Развод Попробуй нас вернуть - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Руфина Брис (самиздат)

Стоя на одной ноге, испуганно выглядываю из-за двери гримёрки. Прислушиваюсь к разговору в зале, одновременно расшнуровывая лаковые стрипы-ботильоны.

- Боря, ещё раз повторяю, дай мне ту лохматую на «увал», - грозно рычит Миша, мой бывший муж.

Он пьян и зол. Лицо потное, белки глаз красные. Осоловело моргая, сжимает кулаки и чуть не драться лезет. Ткань белой рубашки с влажным пятном между лопаток смята, испачкана чьей-то помадой. Неприятно видеть его таким. Неужели это человек, который всего полтора года назад был моим любимым мужем, которого я обожала? Нет, боготворила. Готова была на всё, чтобы ему было хорошо… Теперь, после его измены и развода, который за этим последовал, моё отношение к нему совсем иное, не как раньше. Но я всё равно до конца не могу поверить своим глазам сейчас.

Директор клуба Борис тихо, с миролюбивыми интонациями, убеждает его в чём-то. Но судя по агрессивно вздымающейся грудной клетке и дикому выражению лица, Мише это не нравится.

- Что значит, нельзя на «увал»? Всех можно, а её нельзя? На мне где-то «лох» написано, не пойму?

Борис напряжённо оглядывается в сторону гримёрки, и я понимаю, что мне пора поторопиться. Подбегаю к спящей возле зеркала подруге, выдёргиваю из-под её головы свою водолазку. Варька недовольно буркнула что-то, но не проснулась.

Стягиваю шорты под грозное из зала:

- Так реши этот вопрос так, чтоб согласилась! Нет, другая мне не нужна, только эту.

Вставляю ноги в брюки, быстро застёгиваю, накидываю на плечи кардиган под приближающееся:

- Пошёл ты. Сейчас сам договорюсь.

Беру за ручку люльку, в которой спит дочка. Кидаю взгляд в зеркало. Капец, чуть в парике не ушла… Торопливо снимаю рыжие афрокудри, кладу на туалетный столик, на место, где до этого стояла люлька. И в этот момент с оглушительным грохотом распахивается дверь.

- Слышь… - на пороге с трудом держится на ногах Миша.

Его глаза расширяются. Он пьяно моргает и растерянно шевелит губами несколько секунд.

Потом изменившимся голосом выдавливает:

- Катюша, ты?

В этот момент Алиса резко просыпается и заливается пронзительным, обиженным плачем.

Миша переводит ошарашенный взгляд на люльку в моих руках:

- А это ещё кто?

За пару часов до этого

Выхожу из подъезда. На улице темно и промозгло. Хочется обхватить себя руками, чтобы согреться, но не могу – в люльке спит Алиса. В глаза словно песка насыпали, зеваю, уткнувшись носом в собственное плечо.

У подъезда стоит внедорожник директора клуба. Шофёр устало курит снаружи. Увидев меня, плюхается на сиденье.

Я пролезаю на заднее, ставлю переноску рядом и раздражённо вякаю:

- А можно не курить? Всё-таки младенца везёте.

Водитель презрительно кривит губы:

— Вот только уборщицам я ещё не подчинялся.

Но всё-таки приоткрывает стекло и щелчком пуляет на улицу окурок.

Тошный какой… Нахмурившись, отворачиваюсь к окну.

Полчаса назад меня разбудил звонок. Директор ночного клуба, в котором я подрабатываю уборщицей, в ультимативной форме потребовал:

- Катя, ты срочно нужна. Немедленно приезжай.

Слепо пялюсь на циферблат настенных часов, хриплым со сна голосом пытаюсь возразить:

- Борис Иванович, ещё пяти утра нет. Автобусы не ходят, а пешком с ребёнком на руках…

Грубо прерывает:

- Пришлю машину. Через десять минут будет, - и понижает тон, - Катюша, выручай. У нас форс-мажор. По тройной ставке.

Я уснула всего пару часов назад после того, как под истошные крики дочери полночи бродила по квартире, успокаивала её. У Алисы колики, трудное время. Но сейчас мне придётся подчиниться. Очень нужны деньги. Помощников у нас с дочкой нет, а другую работу мне пока не найти, до детского сада дочке ещё очень долго.

Да и Борис, вообще-то, не злой человек, понимающий. После того как я описала ему ситуацию, в которой мы с дочкой оказались, он разрешает брать её с собой. Сочувствует. Платит мне намного больше, чем рядовой уборщице. И никогда не требует невозможного. Если бы не Борис, не знаю, как бы нам удалось выживать сейчас. Конечно, я не смогла отказать.

В тишине едем по ночному городу. Только дремотно тикают поворотники. Алиса мирно посапывает, причмокивает сладкими губками. С нежной улыбкой любуюсь на её личико, торчащее из капюшона голубого комбинезона. Нам отдала его барменша, которая работает в клубе, её сынок уже вырос. Я очень благодарна. Но всё же хочется, чтобы моя малышка ни в чём не нуждалась.

Ничего, доченька. Скоро я обязательно заработаю на девчачью одежду для тебя, обещаю.

Машина останавливается с торца клуба, у запасного выхода. Я вылезаю, чуть замешкавшись. Не так-то просто выпрыгнуть из машины с ребёнком, спящим в люльке. Но водитель не предлагает помощи, даже не смотрит в мою сторону. Демонстративно протирает зеркало заднего вида. Мерзкий тип.

Под живенькое «тыц-тыц», отскакивающее от каменных стен, пробираюсь по тёмному коридору в гримёрку.

Одно название, конечно, «гримёрка». Узкое помещение, заваленное одеждой и реквизитом. Вдоль стены стоят несколько самых простеньких пластмассовых комодов, а с другой стороны, пара туалетных столиков и стулья напротив них. Между «танцулями» за эти стулья постоянно ведётся нешуточная борьба, никому не хочется делать мэйк вслепую, рассыпав косметику на коленках.

Сейчас на одном из них сидит директор клуба Борис Иванович, а на другом развалилась сильно поддатая Варька, моя приятельница и бывшая однокурсница, которая и помогла мне устроиться в этот ночной клуб.

Мы учились вместе в хореографическом колледже Уфы. Работы в наших краях не было, и мы решили отправиться в столицу. Варя сразу кинулась покорять ночные клубы. А я очень быстро выскочила замуж. Только вот, кроме Алисы, ничего хорошего мне этот брак не принёс.

- Что за срочность? – возмущаюсь я, - мой рабочий день начинается в семь.

Спать охота ужасно… Из зала раздаются пьяные вопли, кто-то из гостей добыл микрофон и старательно завывает печальную песню. Морщусь, уши после Алискиных криков ещё не отдохнули, а тут ещё приходится терпеть этот шансон пьяного бизона…

- Ка-тю-неч-ка моя любименькая, - расплывается в нетрезвой улыбке подруга, - прикинь, я упала и ногу подвернула. А девочки уже отработали. Всё.

Тут её внимание перескакивает на мирно сопящую Алису.

- У-ти бозетьки, какие мы сладкие, - сюсюкает она, тянется к переноске и сваливается со стула.

- Кать, - обращается ко мне Борис, - прости, что выдернули. Но сегодня форс-мажор. Девочки уже закончили, я их отпустил. Гости почти все разошлись. Только одна компания в зале никак не угомонится. Мужики при деньгах, они нам за ночь месячную выручку сделали. Как только их в наше захолустье занесло, удивляюсь. В Москва-Сити все рестораны позакрывали, что ли… Вон слышишь, поют?

Борис осуждающе переводит взгляд на Варю, которая с трудом поднимается, опирается руками на столик и, неестественно тараща глаза, смотрится в зеркало.

- Варвара одна согласилась помочь. А они её накачали под завязку. Она с подиума рухнула и травму получила.

- Тааа, - кокетливо улыбается Варя, выставляя передо мной ногу с опухшей щиколоткой, - Катюшенька, выручай. Ещё три выхода оплачено, а я всё.

Она фыркает и разводит руками.

Ставлю переноску на столик, расстёгиваю кардиган, снимаю его и кладу рядом.

- А я тут при чём? Вы не забыли, что я уборщица, а не танцовщица?

- Нам не нужны серьёзные проблемы от гостей, понимаешь? А эти могут устроить. Пусть они уйдут отсюда довольными. Премия за то, что не отказалась, и каждый танец оплачиваю, как приват. Соглашайся, тебе же нужны деньги, - Борис снимает с крючка на стене кудрявый рыжий парик и протягивает мне, — только это надень, причёска у тебя жесть.

А что не так с причёской? Приподняв бровь, рассматриваю растрёпанную гульку на затылке. Обычная мамская. Когда я голову мыла, интересно? А парик этот всё-таки странный, клоунский какой-то. Хмурюсь, но беру.

Подруга возмущается:

- Уборщица она, ага, а в колледже на нашем курсе лучшая была. Борюсик, клянусь, она на одни пятёрки училась…

- Форму надо поддерживать, а я недавно после родов, - для очистки совести ворчу под нос, выуживая из ящика подруги шорты и стрепы со стразами, - опозорюсь только. И вас подведу.

- Да они все в хлам, позорься, никто не заметит, - оживляется Борис, сообразив, что отказа не будет, - три танца, и уйдёшь. Можешь даже утром не убираться, приходи после обеда. А за девочкой твоей вон Варя приглядит пока.

- Конешшшно, - подруга старательно кивает, приложив руку к груди, - выручай, а то мне…

Многозначительно проводит большим пальцем по горлу.

Вздыхаю.

- Ладно, уговорила. Раздеваться не буду. И никаких дополнительных услуг. И без рук. Вообще.

Это уже Борису.

На самом деле, я не волнуюсь. У меня всё нормально со стрип-пластикой. И на пилоне, и на стуле, с реквизитом, на полу - легко. Мы с девчонками учились всему этому ещё в студенческие годы. Я не мечтала работать стриптизёршей. Просто хотелось чувствовать себя грациозной, пластичной, привлекательной для противоположного пола.

Сегодня меня беспокоит одно: только бы посторонние мужчины не дотрагивались до меня. Пусть смотрят со стороны.

- Спасибо.

Борис с облегчением обнимает меня и уходит в зал. Недовольно поджимаю губы. Вот только что же предупредила.

Быстренько переодеваюсь, Варькиной косметикой накладываю лёгкий макияж. Антисанитария, конечно, но выбора нет. Напяливаю стрипы. Покрутившись перед зеркалом, убеждаюсь, что всё идеально.

Варя уже мирно посапывает, лёжа лицом на столе. Будить не стану, незачем. Всё равно из неё сейчас помощница так себе.

В зале звучит "YES BOSS" Hess Is More. Пора.

Распрямляю спину, выдыхаю… Мне очень нужны деньги. Я справлюсь. Ради дочери. Собралась, Катя. Вперёд.

Распахиваю дверь. С непривычки на секунду прикрываю глаза от ламп, бьющих светом в лицо. Ступаю на подиум.

Шаг накрест.

Прокрутилась.

Волна назад с переступанием.

Разворот.

Мягко опускаюсь на правое колено, другую ногу в сторону, рука по кругу вверх, отклоняюсь назад, прогнувшись в груди, и…

Сталкиваюсь взглядом с человеком, который полтора года назад разбил моё сердце вдребезги. Со своим бывшим мужем Михаилом.

Взгляд мимолётный сверкает пылающей тайной...

Вдох через силу. Прижалась спиной к стене.

Жар.

Кабесео.

Кивок слишком быстрый.

Нет, моментальный.

Снова танцуем танго неверных теней.

Грани разрушены, игры нахально-порочны.

Голову кружит от музыки и куража.

Стон.

Калесита.

Останься, пожалуйста! Впрочем...

Нет, уходи! Я не стану судьбе возражать.

Огненным вихрем затянет меня в зазеркалье.

Пламенем жгу, полыхаю сильней и сильней.

Это не искры внутри исступлённо мелькают -

снова танцуем танго неверных теней.

Мягко опускаюсь на правое колено, другую ногу в сторону, рука по кругу вверх, отклоняюсь, прогнувшись в груди, и… Сталкиваюсь взглядом с человеком, который полтора года назад разбил моё сердце вдребезги. Со своим бывшим мужем Михаилом.

В лицо словно кипятка плеснули. От неожиданности падаю на бедро.

Он в компании нескольких незнакомых мне мужчин в деловых костюмах сидит в сумраке зала за круглым столиком недалеко от подиума. Перед гостями виднеется несколько бутылок со спиртным, тарелка с мясной нарезкой, орешки в вазочке и пепельница по центру. Никто не обращает на меня внимания.

Кроме бывшего.

Он не отрывает от меня глаз, пожирает ими. С непонятным выражением лица осторожно ставит на стол пузатый бокал, наполненный жидкостью янтарного оттенка, поднимается со стула. На секунду теряет координацию, опирается ладонью на спинку, и это возвращает меня в чувство.

Внезапно я вспоминаю, где мы, и что мне надо продолжить танец. Ставлю одну ногу на полупальцы, ладонь на колено. Плавно, волнообразно двигаю тазом, гипнотизируя бывшего взглядом.

Он с недоверием, словно чему-то удивляясь, качает головой. Смотрит на, сверкнувшие золотым браслетом, часы, потом скользит глазами по залу, как будто хочет отвлечься. Но не получается. Он снова слепо пялится на запястье и, наконец, растерянно поднимает голову, возвращаясь взглядом ко мне. Как примагниченный, Миша делает шаг в мою сторону.

А я чувствую прилив энергии. Мне нравится его реакция. Начинаю двигаться всё изящнее, чувственнее, пикантнее.

Тянет тебя, Миша? Ахаха, а как же те другие женщины? Те, которые тебе положены по статусу. Помнишь, ты ведь так мне говорил тогда… Ты и сейчас считаешь, что они привлекательнее меня? Кто-то из них умеет вот так?

Я отворачиваюсь, выгибаюсь в мостик, несколько глубоких волн грудью вверх. Опять перекатываюсь на колени. Сдуваю кудряшку с лица и снова ловлю пристальный взгляд зелёных глаз бывшего мужа.

Миша медленно отходит от стола. А я плавно двигаюсь под трек, полностью погрузившись в него. Мир вокруг расплывается, остаёмся только мы.

Бывший уже совсем близко. Как зачарованный, застывает у подиума. Я продолжаю танцевать, не отпуская его, удерживая зрительный контакт. Не вздумай отвернуться, предатель. Сегодня ты должен видеть только меня, единственную.

Я буду главной, понял?

Растекаюсь грудью перед ним по гладкой поверхности подиума с приподнятым тазом. Секундный, резкий удар бёдрами об пол.

Бывший нервно сглатывает и дёргает ворот рубашки, расстёгивая верхнюю пуговицу.

Поднимаюсь волной. Разворот назад, колени в стороны. Соблазнительно приоткрыв губы, смотрю на него через плечо и несколько раз глубоко и ритмично вдыхаю с толчками грудью вверх.

Нравится, м? По потемневшим глазам и испарине, которая выступила у него на лбу, понимаю, что очень.

Откидываюсь назад с упором на затылок и попу. Рука сама тянется к шее, другая между ног. А перед глазами возникает непрошенный кадр из прошлого: я лежу в такой же позе на кровати, а муж с чувственной полуулыбкой нависает надо мной. Боже, как давно это было… Когда мы ещё были вместе, горячо и сладко любили друг друга. Или я одна любила, что ли…

Моргаю, смахиваю ненужную картинку, случайно всплывшую из глубин памяти.

Перекатываюсь через бок, нога вверх.

Ну, что, предатель? Любовница, на которую ты меня променял, сможет так, а?

Надеюсь, ты сейчас очень жалеешь, о том, как поступил со мной когда-то. На секунду гаснет свет и в темноте раздаётся хрипловатый голос мужа, от которого у меня тотчас разбегаются мурашки по плечам:

- Эй, лапуля, куда исчезла?

Стробоскоп оживает. Но волшебства больше нет. Я опускаю ступню в диагональ и красиво вырастаю, выразительно скользнув ладонями по поверхности ног.

Миша смотрит исподлобья, его язык немного заплетается:

- Имя своё скажи, заберу тебя сейчас.

Ошеломлённо распахиваю глаза. Звуки исчезли, только в ушах гудит. Какая пошлость… Миша не узнал меня. Принял за кого-то другого. А я тут старалась, вытанцовывала. Грезила, как он переживает сейчас, жалеет о расставании. Вот дурында. Сердце словно останавливается на несколько секунд, а на глаза наворачиваются обиженные слёзы.

Не понимаю, отчего мне сейчас больнее. Оттого что не узнал меня. Или что для него всё легко и просто. Расстались – и ладно. Живёт, не вспоминая обо мне. Как последний шлюхан, ведётся на любых незнакомых женщин. А я чуть не сдохла от горя после развода. Еле выкарабкалась, только благодаря дочери.

Пока всё это проносится в моём сознании, Михаил достаёт пачку крупных купюр из кармана, раскрывает веером и кидает мне под ноги.

- Нужны деньги? У меня их жопой жуй. Бери всё, поехали со мной.

В лучах прожекторов они рассыпаются по подиуму золотистым ковриком. Как в замедленной съёмке, оседает последняя купюра, а у меня в душе поднимается ярость. Олигарх какой, финансовый воротила на просторе. Я тебе собака, за кость ноги лизать должна? Да пошёл ты, подонок!

Оскорблённо нахмуриваюсь. Решительно наклоняюсь. Поднимаю купюры, скомкав в ладонях, и швыряю ему их в наглое пьяное лицо. Ещё, ещё.

Глаза бывшего наливаются кровью, он сжимает кулаки.

- Ты охренела?!

Внезапно понимаю, что мне пора бежать.

Так и поступаю под злобное:

- Совсем берега попутала, девка?

Влетаю в гримёрку. Застываю, закрыв рот руками. Мамочки, что я наделала… Господи, какая дура… Всё испортила. Теперь мне ничего не заплатят. Уверена, что за такое меня точно уволят. У Бориса будут из-за меня неприятности, он не простит…

Сквозь пелену испуганно зависаю на стоящем в углу рекламном баннере «Ночи, которые вы никогда не забудете». Да уж… Не в бровь, а в глаз.

Лихорадочно переодеваюсь, прислушиваясь к тому, что происходит в зале. И почти теряю сознание от слов Михаила:

- Катюша, ты? А это ещё кто?

Как бульканье из-под воды слышу напряжённый голос Бориса:

- Вам сюда входить запрещено.

В ответ раздаётся агрессивное:

- Пусти.

Я не хочу говорить с бывшим. И видеть его не хочу. Пусть не ждёт от меня объяснений. У меня сейчас одно желание – раствориться в воздухе. Но раз я этому трюку пока не научилась, значит, поступлю иначе. Резко разворачиваюсь и под крики дочери бегу по тёмному коридору к запасному выходу.

Я выскакиваю на улицу не оглядываясь. Сзади слышу звуки возни.

Ускоряю шаг. Почти рассвело, тороплюсь в сторону автобусной остановки.

Вдруг дверь запасного выхода распахивается, наружу вываливается мой бывший:

- Катя, стой. Давай поговорим.

Я машу головой, судорожно прижимаю к себе люльку с кричащей дочерью, спешу за угол. Искоса замечаю, как из клуба выбегает Борис и охранник, они хватают Мишу, пытаются удержать, но он выворачивается, жёстко и беспорядочно лупит их. Мамочки, он сейчас их завалит спьяну, он же мастер спорта по боксу. Силы не рассчитает, и конец.

Замечаю у главного входа внедорожник Бориса, бегу к нему.

Нахально открываю заднюю дверь и забираюсь внутрь.

Водитель озадаченно смотрит на меня в зеркало. Я делаю невозмутимое лицо, достаю из переноски Алису и качаю, пытаясь успокоить. На водителя не смотрю. Так продолжается несколько минут, пока дочка не замолкает.

- Ты чего здесь забыла, додельная? – первым нарушает молчание он.

Вдруг в его стекло раздаётся громкий стук и глухой голос Михаила:

- Мужик, не видел, куда девушка с ребёнком пошла? Вот только что.

Водитель тихо командует:

- Пригнись.

Хорошо, что в авто высокие спинки сидений, а я ростом не удалась. Послушно опускаюсь пониже, прижимаю покрепче Алису и задерживаю дыхание.

Водитель открывает окно:

- Дохлая такая? Вон на том автобусе уехала.

Он неопределённо взмахивает рукой.

- Я те ща всеку за «дохлую», понял, - ощетинивается Миша.

Всё. Бывший в бешенстве, похоже. Зажмуриваюсь в ожидании.

Водитель молча поднимает стекло и равнодушно отворачивается. Слышу пару ударов в корпус и опять тишина.

- Ушёл, можешь не беспокоиться.

Осторожно выбираюсь из укрытия:

- Спасибо.

Бережно, стараясь не разбудить, укладываю Алису в люльку. Нажимаю на ручку, чтоб распахнуть дверь.

- Да ладно, сиди, подброшу, тут ехать фигня. Борис ещё как минимум час не выйдет, - водитель включает зажигание.

Мы разворачиваемся и трогаемся вперёд, к дороге.

Шофёр хмыкает:

- Сильно, конечно. Времена странные настали. Теперь у нас олигархи не только танцуль кошмарят, но и уборщиц с младенцами наперевес. Чего он взбеленился-то? Плохо стол протёрла?

- Да это муж мой бывший, - возражаю я, словно этот факт как-то оправдывает Мишу.

Водитель изумлённо присвистывает:

- Так ты у нас, оказывается, Золушка, только наоборот… Где же вы познакомились?

Пять лет назад

Жила-была Золушка в далёких краях. Её мама умерла много лет назад, а у папы появилась новая жена. И чтобы Золушка не мешала им строить личную жизнь, было решено отправить её в десять лет учиться ремеслу балерины. Прошло восемь лет, Золушка возвращается домой и узнаёт, что никто её не ждёт. У мачехи и её отца давно есть любимые общие дети.

И когда её подруга, соседка по общежитию и, наверное, фея Варвара предлагает Золушке рвануть в Москву, она сразу же соглашается. И в первый же день она знакомится с настоящим Принцем.

Помню нашу первую встречу ясно как будто всё это происходило вчера.

Мы с подругой выходим из поезда в Москве и торопимся по перрону к зданию вокзала.

- Кать, ты можешь поскорее, я сейчас описаюсь, - возмущается Варя.

- Беги вперёд, я подожду тебя на выходе.

Подруга исчезает в толпе, а я потихоньку бреду, совершенно не понимая куда. Моя сумка с вещами висит на плече, массивная, тяжёлая и объёмная, её постоянно кто-то задевает. Люди суетятся вокруг, обгоняют, торопятся, толкаются.

Какой-то странный парень, в грязном синем спортивном костюме, небритый и вонючий, подходит сзади, обнимает меня за плечо и сипло шепчет:

- Пятьсот рублей есть? На билет домой не хватает.

Откидываю его руку и взволнованно ищу взглядом Варю, где она запропастилась-то? Ускоряю шаг.

Но парень не отстаёт:

- Дай хотя бы телефон позвонить, жене сообщу, где я.

Не дожидаясь ответа, он нахально залезает в карман моей ветровки и достаёт телефон. Моментально теряет ко мне интерес и стремительно сваливает вперёд, сливаясь с толпой.

- Стой! Отдай, урод.

Расталкивая окружающих, я пытаюсь догнать его. Ненавистная сумка больно бьёт меня по бедру. Пробежав несколько метров, роняю сумку на землю, слабая липучка расстёгивается, содержимое рассыпается.

Шмыгая носом от навернувшихся слёз, наклоняюсь и начинаю лихорадочно подбирать выпавшие вещи с грязного пола.

Вдруг другой парень, худосочный и лохматый, кидается ко мне и начинает помогать. От него так странно пахнет, ацетоном, что ли… Его костлявые руки, покрытые татуировками и царапинами, немного трясутся.

- Спешишь, да? Спешишь? – таким же хрипловатым голосом спрашивает он, — надо догнать тебе кого-то? Беги тогда, беги, я соберу и подожду тебя. Не волнуйся, я здесь!

Не знаю, почему я повелась… Оставив незнакомому человеку сумку со всеми вещами и документами, я срываюсь в погоню за тем, кто украл мой телефон.

Толпа постепенно рассеивается. Я останавливаюсь, испуганно оглядываюсь по сторонам. Только в этот момент, наконец, осознаю, что произошло. Меня обокрали.

Понуро бреду к месту, где осталась сумка. Но там никого не оказалось. Капец… Телефон не так жаль. А в сумке было намного больше. Документы, пластиковая карта с отложенными со стипендии деньгами, кошелёк с наличкой, косметика, одежда, вообще всё!

Сердце пропускает удары. Желудок крутит, подкатывает тошнота. Еле волоча ноги, иду к скамейке для ожидающих. Плюхаюсь и тру ледяной ладонью шею, стараюсь избавиться от кома в горле. Что мне делать теперь?

Вдруг откуда-то со спины слышу строгий голос:

- Девушка, ваша сумка?

Поспешно оборачиваюсь. Рядом со скамьёй стоит высокий крупный мужчина с потрясающими зелёными глазами. Одной рукой он властно держит за шкирку того, худосочного, кому я по глупости доверилась. В другой руке – моя сумка.

- Да.

Вскакиваю, забираю, открываю, чтобы проверить, на месте ли документы.

- Да я просто хотел помочь ей, - сипло лепечет несостоявшийся похититель, - у девушки телефон украли. Скажи им, кис.

И сразу же получает от моего спасителя удар под дых.

- Она тебе не «киса», понял?

- Проблемы, Михаил Сергеевич? – рядом с нами останавливаются двое мускулистых мужчин в строгих костюмах.

- Да, разберитесь. Найти его кореша, вернуть девушке телефон.

Он брезгливо отбрасывает парня в их сторону. Достаёт из кармана брюк чистый платок, вытирает им свои руки и выкидывает его в урну. После этого поворачивается ко мне.

С заинтересованной улыбкой зависает на моём лице. Рассматривает, медленно скользя взглядом: лоб, нос, скулы, губы. И я не могу оторвать от него восхищённых глаз. Блин, какой же он красивый. Этот властный подбородок, нос с небольшой горбинкой, которая его не портит, глаза с густыми тёмными ресницами…

Голова кружится. Мне становится жарко, слабеют и подкашиваются ноги.

Молчание затягивается. Растерянно собираю разбежавшиеся мысли. Надо что-то сказать…

Мне приходит в голову, что я должна срочно отблагодарить своего спасителя. Всё ещё подрагивающими пальцами выуживаю из сумки кошелёк, достаю несколько купюр, сую ему в руку:

- Спасибо. Спасибо вам огромное, вы меня спасли.

Он смеётся, обхватывает мою кисть и ею вкладывает деньги обратно:

- Остановись. Гусары денег не берут.

- Да? – теряюсь я, слабеющим голосом уточняю, - а что берут?

Не хочу ничего вспоминать. Что было, то прошло. Слишком много изменилось за пять лет…

Я устало поднимаюсь по лестнице в квартиру, которую мы снимаем с подругой. Ватными пальцами вставляю ключ в замочную скважину. Вхожу в тёмный коридор, ставлю переноску на небольшой журнальный столик, который мы с Варей «организовали» специально для этого, и обессиленно опускаюсь на банкетку. Откидываюсь затылком к стене и прикрываю глаза…

Боже, за что мне это… Я так надеялась никогда больше не видеть бывшего.

Я узнала о его измене полтора года назад. Странно, до того случая он ни разу не прокололся. Муж оставался внимательным, ласковым, страстным. От него никогда не пахло чужими духами, на его одежде, которую я всегда стирала дома, не было чужих волос и следов косметики. Миша не прятал от меня смартфон, я знала графический код от него, потому что иногда муж сам просил меня что-то в нём посмотреть, когда был очень занят. Он не пропадал ночами, в командировки всегда брал меня с собой. Только раз уехал без меня, был какой-то форс-мажор в филиале. Улетел на вертолёте, который срочно подали на площадку здания, где расположен офис.

Вот тогда-то мне и позвонили с его телефона ночью по видеосвязи. Обнажённая женщина молча показала в мельчайших подробностях номер, в котором они ночевали с Мишей. Пустую бутылку шампанского на столе, два высоких бокала, на одном из них кроваво алел след от её помады. Разбросанную на полу одежду. И Мишу, безмятежно спящего на животе, раскинув руки, на огромной круглой кровати в центре комнаты. Она поднесла телефон близко к его лицу, я хорошо его рассмотрела, ошибки быть не могло.

Сначала я растерялась, потом попыталась заговорить с ней. Хотела увидеть её лицо. Но любовница мужа не произнесла ни слова, только однажды случайно мелькнула в отражении зеркала, когда проходила мимо него. Длинноволосая блондинка, высокая и стройная. Мне показалось, что это была его секретарша, которую я часто видела в офисе. Но это не точно. Ещё одно мне бросилось в глаза - коричневое родимое пятно в форме рыбки у неё над коленом.

Последним, что она мне показала, были её чёрные тонкие кружевные стринги, она подобрала их с пола и подчёркнуто медленно всунула во внутренний карман его пиджака. Видеозвонок прервался. Никаких доказательств на руках у меня не осталось.

На следующий день он вернулся. Такой же, как обычно, спокойный, с нежностью во взгляде.

Раскрыл передо мной объятия:

- Как же соскучился по своей малышке…

Я подошла и засунула пальцы в тот самый карман, выудила оттуда чужие трусики. По моему позвоночнику сверху вниз растеклась ледяная волна, сердце защемило, уши заложило, как при взлёте. К горлу подкатила тошнота, в голове зашумело.

Миша ошарашенно уставился на улику и начал что-то бормотать. Я ничего не слышала и не понимала. Ноги резко ослабли, мне захотелось присесть, но я собралась с силами. Ударила его по щеке, всунула в приоткрытый рот стринги любовницы, зажала руками уши и выскочила из квартиры.

Он не побежал за мной. Не позвонил. Не попытался что-то объяснить больше.

Я гуляла по улицам до ночи, долго сидела на остановке, встречая и провожая взглядом автобусы. Потом, когда они перестали проезжать мимо, зачем-то отправилась в кинотеатр. На том сеансе показывали комедию. Все зрители хохотали, а я плакала.

После полуночи, измученная и слабая, я вернулась домой.

- Где ты была? – Миша жёстко схватил меня за плечи и прижал к стене.

- Искала, с кем изменить тебе.

- Нашла? – с угрожающим рыком.

- Нашла, - вздёрнула вверх подбородок, - мой любовник в тысячу раз лучше тебя в постели.

Не знаю, зачем соврала. Хотела, чтоб муж хоть на секунду почувствовал боль, которую уже сутки переживала я. Той ночью я наговорила ему много плохого, неприличного, горького, жестокого, всякого. Его предательство оказалось для меня самым болезненным событием из всех, что когда-либо произошли в моей жизни, и я не смогла в тот тяжёлый момент заткнуться, промолчать. Моя душа пылала и обугливалась.

- Шлюха, - с ненавистью процедил он в ответ и, наконец, отошёл от меня.

Отвернулся к окну.

- А ты?

- Мне по статусу положено, - вполоборота.

Это было последнее, что я ожидала услышать.

Со слезами на глазах заявила мужу:

- Я ненавижу тебя и подаю на развод!

Но он отрезал:

- Не отпущу.

- А я сбегу.

Миша больше не стал ничего объяснять, просить прощения, уговаривать.

Только злобно сверкнул глазами:

- И как ты будешь жить, интересно? От меня ты ни рубля не получишь! Сдохнешь в нищете!

И муж сдержал своё обещание: при разводе оставил меня без средств к существованию. Оказывается, я ещё до свадьбы подписывала брачный контракт, по которому в случае, если сама подам на развод, не получу от него ни рубля. Я даже не помнила этого. Была так ошеломительно влюблена в него с самого первого взгляда, что ничего, кроме нас двоих тогда для меня не имело значения.

И я не стала унижаться, выпрашивать, уговаривать, подавать апелляции. Просто решила исчезнуть из жизни бывшего мужа навсегда. Как только прошёл суд, я уехала из центра столицы на окраину. Не забрала из дома ничего, ни одежды, ни украшений, которыми щедро заваливал меня муж, пока между нами не было другой женщины. Я сменила номер телефона. Живу без регистрации в съёмной квартире, чтобы у бывшего мужа не было ни единого шанса найти нас.

Я сделала всё, чтобы исчезнуть, превратиться в мираж. Наблюдала беременность и рожала в Подмосковье. Хоть Миша понятия не имел о моём положении, но мало ли. Вдруг кто-то из его знакомых оказался бы рядом и доложил ему. Даже на детские пособия не стала подавать, ведь для их получения, скорее всего, надо указывать место, где живёшь.

Спасибо подружке, что не оставила в беде. Если бы не она, пришлось бы возвращаться к отцу. Но тогда Миша легко нашёл бы нас, если захотел. Да и отец не стал бы молчать, он обязательно позвонил бы бывшему и рассказал, что я беременна. Он до сих пор не в курсе, что стал дедом. Не хочу сообщать, ему всё равно не до меня.

А Варя сразу предложила жильё и свою помощь. Она скромно зарабатывала в тот момент, но мы с ней много лет прекрасно соседствовали в одной комнате общежития. Там тоже было бедно, временами совсем голодно, но мы привыкли. Зато не одиноко.

Когда в ночном клубе освободилось место уборщицы, подруга сразу же кинулась к Борису и уговорила его взять меня. Пока я была беременна, Варя, уставшая после ночной смены, оставалась и убиралась вместе со мной. И никогда я не услышала из её уст ни единого слова упрёка.

И страсти успокоились в моей жизни, всё стало почти хорошо. До этого дня. А сейчас мне опять невыносимо обидно и больно. Опять испытания… Почему судьба снова так жестока со мной?

Закрываю лицо ладонями. Несколько глубоких вдохов и выдохов, провожу одновременно пальцами от уголков рта к ушам, стирая слёзы. Поднимаюсь.

Всё. Пора возвращаться к обычной жизни. Моя малышка возится в переноске. Ей жарко, да и кушать пора. А я тут сижу и заигрываю со своим отчаянием.

- Иди ко мне, милая, - достаю из переноски, несу в комнату, укладываю в центр широкой кровати.

Освобождаю из комбинезона и шапочки. Спинка мокрая, вспотела моя кроха. Живо переодеваю в чистую рубашечку на кнопках, меняю подгузник и ползунки.

Дочка возится спинкой по кровати, недовольно смотрит на меня, чмокает губками.

- Кушать? Несу, - улыбаюсь ей.

Но Алиса не ведётся на мои слова, пару раз тихо хныкнув, за несколько секунд разгоняется до оглушительного крика.

Я ускоряюсь, бегу на кухню. Отточенными действиями нажимаю кнопку включения чайника, мою бутылочку, соску, развожу смесь, брызгаю на руку, чтоб проверить температуру. Лечу обратно, плюхаюсь рядом, поворачиваю дочку на бочок, даю бутылочку.

Она замолкает, жадно накидывается на соску, а я, наконец, могу немного расслабиться.

Жаль, что у меня не пришло молоко, не получилось кормить её грудью. Наверное, из-за постоянного нервного перенапряжения. С грудным вскармливанием было бы проще. Точно было бы дешевле.

Ну, ничего, справимся. Лежу рядом со своей малышкой, одной рукой держу бутылочку, а другой ласково поглаживаю по тёмным волосикам. Совсем как у Миши. И вообще, Алиса похожа на него больше. Такие же густые ресницы, той же формы губы и глаза. Она будет очень привлекательной, когда вырастет. Нет, не будет, она уже самая красивая девочка в мире. Как хорошо, что она родилась…

На глаза опять наворачиваются слёзы, уже другие, счастливые.

Внезапно мой телефон, который я оставила на столе, начинает громко вибрировать.

Аккуратно придерживая бутылочку, спускаюсь с кровати, тянусь за телефоном.

Это директор клуба. Мысленно перекрестившись, отвечаю:

- Да, Борис Иванович.

Он торопливо шепчет:

- Катя, срочно отключи геолокацию, если она у тебя включена. Мне пришлось дать Михе твой номер, иначе он бы нам весь клуб разгромил. И работать приходи часам к пяти, не раньше.

Михе?! Растерянно глотаю ртом воздух. Что это за панибратские интонации?

- Хорошо, Борис Иванович. А Варя проснулась?

- Да, на такси уехала. Всё, мне некогда. Он по телефону поговорить вышел.

Пока я перевариваю услышанное, раздаётся стук двери и голос бывшего:

- Борян, всё окей, договорился. Ребята через пятнадцать минут новый стол подвезут. А барную стойку часа через полтора. Наливай пока.

Звонок прерывается, я торопливо отключаю геолокацию, ложусь обратно к дочери. Собираю разбегающиеся мысли. Нормально… Наш Борюсик, похоже, с Мишей бухает. Пока непонятно, чем это может нам с Алисой грозить… Но одно радует – меня не уволили. Ладно. Расспрошу подругу, что там было, когда она будет дома. И вечером с Борисом поговорю.

Дочка выплёвывает соску и, сыто причмокивая, рассматривает люстру. Поднимаю её столбиком, чтоб избавиться от воздуха, и иду к окну. На улице ярко светит солнце. Прохожие прогуливаются, наслаждаясь тёплым днём. Тоже выйти подышать, что ли… Спать больше не хочется. А дома оставаться нервно. Начну опять вспоминать что-то, переживать. Лучше постараться отвлечься поскорее.

Дочка тёплыми пальчиками трогает моё лицо. Немного щекотно и очень приятно.

Ласково улыбаясь, шепчу, глядя в любопытные зелёные глазки:

- Да ты ж моё сердечко, - чмокаю её в сладкий курносый носик, - Мой солнечный лучик. Моя надежда. Мой смысл жизни.

Она тотчас подхватывает разговор.

Глубокомысленно изрекает:

- Да-да-гу-гу-гу.

Обливаюсь нежностью с ног до головы. Прижимаю её покрепче, поглаживаю по спинке:

- Мы справимся, моя хорошая. Мы справимся.

- Па-па-па-па.

Громко икает.

Хмурюсь и отстраняю её от себя.

Серьёзно заявляю:

- А вот в этом ты неправа. Обойдёмся без его помощи.

Алиса хохочет и одновременно хлопает меня ладошками по щекам.

Вздыхаю и отправляюсь в коридор за комбинезоном.

Быстро одеваю дочку. Мы спускаемся по лестнице.

Стучу в одну из дверей:

- Дядь Коль, я возьму коляску?

Мы живём на четвёртом, лифта нет. Сосед с первого этажа, пенсионер, а в прошлом учитель математики, сам предложил оставлять наш транспорт у него.

Он одинок и всегда готов помочь нам. То кран поменяет, то полку перевесит. А мы с Варей его искренне уважаем и часто приглашаем на чай с блинами, да и просто поболтать о жизни. Он замечательно разбирается в людях, прекрасный собеседник и прирождённый психолог. И очень внимательный, заботливый.

Вот и сегодня дядя Коля деловито выносит из подъезда нашу коляску, ставит у крыльца, проверяет, достаточно ли накачаны колёса.

- Спасибо, - улыбаюсь ему.

Усаживаю Алису на бежевый матрасик. Пусть пока поглазеет по сторонам, уложу через полчасика. С тихим скрипом трогаемся.

Дядя Коля кричит вслед:

- Катюш, напомни мне ось правого заднего смазать.

Киваю и отправляюсь на прогулку.

Иду по улице, не замечая ничего вокруг. Думаю о Мише. О том, что будет дальше. Не хочу, но оно само возникает в голове.

Впереди вижу детскую площадку. Решаю зайти туда, как раз малышовские качели свободны.

На площадке сегодня достаточно много детей. Они бегают, прыгают, смеются. Алиса с интересом их разглядывает.

А я наблюдаю за ней. Она такая маленькая, красивая, такая беззаботная…

Внезапно я чувствую, как в кармане кардигана вибрирует телефон.

Сообщение в мессенджер. У меня холодеет внутри. Я понимаю, от кого оно. Ведь Миша теперь знает мой номер.

Нет, только не в этот омут. Но так хочется выяснить, что там. Между нами слишком много недосказанности. И в то же время безумно страшно…

Борюсь с собой некоторое время. Нарочито медленно усаживаю Алису в качели, пристёгиваю ремешки. Толчок одной рукой. Другая крепко сжимает телефон в кармане.

Да блин. Не могу не прочесть, это выше моих сил.

Быстро выдёргиваю его, открываю приложение. Да, это от бывшего, и он в сети.

«Привет»

Не буду я отвечать, не жди. Он записывает голосовое. Покачивая Алису, зависаю на экране. Сообщение прилетает. Против своей воли нажимаю на треугольник. И будто вижу перед собой Мишу, грустного и измученного. В его голосе неприкрытая боль.

- Хочу поговорить с тобой, Катюш.

«О чём же?» - ехидно спрашиваю мысленно.

- О том, что произошло, - как будто слышит, - о нас. Знаю, что виноват. Причинил тебе боль. Ненавижу себя за это. Но я люблю тебя, Кать. Больше жизни. Всегда любил.

Я слушаю и не верю самой себе.

- Не могу без тебя, подыхаю. Дай мне шанс. Дай мне шанс доказать, что изменился.

Внутри меня надломлено страдает обманутая девочка, чью любовь и доверие безжалостно растоптали, которую унизили и заставили почувствовать себя одинокой и ненужной.

Неожиданно Алиса начинает часто и глубоко дышать, морщит носик и заходится в плаче. Это она узнала голос отца? Да нет, Миши не было рядом во время беременности, она не могла его слышать раньше. Наверное, просто почувствовала, что мне нехорошо.

«Так, немедленно успокоилась, истеричка», - командую себе.

Достаю дочку, укладываю в коляску. Левой рукой начинаю покачивать её, а правой судорожно набираю:

- Не пиши мне больше. Я счастлива с другим.

Миша ничего не отвечает. Просто выходит из сети. Некоторое время ещё смотрю на его номер, стараясь усмирить учащённое дыхание. Ну, и пошёл ты!

Неуклюжий взмах рукой, нервно собираюсь убрать телефон в карман, но он выскальзывает. С глухим стуком бьётся об асфальт. Застываю на секунду, испуганно распахнув глаза.

- Чёрт. Да нет. Нет-нет-нет…

Мотаю головой в бесконечном отрицании. Я как раз вчера сняла защитное стекло с экрана. Хотела заменить на новое, но руки не дошли.

Торопливо поднимаю телефон, сдуваю пыль. Кажется, разбился. В глупой надежде тру его о свою брючину. Но это не помогло. Вместо экрана, на тёмном фоне серебристое солнце с множеством лучей похожих на линии кардиограммы. Без связи осталась. Денег на новый телефон нет. Обидно, хоть плачь. Собираюсь с силами, чтоб не разрыдаться. Глубоко втягиваю воздух, выдыхаю через сложенные трубочкой губы.

Спокойно, переживу, это не самое страшное. Главное, что мы живы и здоровы.

Бросаю телефон в сумку, закреплённую на ручке коляски, укрываю тонким пледом уснувшую Алису, и выезжаю с детской площадки.

Около часа погуляв по узким тропинкам городского парка, решаю вернуться, скоро опять кормить дочку. Да и Варя уже должна быть дома. Очень хочется узнать, как развивались события после моего ухода из клуба.

У подъезда меня встречает взволнованный сосед.

- Катюш, не торопись. Там что-то происходит. Пришла хозяйка ваша, орёт теперь на весь дом.

Сердце холодеет. Что не так-то? Вроде оплату не задерживали, никаких громких вечеринок не устраивали, пожаловаться на нас могли только из-за плача Алисы, но по такой причине стучать глупо же, да?

- Дядь Коль, посмотрите за Алисой? Я на секунду поднимусь, узнаю.

Он живо кивает и перехватывает у меня ручку коляски.

Я взбегаю по ступенькам, уже на втором этаже слышны громкие голоса. Входная дверь приоткрыта. Хозяйка, которая сдавала нам квартиру, поставив руки в боки, смотрит на растрёпанную сонную Варьку и возмущённо требует:

- Я сказала, чтоб сегодня вас тут не было! А то вызову ОМОН, напишу заявление, что обманным путём влезли. И свидетелей найду, они подтвердят.

- Что происходит? – задыхаясь от быстрого подъёма, уточняю я.

- А у этой, —заметив, хозяйка кивает в мою сторону, - и регистрации никакой нет.

- Да что мы такого сделали-то?

- Когда я решила сдать квартиру одинокой девушке, не рассчитывала, что впущу в свой дом проституток.

Я шокировано ловлю ртом воздух.

- Мало того что подружку привела с ребёнком нагулянным непонятно от кого, да и ещё и телом своим торгуют обе.

- Я сказала же, мы не шлюхи. Мы танцовщицы, - оживает Варька.

Устало облокачивается спиной на стену и одёргивает пониже футболку, в которой спала, стараясь прикрыть голые ноги.

Глаза хозяйки сверкают. Не искрами – разрядами молний.

- Да молчи лучше, Майя Плисецкая без штанов. Посмотри на себя, морда опухшая, вид затраханный. Да от тебя перегаром несёт за километр. Как я сразу-то не поняла, что вы с подружкой потаскушки последние? Хорошо, добрые люди глаза открыли.

- Что ещё за «добрые люди»? – удивляюсь я.

- А не твоё дело. Я своих информаторов выдавать не собираюсь. Ещё не хватало, чтоб потом ваши сутенёры к ним наведались. Да что я с вами говорю вообще?! Короче, если через два часа квартира не будет свободна, ваши вещи окажутся на помойке, а сами вы – в полиции. И залог возвращать не стану, нечего врать было, приличными притворяться,

- Никто не притворялся, - бормочет подруга.

- Я предупредила, - хозяйка многозначительно поднимает указательный палец вверх, вздёргивает подбородок и, распрямив плечи, состроив агрессивно – недовольную мину, направляется вниз.

Варька провожает её апатичным взглядом:

- Пипец… Мне не приснилось? Скажи, что это был сон.

Она прячет лицо в ладонях, глухо произносит:

- Устала так чего-то…

Обнимаю подругу:

- Нет, Варь, не сон. Но это ничего. Придумаем что-нибудь. Где наша не пропадала, да? Давай соберём вещи, посмотрим объявления, снимем сначала посуточно, а потом найдём жильё на постоянку. Иди начинай, я только Алису у дяди Коли заберу.

Вещей у нас немного, мебель была не наша, а собрать одежду, косметику, игрушки и некоторые мелочи, не заняло у нас много времени.

Через пару часов сумки уже стоят возле входной двери, а мы сидим с Варей в опустевшей комнате на кровати и звоним по объявлениям. Но пока ничего путного найти не получается. То оказывается, что район города слишком далеко, то вместо уютной квартиры с фото – койко-место в хостеле.

Внезапно в дверь раздаётся пронзительный звонок. Мы вздрагиваем, а Алиса, которая до этого весело пританцовывала у меня на руках, разражается громким испуганным плачем.

- Кто там ещё? Серьёзно, это мармышка ОМОН на нас вызвала? – Варя болезненно кривит лицо.

Она очень переживает, больше меня. Варя выбрала эту квартиру с душой, ей безумно нравилось жить в этом районе. И сама квартира, вид из окна, близкое расположение к красивому парку, отношения с соседями.

- Я посмотрю, - успокаивающе пожимаю её кисть, усаживаю Алису на предплечье, поднимаюсь и иду к выходу.

Распахиваю дверь и потрясённо приоткрываю рот. На пороге стоит Миша.

Он угрюмо смотрит мне в глаза:

- Ты почему мои сообщения игноришь?