Развод по-драконьи. Ты утратила ценность

Боги, дайте сил!

Чтобы пережить этот позорный суд. Вынести все унижения, которыми наградил меня мой муж.

Выдержать эти липкие, осуждающие взгляды. Я одна среди клубка гадюк. Горло сжимается от несправедливости, а сердце бешено колотится от ярости. Как он мог так со мной поступить?

– Подумать только, обмануть дракона! – шепчет одна так, что слышат все.

– Как только могла! Бесстыдница! – говорит другая. – Он же генерал! Она совсем отбитая.

– Никакого воспитания! Да еще и пустышка.

Каждое слово словно нож в спину. Они думают, я не слышу? Нет, они хотят, чтобы я слышала!

Сижу ровно и смотрю вперёд. Стараюсь не замечать эти взгляды и не слышать противные смешки.

Но внутри всё кипит от обиды. Они все собрались в зале суда для того, чтобы посмаковать мое падение. Все хотят посмотреть на то, как жена генерала Огнекрылой армии изваляется в грязи.

Благородные дамы высшего общества, а на самом деле стайка гарпий. Фальшивых от макушек до пят. Их улыбки сочатся ядом, а взгляды полны злорадства.

– Имейте уважение, леди, – произносит Кларисса, мачеха моего мужа. – Айвилена все еще жена моего сына.

Да она издевается! Я вижу, как дрожат уголки её губ, а в глазах триумф.

Мачеха – жгучая брюнетка моих лет. Двуличная до мозга костей. Но я это поняла не сразу.

Смотрю на Клариссу и вспоминаю ее вчерашние слова, от которых до сих пор внутри всё сжимается от боли и гнева.

– Прими, Айви, это с достоинством. Он глава рода, генерал. Ему нужен наследник. Нужна женщина под стать. Посмотри на себя, ты уже не так свежа, как была раньше. Ты увядаешь. Пустоцвет.

Она это серьезно? Боги, мне тридцать, а говорит так, будто целых сто.

– Как и вы, Кларисса? Вы ведь тоже не понесли, – спокойно произношу я, хотя внутри всё трясет от ярости.

Ее глаза вспыхивают мгновенно, что можно задохнуться. Почти физически ощущаю ее ненависть. Она ведь хочет быть на моем месте.

– Даже не сравнивай нас. Никогда! Я – дочь советника, а кто ты? Сирота. Наследница проклятого рода. Ты пустое место.

В глазах Клариссы торжество. Вот кто больше всех упивается моим падением. И хуже всего, что она представляет интересы моего мужа в суде.

Он даже не потрудился сообщить мне о разводе лично.

И в суд он не явился. Ну конечно, какое ему дело до меня, если его ждет война?

Драгон Роквелл! Генерал Огнекрылой армии. Герой многочисленных битв. Гроза Союза Семи земель. И мой муж.

Жена я только на бумаге. Супруг давно живет войной.

– Тише, судья идет! – раздается писклявый голос писчего.

Седовласый низенький мужчина, с маленькими глазками и лицом хорька. Презрительно смотрит на меня, затем бросает покорный взгляд на Клариссу. Ну вот, исход суда мне очевиден.

Горечь и безнадёжность обжигают горло.

– Обвиняемая, встаньте!

Обвиняемая? Я? С какой стати? Это ведь развод. Сердце пропускает удар.

– Здесь какая-то ошибка, Ваша честь, – произношу я поднимаясь.

– Тише! Будете говорить, когда я дам вам слово, – говорит он и ищет одобрения Клариссы. – Леди Айвилена Роквелл, вы обвиняетесь в преступлении против генерала, своего мужа.

Какое еще преступление? С ума сойти, да судья никак бредит? Ноги подкашиваются, но я не позволю себе упасть. Не доставлю им такого удовольствия.

– В чем меня обвиняют? – едва дыша, спрашиваю я.

– Вы обманом женили на себе генерала. На протяжении многих лет применяли запрещенные чары.

Ничего не понимаю. Ведь я сплю? Иначе объяснить происходящее я не могу. Земля уходит из-под ног, мир вокруг на миг становится нечётким.

– Айви, сознайся. Тебе же лучше, – с сочувствием говорит Кларисса. Фальшь в её голосе настолько очевидна, что хочется придушить мерзавку.

– Я ничего не делала. Все это ложь! – выпаливаю я.

– Вы сомневаетесь в справедливости суда? – щурится судья.

Справедливости, ну как же.

Молчу. Пусть договорит. Кулаки сжимаются так сильно, что ногти впиваются в ладони до крови.

– Приведите свидетелей! – требует судья.

Свидетелей чего? Сердце больно колет, когда я вижу их.

В зал заходит Сайра и Уильям, ее муж. Повариха и садовник. Единственные, кто тепло относится ко мне в доме мужа.

Ничего не понимаю.

– Говорите, – рычит судья. – Что вы видели?

Избегая моего взгляда, Сайра произносит:

– Я видела, как госпожа перед приездом генерала принимает специальную настойку.

Правильно, я всегда ее пила от головных болей. Стоит мужу оказаться рядом, как голова становится чугунной. Болела так, что словно раскалывалась пополам.

Не желая разочаровывать Драгона, я заранее пила лекарство, чтобы облегчить неприятные симптомы.

– Из чего она? – щурится судья.

– Из аромеллы, – произносит Сайра.

Что? Я задыхаюсь от возмущения. Предательство обжигает сильнее кипятка.

В зале раздаются шокированные вздохи. Все оторопели. В оцепенении и я. Аромелла – цветок под строжайшим запретом.

Настойка из его корня способна поработить драконью сущность, но не многие об этом знают. Еще аромелла может пробудить желание у дракона. Находились те, кто пытался таким образом женить на себе дракона. 

Но я то не из них!

– Преступница! – охают в зале. Их голоса сливаются в единый гул, который давит на меня со всех сторон.

– Айви, как ты могла? – с притворным ужасом произносит Кларисса..

– Это ложь! Аромеллу никогда я не использовала, – заявляю я. Голос срывается от ярости и отчаяния.

Внутри трясёт от несправедливости. Какой фарс. Кто это придумал?

– Помолчите, леди. Сейчас опрашиваем свидетелей, – рявкает судья. – У вас есть доказательства?

– Конечно, ваша честь, – кивает Уильям. – Госпожа приказала мне тайком выращивать три корня аромеллы. Меня вынудили. Они растут в ее саду, среди кустарниковых роз.

Это же все клевета! Я знаю каждый кустик в своем саду. Никакой аромеллы  там и подавно нет.

Внезапно дверь с грохотом открывается. Поворачиваюсь  и…

О боги, нет!

На пороге стоит Драгон. Тяжелое дыхание, пронизывающий взгляд обсидиановых глаз. Он смотрит на меня. Внутри все сжимается от страха. На лице мужа вижу капли свежей крови, не его. Врагов. Руки руки сжимают рукоять меча, уверена, что представляет муж мое горло.

– Все вон! – спокойно приказывает он.

По спине бежит холодок. За мгновение всех как ветром сдуло. Даже судью.

– Драгон, дорогой, – поднимается Кларисса и делает шаг к нему.

– Оставь нас, – не глядя на мачеху, велит муж. – С тобой поговорим мы позже.

Кларисса, как натренированная собачонка, вылетает из зала.

Мы здесь одни. Так тихо, что я чувствую стук собственного сердца. Горло сжимается, а колени позорно трясутся.

– Как долго, Айви, ты принимала эту дрянь? – щурится мой муж, тяжело дыша.

– Никогда я ее не принимала. В руках даже не держала, – поднимаю я голову.

Пусть это будет последним, что я скажу, Но я не промолчу. Не в этот раз.

– Хочешь сказать, что другие лгут? – безжалостно усмехается супруг.

– Вот именно.

Боги! Как он смотрит! Будто на месте хочет испепелить. А он ведь может. Генерал – истинный дракон. Его огонь безжалостен.

– Ты же знаешь, что играть со мной опасно, Айви, – сокращает он между нами расстояние до жалких миллиметров.

Своим ртом ловлю его дыхание, и мне хочется провалиться сквозь землю. Потому чувствую внутри тепло. Боги, помогите!

– Я не знаю что ты хочешь услышать, но я ничего не делала. Меня оболгали. Неужели ты это не видишь? – отвечаю я.

– Аромелла на вкус горчит, – говорит дракон, медленно приближаясь. – А эффект проходит через три часа. Ты ведь не ждала сегодня близости, ведь так? Не лги мне, Айви. Я ведь могу узнать, пила ли ты ее или же нет.

Делаю рваный вдох и едва не жмурюсь от запаха дикой хвои. Его запах. Хочу отступить, но некуда. Драгон прижимает меня своих телом к широкому столу.

– Тогда проверь, – вскидываю голову и смотрю в его глаза. Черные, бездонные глаза.

Что-то во взгляде мужа меняется. Хотя я знаю, что это. Желание. Тут такое происходит, а у дракона именно это на уме?

Дергаюсь, пытаясь вырваться. Но куда уж мне. Разве возможно сдвинуть скалу с места?

Положив руку на затылок, муж фиксирует меня, чтобы не вырвалась. Его пальцы вплетаются в мои волосы, слегка оттягивая их назад.

– Что ты творишь? – рычу я.

– Ну ты же просишь. Кто я такой, чтобы отказать жене? – говорит он, обжигая дыханием мои губы.

Внутри все замирает от ужаса...

А потом его губы безжалостно впиваются в мои. Это не поцелуй – это допрос! Дергаюсь, пытаясь сопротивляться, но его хватка на моем затылке только усиливается.

Другой рукой муж обхватывает мою талию, прижимая к себе так тесно. Голова кружится. Дышать совсем нечем.

Драгон целует меня все настойчивее, все горячее. Зубами прикусывая мою нижнюю губу – не больно, но ощутимо. Предупреждение. Напоминание о его силе. Каждым движением своих губ он словно говорит: "Знай кому ты принадлежишь."

Когда кажется, что я вот-вот потеряю сознание от нехватки воздуха, Драгон чуть ослабляет напор. Его губы становятся почти нежными, язык медленно скользит по моей губе, словно успокаивая боль от укуса. Но это лишь иллюзия мягкости – в его поцелуе по-прежнему чувствуется сталь.

Муж отрывается от моих губ резко, словно разрывая невидимую цепь. Его дыхание тяжелое, глаза затуманенные страстью.

– Ничего, – произносит он хрипло, не отрывая от меня взгляда. – Я не чувствую горечи аромеллы.

Мое сердце колотится как бешеное, дыхание сбито, а внутри кипит злость.

– Я же говорила, – холодно произношу я. – Меня оклеветали!

Он молчит. Замечаю, как на щеке появляется черная чешуя. Предвестник того, что вскоре дракон потеряет контроль.

Боги, я в беде!

– Горечь присутствовала раньше, когда я был с тобой…

Дорогие читатели! Давайте познакомимся с героями поближе. 

Наш суровый генерал Драгон Роквелл

Сильная героиня Айвилена Роквелл (Соул)

Кларисса Роквелл (та еще стерва)

– Горечь присутствовала раньше, когда я был с тобой...

Его слова ударяют, словно звонкая пощечина. Шок выбивает весь страх из моего тела. Внутри что-то ломается, рассыпается на осколки.

– Неправда! – мотаю я головой.

– Неправда, говоришь? Тогда объясни мне, почему я чувствовал эту горечь каждый раз, когда целовал тебя, – рычит он, удерживая меня за талию. – Каждый. Проклятый. Раз.

– Ты чувствовал и раньше? Тогда почему молчал, Драгон? Я ведь не чувствовала ее! – голос мой дрожит, но уже не от страха. От ярости.

Глаза мужа сверкают опасным блеском. Чешуя на щеке расползается дальше, покрывая скулу.

Плохой знак. Надо бы притормозить.

– Да зачем мне это? – более спокойно произношу я. – Зачем использовать что-то, чтобы ты меня желал? Ты и так...

Резко обрывает он меня:

– Верно. Возбуждать меня бессмысленно. Я и так хотел тебя, Айви, – его голос снижается до опасного шепота. – Но ты желала большего. Ты жаждала поработить дракона. Сделать ручным псом. Ты просчиталась, дорогая!

Отшатываюсь, насколько позволяет его хватка.

– О чем ты говоришь?! Я не собираюсь умирать. За такое преступление и голову могут отрубить.

– Верно, – его глаза темнеют. – Аромелла не для похоти. Она подчиняет нашу сущность. Заставляет дракона выполнять приказы. Вот чего ты добивалась. Вопрос лишь – зачем? Ты ведь неглупа, чтобы не понимать, меня невозможно подчинить.

Меня трясет. Происходящее кажется каким-то безумным сном.

– Я не знаю ответа на этот вопрос! – голос мой срывается. – Клянусь жизнью, я не делала ничего подобного. Единственное, что я принимала – это настой от болей.

Его брови резко взлетают вверх. Он прищуривается, наклоняется ближе.

– Болей? – жестко спрашивает он. – И что это были за боли, Айви?

Холодок пробегает по спине. Боги, он же меня сейчас раскусит! Поймет о моем вранье. Нужно что-то делать. Что-то придумать.

– От работы в саду, – быстро придумываю я. – От наклонов и жаркого солнца. У меня часто болит голова и спина. Вот я и принимаю настойку.

Его глаза сужаются еще сильнее. Я каждой клеточкой тела чувствую, что он мне не верит.

– Покажи мне эту настойку, – приказывает Драгон, беря меня за локоть.

– Сейчас? – выдыхаю я.

– Сейчас, – его голос не терпит возражений.

Воздух между нами сгущается, искрится. Драгон поднимает свободную руку и делает резкий жест.

Он же не станет...

Но нет, прямо посреди судебного зала возникает сияющий разрыв – портал. Сверкающее кольцо пульсирует ярко-красным светом, внутри которого клубится черный дым.

Открывать порталы в домах правосудия запрещено законом, но когда генерала Роквелла останавливали правила?

– Но ведь нельзя...

Он не дает мне договорить. Ведет в портал. Мир вокруг размывается. Секунда – и мы стоим посреди моей спальни.

Просторная комната с высоким потолком встречает нас холодной пустотой. Огромная кровать под балдахином, туалетный столик, пара кресел у камина – все выглядит гармонично. Я лично подбирала мебель.

Драгон отпускает меня, но его взгляд – как стальные цепи.

– Где она? – требует он.

– Сейчас достану, – произношу я.

Подхожу к комоду и выдвигаю ящик…

Подхожу к комоду и выдвигаю ящик. Вот она! Пусть дракон убедится, что я не лгу. Достав небольшой хрустальный флакон с мутноватой жидкостью внутри, я протягиваю его Драгону. Почему он не берет его, а так смотрит на меня? Словно пытается разобрать меня на щепки.

– У аромеллы нет запаха, – произносит он медленно. – Ты разве не знала?

Я застываю, не понимая, к чему он клонит.

Да откуда мне знать, если запретными вещами я не интересуюсь? 

– О чем ты?

– О том, – шаг ко мне, – что она не имеет запаха. Сок аромеллы должен попасть в кровь.

Флакон в моей руке внезапно кажется тяжелым, как камень.

– Выпей, – приказывает он.

– Зачем?

– Ты утверждаешь, что это обычная настойка от болей, – губы его выгибаются в жесткой усмешке. – Так докажи. Выпей. А я проверю на вкус.

Сердце бьется о ребра, как бешеное. Я не знаю, что в этом флаконе. Уже не уверена ни в чем.

Но если не выпью, то дракон действительно сочтет меня виновной. Как же быть?

– Боишься? – он подходит вплотную. 

– Нет! – спокойно отвечаю я. – Мне нечего скрывать.

Открываю флакон и выпиваю половину содержимого. Глядя в глаза дракону, я выбрасываю из рук настойку. Даже не смотрю, как настойка растекается по белоснежному ковру. 

– Проверяй, – с вызовом произношу. – Но знай: это унижение я не прощу.

На лице мужа пробегает тень.

Драгон медленно подходит ко мне. Его движения выверены, как у хищника перед броском. 

Дракон наклоняется к моим губам. Его дыхание опаляет кожу. Сглотнув, я не смею даже дышать. 

В глазах мужа истинное пламя. Кажется, одно случайное движение, и оно вырвется наружу и испепелит меня. 

Драгон – воин до мозга костей. Его аура способна лишить воли. Рядом с драконом я себя чувствую провинившейся девочкой. 

Почему же он медлит? Будто наслаждается своими пытками надо мной. Пусть уже вынесет вердикт!

Драгон не целует меня. Он прижимается губами к шее, туда, где зашкаливает пульс. Как зверь втягивает носом воздух и медленно отстраняется.

– От тебя за версту разит горечью, – произносит он тихо. А лучше бы кричал. Хотя генерал никогда не повысит голос. Достаточно лишь взгляда. – Посмела врать, глядя мне в глаза?

– В последний раз говорю, я не принимала аромеллу. Но если она есть в настойке, то не из-за меня. Но ведь ты же не собираешься искать виновных? Тебе удобнее думать на меня!

Секунда. Вторая.

Сколько я еще смогу дышать, прежде чем меня испепелят? 

В нашем мире законы созданы лишь для драконов. Они хозяева жизни. А для таких, как мой муж, так вообще закон не писан. 

– Айви, неужели ты так глупа? А я был лучшего о тебе мнения! – произносит Драгон, холодно глядя на меня. – Мою волю не сломить. Никто не в силах поставить меня на колени, особенно женщина. Из-за своей глупости ты потеряла все. 

Чешуя на его щеке расползается дальше, покрывая шею. 

– Говоришь так, будто передо мной рушится весь мир, – не выдерживаю я. – Я потеряю статус жены генерала. Ну и что? Я не огорчусь, если передо мной захлопнутся двери благородных домов. Хотя благородства у простого работяги куда больше, чем у высокопоставленных особ.

– Дорогая, мы можешь потерять куда больше, – щурится дракон. – Ты можешь лишиться жизни за свой проступок. 

Вот тут он прав. За подобное карают смертью или пожизненной ссылкой. А судя по тому, как ловко меня подставили, то я не сомневаюсь в таком исходе дела.

И что мне делать? Упасть в ноги дракона и молить? Кричать, захлебываться в слезах, что это сделала не я? 

Нет уж! Не стану. Не хочу. Да и он не поверит. Если бы хотел, то уже давно бы понял, что я к этому не имею никакого отношения. Значит, мужу выгодно считать меня преступницей.

Возможно, даже он это придумал.

Но неужели это он придумал эту ловушку? Смотрю на него и понимаю, что нет, не он. Он бы не ударил так подло в спину. Он убивает, глядя в глаза. Так что враг кто-то другой. 

А Драгону только на пользу избавиться от надоевшей жены. Которая даже родить наследника не может. 

– Что ж, моя жизнь в твоих руках, Драгон, – произношу спокойно я. – Так что можешь поступать как хочешь. Хочешь лично повести меня на плаху? Тебе это доставит удовольствие? 

В глазах мужа вспыхивает ярость. Драгон резко разворачивается и направляется к двери. Не оборачиваясь, он бросает через плечо:

– Ожидай документы о разводе.

Дверь за ним закрывается с глухим стуком. Колени подкашиваются, и я медленно сползаю на пол прямо возле лужи разлитой настойки. Руки трясутся так сильно, что прижимаю их к груди.

Моя смелость слишком дорого мне далась.

Но кто этот враг? Кто подставил? И зачем?

Развод. Для кого-то это приговор. На разведенных женщин ставят клеймо бракованных. Их сторонятся, будто чуму. 

А если она еще и не родила дракону сына, то, считай, можно прощаться с жизнью. 

Сколько раз я проверялась у лекарей! Лучшие специалисты Союза разводили руками, не находя причины. Всё в порядке, говорили они. Просто немного подождите.

А я ждала. Пять лет брака, и ни одной беременности. Будто я и правда пустоцвет.

Сколько раз я молила богов сжалиться! Стирая колени до крови, шепча молитвы.

Но ничего. Боги были глухи к моим мольбам.

В дверь стучат, отвлекая меня от самобичевания. Поднявшись, я расправляю юбки, поднимая голову. 

– Леди, я с приказом от генерала, – с вызовом смотрит на меня служанка. 

Леди, не госпожа…

Леди, не госпожа.

Не успел уйти, а уже лишил меня титула. Быстро. Даже для него.

– Говори, – произношу я, стараясь сохранить хоть крохи самообладания.

– Генерал приказал вам покинуть покои госпожи, леди, – говорит служанка. Она даже не собирается скрыть ехидную ухмылку.

Думает, я буду истерить? Или побегу умолять мужа сжалиться? 

Ну нет! Я точно не доставлю им такого удовольствия. Кто злорадствует сегодня, тот может плакать завтра. Жизнь слишком непостоянна. 

– Когда? – звучит мой голос ровно. 

– Немедленно.

Неожиданно, ну и ладно. Уйду с достоинством. Никто не увидит даже намека в моих глазах на боль и унижение. Сколько бы муж ни старался, ему не удастся сломить меня. Я должна быть сильной, не имею права посрамить свою семью. Не могу подвести родителей.

Мама… Папа…

Мне вас не хватает. На одно мгновение хочется стать маленькой девочкой и укрыться от всех проблем в сильных объятиях. Но увы, мне это недоступно. 

– Хорошо, собери мои вещи, – приказываю я и отворачиваюсь.

Подойдя к окну, я с болью в груди смотрю на сад. Мою отдушину. Я по кусочкам создавала его своими руками. Дом, который не принял с самого начала, превратился для меня в тюрьму.

Сожалею ли я о том, что ухожу? Нет, не сожалею, но мне больно. Сердце разлетается на мелкие кусочки, когда вспоминаю глаза мужа. Больше не нужна. Предательница.

Он так легко поверил другим, но не верит жене. Я хоть раз его подвела? Хоть раз заставила усомниться во мне? 

Никогда! 

Я все делала, чтобы генерал Огнекрылой армии не краснел за свою жену. Хотя перед кем краснеть? Перед врагами? Драгон все свое время проводил в битвах. Будто специально делал все, чтобы не возвращаться ко мне. 

Ладно, хватит предаваться воспоминаниям. Вскоре все это останется в прошлом.

Странно, прошло несколько минут, но за спиной все также тихо. Сильва научилась работать бесшумно? 

Обернувшись, я встречаю насмешливый взгляд девушки, которая и на миллиметр не сдвинулась. Словно и не слышала моего приказа. Что за фокусы? 

– Сильва, ты случайно не заболела? 

– Я здорова, “леди”, – с насмешкой отвечает та.

Занятно.

– Тогда тебе стоит сходить к лекарю, раз ты плохо слышишь.  

– И слышу я отменно, “леди”. Вот только приказывать вы мне не можете. Вы же больше не хозяйка. Вы не госпожа. 

А вот оно истинное лицо. Сколько раз Сильва улыбалась мне, пыталась угодить, чтобы получить мое расположение. Смотрела так открыто, что я даже мысли не допускала, что это все фальшь. Слишком слепа я была. 

– Сильва, – холодно произношу я, приближаясь к девушке так медленно, насколько это возможно. – Пусть я не хозяйка в этом доме, но госпожой не перестану быть! А тебе следовало бы знать свое место.

Девушка вздрагивает так, будто вместо слов я влепила ей звонкую пощечину. Что-то в моем взгляде ее пугает. Но наглость у служанки быстро пропадает. 

Опустив голову, тихо говорит:

– Хорошо, госпожа. Я все быстро соберу.

Так-то лучше. 

Никогда не ставила себя выше других, но эту наглость с рук не могу спустить. Закроешь глаза один раз, а через минуту тебе уже в спину плюют. 

– Куда меня переселяют? – безразлично уточняю я, когда девушка начинает в спешке собирать вещи.

– В Крайнее крыло.

Муж умеет удивлять. 

Крайнее крыло. Даже название звучит как приговор.

Двадцать лет это место пустует. Никто не смеет туда заходить – ни слуги для уборки, ни даже мыши, хотя в остальных частях огромного замка они чувствуют себя как дома. 

Говорят, что иногда оттуда слышен женский плач и что там обитает призрак первой жены отца Драгона, умершей в мучительных родах.

За пять лет брака я ни разу там не была. Крайнее крыло всегда было запечатано. Массивная дубовая дверь с железными петлями и руническими символами отделяла его от остального мира. 

Драгон запретил мне приближаться к ней. И этот запрет я не посмела нарушить.

Выхожу из из комнаты и с гордо поднятой головой иду по длинному коридору. Хоть здесь никого нет, но я знаю, даже у стен уши есть. 

– Госпожа... – шепчет она внезапно изменившимся голосом. – Может, не стоит... Может, генерал передумает...

Теперь она боится. Что ж, поздно.

– Дальше я сама, Сильва, – без единой эмоции произношу я.

Не успеваю сделать и пары шагов, как дорогу мне преграждает высокая фигура в тёмно-красном платье. Кларисса. 

На её полных губах играет улыбка победителя. Ожидаемо.

– Смотрите-ка, кто здесь! Наша травница-отравительница, – голос ее сочится ядом. – Как быстро меняется жизнь, не правда ли? Утром – уважаемая супруга генерала, к вечеру – преступница.

Я молча пытаюсь обойти её, но она делает шаг в сторону, снова блокируя проход.

– Я так долго этого ждала, – шепчет она, наклоняясь к моему лицу. – Видеть, как ты падаешь с пьедестала. Драгон, наконец, увидел, кто ты на самом деле.

Молчу, пусть выговорится.

– Знаешь, я бы на твоем месте оглядывалась по сторонам в Крайнем крыле, – её глаза безумием. – Кто знает, что может случиться с тобой за запечатанной дверью? Кто знает, что там обитает? А если женщина пропадет... кто станет искать? Молчишь? Нечего сказать?

– Да нет, жду пока ты свой яд выплеснешь, а то упаси Боги удавишься им, – говорю я и, обойдя ошарашенную Клариссу, открываю дверь. Печати на ней деактивированы. 

– Скоро в этом доме будет новая хозяйка, – прилетает мне в спину, но я даже не останавливаюсь.

Я даже знаю кто метит в претенденты.

Холодно и темно. 

Остановившись на мгновение, я пытаюсь унять дрожь в теле. 

Выдохнув, я начинаю двигаться на ощупь, пока мои глаза привыкают к темноте. Постепенно различаю очертания старинной мебели, закрытой тканью. Свет проникает сквозь щели в заколоченных ставнях тонкими полосами, создавая причудливую игру теней.

Внезапно дверь за моей спиной с грохотом захлопывается. Вздрогнув, я замираю. Сердце колотится как бешеное. Затем слышу шаги. Медленные, тяжелые. Мужские.

Замираю. 

Чувства обостряются до предела. Кто-то вошел – я слышу тихое, размеренное дыхание позади себя. Не смея шелохнуться, я стою как статуя, вслушиваясь в давящую тишину. Если нападут, я дам отпор. Я буду готова. 

Чувствую на себе взгляд, от которого по спине ползут мурашки. Сердце начинает грохотать в районе горла. 

Он стоит и смотрит. Нападет или просто выжидает?

Вздрагиваю, когда внезапно вспыхивает камин, что находится напротив меня. Не медленно разгорается, а именно вспыхивает – мгновенно, яростно, заливая пространство колеблющимся оранжевым светом. На стене я вижу тень.

Это он…

Медленно обернувшись, я смотрю на него.

Драгон.

Муж стоит в нескольких шагах от меня, высокий, неподвижный, окутанный полумраком. Только глаза черные, словно сама Бездна.

Он делает шаг вперед, а я инстинктивно отступаю.

– Ну что, жена, ты довольна новыми покоями? – приподнимает насмешливо бровь муж.

Он издевается!

– Вот уж не думала, что великому генералу Огнекрылой армии приносят удовольствие женские мучения, – отвечаю я усмехнувшись.

Если Драгон пришел сюда в надежде увидеть меня разбитой, то его ждет разочарование. Он никогда не узнает, насколько я опустошена.

Что-то в выражении лица дракона меняется. Проскальзывает что-то темное, опасное. 

– Дорогая, если бы я и правда этим наслаждался, то ты оказалась бы совсем в другом месте.

Что это он имеет в виду?

– А так разместили с комфортом.

– Комфорт? Да в Бездне и то безопаснее!

– Это вряд ли, – хмыкает дракон. 

– Тогда чего ты хочешь? Убить меня? 

– Убить? – удивляется муж. – Какая глупость. Нет, Айви. У меня на тебя... совсем другие планы.

Сердце колотится как бешеное, а в висках стучит. Что-то в его интонации заставляет холодок пробежать по спине. Делаю ещё шаг назад. Фух, становится чуть легче.

– Другие планы? Какие же?

Вместо ответа Драгон приближается, словно хищник к добыче. Медленно. Слишком медленно!

– Скажи мне правду, Айви, – голос его снижается до шёпота. – Всю правду.

– О чём ты говоришь? Я никогда не лгала тебе.

– Не лгала? А как назвать то, что ты скрывала свою истинную природу все эти годы?

Боги, нет! Как он узнал? Откуда? Об этом знали только родители, и этот секрет они унесли с собой в могилу.

Драгон продолжает надвигаться, пока я не упираюсь спиной в холодную каменную стену. Деваться некуда.

Муж останавливается в нескольких сантиметрах от меня. Я чувствую жар его тела, вижу каждую чёрточку его лица, освещенного пламенем камина. 

– Не понимаю о чем ты, – шепчу я, но совсем неубедительно. 

Врать как следует я так и не научилась. 

Может, Драгон ничего и не знает? Может, просто пытается поймать меня в ловушку? Все так и есть. Я не попадусь в этот капкан. Ведь правда известна только мне.

– Где мои документы на развод? – решаю сменить я тему. 

– Занятно, почему ты не умоляешь? – прищуривается муж.

– А должна?

Так вот чего он от меня ждет. Чтобы я колени стерла у его ног в мольбах?

– Ты же должна понимать, что тебя ждет в статусе разведенки. И это не говоря про обвинения. Ты станешь презираемой всеми. Никто не посмеет даже посмотреть в твою сторону. Смирись, Айви, ты не сможешь без моей поддержки.

Он что, упивается своей властью надо мной? Так уверен, что я паду к его ногам и буду молить? Не буду! Не хочу!

– Это лучше, чем я стану презираемой собой, – резко отвечаю я. – Я не буду ползать перед тобой на брюхе, вымаливая подачки. Да, ты можешь сказать, что моя жизнь в твоих руках. Но и тут я не буду молить. Хочешь видеть меня на плахе? Да, пожалуйста, вот только знай, что не будет тебе прощения. Я буду преследовать тебя даже из-за грани.  

Сказав это, я выдыхаю. Внутри становится пусто. Словно мне стало безразлично. Это даже пугает.

А что же муж? 

А вот он смотрит на меня не мигая. И это прожигает насквозь. Чего можно ожидать от бессердечного генерала? Да чего угодно! Прямо сейчас он может свернуть мне шею. И ничего за это не будет. 

Скажет, мол, она сама виновата. Шла по лестнице и, поскользнувшись, сломала себе шею. 

И все поверят. Он же уважаемый дракон. 

Но к моему полнейшему изумлению Драгон делает совсем не это. 

– Ты что творишь? – выдыхаю я, когда вижу, что он начинает расстёгивать рубашку. Пуговица за пуговицей. Не торопясь. Не отводя глаз от моего лица.

Рубашка падает на пол…

Боги!

Рубашка падает на пол. Я не успеваю даже осознать увиденное, как Драгон делает молниеносное движение и оказывается вплотную ко мне. 

– Не смей! – шиплю я, упираясь в его грудь ладонями.

Его руки обхватывают мою талию, прижимая к горячему телу так сильно, что дышать становится трудно. Я чувствую, как быстро бьется его сердце, чувствую его возбуждение, прижатое к моему животу. А глаза его…Боги, да он же сейчас испепелит меня взглядом.

– Смена покоев не освобождает тебя от супружеского долга, – шепчет он мне на ухо. – Ты всё ещё моя жена.

Меня словно в ледяную воду окунули. Всё это время я пыталась держаться, не позволять страху овладеть мной. Но сейчас... Сейчас передо мной не тот Драгон, которого я знала пять лет. Да, он был холоден и отстранен, но я всегда верила, что он – дракон чести.

А теперь? После всего, что случилось, после обвинений и унижений, после того как он переселил меня в проклятое крыло – он просто хочет залезть мне под юбку?

– Пусти, – произношу я без единой эмоции. 

Нет ничего хуже разочарования. Оно горчит на вкус. И эта горечь расползается внутри.

Драгон замирает, смотрит мне в глаза. Что же он хочет увидеть? Ответное желание? Нет, не после всего случившегося. 

Что-то мелькает в его взгляде. Что-то непонятное. Темное. Но что бы это ни было, но муж резко отстраняется, сжигает на полу рубашку одним лишь взглядом и выходит из комнаты. Дверь захлопывается с такой силой, что вздрагиваю не только я, но и стены.

Генерал не просто зол. Он на пределе своей ярости.

А потом я слышу грохот. 

Такой, будто стены рушатся. Звон разбитого стекла, треск дерева, удары, от которых, кажется, содрогается всё крыло. Такое чувство, что на нас напали. Но это невозможно. Нет таких безумцев, что осмелятся пойти против Драгона Роквелла.

Я даже не решаюсь выйти. Просто стою, вжавшись в стену, и жду, пока всё стихнет. Постепенно звуки ослабевают, потом прекращаются совсем. Тишина окутывает меня, и я, наконец, позволяю себе выдохнуть.

Боги! Он страшен в гневе. Представляю как генерал встречает своих врагов.

Медленно оторвавшись от стены и осматриваю комнату. Несмотря на полумрак, мне все прекрасно видно.

– Что за дела? А где пыль? – спрашиваю я вслух.

Я ожидала увидеть слои пыли, паутину, запустение, ведь в Крайнем крыле никто не жил много лет. Но к моему удивлению, всё вокруг чисто.

Чистый ковер на полу. На деревянной мебели нет ни пылинки. Массивная кровать с балдахином застелена свежим бельем.

Кто-то готовил эту комнату для меня? Но ведь прошло слишком мало времени от суда до приказа о выселении. Или же Драгон все тщательно спланировал? 

Вот уж не думала, что генерал склонен к такому. Воевать с собственной женой.

Подойдя к окну, я отдергиваю тяжелые шторы. Солнечный свет мгновенно заполняет комнату, заставляя меня зажмуриться. 

Когда глаза привыкают, я вижу простирающийся до горизонта лес. Зеленый ковер, раскинувшийся под окнами замка, выглядит таким спокойным и безмятежным, что на мгновение мне кажется, что это все дурной сон.

Но нет, все происходит наяву. Жизнь моя превратилась в кошмар.

Я слишком устала. Этот день был невероятно сложным. Устало опустившись на кровать, я отмечаю ее мягкость. Удобная.  

Прикрыв глаза, только на минутку, чтобы собраться с мыслями, и, кажется, проваливаюсь в сон.

...Вижу наш старый дом. Яблоневый сад, цветущий белым облаком. Отец развешивает фонарики на ветвях деревьев, а мама накрывает стол в беседке. Мне шестнадцать, и сегодня мой день рождения.

– Айви, дорогая, – мама обнимает меня, и от её волос пахнет лавандой и мятой. – Мы так гордимся тобой. Ты такая умничка. В свои шестнадцать уже поступила в лучшую академию Союза.

– Малышка, ты чудо, что даровали нам боги, – присоединяется к нам папа.

Сердце сжимается от счастья и любви к родным. Только благодаря их поддержке, я поверила в себя. Поверила в то, что в шестнадцать лет смогу поступить в элитную академию. В то время, когда обычно поступают в восемнадцать. 

Да еще получила стипендию, когда ее добиваются единицы.

Это все благодаря вашей любви и поддержке, – отвечаю я родным. 

– Ничего мы не сделали, родная. Ты все сама, – говорит мама.

– Боги тебя любят, – произносит отец.

– Они поэтому наградили меня “особым” даром? 

В саду становится тихо. Слишком тихо. 

Ну зачем я это сказала? Ведь все хорошо было. Сейчас мама заплачет, а папа будет злиться. Но не на меня, а на себя. 

– Девочка наша, мы сделаем всё, чтобы защитить тебя, – мама берет мои руки в свои. – Но ты должна быть осторожна. Никто не должен знать. Никто, слышишь?

– Я буду осторожна, обещаю, – говорю я, целуя её в щеку.

Этот день даже упоминание о моем проклятии не может омрачить. 

Мы смеемся, едим яблочный пирог, и я счастлива. Так счастлива...

А через день их не стало. Они просто не проснулись. Сказали, что это был инфаркт. У обоих. В одно и то же время…

Резкий хлопок двери вырывает меня из сна. Подскочив на кровати, я растерянно оглядываюсь. 

В комнату врывается Сильва. Её лицо белее полотна, глаза едва не вываливаются из глазниц от ужаса, а руки трясутся так, что кажется, вот-вот служанка упадет в припадке.

– Г-госпожа, – выдавливает она, заикаясь. – Г-генерал... Он, кажется, сошел с ума! Вы следующая -я-я! Госпожа-а-а-а…

По спине бежит холодок. 

– В каком смысле генерал сошел с ума? Что происходит? – пытаюсь я узнать у Сильви. Вот только служанка, кажется, не способна связно мыслить. 

– Там… Вы сами все должны увидеть. Госпожа-а-а-а, он ведь и вас может так… Это же верная смерть.

Слушать и дальше истерику служанки я не намерена. Так, прямого приказа не покидать эти покои не было. Значит, я могу свободно передвигаться по дому. Надо самой оценить степень безумия мужа. Может, и правда надо бежать. 

Хотя не существует такого места, где можно скрыться от Драгона. 

Выйдя из покоев, вздрагиваю. 

– Что здесь произошло? – спрашиваю я скорее себя, нежели Сильви.

В коридоре настоящий погром. Здесь будто стадо диких буйволов пробежало. 

Хотя нет, это всего лишь один взбешенный дракон. 

В каменной стене вмятины. Будто ее кулаками месили. Чудо, что она еще держится. Пол усыпан каменной крошкой, а шторы наполовину сожжены.  

– Генерал в своем кабинете, в библиотеке, – шепчет Сильви, семеня за мной.

Крайнее крыло находится на третьем этаже, а под ним располагается библиотека, соответственно, и кабинет мужа.

Опускаясь по широкой лестнице, я рукой скольжу по отполированным перилам. А ведь еще каких-то несколько дней назад я проверяла эти самые перила на качество уборки. 

Такие вопросы я не доверяла слугам, предпочитая все сама проверить.

Кларисса не вмешивалась. Она вообще мало во что вмешивалась. Ее интересовали только балы да мода. Ах да, еще и светские сплетни.

На мгновение остановившись перед портретом Арона – отца Драгона, я смотрю в тот же властный взгляд, те же резкие черты лица. Только сейчас замечаю, как сильно сын похож на отца.

Приблизившись к библиотеке я замираю – из приоткрытой двери доносится истеричный плач Клариссы.

– Я всё для тебя делала! – всхлипывает она. – Заботилась как могла! Ты же сын Арона, я должна была...

– Благодарю за заботу, – в голосе Драгона звенит сталь, приправленная ядовитыми нотками, – но я как-нибудь справлюсь сам.

Что здесь происходит? Я думала, Драгон действительно сошел с ума. Может, убивает всех направо и налево. А меня позвали послушать откровения между этой парочкой? 

Бросив неодобрительный взгляд на Сильви, я не двигаюсь с места.

Вдруг слышу шорох юбок и всхлип. Что это?

Осторожно подкравшись к двери, я заглядываю в щель. Муж сидит за массивным столом из красного дерева, а взгляд Драгона, направленный на мачеху, обжигает даже меня, хоть я и стою в коридоре. Кларисса рухнула на колени, её плечи вздрагивают от рыданий.

– Я хотела как лучше, – всхлипывает она. – Я знала, что ты сам не решишься на развод с этой... этой пустышкой! Айви недостойна тебя! Тебе нужен наследник! А она... она перешла черту, когда решила опаивать генерала...

Кларисса осекается на полуслове, когда Драгон медленно поднимается из-за стола. Он медленно обходит стол, словно хищник, готовящийся к атаке. Каждый его шаг излучает такую власть, что я чувствую, как по коже бегут мурашки. Воздух вокруг него, кажется, потрескивает от напряжения.

Дракон останавливается перед Клариссой, возвышаясь над ней как грозовая туча. Его взгляд мог бы обратить её в пепел. На меня он так не смотрел.

– Я терпел твое присутствие в этом доме только из уважения к последней воле отца, – его голос тих, но в нем столько стали, что каждое слово режет как клинок. – Но это ты посмела перейти черту. Ты влезла в мою семью. Устроила суд над моей женщиной. За это ты ответишь.

– Я заботилась о тебе! – рыдает Кларисса.

Драгон усмехается, и от этой усмешки кровь стынет в жилах.

– Раз уж у тебя такая тяга к заботе, проявишь её в монастыре милосердия. Там самое место для таких... благодетельниц.

Кларисса заходится в истерике, но Драгон уже отдает приказ страже. В этот момент он поднимает взгляд к двери, и я едва успеваю отшатнуться. Сердце колотится как бешеное.

Сильви все так же стоит в конце коридора, бледная как полотно. Кажется, она вот-вот потеряет сознание.

Двери распахиваются, и стража выводит упирающуюся Клариссу. Она замечает меня, и в её глазах вспыхивает такая дикая, всепоглощающая ненависть, что я невольно делаю шаг назад. 

– Не думай, что тебя он пощадит! Драгону Роквеллу неизвестно милосердие, – выплевывает Кларисса на ходу. 

Он ее наказал, но почему я не испытываю удовлетворения или радости? Ничего. Внутри пустота. 

– Жена, хорошо, что ты сама пришла, – раздается рядом суровый голос мужа. – Ты не желаешь прогуляться? Например, в твой любимый сад. 

По спине бегут мурашки. Драгон мне вовсе не прогулку предлагает. Он никогда не делал это и сейчас не станет. 

Так, стоп! Уильям ведь обвинил меня в том, что я аромеллу в саду выращиваю, но ведь это же неправда! И сейчас Драгон в этом убедится. 

Повернувшись к дракону, я смело поднимаю голову. Мне скрывать и тем более бояться нечего. 

– Пойдем, – бросаю я и развернувшись, спускаюсь по лестнице.

В мой небольшой сад можно попасть из запасного выхода. Он скрыт от чужих глаз, и в этом была его прелесть. 

Каждый новый шаг дается с трудом. Всем своим естеством я чувствую взгляд Драгона. Тяжелый, пронизывающий насквозь. 

Оказавшись в саду, я останавливаюсь. В нос ударяет сладковатый аромат цветов, что слегка начинает кружить голову.

– Ну что, сама покажешь или поискать? – раздается холодный шепот у виска. 

Смотрю на мужа, и внутри все сжимается. Я догадываюсь, что именно он хочет найти. Но как объяснить то, чего я не понимаю сама? Сердце колотится как бешеное, во рту пересохло.

– Я не сажала аромеллу ни здесь, ни где бы то ни было, – голос мой звучит тихо, но уверенно. Правда на моей стороне. – Поэтому не могу показать то, чего не знаю.

Драгон молча смотрит на меня. Боги! Никогда раньше он так не смотрел.

В его взгляде одновременно проскальзывает надежда и разочарование. Он будто ждет от меня чего-то, но я не оправдываю его ожиданий. 

Этот взгляд пробирает до костей, заставляет кожу покрываться мурашками.

– Люблю сложности, – наконец произносит он, и от его безэмоционального тона у меня по спине пробегает холодок.

Дракон медленно обходит небольшой сад, не задерживая свое внимание ни на чем. Кажется, будто он знает, куда идти, но почему-то не спешит. 

Я следую за ним на расстоянии, затаив дыхание. Его присутствие заставляет воздух вокруг потрескивать от напряжения. Каждый шаг Драгона излучает такую власть и силу, что становится трудно дышать.

Мой сад всегда был моим убежищем, местом, где я чувствовала себя в безопасности. Теперь же он кажется чужим и враждебным. 

Драгон  останавливается у кустов роз, и мое сердце пропускает удар. Я помню, как год назад высаживала их – полудикие, с мелкими темно-бордовыми цветами.

 Помню каждую минуту, проведенную здесь. Как исколола все пальцы, пытаясь укротить непокорные ветви. Как радовалась первым бутонам. Как приходила сюда каждое утро, чтобы полюбоваться их красотой.

Драгон поворачивается ко мне, и одним резким движением руки превращает розы в пепел. Огонь вспыхивает и гаснет за считаные секунды, оставляя после себя только черные обугленные стебли. Воздух наполняется запахом гари и горелых лепестков.

– Как ты посмел… – едва не задыхаясь, произношу я.

Внутри все переворачивается от обиды. Как он мог так небрежно уничтожить то, что было дорого мне? То, во что я вложила столько любви и заботы? Каждый куст этих роз был частью меня, моих надежд на счастливую жизнь.

Это лишний раз доказывает, что мужу плевать на мои чувства. 

Когда пламя окончательно стихает, я замираю. 

Там, где только что росли мои любимые розы, виднеются три куста. Три куста аромеллы с характерными серебристыми листьями и бледно-голубыми цветами. Их словно вырезали из лунного света – настолько неестественно они выглядят среди остальных растений.

– Трудно было высаживать? – интересуется Драгон с холодной ухмылкой. – Аромелла – растение капризное. Требует особого ухода. Особенно если учесть, что она растёт только в горах Северного хребта.

– Я не сажала их! – в отчаянии кричу я, чувствуя, как дрожит мой голос. – Клянусь, кто-то, должно быть, подложил... Неужели ты не видишь? Это какой-то заговор против меня!

Боги! Черные омуты его глаз будто пронизывают насквозь. 

Дракон медленно приближается ко мне, будто уже вынес приговор. Он же меня убьет!  

Но нет, пока дышу. 

Драгон молча берет меня за руку – его пальцы обжигают кожу – и ведет к фонтану в центре сада. 

Изящная мраморная чаша, поддерживаемая тремя дельфинами, украшена витиеватой резьбой. Прозрачные струи воды переливаются в лучах закатного солнца, создавая маленькие радуги.

Я всегда любила этот фонтан. Он казался мне волшебным, особенно в лунные ночи, когда вода в нем начинала светиться серебристым светом. Что муж задумал? 

– Утопить решил? – с вызовом спрашиваю я.

– Знаешь, что это? – интересуется Драгон, голос его звучит непривычно мягко, что пугает еще больше.

– Я же не слепая, – отвечаю я, не понимая к чему клонит муж. – Фонтан. Он был здесь задолго до моего появления.

– Это не просто фонтан, дорогая, – в голосе Драгона появляются новые нотки, от которых хочется развернуться и бежать куда глаза глядят.. – Это артефакт визуальной памяти. Он хранит воспоминания обо всем, что происходило в этом саду.

Что?

– Ты следил за мной? – злость накатывает волной.

– Я за всем слежу, Айвилена, – резко отвечает он.

Полное имя из его уст режет слух. Очень редко он им меня называл. Обычно тогда, когда был зол. На меня.

Драгон неторопливо поднимает левую руку. На моих глазах его ноготь удлиняется, превращаясь в острый коготь. Одно быстрое движение – и на его правой ладони появляется длинный порез.

Алые капли падают в прозрачную воду фонтана. Они не растворяются, а словно зависают в толще воды, превращаясь в мерцающие искры. Вода начинает светиться изнутри, как будто в ней зажглись тысячи крошечных звезд.

– Покажи момент посадки кустов аромеллы, – командует Драгон.

Вода в фонтане начинает светиться ярче. Над поверхностью поднимается тонкая серебристая дымка, постепенно собираясь в четкое изображение. 

Я не могу отвести взгляд, хотя внутренний голос кричит, что лучше не смотреть. Что то, что я сейчас увижу, может изменить все.

Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. Пальцы непроизвольно сжимаются, ногти впиваются в ладони. Я жду. И молюсь всем богам, чтобы изображение показало кого угодно, только не…

– Боги, нет! – шепчу я, хватаясь ладонью за свое горло, чтобы приглушить крик, что готов вырваться из меня.

Воздух вокруг фонтана замирает. Серебристая дымка складывается в изображение, и я вижу... себя.

 Я иду по саду с холщовым свертком в руках, уверенно направляясь к кустам роз. 

Остановившись, я, словно вор, оглядываюсь по сторонам, затем опускаюсь на колени и начинаю копать землю руками. Достаю из свертка маленькие серебристые ростки и бережно высаживаю их в подготовленные ямки.

– Нет! – вырывается у меня. – Этого не может быть! Я никогда...

Меня трясет от ужаса и непонимания. Это какая-то жестокая шутка, игра света и тени. Я знаю точно – я никогда не сажала аромеллу. Это не могла быть я!

Поворачиваюсь к Драгону и цепенею. Он не смотрит на видение. Его взгляд прикован ко мне, изучает каждую черточку моего лица, каждую эмоцию. 

Будто видение для него – давно известный факт, а настоящее представление – это моя реакция.

– Это иллюзия, – голос мой дрожит. – Подделка. Кто-то... кто-то хочет очернить меня в твоих глазах!

– Этот артефакт видит сквозь любую иллюзию, Айвилена, – холодно отвечает Драгон. – Он показывает только правду. Это была ты.

Его глаза, как Бездна, в которой плещется ярость. Он делает шаг ко мне, и я невольно отступаю, но упираюсь спиной в холодный мрамор фонтана.

– Я разочарован, – каждое слово бьет наотмашь. – Куда делась та девушка с горящим взглядом, что мечтала перевернуть мир? Помнишь ли ты себя такой, или то тоже была игра?

Его слова словно прорывают плотину, и воспоминания захлестывают меня...

***

Бал в особняке герцога Эшфорда. Вокруг шумно и многолюдно – именно то, что я ненавижу больше всего. Зачем тетя притащила меня сюда? Она прекрасно знает, что я не выношу светских мероприятий. Сейчас бы вернуться в академию, к моему дипломному проекту...

– Айви! – ко мне подлетает Розалин, дочь подруги тети. – Ты видела, какое здесь разнообразие женихов? Граф Уиллоуби не сводит с тебя глаз!

– И что? – скептически смотрю я на нее. – Неужели замужество – это предел мечтаний для девушки?

Розалин и ее подруги смотрят на меня с недоумением.

– А что еще? – спрашивает одна из них.

– Быть кем-то, – отвечаю я с жаром. – Не просто женой знатного господина, а личностью. Не приложением к мужчине, а человеком, который сам из себя что-то представляет.

Они смотрят на меня как на сумасшедшую. В нашем обществе такие мысли считаются крамольными. Девушка должна мечтать о выгодном браке, а не о том, чтобы поднять голову выше, чем навязано обществом.

Внезапно ощущаю на себе чей-то заинтересованный взгляд. Обернувшись я замираю, сталкиваясь глазами с мужчиной такой ошеломляющей красоты, что на мгновение забываю, как дышать. Высокий, темноволосый, с властным разворотом плеч и взглядом, от которого внутри все переворачивается.

– Объявляется вальс! – раздается голос распорядителя.

С ужасом понимаю, что незнакомец направляется прямо ко мне. Хочу сбежать, но ноги будто приросли к полу. Остановившись напротив, он склоняется в легком поклоне.

– Позвольте пригласить вас на танец, леди.

Слышу за спиной восхищенный шепот девушек:

– Это же генерал Драгон Роквелл!

– Самый молодой генерал в истории Союза...

– Говорят, в его венах течет кровь древних...

Не успеваю ответить, как уже оказываюсь в его руках. Мы кружимся в вальсе, и его прикосновения обжигают даже сквозь перчатки.

– Ваше имя? – спрашивает он низким голосом, от которого по телу пробегает дрожь.

– Айвилена, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Айвилена Норт.

– Что привело вас на этот бал, Айви? – в его глазах мелькает настоящий интерес. – Вы не похожи на девушек, которые наслаждаются подобными мероприятиями.

Несмотря на смущение, я не собираюсь притворяться.

– Вы правы. Меня интересует наука, а не мужчины, – прямо отвечаю я. – Я здесь только потому, что тетя настояла.

Вместо того чтобы оскорбиться, он улыбается. Красиво.

– Наука? И что же вы изучаете?

– Я зельевар. Работаю над особым составом, который может... – осекаюсь, понимая, что увлеклась. – Впрочем, вам это вряд ли интересно.

– Напротив, – его рука на моей талии чуть сжимается. – Продолжайте.

Музыка заканчивается, и он предлагает:

– Не желаете ли освежиться? Здесь довольно душно.

Соглашаюсь, хотя внутренний голос предупреждает: беги. 

Сначала прохладительные напитки, потом прогулка под луной, а затем и храм... Нет уж. У меня другие планы. Я должна удивить мир своим зельем.

Генерал уходит за прохладительными напитками, а я бегу изо всех ног из зала прямиком в сад. Здесь прохладно и тихо – именно то, что нужно.

С профессиональным интересом рассматриваю растения, совсем позабыв о притягательном мужчине. 

Какое великолепие! Герцог, видимо, не жалеет средств на своего садовника. Углубляюсь в сад, забираюсь в самый дальний его уголок.

И тут я замираю от восхищения. 

По каменному забору вьется редчайшая разновидность плюща с бледно-лиловыми цветком. Этот вид цветет раз в пять лет, и достать такие цветы практически невозможно. Они стоят целое состояние даже для аристократа. А если добавить порошок из этого цветка в мое зелье... результат превзойдет все ожидания!

Оглянувшись по сторонам, я убеждаюсь что никого нет. Решаюсь на безумный поступок – подхожу к забору и начинаю карабкаться по каменным выступам. Дотянувшись до цветка, срываю его...

Внезапно раздается шорох за спиной. От испуга дергаюсь, нога соскальзывает с выступа, и я лечу вниз...

Прямо в сильные руки. Подол моего платья неприлично задрался, а лицо генерала Роквелла оказывается в непозволительной близости от моего. Его глаза темнеют, взгляд опускается на мои губы...

Вдруг со стороны аллеи вспыхивает яркий свет. Слышатся удивленные возгласы и шепот.

– О боги!

– Вы видели?

– Генерал Роквелл и эта девушка… Какое неподобающее поведение. Позор!

***

– Ты помнишь, что было дальше? – голос Драгона возвращает меня в реальность.

Стою перед ним, дрожа всем телом. Воспоминание было таким ярким, таким... настоящим. Но одновременно чужим, словно это была не я.

– Помню, – выдавливаю я.

Драгон смотрит на меня долгим, изучающим взглядом.

– Тогда тоже притворялась? – тяжело дышит Драгон. – Впрочем, мне неинтересно. И…

– Генерал, – вбегает в сад запыхавшийся слуга. – К вам пришел главный дознаватель и требует увидеться с госпожой.

Что? Боги, только не это… Драгон ведь с удовольствием отдаст меня в лапы правосудия. Почему же он молчит?

– Генерал? – бледнеет слуга. – Что мне передать дознавателю?
_________
Дорогие читатели! Хочу пригласить вас в свою историю в жанре любовная фантастика. 
Я – землянка! Из-за подлости бывшего, я переспала с хищниками. 
В итоге я мать одиночка, изгой среди своих. Но меня не сломали. Я выстояла и воспитываю сыновей.  
День, когда я устроилась на престижную работу, стал моим концом. Мои боссы – те самые эвларцы.
 Они меня не узнали, а я сделаю всё, чтобы сохранить свой двойной секрет втайне, пока маршалы не поймут, что женщина, даже землянка, способна на большее, чем греть постель мужчины.

Время останавливается. Кажется, что между ударами сердца проходит вечность. Я стою, не смея дышать, ожидая, когда Драгон вынесет свой приговор. 

Слуга бледнеет с каждой секундой молчания своего господина, а я борюсь с желанием сорваться с места и бежать. 

Куда угодно, лишь бы подальше от этих обвиняющих глаз и дознавателя, который, вероятно, ждет в гостиной.

Драгон медленно переводит взгляд с меня на слугу. 

– Скажи дознавателю, что моя жена нездорова и не может его принять, – произносит он ровным голосом. – Я сам с ним поговорю.

Слуга с облегчением выдыхает и, поклонившись, спешно удаляется.

Драгон поворачивается ко мне. В его глазах – холодная ярость.

– Отправляйся в свои покои, Айвилена, – приказывает он. – И жди меня там. Я разберусь с дознавателем, а потом мы продолжим наш разговор.

На мгновение меня захлестывает волна облегчения – он не отдал меня дознавателю! Но следом приходит понимание: это не значит, что он не сделает этого позже. 

Возможно, он просто хочет сам выяснить все до конца, прежде чем передать меня в руки правосудия.

Молча я выхожу из сада, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Только оказавшись в коридоре, я позволяю себе сделать глубокий вдох. Руки дрожат так сильно, что я вынуждена сжать ладони в кулаки.

Иду по коридорам нашего дома – огромного, роскошного и такого холодного – чувствуя себя чужой среди этих стен. 

Мысли путаются. Я не сажала эту аромеллу,  но фонтан... Иллюзия исключена. Какая вероятность, что это был мой двойник? 

Ничтожна! Я бы заметила, если бы это было так. Или кто-то покопался в артефакте и “чистил” его память?

Кому это нужно? Неужели все-таки Кларисса? Но ведь какими ресурсами надо обладать, чтобы такое сделать? Ведь Драгон не держит в своем доме сомнительного качества артефакты. Это я знаю наверняка. 

Боги, дайте мне сил, чтобы распутать этот клубок несправедливости.

Дойдя до своих покоев, я открываю тяжелую дубовую дверь. Переступив порог, я застываю.

В кресле у камина сидит Кэролайн, моя тетя. Я не видела ее больше года – мы только переписывались. Она живет с дядей в другом конце Союза, и дорога сюда занимает несколько недель.

– Айви, дорогая! – она вскакивает и бросается ко мне, заключая в объятия. – Моя бедная девочка!

От неожиданности я не сразу отвечаю на объятие. Затем неловко обнимаю ее в ответ, ощущая смесь радости от встречи и тревоги от ее неожиданного появления. Может, что-то случилось дома?

– Тетя Кэролайн, что ты здесь делаешь? – спрашиваю я, отстраняясь.

Она берет меня за руки и заглядывает в лицо. Так бережно, с такой нежностью. Что мне хочется прижаться к ней и расплакаться.

– Ох, бедняжка, я приехала, чтобы навестить тебя. Ведь так давно не виделись. А тут такое… – причитает она, усаживая меня в кресло. – Такое несчастье! Подумать только, генерал решил развестись! После стольких лет брака!

Выдохнув, я беру себя в руки.

– Так бывает, тетя, – спокойно произношу я, а у самой на душе кошки скребут.

– Что ты такое говоришь, доченька? Ты же пропадешь без мужа! Перед тобой закроются все двери и ты окажешься на улице. Разве ты этого желаешь?

“Я желаю справедливости и вернуть себя!” – едва не вырывается из моего рта, но я молчу. Тетя не поймет. Она иных взглядов. 

– Это из-за того, что ты так и не смогла родить ему наследника, да? – голос тети звучит так мягко, но слова ранят, больнее любого ножа. – Я так и боялась, что это случится. В его положении продолжение рода – не прихоть, а необходимость.

Я молчу, сжимая до боли ладони в кулаки. Конечно, в бездетности всегда виновата женщина. О чем еще может идти речь? Тетя не знает про аромеллу, про то, что меня подставили, про позорный суд. Или все же знает, но не говорит?

– Моя ты девочка, твои родители были бы так расстроены, – вздыхает Кэролайн, присаживаясь на краешек моего кресла и гладя меня по волосам. – Они так мечтали увидеть тебя счастливой, состоявшейся женщиной, матерью...

Она говорит это без злого умысла, я знаю. Тетя всегда желала мне только добра. Но ее слова вызывают во мне глухую боль.

Родители были бы расстроены... Но не из-за отсутствия детей. Они были бы разочарованы тем, что я предала себя и свои идеалы.

А я ведь действительно предала. Та девушка из воспоминаний – гордая, с амбициями и мечтами о великих открытиях – куда она делась? Когда я превратилась в тень своего мужа?

В какой момент это произошло? Помню, как согласилась на брак – все случилось так быстро. После того скандала на балу, когда нас застали в компрометирующей ситуации, Драгон был настойчив. Он говорил о чувствах, о том, что никогда не встречал такую, как я... И я сдалась.

Но почему? Я ведь могла отказаться, могла настоять на своем, могла продолжить учебу и заниматься наукой. Почему я так легко отказалась от своей мечты?

Эти воспоминания такие смазанные... Ведь столько лет уже прошло. Иногда мне кажется, что те события происходили с кем-то другим, а не со мной.

– Ты ведь принимаешь то зелье, которое я тебе прислала? – спрашивает вдруг Кэролайн. – От моей знахарки? Она уверяла, что оно помогает даже в самых безнадежных случаях.

– Да, – киваю я. – Принимаю.

А толку-то? Я пила это зелье на протяжении нескольких лет, веря в чудо, которое так и не произошло. Каждый месяц надеялась и каждый месяц разочаровывалась. А Драгон становился все холоднее и отстраненнее.

– Ты должна постараться, дорогая, – тетя берет меня за руки. – Ничто так не скрепляет брак, как ребенок. Если ты подаришь генералу наследника, он забудет все обиды. Мужчины такие предсказуемые в этом плане.

Она говорит с такой уверенностью, словно это самая простая вещь в мире. Словно я не пыталась все эти годы. Словно я не плакала каждую ночь от осознания своей неполноценности.

Кэролайн снова обнимает меня, крепко прижимая к себе, и мое сердце дрогнуло. Несмотря на все ее недостатки, я чувствую искреннюю привязанность к тете. Ведь они с дядей заботились обо мне после смерти родителей. Я многим им обязана.

– Как дядя? – спрашиваю я, пытаясь сменить тему. – Как его здоровье?

– Ох, дорогая, его дела совсем плохи, – голос Кэролайн дрожит. – Наше дело рушится. Ричард заключил сделку с торговым домом Бертрамов, вложил все, что у нас было... А они его подставили! Теперь мы на грани разорения. Ричард не спит ночами, все переживает... Я боюсь за его сердце.

Новость неприятная. Дядя Ричард всегда был осторожным и расчетливым торговцем. Он построил свое дело с нуля и всегда гордился тем, что ни разу не прогадал в делах.

– Мы думали, что ты сможешь помочь, – продолжает Кэролайн, не глядя мне в глаза. – Надеялись, что генерал... Но теперь, когда вы на грани развода...

Внутри как-то неприятно колет. Значит, ее внезапный визит не был продиктован только заботой обо мне.

– Я не могу просить его, тетя, – качаю головой. – Мы... у нас действительно сложный период. Вряд ли Драгон захочет помогать родственникам жены, с которой собирается развестись.

Кэролайн натянуто улыбается. Не по-настоящему.

– Не волнуйся, дорогая, – говорит она, беря меня за руку. – Я знаю, что делать и научу тебя.

Почему то из-за ее уверенного голоса по спине пробегает холодок. Что она задумала?

– Милая…

– Милая, тебе не о чем беспокоиться, – продолжает тетя Кэролайн, похлопывая меня по руке с материнской нежностью. – Я научу тебя, как вернуть благосклонность мужа.

Вернуть благосклонность того, кто мне не верит? Разве я этого хочу? Вижу этот азартный блеск в ее глазах не первый раз. Кэролайн уже не остановить.

А уж если она начнет откровенничать на тему, как важно угождать мужчинам, чтобы обеспечить себе удачное замужество, то все, это продлится до утра. 

– Мужчины, дорогая моя, все одинаковы, – тетя понижает голос до заговорщического шепота. – Даже такие высокопоставленные, как твой генерал. Они обожают, когда их восхваляют. Когда жена смотрит на них снизу вверх, а не пытается соперничать.

Она придвигается ближе, и я ощущаю сладковатый аромат ее духов.

– Будь мягкой, покладистой кошечкой. Позволь ему чувствовать себя сильным, мудрым, непобедимым. И, конечно, удиви его в постели.

Удивить в постели? После всего случившегося? Нет уж, извольте. 

– Тетя! Есл…

– Не смущайся, дорогая, – отмахивается от меня она. – Это природа. Мужчина может простить женщине многое, если она умеет... доставлять удовольствие. В спальне ты можешь заставить его выполнить любую твою прихоть. Уверяю тебя, он и думать забудет о разводе.

Внутри меня все переворачивается от раздражения. Не потому, что мне неприятна сама тема. И не потому, что с Драгоном у нас было плохо в этой стороне супружеских отношений – наоборот, в интимной жизни мы всегда находили гармонию, даже когда в остальном отдалялись друг от друга. 

Меня возмущает сама идея, что я должна унижаться, притворяться, использовать свое тело как инструмент манипуляции. Я не пойду на такие ухищрения. 

Это значит переступить через себя, через остатки своей гордости. Через свое достоинство, которое, кажется, единственное, что у меня осталось.

Тетя Кэролайн вмиг считывает мои эмоции и уже не кажется такой добродушно-милой. Ей явно не нравится мое неповиновение.

– Ох, Айви! – вскрикивает она, всплеснув руками. – Ты всегда была такой упрямой! Эта твоя гордость до добра не доведет. Неужели ты хочешь остаться одна, без положения, без средств? Подумай о будущем!

– Я думаю о будущем, – тихо отвечаю я. – Но не о таком.

– О каком же? – фыркает тетя. – О жизни старой девы, зарабатывающей жалкие гроши продажей зелий? Или ты надеешься, что другой знатный господин предложит тебе руку и сердце после развода с генералом? Так не бывает, девочка моя. Разведенная женщина – подпорченный товар.

Товар!

Вот кем она меня видит. И самое печальное, что не только мужчины такого мнения, но и сами женщины. 

Внезапно дверь открывается без стука, и на пороге появляется Драгон. Он выглядит усталым, но собранным. Его темные глаза мгновенно оценивают ситуацию.

– Леди Кэролайн, – произносит он с безупречной вежливостью, но в голосе слышится лед. – Рад, что вы смогли составить компанию моей жене.

– Генерал! – тетя мгновенно преображается, расцветая улыбкой. – Какая честь! Надеюсь, вы не сочтете мой визит неуместным. Я так беспокоилась о дорогой Айви.

На лице мужа появляется вежливый оскал. Так только тигр мог бы улыбаться, который собирается откусить тебе руку. Ну или дракон.

– Ваша забота о племяннице делает вам честь, – отвечает он, проходя в комнату. – Особенно учитывая непростую ситуацию с делами вашего супруга.

Тетя вмиг напрягается, хотя улыбка остается приклеенной к ее лицу.

– Вы осведомлены... – начинает она.

– О фиаско с торговым домом Бертрамов? Да, эта новость достигла столицы. Неприятная история. Ваш муж всегда казался мне более осмотрительным.

– Обстоятельства сложились неудачно, – расправляет плечи тетя. – Ричард слишком доверился людям, которые оказались недостойны.

– Доверие – роскошь в мире торговли. Впрочем, я уверен, что лорд Норт найдет выход из положения. Он всегда славился... находчивостью.

Слова Драгона звучат так, будто он только что дядю извалял в грязи. И судя по тому, как дрогнуло лицо тети, она тоже поняла.

– Спасибо, генерал. Что ж, не буду вам мешать, – говорит Кэролайн, поднимаясь. – Уверена, вам есть о чем поговорить с Айви наедине.

Тетя наклоняется ко мне, целуя в щеку, шепчет на ухо:

– Помни о моем совете, дорогая. Это твой шанс.

Провожая ее взглядом, я сижу, не шелохнувшись. Каждой частичкой своего тела чувствую присутствие мужа. Ощущаю его взгляд на своей коже. По спине бегут мурашки, но на лице не дрогнул ни единый мускул. 

Дракон не узнает, что творится у меня в душе. Никогда не узнает. Он потерял на это право.

– И что за совет дала тебе тетушка? – спрашивает он, приближаясь, словно хищник к добыче. – Судя по цвету твоих щек, что-то весьма... интересное.

Сейчас я могу либо проиграть, либо вступить в бой. Неравный, возможно, болезненный для меня, но не унизительный. 

Я выбираю второе.

– Она посоветовала то, на что я никогда не пойду, – равнодушно произношу я. 

– Интригуешь, – усмехается дракон, наклоняя голову вбок. – Что конкретнее?

Он думает, что сможет меня смутить? Или ожидает, что я склоню голову? Может, в прошлом так и было бы, но не сейчас.

– Она предложила мне ублажить тебя в постели, чтобы добиться расположения. 

– А ты? – Драгон медленно сокращает между нами расстояние. В нос ударяет его запах. Такой родной, любимый. Вот только сейчас он хуже ядовитого дыма. Душит, причиняет нестерпимую боль.

– Что я? А я думаю, что в постели должны получать удовольствие оба, а не один, как это было ранее, – резко отвечаю я.

Молчание…

Слишком долго муж смотрит на меня не мигая. Глаза его темнеют, хотя я думала, что это невозможно. Кажется, до него доходят сказанные мной слова. 

Боги, сейчас дракона разорвет!

Шаг…

Еще один…

И Драгон стоит вплотную. Каждой клеточкой тела чувствую, что дракон на грани. Его дыхание обжигает мою кожу, а глаза темнеют настолько, что зрачки почти сливаются с радужкой.

Вот только мне не страшно. Боги, мне бы бежать без оглядки, но я стою и смело встречаю его взгляд. 

– И что же это значит? – голос мужа обманчиво спокоен. – Если в постели было так плохо, почему же ты извивалась и стонала подо мной? Или это тоже была игра?

Его слова бьют прямо в цель, но отступать некуда. Я загнана в угол собственной ложью, и единственный выход – атаковать.

Бездна, с каких пор я стала такой отважной? Нет, не так. Впервые за пять лет я чувствую себя собой.

– В нашем обществе принято угождать мужу, – отвечаю я, – жертвуя своими желаниями. Разве ты не знал?

Что я несу? Меня будто несет по бурной реке, и я уже не контролирую, куда повернет течение. Ярость, копившаяся годами, наконец находит выход.

– Ты мог бы и сам понять, что мне с тобой не очень хорошо, – продолжаю я, глядя ему прямо в глаза. – Не то чтобы ты был совсем плох, просто... тебе не помешало бы улучшить свои навыки.

Ну все, я себя только что похоронила…

Дракон наверняка почувствует мою ложь, но хоть на долю секунды я задену его мужскую гордость. Мелочь, а приятно.

Вижу, как Драгона колотит, хотя внешне он, кажется, само спокойствие. Только желваки на скулах и сжатые в тонкую линию губы выдают бурю, бушующую внутри.

– Говоришь так, будто тебе есть с чем сравнивать, – произносит он тихо, и от этого шепота мороз пробегает по коже. – Или есть?

Вопрос повисает в воздухе, острый как кинжал. Он что, подозревает меня в измене? Еще и этого не хватало!

– Женщины разговаривают между собой, – парирую я. – Мне не нужно изменять, чтобы знать, как бывает у других.

Драгон молчит так долго, что мысленно я успела трижды умереть и воскреснуть. 

Он прямо в комнате меня испепелит? Или в лапах сбросит с утеса? А может, голыми руками придушит?

Но нет, вместо всего этого, муж криво усмехается. 

– Возможно, ты права, – произносит он, тем самым заставляя меня вздрогнуть. – Мне действительно не помешает попрактиковаться. Думаю, я начну прямо сейчас.

Что?

ЧТО?

Как сейчас? Зачем? 

Драгон хватает меня за талию и вдавливает в себя. Уперевшись о его грудь, я пытаюсь вырваться.

– Отпусти, – шиплю я.

– Ну что ты, сейчас твой муж будет совершенствовать постельные навыки, – зло усмехается дракон. – Ты будешь довольна. 

Бездна! Я совсем не подумала, что он воспримет мои слова как вызов! Что он захочет доказать свою мужскую силу прямо сейчас!

– Я не хочу, слышишь? – рычу я дергаясь. – Иди... упражняйся в другом месте. 

Не знаю, что увидел муж в моих глазах, но Драгон отпускает меня и сразу же отворачивается. Тяжело дыша, он постепенно успокаивается.

– Ты знаешь, что я никогда не был насильником, Айвилена.

Знаю, но все же испугалась. Злые духи дернули меня за язык провоцировать дракона. И он преподал мне урок. Я запомню.

– Завтра на рассвете ты уедешь, – продолжает он отступая. – В дальнее поместье моего друга. Там ты побудешь несколько недель, пока я улажу все с обвинениями.

Неужели дракон поверил мне? Неужели решил очистить мое имя? Надежда трепещет в груди, но тут же разбивается вдребезги, когда он говорит:

– А когда вернешься, я сам решу, какое наказание будет соответствовать твоим проступкам. Всем твоим проступкам, – голос его звучит как приговор.

Не верит. Конечно же. На что я надеялась? 

Вот только, дорогой муж, у меня другие планы. 

Драгон смотрит на меня еще мгновение, словно хочет что-то добавить или услышать что-то от меня. Затем, резко развернувшись, он выходит из комнаты. Дверь закрывается с такой силой, что дрожат даже стены.

Обессиленно упав на кресло, я устало потираю виски. Голова раскалывается, а в висках стучит. Нужно собраться. Подготовиться к отъезду. Решить, что делать дальше. Но тело не слушается, веки тяжелеют.

Не помню, как засыпаю прямо в кресле. Сквозь дрему чувствую тяжелый сладковатый запах. Он окутывает меня, проникает в легкие, делает мысли вязкими. Пытаюсь проснуться, но тело не слушается. Что-то не так.

В груди давит и горит, словно кто-то положил раскаленный камень. Хочу закричать, но не могу даже пошевелиться. Паника нарастает, когда я понимаю, что полностью парализована.

И вдруг все проходит. Боль отступает, и я распахиваю глаза. Комната залита лунным светом, тени веток столетнего клена танцуют на стенах. В голове вязкий туман.

Я не чувствую себя, но знаю, что мне нужно сделать.

Поднявшись с кресла, я рывком снимаю платье и белье. Надев шелковый халат, я выхожу из спальни. Коридор пуст и тих. Только мои босые ноги мягко ступают по ковру. Я иду, не задумываясь о направлении. Тело словно знает путь.

Останавливаюсь у тяжелой дубовой двери. Рука сама тянется к ручке.

Я знаю, куда пришла. Знаю, кто за этой дверью.

Один рывок, и я вхожу в покои Драгона. Лунный свет струится сквозь полуприкрытые шторы, бросая серебристые блики на темную мебель. Тишина обволакивает меня, нарушаемая лишь шелестом занавесей от ночного ветерка.

Едва слышно прохожу через гостиную. Сердце бьется так громко, что, кажется, его стук слышат все вокруг. Что я здесь делаю? Зачем пришла к нему? 

На мгновение остановившись у дверей спальни, я пытаюсь перебороть себя и уйти, пока не поздно. Но мое тело живет отдельно от разума. И вот я будто со стороны смотрю на то, как моя рука открывает дверь.

Боги, помогите! Что со мной творится?

Замираю, когда вижу обнаженного Драгона в постели. Сейчас он кажется менее суровым. Резкие черты лица смягчены, темные волосы растрепаны. Дыхание его ровное, спокойное. Не рычит. 

Смотрю на сильные руки, широкую спину, и что-то внутри вздрагивает. Хвала богам, дракон набросил на себя черную простыню. А ведь я знаю, что спит генерал обнажённым. Не любит, когда тело что-то сковывает. 

Он красив той суровой мужской красотой. И это глупо отрицать. Я всегда это знала. Вот только внешней красоты мало, нужна еще и внутренняя. Вот тут получился промах. 

Но почему я иду к нему, вместо того, чтобы бежать без оглядки? Тело меня не слушается, словно управляю им не я, но кто? Ведь ментальное воздействие строго карается законом. Кто осмелился, да еще в доме генерала? 

Делаю шаг вперед, потом еще один. Прохладный воздух касается кожи, но внутри меня бушует огонь. 

Бездна, я в ловушке!

Остановившись у кровати, я развязываю пояс. Шелк струится по моим плечам и оседает у ног. Переступив его, я проскальзываю в постель к мужу. Задержав дыхание, я жду, когда дракон проснется. 

Неужели так крепко спит? Устал? А может, у него что-то болит? 

Нет! Ну что за бредовые мысли в голове? Какое мне дело до того, устал ли Драгон или нет?

В висках пульсирует, когда я протягиваю руку и касаюсь Драгона. Сначала неуверенно кладу руку на его широкую спину, затем глажу мускулистые руки. Прижавшись нагим телом к дракону, я прикасаюсь к его мощной груди.

Задержав дыхание всего лишь на мгновение, моя рука медленно-медленно спускается. Это какое-то безумие!

Ныряю пальцами под простыню и, еще немного, я прикоснусь…

Внезапно мою ладонь перехватывают. Мгновение, и я лежу на спине, а надо мной нависает Драгон. И взгляд его не сонный, а сосредоточенный. Я забываю как дышать. Хочу сказать, чтобы он меня отпустил, что это ошибка. Что на меня воздействуют, но нет, я лишь приоткрываю пересохшие губы и провожу по ним языком.  

Взгляд дракона тяжелеет. В его глазах и без того плескалось желание, а сейчас в них дикий голод. 

От волнения становится тяжело дышать. Драгон медленно скользит взглядом по моему телу, задерживая внимание на груди, затем вновь возвращается к глазам.

В следующий миг его губы обрушиваются на мои с неистовой силой. Никакой нежности – только дикая, голая страсть, которая сносит все на своем пути.

Я задыхаюсь от напора мужа. Поцелуй властный, требовательный, почти агрессивный. В нем вся накопившаяся между нами ярость, все невысказанное, вся боль, превратившаяся в огонь.

Сердце колотится бешено, кровь бурлит в венах. Этот поцелуй как взрыв, как удар молнии. Дракон не просит разрешения, он берет. И я отвечаю с той же неистовостью, вкладывая в поцелуй всю свою злость.

Мы словно пытаемся поглотить друг друга, растворить в этом безумном слиянии губ. 

Чувствую себя на краю пропасти. Каждое прикосновение губ дракона отзывается огненными вспышками по всему телу. 

Разум отключается, остаются только инстинкты, только эта дикая, необузданная потребность.

Драгон скользит губами по моей шее. Нежно целует там, где пульсирует венка, и спускается ниже. Когда он втягивает в рот горошинку на груди, мой мир меркнет. Бедрами чувствую силу желания дракона.

Бездна! 

Нет! Это не должно произойти!

Но мое тело мне не принадлежит. Сильнее выгнувшись, я развожу шире бедра, а дальше все горит в огне.

Утренние лучи солнца щекочут мое лицо, вырывая из глубокого сна. Веки тяжелые, голова словно ватная. Медленно открыв глаза, я замираю. 

Это не моя комната. 

Высокие потолки, темная мебель, массивная кровать с черными столбиками. Сердце начинает колотиться, когда осознание обрушивается на меня как ледяная волна.

Я в спальне Драгона.

Пытаюсь вспомнить вчерашний вечер, но в памяти только обрывки. Размытые образы, смутные ощущения. Будто сквозь густой туман. 

Осторожно поднимаю простыню, и кровь стынет в жилах. Я без одежды. Ткань выскальзывает из онемевших пальцев.

И тут память подбрасывает воспоминания. Драгон... его руки на моей коже. Жар, который пробегал по телу от его прикосновений. Я помню, как выгибалась под ним... Ужас сжимает горло.

Закрываю лицо руками, пытаясь скрыться от этой кошмарной реальности. Но воспоминания продолжают всплывать. Его губы на моей шее. 

Почему это произошло? Я бы никогда не пошла к дракону! Даже если бы истекала кровью. Даже если бы от него зависела моя жизнь. Не пошла бы! Никогда!

А тут…

Стоп!

Почему память такая туманная, будто я была пьяна? Это ненормально! То, что произошло – ненормально! 

Кто-то или что-то заставило меня прийти сюда, лишило контроля над собственным телом. 

В дверях купальной комнаты раздается тихий звук шагов. Замираю, даже дышать перестаю. В проеме появляется Драгон. На нем только полотенце на бедрах, волосы влажные — видимо, после купания. Капельки воды стекают по груди, оседая на белой ткани полотенца.

Взгляд мужа тяжелый, нечитаемый. В темных глазах плещется… злость? Мне не показалось?

Прижав простыню к груди, я инстинктивно отползаю к изголовью кровати. Между нами словно натягивается невидимая струна. Воздух трещит от напряжения. Глаза дракона скользят по моему лицу, по плечам, задерживаются на пальцах, судорожно сжимающих простыню.

– Собирайся, – холодно бросает он.

– Собирайся, – холодно бросает Драгон, и его слова словно ледяные осколки вонзаются в мою кожу.

– Куда? – голос мой хриплый, едва слышный.

– В поместье Рейвенвуд. К Морану. Уезжаешь через полчаса.

Внутри все замирает. Неужели дракон не заговорит о прошедшей ночи? Не спросит, почему я пришла сама? А может, он понял, что я была под внушением? Но все равно воспользовался? 

Это низко даже для него. Но я должна сказать.

– Вчера…

– Приказ не обсуждается, – обрывает он, отворачиваясь к шкафу. – Твои вещи уже собраны.

Драгон дает понять, что не желает слышать мои объяснения. Ну что ж, так даже лучше. Сегодня я уеду и больше не вернусь в этот дом. Никогда!

Отвернувшись от мужа, я замечаю, что рядом с кроватью аккуратно сложено платье, нижнее белье, туфли. Кто-то позаботился об этом, пока я спала. Неужели лично Драгон? 

Вряд ли дракон на такое способен. Скорее всего, приказал служанке.

Краем глаза смотрю как муж натягивает рубашку. Он ведь уйдет? 

– Ты мог бы... – прочищаю горло я, крепче сжимая простыню. – Ты мог бы оставить меня одну?

Драгон замирает, затем медленно поворачивается ко мне. Его бровь насмешливо изгибается.

– Серьезно? После того как ты вчера извивалась подо мной? Откуда это внезапное стеснение, Айви?

Вот же гад! Несносный… надменный… драконище! Злость жалит изнутри. Этот раунд я не проиграю. 

Глядя в глаза Драгона, я отбрасываю одеяло. Не спеша поднявшись с кровати, я тянусь за одеждой. 

Не сделав ни одной попытки прикрыть наготу, я прохожу мимо замершего дракона в купальню. 

Ох, вот это взгляд! Не знаю, насколько сильно муж меня ненавидит, но желает не меньше. Вот только это была последняя наша ночь, так что пусть запомнит. 

Наспех ополоснувшись, я одеваюсь так быстро, как только могу. Застегнув последние пуговицы на платье, я бросаю взгляд в зеркало. Бледное лицо, растрепанные волосы, в глазах – отражение внутренней бури. Собираю волосы в простую прическу, лишь бы не выглядеть полностью разбитой.

Выйдя из купальни, я ожидаю встретить Драгона, но гостиная пуста. Видимо, он не счел нужным даже попрощаться. Тем лучше. Не хочу его видеть.

Коридоры особняка кажутся бесконечными. Каждый поворот, каждая лестница словно растягиваются в пространстве. Наконец, выхожу во двор и щурюсь от яркого утреннего солнца.

У главного входа уже стоит темная карета без опознавательных знаков. Рядом суетится Сильва, руководя погрузкой багажа. Заметив меня, она бросается навстречу.

– Госпожа! Все готово. Я собрала ваши основные вещи, как было приказано.

– Кем приказано? – спрашиваю я и уже знаю что услышу.

– Генералом, конечно. Еще вчера вечером.

Вчера? А что, если это он меня как-то одурманил? Но зачем? Ведь дракон мог просто взять то, что ему принадлежит по праву. Зачем эти ухищрения?

Не успеваю я все обдумать, как со стороны дома раздается крик:

– Айви! Айви, подожди!

Обернувшись, я вижу тетю Кэролайн, спешащую ко мне. Она бледна, будто всю ночь не спала. Даже белила не скрывают синяков под глазами. Может, ее плохо расположили? 

– Девочка моя, что происходит? – спрашивает она, хватая меня за руки. – Куда ты уезжаешь?

– Я уезжаю, тетя, – отвечаю сухо.

– Но... почему? – в ее глазах мелькает что-то странное. Страх? Разочарование? – Я думала... после вчерашнего...

– Что, после вчерашнего? – прищуриваюсь я. 

Она за мной следила? Но точно не могла наложить чары. В Кэролайн нет ни капли магии. Она сама говорила, что много лет назад потеряла ее по глупости. 

Тетя наклоняется ближе, понижая голос до шепота:

– Неужели ты не воспользовалась моим советом? Я же говорила, как нужно действовать!

Ну конечно, а как еще можно приручить мужа, как не удовлетворить его в постели? И почему меня это так злит? Ведь не потому что у меня не получилось? 

Нет, не поэтому. Кто-то подло меня подставил, и этот кто-то находится со мной под одной крышей. 

– Тетя, генерал не дядя Ричард или какой-нибудь другой мужчина. Он дракон, и на такие дешевые манипуляции не поведется, да и я не собираюсь проверять. – холодно отвечаю я. – Извини, но мне пора. Я позже напишу.

– Не обижайся, милая. Ты же мне как дочь, – внезапно ласково произносит Кэролайн, крепко меня обнимая. Даже чересчур крепко. – Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Двери нашего дома для тебя открыты. 

Становится мерзко от себя само́й. Она ведь действительно хотела как лучше, а я на ней сорвалась.

– Извини, настроение у меня не очень, – говорю я. – Я позже напишу, правда. 

– Мы будем ждать, – всхлипывает Кэролайн. 

Если задержусь еще хоть на секунду, то точно потеряю лицо и разревусь. Упасите Боги Драгон это увидит и подумает, что из-за него.

 Отвернувшись, я забираюсь в карету.

– Трогай! – кричит кучеру Сильва, и карета срывается с места.

Откинувшись на сиденье, я закрываю глаза. Внутри все кипит от боли и несправедливости.

Все сводится к тому, что я чья-то марионетка. Артефакт не может врать. Я действительно посадила эту чертову аромеллу. Но почему ничего о ней не помню? А если воздействие было такое же, как и вчера, то почему я помню вчерашнюю ночь, пусть даже и отрывочно. 

Где прячется мой враг? И какие цели он преследует?

Карета катится по мощеным улицам, затем выезжает на тракт. Спустя час мы въезжаем в лес. Густые кроны деревьев смыкаются над нами, создавая зеленый тоннель. По обеим сторонам кареты едут всадники – охрана, выделенная Драгоном.

В голове крутятся обрывки мыслей, но ни одна не задерживается надолго. У меня будет несколько недель в поместье Рейвенвуд, чтобы все обдумать. Чтобы понять, что делать дальше. Чтобы спастись от всего этого безумия.

Убаюканная мерным покачиванием кареты, почти задремываю, когда внезапно экипаж резко останавливается. Подавшись вперед, едва не падаю с сиденья.

– Что происходит? – испуганно спрашиваю у Сильвы.

– Не знаю, госпожа, – бледнеет девушка.

Снаружи доносятся крики, звон металла о металл, ржание испуганных лошадей. Сердце заходится в бешеном ритме. Нападение? Разбойники?

Прижавшись к дверце, я пытаюсь что-то разглядеть в узкое окошко. Вижу мелькающие фигуры, блеск клинков, падающие тела.

Вдруг все стихает. Наступает жуткая, неестественная тишина. Сжавшись на сиденье, я стараюсь не дышать.

И в этот момент дверца кареты с грохотом распахивается.