Развод по сходной цене

- Мой вчера опять на бровях пришел, - жалуется Оля, копаясь в коробке с кофейными капсулами. – Козлина! Блин, ну просили же не валить все в одну кучу. Хрен проссышь, какая что, на них не написано.

- Держать тут миллион коробок? – огрызается Гала, ответственная за кофемашину. – Какая тебе разница, кофе и есть кофе.

- Ага, говно в красной капсуле или говно в желтой капсуле. Ты самый дешевый выбираешь? В «Чижике» по акции?

- Покупай сама. Я не набивалась. И вообще… козлом своим командуй. У хороших жен мужья не нажираются в сиську каждый день.

- Да что бы ты понимала! – Оля пенится не хуже капучино. – Ты замужем не была и никогда не будешь. Кому ты нужна?

Назревает скучная дежурная свара, не от злости, а так… чтобы сбросить статическое электричество. Типичная грызня офисного планктона женского рода. Я – как начальница – могла бы это пресечь, но зачем? Теткам, замородованным бытом или неудачами на личном фронте, требуется иногда спустить пар. Лишь бы не подрались. Но это вряд ли. Слишком большая разница потенциалов.

Так и выходит. Пошипев друг на друга, Гала с Олей расходятся по своим местам. У нас классический опен-спейс, в котором семь дам-маркетологов в режиме «пять-восемь» пропихивают на рынок всевозможный косметический продукт. Единственный случайно затесавшийся мужчина продержался всего три месяца. Нет, работал он неплохо, но не смог выдержать атмосферу серпентария. Так и сказал.

Я его прекрасно понимаю, потому что сама варюсь в этой кастрюле уже восемь лет. Пришла в компанию сразу после института, а начальницей стала всего год назад, сменив вышедшую на пенсию Варвару Игнатьевну. Видимо, потому, что достаточно дотошная, упертая и добросовестная. Хотя многие, если не все, сочли тогда, что я заработала должность другим способом. Или другим местом.

Ну правда, о чем еще могут говорить женщины, обиженные тем, что их обошла какая-то соплячка? Мне было двадцать девять, а большинству из них к сорока или за сорок. Тем более руководство меня и правда любит – но вполне платонически. В отличие от подчиненных. Те не любят просто так.

Да и за что им меня любить? За зарплату почти в два раза больше, чем у них? За то, что я – относительно, конечно, – молодая и красивая? Или за то, что у меня муж не козел, а очень даже приличный? Не пьет, не бьет, по бабам не таскается, да еще и деньги домой несет. По их меркам, просто космические, поскольку у него своя строительная фирма. Они никак не могут взять в толк, зачем мне вообще работать. Уж они бы точно не стали.

Ну а я стухла бы дома. Не сказала бы, что маркетинг мечта всей моей жизни, но я занимаюсь тем, что умею, и у меня получается. Ладно бы еще у нас с Ромкой были дети. Брак наш подползает к пятой годовщине, а потомством мы так и не обзавелись. Со здоровьем у нас все обстоит вполне терпимо, однако сначала договорились немного подождать, а потом сошлись на том, что в мире творится черт знает что. Страшно рожать. Правда, я со временем поняла, что готова рискнуть, а вот Ромка пока не дозрел.

Думаю об этом по дороге домой. Материнский инстинкт, подгоняемый тикающими часиками, пробивается сквозь прагму и настоятельно требует обсуждения темы. К тому же заканчивается очередная упаковка «орликов» – так Ромка называет мои противозачаточные таблетки. Самое время.

Год назад мы переехали в коттеджный поселок в пяти минутах езды от метро «Парнас». Его строила Ромкина компания, и один дом, по спецпроекту, он заточил под нас. Я до сих пор иногда по привычке сворачиваю по дороге с работы не в ту сторону.

Въезд перекрыл грузовик. Дожидаясь, пока он отъедет, прикидываю, готовить ли что-нибудь на ужин, заказать в доставку или вытащить Ромку в ресторан. Повар из меня так себе. По пятницам приходит домработница Эля, убирает дом, закупает продукты и готовит обед на два дня. К счастью, мы не слишком привередливы, вполне можем есть разогретое. Сегодня только вторник, и в холодильнике ничего готового нет. Но если я реально хочу серьезно поговорить, лучше остаться дома.

Заехав во двор и открыв ворота гаража, обнаруживаю черный Ромкин Рейндж.

Странно, обычно он возвращается позже.

Ставлю свою Мазду рядом, вылезаю, открываю дверь в холл.

Боже, какой запах! Ромка тоже ни разу не шеф-повар, заказал мое любимое карри по-бенгальски с розмарином. В честь чего, интересно, такой сюрприз?

Кладу сумку на подзеркальник, скидываю туфли, на цыпочках крадусь в гостиную.

На первом этаже у нас одно большое зонированное пространство: кухня, гостиная-столовая и Ромкин кабинет. Наверху четыре спальни, одну из которых я использую как свой будуар. Две гостевые, но какую-нибудь легко можно переделать в детскую.

А в гостиной накрыт стол – белая скатерть, фарфор, свечи и огромный букет роз в вазе. Останавливаюсь на пороге, лихорадочно пытаясь сообразить, не забыла ли важную дату. Память на них у меня точно дырявая. Нет, дни рождения у нас зимой, годовщина свадьбы осенью, познакомились перед  Новым годом.

- Ром, мы что-то празднуем? – спрашиваю, поцеловав его.

- А что, Лис, обязательно нужен какой-нибудь повод?

Вместо серого костюма, в котором он утром уходил на работу, на нем черные брюки и темно-синяя шелковая рубашка, идеально подходящая к голубым глазам и темным волосам. Ромка и так довольно интересный мужчина, но иногда бывает таким, что низ живота отзывается горячо и влажно. Так, как сейчас.

Сажусь за стол, он накладывает мне карри, наливает вина. Взгляды пересекаются, и я понимаю, что намеченного разговора не получится. Потому что все плавно, но верно идет в сторону эротики. Дети, конечно, имеют к ней самой непосредственное отношение, но все-таки это другая ее ипостась.

Ладно, не к спеху. Потом.

Разговор – ни о чем, но за каждым словом тонко и прозрачно: «я… тебя… хочу». Глаза в глаза, улыбки – такие же тонкие, едва заметные. Прикосновения – мимолетные, будто случайные. Чуть сбитое дыхание – короткий вдох и долгий выдох.

И вот я у него на коленях, поцелуй – пряный и терпкий. Языки сталкиваются, словно дразнят друг друга. Его губы сбегают по шее к ямочке между ключиц, дыхание обжигает. Рука медленно пробирается под подол, от колена, выше.

- Хочешь в ванной? – шепчет на ухо.

- Хочу.

Взяв из вазы букет, Ромка идет в ванную, я следом, на ходу расстегивая пуговицы блузки.

Лепестки в воде – их сладкий маслянистый запах дурманит. Его губы легко, невесомо касаются шеи, груди. Разведя мои ноги, он проводит рукой рядом, под водой, и ее движение, мягкое, вкрадчивое, возбуждает сильнее, чем самая откровенная ласка.

Пальцы входят внутрь – глубоко, по самую ладонь. Слегка прикусив сосок и придерживая меня под поясницу, чтобы не окунулась с головой, Ромка находит самые чувствительные точки. Они отзываются таким острым наслаждением, что я извиваюсь по-змеиному и кусаю губы.

- Лис, здесь никто не слышит.

Шепот на ухо и прикосновения языка к мочке заводят еще сильнее. Раньше мы жили в квартире с паршивой звукоизоляцией, и я привыкла себя сдерживать. Но здесь можно стонать и вопить как захочется. Воздуха не хватает, ловлю его жадными короткими всхлипами. Все мышцы как сжатые пружины – в предвкушении оргазма. Еще немного – и…

Чутко уловив этот момент, Ромка убирает руку, приподнимает меня и входит – сильно, резко. Достаточно одного движения, чтобы тело сжалось в точку и взорвалось облаком сверкающих искр. Чтобы тут же собраться снова – и снова разлететься в афтершоке, уже не так сильно, но зато долго – длинными горячими волнами сладких судорог.

Все вокруг еще плывет, когда Ромка, закутав в полотенце,  приносит меня в спальню и опускает на кровать. Протягивает бокал вина, я отпиваю глоток и еще глубже погружаюсь в нирвану. Так глубоко, что не сразу понимаю его слова:

- Алиса… нам надо развестись.

Приветствую всех, кто присоединился к чтению. Первую неделю проды каждый день, потом через день

Что?!

Это был не холодный душ, а настоящая ледяная Ниагара.

Может, я ослышалась? Может, не «развестись», а «завести»? Ребенка все-таки завести. Ну или, на худой конец, собаку. Или домашнюю прислугу, об этом тоже был разговор.

Посмотрев на Ромку с недоумением, я села и поставила бокал на тумбочку.

Нет, похоже, не ошиблась. Иначе он уточнил бы, что или кого нам надо завести, а не ждал бы ответа, опустив глаза.

- Развестись? – переспросила я, пробуя слово на вкус.

Вкус у него был мерзким. То ли рвоты с желчью, то ли тухлой рыбы в прокисшем молоке. Понемногу, как изображение на фотобумаге, проступило осознание: он просит у меня развода, только что оттрахав до полуобморока.

Это что вообще было – премиальный прощальный секс? Чтобы я размякла и не бросилась сразу царапать рожу?

Но люди не разводятся просто так, без объявления войны. Как гром с ясного неба. Сначала наверняка должны появиться какие-то звоночки. Их можно игнорировать, пытаться не заметить, убеждать себя, что показалось, но они должны были прозвенеть. Я не могла быть настолько слепой, глухой и тупой одновременно. Ну да, мы, как и все пары, иногда раздражали друг друга, ссорились, но развод?

Видимо, мое молчание было слишком красноречивым.

- Лис, послушай… - Ромка взял меня за руку, которую я тут же выдернула. – Да подожди, дай мне объяснить. Я не хотел говорить, думал, что обойдется…

- У тебя что, беременная любовница? – перебила я. – Срочно нужно жениться?

- Да нет же, - с досадой поморщился он. – Дай мне сказать. Компания одной ногой в могиле. Я тащил как мог, но строительный рынок в такой жопе, что, боюсь, нам не выплыть.

- То есть ты банкрот? – Я, кажется, начала что-то понимать. – И развестись хочешь, чтобы половину имущества спрятать от покрытия долга?

- Пока еще нет, не банкрот. Процедура не запущена, но плавно идет в эту сторону. Долги адовы, и выплачивать их нечем.

Адовы долги… Прекрасно. А мы построили дом, поменяли мою машину, месяц назад съездили в отпуск в Доминикану. И мне даже в голову не приходило, что все идет под откос.

- Ром, но это, выходит, фиктивный развод? Или все-таки настоящий?

- Конечно, фиктивный. Лис, я тебя люблю. И никогда бы… Я о тебе в первую очередь думаю. Хотя… - Тут он вздохнул тяжело, глядя исподлобья. – Может, и не фиктивный, а? Может, таким я тебе не нужен? Выходила замуж за обеспеченного кренделя, а тут такое.

Я действительно вышла замуж пусть и не за олигарха, но за вполне успешного человека. И сказать, что его статус и материальное положение роли не играли, означало бы соврать. Играли. Но это была не единственная причина и не главная, потому что я его любила. И тогда любила, и сейчас. Так что новость о потенциальном банкротстве не вызвала желания немедленно бежать на сайт Госуслуг. А вот что он выложил ее после такой артподготовки – вот это задело, и основательно.

- Рома… - Я взяла бокал и осушила до дна. – Тонкостей, конечно, не знаю, но здравый смысл подсказывает, что за такие дела можно получить хорошей пизды. За фиктивный развод, в смысле.

- Ты права, - кивнул Ромка. – Сам по себе фиктивный развод преступлением не является, и ответственности за него не предусмотрено. Но если это делается, чтобы скрыть имущество, то да. В лучшем случае признание раздела недействительным. В худшем – несколько лет тюрьмы, если долги крупные. А у нас крупные. Но я еще раз говорю, до банкротства пока далеко. Если мы разведемся сейчас и будем вести себя так, чтобы никто ничего не заподозрил, то вполне может прокатить.

- То есть вести себя так, будто на самом деле развелись? Разъедемся, все поделим и будем поливать друг друга грязью на каждом перекрестке, пока тебя не обанкротят? Ром, мне это не нравится.

- Думаешь, мне нравится? – набычился он. – Ни разу. Но нас с Генкой стопудово потянут на субсидиарную ответственность, поскольку средств компании на погашение долгов не хватит. Хоть что сделай, хоть наизнанку вывернись. А это значит, что отвечать придется своей жопой. То есть личными активами. А личные активы у мужа и жены общие. Даже если оформлены на кого-то одного. Если я срочно подарю тебе все имущество, приставы опишут и его. Дом, машины, вплоть до личных вещей.

- Что… все настолько плохо, что даже трусы заберут?

Хотела пошутить, но не получилось. Голос предательски дрогнул. Все знают, что от сумы да тюрьмы не зарекайся, но никто не воспринимает всерьез, на свой счет.

Это же с кем-то другим может произойти, но никак не со мной.

А вот и нет. Очень даже с нами. Происходит. В режиме реального времени.

- Трусы оставят. – Ромка сдвинул брови. – А вот шкатулочку твою с побрякушками – очень даже. И жилье оставят единственное. По нормам соцнайма. Моя квартира намного больше, ее придется продать и купить однушку в ебенях. Если, конечно, ты решишь, что институт брака настолько священен и его никак нельзя осквернить фиктивным разводом. Как там – в горе и в радости, в богатстве и в бедности?

- Рома… - Я с трудом сглотнула слюну, пытаясь не всхлипнуть. – Дай мне время переварить. Хотя бы до завтра.

- Конечно. – Он нашел и сжал мою руку. – Завтра все обговорим на спокойную голову. Еще не пожар, но тянуть не стоит. Чем скорее все оформим, тем меньше подозрений вызовет.

- Меньше подозрений? Нас все считали идеальной парой. И вот так фигак – на пустом месте? Ни с того ни с сего?

- Ну… наверно, ты права, - задумался Ромка. – Какой-то повод должен быть. Можем пустить слух, что ты застукала меня с любовницей.

- Прекрасно, еще и позорище на весь свет, - застонала я. – А любовницу откуда взять? Или у тебя есть? Просто слух – это не прокатит.

- С ума сошла? – возмутился он. – Какая нафиг любовница?

- А если попросить кого-то подыграть, может и выплыть, что это подстроено. Никому верить нельзя.

- Тогда ты можешь застать меня с проституткой.

- Еще лучше! – Я закрыла лицо руками. – Мой идеальный муж ходит по шлюхам! Меня же полоскать будут, как трусы в проруби.

- Понятно, - кивнул Ромка. – Ну что ж… Ладно, давай спать. Спокойной ночи.

Забравшись под одеяло, он выключил свет и повернулся ко мне спиной.

Ромка давно уже спал – или делал вид, что спит, а я никак не могла уснуть. Вертелась с боку на бок, вставала, пила воду на кухне, смотрела в окно, снова ложилась.

Уснешь тут с такими новостями!

А может, это просто розыгрыш, робко стучалась в голову надежда, похожая на страуса с башкой в песке. Может, ему просто хотелось посмотреть, как я отреагирую?

Да нет, девочки, такими вещами не шутят. Тут все по-взрослому. Вляпался Ромочка капитально, а я вместе с ним. Да-да, богатые тоже плачут. Особенно если вот-вот таковыми быть перестанут. А к хорошему привыкаешь быстро.

Моя семья была самой обыкновенной. Папа, кандидат химических наук, преподавал в колледже, мама работала продавцом в книжном магазине. Квартира, дача, машина. Нижний средний класс. Выйдя замуж, я поднялась на пару ступенек выше.

Яркой картинкой высветился момент нашего знакомства.

Мне тогда было двадцать четыре, а институтская подруга Даша отмечала двадцатипятилетие. Она уже два года была замужем за очень состоятельным товарищем. Торжество обещало быть с размахом, и я даже сомневалась, а стоит ли идти. Не хотелось чувствовать себя нищенкой на чужом празднике жизни. Но Дашка заявила, что смертельно обидится, мама ее поддержала: надо пойти. Пришлось мобилизовать все ресурсы.

Выглядела я в итоге вполне прилично, но все равно было неуютно. Пока моим соседом за столом не оказался немного опоздавший приятель Дашкиного мужа.

Роман. Так его звали. И так начался наш роман.

Мы легко, можно сказать незаметно, познакомились и разговорились. Танцевать он приглашал только меня, а на прощание попросил номер телефона. Но позвонил не сразу, помариновал с неделю, заставив основательно обглодать имеющиеся в наличии комплексы.

Развивалось у нас все достаточно бурно. В постели оказались уже после второго свидания, и это стало для меня шоком. В хорошем смысле. Мою личную жизнь нельзя было назвать насыщенной. За семь лет я встречалась с тремя парнями, и ни с одним не сложилось.

Олег, мой самый первый, был таким же робким девственником, как и я. Подобные пары либо учатся премудростям секса вместе, либо ждут, когда получится само. Мы так и не дождались. Каждая близость была пыткой, и, походу, оба вздохнули с облегчением, расставшись. Мне в наследство от этих отношений досталась убежденность, что радости секса сильно преувеличены.

На следующую попытку я решилась только на четвертом курсе. Виктор, в отличие от Олега, в амурных делах был более чем искушен. Ему удалось сломать мое убеждение – точнее, предубеждение. Я даже начала испытывать что-то приятное, и если бы он не торопился, возможно, смогла бы его нагнать. Но, к сожалению, Виктора бесила моя заторможенность, и он нашел более опытную и активную партнершу.

Последним был графдизайнер Андрей. Тогда я уже работала в компании, а он делал для нашей продукции какие-то постеры и баннеры. Сначала что-то вспыхнуло, но так же быстро и погасло. Я элементарно не вписывалась в его образ жизни. Он работал на удаленке, просыпался к обеду, по ночам сидел за компом. А что творилось у него в квартире…

«Это рабочий беспорядок! – свирепо рычал Андрей, пресекая мои попытки хоть немного уменьшить хаос. – Не трогай ничего!»

В общем, на момент знакомства с Романом я уже полтора года пребывала в полном одиночестве. И жила одна – в оставшейся от бабушки хрущевке. Даже думала, не завести ли кота.

Когда мы только начали встречаться, я ничего не знала о его материальном положении. Нет, ясно было, что парень далеко не бедный. Его машина, костюмы, часы не намекали, а открытым текстом говорили об этом. Но когда я впервые попала в его квартиру на набережной Мойки – огромную, четырехкомнатную, с роскошным ремонтом, - вот тогда и задумалась, откуда дровишки.

Дровишки, как выяснилось, достались от отца. Тот, как и многие, начинал с комсомольских секретарей, в лихие девяностые поработал в городской администрации, а потом удачно вписался в строительный бизнес. Компания его, далеко не из последних, специализировалась на элитных коттеджных поселках. Роман после окончания ГАСУ работал с ним, а когда отец умер, пришлось рулить самому. Тогда ему было тридцать. Мне казалось, что все идет прекрасно, но… видимо, только казалось. Потому что за шесть лет компания, как выяснилось внезапно, плавно скатилась на грань банкротства.

«Ну что, Золушка, поймала принца?» - не слишком дружелюбно спросила Дашка, узнав, что мы с Романом подали заявление в загс.

Это было как минимум обидно, учитывая, что сама она до знакомства с Виталием снимала комнату в жуткой коммуналке на Обводном и делила пачку доширака на два дня. Даже мысль пробежала, а нет ли тут чего-нибудь личного.

«Дашка? – рассмеялся Ромка, когда я потом осторожно задала вопрос. – Ты с ума сошла, Лис? Во-первых, я не трахаю жен друзей, во-вторых, она не в моем вкусе. А если у нее были какие-то мысли в мою сторону, то это ее проблемы».

Тогда я свела все к шутке, и на нашу свадьбу они с мужем пришли, но потом отношения потихоньку завяли. То есть Ромка с Виталием их поддерживали, а мы с Дашкой нет. Встречались на каких-то официальных торжествах. С тех пор близких подруг у меня не было, только приятельницы – поболтать, сходить куда-нибудь вместе.

С одной стороны, хорошо. Меньше злорадства будет. С другой – даже поплакаться некому. С мамой у нас близких отношений никогда не было. Как только узнает про развод, вывалит тонну нравоучений.

От одной мысли о том, через что придется пройти, я тихо заскулила, прикусив угол подушки. И снова спросила себя, зачем Ромка устроил этот вечер с карри и оргией в ванне. Хотел ударным сексом подсластить пилюлю?

Увы, не получилось.

- Значит, давай еще раз, по пунктам. – Ромка откинулся на спинку дивана и положил ногу на ногу. – Сделай одолжение, не грызи ногти.

- Это первый пункт? – буркнула я, сунув руку под задницу.

- Нулевой. Я вызываю девку из эскорта. Ты приезжаешь домой, застаешь нас и поднимаешь хай.

- Стоп, стоп! – вытащив руку, я дернула его за рукав. – В каком смысле я вас застаю? В постели?

- Постарайся не опоздать. Ты же понимаешь, что я не смогу раздевать ее вечно.

- Ром, а ты постарайся не доводить меня до убийства. Иначе уже никакое банкротство не понадобится.

- Нет, Лисочка, это не в твоих интересах. – Он погладил меня по руке. – Вместе с имуществом ты унаследуешь и мои долги. Вряд ли тебе это понравится.

- Не пизди! – рявкнула я. – Убийца не наследует убитому.

- Тем более. Тебя просто посадят.

- Меня оправдают. Потому что я буду в состоянии аффекта.

- Значит, в дурку отправят.

- Ну хватит! – взмолилась я. – Давай серьезно.

- А я предельно серьезен, - пожав плечами, сказал Ромка. – Это ты идиотничаешь. Короче, ты нас застаешь и поднимаешь шум. Желательно, чтобы соседи слышали. Выгоняешь меня из дома, вышвыриваешь вещи из окна. На ту сторону, которая с улицы видна. Девку пинками гонишь, можно даже раздетую. Я уезжаю, всем подряд жалюсь, что жена застукала с бабой, выгнала. Тащу мужиков в бар, заливаю зенки. Ты тоже жалуешься всем подряд, какая я скотина. И подаешь на развод. Обязательно через суд. И требуешь все-все-все. За моральный ущерб.

- А так можно? – уточнила я. – Требовать все?

- Можно. Проси все, получишь хоть что-то. В смысле не только половину совместно нажитого имущества, а еще сверх того. Я, конечно, буду сопротивляться, подтащу адвоката, но в итоге соглашусь на твои требования. Отдам тебе дом, половину денег со счетов и половину моей квартиры. А вторую половину потом тебе продам. За мои же деньги.

- И что у тебя останется?

- Машина и чемодан с трусами, - хмыкнул Ромка.

- А жить где будешь?

- В машине и буду. Да ладно, сниму что-нибудь.

- Господи, как же все это мерзко. – Наклонившись, я уткнулась лбом в колени и застонала. – Слов нет.

- Лисочка, прости!

Ромка обнял меня за плечи, заставил поднять голову и посмотреть на него. И таким виноватым был его взгляд, что я не выдержала и расплакалась. Он ничего не говорил, не утешал. Только покачивал, как младенца, пока я не начала успокаиваться.

- Лис, ну мы же не прощаемся, правда?

- Да? – с горечью спросила я, всхлипнув. – Встретимся в суде? А дальше что? Будем ждать банкротства и встречаться тайно, чтобы никто не узнал? Или не будем? А потом? Ты станешь бедным, и я тебя прощу? Типа милосердно протяну руку?

- Давай не будем загадывать, ладно? Какое-то время и правда придется быть осторожнее. Только не плачь снова, ладно? Лис, ну это ведь не конец света. Бывает, что человек выходит из дома и на него падает с крыши сосулька. Или он узнает, что у него рак и жить осталось пару месяцев. А это, конечно, неприятно, но мы ведь переживем, правда?

Я с ним соглашалась, разумеется, но все равно чувство было такое, что расстаемся навсегда. И так от этого стало больно и горько, что захлебывалась слезами, пытаясь не выпустить их наружу.

И последняя ночь, которую мы провели вместе, была такой же – горькой. Мы никак не могли насытиться друг другом, будто и правда прощались. И долго не могли уснуть. Просто молча лежали, обнявшись.

- Давай так, - сказала я утром, собираясь выходить из дома. – Вечером оставлю машину на улице. Ну как будто заглохла. Войду через калитку и подожду во дворе. А ты какой-нибудь условный знак подай, когда заходить. Ну не знаю… к окну подойди, штору задерни. Вещи собрал?

- Да, в машине. А чемодан можешь выбросить тот, черный. Который со сломанной молнией.

- Ладно, поехали.

Поцеловав Ромку последний раз, я дождалась, когда он выедет, спустилась в гараж, села в машину. Уже сейчас руки дрожали так, что с трудом застегнула ремень. А что же будет вечером? Не впилиться бы куда-нибудь. Весь план тогда пойдет по звезде.

Впрочем, в том же направлении пошел и рабочий день – уже второй подряд. Меня вызвал генеральный и поинтересовался, когда я сдам квартальный отчет по отделу, а я даже не сразу поняла, что ему нужно.

- С вами все в порядке, Алиса Павловна? – спросил он с недоумением. – Не заболели случайно?

- Д-да, неважно себя чувствую, - уцепилась я за предложенную соломинку. – Извините, Алексей Матвеевич, завтра все закончу.

Завтра? Очень сомнительно, что завтра я буду хоть на что-то способна. Кроме слез, разумеется. Интересно, сойдет ли эта причина за уважительную?

Мою нервозность заметили и подчиненные.

- Алиса, у тебя вид какой-то больной, - сказала Вера Ивановна, знавшая меня еще зеленой выпускницей. – Шла бы ты домой.

- Да, кажется, простыла, - кивнула я. – И правда, пойду. Если кто  спросит, скажите, что плохо стало.

Время едва перевалило за два часа дня, домой было еще рано, но и сидеть на одном месте, тупо таращась в монитор, уже не хватало сил. Поставив машину на платную стоянку, я полтора часа бродила по Летнему саду, божественно прекрасному в эти сентябрьские дни, когда листья только-только тронуты красками осени. Потом походила по «Пассажу», выпила кофе в «Севере». Обычно подобные прогулки действовали на меня умиротворяюще, но только не сегодня.

Наконец часы показали пять – пора было ехать домой, чтобы успеть к назначенному времени. Проехав шлагбаум поселка, я оставила машину на улице и дальше пошла пешком. Открыла калитку, посмотрела на окно спальни – и увидела Ромку, который задергивал штору.