Развод отменяется

Длинная вереница машин выстроилась на светофоре, дворники энергично работали, размазывая мокрый снег по лобовому стеклу, а из колонок доносилась ненавязчивая песня какого-то исполнителя.

Я нетерпеливо побарабанила пальцами по кожаному рулю и глянула на приборную панель. Опаздывать я не любила и делала это нечасто, оттого мое раздражение взбунтовалось с новой силой. Рабочий день начался пять минут назад, а я была в трех кварталах от офиса.

Московские пробки сводили с ума, а с наступлением зимы и обильных снегопадов, накрывших столицу в последние пару дней, стали совсем невыносимыми. Город буквально встал, утопая в снежных хлопьях, а между тем все вокруг начинало преображаться в преддверии Нового года. Яркие витрины, гирлянды, елки, Деды Морозы с флаерами и рождественские песни на каждом углу.

В любой другой момент я бы порадовалась — кто не любит новогоднюю суматоху? Но сейчас меня волновало только то, что машины передо мной так и не сдвинулись с места.

Звук входящего сообщения оторвал меня от грустных мыслей, и я потянулась к телефону, лежавшему на соседнем сиденье. Это наверняка Женька, моя коллега и по совместительству лучшая подруга, которая ждет меня в офисе, но как же я ошиблась.

На экране телефона было уведомление — всего три строчки, — но на лице расплылась довольная улыбка чеширского кота.

Вам следует явиться 30 декабря 2025 года в отделение регистрации актов гражданского состояния на подписание документов о расторжении брака…

Вот что меня точно порадовало. Наконец-то! Когда я представила лицо Никиты, улыбка стала еще шире. Он ненавидел эту возню — слишком много действий для столь занятого мужчины. Приехать, подписать…

Скоро все будет закончено, уже официально. Я буду свободна от любых, пусть даже и формальных, ограничений. Этот сухарь в костюме останется в прошлом, как и пять лет семейной жизни, поместившиеся в десяток постов на любимом канале и сотне идеальных снимков.

Я отбросила от себя телефон и раздраженно дернула головой, увидев те же огни «Хонды» перед собой. Они когда-нибудь сдвинутся с места?

Словно услышав мои мысли, машины наконец тронулись. Еще несколько минут я плелась по дороге едва ли не со скоростью пешехода, но, вывернув на центральную улицу, рванула вперед, пользуясь возможностью.

Офис встретил яркой гирляндой на стеклянном крыльце, трехметровой елкой с сине-белыми шарами с логотипом нашей компании и улыбающимся охранником, стоящим чуть в сторонке.

Я быстро миновала крутящуюся дверь, просторный холл и лифт, пока не вышла на четвертом этаже и наконец перевела дыхание.

— Ты где ходишь? — воскликнула невесть откуда взявшаяся Женька.

Ее черные как смоль волосы были стянуты в низкий хвост, в руках планшет — неизменный атрибут нашей работы, — и голубая папка с бумагами.

— Пробки, — пропыхтела я, стряхивая влагу с волос. Остатки растаявшего снега окончательно испортили прическу, с чем мне с досадой пришлось смириться. — На дорогах сущий ад. Как ты добралась?

— Меня Артур подбросил, долетели на его Infiniti как на ракете, — довольно пожала плечами Женька. — Валерьевна уже на месте, тебя ждет. Беги к ней, уж больно у нее вид был довольный!

Я скинула с себя шубу и подняла глаза.

— Довольная? Ты уверена?

Такое слово было крайне сложно применить к Екатерине Валерьевне Абрамовой, главе перспективного пиар-агентства «Медиа линия». За глаза ее называли “стальной леди”, потому что она крепко держала за яйца каждого, кто работал в их фирме, даже тех, у кого яиц отродясь не было.

— Уверена! — закивала подруга. — Беги, а то я уже начала волноваться! — Женька выхватила из моих рук сумку и шубу и подтолкнула к кабинету. — Я буду ждать!

Я невольно закатила глаза. Подруга всегда была в центре событий, будь то последние новости в мире пиара или развод новенького юриста с третьего этажа. Разведчик из нее вышел бы что надо. Удивительно, что она еще не знала, в чем дело; значит, случилось что-то действительно из ряда вон выходящее.

Поправив пиджак, я постучалась и открыла дверь в кабинет начальницы.

— Екатерина Валерьевна, можно?

— Кира! Заходи. Я тебя искала.

— Что случилось? — улыбнулась я в ответ, стараясь не акцентировать внимание на своем опоздании. Сев напротив нее, я старалась уловить малейшие изменения в ее поведении, что так взволновали Женьку, но ничего подозрительного не заметила.

Пауза затянулась. Екатерина Валерьевна несколько долгих секунд сверлила меня взглядом сквозь тонкую оправу очков, а потом воскликнула:

— Мы это сделали, Кира! Мы участвуем в конкурсе Рахмановых!

На ее лице расплылась довольная улыбка, что само по себе было чудом. Я опешила на мгновение, пока смысл сказанного дошел до меня, а затем ахнула, ухватившись пальцами за край столешницы.

— Невероятно! Получилось! Боже мой!

Соскочив со стула, я сжала руками голову и едва ли не завопила от счастья. Этот проект выпил из меня, да и из всего нашего отдела, все соки. Три месяца мы готовили план, трижды его переделывали, придумывали, анализировали и снова меняли. Я без зазрения совести считала, что наш проект невероятный, но в мире пиара ни в чем нельзя быть уверенным.

Среди акул бизнеса мы были еще слишком малы, чтобы тягаться с ними на равных. Но тем не менее вошли в число лучших кандидатов на роль ведущего пиар агенства столь крупного благотворительного проекта и это была наша победа.

— Что дальше? Нам нужно презентовать проект! — воскликнула я, как только первоначальная эйфория прошла и включился холодный рассудок. — Нужно пересмотреть презентацию, проанализировать рынок на текущие изменения, и я…

— Подожди. Все не так просто. Есть один момент…

— Какой? — удивленно спросила я, замерев около стола.

— Рахмановы устраивают рождественский прием в своей гостинице на Красной Поляне. Там они и объявят состав руководителей будущего проекта. Собирайся!

— Когда?

— 28 декабря. Но перед этим они решили устроить своего рода ивент. Неделя встреч, ужинов, тренингов и семинаров. Они будут рассказывать о своем фонде, о ценностях, целях и прочих моментах… Будут смотреть на кандидатов, оценивать… Мы должны зарекомендовать и показать себя так, чтобы у них не осталось сомнений, кто должен вести их проект!

Ее слова прозвучали так жестко, что я тяжело сглотнула. Ни следа веселья на ее лице — только холодная выдержка и уверенность. Если я не получу этот проект, моя голова полетит с плеч, а следом и мои вещи из этого офиса.

Нет, для меня это был первый столь серьезный и масштабный проект. И он был мне просто необходим! Строительство приюта для животных на базе регионального детского дома — проект, который должен был подарить любовь и заботу тем, кто нуждался в ней больше всего. Это новый и самый решающий виток в моей карьере. И черт, я его не упущу!

— Мы все сделаем! — уверенно кивнула я, прикусывая губу. В голове роились мысли, что еще можно доработать, как улучшить, но Екатерина Валерьевна прервала мой поток мыслей.

— И вообще, скажи мне, Кира, почему о мероприятии я узнаю лишь из официального письма, а не от тебя? Честно говоря, не ожидала столь легкомысленного отношения.

— Я не понимаю…

Екатерина Валерьевна откинулась на спинку высокого кожаного кресла и постучала длинными ногтями по подлокотнику.

— Твой муж и его фирма в списке кандидатов на роль ведущего архитектора. Хочешь сказать, что ты не знала?

— Я…

Это был серьезный прокол. Никто в офисе не знал, что от мужа осталось одно название да кольцо на пальце, которое я хотела снять и выбросить по три раза на дню. Уже полгода мы с Никитой не жили вместе, еще в начале июня после феерично громкой ссоры я собрала свои вещи, кота и уехала из нашей квартиры с гордо поднятой головой и твердой уверенностью в своей правоте.

— Наверное, это был сюрприз, — рассмеялась я, надеясь, что улыбка не была слишком фальшивой. — Никита не очень любит делиться рабочими моментами, но знает, как мне важен этот проект, вот и приготовил сюрприз. Очень в его стиле, вы же знаете его…

На самом деле она его толком не знала, видела на мероприятиях да паре корпоративов, но это сработало. Валерьевна кивнула и вернулась к бумагам, я же села на стул, не зная, что делать дальше.

— Рахмановы — сторонники традиционных ценностей. Они прожили в браке больше сорока лет. Двое детей, пять внуков, а в этом году ожидают рождение первого правнука. На мероприятии будет вся их семья. Важно… Нет, очень важно, — выделяя интонацией последние два слова, сказала начальница, — показать, что наши ценности им близки. Ты не понимаешь, какой у тебя козырь в рукаве? Вы с Никитой — образец идеальной пары в современном мире. Молодые, красивые, умные. Ваши видео пользуются популярностью, на вас хотят равняться, молодые девчонки хотят такой же любви, идеальной картинки… Так покажите это!

Валерьевна поднялась, оперевшись руками о столешницу, и нависла надо мной, как палач.

— Покажите Рахмановым, что вы — живое воплощение их идеи! Тогда проект у нас в кармане. Ты меня поняла?

Я кивнула — на большее в этот момент я была не способна. Знала бы она, что козырь — это давно не козырь, а скорее бомба замедленного действия.

— Я рассчитываю на тебя, Кира. Нам нужен этот проект!

— Я вас не подведу, — решительно сказала я, поднимаясь из-за стола.

Я вложила в этот проект всю свою душу, и, черт подери, не готова была сдаваться. Не в шаге от финишной черты.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнула Валерьевна, видимо, оставшись довольной моим испуганным, но решительным лицом. Она отдала мне папку со всей информацией по предстоящему мероприятию и открыла ноутбук. — У тебя три дня до самолета. Завтра с утра мне нужен подробный анализ рынка на текущий момент, сводка по проекту «Барса» и повторный прогон презентации. Иди работать.

Я покинула кабинет начальницы как можно скорее, чтобы не выдать вновь вернувшееся волнение. Каблуки звонко цокали по кафелю, пока я быстрым шагом мчалась по коридору до своего кабинета, где меня ждала взволнованная Женька.

— Ну что случилось? Рассказывай!

— Мы… получили место среди кандидатов…

— Рахмановы? — ахнула она, не дав мне договорить.

— Да.

Женька завопила, выскочила из-за стола и, подбежав ко мне, крепко обняла.

— Я так рада! Так рада за тебя! — пищала она, стискивая меня в своих объятиях. — Ты это заслужила как никто другой!

— Это не только моя заслуга, все мы трудились над ним, — улыбнулась я в ответ.

— Брось! — она хлопнула меня по плечу и пригладила мои растрепанные волосы. — Все знают, сколько ты вложила в этот проект. Он твой! И будет твоим!

— Есть одно «но», — сказала я устало, опершись спиной о закрытую дверь.

— Ну как без этого, — вздохнула Женька. Она отошла к столу и аккуратно присела на краешек, едва касаясь каблуками пола. — Выкладывай!

— Фирма Никиты тоже участвует.

— Вот дерьмо, — воскликнула она, приправив свое возмущение парой нелицеприятных слов.

— Валерьевна хочет, чтобы мы показали Рахмановым идеальную семью, красивую картинку, брак, которому можно позавидовать…

— Полное дерьмо… — тихо пробормотала Женька, окончательно сев на стол, не думая о приличиях. — И что ты думаешь?

— А что тут думать, я согласилась. На кону стоит самый большой проект моей жизни, и я не позволю себе его потерять из-за этого придурка!

— Правильно, подруга! Так его! Ты сможешь, ерунда, всего пара дней. Если ты продержалась рядом с ним столько лет, неделя — сущий пустяк.

Я невесело хмыкнула. Говорила-то я уверенно, но чувствовала себя иначе. Смогу ли я сыграть роль счастливой жены, когда своего недомуженька мне хотелось огреть сковородкой? Последние полгода мы с ним говорили-то от силы раза три — и те ругались как не в себя да делили кошку Симбу.

— Нужен план! Когда у тебя есть план, ты всегда чувствуешь себя спокойнее, — сказала Женька, видя мою неуверенность. — Давай подумаем, как лучше…

Наш разговор прервал звук уведомления и вибрация телефона в моей руке. На экране было его имя и дурацкое сердечко, которое я так и не удалила.

— Нужно встретиться. Срочно. Прибереги свой паспорт!

— Вот придурок, — прошипела я себе под нос. — Эта встреча будет незабываемой.

Как надоели пробки! Они везде. Даже в метро, хотя, казалось бы, их там быть по определению не должно. Люди толпятся на эскалаторах, выстраиваются в очереди на платформе, толкаются в вагоне.

Я стоял на перроне станции и слушал бизнес-подкаст, когда прибыл поезд, и толпа, как единый механизм, шагнула вперед. Меня буквально занесли внутрь, и какая-то тучная женщина в белой, уже видавшей виды шубе из искусственного меха прижала меня к окну вагона. Я даже не пытался пошевелиться. Все равно бесполезно.

По спине неприятно стекал пот. Кондиционер поезда не справлялся, в вагоне стояла удушающая жара. Еще этот пуховик. И зачем я только его надел. Стоило обойтись легким шерстяным пальто, все равно от метро до офиса было идти от силы минут пять. Не ради этого ли московского комфорта я заплатил арендодателю далеко не маленькие деньги?

Хотя, если бы я хотел добраться до работы в комфорте, то поехал бы на машине. Только вот в неравной борьбе между скоростью и удобством я выбрал первое. Причем осознанно.

Мало того, что последние пару ночей я толком не спал, дорабатывая чертежи для комплекса зданий нового проекта нашей фирмы, а уставшим садиться за руль — идея в корне отвратительная, так еще и снегопад засыпал столицу, превратив дороги в сплошной сугроб.

Наверняка многие водители прямо сейчас стоят в пробках и плюются на отвратительную работу коммунальных служб, пока я благополучно, пускай и без удовольствия, все же еду на работу.

В кармане завибрировал телефон. Далеко не сразу я осознал, что это мой мобильник оповещает о входящем сообщении. Когда к тебе прижаты сразу несколько чужих тел, невозможно сразу понять, откуда исходит сигнал. Поэтому я среагировал только за третью вибрацию и на настойчивый писк в наушниках, оповещающий о новых уведомлениях.

Задрав голову, я разглядел цифровое табло с названиями ближайших остановок, сверился, что ехать мне еще минут двадцать, и не без труда, ткнув локтем все ту же тучную женщину, достал мобильник.

Три пропущенных сообщения.

Одно от помощника, другое от новостного канала, третье от приложения «Почта».

Вскользь я просмотрел каждое. Ничего интересного. Скучающе ткнул на иконку электронного почтового ящика. Среди парочки рекламных рассылок висело письмо с кричащим заголовком «Заявление о расторжении брака». Отчего-то мне стало трудно дышать. Не то чтобы для меня это письмо стало неожиданностью — в конце концов, я сам подавал документы на развод с Кирой, но…

Не позволяя себе вспоминать причины, почему мы с женой вообще пришли к решению разойтись, я открыл электронное уведомление. Там сухим канцелярским языком было написано:

Вам следует явиться 30 декабря 2025 года в отделение регистрации актов гражданского состояния на подписание документов о расторжении брака между Вересовым Никитой Александровичем и Вересовой Кирой Анатольевной…

Вот так просто. Более пяти лет брака свелись к одному электронному уведомлению. Долбаный бюрократизм. Еще и дату какую прекрасную выбрали. Аккурат перед Новым годом. Как будто сотрудникам ЗАГСа больше нечем заняться в предпраздничные дни, кроме как разводить бывших влюбленных.

Я усмехнулся, поглядывая на безымянный палец, где уже несколько месяцев не было привычного ободка кольца, выключил мобильник и сунул его обратно в карман. Мое раздражение усилилось. Давно пора было подписать все бумаги и отпустить Киру на все четыре стороны, а не затягивать развод на долгие месяцы.

Женщина рядом со мной недовольно закряхтела, когда я вновь задел ее локтем и бесцеремонно протиснулся ближе к выходу. Моя остановка.

В офис я пришел злой, мокрый и грязный. Уличная слякоть вместе с испорченным настроением от скорого развода не настроили меня на рабочий лад, поэтому, скупо поздоровавшись с двумя коллегами, которых наняли буквально пару месяцев назад, я прошел на небольшую кухоньку. Прямо там же скинул верхнюю одежду, рюкзак с ноутбуком и тубус с чертежами. Последнее, пожалуй, было самым ценным из всего в моей новой «свободной» жизни.

— Ник, вот ты где, — раздалось у меня за спиной. — Пришел ответ от благотворительного фонда «Северное Сияние». Того, которым руководят Рахманиновы.

На кухню, сияя не хуже новогодней елки, вошел Гоша — мой университетский друг и по совместительству партнер по бизнесу. В руках он держал термос, которым теперь и размахивал у меня перед лицом, что-то тараторя про письмо и приют для животных.

Я не вникал в его объяснения. Пока меня интересовал только кофе. Разобравшись со старенькой кофемашиной и добившись от нее порции посредственного капучино, я развернулся к Гоше и сказал:

— Давай еще раз.

Тот фыркнул, толкнул меня в плечо, поставил чистую кружку под носик кофемашины, нажал на кнопку «Американо» и только тогда повторил:

— Фонд прислал нам ответ по поводу заключения контракта на строительство приюта для животных в Сочи. Им приглянулись наши чертежи, и они оценили концепт.

— Но?

— Но им мало конкретики. Они хотят увидеть готовый проработанный кейс и познакомиться с тобой лично.

— Пускай приезжают к нам на переговоры.

— Я им так и сказал, — ответил Гоша. Кофемашина протяжно пропищала. — У них нашлась идея получше. — Он перелил горячий кофе из кружки в термос и сделал глоток, видимо подбирая слова. — Они приглашают тебя, как руководителя архитектурного бюро, в Красную Поляну.

Я нахмурился. Какого черта благотворительный фонд зовет меня, по сути, простого подрядчика, на один из лучших горнолыжных курортов России? Чтобы что?

— Они устраивают рабочий выезд для всех своих сотрудников, включая головной и дочерние офисы, а также компании-подрядчики, которые готовы взяться за проект с приютом. Насколько я понял со слов милой девушки-менеджера, это решение — прихоть самих Рахманиновых. Им важно увидеть не только чертежи, но и людей, которым они доверят проект.

Только этого мне не хватало — выступать перед кучкой толстосумов и молиться, что мои чертежи окажутся краше, чем у конкурентов. Я всегда был плох в публичных выступлениях, что бы там ни говорила Кира. Невольно вспомнился ее блог, где она с самой свадьбы публиковала всю нашу семейную жизнь: от поездок на море до воскресных просмотров кино. Настроение только сильнее испортилось.

— Нам есть что показать фонду, кроме тех файлов, что они уже видели? — спросил я, усмиряя раздражение. От этого кейса зависело будущее бюро. И нравится мне это или нет — ехать все равно придется.

— Драфты имеются, остальное — только на этапе разработки.

Я вздохнул и почесал щеку. Пальцы заколола отросшая щетина. Мой новый образ почти холостяка предполагал легкую небритость.

— Когда Анна успеет доделать остальные иллюстрации проекта? — уточнил я и подхватил брошенную на стул минутами ранее куртку.

— Ник, мы не успеем, — возразил Гоша. Я выразительно уставился на него, будто он был рыбкой-гуппи, беззвучно шевелящей губами в аквариуме. — Нет, серьезно. Мы не успеем подготовить все материалы до твоего отъезда.

— Когда фонд собирает всех в Красной Поляне?

— Через три дня, — сказал Гоша и прикусил щеку изнутри. Я ощутил, как в груди опять горячей волной закипает раздражение. Пришлось сунуть руки в карманы брюк, чтобы друг не видел, как я сжал их в кулаки. — Мы проворонили их письмо, признаю. Но ведь еще не поздно…

Я ничего на это не ответил, лишь схватил тубус с чертежами и зашагал в свой кабинет. Гоша не отставал.

— Эй, ну погоди. — Он придержал дверь, которую я попытался захлопнуть у него перед носом. — Хорошо, мы подготовим материалы. Я проконтролирую. Приедешь в отель и на месте соберешь презентацию. Уверен, первые пару дней в Сочи все будут наслаждаться курортом, деловыми бранчами и пустым трепом о помощи бездомным собачкам.

— Лучше уйди, пока я не кинул в тебя чем-нибудь тяжелым, — предупредил я, достав из ящика стола маленький резиновый мячик, которым обожал постукивать по столу, пока раздумывал. Ехать и так никуда не хотелось, а уж с пустыми руками — тем более. Правда заключалась в одном — на этом контракте держится наше будущее. Бюджет, репутация, уровень — всё. Если мы проиграем, то закроем бюро прежде, чем выйдем на нормальный доход.

— Уже ухожу, — сказал Гоша, все еще опираясь на дверную ручку моего кабинета. — Ник, есть еще один нюанс.

Я провел рукой по лицу и плюхнулся в скрипучее кресло. Интуиция подсказывала, что ничего хорошего друг мне сегодня не скажет.

— Что там еще?

Гоша потоптался на месте, крепче ухватился за дверную ручку и произнес:

— Готовься. Кира тоже едет в Красную Поляну.

Кафе «La Punch» на Пятницкой улице оказалось нейтральным заведением для нашей с Кирой вынужденной встречи. Здесь не было вызывающе яркого декора, который можно было бы сфотографировать и выставить в социальные сети, не было вычурного меню с трендовыми блюдами, не было шумной музыки. И всё потому, что выбрал его я. Для делового разговора — самое то. У меня не было в планах задерживаться здесь дольше нужного, максимум полчаса на обсуждение рабочих вопросов и минут десять на формальности.

Кира вошла в кафе ровно в полдень, с головы до ног усыпанная снегом. Я довольно улыбнулся, заметив на её лице возмущённое выражение. Она отряхнула налипшие комья снега с шубы, властным жестом остановила услужливого администратора и, выцепив взглядом меня за угловым столиком, яростно зацокала на каблуках в мою сторону.

— Ты сделал это специально! — прошипела Кира и прямо в верхней одежде уселась напротив.

— Не понимаю, о чём ты, — ответил я, но внутренне испытал удовлетворение. Пускай бесится. После нашей последней ссоры, в которой она красноречиво отозвалась о моей идее открыть собственное архитектурное бюро, меня переполняло желание показать свою состоятельность. И вот мы оба здесь. Оба имеем шанс получить крупный проект и доказать, что наши мечты могут стать реальностью назло друг другу.

— Не притворяйся идиотом, — сказала Кира и хлопнула по столу ладонью. Темперамента ей не занимать. — Я больше полугода работала над концепцией PR-кампании для приюта! И сейчас всё летит в пропасть, потому что тебе приспичило подать заявку в тот же фонд!

— Мне нет дела до твоих рекламных стратегий. — Я откинулся на спинку мягкого кресла. Подошла официантка. Мы с Кирой синхронно обернулись. Пришлось сделать заказ.

— PR-кампания — это…

— Плевать. — Я оборвал Киру на полуслове. — Перейдём к сути. Ты и я летим в Сочи. Так? — Она зло поджала губы и кивнула. — Мы представляем разные сферы проекта. Так? — Она кивнула вновь. — Пересекаться в отеле и на конференциях нам не обязательно. Так?

— Не так! — воскликнула Кира и облокотилась на стол. — В том-то и дело, у наших проектов не будет шанса на победу, если до Рахмановых дойдет слух о нашем разводе.

— Какое им дело до наших отношений? На дворе двадцать первый век. Боишься, что брошенке не доверят вести социальные сети милейшего приюта для животных?

— Я не брошенка, — убийственно тихим тоном произнесла Кира. — Это я от тебя ушла.

— А я подал документы на развод.

— Ага, через интернет. Сильно перенапрягся?

Нашу пренеприятнейшую пикировку прервала официантка. Она поставила две чашки кофе на столик и, пожелав нам приятного отдыха, удалилась. Я почти тут же сделал глоток горячего напитка и обжёг язык. Кира напротив фыркнула.

— Это тебе за то, что споришь в том, в чём заведомо неправ, — злорадно огрызнулась она.

— Что ты хочешь услышать? — спросил я, не готовый продолжать бессмысленный обмен колкостями. — Что я сейчас же побегу сдавать билеты на самолёт? Или, может, что напишу отказ от рассмотрения моего проекта в числе возможных кандидатов на контракт?

— Нет, — ответила Кира и нахмурилась. — Услышь меня хоть раз, Никита! Мне нужно заполучить место ведущего PR-агентства на этом дурацком съезде в Красной Поляне, и, увы, если мы приедем туда бывшими супругами, то не видать ни мне, ни тебе этого прибыльного контракта. У Рахмановых пунктик на семейных ценностях. Моя начальница сделала на этом отдельный акцент, и мне придётся к ней прислушаться.

Я побарабанил пальцами по ручке чашки, складывая услышанное в общую картину.

— Хочешь сказать, что они откажутся рассматривать наши кандидатуры на руководящие посты только потому, что мы решили разбежаться?

— Да. Чёрт разберёт этих спонсоров, но они настолько баснословно богаты, что могут ставить любые условия потенциальным подрядчикам, какие только придут им в голову.

По спине пробежали противные мурашки. Я чувствовал, как меня загоняли в ловушку. Мне наотрез не хотелось вновь возвращаться к семейной жизни.

В конце концов, я уже привык спать один на огромной двуспальной кровати, где никто не тыкается в меня холодными ногами, не бубнит про «невыносимый холод» в комнате и не жалуется на тонкое одеяло.

А ещё я отвык от постоянных просьб сфотографироваться, попозировать для очередного поста или улыбнуться на камеру для подписчиков. Возвращаться к этому хаосу не хотелось совершенно.

Вот только команда моего бюро слишком много вложила в этот проект с приютом, чтобы всё так легко сорвалось из-за моих разногласий с бывшей.

Поэтому я молча кивнул Кире и опять пригубил кофе.

— Одна неделя, — сказал я и пригрозил пальцем, будто это могло хоть как-то повлиять на нашу ситуацию. — На семь дней я готов притвориться, что всё ещё люблю тебя.

— Вот только не надо делать одолжение, — фыркнула Кира. — Это нужно нам обоим.

— Только ради контракта.

— Только ради контракта, — повторила Кира и протянула ко мне ладонь. Я её недовольно пожал. Почти тут же Кира поднялась из-за стола. Её кофе так и остался нетронутым. Она полезла в сумочку и достала оттуда пятисотрублёвую купюру.

— Только посмей, — чуть ли не прорычал я, но Кира меня проигнорировала. Она положила деньги на стол и послала мне воздушный поцелуй, насквозь пропитанный её ядовитой усмешкой. — Не забудь про кольцо, дорогой.

С этими словами она зашагала к выходу, как всегда уверенная в себе и получившая желаемое. А я лишь смотрел ей вслед и проклинал судьбу за то, что свела меня с этой девушкой

Я критическим взглядом осмотрела очередную блузку, размышляя, стоит ли её брать, но в итоге с тяжёлым вздохом откинула её во внушительную кучу уже отвергнутых нарядов. Чемодан был почти собран, но мне, как всегда, казалось, что я взяла не всё. Путешествие налегке — это точно не про меня.

Представив лицо Никиты, я усмехнулась. Его всегда раздражало, что в каждый отпуск я тащила с собой кучу вещей в огромном ярко-жёлтом чемодане, в то время как ему хватало небольшой дорожной сумки.

Звонок в дверь оторвал меня от моего занятия, и я побежала к двери. Непрекращающийся звон раздражал. Так нетерпеливо могла звонить только Женька, как будто я была глухая, но нет, просто она была абсолютно нетерпеливой.

— Привет, подруга! — Женька протянула мне два бумажных пакета с едой прямо в дверях и бесцеремонно прошла в квартиру. — Я уже собрала вещи и предвкушаю эту неделю. Как твои сборы?

— Прекрасно, — усмехнулась я, закрывая дверь.

— А настроение?

Я закатила глаза и прошла в кухонную зону, оставив пакеты на барной стойке, и щёлкнула кнопку включения чайника.

— У меня всё замечательно! Я готова.

— Жаль, что мой самолёт только завтра, вместе было бы веселее, — сказала подруга и кивнула на пакеты в моих руках. — Поешь, а то рухнешь в обморок в аэропорту! А то я тебя знаю наверняка, полночи пересматривала презентацию, накачивая себя кофе?

Я пожала плечами, но не ответила. Ночью я действительно толком не спала, в десятый раз читая и разбирая свою презентацию.

Женька в это время скрылась в коридоре, а я разлила чай по двум кружкам и потянулась к принесённой еде. Ароматы выпечки заставили желудок жалобно заурчать.

— Никитос не звонил? — крикнула Женька откуда-то издалека.

— Зачем? — ответила я, не будучи уверенной, что она меня услышала. Всё моё внимание было сосредоточено на тортилье с креветками.

— А это что такое? — Женька выглянула из-за угла с хитрой-прехитрой улыбкой. На её пальце висел чёрный шёлковый пеньюар с таким обилием кружева, что его сложно было считать предметом одежды. Он прикрывал лишь самую малость, почти не оставляя места для фантазий. — Соскучилась по объятьям мужа, а?

Женька рассмеялась, а я аж покраснела от возмущения. Ещё чего. У меня даже мыслей таких не было, просто я питала слабость к французскому кружеву и дорогому белью.

— Не говори глупостей! Я что, должна спать как монашка только из-за того, что мой благоверный теперь будет там? — я недовольно фыркнула, так и держа в руках надкусанную лепёшку.

— Да-а-а, — мечтательно протянула Женька, игриво покручивая пеньюар на пальце. — Хотела бы я увидеть лицо Никиты, когда ты ляжешь с ним спать в таком виде. Он, конечно, может, и сухарь, но человек с работающими частями тела.

— Да хватит! С чего я должна ложиться с ним в одну постель… — воскликнула я и тут же осеклась. Чёрт, я совсем про это не подумала. Один номер на двоих.

Я так и замерла с открытым ртом, чем позабавила Женьку.

— Да, подруга, это будет весело. Жаль, я этого не увижу, — она усмехнулась, видя мою растерянность, и пошла обратно в спальню, очевидно, чтобы найти ещё парочку неподобающих нарядов. — Кстати, у тебя соус потёк… испачкаешься.

Я опустила взгляд на руку, где по ладони тянулась тонкая ниточка зеленоватого соуса, зарычала от раздражения и бросила лепёшку в контейнер.

Настроение окончательно испортилось. Женька права. Это будет чертовски длинная неделя.

***

Внуково было заполнено людьми. Кто-то опаздывал на свой рейс, кто-то встречал вернувшихся друзей, кто-то не мог найти приличное кафе с ценником, способным не разорить их в начале долгожданного отпуска. Шум, гам и те же новогодние огни на высокой ёлке.

Я всегда терялась в таком хаосе. Мне потребовался целый час, чтобы найти окошко регистрации, выстоять длиннющую очередь и не потеряться в переходе между этажами. Когда я добралась до зала ожидания, то изрядно устала и готова была убить за стаканчик капучино.

Никита уже был здесь, я заметила его сквозь стеклянную стену одной из кофеен. И, судя по его расслабленной позе, открытому ноутбуку и пустой кружечке кофе на столе, приехал он давно.

Осмотревшись, стоя в сторонке, я увидела за дальним столиком несколько знакомых лиц. За барной стойкой сидел Макс Орлов, владелец семейного архитектурного агентства «АйДжиСтрой» и мой старый знакомый. Пожалуй, он был единственным, кого я действительно была рада видеть.

В углу расположилась Анита Макарова, ландшафтный дизайнер и редкостная стерва, по моей скромной оценке. Я не могла её терпеть с момента нашего знакомства. Когда-то они с Никитой были сокурсниками, пока она в середине года, с трудом сдав сессию, не перевелась на ландшафт.

В своё время мы часто пересекались на разных мероприятиях, так как крутились в одних кругах, но потом её следы затерялись. Говорили, она уехала в Европу или Америку, и вот, видимо, явилась. Неужели она тоже едет к Рахмановым? “Может, это совпадение?” — мелькнула шальная мысль, но это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Я знала, что большая часть кандидатов летит в Сочи на одном рейсе, но чтобы все они встретились в одной кофейне — это, конечно, насмешка судьбы. Несколько знакомых пиарщиков тоже были в зале, но главное — среди них не было Колмагорова, остальное можно было пережить.

Я уверенно вошла внутрь и зашагала в сторону Никиты, который, к счастью, расположился в другом углу кафе, подальше от старых знакомых. Бесцеремонно положив сумку и переноску на соседний с ним диванчик, я плюхнулась напротив, не удостоив его даже приветствием, собственно, он мне ответил тем же.

— Ты научилась паковать багаж? Обошлась ручной кладью? — съязвил он, даже не отрывая взгляда от ноутбука.

— Чемодан сдан в багаж! — ответила я и откинулась на спинку, с наслаждением вытянув ноги.

Никита филигранно меня игнорировал, глядя только в монитор, словно я всего лишь предмет интерьера, не более того. Я терпеливо молчала, хотя внутренний огонёк раздражения начинал потихоньку разгораться. Стоило лишь посильнее дунуть.

Мой взгляд то и дело возвращался к его персоне, отмечая лёгкую щетину на лице, небольшие тёмные круги под глазами, кольцо на пальце, которое он не забыл надеть, и весьма недурную клетчатую рубашку. Раньше он такого не носил, да и вообще был не силён в сфере выбора одежды. Интересно, откуда она? Кто её купил?

— Так и будешь пялиться? — его голос вернул меня в реальность.

— Было бы на что, — пролепетала я с наигранной улыбкой и уже собралась пойти к барной стойке, как громкое «Мяу» заставило меня замереть на месте.

— Ты что, взяла с собой Симбу? — ошарашено спросил Никита.

— А что, я должна была её бросить одну на неделю? — в тон ему ответила я и повернулась к новенькой переноске, где сидела наша кошка белоснежного окраса. — Женька летит на проект вместе со мной, просто следующим рейсом, а оставлять её не пойми кому я не собираюсь, я же не ты!

Никита меня проигнорировал, чем безумно разозлил. Он молча притянул к себе переноску, открыл металлическую дверцу, а Симба тут же, громко мурлыкая, прыгнула ему на колени. Предательница.

Я встала и пошла к барной стойке, чувствуя, как внутри всё бурлит, а желание вывести этого робота из себя становится невыносимым. Буквально сразу я поймала взгляд Аниты и немного сбавила пыл. Пришлось выдавить из себя дежурную улыбку и кивок в знак приветствия, когда она игриво помахала мне рукой, словно мы старые подружки.

Пиарщики испарились, а вот Макс сидел прямо около бариста, и беседы было не избежать.

В памяти встала наша случайная встреча в баре пару месяцев назад. В горле противно пересохло от волнения. 

— Привет, — сказала я, подойдя к Максу со спины. Его фигура на маленьком барном стуле казалась внушительной, а мне стало ещё более неловко. Орлов поднял на меня взгляд и улыбнулся в ответ, отложил газету.

— Привет, Кира! — Макс окинул меня быстрым взглядом, заставив немного покраснеть. — Прекрасно выглядишь, впрочем, как всегда.

— Благодарю, — улыбнулась я в ответ. Не зная, как справиться с внезапной неловкостью, спросила: — Готов к неделе усиленной работы?

— О, да! Всегда готов, — рассмеялся Макс. — Давно тебя не видел, куда ты пропала? Да и Никита перестал появляться на мероприятиях.

— Много работы, — я небрежно пожала плечами и попросила у скучающего бариста большой латте без сахара.

— У вас всё хорошо? — спросил Макс. — Ты выглядишь расстроенной.

— Нет, ты что, — улыбнулась я, — у нас всё хорошо. Просто работы в последнее время столько, что мы с Никитой едва доползаем до дома и засыпаем, какие уж тут мероприятия. — Я рассмеялась, словно это была невинная шутка, а внутри зародилась тревога. Если уж нашу вражду заметили за пару минут нахождения в кафе, что будет в горах? Когда каждый день мы будем на виду.

Макс кивнул и сделал глоток кофе. Я была счастлива, что он не стал вспоминать нашу последнюю встречу.

— Я слышал, что Никита открыл своё агентство. Это круто! Решительный шаг. Рад за вас.

— Спасибо. Да, он у меня молодец.

— Эх, — вздохнул Макс, немного наигранно. — А я так и не дождался тебя…

Я усмехнулась и снисходительно улыбнулась. Это была старая шутка, зародившаяся в день знакомства почти семь лет назад. Мы познакомились с Максом на студенческой вечеринке, где отмечал сдачу сессии почти весь их четвёртый курс. Наше знакомство не ушло дальше флирта и пары свиданий, а через пару месяцев я познакомилась с Никитой, и всё завертелось очень быстро. С тех пор мы периодически общались, но в какой-то момент пути окончательно разошлись, не без участия Никиты, конечно же.

Мы ещё пару минут поболтали о всякой ерунде, и я уже собралась вернуться на место, но моё внимание привлекла стеклянная витрина со всевозможными сладостями. Сомнения Макса на счет нашей пары вновь мелькнули в сознании, и план нарисовался сам собой.

Мой выбор пал на эклер с крупными ягодами клубники, политый толстым слоем шоколада. Я, конечно, любила сладкое, но сейчас этот жест был скорее для Никиты, чем для меня. Хоть чуть-чуть его раззадорить, а то слишком многое о себе возомнил.

Вернувшись за столик, я застала ту же картину. Никита уткнулся в ноутбук, абсолютно не обращая на меня внимания, а Симба, свернувшись в клубок, спала на его коленях, пока он легонько поглаживал её по спине.

— Как успехи? — спросила я, делая глоток кофе и кивнув в сторону ноутбука.

— У меня всегда всё прекрасно, разве ты сомневаешься? — подняв голову, сказал Никита. Его тон был снисходительным, словно он говорил с ребёнком, а не с женой, пусть и без пяти минут бывшей.

Я усмехнулась и взяла его за руку, начиная играть свою роль. Мне показалось, или он вздрогнул?

— Какие сомнения, милый? Я знаю тебя как никто другой, — я отломила кусочек эклера вилкой и нарочито медленно отправила его в рот. — Дай догадаюсь… твоя презентация ещё на стадии разработки. Ведь такая вещь, как оформление, всегда… всегда была для тебя чем-то несущественным.

Пришёл черёд Никиты усмехнуться и откинуться на спинку дивана, позволяя Симбе совершенно нагло растянуться на его коленях кверху пузом.

— А тебе, как всегда, пришлось положить на пьедестал недели работы, чтобы угодить начальнице и своему внутреннему перфекционисту? Сколько постов на эту тему выложила?

Я плотно стиснула губы и прикусила язык, чтобы не съязвить. Наши взгляды всегда различались: я привыкла доводить всё до идеала, в то время как Никита был помешан только на точности, цифрах и расчётах, абсолютно не заморачиваясь над всем остальным.

— Хочешь, и про тебя напишу. Какой-никакой пиар, а?

— Спасибо. За годы счастливой семейной жизни мне хватило этого с головой.

Неожиданно к столику подошла молоденькая официантка.

— Может быть, ещё кофе? — мило улыбнулась она, обращаясь к Никите.

Здесь что, есть официанты? И чего я сама тащилась к барной стойке?

— Спасибо, не нужно, — улыбнулся в ответ Никита.

Стоп. Что он сделал? Улыбнулся! Официантке! Честно говоря, я давно не видела его улыбки.

Его взгляд чуть дольше приличного остановился на её короткой чёрной униформе, а потом снова переключился на компьютер. Я проглотила внезапное странное чувство, которое даже не знала, как назвать. Очевидно, шесть месяцев нашего расставания не прошли бесследно..

— Какая прелесть, — воскликнула официантка, заметив кошку. — Можно погладить?

— Нельзя, — ответила я слишком резко, а затем улыбнулась. — Это моя кошка, и она не любит чужих. Да и его… — понизив голос до шепота, добавила я, — если честно, я бы не советовала. Как муж он так себе, но архитектор неплохой.

— Извините, — пробормотала девушка, не решившись даже взглянуть на Никиту, быстро забрала его пустую чашку и удалилась. Меня это позабавило, но я не подала виду.

Никита никак не отреагировал на мою реплику, я переключила внимание на эклер и чуть тише обычного сказала:

— Ты забыл, о чём мы договаривались? — несмотря на холодный тон, на моём лице была улыбка. Да просто настоящая актриса. — Мы договорились, что будем вести себя как пара, и никто, никто, — выделяя последнее слово, прошептала я, — не догадается, что мы не вместе. Так какого чёрта ты ведёшь себя так, будто я соседка, а не законная жена? Ни слова, ни жеста, ещё и на задницу официантки пялишься!

— Ревнуешь? — хмыкнул Никита, а затем медленно поднёс мою руку ко рту и поцеловал. Может же, когда хочет — получилось очень правдоподобно. А потом добавил: — А флирт с Орловым — часть твоей гениальной стратегии семейного счастья?

— Я с ним не флиртовала, — возмутилась я в ответ. — Мы просто говорили, и между прочим, именно он спрашивал о нас!

— Ну конечно, он только этого и ждёт, — закатил глаза Никита и собрался откинуться на спинку дивана, но я сжала его руку так сильно, как смогла, чтобы помешать ему от меня отдалиться.

— Мы договаривались! Так будь добр, включайся уже, на кону контракт и наша репутация как специалистов. Или тебе всё равно?!

Никита молчал, только буравил меня тяжёлым взглядом, словно я враг номер один. Впрочем, на его лице невозможно было прочесть хоть одну внятную эмоцию, поэтому вряд ли со стороны его молчание могло показаться странным.

Я тоже замолчала, пытаясь осознать всю комичность и сложность сложившейся ситуации. Мы же должны были пойти навстречу друг другу. Я улыбнулась настолько искренне, насколько это было возможно:

— Хочешь кусочек, милый?

Эклер завис в воздухе, а с ягодки клубники, как в лучшем эротическом кино, медленно стекал шоколад.

Никита молчал, будто размышляя, стоит ли принять мой жест перемирия, приправленный шоколадом.

— Ну же… — я медленно наклонила голову на бок, отчего длинные волосы коснулись стола. — Я же помню… как ты любил клубнику в шоколаде…

На мгновение в глазах Никиты что-то вспыхнуло. Тёмное и тягучее — нечто, что я так любила в начале наших отношений. Он медленно наклонился, не отрывая от меня взгляд, и зубами ухватил кусочек лакомства, заставив меня отчего-то нервно сглотнуть.

Клубника и шоколад были нашей историей — жарким медовым месяцем на берегу Атлантического океана. Это было так давно, словно в прошлой жизни. Мы были слишком юны, глупы и влюблены, почти не волновались о будущем, ведь весь мир крутился вокруг нас двоих и нашего бунгало.

Краем глаза я увидела движение за барной стойкой. Макс забрал свой дипломат и направился к выходу. Я постаралась взять себя в руки.

Объявляется посадка на рейс 724 Москва — Сочи, выход номер пять.

Наконец-то. Резко подавшись назад, я заправила за ухо волосы, чтобы скрыть своё внезапное смятение. Отодвинув от себя десерт, поднялась и сказала:

— Посади Симбу в переноску, пожалуйста. — И чуть тише, чтобы услышал меня только Никита, добавила: — Сейчас она будет нервничать, ведь ее снова посадили в клетку. Можно было ее не доставать!

Мы синхронно вышли из кофейни. В моих руках была переноска, Никита же без лишних слов подхватил мою маленькую дорожную сумку, закинув её на плечо, и свой весьма скромный, по моим меркам, багаж. Внезапно в дверях он поймал меня за локоть, заставив резко поднять голову вверх, едва не коснувшись его лица. Он был так близко, что я отчётливо почувствовала запах его древесного парфюма. Я не узнавала этот запах. Что-то новое. Раньше только я покупала ему парфюм.

— Только ради контракта, Кира. Контракт и ничего больше. С меня хватит. Не играй со мной в свои игры, — прошептал он мне почти на ухо, а затем слегка отстранился, заглядывая в глаза, и потянулся к моим губам.

Я опешила, даже дыхание перехватило, а во рту пересохло, пока его рука медленно тянулась к моему лицу. Легонько мазнув по краешку губ, он тихо прошептал:

— У тебя здесь шоколад.

А затем отстранился как ни в чём не бывало и пошёл в сторону выхода на посадку, оставив меня в смятении, которое быстро уступило место подступающей злости. То ли на него, то ли на саму себя.

Я не заметила, что около одной из колонн за нами с интересом наблюдал Колмагоров.

Сочи встретил нас с Кирой солнцем и запахом моря. Едва сойдя с трапа, я заказал такси и уже через двадцать минут мы ехали в крутую горку по направлению к Красной Поляне.

Машина высадила нас у парадных дверей огромного отеля. На зеленой вывеске золотыми буквами была выведена надпись «Гранд-отель Поляны». Я знал этот отель и цены на местные номера. В случае со всем, что принадлежало сине-белой компании с лозунгом «Национальное достояние», позволить себе здесь отдохнуть могли только состоятельные граждане.

Кира не ошиблась, когда назвала чету Рахмановых баснословно богатыми. Чтобы провести деловой съезд в таком месте, нужен бездонный бюджет и очень сильное желание произвести впечатление. Что ж, им это удалось.

Почти сразу же, как такси затормозило, к нам подбежал стюард и услужливо открыл дверь машины.

Я подхватил переноску Симбы и выбрался из авто, с наслаждением вдыхая морозный горный воздух.

— Ваш багаж… — раздался голос мужчины рядом со мной, и я обернулся.

— Достаньте его из машины. Спасибо. С кошкой я справлюсь сам.

Стюард кивнул и поспешил выполнить указание. Расправив плечи и не обращая внимание на пыхтящую рядом Киру, которая была недовольна моим молчанием последние часа три, я вошёл в здание отеля.

Сразу же передо мной предстала по-новогоднему украшенная welcome-зона: повсюду стояли искусственные огромные подарочные коробки, лампы были украшены гирляндами, и на каждой ровной поверхности лежали живые хвойные веточки.

Праздничное настроение ненавязчиво обволокло меня, и мой настрой почти сразу улучшился. Я пытался увидеть плюсы во всей сложившихся обстоятельствах — даже если ради этого пришлось нарушить собственное обещание больше никогда не пересекаться с Кирой. Теперь же нам предстояло не только провести неделю бок о бок, но и сыграть счастливую семью.

“Что ж, хотя бы попробую встать на лыжи”, — подумал я, заметив группу людей в горнолыжных комбинезонах. Работа работой, но раз уж богачи привезли нас сюда, то грех не оторваться на полную катушку. В свободное время, конечно.

— Никита, — елейным голосом позвала Кира. — Подойди, пожалуйста.

Она всё ещё злилась. И поделом ей. Целый час в самолёте она шёпотом рассказывала мне о своих рабочих достижениях, подавая их под соусом «ты обязан это знать, как мой муж». Я честно пытался ее слушать, но вскоре перестал понимать хоть слово из ее длинного монолога и просто уставился в иллюминатор самолета — иначе бы взорвался.

Это взбесило Киру. Впрочем, как и всегда, когда я не проявлял интереса к её работе. Она отпустила пару нелестных шуточек про моё агентство, новый парфюм и рубашку, я в ответ посоветовал ей пересесть и донимать разговорами кого-нибудь другого, например, Максима Орлова, спящего в своём кресле через три ряда от нас.

В ответ она чуть не подавилась воздухом от возмущения и закашлялась. Я хмыкнул, отстегнул ремень безопасности, покинул кресло и вплоть до самой посадки проторчал в носовой части самолёта с телефоном в руках. Больше с того момента мы не обмолвились ни словом.

— Добро пожаловать в «Гранд-отель Поляны», — с добродушной улыбкой произнесла девушка за ресепшеном. — Ваши документы, пожалуйста.

Нас зарегистрировали, выдали ключ-карты, расписание мероприятий, флаер с развлечениями и пару бейджей.

— Ваш номер находится в корпусе В, — пояснила девушка и простой шариковой ручкой указала на карте отеля нужное нам строение. — Вот эти бейджи, — она пододвинула к нам пластиковые карты на зелёных ленточках, — означают, что вы можете пользоваться всеми услугами нашего курорта бесплатно в любое время суток. Расписание интерактивных групповых программ вы сможете найти на первом этаже рядом с рестораном. Оно обновляется каждый день.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила девушку Кира и облокотилась на высокую стойку ресепшена. — Подскажите, я на вашем сайте оставляла заявку на размещение в номере животного. Мне сказали сообщить об этом сразу по приезде.

— Подождите минутку, я уточню у руководства.

Администратор скрылась за дверью «для персонала», а я лишь разочарованно покачал головой. Неужели Кира не смогла придумать, с кем оставить Симбу в Москве? Будто прочитав мои мысли, она произнесла:

— Раньше за ней приглядывала твоя мать.

Это прозвучало уничижительно.

— Ты сама настояла забрать Симбу после развода, — возразил я.

— А ты не сильно-то и сопротивлялся, дорогой. Впрочем, как и с моим уходом. Проще же сделать вид, что тебя всё устраивает, чем настоять на своём, как делают нормальные мужчины, — ядовито ответила Кира.

— Не вижу смысла доказывать что-либо упрямым женщинам, как ты. Вы всё равно поступаете по-своему.

— Я не упрямая, а целеустремлённая!

— Успокаивай себя.

Кира открыла рот, чтобы сказать ещё что-нибудь колкое, но к нам вернулась сотрудница отеля, и наш спор прекратился сам собой.

— Всё верно. Мы увидели вашу заявку. Размещение животных у нас платное, но так как ваш номер бронировался под мероприятие, организатор уже покрыл все расходы. Одна просьба: не впускать… — Она приподнялась на носочки, выискивая глазами переноску. Я поставил ту на стойку, и девушка тут же заглянула внутрь. Сквозь сетчатое окошко на неё тут же уставилась любопытная белая морда Симбы. — Ой, какой хорошенький.

— Это она, — поправил я девушку и сделал «кис-кис».

Симба мяукнула в ответ. Вместе с сотрудницей отеля я расплылся в улыбке. Если к кому из женской половины моей семьи у меня и остались тёплые чувства, так это к Симбе. Пушистая красавица единственная продолжала меня любить, несмотря ни на что. И я отвечал ей взаимностью.

— Оборудуйте кошке лежанку на балконе. Он отапливаемый, и там нет ковров. С остальным проблем не возникнет. Я предупредила уборщиков о нашем пушистом госте.

— Обязательно, — бросила Кира в ответ, стащила переноску и ключ-карту со стойки и направилась в номер.

Нужная дверь оказалась на четвёртом этаже, в самом конце левого крыла. Не без предвкушения я зашёл внутрь следом за «женой» и присвистнул от увиденного. Семейный люкс предстал передо мной во всей своей красе: с парой мягких кресел, рабочим столом и кинг-сайз кроватью.

Кира тоже стояла в шоке от увиденного. Как я понял по её ошарашенному взгляду, больше всего ей не по душе пришёлся балдахин над кроватью. А что, интимненько.

— У Рахмановых какие-то комплексы, — констатировала Кира, когда зашла в ванную. Краем глаза я заметил джакузи и пару раковин, как в лучших традициях иностранных люкс-номеров. — Неужели они не могли подобрать для женатых пар что-то поскромнее?

— Они же спонсоры благотворительного фонда. Уверен, тут не обошлось без идеи, что после трудного рабочего дня мы будем также усердно трудиться здесь над созданием потомства.

Голова Киры выглянула из-за двери ванной. В её глазах читался ужас. Я усмехнулся. Если бы нечто подобное я сказал ещё хотя бы пару лет назад, она с игривой ухмылкой уже бы уложила меня на лопатки прямо на этой бесстыдно громадной кровати и проверила бы на прочность её каркас. Сейчас же мысль устроить нечто подобное вызывала у нас обоих лишь брезгливый испуг.

— Куда ты собрался? — спросила она, так и стоя в проёме между комнатой и ванной, пока я раздвигал стеклянные двери балкона.

— Симба устала сидеть в переноске. Кроме того, я не собираюсь ночевать здесь с тобой.

— И что ты предлагаешь? Постелить тебе на полу? — Кира сложила руки на груди, сделала пару шагов вперёд и пнула ножку стоящего рядом кресла. — Или вот, ляжешь на них?

Я проигнорировал её выпад. Сейчас меня больше интересовала Симба. Бедняжка пережила первый в жизни перелёт, приехала в холодный горный климат и теперь была вынуждена вновь жить с двумя ругающимися хозяевами. И за что ей такие несчастья?

Едва сетчатое окно переноски опустилось, открывая кошке путь к свободе, она тут же с протяжным «мяу» выпрыгнула и принялась обнюхивать углы нового временного пристанища. Я глубоко вздохнул. У стены стоял двухместный диванчик. Вот на нём я и планировал ночевать, но пока примостил лишь рюкзак с вещами.

Послышалось ещё одно «мяу», и Симба потерлась о мои ноги. Я погладил её за ушком.

— Обживайся, — сказал я кошке и оглянулся на Киру. — Где её миска?

«Жена» удостоила меня красноречивым молчанием. И я был в целом этому рад.

Градус накала в номере достиг пика, когда каждый из нас принялся раскладывать вещи по местам. Вначале мы поругались из-за Кириной одежды, которой было столько, что она заняла почти все свободные полки в номере, потом я выслушал парочку замечаний по поводу моего «вонючего» парфюма, все претензии к которому сводились к простому различию между моим привычным ароматом и новым. Затем Кира отпустила шуточку про мой гардероб и, в частности, про купленный недавно костюм, на её взгляд не соответствующий моей фигуре и комплекции. Тут уж я не выдержал.

— Тебя не должно волновать, во что я одеваюсь и как выгляжу!

— Мы будем вместе появляться на бранчах, Никита, и оба должны производить впечатление состоятельной пары.

— В очередной раз тебе важно только то, что думают о нас другие.

— Это суть коммерческих отношений! — взвилась Кира и скинула с вешалки мои выглаженные брюки. — Нас будут фотографировать, и твой гардероб вообще не подходит для выхода в свет перед журналистами.

— Значит, не стой рядом. — Я поднял брюки с кровати и вернул на вешалку.

— Я бы и не стояла, не подай ты заявку на контракт в благотворительный фонд.

С меня хватит. Ничего не ответив, потому что в споре с Кирой вообще редко когда можно остаться победителем, я схватил телефон со стола и вышел из номера. Благо почти в тот же миг он протяжно зазвонил.