Развод по семейным обстоятельствам

Алена

– Алена, проснись… Проснись, любимая. Ты должна… Ты должна поехать с этими людьми!

Сонно смотрю на мужа, а затем на незнакомцев в костюмах, которые вошли в спальню.

Сажусь, выше поднимая красное бархатное покрывало. Когда его покупала, это показалось романтичным.

Но когда в вашей спальне в два часа ночи появляются посторонние мужчины, девушка, укрытая красным бархатом – это слишком.

– Кто это? – шепчу я.

– Не волнуйся, милая, – глаза мужа красивого шоколадного цвета внушают уверенность. – У меня проблемы на работе. Это люди моего друга, они спрячут тебя, пока я все не улажу, хорошо?

– Какие проблемы? – пугаюсь я. – Ты же инвестор…

– Только инвестировал я чужие деньги. Иногда это риск, милая. К сожалению, теперь я должен огромную сумму, мне угрожают…

Он подбирает шмотки, которые валяются то тут, то там, оглядывает спальню.

– Где сумка? Вставай, собирайся! Я не шучу.

– Не могу, – показываю глазами на мужчин.

– Пожалуйста, выйдите! – Дэн поворачивается к ним, и делает шаг навстречу, разводя руки, словно гусей разгоняет. Замечаю, что пальцы дрожат. – Прошу, дайте ей одеться! Это быстро!

Они переглядываются и выходят в коридор.

– Не надо, Алена, – предупреждает муж. – Не спорь! Сделай, как прошу. Ты будешь в безопасности. Как только смогу, позвоню тебе! Немедленно одевайся.

Сначала хочу устроить скандал: никуда не пойду.

– Я их не знаю! – шиплю я.

– Успокойся, – шепотом отвечает муж. – Ты поедешь к Роману Беркутову. Слышала ведь?

– Беркутову?.. – поражаюсь я, это известный человек в городе. Богатый и влиятельный. – Не знала, что вы друзья. Никуда я не поеду, пока ты все не объяснишь!

– Ладно! Я ошибся и у клиента сгорели деньги. Огромная сумма! Мне угрожают расправой, – у него белое, как полотно лицо, Дэн шепчет. – Тебе лучше спрятаться, пока не верну деньги.

– Как долго?

– Месяц. Может, два…

– Ты шутишь? Я не могу исчезнуть на месяц, у меня работа!

– Алена, дело серьезно! – взвывает Дэн.

Раньше в таком состоянии я его не видела.

– Хорошо, – начинаю дрожать.

Встаю, ощущая, как тонкая комбинация обволакивает тело. Она дымчато-прозрачная. Многое оставляет для воображения, но не все.

Кошусь в сторону двери, сбрасываю комбинацию и надеваю вчерашнее платье, в котором встречалась с подругами. Оно мало подходит для ночной поездки: на тонких бретельках, до колен, с разрезами по бокам.

– Скорей! – муж кидает мне босоножки.

Их он взял в коридоре, значит, когда вошел в квартиру, уже шел уже знал, что я уеду с этими бугаями.

Надеваю босоножки, сумка в коридоре… Замираю перед шкафом, не зная, собрать сумку побольше или нет, но Дэн тянет меня за руку в коридор.

– Она готова, – бормочет он, краснея на глазах.

Мужчины берут меня за руки. Не понимаю, что происходит. Вроде же мне пытаются помочь. Мой муж здесь. Но я не чувствую себя в безопасности и инстинкт самосохранения орет во все горло: беги, Алена!

Я с мольбой оглядываюсь на мужа.

– Дэн!

– Иди с ними, – бормочет он, пряча взгляд. – Все будет нормально! Я позвоню!

Последние слова звучат неуместно радостно, словно мы на вокзале прощаемся, а не меня уводят в ночь незнакомцы.

– Ключи, – говорит мужик, который держит меня за локоть.

Он выглядит, как шкаф, еще и голос низкий.

– Хоть машину оставьте… – Дэн идет пятнами, но видя, что никто не вступает в дискуссию, безропотно кидает ключи.

– Дэн? – снова зову я.

Пальцы на локте сжимаются и меня ведут к двери.

– Не бойся, Алена, – вслед говорит муж, но это ни капли не успокаивает.

Меня ведут вниз и выводят из подъезда. Понятия не имею, почему я не сопротивляюсь и не кричу. Идти страшно и не хочется. Но то, что Дэн лично отдал меня им в руки лишает воли.

На улице холодно.

Начинаю дрожать сильнее. Перед нами джип с открытой задней дверцей. Ключи от нашей машины они тоже забрали, но сажают меня сюда.

– Садитесь, – басит мой конвоир, голос не такой агрессивный, как когда он говорил с Дэном, но крепкие пальцы мешают поверить в добрые намерения.

– Куда мы едем? – тревожусь я.

– Вам же сказали. К Роману Беркутову.

Кожаное сиденье холодное и холод проникает через тонкое платье. Съеживаюсь и обнимаю себя руками, как испуганная птичка. Там проплывают огни ночного города. Я должна была спать в нашей уютной спальне, а не ехать сквозь ночь к...

Хотя Роман Беркутов не такой уж и незнакомец.

О нем слышал каждый, кто жил в нашем городе.

Слишком многое принадлежало ему. Клубы, фабрики, магазины. Он был негласным хозяином города. О нем вздыхали женщины всех возрастов и профессий, начиная с актрис шоу из его клубов и заканчивая немолодыми библиотекаршами. В попытках замолить «грехи молодости», он открыл библиотеку, детский спорт-клуб и культурный центр, где я, кстати, недолго работала волонтером.

Я слышала о нем, но не разу не видела лично.

Только в новостях.

Это взрослый, красивый мужчина. Дважды в разводе, без детей. Оба развода – трудные для его вторых половин, от которых Беркутов избавлялся без сантиментов.

У него была пугающая репутация. И аура человека, который всегда добивается своего. Откуда у Дэна такие «друзья»? Он никогда не говорил даже просто о знакомстве с Беркутовым!

Машина останавливается перед воротами и после разговора с охраной, нас пропускают на территорию дома. Дом – даже слабо сказано. Настоящий королевский особняк. В этой громадине Беркутов жил один, сюда приводил жен, отсюда они уходили. Шикарная резиденция.

Двухэтажный особняк в европейском стиле из серого кирпича. Перед ним открытая лужайка, фонтаны и небольшая парковка. Сейчас там стоят два черных авто. На полированных крыльях сверкают отблески от кованых фонарей.

Паркуемся рядом, меня выводят из машины.

Воздух пахнет осенью, ночью, водой от журчащих фонтанов и засыхающей лужаечной травой. Меня ведут к дому, держа над локтями, словно я убегу.

Гостей так не провожают.

Вот пленниц – да.

Холодный ветер проникает под платье и касается гладких ног. Треплет красным подолом. Меня ведут к крыльцу в полной тишине, раздается только частый стук моих шпилек по асфальту.

Перед крыльцом начинаю паниковать.

– Дайте позвонить мужу! – прошу я, но на мой лепет не обращают внимания. Дергаю руки, но они насмерть зажаты в руках охраны. – Отпустите, я не хочу здесь оставаться! Я вернусь домой!

Меня вынуждают подняться по ступенькам и почти затаскивают в дом, потому что в последний момент я начинаю упираться.

– Отпустите, – шиплю я.

По мраморному полу шпильки звучат громко. Я в просторном холле в светло-серых ледяных тонах. На второй этаж ведет широкая лестница. Перед ней стоит охранник с рацией на поясе. В костюме, руки сложены за спиной.

Меня неожиданно отпускают. Я выдергиваю руки и растираю саднящие запястья.

– Передай Беркуту. Мы привезли жену Денисова, – сообщает амбал, что меня сюда притащил.

Охранник поднимается по лестнице.

Мы ждем.

Я неуютно ежусь перед ними. Липкие взгляды скользят по фигуре, высоким скулам, губам. Среди черных костюмов красное платье выглядит ярким и страстным… Жалею, что его надела. Не хочу мужского внимания, мне и так неуютно.

Это целиком мужской дом.

Даже палитра об этом кричит. Темные костюмы, однотонный интерьер, почти все в коричневых тонах: паркет, широкая лестница, перила. Деревянные панели на стенах. Я самый яркий здесь цветок.

На втором этаже раздается стук шагов. Размеренных и уверенных. Поднимаю глаза. Мужчина спускается по лестнице, и я застываю.

Передо мной легендарный Беркут?

Откуда у моего мужа такие знакомства?

Просто смешно.

Мужчине лет сорок, мощная фигура с прямым разворотом плеч. Он спускается по лестнице неторопливо, с прямой спиной, словно идет по королевской красной дорожке. Черные волосы безупречно пострижены. На висках – легкая седина.

Взгляд прикован ко мне, он даже под ноги не смотрит, на мужчин вокруг.

Чертово платье.

Из-за него пялится, как на доступную девицу.

– Наконец-то, – говорит Беркут, когда подходит.

У него низкий, обволакивающий голос. Он звучит так магнетически, что наверняка лишает мужчин воли к сопротивлению и подчиняет женщин.

Беркут возвышается надо мной на целую голову. Я достаю до уровня груди. Серые глаза холодные, как дождливое ноябрьское небо.

Наконец-то… Он меня ждал?

– Вы – Алена?

Даже имени не знает. Хороши друзья.

– Откуда вы знаете моего мужа? – напряженно спрашиваю я.

Он берет меня за руку и подносит к губам. Хочется вырваться, но я подавляю инстинктивный порыв. Сдерживаюсь, пока он касается теплыми губами кисти. Всего лишь легкое прикосновение – вполне в рамках светских правил поведения. Но меня пронзает, а по позвоночнику бегут мурашки от избытка эмоций.

– Он выполнял для меня работу. Был моим брокером.

– Был? – спрашиваю я.

Беркут не отвечает.

Взгляд скользит по моему платью, сканирует. Не смотрит в мои умоляющие глаза. Он осматривает коленки, ножки, хрупкие лодыжки.

Мне страшно и больно думать, что… Что Беркут – не друг моего мужа. Что он и есть заказчик, потерявший крупную сумму и забравший меня в качестве залога. Дэн не мог так со мной поступить. Ведь нет?

Наконец Беркут смотрит в глаза, я поражаюсь тому, насколько они пустые и холодные… Но в глубине светится огонек интереса.

Я нравлюсь ему.

И в этом есть что-то пугающее.

– Зачем я здесь? – пытливо и с осторожностью спрашиваю я.

Беркут показывает на лестницу ладонью. Приглашает наверх. Наверное, не хочет говорить при охране.

Несмело иду за ним.

На втором этаже сворачиваем вправо. Я надеюсь, что меня ведут в кабинет для разговора или в библиотеку с камином – не знаю, где принято разговаривать у людей его статуса и положения.

Но Беркут распахивает дверь в спальню.

– Прошу, – говорит он с каменным лицом.

Следит за мной, он не может не видеть мой страх. Но даже не делает попыток успокоить.

– Входите, Алена, – давит он.

И внезапно его энергетика и мощь раздавливают меня. Я делаю то, чего не ожидала еще несколько минут назад на парковке, когда пыталась сопротивляться.

Съежившись, я обреченно вхожу в спальню.

Просто поняла, что бесполезно.

Драться с ним не могу, может, удастся договориться.

Вспыхивает верхний свет.

Это небольшая, но со вкусом обставленная спальня. Принадлежит она не Беркуту. Обстановка слишком типовая и простая. Личных вещей нет. Скорее всего, комната для гостей.

Чтобы оказаться как можно дальше, останавливаюсь у окна. Спиной к Беркуту. Повернуться, чтобы встретить его взгляд, нет сил. Пытаюсь подавить дрожь в теле.

– Вам холодно? – замечает он.

Голос пугает меня.

Соберись с духом, Алена.

Повернись и скажи ему все.

Вдох-выдох.

Такие люди, как он, пугают и подавляют энергетикой даже в публичном месте. Здесь же, наедине в его доме… В спальне. Я даже смотреть на него боюсь. Ощущаю спиной, что он делает несколько шагов. Кожа покрывается холодными, острыми мурашками, словно позади опасность.

– Вы правда друг моего мужа?

Беркут молчит за спиной.

Я хочу, чтобы он разбил догадки, и я бы смогла успокоиться. Но красноречивое молчание заставляет обернуться.

У Беркута отстраненный и холодный взгляд.

Он не улыбается, словно не умеет этого.

– Или вы и есть тот человек, которому он должен?

Беркут

В жене Денисова было что-то.

Он смотрел в узкую спину. Она отошла к окну и обхватила себя руками, испуганная и беззащитная. Обманутая. Муж сказал ей, что она едет к другу, переждать опасное время. Этот говнюк слишком много просрал своих и чужих денег – нескольких человек, чтобы соскочить теперь.

Но не сказал ей.

Что хуже – отдать жену под залог чужим мужикам, не зная точно, что с ней сделают, или соврать ей об этом? Если у человеческой низости и есть пределы, то Беркут об этом не знал. Люди всегда удивляли его гнилью. Когда, казалось, дно пробито, очередной неудачник демонстрировал еще большую низость.

Теперь она спрашивает, друг ли он ей.

Впрочем, для Алены не имеет значения с кем она будет – с другом или нет. Не важно, что ей сказали.

Завтра вечером остальные, кого ее муженек кинул на деньги, придут оценить эту девушку. Если понравится, ее уведут с собой рано или поздно. Или еще что сделают. Зависит от расторопности муженька.

Эти худые ножки и выпуклые лопатки было жаль. Но недостаточно. Скорее это мысленное заключение – девушке не повезло, чем настоящее сочувствие.

Она вдруг оборачивается.

У нее большие, выразительные глаза. Девушка не глупая – в темных глазах плещется страх. Пальцы сжимаются на предплечьях, побелев.

– Скажите мне… Меня увезли из дома ночью. Я вас не знаю. И никогда не слышала, чтобы у Дэна вы были другом! Это правда?..

Она облизывает губы. Он замечает это и думает, что, возможно, девушку можно оставить себе.

Смотрит в перепуганные глаза, и лжет:

– Правда.

К сожалению, не ему Денисов задолжал больше всех и не ему одному решать. Остальные ее еще не смотрели.

– Вам принесут одежду и все необходимое. Пока вы останетесь здесь, Алена.

Девушка внимает каждому его слову. Да, как жаль будет расставаться…

– Завтра жду вас на ужин. Будут несколько моих друзей.

– Друзей? – переспрашивает она.

Ее бьет дрожь. Как будто предчувствует что-то. Всерьез боится, так сильно, что он лжет снова:

– Вам нечего бояться. Здесь вы в безопасности.

И жалеет о своих словах. Да, таким девчонкам никто не дает клятвы всерьез. Слово, данное им, ничего не стоит. Но все равно не стоило.

Роман выходит из комнаты, оставляя ее наедине со страхами. Полно своих забот. Девочка пусть справляется со своей жизнью и косяками, в которые ее втравил муж, собственными силами.

Идет по коридорам своего огромного дома.

Последняя хозяйка покинула его год назад.

Собрала манатки и вылетела, как пробка, как только вообразила о себе слишком много. Роль его жены – не только золотая карта без дна. Это статус, который нужно заслуживать день за днем. А эта вертихвостка глотнула безбедной жизни, распробовала деньги и решила, что раз она жена, то ей можно все.

Еще и дурой оказалась.

Понеслась по гулянкам и клубам, начала направо и налево тратить и строить глазки мужчинам из высшего общества, видно, решив, что Роман взял ее в жены, то она королева и начала искать более перспективных мужчин в плане запасного аэродрома.

Здесь таких нет.

Как только Беркут заметил, что она флиртует с партнером, у которого яхта на метр длиннее, вышвырнул эту дуру туда, откуда она и явилась. С волчьим билетом и без бабла. Пару месяцев назад частный детектив принес снимки: эта красавица пилила ногти в маникюрном салоне в спальном районе столицы. Туда ей и дорога. Работать не умеет, а мозгов нет. Если в ближайший год-два не подцепит мужика побогаче, всю жизнь будет кусать локти от упущенных возможностей. Позволять женщинам помыкать собой он никогда не давал и не собирался впредь.

С тех пор с женщинами не складывалась.

Женой видеть он никого не захотел.

Два неудачных брака – куда еще?

Со свободой решил больше не расставаться – все равно достойных женщин нет. Они казались такими ровно до тех пор, пока его не окольцовывали. После обживались и пытались обвести его вокруг пальца.

Когда он тащил Аглаю через дом, она вздумала врать, и орала на весь дом, что беременна.

Перебудила прислугу и охрану.

Оказалось, ложь. Перед разводом он заставил ее сходить к врачу и выяснил, что беременности и близко не было.

С тех пор иногда встречался с женщинами, которые умели держать язык за зубами и знали, когда нужно тихо собраться и уйти, а после не выносить мозг по телефону. Ему вообще никогда не звонили первыми. Женщинам звонил только он. Один отказ, «я занята, болит голова, бабушка при смерти» – и прощай, дорогая. Первая попытка манипулировать или солгать – аналогично.

Лжи не терпел абсолютно.

Теперь Денисов.

Он толкает дверь кабинета, куда уже привезли этого неудачника.

– Доставили, как приказали, – успевает сказать охранник, прежде чем Роман входит в кабинет.

Муж этой девушки, что он прячет в спальне для гостей, похож на слизняка.

Чисто выбрит, хорошо одет, причесан, как и полагается брокеру или банкиру, но вызывает такое омерзение, что хочется размазать подошвой своего итальянского ботинка. А затем стереть пятно надушенным платком.

Денисов сидит на стуле, сгорбившись. Но когда Роман входит, подбирается и подобострастно и с надеждой смотрит.

Поза, выражение лица и глаз говорят об одном: я готов на все, и сделаю все, что прикажете.

– Как самочувствие, Денисов? – Роман садится за стол и пристально смотрит в глаза.

– Спасибо… Сердце тревожит, если честно.

Денисов отвечает искренне, словно кому-то его здоровье реально интересно.

Даже руку приложил к груди.

– Сердце – это хорошо, – хрипловато отвечает Роман, заметив, что про жену тот не спросил. – Ты потерял деньги клиентов на какую сумму, напомнить? Странно, что твое сердце еще не остановилось.

Денисов бледнеет, но с готовностью кивает.

Даже с некоторой благодарностью за все еще бьющееся сердце.

– Алена ведь у вас, – сипло шепчет он. – Я буду искать деньги. Может еще сумею вернуть… Или отработаю. Продам имущество.

– Имущество своей жены? – ровно спрашивает Роман. – Или матери?

Денисов с трудом сглатывает.

– Вы проверяли, да… – бормочет он.

– Да. На тебе нет ничего, кроме машины. Ее ты продашь, но даже четверть не покроешь. Я было решил, что ты скрываешь собственность, но оказалась, что машина и квартира у твоей жены добрачные. Достались ей от матери в наследство. На мать ты записал квартиру в центре.

– Я продам, – кивает он. – Алена ведь у вас. Я не сбегу.

Роман усмехается.

В том, что неудачливый брокер не сбежит, он не сомневался. Все равно найдут и по частям привезут обратно. Но о жене он повторял так часто, что зубы сводило. И не о том, все ли с ней в порядке, а о том, что она все равно у них… С каких пор мужики стали такими слизняками. Роман не понимал. В его молодости было иначе.

– Давно женаты?

– Полтора года.

– Жена – красавица.

Слизняк вновь кивает, на лбу испарина. И видно, что не нравится, что Роман может сделать с его женой все, что захочет. Но в диковатых от страха глазах страх был только за себя. За жену не боялся. Ему просто не нравилось, что кто-то может полезть ей под юбку.

– Я буду представлять интересы клиентов, которых ты обслуживал, – негромко говорит Роман. – Алена останется здесь, пока ты все не вернешь. Как минимум шестьдесят-семьдесят процентов. Будет зависеть от твоей расторопности.

– Мне может понадобиться месяц. Может два, – издает он жалкое блеяние.

Роман без выражения смотрит на него.

Интересно, что его толкнуло пойти в брокеры. Молодой парнишка, всего двадцать восемь. Образован был неплохо. Но дурак.

Наверное, легких денег захотел, ходить в чистом костюмчике и как в кино сорить деньгами.

Реальность оказалась жестче.

– Не говорите ей, ладно, – он краснеет до ушей. – Я сказал, вы мой друг… Что ей нужно остаться здесь для ее же безопасности.

В этом и было самое мерзкое, понял Роман.

Он планирует вернуть жену.

И она останется в безвестности, что ею просто воспользовались, как залогом. Денисов не хотел выглядеть слизняком в глазах супруги.

– Это будет зависеть от тебя, – усмехается Роман. – Ты же понимаешь. К тому же, она не такая дура, как ты.

Денисов во все глаза смотрит на него, не понимая перехода. Роман отворачивается и смотрит в угол, потому что на этого слизняка смотреть слишком омерзительно.

Просто тошнит.

– Почему… Почему вы так сказали?

– Она поймет, что происходит, – Роман не говорит, что сам солгал ей, подтвердив слова Денисова. Просто стало жаль ее. – В отличие от тебя.

– Простите, – он склоняет голову. – Я виноват.

– Еще бы, – Роман смотрит на повинно опущенную голову идиота.

То, что его и партнеров кинули – нет никаких сомнений. Денисов был слишком слаб, как специалист, чтобы управлять такими деньгами. И слишком неуверен в себе, чтобы рискнуть огромными деньгами на сделках. Явно, ему сказали так сделать. С этим еще нужно разбираться. Говорить с ним, другими сотрудниками.

– Мои сейчас в вашем офисе, – говорит Роман. – У тебя дома, и едут к другим сотрудникам. Мы перевернем все вверх дном, но узнаем правду. Тебе лучше не скрывать информацию, потому что тебя кинули, идиот.

– Вы думаете? – с надеждой спрашивает Денисов.

Как будто это ему поможет. Наивный простачек.

– Деньги все равно придется возвращать тебе. Но я хочу знать, кто придумал эту схему. В чьей тупой башке появилась идея нас обуть.

Денисов снова сглатывает, его начинает трясти.

Роман наблюдает за этим без особых чувств и интересов. А затем думает о девушке в спальне. По сути – невинная жертва этого идиота. Виновата только в том, что вышла замуж за труса и дурака.

– Тебя заберет охранник, поедете домой, затем в офис. Покажешь бумаги, отчеты, отдашь пароли.

– Понял.

Роман молчит, играя ручкой. Смотрит поверх брокера, думая о деле, и вдруг неожиданно для себя снова обнаруживает в мыслях незнакомку в красном.

Алена.

Имя красивое, даже какое-то сказочное.

Она выглядела такой беззащитной.

– Иван! – зовет он охранника, и когда тот входит, кивает на брокера. – Забери его.

– Только это… – вдруг начинает Денисов. – Не обижайте ее, ладно? Я правда верну все. не обижайте Алену.

Роман делает знак охраннику подождать. Между бровей появляется складка. Взгляд становится жестким.

– Ты думаешь, я такой как ты? – он морщится от презрения. – Не переживай, все будет нормально. Я не обижаю женщин.

Дрожащего слизня уводят.

Несколько минут он не думает ни о чем. Перед глазами гуляют картины: девушка в красном, ее тощие лопатки и коленки, испуганные глаза. Точно не дура. Быстро все поняла.

Но он не настолько жесток, чтобы пугать ее сразу.

Служанка принесет ей одежду. Хотя ее платье – просто шик, могла бы спуститься к ужину в нем. Он позвонит партнерам. И они встретятся, чтобы оценить девушку.

Потому что по опыту Роман знал, что Денисов все-таки деньги не вернет. Даже если продаст все.

Нужно решить, как его наказать.

Он набирает номер Ваганова.

Когда-то тот был бойцом подпольных боев, затем хорошо поднялся, став их организатором. Выгодно вложил деньги в бизнес, переехал. Но человеком он был, хоть и удачливым, но напрочь отбитым – на всю голову. Без особой необходимости Роман старался с ним не контачить. Ничего личного, только бизнес.

И надо же было Денисову продуть кучу денег Ваганова. Тот вложился больше всех, положившись на удачу.

А она оказалась девкой ветренной.

Денисов степени своих проблем пока даже не понимает.

– Привет, – хрипло говорит Роман в трубку. – Брокера я взял за жабры. Мои люди уже у него, плюс в конторе. Не переживай, друг, он все вернет. Его жена у меня. Приезжай завтра к восьми на ужин, смотреть будем девочку.

– За каким чертом она мне? – у него низкий, злой голос. – Когда мне нужны бабки?

– Если бабок не будет, Денисов должен понимать, что будет дальше.

Долгое молчание.

– Приеду.

Он кидает трубку.

Нужно сделать второй звонок. Перед ним он тоже думает.

Краснова он тоже не любил.

В первую очередь за злопамятность и криминальное прошлое. Человек он недоверчивый и помнит обиды долго, а для Денисова это тоже нехороший знак. Из них троих наименее опасен для тупого брокера был именно он, Беркут.

Только Денисов по недомыслию этого не понимает. Если кто-то из них двоих положит на Алену глаз, девочке не позавидуешь. А ведь молодая такая.

– Привет, друг, – говорит он. – Приглашаю завтра на ужин к восьми. Обсудим приватно ситуацию с деньгами. Брокера я взял, и его жена у меня. Заодно посмотришь ее.

– Жену брокера? – с темным интересом спрашивает Краснов. – Красивая?

Ну да. Этот думает в первую очередь о мести в противовес Ваганову, который всегда больше пекся о деньгах.

– Сам увидишь.

– Договорились.

Он отключает телефон и несколько минут сидит в тишине, размышляя, не подняться ли к Алене. Нужды в этом нет. Но хочется еще раз ее увидеть.

Хмурится. Что это на него нашло?

Дел навалом.

Завтра вечером посмотрит вместе со всеми.

И не на что там будет больше смотреть.

Алена

Закусив губу, стою у окна.

Уже почти восемь. Окна выходят во двор, и я вижу, как съезжаются машины, чертя темноту фарами. Позади на кровати лежит стопка одежды. Не смотрела что там, но черное платье и белье есть точно.

– Вы готовы? – служанка стучит и приоткрывает дверь. – Еще не оделись?

– Я не буду одеваться, – отрезаю я.

Еще не хватало наряжаться с непонятными целями на ужин. В своей одежде я чувствую себя уверенной. И не кукла, чтобы меня одевали.

Через пятнадцать минут спускаюсь в гостиную.

На улице уже темно. На втором этаже свет яркий, но на лестнице – уже приглушенно-спокойный. По бликам на полу вижу, что и в гостиной царит романтичный полумрак и горит камин.

Становится не по себе.

Позади идут служанка и охранник со второго этажа. Они отрезают пути побега, и все-таки я появляюсь на пороге.

За длинным столом трое мужчин. Стол заставлен едой, графинами, словно пригласили роту гостей. Но прибора только четыре. И три места из четырех заняты.

Сообразив, что я застыла от страха, охранник подводит меня к последнему месту, и усаживает. Предельно вежливо, обращаясь со мной, как с дорогой гостьей, но непреклонно.

Сердце бьется в груди, как маленькая птичка, когда я оказываюсь напротив троих мужчин. Стол просторный, места много. Но я сижу напротив, как на собеседовании.

Роман сидит в центре. Его я уже знаю.

Слева от него расселся мужчина в деловом костюме. Ему лет пятьдесят, у него широкоплечая коренастая фигуру. Узко посаженные маленькие глаза, сломанные уши и приплюснутый нос, как у боксера. На лице крупные оспины. Он буравит меня жгучим взглядом.

Второму – лет сорок. Он стройнее, симпатичнее, волосы не коротко стрижены, а красиво уложены. Но есть в нем что-то отталкивающее. Пожалуй взгляд… липкий, насмешливый и неуловимо опасный.

Не знаю, что здесь происходит, но ничего хорошего.

Снова смотрю на Романа.

– Зачем я здесь? – прямо спрашиваю Романа.

Они видят его, чувствуют, как хищники запах крови. Страх исходит от меня волнами и его не спрятать.

Они знают, что могут меня сожрать. И это никак не спрячешь.

– Поужинайте с нами, – просто говорит Роман.

Уютно потрескивают дрова в камине, но мои нервы напряжены до предела. Больше со мной не говорят. Служанка без разрешения наполняет мой бокал водой. Разделывают осетра и кладут кусочек мне на тарелку. Постепенно она заполняется закусками, о которых я не просила.

Мужчины начинают есть. Говорят о делах, но взгляды постоянно возвращаются ко мне. Когда они насыщаются и начинают смаковать напитки, становится совсем невыносимо.

Они смотрят напрямую, их взгляды шарят по мне. Я чувствую себя то ли вещью, то ли произведением искусства.

– Как этот неудачник отхватил такую красотку?

Это говорит тот, что моложе. Не мне – Роману.

Поднимаю глаза и пристально смотрю на него. Он хотел меня смутить? Не получилось. Слышать это обидно, и уже все понятно.

– Перестань, – говорит Беркут, заметив мою реакцию.

Понятно, зачем я здесь.

Кажется, это и есть те люди, от которых Дэн должен был прятать меня. Хорошо же спрятал – отдал прямо в руки.

Ничего не говорю. Просто молчу.

Его веселит мой взгляд.

Боксер с оспинами на лице мрачно жует, рассматривая меня жестокими, маленькими глазами.

В них нет сострадания.

И интереса особенно тоже.

Но он рассматривает меня с неприятным ощущением вседозволенности. Что с ней делать, спрашивают глаза.

Я ему не нравлюсь, он раздражен.

Из всех присутствующих больше всего бояться нужно именно его. Он самый жесткий. Мужчина с другой стороны тоже опасен – в нем я чувствую какую-то порочность. Не хотела бы оказаться с ним на свидании, например, сразу бы отшила.

И находится наедине с тремя мужчинами в чужом доме страшно. Это трудно скрыть, но я держусь. Моя прабабушка говорила, достоинство – единственное оружие женщины. Не главное. Единственное.

Она прожила очень долгую и трудную жизнь. Теряла родителей, мужа, двух из четырех детей. Прошла войны, голод, нищету и болезни. Сумела вырастить двоих детей – одну из них мою маму, дала им хорошее образование, путевку в жизнь и недюжинный запас жизненных сил и мудрости.

Достоинство – единственное оружие женщины.

Сначала я не понимала, о чем она говорит.

А затем поняла.

С тобой могут сделать все что угодно и не всегда есть возможность этому помешать. Через все испытания с тобой пройдут только твой характер и достоинство. Если они тебя не оставят – ты справишься с чем угодно.

Смотрю на Романа. Из всех присутствующих он кажется самым спокойным и разумным.

Ловлю его взгляд.

Враг безусловно.

И солгал, что с Дэном они друзья. Никогда у него таких друзей не было и быть не могло.

На тарелке почти нетронутая осетрина, руки сцеплены под подбородком. Он не ест. Просто устроил смотрины жены брокера, который продул их деньги.

У Беркута цепкий, умный взгляд.

Мужчина безусловно интересный. Если выбирать, из всех троих я бы предпочла его. Но, кажется, мне никакого выбора не оставят.

Чего они смотрят на меня, как звери?

Кожа покрывается колючими мурашками. Прицениваются, решают, что будут делать. Я надеюсь, что все придумала. Слишком живое воображение подсовывает страшные картины.

– Что будем делать? – спрашивает тот, что слева. – Скучно, Беркут. Нужно что-то решать.

– Согласен, – добавляет боксер, окончательно утратив ко мне интерес.

– Алена, подождите меня наверху, – говорит Роман, и меня прошибает током.

Какого черта я должна ждать его наверху?

Но охранник уже берет меня за руку, вынуждая подняться. Я смотрю в глаза Роману, пока меня не уводят. Не хочу устраивать сцену перед этими мужчинами.

Да и не изменит это ничего. Абсолютно ничего. Сохраняю достоинство.

Отворачиваюсь первой и с охранником иду наверх.

Мужчины остаются за столом, сразу становится шумно. Они что-то горячо начинают обсуждать, но я не слышу, что.

Когда мы с Романом смотрели друг на друга перед тем, как меня увели, показалось, что в его глазах возник огонек интереса. То ли к тому, что я вела себя невозмутимо и спокойно, либо… Может, нравлюсь ему?

Нравлюсь? Боже, о чем я думаю…

Я замужем! У меня есть жизнь, дом, семья! Я свободная женщина! И думаю, не переспать ли мне с ним, чтобы остальные не тронули…

Интересно, а о чем думала бабушка, когда оказалась в застенках или когда хоронила мужа? Явно не о таком! Не буду осуждать себя за мысли. У каждого своя судьба.

В конце концов, благодаря Дэну я сюда и попала.

Останавливаюсь перед окном, крепко обняв себя руками. Думаю, что делать, как выйти из ситуации? Телефон уже вытащили из сумки, попросить у охраны – вряд ли дадут, выкрасть? Вылезти в окно?

Иду к двери и приоткрываю ее.

В коридоре никого. Охранник стоит на лестнице.

Можно попробовать.

Я не собираюсь ждать, пока трое внизу решат мою судьбу, она может мне не понравиться.

Тихо прикрываю дверь и крадусь по коридору подальше от лестницы.

Проверяю несколько дверей в конце коридора. Одна поддается. Комната явно жилая, но сейчас здесь никого… Взгляд цепляется за черное платье прислуги в шкафу. Здесь живет служанка. Закрываю дверь и прижимаюсь к ней спиной, тихо выдыхая.

Я дико злюсь на Дэна.

Мы знали друг друга с института. Всегда нравились друг другу, дружили. Он таскал за мной сумку. Я не могу поверить, что он вот так мог просто отдать меня. Не верю и все. Парень, что признавался мне в любви и сдувал волосы со лба, не мог так поступить!

Да, у него были проблемы.

Как примерная жена я ждала их решения. Что он «раскрутится», разберется, поднимется. И вроде все началось налаживаться, с деньгами стало легче, у него пошли хорошие проекты. И что, этим вот закончилось?!

Когда встретимся, я его убью.

А сейчас лучше подумать о спасении.

Делаю несколько шагов к окну. Мне дико везет – оно открывается. И к счастью, это крайняя комната крыла. Окно выходит с торца здания, а не с фасада. Охрана не наблюдает за ним так пристально, как за центральным входом. Но это не значит, что наблюдения нет вообще. Нужно торопиться.

Прохладный ветер кидает волосы в лицо. Для платья и босоножек холодно – быстро замерзну, но черт с ним. Главное сбежать. А там доберусь до цивилизации и попрошу вызвать полицию.

Оглядываюсь. Неподалеку пожарная лестница, но до нее еще нужно достать, а на мне босоножки и неподходящее платье.

Меня скоро хватятся.

Запрыгиваю на подоконник. Коленки больно упираются в пластик, я почти вишу на окне и тянусь к пожарной лестнице. Каким-то чудом удается за нее зацепиться.

Решаю рискнуть. Отпускаю окно и повисаю на лестнице, зацепившись за перекладину. Повезло, что мало вешу. Лестница почти не дребезжит, пока я спускаюсь, снимаю босоножки и тихо спрыгиваю на холодный асфальт.

Ногам холодно. Переминаюсь. В тени живой изгороди надеваю босоножки. Из-за запоздалого страха, который не чувствовала, пока лезла вниз, сердце начинает колотиться, как бешенное.

Оглядываюсь, пытаясь понять, куда дальше, и быстро бегу к ограде.

Каблуки стучат об асфальт. Ограда решетчатая. Смогу проскользнуть между прутьями, если повезет. Попытаться в любом случае стоит.

За ними начинается лесополоса.

А дальше дорога и город.

Если выскользну в лес – меня уже не найдут. Правда там будет холодно. Очень холодно.

Обхватываю чугунные прутья руками – они ледяные! Поворачиваюсь боком и мне удается протиснуться между ними, хотя и с трудом. Несколько неприятных минут, и я уже с другой стороны, оглядываюсь на дом.

Мне что, удалось сбежать?

Дом выглядит тихим и мрачным – пока. На первом этаже горит свет – трое мужчин обсуждают мою судьбу. На посту охраны все спокойно и на втором этаже я вижу тень охранника в районе лестничной клетки.

Но тревогу поднимут скоро, уверена.

Отшатываюсь от забора и углубляюсь в холодный сырой лес, тут же продрогнув до костей в тонком платье.

– Помогите! – зову я, увидев свет фар вдалеке за деревьями.

По дороге двигается машина, и я спешу туда, размахивая руками:

– Подождите! Помогите мне!..