Развод по соседству

Пиджаки от Тома Форда по две тысячи зелёных за штуку красиво планируют с четвёртого этажа на октябрьские лужи и облетевшие кусты. Следом вылетают наглаженные рубашки из египетского хлопка, кашемировые пуловеры и шелковые жилеты от Вивьен Вествуд. Галстуки ссыпаются, как переваренные макароны. Или кусочки натёртого сыра? Хмыкнув, захлопываю балконную дверь под улюлюканье подростков из двора нашего дорогущего жилого комплекса. Разве они не должны быть в школе в это время?

Бешено собираю свои вещи. Срываю с плечиков платья, юбки, выхватываю из выдвижных ящиков бельё, сгребаю с полок в ванной крема и зубную щётку.

В детской всё повторяется. Дочкины одёжки, книжки, заколочки и любимые игрушки. Забрасываю в багажник своей «Микры» наши чемоданы, со злостью утрамбовываю их локтем, когда дверца не закрывается с первого раза.

***

С утра я решилась. Поговорю с Артуром на его рабочем месте, раз уж дома он не бывает. Целый год муж кормит меня отмазками в стиле «мне некогда», «потом поговорим», «да что тебе нужно, у тебя и так всё есть?!»

Мы ведь договаривались после нашей свадьбы и моей беременности с первой же брачной ночи, что я рожу, отсижу полные три года ребёнка дома, чтобы поставить его, – её! на ножки, устрою в садик и вернусь на работу, редактором в свой журнал.

– Ты же знаешь, как важно полное внимание матери в первые годы жизни малыша, Тоня? – Артур выцеловывал мой ещё плоский живот и заглядывал мне в глаза. – Твоё место никуда не денется, где ещё они найдут такого чуткого редактора по моде? Если уж на то пошло, открою новое издание специально для одной тебя!

И я поверила. Да и как не поверить, когда твой муж – глава издательского дома, а ты работала во флагманском его глянце? Да по щелчку его пальцев я могла бы стать главредом нашего журнала, но только я ведь не такая! Мне было достаточно моего, заработанного собственными усилиями места! Моих нескольких страничек, где я делилась с читателями новостями из мира моды; тем, как удачно сочетать вещи по фигуре, какие к ним подбирать аксессуары и где всё это найти на любой бюджет. Выросла-то я в простой семье, где все эти Маржела, Баленсиага и Стелла Маккартни – чуждые, непонятные имена.

И вот, сегодня решила – пора. Дочке уже четыре, это вполне самостоятельная девушка, сама подбирает себе наряды в детский сад, сама чистит зубы перед сном и моет руки перед едой без напоминаний. Уже на целый год больше обещанного я – домохозяйка. Да, я нахожу свою прелесть в том, чтобы готовить дома изысканные блюда, ходить за продуктами, создавать уют и подбирать мужу отличные ансамбли в одежде, благодаря чему в светской хронике он получил звание «самого стильного мужчины в стране», но я уже задыхаюсь в четырёх стенах.

Всё это время я старалась не потерять квалификацию, вытребывая у мужа время на походы на недели моды, – хотя бы московские, вела свой блог о стиле, но в той же светской хронике у меня нет имени. «Супруга самого стильного мужчины», вот кто я.

В обеденное время в офисе директора на последнем этаже всё тихо. Сотрудники разлетелись по кафе-ресторанам, даже секретарь мужа смылась с поста. Ну ничего, подожду в кабинете, оттуда Артур точно не сможет от меня сбежать.

Вот только ждать мне никого не приходится. Вот он, собственной персоной, отжаривает на столе похожую на цыплёнка табака и загаром, и позой Катерину, занявшую место редактора по моде после моего ухода в декрет.

– Значит, ты не только тыришь идеи из моего блога, но и мужа моего решила украсть, корова?!

Очнулась я уже в машине, сжимая в руках комок накладных иссиня-чёрных волос – шиньон, что ли? И кусок мужниной рубашки. Всё-таки, хлипкие они, эти пошитые на заказ батистовые рубашки.

***

Хорошо, что я не стала продавать свою добрачную квартиру. Купила её на часть прабабушкиного наследства, а остаток по ипотеке в последние годы покрывала тем, что сдавала двушку внаём. Квартиранты недавно съехали, и я как раз собиралась разместить объявление о сдаче.

Раскладываю по икеевским шкафам наши с дочкой вещи, когда понимаю, что сверху уже довольно долгое время планомерно раздаются сильные удары. Словно кто-то решил продолбить дверь к нам через потолок. Заведённая с обеда, я несусь как есть, в пушистых тапочках на пролёт вверх и принимаюсь молотить в замызганную дверь кулаком. За ней раздаётся тяжёлый рок. Прекрасно! Алкаши-рокеры-строители в соседях!

– Да какого хрена вы мне в потолок долбитесь?! – Начинаю орать, едва открывается дверь. – Илья?!

– Тоня? – В проёме стоит потный, тяжело дышащий бывший друг моего мужа.

После таких вводных: жена – редактор, муж – директор издательского дома, можно подумать, что я получила своё место через постель.

Но нет. Я пришла в любимый «Метрополитен» ещё учась на журфаке. Начинала с того, что писала маленькие заметки, генерировала кучу идей для журнальных материалов, выпросила крошечную рубрику – советы по стилю от звёзд. Сама напрашивалась на встречи, отыскивая контакты их агентов, сама придумывала вопросы и надоедливо напоминала выслать обещанные ответы.

Сразу после универа пришла в редакцию координатором. Договаривалась о гламурных съёмках, следила, чтобы все редакторы вовремя получали свои материалы, отправляла нерадивых водителей за всем этим добром: косметикой, аксессуарами, одеждой от модных домов. Да ещё занималась обычной работой офис-менеджера: закупом канцтоваров, водой для кулеров, документооборотом. Короче, редакционную жизнь я постигала с азов. И когда предыдущий редактор по моде ушла пиар-директором нового одежного бренда, я запросилась на её место. И успешно прошла испытательный срок.

С Артуром, будущим мужем, мы познакомились на одной из рабочих тусовок, а точнее – совместной попойке. Он уже был довольно известным медиаменеджером, руководил большим интернет-порталом о спорте. Артур явился в задымлённую кальянную, место наших постоянных бухашек со своим приятелем, Ильёй, начинающей фитнес-моделью и по совместительству тафгаем крупнейшего хоккейного клуба страны. «Тафгай» – значит хоккейный хулиган, который бьёт по мордам и выводит из строя тех игроков противника, на которых покажет пальцем главный тренер. Что он и делал, к ужасу и восторгу поклонников команды.

Если честно, сначала я запала на Илью. Ростом под два метра, с горячим взглядом карих глаз и экзотичной внешностью помеси пирата и испанского идальго, он был ходячим сексом, от которого задымились бы трусики даже у нашей старой девы Азалии из отдела кадров.

Я весь вечер исподтишка наблюдала за ним со своей жёрдочки, – тёмного угла, где собиралась отсидеться, пока орлы выбирали себе жертв посочнее – девок со светской хроники, выряженных в Гуччи и Версаче, работающих в журнале лишь для того, чтобы встряхнуться от скучной жизни рублёвских дочерей и жён.

И чуть не грохнулась в обморок, когда тафгай пробасил своё «Как зовут?» над моим ухом. Я как раз выскочила на улицу продышаться от перенасыщенного тестостероном (и алкогольными парами) воздуха в кальянной.

– Т-тоня, – пролепетала я.

– Илья, – протянул свою лапу пират и я чуть было не ляпнула «спасибо».

– Артур, – ласково прошептал кто-то ещё и я захлопала глазами, стряхивая с них морок. Мой будущий муж, выплывший сбоку, был на голову ниже своего друга, тоньше и как-то мягче, что ли. Без этого звериного блеска в глазах. Он тоже протягивал мне руку, но, вместо того, чтобы просто пожать, прикоснулся к костяшкам губами.

– Что такая миленькая девочка делает на улице одна? – снисходительно поинтересовался Артур.

– Да как-то… жарковато, – призналась я, недоговорив, что весь жар сейчас полыхает в моих трусах.

– А поехали, где попрохладнее и потише? – Улыбнулся Артур, утягивая меня в сторону.

– Но, но, – я пыталась вырваться из его захвата и оборачивалась к входу в кальянную, из которого внезапно вылетели светские девки и, галдя, окружили Илью.

– Он у нас тот ещё бабник, знаешь? – Гыгыкнул Артур и я обернулась к нему.

– Правда?

– Да, его девушка дома ждёт, а он за мной увязался, баб клеить.

– Так ты меня сейчас склеил? – Подняла бровь я.

– А разве нет? – ухмыльнулся Артур и тут же ойкнул.

Я отправилась ловить такси на обочину дороги, а он остался на месте, держась за щеку. Позже муж признавался, что это была первая пощёчина в его жизни. Боюсь, не последняя.

Потом Артур где-то раздобыл мой номер и позвал на свидание. Я подумала и решила, – а почему нет? Мне уже двадцать четыре, а я даже не целовалась ни с кем толком, – всё время отнимали учёба и работа. Схожу хоть на свидание с симпатичным мужчиной, посмотрю, как это. Правда, на первую встречу Артур припёрся не один, а снова с Ильёй. Прямо как девочки иногда ходят на свидание с подружкой, эти двое тоже никак не могли расстаться.

– Я не буду больше с тобой встречаться, – прямо сказала я, когда Артур привёз меня после кино домой и пошёл провожать до квартиры. – Мне не нравится, что тебе нужна группа поддержки. Да ещё твой Илья какой-то невежливый.

«Грубый и противный», вот как на самом деле надо было сказать. Прибыв на наше рандеву с Артуром третьим лишним, он, не торопясь, оглядел меня с головы до ног, заставив поёжиться от смущения и громко заключил, что я тощевата для взрослой женщины, а больше похожа на подростка. И мой выбор фильма раскритиковал, хотя я в качестве компромисса предложила пойти на остросюжетный детектив. То, что я отказалась от попкорна – кусок в горло не лез на нервной почве, тоже не обошлось без колкого комментария.

– И не звони мне, понятно? – Заявила я и хлопнула дверью перед носом Артура.

***

«Грубый и противный» сейчас стоял передо мной собственной персоной. Бесстыже задрав майку, отёр ею пот с лица, продемонстрировав идеальный пресс и россыпь татуировок, отчего я непроизвольно сглотнула.

– Ты что тут делаешь, Худорба?

Вооот, вот за что я ещё ненавидела Илью! За тупые обидные прозвища, которые он мне давал.

Впрочем, он тут же присвистнул и добавил:

– А я посмотрю, ты совсем не скелетик теперь, а? Обросла мяском на нужных местах и стала больше похожа на женщину! Чего надо, Зефирка?

Кажется, я только что получила новое прозвище. Закатив глаза, качаю головой.

– Илья, чем ты там долбишь мне в потолок? Ещё немного и штукатурка посыпется!

Мужик потирает подбородок, медленно проходясь взглядом по моей фигуре.

– Соседка, значит? Артурка где?

– В Караганде! В общем, прекращай свою долбёжку, или будешь мне ремонт оплачивать.

Для пущей убедительности показываю на Илью указательным пальцем и бегу назад. Скоро ехать за Лизкой в садик, она ненавидит оставаться последней в группе.

– Эй, Зефирка! – Раскаченный балбес ещё и свистит мне вслед, для привлечения внимания, – на новоселье позовёшь?!

– Утром по всем редакциям прошла инфа Машинскую на работу не брать даже координатором, – Наташа глубоко вздыхает и поднимает брови, качая головой в полном неверии. – В других издательствах – то же самое, если кто-то не хочет с Погосяном поругаться.

Машинская – это я, а Погосян – мой великолепный изменщик муж.

С утра, отвезя зарёванную Лизку в садик, я рванула в свою редакцию, но на просьбу дать пропуск Наташа, моя любимая начальница и бессменный главред «Метрополитена», предложила встретиться в кофейне неподалёку.

С Наташей мы хорошие приятельницы-подруги. Она старше на десять лет и вообще, как взрослая сестра, которой у меня никогда не было. Когда моего жениха Артура назначили главой нашего издательского дома, Наташа напряглась, ожидая, что я пойду по головам, но я предпочитала держаться своего места. Чужого мне не надо, спасибо. Так, тест на верность был пройден.

Сегодня с приехала поплакаться Наташе в жилетку, посоветоваться с ней насчёт развода, – всё-таки, два брака за её плечами и спросить насчёт работы – есть ли у меня перспективы. Судя по всему, нулевые.

– Подозрения, что Катерина у тебя из блога ворует, были. И не у тебя одной она идеи крала. В последнее время Катька часто на верхние этажи ездила, но я не думала, что к самому Погосяну. Ходила я к нему поговорить об этом, но он упёрся, что ценный сотрудник, много связей, чутьё на моду.

– Чутьё на раздвигание ног у неё, – бурчу я. – Неужели совсем никак её не убрать? А если к учредителям обратиться?

– Тоня, ну где они и где мы… – Вздыхает Наташа. – Потому и посадили Артура на его место, чтобы он за них всё решал. В целом управленец-то он неплохой. Интуиция у него отличная…

– И что мне делать тогда? – Мой блог о моде приносит мне какие-то копеечки за рекламу. Но чтобы он действительно начал давать доход, мне надо вкладываться в раскрутку, нанимать менеджера, чтобы продвигала меня, а денег, как теперь стало понятно, нет и не будет.

– Тонь, есть идея. Ко мне недавно ребятки из другого издательства обратились. У них мужской глянец с сайтом, приложением и тому подобным. Тематика, правда, специфическая…

Наташа достаёт телефон и загружает страничку. Накачанные мужики, татуировки, бицепсы, штанги, мотоциклы и… Ой, мамочки! Голые женщины, груди, задницы!

– Они хотят запустить еженедельную колонку с советами от девушки о сексе. Женский взгляд, так сказать. Что нам нравится и как с нами себя вести, представляешь? Озадачились, наконец! Точку джи ищут! Хотят узнать про клитор! Мы-то про техники горлового минета ещё с девяностых пишем!

– Тише говори! – Шикаю я, когда на нас начинают оборачиваться другие посетители кофейни.

– Короче, могу тебя предложить. Им всё равно, кто ты, там под псевдонимом писать. Кто в здравом уме будет своё настоящее имя указывать, чтобы потом тебя за шлюху приняли? А деньги хорошие! Если пройдёшь тестовое задание, будут платить нормальную ставку, больше, чем у нас за месяц.

Я ещё раз искоса смотрю на огромные силиконовые груди у модели и быстро отрицательно трясу головой.

– Наташ, я не смогу, ты что! Мне стыдно! Как я буду про такие вещи писать?

– Нормально! Что-то из опыта напишешь, где-то порнушку посмотришь! Ко мне обращайся, посоветую, если надо.

– Ну нет, я не сумею. – Утыкаюсь носом в свой кофе. Я вообще довольно поздно созрела. Артур стал моим первым мужчиной, сексом я до самой брачной ночи не интересовалась и даже с ним мы никогда не говорили на такие темы. После родов, правда, во мне проснулось то, что называется либидо, но мужу было на него наплевать, и я как-то старалась направить эту энергию в другое русло: вкусно готовила, вела свой блог, активно участвовала в дочкиной жизни.

– В чём проблема? – Поднимает брови Наташа. – Денег мало? Если приведёшь им много трафика на сайт и покупателей на глянец, то можно и прибавку попросить, как моей протеже они не откажут.

– Да нет, не в том, Наташ, – мнусь, не решаясь сказать. – Я про секс особо не знаю ничего.

Моя старшая подруга подозрительно смотрит на меня поверх своих очков в роговой оправе. У неё очень выверенный, строгий стиль. Наташа всегда стрижётся в чёткий боб с ровной чёлкой до пшеничного цвета бровей, носит узкие юбки-карандаши с пиджаками строгих линий и неизменные десятисантиметровые шпильки. Эдакая госпожа директриса.

– Тоня, тебе сколько, тридцать? Чем ты занималась с мужем всё это время?

– Двадцать девять. Всем чем нужно, он занимался с кикиморой Катькой! А из порнухи я только смотрела «Пятьдесят оттенков серого»! Потому что я не такая!

– Тоня, ты или немедленно становишься «такой», показываешь хороший доход судье и оставляешь себе дочь или у меня нет для тебя другой работы. А хотя есть ещё один вариант. – Наташа поднимает палец вверх и принимается листать свой Телеграм. – В чат соседей скинули, погоди. О, вот: «В «Вестник районной управы» требуется журналист. Нужно писать в нашу бесплатную газету о новостях района, публиковать отчёты о работе мэра и депутатского собрания, а также собирать объявления для платной рубрики. Выплачивается зарплата из бюджета опубликованных объявлений, но ещё мы поим чаем и угощаем печеньем». Заманчиво, да? А главное, Погосян на них никак не сможет повлиять!

Вот поэтому я и смотрю сейчас на своей кухне развратный ролик о том, как мускулистый лысый мужик рукой доставляет удовольствие грудастой блондинке, бесстыже раскинувшей ноги перед камерой и раззявившей от возбуждения рот. Он что-то ей командует, сыпя оскорблениями и пошлыми приказами. Пытаюсь записать увиденное в своё тестовое задание, но как можно работать в такой нервной обстановке?! Опять у меня над головой раздаётся жуткий шум, какое-то тарахтение и дребезжание! Я ставлю звук на ноутбуке всё громче и громче, а в какой-то момент видео и вовсе зависает! Может, сосед перебил мне интернет-кабель для полного счастья? Нажимаю на стрелочку, двигаю курсором туда-сюда, пытаюсь перемотать вперёд или назад – без толку! А выслать задание нужно завтра утром и вскоре мне ехать в садик за Лизкой! При ней-то уже не поработаешь!

Скачу наверх и снова долблю в соседскую дверь.

– Ты что там за ходы буришь, а?

Илья появляется в проёме чумазый, присыпанный какой-то серой пылью.

– Ремонт делаю, Сарделька, – ухмыляется он. – Здравствуй, что ли.

«Сарделька», капец! Вчерашняя «Зефирка» была получше.

– Илья, ты мне мешаешь работать! Почему шумишь в это время?

– А в какое ещё время мне штрабить стены? – Удивляется Илья. – Почему ты работаешь? Артурка не обеспечивает, что ли?

– Артур твой козёл, ясно тебе?! Прекрати сверлить!

– Поцелуй и перестану!

Смеряю его взглядом и кручу пальцем у виска. Совсем офигел! Сбегаю по ступенькам назад. Надо найти наушники, подключить ноутбук к мобильному интернету и нажаловаться в чат жильцов на особо шумного рабочего. За спиной раздаётся топот ног в здоровенных ботинках.

– Сарделька, ты вообще зачем сюда явилась? Переехала что ли? Сняла или как?

Пытаюсь закрыть дверь перед Ильёй, но в это время, как на грех, начинают одновременно гореть забытый пассерованный лук на сковородке, а на отвисшем видео на всю квартиру стонет порнушная блондинка.

У Ильи расширяются глаза, и я, махнув на него рукой, мчусь на кухню. Слышу, как он хлопает дверью и возится в прихожей.

Первым делом снимаю сковороду с плиты, а потом поворачиваюсь к ноутбуку, но там уже стоит Илья, уперев руки в бока.

– Ты это что тут делаешь, Тоня?

– Борщ варю, – пытаюсь прикинуться дурой, захлопывая крышку макбука.

– Оно и видно, – Илья тянет носом аромат из кастрюли. – А видео для настроения включила…

– Мне это надо. Для работы, – цыкаю и замираю с открытым ртом. Чёрт, как это прозвучало!

– Что за работа? – сложив руки на груди, спрашивает здоровяк. – Ты поэтому хату тут сняла? Вебкамом занялась? Муж вообще в курсе?

Я озадаченно хлопаю глазами.

— Это моя квартира. Что такое вебкам? Я подала на развод с Артуром. Доволен? Дружок твой теперь избавится от Худорбы, Скелетины, Антонио Машиньеза и как там ты ещё меня называл?

– Антонио Машиньез было моё любимое, – Илья потирает подбородок. – С Артуром мы давно уже не пересекаемся, ты не в курсе, что ли? А ну, покажь, что за работа.

Пожевав губу, открываю вордовский файл. Этот мужлан как раз целевая аудитория моего потенциального работодателя, пусть посмотрит, насколько его устроит текст.

Он быстро моет руки в раковине и, подцепив стул, садится на него, поджав одну ногу. Я невольно бросаю взгляд на босые лапы, которые, на удивление довольно изящные – узкие ступни, длинные пальцы. Фыркнув, отворачиваюсь, выбрасываю подгоревший лук и вытаскиваю новую луковицу.

– «Советы Красной шапочки»! – вслух читает он. – Это что такое?

– Придумала название рубрики в мужской журнал, – дышу ртом, чтобы не заплакать от лука.

– Для того, чтобы доставить удовольствие женщине пальцами, удостоверьтесь, что они совершенно чистые. Вымойте руки с мылом, чтобы не занести болезнетворные бактерии! Может начаться молочница! Разденьте женщину и поцелуйте для начала. Не обязательно с языком, ведь рот тоже рассадник бактерий. Перед тем, как перейти непосредственно к ласкам вагины, простимулируйте женскую грудь для большего возбуждения. Можно помассировать её круговыми движениями, а ещё приятные ощущения вызывают пощипывания сосков.

Илья поднимает глаза и повторяет:

– Помассировать круговыми движениями?

– Ну да, а как ещё?

– Хорошо, идём дальше. – Он продолжает читать вслух, довольно сильно меня нервируя.

– Накройте вагину рукой. Средний палец оттопырьте и положите на клитор. Двигайтесь по нему по часовой стрелке. Интенсивность должна быть средняя, не надо вдавливать клитор в тело, будто это тумблер на панели управления, но и слишком лёгкие движения не произведут эффекта. Постепенно переходим к ласкам половых губ. Их можно немного оттягивать и крутить между пальцами, следя…

Илья обрывает чтение и снова поднимает на меня глаза.

— Это что за письмо в медицинский справочник?

– Я же сказала, – рубрика, в мужской журнал. Тестовое задание. Советы, как доставлять удовольствие женщине.

– Тебя не возьмут с такой писаниной, Антонио.

– Откуда ты знаешь?

– Ну я же мужик? Значит, текст должен меня заинтересовать. А это хрень собачья.

Как я не пытаюсь крепиться, а из глаз всё-таки брызгают слёзы.

– Хрень собачья! Я два часа смотрела разные порноролики, а ты называешь мою работу писаниной!

– Да лан, что ты взвыла-то сразу? Что вообще происходит? Почему тебе нужно смотреть порнушку? Где Артур?

Всхлипывая, принимаюсь рассказывать, как застукала мужа за изменой; о том, что он заблокировал мне карты и я теперь срочно должна найти работу, чтобы выиграть суд при разводе и не потерять дочь.

– Я вообще про секс сочинять не умею! Я бы лучше про новую весеннюю коллекцию Ветмо написала!

– Слушай, что за «Ватман» такой, я не знаю. Давай я тебе помогу придумать текст, чтобы все мужики твои стали.

– Зачем тебе мне помогать? – Спрашиваю я, высмаркиваясь в салфетку.

– Артурке надо бы по сусалам надавать. Так жену унижать – не по-мужски это. Ну и свои счеты у меня с ним. И борща ты мне нальёшь. Короче, нахрен «Советы Красной шапочки». Пиши: «Уроки траха от разбитной разведёнки».

– Итак, смотри сюда, – он берёт половину помидора и засовывает в него три длинных пальца с чавкающим звуком. – Бабскую мандень нужно брать, словно она сочный фрукт. Аккуратно, но не боясь испачкать руки.

Илья вытаскивает из помидорки пальцы и суёт их в рот, глядя мне прямо в глаза.

«Антонина, тестовое задание вы прошли. Мы немного были удивлены такой жёсткой и даже грубой подаче материала, но, пожалуй, это то, что нам нужно! Приходите на собеседование завтра в 10-00».

Вновь и вновь перечитывая письмо, я не могла поверить, что «Городскому охотнику» понравилась та груда пошлятины, которую мне помог сочинить Илья. Господи, я до сих пор краснею, как вспомню то, с каким невозмутимым видом он говорил все эти вещи.

Наверняка понабрался всякого в своей мужской компании. У меня же тема секса всегда вызывала оторопь, и я избегала её даже в разговорах с подругами.

Когда в тринадцать лет у меня пошли первые месячные, мама решила просветить меня о половом созревании. Достала старый учебник анатомии со схематичным изображением женского тела и продемонстрировала, как формируется яйцеклетка в яичнике, как она оказывается в матке, а потом, если не оплодотворена спермой, смывается через влагалище с кровью во время «этих дней».

– Теперь менструация будет наступать ежемесячно, Тоня. Значит, твой организм готов к вынашиванию ребенка и ты можешь забеременеть. Конечно, тебе рано, очень рано заниматься сексом с мальчиками. Лучше, чтобы твой первый раз случился после свадьбы с хорошим мужчиной. Вообще, хочу сказать тебе, что секс – это очень болезненно и неприятно. Особенно впервые. – Мама поморщилась. – Мы, женщины, вынуждены терпеть его, как свой супружеский долг, чтобы рожать детей и удерживать возле себя мужа.

– А для папы это тоже неприятно?

– Тоня, что за вопрос! Как не стыдно спрашивать такие вещи! – Мама возмущённо покачала головой. – Мужчины отличаются от женщин тем, что они как животные. Живут инстинктами, берут все, что захотят. Им-то половой акт приносит море удовольствия. Этим мы и различаемся: мы нежные, застенчивые, терпеливые. Они: напористые, грубые и агрессивные. Когда наступит время, ты выйдешь замуж и придёт пора рожать детей, просто помни: нужно всего лишь выдерживать неприятные ощущения несколько раз в месяц. В конце концов, никто от этого не умирал.

Меня так сильно напугал тот разговор, что я себе и думать запретила о сексе. А когда девочки в классе начали шушукаться, что кто-то кому-то дал потрогать себя «там», я внутренне сжималась, представляя, какую дикую боль им придётся вынести, если они пойдут дальше.

Перед свадьбой у нас с мамой снова состоялся разговор об «этом».

– Ты ведь девственница, Тоня? Муж не будет уважать тебя, если у тебя кто-то был до него.

– Ну мам! – У нас с Артуром были небольшие эскапады в его машине, когда он привозил меня домой. Мы обычно подолгу целовались, а пару раз он даже залезал мне под блузку, сжимал грудь и трогал за соски. Это было… Приятно. Про то, что может быть приятно мама не говорила, и я не решалась поверить своим ощущениям. Но стоило Артуру пойти дальше и попробовать залезть мне в трусы, меня как будто окатывало кипятком.

– Только после свадьбы! – Вопила я и сбегала из машины. Может быть, так я и вынудила Артура жениться на себе?

– Смотри, дорогая, не подведи меня. Я не хочу, чтобы кто-то думал, что я тебя воспитала развратной и доступной девочкой.

В общем-то, первая брачная ночь меня не разочаровала. Было действительно больно и неприятно, особенно когда Артур сказал мне взять свой член в рот, а потом полез им туда и проткнул меня, будто курочку гриль вертелом.

Уфф, трясу головой. В порно девушки сосут член так, что за ушами трещит. Им что, это действительно нравится? И зачем они издают эти пошлые звуки, будто что-то клокочет у них в гортани?

Вчера звонил Артур и спрашивал, когда я собираюсь назад, домой.

– Тоня, тебе без меня не выжить! Ну чем тебя не устраивает наш брак? Ты из интеллигентной семьи, мой дед – академик, мы отлично подходим друг другу по статусу. Все мужья гуляют налево, ты разве не поняла? Мы просто так сливаем негативную энергию, а домой идём за уютом, к нежной и красивой жене. Ну хочешь, я тебе куплю новую машину, побольше? Поедем в следующем году на неделю моды в Лондон, ты ведь так мечтала.

– Вдвоём?

– Что?

– Вдвоём поедем?

Артур подозрительно молчит, и я уточняю:

– Катерине ты тоже Лондон пообещал?

– Она для меня ничего не значит, дорогая! Я ведь люблю одну тебя. Всегда любил! Помнишь, как я ждал, не трогал тебя, пока ты не выйдешь за меня замуж?

Меня прошивает неожиданная мысль.

– А тогда ты тоже сливал свою негативную энергию с кем-то ещё?

– Ох, ну это все давно прошедшие дела, Тонь. Да и как бы меня воспринимали пацаны? Смеялись бы, что я как лошок, жду, пока невеста, наконец, соизволит мне дать?

– Артур?

– Да?

– Иди нафиг!

Сжав челюсти, я иду к назначенному времени на собеседование. Редакция «Городского охотника» находится в районе Сокольников, в отдельно стоящем здании с небольшой парковкой перед ним.

Внутри знакомая мне атмосфера. Просторный офис со стандартной мебелью, бешено что-то строчащие в свои макбуки люди. В основном мужчины, но и девушки тоже есть. Возле кулера с водой о чём-то смеются двое парней. В кадках стандартные юкки и фикусы, пол застлан серым ковролином. Постепенно я расслабляюсь. Конечно, никто не будет тут заниматься сексом на столе, и голые женщины здесь не станут бегать. Разве что на стенах развешаны в рамках обложки журналов с красотками. Но и там они в одежде.

В кабинете вместе с издателем меня поджидает главред, который сразу просит называть его Сергеем. Издатель тоже пожимает руку, также предлагает перейти на «ты» и обращаться к нему по имени Влад.

– А мы думали, придёт дама средних лет, – улыбается Сергей, окидывая взглядом меня, одетую в строгий офисный костюм. – Тебе сколько?

– Двадцать девять. – Это было в резюме, но на всякий случай подаю им на стол распечатанный вариант.

– Я доверяю Наташиному выбору и предлагал сразу взять, без тестового, – признаётся Влад. – Но Серёга захотел действовать по канону.

Оба они примерно Наташиного возраста, одеты без пафоса, в джинсы, кеды и футболки. Я ожидала увидеть на месте Влада какого-нибудь похабного мужика в двубортном пиджаке с золотым Ролексом на запястье, так что приятно удивлена. В целом, они оба выглядят как обычные офисные работники, довольно простые и смешливые.

– Нам нужно, чтобы ты выдавала для приложения и сайта такие вещи еженедельно. В печатное издание, которое выходит раз в месяц, будем верстать самый интересный материал. По зарплатной ставке тебе Наташа рассказала?

Я киваю. В общем-то, это действительно неплохой вариант, учитывая, что других у меня нет.

Обсуждаем стандартные вопросы. Работать я буду из дома, в офис приходить нужды нет, разве что на планёрку по понедельникам, чтобы обсудить темы и быть в курсе жизни журнала. Меня это полностью устраивает. В старой редакции я тоже приходила только на съёмки или собрания, а в остальное время ездила в шоу-румы, модные магазины или лазала по сайтам дизайнерских домов.

– Только я должна предупредить насчёт своего мужа, Артура Погосяна. Знаете такого? – Внутренне сжимаюсь, ожидая, что сейчас мне дадут от ворот поворот.

– Погосян пустил слух, что Машинскую нельзя брать ни на какую должность, – говорит Влад.

– Мы разводимся, ну и… – прямо чувствую, как заливаюсь краской, хотя и так сижу как на иголках. – Мне очень нужна эта работа.

– Не парься, – машет рукой Сергей. – Писать будешь под псевдонимом, аудитории у нас разные, никто не узнает. Тексты отправляй напрямую ко мне, а на планёрках у нас по фамилиям никто друг к другу не обращается. Сегодня четверг, темы уже определили, так что вот тебе задание ко вторнику: напиши про петтинг.

Я делаю большие глаза при непонятном слове, но Сергей истолковывает мою реакцию по-своему.

– Понимаю, что для студентов, но надо же с чего-то начинать? Просто добавь туда свой текст про фингеринг. Куннилингус пока не трогай, сладенькое на потом.

В духовке у меня запекаются грибные шляпки под сырным соусом, под полотенцем отдыхает грушевый пирог, на плите томится говяжье особукко, ещё посматриваю на подкисающее молоко – может, блинов намутить?

С утра я по-шпионски сгоняла в свою, нет, в Артуровскую квартиру и забрала там мои фоны для съемок, кольцевую лампу и штатив. На обратном пути заехала в большой хозяйственный магазин, купила сборный комод для Лизкиных игрушек и толстостенную кастрюлю для жаркого. Остаток дня наглаживала и развешивала на плечиках свои брендовые вещи, чтобы сфотографировать их для продажи на Авито. Денег на моём собственном счёту не так много, а скоро ещё покрывать платёж по ипотеке.

Достала купленный крючок на стену, чтобы развешивать для фотографирования одежду, и понимаю, что у меня нет ни гвоздя, ни молотка.

Чертыхнувшись, решаю собрать в таком случае комод. Продавец заверил, что для этого мне понадобится только отвёртка, которая идёт в наборе.

Лиза периодически приходит проверять мой прогресс. Она очень недовольна нашим переездом и вчера не разговаривала со мной почти весь вечер. Мне иногда кажется, что в неё вселилась часть маминой души, потому что Лизка так же строга ко мне и так же любит поучать при любом удачном случае.

– Мама, возьми инстук… исструк.. истуркцию! – Тыкает крошечным пальчиком в свёрнутую бумажку. С трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Я сама её воспитываю так, чтобы она не видела во взрослых безусловный авторитет.

– Спасибо, Лиза, давай теперь вместе собирать тебе шкаф.

– Нет, мамуль, я лучше буду тебя проверять, – взмахнув длинным конским хвостом, убегает назад к своим куклам.

Разложив всё в коридоре на полу, пытаюсь закрепить шурупы в пазах крошечной отвёрткой, которую и в руках-то держать невозможно.

В дверь стучат. Кого это нелёгкая принесла? Перепрыгнув через доски, шлёпаю босыми ногами к входу.

На пороге Артур, собственной персоной, обходит меня, чмокнув по дороге в макушку, как ни в чём не бывало и я запоздало отмахиваюсь.

– Чем заняты мои дорогие девочки?

Он склоняется над разложенным будущим комодом, когда из комнаты выскакивает Лизка.

– Папка! Ура! Забери меня домой!

Артур победно мне ухмыляется и подхватывает дочку на руки.

– А кто это у нас так вырос, пока папки не было три дня? Ой, так это же Лизавета моя! Поедем домой, да? И маму заберём!

Лизка радостно кивает и лезет назад, бросается в комнату.

– Сейчас вещи соберу!

Артур оборачивается ко мне, сложив на груди руки и подняв бровь.

– Обживаешься?

Заглядываю к Лизе. Раскрыв на кровати свою сумочку, она бросает туда кукол и мелкие сокровища.

– Зачем явился, предатель? – Яростным шёпотом спрашиваю я.

– Ох, ну что же так высокопарно, дорогая? Соскучился по вам обеим.

– Я никуда с тобой не поеду. Ты мне противен.

– А я говорю, поедешь, – ухмыляется Артур.

– Антонио, почему у тебя дверь открыта?

На пороге появляется Илья! Вот только его и не хватало в этом дурдоме!

Не дожидаясь ответа, он впивается глазами в моего мужа.

– Артурка! Как я не рад тебя увидеть!

– Взаимно, Коврига. А ты, смотрю, времени не теряешь?

– О чём вы говорите? Убирайтесь оба! – Встреваю я.

– Он тебе мешает? – Уточняет сосед.

Таймер на духовке начинает пищать и я, перескакивая через доски, мчусь на кухню. Выхватив противень рукавицей, практически швыряю его на подставку для горячего и несусь назад. В коридоре уже какая-то свара, Илья держит Артура за грудки и прижимает его к стенке, что-то тихо и зло выговаривая.

– А ну, расступитесь, с ума посходили, сейчас Лиза напугается! – Принимаюсь шлёпать по обоим рукавицей.

Моя красавица как раз выплывает из комнаты, держа увесистую сумку с торчащими из неё кукольными ногами. Она уже натянула на себя белые колготы, белую кофту и розовую балетную пачку. Когда я говорила, что дочь сама выбирает себе наряды, то имела в виду, что тут детка пошла в меня. Умеет впечатлить повседневным стилем.

– Папа, я готова. Это что за дядя?

– Дядя уже уходит, котёнок. – Артур одёргивает на себе куртку, гневно зыркая на Илью.

– Дядя пришёл собрать шкаф, – выдавливаю я. – Поэтому мы никуда не можем уйти.

У Лизы мгновенно портится настроение, уголки губ тянутся вниз, огромные глаза наполняются слезами.

– Хорошо, хорошо, – бросаюсь перед ней на корточки. – Ты можешь пойти с папой, а потом я тебя заберу, да, котёнок? – Дочка всхлипывает и тянет носом сопли.

– Возьмёшь её на выходные! Привыкай к роли воскресного папочки, – поднявшись, шиплю мужу.

– Чтобы ты занялась тут непонятно чем с этим? – Шипит в ответ Артур.

– Не меряй людей по себе. Он просто сосед. И он уже уходит! – Вытаращиваю глаза на Илью.

– Только после того, как соберу шкаф, – набычившись, цедит тот.

– Папа! – Взвывает дочка и ему не остаётся ничего, как подхватить её на руки.

– Антонина, если я узнаю, что ты крутишь… дела с этим… дядей, я тебе устрою сладкую жизнь. – Угрожающе бормочет Артур и уходит с цепляющейся за его шею Лизкой. Я едва успеваю перехватить их, чтобы натянуть на дочку куртку, пригладить ей волосы и поцеловать на прощание.

Когда створки лифта закрываются за ними, захлопываю дверь и прислоняюсь обессиленно к стене спиной.

– Антонио, я, кажись, не вовремя. Или, наоборот, вовремя? – Шагнув с ноги на ногу, спрашивает Илья.

Молча смотрю на него. Сегодня он одет в чистую одежду и даже пахнет от него приятно. Чем-то свежим, травянистым. Помылся, что ли.

– Зачем пришёл? – Опускаюсь на колени и принимаюсь складывать обратно в упаковку доски неудавшегося шкафа. Надо будет съездить в магазин за нормальными инструментами. Илья тоже присаживается, вертит микроскопическую отвёртку в руках.

Он молча выходит из квартиры и я, наконец, даю волю слезам.

То, что Тоньку первый я увидел, это факт. И то, что я ей понравился, это тоже несомненный факт.

Вот только не надо было клювом щёлкать, а сразу подкатывать, не дожидаясь, пока Артур тоже на неё глаз положит. Я прямо загривком ощущал, как этот дрыщ скачет за мной, чтобы перехватить Антонину, когда она упёрлась на улицу. И я бы дожал! Если бы не бабцы, налетевшие на меня как куры на зерно. Пока стряхнул всех с себя, пока сообразил, куда эти двое ушли, Артурка уже стоял с лапой на побитой морде, а Тонька садилась в подъехавшее такси.

С телефоном тоже промашка получилась. Этому-то хмырю просто – он в той журналистской тусовке и так варился. Подёргал за нужные знакомства и, пожалуйста, пригласил на свидание, сука. До чего же я был зол на Тоньку, что она с Артуркой пошла! Купилась, поди, на его понты и обещания!

Повезло муденю родиться в хорошей семье. Дед учёный, бабка -- оперная певица, родители дипломаты, бери от жизни всё!

Это мне приходилось всё буквально выгрызать зубами. Маман вечно искала нового мужа, перебирая одного забулдыгу за другим. Воспитывался у деда с бабкой. Тут, вообще-то, без вопросов, они у меня отличные. На промежутке между шестью и двенадцатью годами мне ещё и с отчимом повезло. Хороший мужик был, дядя Витя, царствие ему небесное. Увидел какой я бешеный и здоровенный не по годам и отвёл в детскую секцию по хоккею. Сам мне первую снарягу купил. Подержанную, но какая разница? Водил меня на занятия, с тренером разговаривал. Мать вопила, что снаряга дорогая и я слишком быстро вырастаю, а он молчал, находил подработку, заменял на побольше. Так до двенадцати и дожили, пока он не умер от инфаркта. Дальше самому пришлось. Хорошо, тренер впихнул в спортивный интернат, на полное государственное обеспечение. А потом в молодёжку попал! Вот это было счастье!

При мысли о хоккее привычно начинает сжиматься что-то внутри. В носу появляется этот ни с чем не сравнимый запах льда на катке. Опять накрывает тоска… Руки сжимаются в кулаки. Ааа, чёрт!

Поднимаюсь к себе за шуруповёртом. Отвёртка, которой Тонька пытается шкаф собрать, только на зубочистку и сгодится. В квартире ещё раз гляжу на себя в зеркало в ванной. Футболка свежая, целая и даже не мятая. Щетина уже густовата, но я вчера брился, когда надеялся, что она придёт про своё тестовое задание новости рассказать. Не пришла. Не, пусть не думает, что ради неё расфуфырился. Не воняю и ладно.

Как не пытаюсь идти размеренно, а ноги всё равно бегут вниз. Дверь так и открыта. Нехорошо, но пока что мне на руку.

-- Антонио, я за инструментом ходил! Ты где? Але!

Из ванной выходит и замирает на пороге зарёванная Тонька. Нос красный, глаза блестят. Волосы из пучка на затылке растрепались, под домашней майкой вижу очертания сисек, которые точно стали больше чем пять лет назад. Бесконечные ноги и круглый зад в этих самых. Легинсах. Господи, спасибо тебе за легинсы! Бёдра у Тоньки тоже стали шире, женственнее, а живот такой же впалый. Хочу припасть к этим сиськам и лизать их часами. Живот мять и покусывать, а то, что между ног! Ухх!

Зажмуриваюсь и вспоминаю бабушкины рейтузы с начёсом противного грязно-розового цвета, которые зимой сушились на батарее в её комнате.

-- Илья, ты в порядке? -- Спрашивает Тоня. – У тебя голова закружилась? Давление упало?

Давление у меня как раз таки поднялось. Нижнее давление. Не дай бог, Тоня увидит.

Кое-как сажусь возле коробки со сборным шкафом и отсылаю её подальше.

-- Сейчас всё соберу, а ты там что у тебя в печи на стол давай мечи.

-- Помощь нужна? – Встаёт рядом и я вижу её маленькие босые ступни. Каждый ноготок выкрашен в ярко-розовый цвет. Красивый, совсем не такой, как… Бабушкины рейтузы! Бабушкины рейтузы!

Поднимаю на неё лицо, заслонив шуруповёртом стратегические места.

-- Иди, лучше бабскими делами займись, не мешай.

Она фыркает и упархивает на кухню, оставив запах своих духов.

Через пятнадцать минут поднимаю шкаф. Собрал бы быстрее, если б сразу в инструкцию заглянул, ага.

-- Куда поставить, Макарона?

-- Теперь я Макарона?

Как она так бесшумно ходит?

Показывает место у стенки и пытается помочь мне отнести шкаф. Молча отодвигаю её и переношу комод сам.

-- Лизкины игрушки некуда складывать и все её заколочки. – Оправдывается Тоня, переминаясь с ноги на ногу.

-- Ещё что-то надо сделать?

-- Ой, а можешь гвоздик вот сюда вбить? – Спрашивает она обрадованно. – У меня нет молотка и гвоздя только.

Осматриваю стену. Гипсовая. Тут саморез нужен, шуруповёрт уже есть.

-- Сейчас за шурупами схожу, -- говорю я, двигаясь к выходу.

Тонька кладёт мне ладонь на предплечье и тут же отдёргивает её, как ошпаренная.

-- Подожди, поужинаем сначала, остывает!

Иду за ней на наполненную запахами кухню. Так вот откуда сегодня пирогами даже в подъезде пахло!

Тоня накладывает мне добрую порцию тушёного мяса с запечёнными грибами, ставит большую тарелку с салатом.

-- Антонио, за такую еду я тебе всю мебель готов разобрать и собрать заново, -- принюхиваюсь к ароматам, едва не захлёбываясь слюной.

Когда я съедаю свою порцию и ещё добавку, Тонька смотрит на меня огромными глазами. Не видала, поди, настоящего мужского аппетита.

-- А для пирога место у тебя осталось?

-- Спрашиваешь! – Ухмыляюсь я. И для пирога, и сладкого пирожочка между стройных ножек.

Присверлив саморезами крючок на стену, спрашиваю, как бы невзначай:

-- Так у тебя приняли тот текст, что мы с тобой наваляли?

Какая же она хорошенькая, когда краснеет!

-- Да, приняли. И на собеседование я сходила. Теперь у меня есть работа.

-- Задание новое выдали? – Ровным голосом уточняю я.

Румянец у Тоньки ползёт дальше, вниз по шее на сочную грудь. Соски встают торчком, словно она подумала о чём-то возбуждающем, и я еле-еле сдерживаю себя, чтобы не облизнуться.

-- Я сама попробую справиться, Илья, -- еле слышно отвечает она. – Там про… петтинг.

-- Ты чего смеёшься? -- Хмурится непонимающе.

-- Про петтинг?! Я такое последний раз в старших классах слышал! Тоже баловалась, поди?!

Тонька вытаращивает глаза, задыхается от возмущения, грудь ходит ходуном. Я с трудом смотрю на её лицо, ведь взгляд так и манит поласкать спелые ягодки сосков.

-- Тебе лишь бы поиздеваться! Не все повёрнутые на сексе извращенцы вроде тебя!

-- А вот тут обижаешь, -- возражаю я. – Секс -- одна из лучших радостей в этой жизни, кроме вкусно пожрать и сладко эмм, сходить в туалет. Я трахаться люблю, и всегда делал это с удовольствием и уважением к женщинам. Ничего, из того, чего они не хотели, я не совершал, значит, и извращением это считаться не может.

Склоняю голову, набок обдумывая недавно пришедшую мысль.

-- Артурка тебя вообще насколько хорошо удовлетворял? Что-то ты зажатая какая-то.

Тонька подхватывает лежащее рядом полотенце и принимается им меня хлестать.

-- Не твоё дело, дурень! Не лезь в мою личную жизнь!

Получать тряпкой по голове совсем не больно и вообще смешно. Но я всё равно уворачиваюсь, хватаю Тоньку за обе руки и завожу ей за спину. Так, что её грудная клетка выгибается вперёд, и она упирается в меня своими сиськами с торчащими сосочками. Клянусь, я чувствую их даже через футболку. Гляжу в глаза этой вкусной девочки и вижу, как зрачки расширяются, мгновенно заливая чернотой их зелень.

После ужина мы с Ильёй быстро прибираемся на кухне, двигаясь на удивление слаженно. Я убираю остатки еды в контейнеры, он собирает грязную посуду, я вытираю крошки со стола, он расставляет вымытую керамику в шкаф, безошибочно определяя, куда и что.

Раскладываю Лизкины вещи в новый комод, пока Илья ушёл к себе за шурупами. Вообще, насколько возможно такое совпадение, что мы оказались соседями? Я покупала эту квартиру в новостройке по совету Артура. Может быть, и его бывший друг тоже?

Сама не поняла, как я вдруг оказалась настолько близко к Илье. Вот он только что просверливал крючок к стене, а потом начал задавать неудобные личные вопросы. Вот я шлёпаю по нему подвернувшимся кухонным полотенцем, а вот он уже схватил меня за руки, завёл их за спину, и я оказалась вплотную прижата к его телу. Это было так… Интимно! Моё дыхание сбилось, словно я пробежала стометровку. Внизу, между ног заныло, мне захотелось, чтобы он пошёл дальше, прижал ещё сильнее, обхватил меня своими большими руками. Я хотела ощутить покалывание его щетины на своей коже, его дыхание на своей шее. Я невольно подалась бёдрами вперёд и ощутила эту огромную штуку под его штанами. У него стоял! Ну или он сунул себе батон колбасы в трусы, пока я не смотрела. Илья моргнул, перехватил мои запястья одной рукой, а второй медленно убрал с моего лица упавшую прядь. Он перевёл глаза на мои губы, и я непроизвольно облизнула их.

Интересно, как он целуется?

Илья наклонился ко мне ещё сильнее, с явным желанием поцеловать, и я приоткрыла рот, чтобы встретить его губы, когда на кухне начал трезвонить телефон.

Я тут же пришла в себя, туман спал. Принялась вырываться. Илья снова заморгал, прочистил горло, отпустил меня и сделал шаг назад.

Звонила мама. Чёрт. Я так и не сказала ей про Артура. Не хотела выслушивать нравоучения и упрёки. Прикрыв дверь на кухню, нажала на трубке «Приём». Если не ответить, то будет только хуже.

– Мам?

– Тоня, дочка, Артурчик только что звонил, а почему они с Лизонькой в ресторане вдвоём? Да ещё говорят, что ты собрала вещи и уехала? Что это за фокусы? У меня давление на нервной почве поднялось!

– Мамуль, так надо. Извини, пожалуйста, это наше с Артуром дело.

– Как это ваше дело? А я кто, по-твоему? Не позорь меня, Тоня, быстро собирайся и поезжай назад, в семью!

– Я на развод подала, мамочка.

На той стороне я слышу мамин потрясённый вздох.

– Тоня, что за глупости! В нашей семье разводов ни у кого не было! А что скажет сватья? Они и так на нас свысока посматривают, так ты ещё и норов свой начинаешь показывать! Не глупи, собирайся и иди извиняйся перед мужем, чтобы простил тебе твой характер!

Сжимаю пальцами переносицу. Примерно так я себе это и представляла. Мама до сих пор не может поверить, что Артур снизошёл до меня со своего статусного Олимпа и женился. В ней всё ещё живо это консервативное преклонение перед теми, кто богаче тебя или поднялся выше по социальной лестнице.

– Мамочка, Артур мне изменял. Он спал с Катериной, которую взял на моё место в «Метрополитен», понимаешь? Уже несколько лет! Он поэтому не хотел, чтобы я выходила на работу! Потому что она ему нашипела!

Мама громко цокает языком.

– Антонина, я ведь тебе сотни раз объясняла. Мужчины как звери. Им нужна только физическая связь, да и моралью они не обременены. Но возвращался-то он к тебе, да? Обеспечивал всем! Вон как ты одеваешься, машина у тебя есть, живёшь в самом центре! Что тебе ещё нужно! Жила бы да радовалась! Все тебе завидуют. Что ему эта Катерина, поматросит и бросит, когда ты – жена!

– Мне просто больно от того, что он меня обманывал и не хотел как женщину, мам.

– Так, вот это «хотел—не хотел», это ты мне не говори. Просто легче надо относиться к таким вещам, Антонина. Живёшь как у Христа за пазухой, а выкаблучиваешься! Без Артура ты – никто! Работа твоя – дурость одна была, тряпочки перебирать. Правильно он тебя на неё не пускает. Всё у тебя и так есть, чтобы быть довольной и счастливой. Живо собралась и поехала домой!

Я слышу какое-то тарахтение за дверью.

– Мамуль, я тебе перезвоню, ладно?

– Ещё раз повторяю, возвращайся домой, к мужу, к ребёнку, бессовестная!

Промычав какое-то прощание, я отключаюсь. В горле стоит ком. Я, конечно, не очень рассчитывала на мамину поддержку, но хотя бы какое-то осознание глубины предательства она ведь должна иметь? Хоть минимальное сочувствие?

Склонившись к столешнице и схватившись за её край, сжимаю зубы и глубоко дышу. Я не заплачу, не заплачу! Достаю свой ноутбук, включаю.

– Илья? – Распахиваю кухонную дверь.

Он выходит из детской с шуруповёртом в руках.

– Я тут дверцы платяного шкафа решил подтянуть. Разболтались. У тебя в комнате уже сделал.

Глубоко вздыхаю.

– Мне нужна помощь, Илья. Я никогда не занималась петтингом. Ни в школьные годы, ни в институтские, ни с... Артуром. И вообще у меня мало опыта. Может, я зря полезла на эту работу, но мне она нужна. Ты меня научишь, как говорить про секс? Могу кормить тебя за это ужинами. И помочь выбрать базовый гардероб. Если хочешь, конечно.

Илья хмурится.

– Что-то случилось, Тонь?

Случилось, что мне пора уже быть взрослой и самой за себя принимать решения.

– Поможешь?

Он разводит руками.

– Весь мой опыт ёбаря-террориста к твоим услугам, Антонио.

Примерно к десяти вечера мы дописываем основу статьи. Теперь мне нужно переработать её, чтобы всё выглядело так, будто рубрику действительно ведёт взрослая, опытная женщина.

– Уверена, что справишься дальше сама? – уточняет Илья по дороге к выходу.

– Теперь всё довольно просто! – киваю я. Сую ему в руки кусок пирога на тарелке. – Вот, позавтракаешь завтра!

– Может, я к тебе с утра приду? – С надеждой спрашивает Илья. – У тебя уютно, чисто! А у меня всё ободрано, строительный мусор, хмурый электрик новую проводку прокладывает…

– Давай, иди, иди, мы только на ужины договорились! – Прикасаюсь к его спине и снова одёргиваю руку. Какой же он твёрдый и мускулистый! Чем он зарабатывает на жизнь? Явно каким-то физическим трудом. И пять лет назад его бицепсы были налитыми, но он всё равно был явно тоньше, чем сейчас.

Приняв душ, я укладываюсь спать, но сон никак не идёт. Стоит мне закрыть глаза, как я представляю себя снова в руках Ильи. Только в этот раз он не отпускает меня, а ведёт себя напористее, нахальнее. Делает со мной все те вещи, что мы с ним перечисляли в статье…

А что, если…

Я воображаю, что Илья лежит со мной рядом и своей мозолистой ладонью залезает под майку, ведёт руку выше, накрывает мою грудь. Сжимаю сосок между расставленными ножницами указательным и средним пальцами и его простреливает ощущениями. А в этом действительно что-то есть. Разворачиваюсь на спину и кладу вторую руку на грудь. Тяну себя за соски и едва не издаю стон. Ух ты, а это приятно!

Дальше Илья мог бы поцеловать меня за ухом, в шею, под ключицами, – я с силой провожу ладонью по коже над грудью, снова скольжу ладонью по соскам, сжимаю и пытаюсь свести вместе мои скромные двоечки. Правой рукой глажу свой живот, пробегаюсь под резинкой пижамных штанов. Мне ужасно неловко трогать себя саму – там. Впрочем, спохватываюсь, почему мне должно быть стыдно, ведь я одна, под одеялом и никто не может меня увидеть?

Снова представляю вместо своей руки большую мужскую смуглую ладонь с длинными пальцами. Она сначала игриво проходится по коже вдоль резинки, туда-сюда, но вот уже нетерпеливо устремляется вниз, к лобку.

Закусив губу, я трогаю себя между ног. Там уже влажно так, что промокли трусики. Обмакнув средний палец в выделившийся секрет, возвращаюсь к клитору. Это маленькая горошинка, обычно прячущаяся между складочек, сейчас подняла свою головку, и я провожу по ней подушечкой среднего пальца. Не слишком сильно, но при этом с чувствительным напором, как говорил Илья. Оой! У меня поджимаются пальчики ног от силы ощущений. Снова провожу – с таким же эффектом. Закусив губу, принимаюсь пробовать по-разному – как мне больше понравится. Ложусь удобнее, развожу колени, спина непроизвольно выгибается, дыхание учащается. Что-то растёт и крепнет у меня внизу, словно начинается маленький смерч. Концентрируется на моём клиторе, и я какими-то задворками ума понимаю – это оно! Предвестник оргазма. Ещё немного, ещё чуть-чуть, и этот смерч поглотит и меня. Я ускоряю движения пальцев, открываю рот, ловя воздух рывками, зажмуриваюсь, готовясь нырнуть в маленькую смерть с головой…

В домофон бесцеремонно звонят.

Я вздрагиваю и долю секунды соображаю, что происходит и где я.

Домофон снова разрывает трель. Схватив по дороге телефон, бегу к входной двери. Включаю экран – почти половина первого ночи. Поднимаю трубку домофона.

– Тоня, это Артур. – Вместе с его голосом я слышу отчаянный Лизкин рёв.

Трясущимися руками нажимаю кнопку и, распахнув дверь в подъезд, поджидаю в проёме. Случилось что-то экстренное! Опомнившись, хватаю с полки бутылку антисептика и выливаю себе на руки чуть ли не половину.

Лифт останавливается на моём этаже и из кабины выходят Артур с виноватым лицом и заплаканная, растрёпанная Лиза. На ней её пижама и ботинки. Хорошо хоть, куртку не забыл надеть, горе-папаша!

Выскакиваю из дверей, хватаю дочку на руки и заношу в квартиру. Артур следует за нами.

– Что ты с ней сделал?! – Шёпотом кричу я на мужа.

– Папа плохой! – Всхлипывает Лиза. – Папа лежал с какой-то чужой тётей!

Вытаращиваю глаза на него.

– Лиза пришла ко мне в постель, сказав, что ей приснился плохой сон.

– Там была противная тётя, которая начала на меня кричать! – Заливается слезами дочка и я разрываюсь между двумя желаниями – обнять её крепко-крепко и утешать сию минуту или разорвать Артура напополам от ярости.

— Это была она? Та, о ком я думаю? – Спрашиваю мужа. По его виноватому взгляду понимаю, что моя догадка верна. Меня прошибает потом, – вы занимались?! – Не могу продолжить при ребёнке и выразительно вытаращиваю глаза.

Артур бешено качает головой. Надеюсь, этот ублюдок не нанёс травму дочери своим аморальным поведением.

– Просто убирайся и не приходи сюда больше. – Собрав волю в кулак, как можно спокойнее говорю я. – Ты слишком безответственный, чтобы быть нам мужем и отцом, Артур. Ни о каком возвращении не может быть и речи.

– Я думал, она уснула! – шёпотом восклицает муж. – Она бы ничего не узнала! Ты сама-то, чем занималась здесь с Ковригой, когда мы ушли?!

– Не вздумай переводить тему на меня! – Надеюсь, он не видит в затемнённом коридоре квартиры, как я покраснела. – Уходи, Артур.

Он открывает рот, чтобы сказать ещё что-то, но взбешённая Лиза перегибается через меня на моих руках и принимается лупить своего папочку, шипя, как яростный котёнок.

– Уходи папа! Ты плохой! Я всё расскажу бабушке Тае!

– Завтра поговорим! – Шипит мне муж, и, наконец, уходит. Мы захлопываем за ним дверь.

– Папу надо наказать, – сквозь слёзы говорит мне Лизка. – Я его больше не люблю!

Я утешаю свою дочь, думая, как же низко пал Артур.