Развод по первому требованию, или Ведьма ищет предлог ⚡

Что делает ведьма, когда возмущена до глубины души? Правильно! Стремится, чтобы тот, кто это возмущение вызвал, очень сильно об этом пожалел.

Но я ведьма на диво спокойная и рассудительная, даже тошно иногда становится, а потому сначала решила вежливо поинтересоваться причиной столь неадекватных посланий.

Разъяренной фурией — а ведь могла бы разбушевавшимся ураганом — я влетела в кабинет наместника нашей маленькой приморской провинции и положила письмо, полученное мной недавно, перед его носом. Именно положила, и плевать, что дубовый стол от этого действа содрогнулся, потому что очень хотелось эту писульку сжечь, взорвать, уничтожить, ликвидировать, развеять... Я могла бы вспомнить еще много способов развоплощения, но я же спокойная и рассудительная ведьма!

— Что это за бред?! — вопросила я, стараясь не сорваться на крик.

— Это? — Наместник посмотрел на листок перед собой и сделал вид, что не понимает, о чем я. — Указ его величества.

— Я знаю, что указ! Почему он оказался у меня?!

— Потому что вы, госпожа Ариэлла, незамужняя дама. А я обязан перенаправить распоряжение короля всем незамужним и неженатым магам провинции, — невозмутимо ответил он.

— Я — не маг! Я — ведьма! — вспылила я. — И я не выйду замуж! Никогда и ни за кого!

— Госпожа Ариэлла, не волнуйтесь так, присядьте, — продолжая сохранять спокойствие, проговорил этот чешуйчатый гад.

Но как ни странно, его тон на меня подействовал, и я, помедлив, все же опустилась на стул, всем своим видом выражая протест.

— К сожалению, этот указ распространяется на всех магически одаренных существ королевства Арэн, которые достигли двадцати семи лет. И ведьмы не исключение.

— Но это же полный бред! Да мне ведь только пару дней назад исполнилось двадцать семь! Откуда вообще такая цифра в указе взялась?! И как можно заставить кого-то связать себя узами брака?! — всплеснула я руками. — Как такое вообще могло кому-то прийти в голову?! И как к такой возмутительной инициативе отнеслась королева?!

— Согласен, во дворце явно нашли не тот способ, чтобы улучшить магическую демографию королевства. Но я не в силах что-либо изменить. А насчет мнения королевы я, к сожалению, не в курсе. Но сейчас единственная альтернатива для вас — штраф.

— Да вы видели сумму этого штрафа?! — возмутилась я и ткнула в письмо, лежавшее на столе перед нами. — Это не альтернатива! Этот штраф — убийца моих доходов! Я его просто не потяну!

— Ариэлла, вы очень красивая женщина, уверен, кандидатуры для замужества обязательно найдутся. Нужно лишь немного оглядеться. — И наместник улыбнулся.

Это он что? Намекает на начальника стражи, купца и местного травника, которых я не так давно спустила с лестницы после подобных предложений?

Мой взгляд стал тяжелым и недобрым. Вот уж от кого не ожидала... Ну каков гад... чешуйчатый. И это после всего, что между нами почти было?!

Кажется, дракон даже проникся, его кадык красноречиво дернулся, но смотреть он продолжал все так же — с участием и бесстрашием смертника.

— Нет у меня кандидатур. Мне нужно, чтобы вы отменили этот указ!

— Поверьте, я бы с радостью, но не могу, — развел он руками, по-прежнему демонстрируя полное спокойствие.

Редкий мужчина, надо сказать. Пожалуй, не будь он таким принципиальным гадом со скверным характером, он бы мне даже понравился. Вернее, он мне резко разонравился, несмотря на характер и прочие недостатки. Или из-за них?

Ладно, в причинно-следственных связях своих размышлений еще успею разобраться. Сейчас мне нужно добиться своей цели. И раз надавить не получается, я решила пойти другим путем.

 На мгновение опустила взгляд, а когда подняла его вновь, в нем плескались совсем иные чувства: мольба, томление, обещание благодарности. Губы разомкнулись, а когда взгляд дракона оказался на них, я легонько прикусила нижнюю губу и подалась грудью вперед.

— Итон, неужели совсем-совсем нет никакого способа обойти этот указ?

Наместник снова сглотнул, взгляд его упал еще ниже, на соблазнительные округлости, но... самообладанию этого дракона можно было только позавидовать. Он сцепил зубы и с явным усилием поднял глаза:

— Неужели вам так сильно не хочется замуж?

— Я никогда не выйду замуж! — вздернула я подбородок, ненадолго выходя из образа.

На меня мгновенно нахлынули воспоминания, и захотелось что-нибудь разбить, но я взяла себя в руки, и взгляд снова стал моляще-томным. В нем даже слезы мелькнули! Я очень старалась.

— Ариэлла, поверьте, замужем нестрашно, — внезапно вкрадчиво начал он. — Особенно если... — наместник выдержал эффектную паузу, — замужество фиктивное.

— Не поняла... — нахмурилась я.

— Ариэлла, возможно, вы не думали об этом, но я в таком же положении, как и вы. И этот закон вынуждает жениться и меня. И если в вашем случае дело обойдется лишь штрафом, то в моем... — Он состроил страдальческое выражение лица. — Я понесу колоссальные репутационные потери. И поверьте, жениться на какой-то непонятной девушке я совсем не горю желанием. — Голос дракона вновь стал вкрадчивым, а рука накрыла мою, лежавшую на столе. — Давайте поможем друг другу. Выходите за меня замуж. — Увидев мой наливающийся возмущением взгляд, он поспешил убрать руку и невинно добавил: — Фиктивно, конечно. Развод дам по первому требованию.

Я потрясенно хватала ртом воздух, все еще пытаясь понять: он серьезно или так шутит?!

Итон же потянулся к графину, стоявшему на столе, налил полный стакан воды и подал его мне.

— Не нужно так нервничать. Попейте водички.

А я не нервничала. Я была в ярости. Он что, меня не слышал?! Я же сказала, что никогда не выйду замуж! При чем тут развод?!

Я, может, когда-то и хотела замуж, но...

Дорогие читатели!
Вот я и начинаю новую историю!
Решила, что нужно потихоньку рассказывать вам истории других ведьм, которых вы встречали в цикле "". 
Эту МОЖНО читать совершенно в отрыве от цикла)
Прошло уже некоторое время после описанных там событий, мир изменился, но ведьмы все те же: со своими тараканчиками в голове и желанием не смотря ни на что быть счасливыми! 

Надеюсь, эта история придется вам по душе!
Буду очень рада вашей поддрежке!
Люблю вас и обнимаю,
Ваша Катя Цвик
 

Полгода назад

Я аккуратно раскладывала драгоценный крем по маленьким баночкам, зачарованным для длительной сохранности его свойств, и улыбалась.

Рецепт этого крема я разрабатывала и дорабатывала несколько лет. Сколько времени я убила только на то, чтобы подобрать фазу луны и правильное время для сбора лучехвостника! Сколько ночей не была дома, шатаясь в ближайшем лесу! Сколько ингредиентов испортила, проверяя свои гипотезы! Вернее, не совсем испортила. Благодаря этим исследованиям я создала другие кремы, лосьоны, тоники, сыворотки и многое другое, что сделало нашу с Рамилем косметическую лавку лучшей в столице!

Рамиль... Мы с ним вместе с окончания второго курса Академии ведьмовства и ведьмачества. Вернее, в тот момент я училась на втором, а он был выпускником. Уже почти семь лет вместе...

Смешно вспомнить, как мы с девчонками пытались когда-то привлечь внимание красавца-ведьмака. Хотя это скорее был спортивный интерес: получится или нет? И я, пожалуй, прикладывала к этому меньше всего усилий — больше увлекалась травологией и зельеварением. Но этот ведьмак совершенно неожиданно заинтересовался именно мной!

А когда мы стали встречаться, я ощутила себя самой счастливой ведьмой на свете. Мне нравилось в нем все! Ну, почти. Но разве бывают люди без недостатков? Главное, он ценил меня не только как девушку, но и как ведьму, которая на многое способна.

— Ты очень талантливая ведьма, — однажды сказал он мне после пар, когда мы сидели обнявшись на берегу озера. Русалки наблюдали за нами издалека и хихикали. — Только второй курс, а твоими кремами уже даже преподавательницы пользуются.

— Это семейное, — ответила я, польщенно улыбаясь.

Мои разработки и в самом деле ценились среди адепток и преподавательниц. Подруги, Матильда и Ядвина, с которыми мы делили один домик, не раз говорили, что ничем лучшим им раньше пользоваться не доводилось.

— Мне в наследство досталась лавка в столице. Отец тоже занимался косметическим делом, — поделился внезапно Рамиль.

— Правда? — удивилась я. — Почему же ты почти ничего не смыслишь в зельеварении? — И тут же осеклась, поняв, что сказала жуткую бестактность. — Извини, просто, насколько я знаю, ты больше увлекаешься магоболом.

— Да, так и есть, — пожал он плечами и невесело усмехнулся. — Я потратил учебные годы на полную ерунду и понял это только после того, как отца не стало. Мне постоянно казалось, что у меня еще много времени и годы адепта нужно потратить на веселье, а отец поднатаскает меня потом. А теперь...

— А твоя мама? Она не ведьма?

— Нет, и никогда не интересовалась работой отца.

— Понятно... Но у тебя ведь еще есть время до окончания учебы. При желании можно все наверстать.

— Конечно. — Его улыбка стала какой-то ненатуральной, но потом он встряхнулся. — Ладно, разберемся. — Посмотрел на меня знакомым взглядом, от которого по телу бежали мурашки предвкушения. — Сейчас я больше не хочу говорить о зельеварении, я хочу целовать тебя. — И накрыл мои губы своими.  

А потом он выпустился, но при каждом удобном случае навещал меня в академии и даже помогал с реализацией моей косметики! И таким доходом во время учебы могла похвастаться далеко не каждая ведьма.

Я была уверена, что после выпускного бала мы с ним поженимся. Да, среди ведьм выходить замуж тогда было не модно. Но мои подруги Матильда, Стелла и Кассандра задали новый тренд, и после их тройного торжества мне тоже очень захотелось и шикарное кружевное платье, и остроконечную шляпу с газовой фатой, и букетик невесты, который я планировала прицельно закинуть в руки Ядвины. Уже даже знала, в каком салоне закажу платье, но... у нас с Рамилем все никак не срасталось.

— Пойми, я хочу, чтобы ты запомнила нашу свадьбу на всю жизнь! Чтобы о ней говорила вся столица!

— Рамиль, я понимаю, но зачем нам такое пышное празднество? Я согласна и на более скромное торжество.

— Не желаю слышать ничего подобного! Ты будешь самой шикарной невестой! А мы и наша лавка прославимся на весь город! Нам просто нужно еще немного поработать.

И я работала. Рамиль, конечно, помогал как мог, но у него не было таланта к созданию косметики. Зато он занимался рекламой и продвижением новых товаров, рецепты которых я изобретала и доставала из семейных закромов. Продавать же именно у него получалось просто великолепно! А какие наклейки с магическим напылением на баночки для зелий он придумал! А крышечки! От клиентов в лавке отбоя не было. Прибыль росла, наша лавка становилась все более известной в столице, но Рамиль твердил, что нужно заработать еще немного.

А мне хотелось замуж... Зачем? Ведь нам и так неплохо жилось. Но пример подруг не давал покоя. У них уже дети пошли, а я все никак не могла добраться до замужества. Даже бзик на этом какой-то заработала и с подругами недавно разругалась...

— Элла, а почему ваша лавка называется «Косметическая лавка Хоффа»? Между прочим, в ней сейчас продаются только твои разработки, — спросила меня Матильда, когда мы встретились с ней и Ядей в одной из кофеен столицы, когда подруги приехали сюда за покупками. — Ладно, есть там что-то и не твое, — увидев, что я хотела возразить, поморщилась подруга. — Но эту мелочевку можно не брать в расчет. Так вот, я считаю, что правильнее было бы назвать ваше заведение лавкой Данж. Ну или, на худой конец, Данж и Хоффа.

— Тильда, мы же все равно скоро поженимся, и я возьму его фамилию, — пожала я плечами. — Так зачем заморачиваться?

— Да? — Ядя скептически выгнула бровь. — Ты нам уже последние лет пять это говоришь. И что-то мы не видим на твоем пальце обручального кольца.

— А между тем как раз Рамиль сейчас лицо вашей лавки, и, если что, тебе будет сложно доказать, что вся косметика именно твоего авторства. Подумай! Ведь столько лет твоей работы могут оказаться в руках другого человека! — возмущалась напротив меня Тильда.

Я смотрела на подругу и не могла уложить в голове ее слова. Что значит «если что»? При чем тут доказательство моего авторства?!

— Ты пойми, — продолжала тем временем Тильда, — Рамиль позиционирует именно себя главным изобретателем твоей косметики.

— Элла, сходи хотя бы в патентное бюро и зарегистрируй свои основные изобретения! — поддержала ее Ядя. — Иначе...

— Иначе что? — начала злиться я.

— Прости, Элла, мы не хотели лезть в твою личную жизнь, но защити себя хоть чуть-чуть! — сложила ладони перед собой Матильда.

— Вы уже столько лет живете с Рамилем. Сколько раз ты перерисовывала эскиз своего свадебного платья?! — вторила ей Ядвина.

— А тут твой труд!

— Вы ничего не знаете и не понимаете! — взвилась я и вскочила со стула, чуть его не опрокинув.

Было одновременно больно, обидно и стыдно. И самое ужасное, что это говорили мои подруги! Те, от кого я такого совсем не ожидала. Да, мы с Рамилем все еще не женаты, но это ничего не значит!

— Элла...

— Видеть вас больше не желаю! Подруги, называется! — выкрикнула я в сердцах и буквально выбежала из кофейни, кипя от возмущения.

Как они могли?! Ударили по больному! Прикрывались дружбой, а сами вот так думали... Да что они знают обо мне и Рамиле?!

Почти все, конечно. И тем больнее звучали их слова.

Улыбка сошла с моих губ, стоило вспомнить о подругах. Но ничего. Скоро я им всем докажу, как они были неправы! Рамиль вовсе не такой, каким они его мне тут нарисовали. Да, он неидеальный. И иногда мы друг друга совсем не понимаем, но он мирится с моей постоянной занятостью и ночными отлучками за травами. Мирится с тем, что дома не стоит готовый обед, завтрак и ужин, а я могу проспать до полудня. Подчас наши графики совсем не совпадают, но мы все равно вместе, и он постоянно повторяет, как сильно меня любит, даже несмотря на то, что я изрядно поправилась. Хотя подруги и говорят, что это неправда и весь так называемый жир у меня ушел в грудь и округлые бедра — черта всех женщин семейства Данж. Но Рамилю ведь виднее. А он все равно меня любит...

Да я с ним уже четыре года живу и работаю в одном доме! И уж точно лучше знаю, чего от него ожидать.

Завинтила крышку последней баночки и довольно улыбнулась.

Этот крем позволит нам выйти на новый уровень дохода, и мы наконец поженимся! Да еще так, что вся столица вздрогнет! Как и хотел Рамиль!

Я вышла из лаборатории и направилась в лавку, чтобы порадовать Рамиля. Из флигеля, в котором и располагались сушильный цех и лаборатория, нужно было пройти всего несоклькометров по внутреннему двору. И я пролетела их на крыльях счастья, неся в руках драгоценную баночку крема. Даже забыла снять рабочий передник. 

Уже в подсобке я решила не врываться в лавку ураганом, а зайти степенно, чтобы торжественно поставить на прилавок мое новое изобретение.

Сегодня Рамиль торговал без помощницы, хотя обычно выходил только к самым именитым и платежеспособным покупателям. Но Рия, та самая помощница, взяла выходной, чтобы подготовиться к своей свадьбе, которая должна состояться на днях.

Свадьба… Кажется, в последнее время все вокруг женятся и выходят замуж! И соседская дочка, и сын мясника, и племянница молочника, и престарелый купец из лавки напротив, и вот даже наша помощница! А ей, на минуточку, уже сорок пять лет! Но ничего, скоро и мы с Рамилем отпразднуем свадьбу. Я наконец пошью платье по своему последнему эскизу и даже отправлю приглашения Матильде и Ядвине. Пусть знают, как были неправы! И все же я по ним соскучилась… Вот с кем бы я сейчас не отказалась поболтать.

Вспомнила письма, которые они присылали после нашей ссоры и которые я так и не открыла из врожденного ведьминского упрямства, и вздохнула.

Но нет, сейчас я не буду думать о неприятном!

Дверь в торговый зал, к счастью, была приоткрыта, и я увидела, что Рамиль беседует с покупательницами — молодой девушкой и ее дуэньей. Своей радостью делиться с посторонними сейчас не хотелось, и я решила подождать, пока Рамиль не останется один. Встала, рассматривая заветную баночку, и невольно прислушалась к происходящей беседе.

— Рамильчик, я уже салфеточки для торжества выбрала, цветочные композиции придумала, а через десять дней пойду на первую примерку. Платье будет невероятным! Мне для него кружева отец заказывал у демониц нижнего мира! — щебетала молоденькая белокурая девушка лет восемнадцати.

Меня передернуло от ее фамильярного обращения к моему почти мужу. Нужно будет поговорить с ним об этом. Не дело, когда посторонние девицы так с ним общаются! Присмотревшись, я узнала в девушке баронессу ван Крид. Она часто захаживала в нашу лавку, и Рамиль даже жаловался, что от ее трескотни у него болит голова. И это неудивительно — выдавать столько слов в минуту! Интересно, за кого она собирается замуж?

— Это просто замечательно, — ответил ей Рамиль.

Он никогда не любил вдаваться в подробности женских дел и приготовлений. Представляю, как ему сейчас трудно ей улыбаться. Но семейство ван Крид хоть и было не очень богатым, но регулярно оставляло у нас в лавке хорошие деньги. Да и к аристократам всегда требовалось особое отношение. И Рамиль умел вести с ними дела, чем неимоверно радовал свою маман. Госпожа Хофф, по-моему, до сих пор жалела, что когда-то вышла замуж за отца Рамиля, а не дождалась-таки аристократа на белом жеребце, ну или хотя бы на хромой собаке. По-моему, ей настолько был важен титул, что все остальное было вторичным и неважным.

Госпожа Хофф… Эта мегера невзлюбила меня с первой встречи. Она считала, что ее красавец-сын достоин гораздо более выгодной партии, чем какая-то деревенская ведьма. И мое замечание о том, что город, в котором я родилась, на деревню совсем не похож, напрочь игнорировалось. Хотя, будь я даже уроженкой столицы, подозреваю, это бы ничего не изменило. Похоже, золотой мечтой этой женщины было женить сына на аристократке, раз уж у самой не вышло приобщиться к высшему сословию. Но сам Рамиль всегда смеялся над этим стремлением и повторял, что любит только меня.

Хорошо, что жила его мать не с нами, в комнатах над лавкой, а на другой улице. По словам Рамиля, когда-то она настояла на этом, потому что не могла переносить запах трав, которыми, как она утверждала, пропахло совершенно все в радиусе целого квартала. Жаль, что травами ей пахло не в радиусе всего города. Но и так было неплохо. Иначе я бы точно не удержалась и наполнила ее жизнь яркими красками. У меня для подобных целей имелось несколько замечательных зелий.

Внезапно щебетание девушки стало тише, и она, несмотря на стоявшую неподалеку дуэнью, прильнула к моему почти мужу!

— Как же я рада, что мы скоро поженимся! Уже дни считаю. А ты?

Мне показалось, что я ослышалась и одновременно меня подводит зрение. Но факты говорили сами за себя, и картинка перед глазами не менялась. В голове стало пусто-пусто. Только эхом отдавалась одна-единственная фраза: «А ты? А ты? А ты?»

В голове на мгновение помутилось, и я ухватилась за косяк, словно сквозь вату в ушах продолжая слушать разговор.

— Но ведь объявление о свадьбе еще только через неделю, — улыбнулся ей Рамиль и погладил девушку по спине. — А сама свадьба еще через...

— Ах, ну какая разница! — прервала она его. — Я готова уже сегодня идти регистрировать наш брак! А ты? — хлопнула она длинными ресницами.

— И я. Конечно, я тоже хочу поскорее на тебе жениться.

Он взял ее руку и поцеловал пальчики, отчего щеки блондинки зарделись, а улыбка стала запредельной.

— Лилая, — внезапно обратилась к ней дуэнья, прерывая любовную идиллию, — я забыла ридикюль в карете, а там мои капли для желудка. Будь добра, принеси его сюда.

Девушка с явной неохотой отлипла от Рамиля, но дуэнью все-таки послушалась.

— Хорошо, тетушка, — произнесла она с неудовольствием, снова посмотрела на ведьмака и прощебетала: — Я сейчас!

Колокольчик над дверью лавки звякнул, и в ней разлилась тишина.

У меня в глазах защипало. Наверняка от осколков розовых очков, которые я все это время носила, не желая замечать очевидных вещей. В душе пылали и трещали бумажные замки моих надежд и мечтаний, а в сердце разливался невыносимый холод. Было так больно, что даже дышать получалось через раз. Мне бы сейчас выскочить, закричать, отвесить Рамилю такую пощечину, чтобы его голова скатилась с плеч и поскакала по полу не хуже мяча в его любимом магоболе. И я даже попыталась сделать шаг, чтобы это осуществить, но… передо мной выросла прозрачная стена, в которую я и уперлась.

— Мр-р-р, — раздалось тихое у ног.

Я опустила голову и сквозь расплывающуюся пелену перед глазами увидела своего фамильяра. Этот котяра отличался крайне независимым характером. Часто надолго где-то пропадал, а иногда, как сейчас, появлялся в совершенно неподходящий момент.

«Не торопись, Элла. Самое интересное впереди-мр», — раздался его голос в моей голове. Обычно мы общались вслух, но, когда то, что он хотел сказать, было для него очень важным, Бродяга переходил на мыслеречь.

Наверное, только поэтому я не стала рушить преграду перед собой и, зло смахнув выступившие слезы, осталась на месте. Снова взглянув на происходящее в лавке, я увидела, что тетушка Лилаи подошла к изменнику совсем близко и ткнула пальцем ему в грудь.

— Ну что, Рамиль-чик, я помогла тебе добиться этой свадьбы.

— И я с вами сполна расплатился, — отодвинул он от себя ее палец.

— Да, но каких трудов мне это стоило? В твою сторону склонил чашу весов только тот факт, что ты богат. К тому же нашей королевой не так давно стала ведьма, и свадьба представительницы семейства ван Крид с ведьмаком — политически верное решение. — Рамиль довольно усмехнулся, но тут тетушка добавила: — Знаешь, как сложно было вложить это в умы домочадцев ван Крида и достучаться до самого главы семейства? Однако… — палец тетушки снова уткнулся ему в грудь, — пока свадьба не объявлена, все может измениться.

— Вы мне угрожаете? — сузил глаза ведьмак. — Платить мне вам сейчас в любом случае нечем. Все ушло на подарки Лилае и ее семье.

— Да, пыль в глаза ты бросать умеешь, — усмехнулась тетушка. — Они думают, что выдают дочь за очень богатого ведьмака. Только… Что будет, если они узнают, что ты все еще живешь в одном доме с какой-то непонятной ведьмой, которую все вокруг чуть ли не твоей женой считают? Мне пришлось изрядно постараться, чтобы эта информация до них не дошла.

Скрип зубов Рамиля я услышала даже в подсобке. Н-да, а я, оказывается, всего лишь непонятная ведьма и даже не партнер в делах этого негодяя. И вот, значит, куда уходили наши деньги… А я-то думала… Дура. Какой же я была дурой! Семьдесят процентов прибыли ему отдавала. Вносила, называется, свою лепту в работу лавки, закупку ингредиентов и нашу будущую свадьбу.

Захотелось застонать, закрыть голову руками и сгореть со стыда. Наверное, сгореть заживо было бы для меня сейчас не так больно, как ощущать то, что творилось в душе.

— Мы с Ариэллой скоро окончательно расстанемся, — гневно процедил Рамиль, а я вспомнила нашу сегодняшнюю горячую ночь… и сгореть захотелось еще сильнее.

Собственно, таких ночей у нас было много, охлаждения в интимной стороне нашей жизни я не замечала. И именно поэтому даже подумать не могла, что ему нужна какая-то другая женщина. А он, оказывается, со мной почти расстался…

Я зажмурилась, сжала руки в кулаки и только тут вспомнила, что все еще сжимала в ладони баночку с кремом.

Поднесла ее к глазам.

Неужели он ждал, когда я закончу?..

И словно в подтверждение своих мыслей услышала:

— Так почему же ты не сделал этого уже сейчас? — Тетушка выгнула бровь. — Как бы то ни было, а Лилая мне родня, и такое отношение к девочке меня коробит.

По лицу Рамиля было видно, что он хотел высказать женщине нечто весьма неприятное, но все же сквозь зубы с неохотой признался:

— Мне нужно всего пару дней, чтобы получить у Ариэллы рецепт новейшего крема и запатентовать его.

— Чтобы ведьма не имела на него прав? — понимающе закивала тетушка. — А ты тот еще подлец. Но пусть потом семейство ван Крид разбирается с тобой самостоятельно. Скоро я уеду от них подальше и заживу в свое удовольствие.

— На мои деньги? — криво усмехнулся Рамиль.

— На твои в том числе. И не тебе меня судить. Быть приживалкой при племяннице, поверь, не сахар.

Кровь бросилась в голову, я уже почти развеяла поставленную Бродягой преграду, чтобы запустить эту баночку изменнику и аферисту в голову, но снова услышала мысленный голос фамильяра:

«Если поддашься импульсу, ты ему не отомстишь-мр».

«Отомщу! Я его убью!» — рявкнула я так же мысленно, глядя прямо в желтые глаза друга.

И в этот момент я действительно верила, что способна на подобное. В душе бушевала такая буря, что справиться с ней удавалось с немалым трудом.

«Тебя быстро найдут-мр. И ковен не поможет. Кстати, эту тетку тоже убьешь? А потом сядешь в тюрьму или отправишься на каторгу? И кому от этого станет лучше?»

«Мне!»

«Это ты сейчас так думаешь. Зачем ради этого морального урода-мр портить себе жизнь?»

«И что? Предлагаешь оставить все как есть?!»

У меня от гнева даже выбившиеся из прически волосы начали вставать дыбом. Оставалось только удивляться, почему в торговом зале не услышали моего возмущенного сопения, хотя тут, скорее всего, тоже Бродяга постарался.

«Ну что ты, Элла! Я так давно ждал, когда ты прозреешь-мр!»

«Почему же ты сам ничего мне рассказал?!» — возмутилась я, осознав, что Бродяга, оказывается, все знал, но молчал.

«Ну-у-у, быть первым фамильяром, которого выставит за дверь его хозяйка, знаешь ли, не хотелось. Твои подруги попытались до тебя достучаться — и что вышло-мр? Ну а то, что я всегда не любил этого жиголо, ты и так знала».

Хоть увещевания Бродяги и противоречили всему, что я сейчас чувствовала и желала сделать, но все же пробились через пелену моей ярости и боли. Да, я всегда была крайне уравновешенной ведьмой и умела брать себя в руки. Хотя в данном случае меня скорее сдержало невероятное чувство стыда. Я, ведьма, позволила собой манипулировать, как безмозглой куклой! Верила дрянному человеку, отгородилась от близких людей, и даже собственный фамильяр из-за моего упрямства и близорукости не решался сказать мне правду!

«И что ты предлагаешь?» — мрачно спросила я, глядя, как Рамиль снимает с пальца один из своих перстней с драгоценными камнями, которыми он так гордился, и вкладывает его в руку тетушки в качестве откупного за молчание и дальнейшую помощь.

При виде происходящего мое сердце, казалось, перестало на какое-то время биться. На какие же жертвы он готов пойти ради брака… Но брака не со мной.

Рамиль обещал тетушке что-то еще, но вслушиваться в это уже не было моральных сил.

«Во-первых, отойди от двери. Зачем, чтобы он узнал о твоей осведомленности раньше времени-мр? Таких слизняков нужно бросать самой, а не наоборот!»

И я… отступила на шаг, другой, третий и вышла на улицу.

 Заметила еще, что дверь в лавку снова открылась и в нее с возмущенным видом зашла Лилая.

— Тетушка, в карете нет твоего ридикюля! Я все обыскала!

«Во-вторых…» — продолжил Бродяга, но мой взгляд уперся во флигель, где располагались сушильный цех и лаборатория, и я прервала друга.

— Во-вторых, я сделаю ему крем, — произнесла мрачно, ощущая, как в душе, словно хлопья жирной сажи от полыхавшего там пожарища моих надежд и иллюзий, оседают боль и ненависть.

 Я даже представить не могла, что способна на такие темные эмоции. Но жизнь, как говаривала моя прабабушка, любит преподносить сюрпризы, и не всегда они бывают приятными.

— Крем-мр?! — с удивлением посмотрел на меня Бродяга, но затем понимающе кивнул. — Согласен с тобой. Не стоит обманывать ожидания людей. — И кровожадно усмехнулся.

— Вот и я так думаю. Надеюсь, он его запатентует.

— Отсроченное действие? — уточнил фамильяр.

— Накопительный эффект, — зловеще усмехнулась я, припоминая наиболее аллергенные составы из своего арсенала.

Не зря мы с Матильдой и Ядвиной когда-то в академии их разрабатывали, чтобы отомстить тем, кто смел нас задирать. А мне завидовали многие. Все из-за того же Рамиль-чика, чтоб ему до конца жизни икалось. И по-разному пробовали кусать. Но благодаря вот таким маленьким диверсиям быстро бросили эту затею.

— А что в-третьих-мр?

— Там длинный список, Бродяга. А пока принеси мне бабушкину книгу с наговорами. Мне кажется, этой лавке очень не хватает крыс, мышей, тараканов, клопов и прочей живности. Скучно живет наш Рамиль-чик.

— Я думал, ты захочешь ее спалить-мр, — удивленно посмотрел на меня фамильяр.

— Я? Зачем? Чтобы потом еще с ним судиться? Нет. После всех сюрпризов, которые я в ней оставлю, Рамиль сам ее спалит к демоновой бабушке, — произнесла я и решительно зашагала в лабораторию.

— Моя ж ты стервочка-мр, — посмотрел на меня умильным взглядом Бродяга. — Я в тебе не сомневался. — Подумал, махнул пушистым рыжим хвостом и добавил: — Надо бы и мне кое-что провернуть… 

-------------
Карма - она такая, когда-нибудь, да нагонит...)))
А пока приглашаю вас в увлекательный литсериал от замечательной !

«Прощай.

Семейству ван Крид мои искренние соболезнования.

Ариэлла Данж»

Именно такое послание я в конечном итоге оставила этому лицемеру. Нет, сначала я написала около дюжины длинных писем с перечислениями того, кто он такой и чего заслуживает, орошая злыми слезами белые листы. Но, перечитав их, осознала, что выплеснула на бумагу всю свою злость и боль и в душе к Рамилю не осталось никаких чувств. Только выжженная пустыня, сожаление, что столько времени позволяла собой манипулировать, и так никуда и не девшийся жгучий стыд. Может, потом боль вернется, но сейчас стало полегче.

И я решила, что не буду оставлять ему длинных писем и показывать, как сильно он меня обидел. Все равно ведь только поморщится. А я гордая ведьма! Пусть довольствуется парой ничего не значащих строк и знает, что я сама раскусила его обман.

Хорошо, что Бродяга передал Рамилю мою просьбу не мешать мне до утра и переночевать у мамы. Якобы для того, чтобы ничто не отвлекало меня от конечной стадии создания моего нового крема. Притянуто это, конечно, было за уши, но Рамиль слишком сильно хотел, чтобы я закончила эту работу, а потому даже не сунулся ко мне в лабораторию, чтобы узнать, почему я передала такую странную просьбу.

Благодаря этому остаток дня и всю ночь я без помех потратила на то, чтобы собраться, сделать новый крем, упаковав его для вида все в те же зачарованные баночки, пройти с наговорами по дому и лаборатории и уничтожить остатки продукции и ингредиентов, которые не смогла взять с собой. Пусть потратится и поработает ручками, если хочет восстановить ассортимент. Глупой ведьмы у него больше не будет.

А еще я искала документы, которые Рамиль оформлял на мои изобретения и которые показывал мне мельком, говоря, что запатентовал все на мое имя. Хотелось убедиться, что там стоит вовсе не имя Ариэллы Данж. Хотя сомнений в этом у меня не было, и я проклинала свою доверчивость и невнимательность. Мне всегда было интереснее творить в лаборатории, а не ковыряться в документах. Вот Рамиль этим и пользовался. Но в доме я бумаг не нашла. Зато нашла коробочку с обручальным кольцом, в котором в свете магического светильника ярко переливался крупный бриллиант.

Ах да… У него же через неделю обручение.

Стыд и боль снова обожгли сердце. Я ведь так хотела замуж. И что из этого вышло?! Нет… Больше никогда я не буду мечтать о подобной ерунде! Да чтобы я когда-нибудь вообще вышла замуж?!

Я смотрела на сверкающий бесстрастный камень кольца и ощущала, как из глубин души поднималось что-то темное, нехорошее. И изо рта сами собой начали вырываться слова нерушимой клятвы:

— Я клянусь, что никогда и ни при каких обстоятельствах не выйду…

Внезапная боль обожгла запястье, и коробочка с кольцом выпала из руки, а рядом зло прошипели:

— В открытый космос-мр ты никогда не выйдешь!

— А-а-ай! Ты с ума сошел?! — Я переводила ошарашенный взгляд с оцарапанной руки на Бродягу.

— Сама дура-мр, — сурово взирая на меня, ответил фамильяр. — Тебя ничему не научила история Стеллы?

Несколько мгновений мы бодались взглядами, а потом я отвернулась в поисках саквояжа, в который сложила средства для обработки и заживления ран, и угрюмо произнесла:

— У нее все было иначе.

— Да, у нее тогда фамильяра не было, чтобы дать по рукам или губам, — и не думал смущаться кот.

— Решение я все равно не изменю.

— Ну и не меняй. Только клясться почем зря не надо-мр. Кстати, кольцо забрать не хочешь?

— Что?! — Я даже шарахнулась прочь от коробочки, которую достал из-под стола Бродяга.

— Хорошо, тогда я кое-что поправлю в его дизайне, — захихикал кот и принялся что-то выводить когтем на внутренней стороне кольца.

А коготь у него острый и крайне крепкий. Об этом я позаботилась лично, как только Бродяга у меня появился.

Я поморщилась, обрабатывая ранки.

— Обязательно было царапаться?

— Это чтобы ты в следующий раз думала, прежде чем произносить клятвы. А бумаги больше можешь не искать. Он их в банке хранит-мр. Продуманный жук. Да и не дадут они тебе ничего. В патентном бюро есть свой экземпляр.

— Я просто хотела убедиться…

— Что он распоследний слизняк-мр? — Бродяга в это время продолжал работать с кольцом и от усердия даже высунул розовый язык. — Не утруждайся. В этом вопросе он тебя не разочарует. Лучше свои последние разработки не забудь-мр. Запатентуем их при первой возможности. Зато… — он на несколько секунд замер, выписывая какую-то закорючку, — вступишь наконец в наследство своей прабабки и, как и мечтала еще до встречи с этим жиголо, отправишься жить к морю-мр. — Повертел в лапах получившийся результат и сложил в коробочку. — Тебе ведь эта столица с ее суетой никогда не была нужна-мр.

— К морю… — Я посмотрела в окно, на занимавшийся на горизонте рассвет, и на душе стало светлее. — Да... К морю.

А дальше при помощи кучера я загрузила все свои вещи в карету, только у самого выхода «забыла» одну корзину с баночками со своим самым последним кремом и записями о его изготовлении. Ну очень спешила уехать, ага. К тому же лавка была, скажем откровенно, разгромлена. И забыть в ней что-то было вполне возможно. Особенно если оставляла это что-то напоследок. А ведь в лавке я миндальничать не стала и просто все разбила, разлила и рассыпала, превращая драгоценные декокты и ингредиенты в бесполезную кашу под ногами.

Было ли мне жаль так расправляться с результатами своих трудов? Да, очень. Но каждая разбитая мною баночка и каждый рассыпанный сбор трав напоминали о том, какая же я доверчивая дура. И когда они все наконец были уничтожены, мне, как это ни странно, стало легче.

— Бродяга! — позвала я запропастившегося куда-то фамильяра. — Бродяга!

Но его нигде не было видно. Я даже поискала кота в доме, но так и не нашла. И когда наконец решила, что адрес, куда я направлялась, он знает, а ждать его не имеет смысла — Бродяга, он и есть бродяга, — кот появился в конце улицы. И несся он ко мне со всех лап.

— Мря! Поехали, Элла! — заорал Бродяга издалека, и я поняла, что лучше последовать столь настойчивым рекомендациям друга.

Он зря так обычно не орет.

Я захлопнула дверь лавки, вместе с этим отсекая от себя прошлую жизнь, и залезла в карету.

— Трогай! — скомандовала кучеру и помогла взобраться к себе на колени вскочившему на приступок Бродяге.

Весь его вид говорил о том, что он крайне доволен и даже счастлив.

— Ты где был? — Я с удивлением стряхнула с его шерсти какие-то нитки.

— В туалет ходил-мр, когти точил-мяу, — подставил он шею под почесывания.

— И где ты ходил в туалет? — уже подозревая, что он мне ответит, спросила я.

А ведь когда Бродяга хочет, запах его, так сказать, туалета вывести нереально, даже магическим путем.

— Знаешь, в доме госпожи Хофф столько замечательных мест… Ее гардероб, гардероб ее сына, а туфли… сколько там туфель… Давно мечтал там… мр-р-р… отметиться. Здесь-то уже все… мр… обработал.

— Понятно… — протянула я, представляя масштаб бедствия, которое ожидает Рамиль-чика и его маман. Вряд ли история с женитьбой на аристократке обошлась без этой женщины. Бродяга зря так мстить не будет. — А откуда на тебе столько ниток?

— Так я тебе не лучник — попадать в цель с большого расстояния-мр, — фыркнул кот и продемонстрировал мне блеснувшие в утреннем свете когти. — Пришлось некоторые вершины-мр, так сказать, брать с наскока.

Как же я хохотала... Наверное, бедный кучер подумал, что в заказчицы ему попалась ведьма с придурью. Потом, правда, расплакалась, но после того, как представила, что Рамиль бежит ко мне выяснять отношения из-за моего фамильяра, а попадает в разгромленную лавку, снова расхохоталась. И снова расплакалась.

Устала просто сильно. Почти двое суток ведь на ногах.

А потом, убаюканная мерным движением кареты и мурчанием Бродяги, я заснула. И снились мне обручальное кольцо с разными скабрезными надписями на внутренней стороне, Рамиль, почему-то в свадебном платье, с волосатой грудью наголо и фатой на голове, и госпожа Хофф в разодранном наряде, но со слезами радости на глазах. И благословляла она почему-то не Рамиль-чика, а свои и его мокрые туфли.

— Ты-мр уверена, что это тот самый адрес? — сидя у горки только что сгруженных кучером вещей, спросил Бродяга. — Ты не подумай ничего такого-мр, но я считал, что наследство у тебя будет поприличнее.

— Приличное оно, — буркнула я, с замиранием сердца рассматривая покосившийся ветхий дом с заколоченными ставнями.

Я соотносила эту картинку с той, которую помнила с детства, и грудь сдавливало тоской. Дом ба… Он так долго ждал меня, что, кажется, уже потерял надежду.

Над головой внезапно пронзительно прокричала чайка, и я посмотрела в чистое почти бирюзовое небо, которое видела только здесь, вдохнула соленый морской воздух, напоенный ароматом цветов, и ненадолго прикрыла глаза, проникаясь моментом и словно возвращаясь в детство.

— Когда-нибудь этот дом станет твоим и ты сюда обязательно вернешься, Элли, — произнесла прабабушка, глядя на уплывающее за горизонт солнце.

Мне очень нравилось, когда мы вот так выходили любоваться закатом.

— Да, вернусь, — с полной уверенностью ответила я, потому что не представляла места лучше. Но что-то в словах ба мне не понравилось. — И как этот дом может стать моим, если он твой?

— Когда меня не станет...

— Не нужно мне тогда твоего дома! — прервала я ее и крепко обняла за талию. — Зачем мне дом без тебя?

— Элли, это жизнь, — грустно произнесла она и погладила меня по голове. — Я и так зажилась на этом свете. А дом… Считай, что это память обо мне. Ты же не откажешься от памяти?

— Все равно! — Мне не хотелось даже думать о том, что ба когда-нибудь не станет. — Я хочу жить здесь с тобой!

— Конечно, Элли. Но знай: этот дом всегда будет тебя ждать. Это место создано для того, чтобы в нем хорошо дышалось и жилось.

Прабабушка умерла около десяти лет назад, и сейчас, на пороге ее, а вернее уже моего, дома я осознала, что наконец ее отпустила, приняла уход.

Некоторое время я продолжала стоять с закрытыми глазами, вслушиваться в окружающую меня действительность. И неожиданно поняла, что мне и в самом деле здесь очень хорошо, ощутила небывалую внутреннюю свободу и воодушевление.

Открыла глаза и посмотрела на спокойную морскую гладь, до которой было рукой подать и широко улыбнулась.

«Ба, ты оказалась права, — мысленно обратилась я к ней. — Это место создано для того, чтобы в нем хорошо жилось и дышалось. Жаль, что тебя нет рядом».

Прабабушки не стало перед самым моим поступлением в академию. И родители не могли меня утешить, как ни пытались. Они не понимали, что только в ее доме я чувствовала себя действительно счастливой. И каждый приезд к ней был для меня настоящим праздником. Только здесь я могла не скрывать свою ведьмовскую природу и колдовать сколько душе угодно. Ба открывала передо мной волшебный мир ведьмовства и не требовала душить и прятать свою сущность, как это делали родители. И делали они это не со зла, а желая защитить. Еще лет пятнадцать — двадцать назад быть ведьмой в нашем королевстве было очень непопулярно, а иногда и опасно для жизни. Если бы не подруги, которых я обрела в академии, даже и не знаю, как бы пережила эту потерю. Наверное, поэтому я и согласилась на предложение Рамиля жить с ним в столице. Возвращаться в дом, где не будет моей любимой ба, казалось неправильным.

И только сейчас, стоя на его пороге, я осознала, как была неправа.

— Это мой дом! — с улыбкой посмотрела я на Бродягу. — Он целых десять лет стоял без хозяйки. Неудивительно, что немного пришел в упадок. Но мы обязательно все исправим!

Чувствуя, как по спине прокатилась капля пота, я решительно расстегнула несколько пуговок на вороте и засучила рукава платья. В Аторне было гораздо теплее, чем в столице.

— С тобой не поспоришь-мр, — все же с заметным скепсисом произнес фамильяр, но начал проникаться моим воодушевлением.

— Смотри, Бродяга, как здесь уютно! Дом находится на изгибе улицы, и у нас будет сразу несколько витрин. Крышу тоже починим и перестелем черепицу. Отремонтируем и перетянем маркизу. Вот сюда, — я показала на крючки над входом, — повесим фонари, чтобы своим мягким светом они зазывали к нам покупателей. Вот тут, — показала на местечко неподалеку от двери, — я поставлю для тебя табурет с подушечкой, чтобы ты мог греться на солнце. А вот тут, рядом, пристрою кадки с цветами.

— Мр… — Взгляд Бродяги стал заинтересованным, особенно он отметил место для своего табурета. — Действительно. Лавка находится не так далеко от центра города, а кажется, что стоит особняком в приятном закутке-мр. — Он снова посмотрел на дом уже хозяйским взглядом. — И обновить фасад нужно будет. Краску сами сделаем и зачаруем. Ты права, Элла, это сказочное место! Пошли внутрь. Я хочу посмотреть в глаза нерадивому домовому, который допустил подобный упадок в доме ведьмы-мр. — И решительно зашагал к двери.

— Так нет у вас домового-то, — раздалось внезапно откуда-то из тени дома.

— Прохор Потапыч? Вы? — вспомнила я весьма странное имя дворового, который обитал на здешней улице.

Между собой жители его звали просто ПП, но если по вежеству и в глаза, то только Прохор Потапыч. Прабабушка всегда учила, что с нечистью нужно общаться вежливо. И это мне очень помогло в академии и в жизни. Жаль только, в столице к нечисти, как и к ведьмам, лишь недавно стали менять отношение и их привечать. Даже в лавке у Рамиль-чика домового не было, потому что покупатели бывают разные и предубеждений у них хватает, а мой бывший замахивался высоко и сметал все преграды на этом пути. Собственно, и меня он тоже считал лишь очередной преградой, хотя правильнее сказать все же — ступенькой. Только и ступенька в определенный момент может так ответить за скотское отношение, что посмевший на ней потоптаться будет лететь с воздвигнутой лестницы долго и крайне болезненно. И я очень надеялась, что так оно и будет. Но проверять не горела желанием. Пусть просто держится от меня подальше!

Мотнула головой, отгоняя так некстати возникшие мысли, и оглядела невысокого дворового с длинной ухоженной бородой, очень похожего на маленького человечка в широких штанах и заправленной в них красной рубахе. Ему, к слову, ее прабабушка подарила, когда он не дал сбежать обозленному дураку, который бросил в окно лавки зажигательную смесь. Этот псих решил, что его корова занемогла из-за дурного глаза моей ба. И это вместо того, чтобы нормально кормить свою животину и почистить коровник, который давно пропах сыростью и зарос плесенью.

Здесь, в провинции Аторн, получившей название от своего главного города, где я сейчас и собиралась жить, к ведьминскому дару всегда относились очень лояльно. Все благодаря старому наместнику ван Линсу. Бабушка говорила, что у него первая жена была ведьмой, но он не смог ее уберечь и решил сделать все, чтобы под его рукой ведьмы имели те же права, что и другие жители. И в первую очередь право на честный суд, а не самосуд, которым грешили в отношении ведьм и ведьмаков. К последним, правда, почему-то относились лояльнее. Может, оттого, что их было меньше, а может, потому, что обидеть женщину проще.

— Так куда делся домовой? — прервала я взаимные разглядывания.

— Надо же, как выросла правнучка Митены. Рад, что ты все же решила вступить в наследство, только отчего так поздно-то?

— Когда получилось, тогда и приехала, — с холодком ответила я, намекая, что эту тему лучше не затрагивать.

— Ну раз так, то не удивляйся, что домового твоего переселили.

— Как это переселили? — опешила я.

— А вот так! Сколько тебя не было? Почитай, с десяток годков! — Он поднял указательный палец. — А сколько домовые без хозяина в пустом доме прожить могут? Да так, чтобы рассудка не лишиться и с голоду не помереть?

— Уверена, бабушка оставила ему достаточно запасов энергии, — нахмурилась я.

— Так-то оно так. Только не было у нас уверенности, что наследница все-таки явится.

— У кого это «у нас»-мр? — обошел дворового вокруг Бродяга и сощурил свои желтые глаза.

— У Ассоциации защиты прав нечисти. Мы тут все в ней состоим и помогаем друг другу по мере сил, — не впечатлился скрытой угрозой дворовой, но на кота все же покосился. — Круг помощи у нас такой. А потому два года назад мы нашли ему нового хозяина.

— И кого же вы ему нашли? — уперла я руки в боки.

Фрол никогда бы просто так не ушел из бабушкиного дома! И я это точно знала. Ждал бы новую хозяйку до последнего, но не ушел бы.

— А тебе это зачем знать? Нетути у тебя больше прав на него.

— Затем, что я весь город вверх дном переверну, а найду Фрола, — начала наступать я на дворового. — Вы что с ним сделали, душегубы? Не ушел бы он сам из этого дома!

Глаза ПП внезапно забегали, и дворовой явно собрался удрать. Но тут Бродяга воткнул когти ему в рубаху и заявил:

— Ты бы не дергался-мр. Порву ткань — никакая домовушка не зашьет. А такую рубаху тебе больше ни одна-мр ведьма не подарит. С таким-то отношением к ее добру.

— Да что это творится-то! Честного дворового посредь бела дня одежки лишаю-у-ут! — провыл ПП, явно желая собрать вокруг нас побольше зрителей и уйти от ответственности.

— Не понимаю я тебя, Прохор Потапыч, — вздохнула я, глядя на этот концерт, и присела на корточки, чтобы смотреть ему в глаза. — Хотел бы ты уйти от ответа — давно бы скрылся. Или не показывался вовсе. А значит, что? — Я склонила голову набок, а дворовой притих. — Значит, вину за собой чувствуешь.

— Так ты бы все равно меня вызвала своими ведьмовскими штучками. Смысл от тебя бегать? — потупился старичок.

— Вот и я том же. Группа поддержки тебе тоже ни к чему. Я с тебя спрошу в любом случае. Так что давай рассказывай, что случилось.

— И почему вы, ведьмы, такие дотошные, а? — с грустью посмотрел он на свою рубаху, на которой после когтей моего фамильяра останется как минимум четыре дырки.

— Между прочим, тебе ее моя прабабушка подарила. И чем ты ее внучке отплатил? — надавила я на его совесть.

— Да ничем я не платил! — взвился дворовой, но потом насупился и наконец признался: — Домовушка у нас одна два года назад заболела. Сильно. Ничего поделать не могли. Какое-то старинное проклятие на себя взяла. Тащит ее хозяин в дом не пойми что, вот и получилось что получилось. А тут травник у нас в городе поселился. Хороший ведьмак. Травы у него что надо. Обратились, значится, к нему, а он за помощь запросил у меня ему домового найти.

— А сам он что, уже и домового найти не в состоянии? — удивилась я таким запросам.

— Дык нет у нас свободных домовых.

— Как это нет-мр? — удивился уже и Бродяга.

При желании всегда можно было отыскать дом, откуда недавно съехали хозяева или где домовой остался один по какой-то другой причине.

— Так ассоциация у нас, а я глава… — неопределенно повел ПП плечами. — А иметь в доме домового сейчас вошло в моду…

— И?..

— Всех я расселил на тот момент! Всех! — развел он руками. — Понимаете? Никого бесхозного не осталось.

— Так не бывает-мр, — опешил кот.

— Бывает, — вздохнул дворовой. — Даже на подрастающее поколение в городе уже очередь из желающих их к себе пригласить. Королева-ведьма ведь открыто заявила, что привела во дворец домовых. А у нас к ведьмам и нечисти всегда отношение особое было. Вот все и…

— А он, значит, вне очереди решил пролезть, да еще и на моего домового замахнулся?

— А кого нам было просить о помощи? Токмо Фрол один непристроенный и оставался. Ни на какие уговоры ведьмак не соглашался. Сказал, что ежели он будет ждать, то и наше лекарство подождет.

— И вы такому гаду Фрола отдали? — Я в ярости сжала кулаки. — Ассоциация недонечисти у вас, а не круг помощи!

— Внучка то Фролова заболела. Не мог он отказать! — съежился дворовой и, зажмурившись, тихо добавил: — Но мы за ним следим. Не обижает его ведьмак.

Злость, как волна, откатилась и зашумела где-то на задворках сознания. Я хорошо понимала домового — чего не сделаешь ради родных и близких? И что таиться перед собой? Прав ПП: не было гарантии, что я вообще сюда вернусь. Если бы не предательство Рамиля, так бы и осталась я жить в нелюбимой столице. Да и не забрать уже домового — новый у него хозяин.

— Ладно, но встречу с Фролом вы мне устроите, — требовательно глянула я на дворового, и тот неуверенно кивнул в ответ.

Я встала, окидывая осиротевший дом новым взглядом, и вздохнула. Без домового привести здание в порядок будет в разы сложнее.

— Дык, может, помощь какая нужна? — проследив мой взгляд, спросил ПП. — Знаю я, к кому обратиться, чтобы все честь по чести сделали.

— Это хорошо. Помощь нам пригодится, — произнесла я и уже шагнула к двери, но меня снова остановил чей-то голос:

— Надо же! Неужели вы в дом ведьмы заселяться будете?