить.

Я замираю. Воздух становится вязким, тяжелым.

— Лейла, — его голос звучит низко и почти нежно, он проводит костяшками пальцев по моей щеке, но я дергаю головой, чтобы сбросить его прикосновение, — неужели ты правда думаешь, что я позволю тебе уйти? Ты ведь моя девочка.

Внутри все сжимается.

Я поднимаю на него глаза.

— Сейчас ты об этом вспомнил?

В следующую секунду раздается звонок в дверь.

Громкий и резкий.

Я вздрагиваю.

Дамир медленно поворачивает голову в сторону выхода из спальни.

А я делаю то, что должна была сделать давным-давно.

Я вырываюсь.

Лейла

Я быстро перебираю ногами по лестнице.

Звонок раздается снова. Резкий и настойчивый.

Я не знаю, кто там, но в груди вспыхивает надежда.

Это шанс.

Я уже сжимаю пальцы на ручке сумки, готовясь рвануть к двери, когда в холле раздается звук открывающегося замка.

— Агеев, ты дома?

Я вздрагиваю. Этот голос я узнаю сразу.

Камиль Валиев.

Друг семьи, партнер Дамира по бизнесу. Человек, который видел меня еще подростком, который был у нас на свадьбе.

Я слышу, как Дамир выдыхает, скрывая раздражение, и направляется к двери.

— Камиль, какими судьбами? Не помню, чтобы мы договаривались о встрече.

Они обмениваются рукопожатием, и тут взгляд Валиева падает на меня. Точнее на мою дорожную сумку.

— Вы уезжаете? — его густые брови приподнимаются.

Я открываю рот, но Дамир опережает меня.

— Нет, — его голос звучит ровно и без напряжения. — Лейла просто собрала ненужные вещи. Отдаст в приют.

Я чувствую, как во мне закипает злость. Гладкая ложь слетает с его губ так естественно, будто он сам верит в нее.

— А ты что, по делу? — продолжает Дамир, кладет руку на плечо друга и направляет его вглубь дома. — Проходи в кабинет. Кофе или чего покрепче?

— Кофе, — бросает Камиль, но прежде чем скрыться в кабинете, снова смотрит на меня.

Его обеспокоенный взгляд цепляется за мое лицо, проникает вглубь моих глаз.

Я вижу это. Вижу, как в нем пробегает сомнение и тревожность.

Он не дурак. Он знает Дамира.

Я отвожу взгляд, чтобы не выдать себя.

— Иди в спальню, — звучит голос мужа за моей спиной, низкий и безапелляционный.

Я медленно оборачиваюсь. Впиваюсь в него своим гневным взглядом. Вот бы дырку в нем прожечь.

— Нет, — произношу я твердо. — Ноги моей там больше не будет. Я буду спать в комнате для гостей.

Я вижу, как мышцы на его челюсти напрягаются. Но он не спорит.

Разворачиваюсь и иду в другую часть дома, туда, где находится гостевая.

Чувствую его взгляд на спине, тяжелый и давящий.

Закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной.

Сердце бешено колотится.

Вот он. Шанс.

Камиль приехал на машине. Единственный способ выбраться отсюда, потому что наш дом охраняется.

Но как? Как успеть?

Как сделать так, чтобы Дамир не понял, пока не станет слишком поздно?

Я делаю глубокий вдох, ловя ртом воздух.

Если я хочу уйти, я должна действовать. Сейчас.

Я ставлю сумку на пол, приоткрываю дверь и прислушиваюсь.

Из кабинета доносятся приглушенные голоса.

Звучит звон стекла: Дамир все-таки предложил Камилю что-то покрепче.

Ох, если Камиль выпьет, он не сядет за руль! Это его негласное правило. Даже после одной капли спиртного – ни-ни.

Но надежда умирает последней. Поэтому я собираюсь с силами и не впадаю в панику.

Может быть, мне хватит нескольких минут. Может быть, я успею.

А пока мне надо усыпить бдительность Дамира.

Уверенно подхожу к кровати, срываю с нее покрывало. Прячу сумку в шкаф и ложусь прямо в одежде под одеяло.

И жду.

Дамир точно захочет проверить сплю ли я.

Воспоминания накатывают удушающей болью.

Всегда, когда он засиживался допоздна с Камилем или другими мужчинами в кабинете, он находил время, чтобы на несколько минут подняться в нашу спальню и проверить: сплю ли я.

Сквозь дремоту я чувствовала, как он нежно меня целовал и укрывал сильнее, как шептал слова о том, как горячо любит меня и желал приятных снов.

Блин, слезы наворачиваются на глазах. Я сворачиваюсь калачиком и кладу руку на живот.

Ничего, мой маленький, твоя мама сильная. Мы справимся без этого предателя!

Лежу так долго, но Дамира все нет. Мне важно, чтобы он удостоверился, что я сплю. Тогда мне будет легче и свободнее передвигаться по дому.

А с чего ты вообще решила, глупенькая Лейла, что он придет?

Он когда приходил? Давно!

Сейчас Дамир уже не такой. Он изменил тебе. И теперь ему плевать спишь ты или нет, и не собирается он желать тебе приятных снов.

Нахмурившись, натягиваю одеяло под подбородок, кладу ладонь под щеку.

Надо придумать другой план.

Как вдруг слышу четкие шаги. Дверь приоткрывается с легким скрипом, и я моментально закрываю глаза.

Чувствую, как он приближается к кровати. Слышно, как замирает его дыхание. По звукам представляю картинки в своей голове.

Дамир присаживается передо мной на корточки, убирает прядь волос с моего лба.

С трудом заставляю себя не отскочить от него, как ошпаренная.

Спокойно, Лейла. Вдох, и медленный выдох. Вдох и выдох…

— Приятных снов, моя Лейла, — шепчет Дамир, и у меня сердце сжимается в болезненный комок.

Я хочу оказаться в детстве. Хочу залезть к маме на ручки и расплакаться. Пожаловаться на наглого мальчишку с соседнего двора, рассказать, что он дергает меня за косички и обзывает малявкой.

Вот только жизнь у меня уже другая. И этот выросший мальчишка дергает теперь меня за нервы!

Вдыхаю аромат Дамира, и чувствую на себе его пристальный взгляд.

О чем он думает?

Рассуждает о том, какая я жалкая?

Или думает о своей длинноволосой шлюхе?

Злость пробирает до самых костей. Сама же себя провоцирую.

Дамир встает и его тихие шаги удаляются. Я не осмеливаюсь открыть глаза. Вдруг он проверяет меня.

Дом погружается в тишину, и я еще лежу неподвижно какое-то время. Потом я не спеша открываю глаза, затем приподнимаю голову.

Дверь закрыта.

Пора!

Лейла

В доме царит умиротворенная тишина, но это обман.

Я приоткрываю дверь гостевой комнаты, вжимаясь в стену. Холодная поверхность осыпает кожу мурашками. Сердце бьется слишком громко, будто хочет выдать меня.

Сжимая сумку в руках, я на носочках крадусь к лестнице. Из кабинета доносится мужской голос.

— Ты сам не свой, Дамир, — с настороженностью произносит Камиль. — У тебя все в порядке?

Я скольжу босыми ногами по полу, двигаясь вдоль стены.

— Ты спрашиваешь меня это уже второй раз, — раздраженно отвечает Дамир. — Все под контролем.

Ложь.

Я чувствую, как он скрипит зубами, хоть и не вижу его.

— Если все под контролем, — Камиль делает паузу, — почему у твоей жены дорожная сумка в руках?

— Я же сказал, она просто собрала ненужные вещи.

Секунда молчания.

— И ты ей позволил?

— Ты слишком все усложняешь, Камиль.

Стекло звонко чокается о стекло. Они пьют.

Черт!

Я делаю осторожный шаг по теплому деревянному полу, стараясь дышать неглубоко.

— У меня есть на то причины, — отвечает Камиль.

В его голосе что-то есть. Неуверенность? Недоверие?

Я не знаю. Но он умный. Он чувствует.

И мне нужно, чтобы он почувствовал больше.

Я двигаюсь дальше. Тени комнат тянутся ко мне, подминают под себя и скрывают.

Из кабинета вновь раздаются голоса.

— А ты слишком ее контролируешь. Она выглядит… странно, — Камиль словно подбирает слова. — Напряжена и…напугана.

— Ты драматизируешь.

— А может, ты просто не хочешь признаться, что у тебя проблемы?

Мой шаг зависает в воздухе.

Боже. Камиль, копай глубже!

Я неосознанно покусываю губы от нервов.

Раздается звук переливаемого виски, затем легкий смешок Дамира.

— Смешно слышать это от тебя, Камиль. Ты, который всегда держится особняком, вдруг решил влезть в мои семейные дела?

Я почти чувствую, как Камиль щурится.

— Просто я знаю тебя слишком давно, чтобы не замечать, когда ты врешь.

Воздух в доме меняется.

Тишина становится вязкой, как мед.

Я слышу, как Дамир ставит бокал на стол.

О, нет.

Если он начнет злиться, мне конец.

Я ускоряю шаг. Лестница близко. Осталось немного. Бесшумно спускаюсь, осторожно выглядываю из-за угла. И в гостиной я замечаю его.

Охранник.

Он сидит, склонившись над телефоном, пальцем лениво листает ленту. Слабая голубоватая подсветка падает на его лицо.

Я резко прижимаюсь к стене.

Нет.

Я же видела, как он уходил.

Теперь главное не выдать себя.

— Я всего лишь беспокоюсь, — голос Камиля снова тянет меня обратно. — Лейла выглядела так, будто…

— Хватит, — резко перебивает его Дамир.

Его тон холодный и жесткий.

— Ты видишь то, чего нет.

Я поднимаю голову.

Темное окно напротив отражает мой силуэт: худой, напряженный, словно хрупкая ветка перед бурей.

Дыхание дрожит, но мне не надо поддаваться панике.

Осталось еще немного.

Я молниеносно пролетаю мимо арки, двигаясь в сторону входной двери.

Тень и темная одежда скрывают меня от глаз охранника. Но ему, кажется, все равно. Он тупо увлечен своим телефоном.

Ох, получит же он от Дамира по первое число.

Чувствую, как холодный мрамор пола прилипает к ступням.

Я знаю, что Камиль припарковал машину у входа. Ключи должны быть у него.

Мне нужен отвлекающий маневр.

Я скольжу вдоль стены, ощущая каждой клеточкой, как воздух сгущается вокруг.

Ручка двери близко.

Я тянусь к ней, когда за спиной раздается звук. Вжимаю голову в плечи.

Голос.

— Доливай, — говорит Дамир.

Нет, Камиль, пожалуйста… Хватит!

Но он делает то, чего я боялась больше всего. Он соглашается.

Стекло вновь звонко чокается. Виски льется в бокалы.

Камиль уже никуда не поедет, а я рассчитывала на него.

Я зажмуриваюсь, в панике перебирая варианты.

Что теперь делать? Как уйти?

И вдруг мой взгляд падает на ключи. Они лежат на столике у входа. Всего в метре.

Я делаю рывок, хватаю ключи и разворачиваюсь.

Выдох, и я у двери.

Ручка холодная, гладкая. Но дверь открывается слишком медленно. Предательский щелчок замка кажется выстрелом.

Я скольжу в ночь.

Воздух снаружи влажный и холодный. Мои волосы развиваются от легкого ветерка. Кожа покрывается мурашками, сердце колотится.

Оглядываясь по сторонам, я несусь к машине Камиля.

Дергаю за ручку двери.

— Лейла?

Этот голос вонзается мне в спину, и я замираю.

Камиль стоит на крыльце, пристально смотрит на меня.

Темные глаза ловят отражение света, в них – понимание.

Он все понял. Он все видит.

Но поможет ли?

Я затаиваю дыхание.

И жду.

Лейла

— В машину, Лейла.

Голос Камиля – тихий, твердый, без эмоций.

Я рывком открываю заднюю дверь, бросаю сумку, а затем сама ныряю внутрь, вжимаясь в холодное кожаное сиденье. Запах кофе, табака и мужского парфюма щекочет ноздри. Руки дрожат, но я заставляю себя замереть.

Дверь тихо захлопывается.

Темнота. Тонированные стекла скрывают меня.

Я лежу, свернувшись калачиком, сердце бьется так громко, что кажется – его слышат даже снаружи.

И тут...

— Ты чего тут делаешь, Камиль?

Я замираю.

Дамир.

Голос ровный, но в нем уже есть что-то напряженное.

— Да вышел воздухом подышать, — отвечает Камиль так небрежно, что если бы я не знала, что он лжет, то поверила бы.

Я прям представляю, как взгляд Дамира прожигает друга.

— А в моем кабинете воздух тебе не подходит? — он смеется, но в этом смехе нет тепла.

— Не настроен ты сегодня на диалог, — с протяжным выдохом произносит Камиль.

Повисает пауза, слишком долгая и мучительная.

Не видя мужчин, мой внутренний страх овладевает моим телом.

— Я поеду, — спокойно говорит Камиль.

— Куда?

Я слышу, как Дамир делает шаг ближе.

— Домой. Поздно уже. А завтра у нас еще встреча с инвесторами.

— Ты же выпил.

— Да из-за пары глотков ничего не будет.

— Ну, смотри, — медленно произносит Дамир. — Только не попадись ментам.

Он смеется, и мне хочется зажмуриться.

Пожалуйста, уйди.

— Смотри лучше за собой, Дамир, — Камиль хлопает его по плечу, и мне кажется, что этот жест напряженный, как и его голос.

Я слышу, как он разворачивается и идет к дому.

Шаги.

Дверь открывается. Закрывается.

Еще секунда. И затем...

— Дыши, Лейла, — тихо говорит Камиль.

Я приподнимаюсь, ловя воздух ртом, и встречаюсь с его взглядом в зеркале заднего вида.

В нем слишком много всего.

— Поехали, — шепчу я, — пожалуйста.

И машина трогается с места.

Камиль плавно выезжает с подъездной дорожки, и я чувствую, как машину мягко подбрасывает на стыке плит. Каждое движение кажется громким, слишком явным. Я не дышу.

Дом остается позади, его светлые окна за моей спиной теперь будто немые свидетели моего побега.

Я сбежала.

Но внутри все еще сжимается от страха, как будто Дамир вот-вот сорвется за нами вслед.

— Ложись, — коротко говорит Камиль, не отрывая глаз от дороги.

Я быстро плюхаюсь на кожаное прохладное сиденье.

Темнота внутри автомобиля обволакивает меня, но я все равно чувствую себя неспокойно. Все жду, что нас остановят. Сердце стучит в ушах, пульсируя в висках.

Колеса катятся по гравию, будто по моим нервам.

Охранник у ворот даже не выходит из будки, просто нажимает кнопку, и массивные створки медленно разъезжаются в стороны.

— Спокойно, Лейла, спокойно, — почти неслышно бормочу я себе под нос.

— Тихо, — резко бросает Камиль.

Я замолкаю, сжимая губы.

Осталось чуть-чуть.

Ворота полностью раскрываются, и машина уверенно выкатывается на ночную улицу.

Свобода.

Я с трудом проглатываю воздух, словно только что выбралась из-под воды.

Но торопиться нельзя.

— Подожди, — Камиль внезапно тормозит у обочины и переводит на меня взгляд в зеркале заднего вида.

В этом взгляде нет паники, но в нем есть что-то, от чего меня пробирает дрожь.

— Садись вперед.

Я сглатываю и подчиняюсь. Дверь открывается с легким щелчком, воздух ночи проникает в салон.

Бросаю взгляд на дом, в котором была счастлива. В котором я чувствовала себя защищенной. Но трещина пошла изнутри.

Я быстро перехожу вперед, заползаю на переднее сиденье и захлопываю дверь, приглушенно ударяя ее плечом.

Камиль уже выжимает газ.

— Далеко ты собралась? — спрашивает он спокойно, но взгляд его по-прежнему напряженный.

Я стискиваю руки на коленях, чувствуя, как холод кожаных сидений пробирается сквозь ткань одежды.

— Куда угодно, — выдыхаю я.

Камиль медленно качает головой, выводя машину на пустую трассу.

— Это не ответ, Лейла.

Я молчу.

Я еще не придумала, куда. Главное, что оттуда я уже уехала.

Камиль сжимает руль так, что костяшки его пальцев белеют.

— Дамир скоро поймет, что тебя нет.

Я вздрагиваю, но он продолжает:

— Если у тебя нет плана, то этот побег – бессмысленный риск.

Горло сжимает спазм.

— Ты собираешься мне помогать или читать мораль? — огрызаюсь я.

Он поворачивает голову, бросает на меня взгляд.

— Я пытаюсь понять, во что я вляпался, — его голос звучит ровно.

Машина набирает скорость. Городские огни медленно растут впереди, но мне почему-то кажется, что они не сулят мне спасения.

— Лейла, — Камиль чуть сбавляет скорость и говорит тише, — ты ведь знаешь, что назад дороги уже не будет?

Я смотрю в лобовое стекло, ловлю отражение своих собственных глаз.

— И не нужно.

Камиль ведет машину уверенно, взгляд его направлен вперед, но я знаю – он замечает каждую мою эмоцию, каждую неосторожную дрожь в голосе. Он всегда такой. Внимательный.

Я знаю его почти всю свою жизнь.

Камилю сорок два, он на пятнадцать лет старше меня. И он всегда был рядом, настоящий и  стабильный. Человек, который никогда не давал пустых обещаний.

Я помню, как в детстве он катал меня на велосипеде по улице. Я цеплялась за его рубашку, визжала от восторга, а он только смеялся:

— Держись крепче, малявка.

А еще помню, как он однажды нашел меня в саду, когда мне было семнадцать, и я плакала из-за того, что Дамир сказал что-то жестокое.

— Люди иногда ранят просто потому, что могут, — сказал он тогда, садясь рядом. — Но ты не обязана позволять им.

И тогда, в тот день, он не стал спрашивать, что случилось. Не стал заставлять меня говорить. Он просто сидел рядом, пока я не перестала плакать.

Так и сейчас.

Я украдкой смотрю на него в профиль, на прямую линию скул, чуть напряженный рот.

Мы с ним всегда были как брат и сестра.

И именно поэтому я знаю: Камиль не оставит меня одну.

Лейла

— Ты ведь понимаешь, что если он узнает…, — мой голос дрожит.

— Узнает, — спокойно отвечает Камиль. — Вопрос только когда.

Я сжимаю пальцы на коленях.

— Ты не обязан мне помогать.

— Обязан, — он твердо сжимает руль. — Ты же знаешь, что обязан.

Я отворачиваюсь к окну, сдерживая слезы.

Машина мчит нас в неизвестность. Но впервые за долгое время я чувствую: я больше не одна.

Внедорожник съезжает с трассы, скрываясь в темноте лесной дороги. Колеса мягко скользят по грунту, фары выхватывают из темноты силуэты деревьев. Вокруг – ни единого фонаря, ни звука цивилизации. Только ночь, тяжелая и влажная, дышащая прохладой.

Камиль уверенно направляет машину вперед. Он знает, куда мы направляемся, но мне страшно спросить.

Я дрожу. Возможно, от холода. Возможно, от того, что осознаю: пути назад нет.

— Далеко еще? — спрашиваю тихо.

— Почти приехали.

Его голос спокоен, но я чувствую, что он тоже напряжен. Я ощущаю это по тому, как он сжимает руль. Как слишком часто бросает короткие взгляды в зеркало заднего вида.

Наконец-то он сворачивает на узкую проселочную дорогу.

Дом. Небольшой, старый, но крепкий. Укрытый в тени деревьев, скрытый от посторонних глаз.

Я сразу же узнаю это место.

— Это же дача твоей матери, — шепчу я.

— Она здесь давно не была. Никто не будет искать тебя тут.

Машина останавливается. Камиль заглушает двигатель, но не торопится выходить.

— Лейла.

Я вздрагиваю. Он редко произносит мое имя таким голосом.

— Ты уверена, что готова к этому?

— У меня нет выбора.

Он хмурится.

— Выбор есть всегда.

— Правда? — я горько усмехаюсь. — Я могла остаться. Сделать вид, что меня все устраивает. Ждать, пока Дамир окончательно сломает меня. Или…

Я вдыхаю, собирая все силы.

— Или бежать.

Камиль не отвечает. Он просто смотрит на меня так, словно впервые видит по-настоящему.

— Пошли в дом, — наконец говорит он.

Мы выходим. Земля под ногами мягкая, пахнет влажными листьями и деревом. Камиль отмыкает дверь, и я следую за ним внутрь.

В темноте он находит выключатель, и дом наполняется приглушенным светом.

Дача пахнет старым деревом и высохшими травами. Воздух застоялся, но в нем есть что-то уютное и настоящее. Это место хранит запахи времени, истории и воспоминаний.

Я провожу пальцами по шероховатой поверхности стола. Он темный, тяжелый, с царапинами от кружек и ножей. В детстве я сидела за этим столом, болтая ногами в воздухе, пока Камиль учил меня раскладывать пасьянс.

Сейчас все по-другому. Сейчас я здесь не потому, что хочу. А потому, что некуда больше идти.

Теперь это мое убежище.

Камиль разжигает камин. Деревья шумят за окном, ветер раскачивает их ветви, но внутри становится теплее. Огонь вспыхивает, и на стенах начинают плясать тени.

— Садись, — Камиль указывает на старый диван, сам идет на кухню.

Я слышу, как он включает чайник.

Опускаюсь на край дивана, крепко сжав пальцы. Внутри все еще дрожь. Все еще страх.

Камиль быстро возвращается с двумя чашками.

— Выпей. Это чай, он поможет.

Я принимаю чашку, но не пью. Слишком много эмоций стоит комом в горле.

— Я… я правда не знаю, что теперь делать, — честно признаюсь я.

Камиль откидывается в кресле напротив.

— Для начала – выдохнуть. Ты в безопасности.

— Надолго?

Он сжимает губы.

— Дамир не дурак. Он будет тебя искать.

Я знаю. Чувствую это каждой клеточкой тела.

— Он ведь не всегда был таким, да? — тихо спрашиваю я.

Камиль молчит.

— Камиль…

Огонь потрескивает в камине, тени двигаются по его лицу, но выражение остается застывшим. Я почти жалею, что задала этот вопрос, но потом он медленно качает головой.

— Нет, не всегда.

Камиль откидывается на спинку кресла, сцепляет пальцы в замок.

— Ты думаешь, он никогда не любил меня?

Мужчина смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом. Я сжимаю пальцы на чашке.

— Он любил. И любит. Но его любовь, как клетка. Он сжимает пальцы, пока не начнет душить.

Тишина становится вязкой, как мед. Камиль вздыхает, стирает ладонью усталость с лица.

— Он меня любит. По-своему.

— Лейла, — он качает головой.

— Но эта любовь, как ты верно заметил, клетка. Тюрьма, — заканчиваю я.

Где-то в ночи за окном скрипит дерево. Ветер качает ветви.

— Ты ведь не сможешь оставаться здесь вечно, — говорит Камиль.

— Я знаю.

— Значит, нужно планировать, что дальше.

Я поднимаю на него взгляд.

— Ты поможешь мне?

Он долго не отвечает.

— Я уже помогаю, — спокойно произносит Камиль.

Я киваю, а внутри разрастается паника. Потому что я понятия не имею, как выбраться из этой ситуации.

— Я надеюсь, ты не добавил в чай один из ликеров твоей мамы? — с наигранной иронией спрашиваю я.  

— Нет, только травы.

Кажется, он не раскусил меня. Медленно выдыхаю, и делаю глоток чая. Горячий настой обжигает язык, но тепло вмиг согревает меня изнутри.

— Завтра мне нужно в город, — говорю я, внимательно наблюдая за реакцией Камиля.

Он мгновенно хмурится.

— Лейла, ты серьезно?

— Да. Мне назначено свидание с отцом в тюрьме.

Он ставит чашку на стол с легким стуком.

— Нет. Ни за что.

— Камиль!

— Дамир станет искать тебя там в первую очередь, — его голос звучит жестко. — Это ловушка.

Я качаю головой.

— Я добивалась этого свидания целый месяц. И, тем более, Дамир об этом не знает.

Он впивается в меня взглядом.

— И ты уверена, что он не узнает?

— Уверена.

Камиль долго молчит. Я почти чувствую, как он борется с собой.

— Пожалуйста, Камиль, — тихо прошу я, — я хочу увидеть отца. Особенно сейчас.

Он закрывает глаза, с силой сжимая переносицу, а затем резко выдыхает.

— Это безумие.

— Это важно.

Он снова смотрит на меня, и в его глазах я вижу борьбу.

— Я поеду с тобой, — наконец говорит он.

Я киваю. Потому что знаю: по-другому он не согласится.

Лейла

Коридор тюрьмы тянется бесконечно.

Гулкие шаги охранника впереди, тусклый свет ламп, облупленные стены, пахнущие старостью и сыростью. Я иду за ним, чувствуя, как холод цементного пола пробирается сквозь подошвы туфель. Воздух тяжелый, вязкий, пропитанный чем-то металлическим и ржавым.

Охранник останавливается перед дверью.

— Десять минут.

Я киваю, а горло сжимает удушающий спазм. Он открывает дверь.

Я вхожу.

И мое сердце моментально падает вниз.

На стуле за столом сидит не отец.

Дамир!

Его взгляд встречает мой. Его – темный, пронизывающий, неизбежный, как сама судьба.

Я отшатываюсь.

— Как…

Щелчок замка за спиной звучит как выстрел. Я бросаюсь к двери, дергаю ручку.

Заперто.

— Лейла, — его голос мягкий и ласковый.

И от этого только страшнее. Я не дышу. Стены давят, воздух становится слишком густым, я задыхаюсь…

Мир резко искажается.

Я открываю глаза.

Темнота.

Моя грудь судорожно вздымается, сердце бешено колотится о ребра.

Это сон.

Черт.

Я зажмуриваюсь, но даже во мраке перед глазами все еще стоит его образ. Этот спокойный, холодный взгляд, запертая дверь, ощущение ловушки, в которую я попалась.

Я сажусь в постели и провожу дрожащими ладонями по лицу. Комната темная, только за окном мутный свет луны растекается по полу. Тишина. Но не та умиротворенная, что убаюкивает. Тишина напряженная, будто сам воздух ждет чего-то.

Я медленно спускаю ноги с кровати, ощущая, как пол холодит ступни.

На автопилоте топаю на кухню. В доме темно, но включать свет не хочу.

Я открываю холодильник, беру бутылку воды. Ледяная.

Глоток. Еще один.

Вода стекает вниз, холодная, освежающая, но не способная смыть с меня этот липкий страх.

Я провожу ладонью по лицу. Пальцы дрожат.

Тишина слишком густая. Я должна успокоиться. Завтра важный день.

Но в глубине души я уже знаю: этот сон был не просто ночным кошмаром. Это предчувствие.

Заснуть мне так и не удалось. Ветер качал ветви деревьев, оставляя пугающие тени на стене спальни.

Как только рассвет озаряет комнату, я сажусь на край кровати, сжимаю край простыни. В животе пустота, желудок урчит от голода.

Прикладываю ладонь к животу. Поглаживаю его.

— Все будет хорошо, — шепчу. — Я справлюсь.

Мысленно разговариваю с малышом. Он еще кроха, но я обязана сохранить его.

Бросаю взгляд на телефон, который лежит на тумбочке у кровати. Руки автоматически тянутся к нему, но я сразу же замираю.

Если включу, то начнется лавина уведомлений.

Боже, сколько же там сообщений?

Клиенты, поставщики, курьеры.

Мой онлайн-бутик всегда требует полной вовлеченности.

Сотни вопросов каждый день: «Этот комплект еще в наличии?», «Какой размер мне подойдет?», «Когда ждать новую коллекцию?».

Обычно это меня не напрягает. Я люблю свою работу, люблю моду, мир красивых тканей, фактур и силуэтов. Бренд стал моим детищем, делом всей моей жизни.

Но сейчас…

Я смотрю на черный экран мобильного, пальцем нервно провожу по краю.

В соцсетях уже, наверное, десятки вопросов: «Лейла, вы куда пропали, что случилось?».

Вдох. Выдох.

Нет. Я не готова.

Но самое страшное: если включу телефон, значит, снова стану доступной. Снова вернусь в реальность. А реальность пока слишком опасна.

Я кладу мобильный на тумбочку. Пусть еще немного полежит выключенным.

Скрип тормозов снаружи заставляет меня вздрогнуть.

С осторожностью выглядываю в окно. Во дворе стоит джип Камиля.

Спустя пару минут слышится звук открывающейся двери, потом его уверенные шаги по коридору.

Я выхожу из спальни, кутаясь в вязаную кофту. Камиль уверенно входит, ставит на стол два бумажных пакета.

— Доброе утро, я привез продукты, — его голос спокойный, будничный, как будто ничего особенного не происходит. Но я вижу, как его взгляд тут же цепляется за меня. — Ты почему еще не одета?

Я сглатываю.

— Я не поеду.

Камиль медлит. Опускает плечи, как будто заранее знал этот ответ.

— Ты все-таки боишься, что Дамир тебя там подкараулит?

Я киваю.

Он подходит ближе, опускает ладони мне на плечи. Взгляд пристальный, теплый и понимающий.

— Я боюсь, — шепчу я.

Он молчит. Мне не нужно объяснять, он и так понимает.

Я закрываю глаза.

— Но я так долго добивалась этого свидания…

Горечь накрывает с головой. Я не видела отца уже несколько месяцев.

— Лейла, — Камиль мягко сжимает мои плечи, — давай сейчас ты отсидишься тут. Спокойно приведешь мысли в порядок, подумаешь, как тебе быть дальше. А я обещаю, что позже помогу тебе добиться нового свидания. В более безопасных условиях. Хорошо?

Я закусываю губу, глаза вдруг наполняются слезами.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Его слова – якорь, который держит меня на плаву.

— Хорошо.

И впервые за долгое время я чувствую, что приняла правильное решение.

Камиль встает, проходит на кухню, разбирает пакеты. Шуршание упаковки, тихий стук посуды. Обычные звуки, но почему-то именно они заставляют меня чувствовать себя в безопасности.

— Напиши мне список, какие вещи тебе нужны. Я привезу вечером.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

Но вдруг я слышу…

Стук.

Глухой и металлический. Калитка.

Кто-то вошел во двор.

Камиль тут же оборачивается ко мне. Наши взгляды встречаются.

Меня пробирает страх.

Мы оба знаем: никто не должен был нас найти.

Но кто-то нашел.

Лейла

Стук калитки звучит, как удар молотка по нервам.

Я замираю.

Камиль стоит, напряженный, взгляд устремлен в сторону входной двери.

— Оставайся здесь, — тихо говорит он и делает шаг вперед.

— Камиль, — я хватаю его за рукав.

Он поворачивается ко мне, и в его глазах мелькает что-то, что заставляет меня сглотнуть.

— Если что-то пойдет не так, возьмешь ключи и выберешься через задний двор. Машина открыта.

Его голос твердый, но тихий. Как будто мы в охотничьем угодье, и любое лишнее движение может спугнуть зверя… или, наоборот, привлечь хищника.

Я киваю, не в силах произнести ни слова.

Камиль идет к двери, а я невольно делаю шаг назад. Спиной чувствую прохладную стену. Сердце бьется в груди так сильно, что мне кажется, его слышно на весь дом.

Раздается металлический скрежет, кто-то берется за дверную ручку.

Камиль останавливается перед дверью.

Я ловлю себя на том, что не дышу.

Дверь открывается.

Я слышу голос.

— Камиль.

Ледяной ток пробегает по моей коже.

Я знаю этот голос. Я слишком хорошо знаю этот голос!

В груди что-то болезненно сжимается. Я не вижу, кто стоит на пороге, но уже знаю.

Дамир.

Тишина давит. Воздух в комнате вдруг становится вязким, тяжелым, будто его разбавили густым дымом.

Я не могу двигаться. Не могу дышать.

Только одно слово крутится в голове: нашел.

Камиль вылетает во двор, дверь хлопает за его спиной.

Я замираю на месте, но через пару секунд меня словно подбрасывает. Бегу к окну, но не выглядываю. Дыхание сбивчивое. Сердце бьется так, будто пытается вырваться из груди.

И тут я слышу его голос.

— Я знаю, что она здесь.

Тон Дамира ровный, но в нем скользит что-то опасное.

— Остынь, — Камиль говорит спокойно, но в его голосе уже слышится сталь.

— Лейла! — громко зовет меня Дамир. — Собирайся, поедем домой.

Мое горло сжимается. Домой? Нет. Я туда больше не вернусь.

Я подбираюсь ближе к окну, замираю в полумраке и осторожно выглядываю сквозь занавеску.

Дамир стоит в нескольких шагах от крыльца, высокий, напряженный. В глазах злость, губы сжаты в тонкую линию. Камиль между ним и входной дверью – руки по бокам, спина прямая, и в каждом движении читается предупреждение.

— Ты мешаешь мне, Камиль, — Дамир смотрит на него без тени эмоций.

— Потому что я знаю, что ты с ней делаешь, — отвечает Камиль.

Дамир криво улыбается, но в его глазах нет улыбки.

— О, правда? И что же я с ней делаю? Просвяти меня.

Камиль медлит, но его голос становится жестче:

— Ломаешь.

Дамир качает головой, медленно делает шаг вперед, но Камиль мгновенно отталкивает его назад, прижимая к забору.

— Я сказал, остынь.

— Убери руки, — тихо, но ядовито бросает Дамир.

— Тогда уйди.

Они стоят слишком близко, как два хищника, готовые вгрызться друг другу глотки.

— Ты думаешь, она останется с тобой? — Дамир ухмыляется. — Она ведь любит меня, Камиль. Как бы ты ни пытался, ты всегда будешь только тем, кто стоит между нами.

Камиль сжимает челюсть.

— Я всего лишь хочу ее защитить! Лейла мне как сестра, и ты это прекрасно знаешь. Ты уже окончательно слетел с катушек, если думаешь, что я имею на нее виды.

Дамир хмурится.

— Знаешь, что я понял? — Камиль не отводит взгляда. — Ты не злишься, ты боишься. Потому что впервые не контролируешь ситуацию.

Вены на руках Дамира напряженно выступают.

— Уходи, — голос Камиля звучит твердо. — Сейчас же.

Тишина.

Я не дышу.

— Это еще не конец, — тихо бросает Дамир и, не отводя глаз, делает шаг назад.

Грудь сжимается от страха, но внутри вдруг загорается что-то новое. Жаркое. Бурлящее.

Злость.

Я больше не хочу прятаться. Не хочу трястись в темноте, не хочу замирать от одного его голоса.

Сколько еще мне придется скитаться? Такая перспектива меня не радует. У меня будет малыш, мне важно чувствовать себя в безопасности. И если я сейчас промолчу, как покорная и верная глупышка, которой была всю жизнь, то Дамир никогда не оставит меня в покое.

Я выпрямляюсь, резко поворачиваюсь и шагаю к двери. Камиль оборачивается ко мне, но я уже на пороге.

Мое сердце колотится, но ноги твердо ступают по земле.

— Лейла! — Камиль ловит меня за локоть.

Я поднимаю на него взгляд. В нем тревога, но и что-то еще: уважение? Я качаю головой и  освобождаю руку.

— Хватит.

Дамир еще не ушел. Стоит у калитки, напряженный, сжав кулаки.

— Уходи, Дамир, — мой голос звенит, он громкий и уверенный.

Он медленно поворачивается ко мне.

— Лейла, — в его голосе проскальзывает предупреждение.

— Я больше не твоя, — мое сердце стучит так, что отдает в висках, но я не отвожу взгляда. — Мы разведемся, и наши дороги разойдутся.

Он качает головой, делает шаг ко мне.

— Нет.

— Да, Дамир! — я почти кричу, и мне не страшно. Совсем не страшно. — Ты изменил мне! Ты думаешь, я буду это терпеть?!

Он стискивает челюсть, губы сжаты в тонкую линию.

— Лейла…

— Сколько раз ты спал с той женщиной?! — мое дыхание сбивается, я чувствую, как руки дрожат, но не могу остановиться. Гнев поднимается внутри меня, как волна. — А сколько еще с другими?!

Он молчит.

— Говори! — я делаю шаг вперед, и теперь он кажется слабее.

Не таким всесильным, как раньше.

Он облизывает губы, смотрит на меня исподлобья.

— Это неважно, — наконец бросает он.

Я горько усмехаюсь.

— Неважно? Ты думаешь, меня это успокоит?

Он прищуривается.

— Ты же знаешь, я не позволю тебе уйти.

— А я не спрашиваю разрешения.

Дамир открывает рот, но не находит, что сказать.

А я уже развернулась. Я иду обратно к дому, спина прямая, подбородок высоко поднят.

Камиль ждет меня у входа.

Когда я поднимаю на него глаза, я вижу там… гордость.

Я встаю рядом с ним и впервые за долгое время чувствую себя свободной.

Лейла

В доме тихо. Только мерный потрескивающий звук часов на стене напоминает, что время все еще идет. Я сижу на краю кресла, поджав ноги, и вцепляюсь пальцами в рукав кофты.

Внутри все кипит от разговора с Дамиром, но вместо ярости теперь пустота. Как будто во мне выжгли все эмоции, оставив только тонкую корку поверх обугленного нутра.

Камиль сидит напротив, локти на коленях, руки сцеплены в замок. Он смотрит на меня, но я не сразу решаюсь поднять взгляд. В груди еще дрожит остаточное эхо страха, и я никак не могу заставить себя сделать глубокий вдох.

Я сглатываю, облизываю пересохшие губы и, наконец-то, спрашиваю:

— Как он нас нашел?

Камиль молчит. В его взгляде читается что-то тяжелое и недосказанное.

Я чувствую, как мои внутренности неприятно сжимаются.

— Камиль.

Он выдыхает, медленно проводит рукой по лицу и откидывается на спинку стула.

— Я не хотел тебе говорить, Лейла.

Я выпрямляюсь, глядя на него в ожидании.

— Но Дамир за эту ночь поставил на уши весь город.

Мои пальцы сильнее вцепляются в ткань рукава.

— Он не дурак, — спокойно продолжает Камиль. — Он догадался, что ты уехала со мной. Какая бы еще была весомая причина для меня сесть за руль выпившим?

— Значит, он знал.

— Догадывался, — Камиль поправляет меня, но от этого мне не становится легче.

Я зарываюсь лицом в ладони.

— Камиль, он не успокоится.

Мужчина смотрит на меня, наклоняется вперед, опуская локти на стол.

— Ты не должна бояться его, Лейла.

Я криво усмехаюсь.

— Ты сам-то веришь в это?

— Я верю в тебя.

Я резко моргаю, чувствуя, как в горле встает ком.

— Но что мне делать? — шепчу я.

Камиль смотрит на меня внимательно и серьезно.

— Ты должна решить, как жить дальше. И когда решишь – я буду рядом.

Я массирую пальцами виски, делая глубокий вдох.

Решить, как жить дальше…

Если бы все зависело только от меня. Если бы я была одна. Но внутри меня сейчас растет маленькая жизнь.

Мое сердце замирает, когда я невольно прикладываю ладонь к животу. Пока что он плоский, пока что никто не знает, но я знаю.

Мне нужно к врачу. Я не была на осмотре.

Что, если этот стресс, этот страх… что, если он навредит малышу?

Первая беременность. Я ничего не знаю. Что можно? Что нельзя? К чему прислушиваться, а на что не обращать внимания?

Мама могла бы мне помочь. Но мамы больше нет.

Рядом никого.

Только я. И этот страх, сковывающий каждую клеточку моего тела.

Я глубоко вдыхаю и выпрямляю спину.

Надо взять себя в руки. Надо сделать все правильно.

Для него.

Я зависаю, будто изучаю трещину на деревянной столешнице. На самом деле мне просто нужно несколько секунд, чтобы прийти в себя. Чтобы остановить пульс, который колотится в висках, и этот бесконечный вихрь мыслей.

Признаться Камилю?

Сказать ему, что во мне сейчас бьется еще одно сердце?

Нет. Не буду.

Я закусываю губу, чувствуя легкую тошноту. Камиль и так слишком много на себя взял. Он вывез меня из дома, защищает, рискует. Ему не нужна еще одна обуза. Тем более что он уже взял на себя роль моего единственного союзника.

— Лейла, — его голос мягкий, но настойчивый.

Я резко поднимаю взгляд. В его темных глазах читается твердость. Я знаю этот взгляд.

— О чем ты думаешь?

Я хочу сказать правду. Что внутри меня растет крошечная жизнь. Что я сама не знаю, как справлюсь, но в одном я уверена точно – это мой шанс вырваться. Это моя точка невозврата.

Но я лишь пожимаю плечами.

— Просто устала.

Камиль медлит. Я чувствую, что он мне не верит, но не настаивает.

— Тогда тебе нужно отдохнуть, — говорит он после паузы. — Уверен, что спала ты плохо. Теперь не ешь. Я не оставлю тебя одну, раз ты решила сама себя угробить.

Я усмехаюсь.

— Ты как отец.

— Потому что кто-то должен тебя приструнить, если ты сама не бережешь себя.

В груди покалывает от этих слов. Если бы он знал…

— Камиль, — я поднимаю на него взгляд, — тебе пора уезжать.

Он хмурится.

— Я не оставлю тебя одну.

— Камиль, — повторяю я, чуть тверже. — Я в порядке. Честно.

— Если Дамир вернется…

— Я сразу позвоню тебе, — я киваю. — Обещаю.

Он какое-то время молчит, вглядываясь в меня, будто пытаясь прочитать, правду ли я говорю.

— Хорошо. Но я приеду вечером.

Я киваю и не спорю, иначе он не уедет. А я хочу побыть одна.

После долгой тишины я провожаю Камиля. Останавливаюсь на крыльце, обхватив себя руками. Ветер пробирается сквозь тонкую ткань кофты, но я даже не думаю о том, чтобы вернуться в дом. Я смотрю, как Камиль садится в машину.

— Ты точно справишься одна? — спрашивает он и не спешит закрывать дверь.

Я киваю.

— Мне нужно побыть одной.

Он задерживается взглядом, будто хочет что-то сказать, но в итоге только кивает.

— Если что, ты знаешь, как меня найти.

— Знаю.

Дверь хлопает, двигатель ровно урчит, а потом красные габариты скрываются за деревьями.

Я глубоко вздыхаю и вхожу в дом.

Тишина. Густая, вязкая, но не такая пугающая, как ночью.

Я беру телефон, который все это время был выключен. Жму на кнопку. Экран вспыхивает, и сразу высыпается поток уведомлений.

Сотни сообщений, десятки пропущенных звонков.

Клиенты. Магазин. Дамир.

Я не успеваю пробежаться по ним, как одно сообщение заставляет меня замереть:

«Он говорил, что любит тебя? Забавно. Знаешь, что он шептал мне этой ночью? Что с тобой все давно кончено. Молодец, что ушла, теперь он спит в моей постели».

Сердце сначала колотится быстро, а потом будто проваливается куда-то вниз, оставляя после себя глухую пустоту.

Она снова смеется мне в лицо. Думает, что я буду молчать. Терпеть.

Но я больше не та, что была раньше.

Больше никаких издевок. Никаких грязных игр.

Я сжимаю телефон в руке, чувствуя, как внутри поднимается ярость: медленная, уверенная и обжигающая.

Она хочет войны? Хорошо.

Я дрожащими пальцами жму на вызов.

Гудки. Один. Второй.

И в трубке раздается женский голосок:

— Алло.