Развод. Право на дочь

Застываю на пороге своего дома от протяжного стона, который оглушительным эхом разлетается по дому и бьет в самое сердце.

Внутри все скручивается в тугой узел. Тело охватывает неприятная дрожь, а грудь сдавливает так, что дыхание спирает.

Хотелось бы верить, что это Ирина бессовестно притащила в наш дом какого-нибудь ухажера. Но ведь неспроста машина мужа стоит возле нашего дома в то время, когда он должен быть на работе…

Дрожащей рукой тихонько прикрываю дверь, стягиваю обувь и на трясущихся ногах иду на звук, который вызывает желание прикрыть уши, а лучше сразу оглохнуть.

─ Какая же ты тесная, ─ с животным рычанием звучит голос мужа, бьющий по натянутым нервам.

Ноги подкашиваются, и я едва успеваю опереться о стену, чтобы не упасть. Все мое нутро требует развернуться и бежать прочь от этого позора и безграничного унижения.

Но где-то в глубине души все еще сидит крохотная надежда на то, что я все не так поняла. И именно она толкает меня в столовую, где мне открывается просто безумная картина…

Пристроившись к какой-то девице сзади и припечатав ее лицом к столу, мой муж движется, словно дикое животное, и утробно рычит под ее оглушительные стоны.

─ Давай, покажи мне, как тебе сейчас хорошо, ─ требует он со сбившимся дыханием и звонко шлепает девицу по бедрам.

Та отвечает ему стоном на грани крика, а я до боли прикусываю губу, чтобы не закричать.

Горло схватывает болезненным спазмом, в глазах темнеет. Нет сил ни пошевелиться, ни подать голос, чтобы прекратить это безумие.

─ Я… Я сейчас… ─ сдавленно звучит до боли знакомый женский голос, который тут же сменяется очередным стоном.

Внутри меня все окончательно обмирает.

Это какой-то кошмар, не реальность…

В экстазе муж поворачивает голову. Натыкается на меня взглядом и тут же замирает с приоткрытым ртом, искривленным похотью.

─ Лера? ─ с каким-то раздражением произносит Кирилл и быстро натягивает брюки.

А я, кажется, дар речи потеряла. Ничего выдавить из себя не могу.

─ Ой, ─ бормочет полуобнаженная Ирина и тут же отпрыгивает от моего мужа, стыдливо прикрывая тело моим же халатом.

Мне тошно от ее испуганного и наивного взгляда. Милая и несчастная Ириша, которую я спасла от огромной беды и сама же привела в наш дом. Я считала ее чуть ли не частью нашей семьи, а она…

Перевожу взгляд на мужа и смотрю на него сквозь пелену слез. Нет ни испуга, ни стыда в его глазах. И от этого еще больнее.

─ Лерочка, я… ─ пищит Ира, но я останавливаю ее жестом руки и смаргиваю горячие слезы.

Не желаю слушать ее бессмысленных оправданий.

Мой любимый муж, отец моей дочки, он предал меня. И мой брак в одну секунду превратился в труху.

Какие тут могут быть объяснения? Слова излишни…

─ Ты должна быть на собеседовании, ─ все еще раздраженным, но каким-то будничным тоном произносит Кирилл. ─ Почему вернулась?

─ Документы дома забыла, ─ зачем-то объясняюсь я.

Тело будто парализовано, мозг тоже.

В воздухе повисает гнетущая тишина, в которой я слышу, как мое сердце идет трещинами.

─ Как же ты мог? ─ хриплю не своим голосом. ─ Да еще и с ней…

В глазах темнеет, и я прижимаюсь затылком к холодной стене. Хочется обессиленно опуститься на пол и закрыть лицо ладонями. Но я держусь из последних сил, чтобы не позориться перед предателями.

Это какое-то безумие. Сумасшествие! Я отказываюсь во все это верить…

─ Чего стоишь? ─ рявкает Кирилл на Иру. ─ Воды быстро налила и скрылась в своей комнате!

Ира начинает метаться по кухне, будто внезапно забыла, где у нас стаканы. Наливает воду и дрожащей рукой протягивает стакан моему мужу.

─ Может…

─ Уйди, ─ цедит Кирилл сквозь зубы, прерывая речь Иры.

Она бросает на меня виноватый взгляд и убегает прочь, словно несчастная испуганная лань.

─ Держи, ─ муж протягивает мне стакан, который я не тороплюсь брать.

В горле пересохло, но принимать хоть какую-то помощь из рук предателя я не собираюсь.

─ Тебе нужнее, ─ глухо отзываюсь я. ─ Ты тут так трудился. Освежись.

─ Прекрати это, ─ сурово отзывается муж, отставляя стакан на тумбу.

─ Ты мне изменил, Кирилл. На моих же глазах! Что я должна прекращать?!

─ Делать из этого трагедию, ─ сухо отвечает он, выпрямляя спину.

─ Ты прав, никакой трагедии, ─ горько усмехаюсь я. ─ Ты развлекался в нашем же доме с этой соплячкой, выставлял меня дурой… А теперь чего ожидаешь? Что я просто забуду то, что здесь произошло, и буду жить с тобой, как раньше?

─ А есть другие варианты? ─ ведет он бровью.

─ Есть только один вариант, Кир…

─ Не будь дурой, Лера. И даже не смей мне тут заикаться о разводе, ─ он вцепляется пальцами в мою руку и до боли сдавливает ее. ─ Никакого развода, слышишь? Я тебе его не дам!

─ Что, прости? ─ в неверии переспрашиваю мужа. ─ Ты сейчас шутишь?

─ А похоже? ─ вскидывает он бровь.

Совсем непохоже… И это пугает больше всего.

─ Ты только что отымел другую на нашем обеденном столе! Тебе кажется, что после этого наш брак можно сохранить?

─ Не кажется, ─ хмыкает он. ─ Я в этом уверен.

Смотрю на Кирилла в полном шоке и просто дар речи теряю.

Он просто сошел с ума… Изменил мне, а теперь ведет себя так, будто ничего не произошло!

До боли прикусываю внутреннюю сторону щек, чтобы не разрыдаться.

─ Ты мне изменил, и я мириться с этим не собираюсь, ─ произношу твердо, вскинув на мужа болезненный взгляд. ─ И о каком вообще браке может быть речь, если после всего ты не выгнал Иру из дома, а просто отправил ее в свою комнату! Чтобы еще больше унизить меня? Чтобы продолжать развлекаться с ней, пока меня нет дома?!

─ Довольно! ─ рычит Кирилл, сжимая кулаки. ─ Ты перегибаешь, Лера.

─ Я не собираюсь молчать, ─ выкрикиваю в отчаянии и толкаю мужа в грудь. ─ И с тобой не останусь!

─ Хватит, ─ выдыхает он, поглаживая мои плечи. ─ Хватит громких слов, милая. Ты не уйдешь, и я тебя не отпущу.

─ А мне и не нужно твое разрешение! ─ цежу по слогам, захлебываясь в собственной боли. ─ Если ты сам не уйдешь, то уйду я вместе с дочерью!

Лицо мужа становится чернее тучи. От его пугающего взгляда внутри все скручивается в тугой узел, а кожа покрывается колючими мурашками.

─ Не нужно мое разрешение? ─ ведет он бровью. ─ Прекрасно. Только запомни, Валерия, что моя дочь останется со мной независимо от того, останешься ли ты.

Слова мужа заставляют почву под ногами пошатнуться. Сердце панически стучит в груди, а комната начинает кружиться у меня перед глазами.

Он точно сошел с ума, иначе я вообще никак не могу объяснить его слова. Как это, отобрать у матери ребенка?

─ Я не отдам тебе Машу, ─ сиплю я, задыхаясь от волнения. ─ Она всегда будет со мной. Я ее мама!

─ А я отец! ─ рявкает Кирилл и распрямляет спину, демонстрируя свою власть надо мной. ─ И если ты хочешь уйти после какой-то ерунды, то рискни совершить такую глупость. Вот только ребенка ты не заберешь, уж поверь мне.

─ Ты, и правда, считаешь измену ерундой? ─ качаю головой и утираю слезы, которые сами собой текут из глаз.

─ Явно не поводом разводиться, ─ кивает он с уверенностью. ─ И прекращай уже истерить на пустом месте. Не нужно произносить необдуманных слов, о которых ты можешь потом пожалеть.

─ А я думаю, Кирилл. И в отличие от тебя, не считаю измену в семье приемлемой. Как и все общество!

─ Общество, ─ однобоко усмехается он. ─ О каком обществе ты говоришь. О клушах-домохозяйках и мамашах в декрете, которые свято верят в то, что их мужья до конца жизни будут заглядывать им в рот и ни за что не посмотрят на других женщин? Не смеши меня, дорогая. Ты ведь у меня умница, должна все понимать. У здоровых мужиков есть потребности, инстинкты.

─ Для потребностей и инстинктов должно хватать жены! ─ кричу от обиды.

─ Но мне не хватает, ─ проникновенно произносит он и касается моего плеча, а меня будто током прошибает. ─ Согласись, что в последнее время наша интимная жизнь стала пресной. Ты уже не такая, как раньше. Твоя сексуальность стала исчезать с появлением Маши. Раньше ты сама меня могла оседлать в любой момент. А сейчас отбрыкиваешься от меня каждый раз, когда я тебя зажимаю. Так что задумайся глубже над ситуацией, прежде чем обвинять меня и заикаться о разводе.

Внутри все скручивает тугим узлом, и меня начинает тошнить.

─ Я поверить не могу, что ты говоришь мне подобные вещи, ─ сглатываю тошнотворный ком. ─ Раз я перестала быть тебе интересна, то мог отнестись ко мне с уважением и все по-человечески объяснить. Мы бы попытались это исправить, или развелись бы. Но ты…

─ Во мне исправлять ничего не нужно, ─ перебивает меня Кирилл. ─  И я не говорил, что ты совсем перестала меня интересовать. Но ты и сама должна была понять, что что-то не так. А теперь не жалуйся на то, что я решил попробовать что-то новое и не такое пресное.

─ Ты чудовище, Кирилл. Просто больной на всю голову, ─ шепчу я, приходя в ужас с каждой новой фразой мужа.

─ Я как раз абсолютно здоровый мужчина с естественными потребностями. Ты ведь мне умной женщиной казалась, должна понимать такие вещи. Прошу, хватит меня разочаровывать.

Вытираю слезы и шумно выдыхаю. Надо брать себя в руки, пока у меня не случилась истерика от безумных слов мужа.

─ Давай уже, прекращай свою истерику и езжай на собеседование. Машу скоро из сада забирать. А мне уже пора на работу ехать.

Кирилл подхватывает пиджак со стула, надевает его и спокойным шагом идет в прихожую.

─ Подожди, ─ бросаю ему в спину. ─ То есть ты хочешь сказать, что если я тебе изменю с другим мужчиной, то ты посчитаешь это за норму?

Муж резко разворачивается и за несколько секунд оказывается возле меня. Хватает пальцами мой подбородок и до боли сжимает его:

─ Риски, милая. И обязательно узнаешь, что я об этом думаю.

─ Мне больно, пусти! ─ вскрикиваю я.

─ А ты не произноси того, что может причинить тебе боль, ─ рычит он в мои губы, а через секунду впивается в них с поцелуем.

Дергаюсь в сторону, но он с силой прижимает меня к себе, не позволяя пошевелиться. Целует так жадно и страстно, как уже давно не целовал. Только вместо привычного желания я ощущаю сейчас лишь отчаяние и отвращение от его поцелуя.

Наконец, он меня отпускает. Вытирает большим пальцем со своих губ следы моей помады и с прищуром смотрит на меня.

─ Не смей больше ко мне прикасаться, ─ шепчу, задыхаясь от злости. ─ Ты унизил меня, растоптал, еще и эту потаскуху не выгнал из нашего дома! Неужели ты считаешь, что после такого я останусь с тобой?

─ Я ведь уже повторил неоднократно, что ты можешь попытаться уйти, ─ хмыкает он и смотрит на меня тяжелым взглядом. ─ Просто помни, что у тебя не останется ничего: ни жилья, ни денег, ни мужа, ни ребенка. И новый мужчина у тебя тем более никогда не появится. Уж я об этом позабочусь.

─ Ты не сможешь отобрать у меня Машу, ─ цежу сквозь зубы. ─ Я хорошая мать. Ни один суд не решит отобрать ее у меня!

─ Серьезно? ─ усмехается он, и ни один мускул не дергается на его самодовольном лице. ─ Ты забываешь, милая, кто твой муж, и на что способен. Мне стоит только щелкнуть пальцами, и Машу ты уже никогда не увидишь. Поняла меня?

Сжимаю челюсти, прикусив язык, и волком смотрю на мужа. Он ведь совершенно прав. С его властью и деньгами он с легкостью провернет это, а я даже сделать ничего не смогу.

─ Вижу, что поняла, ─ произносит Кирилл. ─ На этом, надеюсь, мы закроем тему и не станем к ней возвращаться. Так ведь?

─ Так, ─ выдавливаю из себя согласие.

─ Вот и умница, ─ с вялой улыбкой отзывается муж и оглаживает мою щеку. ─ На всякий случай предупрежу, чтобы ты не делала никаких глупостей, а то сама же себе навредишь. И Иру не гноби. Она сама съедет, как только у нее появится возможность. ─ Все уяснила?

─ Уяснила…

Сейчас я не могу ничего сделать, физически не могу, хотя морально хочу послать его к черту и убраться из дома навсегда.

Но это во мне говорят эмоции, а не разум. Если я хочу остаться со своей дочерью, то я должна быть умнее. Больше никаких слов об уходе и разводе, чтобы не провоцировать Кирилла.

Но и терпеть я такое унижение не собираюсь. И обязательно что-нибудь придумаю, найду решение, чтобы уйти и остаться при этом вместе со своим ребенком.

Кирилл сканирует меня тяжелым взглядом, будто мысли мои пытается прочитать. И хорошо, что у него нет такой способности. Иначе он сильно бы удивился, какие слова о нем сейчас звучат в моей голове.

Он больше ничего не говорит. Просто уходит из дома и так громко хлопает дверью, что могла бы посыпаться штукатурка… Но окончательно посыпались только мои нервы.

Медленно сползаю на пол, прислонившись к стене, и расфокусированным взглядом смотрю вперед.

В груди печет невыносимо, а по спине бежит озноб. Никакими словами не передать, что я чувствую. Это просто целый спектр эмоций, змеиный клубок, который жалит и жалит каждую секунду.

Могла ли я такое ожидать от мужа? Нет, даже и мысли не было! И дело тут не в том, что я слепая, глупая и не замечала каких-то тревожных звоночков.

Вообще не было ничего, что предвещало бы беду. И поведение Кирилла всегда оставалось неизменным. Может потому, что в его понимании, действительно, спать с другими женщинами, будучи в браке ─ это нормально? Например, как пообедать в ресторане, а не дома.

Да, каждым своим словом муж убеждал меня в том, что для него это норма. Но у меня такое просто не укладывается в голове. Совсем! Не могу я поверить в то, что это чистая правда. Или просто не хочу.

За пять лет наших отношений я вообще впервые такое наблюдаю. И ничего подобного раньше вообще не было. Как так? Кирилл изменился у меня на глазах, что я и не заметила? Или он всегда был таким, просто умело скрывался?

От этой мысли меня снова начинает тошнить. Мой муж говорил, как сильно меня любит, как я дорога ему, а потом шел и спал с другими? Омерзительно просто…

Хотя о какой любви вообще может идти речь? Стоило мне лишь заикнуться о том, что после такого мы должны разойтись, как он заявил, что отберет у меня дочь. Разве так любящие мужчины поступают?!

Слезы бегут по щекам, шее, затекают в декольте. Как пережить весь этот кошмар? Просто не представляю. Я будто хлебнула кислоты, и она сейчас прожигает меня изнутри.

Хочется просто лечь бревном, смотреть в потолок и реветь, выпуская на волю свою боль. Но кому от этого вообще станет лучше?

Мне нужно срочно брать себя в руки. Чем больше я думаю обо всем произошедшем, тем хуже мне становится. Больно мне уже и так сделали, так что не стоит собственноручно себя добивать.

Собраться с мыслями и думать над планом моих дальнейших действий ─ вот, что нужно сейчас делать, а не сопли жевать.

Вспоминаю про собеседование, до которого осталось всего полчаса, про документы, за которыми я вернулась домой, и про таксиста, которого попросила меня подождать…

Точно, такси! Как же неудобно… Я ведь вообще про него забыла. Хотя обстоятельства у меня были явно не располагающие к мыслям о таких мелочах…

Поднимаюсь с пола и иду к окну проверить, уехал ли таксист, или все же решил дождаться. Меня знобит, как при температуре, а ноги и руки трясутся.

Уехал. Ну и слава богу. Не придется объясняться, почему я так задержалась. А вот с собеседованием нужно что-то думать. С нынешними пробками я за полчаса доберусь туда разве что на вертолете.

Накидываю на плечи платок, чтобы хоть немного унять дрожь, и лежу в сумочку. Достаю из нее мобильный, собираясь позвонить и извиниться перед Ольгой, с которой я должна была встретиться. И заодно попросить ее перенести мое собеседование.

На экране четыре пропущенных от нее же

Блин… Неужели я время перепутала и уже опоздала?!

В спешке набираю ее номер и прочищаю горло, чтобы голос не казался заплаканным.

─ Валерия, добрый день, ─ отвечает Ольга. ─ А я вам звонила, звонила…

─ Простите, ─ виновато отвечаю ей. ─ Дома форс-мажор случился, не могла подойти к телефону.

─ Надеюсь, все в порядке? ─ обеспокоенно интересуется она. ─ Ничего страшного не случилось?

─ Нет-нет, все уже в норме. Но спасибо за ваше беспокойство.

Ну а что еще сказать? «Нет, Оля, все плохо, потому что я застала мужа с другой?» О таком не рассказывают, особенно чужим людям.

─ Я, собственно, из-за форс-мажоров и звоню, ─ протягивает Ольга. ─ Лер, вы ведь еще не выехали на собеседование?

Тут же хочу ответить, что уже выехала, чтобы меня не сочли уж слишком непунктуальной. Но если совру, то все равно опоздаю и только усугублю ситуацию.

─ Нет, к сожалению. Только собираюсь выезжать, ─ честно признаюсь я.

─ Прекрасно, ─ выдыхает Ольга. ─ Я просто вынуждена была отъехать на пару часов, вот и звонила предупредить вас о переносе собеседования.

─ А, без проблем, ─ выдыхаю в трубку. ─ Так даже лучше. А то день сегодня непредвиденно тяжелый случился.

─ Видимо, звезды неудачно сошлись, потому что у меня тоже так себе денёк. ─ усмехается она. ─ Лер, давайте тогда перенесем на завтрашний день в то же время. Устроит?

─ Да, прекрасно. Тогда до завтра.

Прощаюсь с Ольгой, и крохотный камушек падает с моих плеч. Хотя бы одно дело я уладила, и это уже хорошо.

Что дальше? Кажется, пора побеседовать с Ирой. Хоть ради дочери мне и придется еще какое-то время остаться вместе с Кириллом, но продолжать жить под одной крышей со змеёй я не собираюсь.

Поправляю перед зеркалом поплывший макияж и пытаюсь придать взгляду уверенности и твердости. Сейчас я выгляжу уж слишком жалко, чтобы гадина восприняла меня достаточно серьезно. Пусть так, но и отмалчиваться, как просил муж, я не собираюсь.

Добросердечная Лерочка умерла сегодня под стоны и рычания двух предателей. Но появилась другая Лера. Пусть и с израненной душой, но готовая по головам идти, лишь бы восстановить справедливость и найти путь к счастливой жизни без боли и предательства.

Иду в комнату, которую мы отвели для Иры, и прокручиваю слова, что хочу ей сказать. Злость и нетерпимость накатывают бурной волной, подступают к горлу и затмевают разум. И в голове в одну секунду вспыхивают красочные картинки, как я схвачу Иру за волосы и со всего размаху шлепну ее лицом об стену.

Даже в мыслях это выглядит слишком кровожадно и по-зверски. А я ведь никогда не была злой, или же мстительной. Но измена любимого мужа открыла во мне тайную дверцу, подобрав к ней ключ. И теперь из этой двери рвутся демоны.

Но как бы ни хотелось, я не стану воплощать картину из мыслей в жизнь. Я не стану орать и истерить. Не потому, что я слабая, трусливая, или неуверенная в себе. Просто понимаю, что так только принижу себя, лишний раз продемонстрирую свою уязвимость и боль.

Ведь когда люди рукоприкладствуют?  Когда они морально слабы, не могут доказать свою точку зрения и правоту цивилизованными методами. И все, что у них остается, так это только применять физическую силу.

Распахиваю дверь в комнату Ирины, и она вскидывает испуганный взгляд на меня. Жмется к изголовью кровати и обнимает себя руками.

─ Лер…

─ Кто тебе разрешил брать мой халат? ─ холодным тоном спрашиваю у нее, заметив свою вещь на спинке стула.

Хватило же ей совести взять его в моем шкафу. Хозяйкой себя почувствовала и уже метится на мое место?

─ Х-халат? ─ изумленно бормочет она. ─ Ты пришла поговорить о халате?

Действительно. Халат ─ это наименьшая проблема, что создала мне Ира. Но нужно же с чего-то начинать.

─ И о нем тоже, ─ щурюсь. ─ Так и? Как это понимать?

Ира поджимает губы и шумно сглатывает:

─ Извини, Лер. И не только за халат…

─ Это все, что ты можешь сказать? ─ хмыкаю я. ─ А тебе не говорили, что нельзя кусать руку, которая тебя кормит? Если бы не я, ты сейчас до сих пор бы бомжевала и побиралась у метро. Быстро же ты забыла, из какого дерьма я тебя вытащила.

─ Я ничего не забыла, ─ качает она головой. ─ Каждый день благодарю бога, что он послал мне тебя.

─ Ну раз ты такая благодарная, то имей совесть и уйди отсюда сама!

─ Я не могу, ─ мотает головой. ─ Кирилл мне запретил уходить.

─ А он тебе, собственно, кто, чтобы ты не могла его ослушаться.

─ Лер, ну ты ведь и сама знаешь, какой он серьезный человек, ─ тяжело вздыхает Ира. ─ И он ведь найдет меня, если я уйду. А я не хочу проблем, особенно с ним.

─ Слишком много мнишь о себе, ─ хмыкаю я. ─ Не фантазируй, он не станет тратить свое время и тебя искать.

─ И все же я так не думаю. И, прости, но я не стану рисковать. Лучше останусь до тех пор, пока он не позволит мне уйти.

─ Как ты вообще посмела переспать с моим мужем? ─ качаю головой. ─ Как у тебя совести хватило после всего, что я сделала для тебя?!

─ Я не хотела ничего такого, ─ жмет она плечом. ─ Кирилл сам стал ко мне приставать.

─ О-о-о, я слышала, как сильно ты не хотела, ─ протягиваю я и ощущаю, как в груди начинает клокотать злость от неприятных воспоминаний. ─ Не держи меня за идиотку. Я твою ложь за версту чую.

─ Но это правда, ─ с невинными глазами отвечает Ира. ─ У меня и мыслей не было, пока он сам не начал все это. А как я могла ему отказать? Он ведь тогда выставил бы меня из дома!

─ Слушай, ну так разве это проблема? ─ ехидно спрашиваю я. ─ Раз ты способна в качестве оплаты раздвигать ноги, то ты спокойно сможешь найти себе любое жилье. А лучше сразу на трассу. Еще и подзаработаешь.

─ Лер, не нужно так. Я не проститутка, ─ качает она головой. ─ И пускай ты сейчас очень зла на и говоришь со мной грубо, но я не обижаюсь, правда. Я понимаю, как больно тебе осознавать, что для такого мужчины, как Кирилл, ты больше не лучшая и не единственная, ─ вздыхает протяжно, кусает губы и несмело добавляет: ─ Знаешь, он стал моим вторым мужчиной, но, боюсь, после него мне теперь вообще вряд ли с кем-то захочется заниматься любовью. Он ведь просто лучший в этом.

Нет, я ошиблась. Физическую силу люди применяют не только тогда, когда не остается аргументов. У меня их еще предостаточно, но желание придушить стерву на месте затапливает меня с головой. Руки аж начинают трястись.

Специально провоцирует меня, чтобы потом иметь возможность нажаловаться Кириллу. Но она этого не добьется.

─ Понимаю, ─ с сочувственной улыбкой протягиваю я, привалившись плечом к дверному косяку.

Сохраняю видимое спокойствие, даже непринужденность. Но внутри у меня просто ураган. Потому что невыносимо выслушивать такое о своем мужчине.

─ Даже мне сейчас стало жаль тебя, ─ продолжаю я. ─ ты узнала, что такое хороший секс, а теперь придется с ним распрощаться.

─ Но Кирилл меня ведь не просто так не отпустил, ─ все еще продолжает с невинным лицом плескать в меня ядом. ─ Может, стану его постоянной любовницей. А когда ты уйдешь, то, возможно, займу и твое место.

Прячу руки за спину и сжимаю кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони.

─ У тебя бурная фантазия, ─ с улыбкой отвечаю Ирине. ─ И она не имеет ничего общего с реальностью. Ты даже не понимаешь, во что ты пытаешься вмешаться.

─ Иногда фантазии сбываются, ─ мечтательно улыбается она. ─ И я прямо предчувствую, что эта обязательно сбудется.

Мое терпение уже на грани. Не могу больше выслушивать эту дрянь. И не хочу.

─ Ира, ─ строго произношу я, выпуская воздух через ноздри. ─ Я тебе даю одну единственную возможность уйти отсюда по доброй воле и прямо сейчас. Можешь даже забрать шмотки, которые я тебе отдала. Но если ты не уйдешь…

─ И что тогда будет? М-м-м?

─ Я сделаю твое существование в этом доме невыносимым, ─ однобоко усмехаюсь я. ─ И Кирилл ничем тебе не поможет. Хочешь проверить?

─ Но как же ты это сделаешь, если собралась уйти от Кирилла? ─ снова этот невинный взгляд, пробуждающий во мне демонов. ─ ты ведь сама об этом сказала.

─ Если я об этом сказала, то это не означает, что я это сделаю. Тем более что Кирилл меня сам не отпустит, ─ с победной улыбкой отвечаю я и покидаю комнату, громко захлопнув за собой дверь.

Припадаю спиной к стене и медленно выдыхаю. Каких же трудов мне стоило держать себя в руках.

Конечно, я солгала Ире. Я хочу уйти от Кирилла и сделаю это, как только смогу. Но ей знать об этом совсем необязательно. И я даже готова немного задержаться, чтобы заставить ее пожалеть обо всем, что она сделала мне.

Я не буду с Кириллом. Но и она его не получит.

Я нахожусь в каком-то полуобморочном состоянии. Где брать силы, чтобы жить дальше под одной крышей с Кириллом? Видеть его и каждый раз вспоминать те ужасные слова, что он сказал мне сегодня.

И сколько же пренебрежения было в его колючих фразах, выворачивающих душу наизнанку. Будто я никогда и ничего для него не значила. Будто я пустое место, а не жена, и уж тем более не мать его ребенка. И будто не он прежде носил меня на руках и говорил о своих безмерных чувствах ко мне.

Да уж, точно безмерных… Потому что невозможно измерить то, чего нет.

Боль и обида душат, затягивая тугую петлю на шее и провоцируя болезненный спазм. Глаза начинает печь от накатывающих слез, а лицо горит огнем от нервов.

Сцепляю зубы и иду в ванную, чтобы умыться прохладной водой и смыть весь макияж к чертям. Иначе так и буду весь день ходить с размазанной тушью, потому что плакать я сегодня буду еще не раз. Знаю, что надо быть сильной и бороться со своими эмоциями, но пока это слишком сложно.

Находиться в доме совсем невыносимо. Поэтому я беру свою сумку и ухожу. Просто куда-нибудь, неважно куда. Хотя бы до сада пешком прогуляюсь.

Как же обидно теперь, что я отдала Машу в садик ради стремления соответствовать мужу. Хотела оставаться для него интересной и тянуться к его уровню, а не быть обычной и скучной домохозяйкой, у которой на уме только домашние обязанности и забота о домочадцах.

И нет ничего плохого в том, когда женщина выбирает путь домохозяйки. Просто я наверняка знала, что с моим мужем такой вариант развития событий не подходит. Поэтому пожертвовала возможностью оставаться с дочкой дома до школы и не отдавать ее в садик.

И обидно мне только оттого, что я ради Кирилла старалась! Вместо того чтобы преследовать собственные желания. Но теперь уже что об этом думать? Работа теперь необходима мне, как никогда раньше. Нужно окрепнуть финансово, чтобы больше не зависеть от мужа и иметь возможность самостоятельно обеспечивать себя и дочь.

Интересно, а если бы я вышла на работу раньше, случилась бы измена? Ведь, как оказалось, я уже успела стать неинтересной для Кирилла.

А если бы не притащила эту стерву в дом, пожалев ее? Может, тогда мы у нас с мужем сейчас все было хорошо?

Нет, чушь все это. Можно копаться в себе, искать тысячу первопричин… Но важно лишь то, что Кирилл совершенно не раскаивается в последствиях, и ему только нужен был повод, чтобы засунуть свое достоинство в кого-то еще.

Да и кто знает, вдруг это далеко не первая его измена? Просто спалился он всего лишь раз. И как ни печально это осознавать, но мне надо радоваться тому, что все сложилось так, а не иначе.

Может, оно и неплохо, когда живешь в счастливом неведении. Но сколько такое может продолжаться? Подобные вещи обычно вскрываются рано или поздно, как бы умело их ни скрывали.

И лучше уж в двадцать шесть лет узнать горькую правду и попытаться начать новую жизнь, чем узнать об этом же лет в сорок, а то и пятьдесят, прожив долгую жизнь с предателем и нарожав ему детей.

Я уже почти дошла до садика, но машу забирать мне только через пару часов. Можно и раньше, конечно, но нежелательно. Она ведь только начала адаптироваться в коллективе, и я все испорчу, если заберу ее раньше времени. Да и хочу еще немного побыть наедине со своими мыслями, обдумать все.

И я сворачиваю в кофейню неподалеку от сада. Посетителей нет, тишина ─ то, что мне сейчас и нужно.

Взбираюсь на барный стул возле стойки бариста и принимаюсь изучать карту кофейных напитков.

─ Добрый день. Вам помочь? ─ передо мной возникает улыбчивый парень.

Энергия из него бьет ключом. Наверное, кофе перепил.

─ Спасибо, помощь не нужна, ─ протягиваю я, не отрывая взгляда от карты. ─ Мне нужно определиться.

─ Так вот с этим я и могу помочь, ─ никак не может он угомониться.

Вот зачем эта назойливость?

─ Можете? ─ слегка раздраженно произношу я и вскидываю на парня взгляд. ─ Чем вы поможете, если я сама не знаю чего хочу?

─ Ну, судя по вашему настроению, ─ протягивает он, хитро прищурившись. ─ Думаю, вам подойдет глясе с двойной порцией эспрессо, взбитыми сливками, шоколадной крошкой и карамельным сиропом. Хотя нет, сироп лучше с соленой карамелью.

─ А что не так с моим настроением? ─ хмурюсь и скрещиваю руки на груди.

─ Очевидно, что вас что-то очень расстроило, и теперь вы не в духе, ─ пожимает он плечами.

Я ведь вела себя обычно, вежливо отказалась от помощи. Теперь это считается плохим настроением?

─ Вы ошибаетесь, ─ хмурюсь я и возвращаюсь к выбору напитка. ─ И вообще, это не ваше дело.

─ Вы правы, ─ кивает он. ─ Это совершенно не мое дело. Просто хотелось поднять вам настроение.

─ Жаль вас разочаровывать, но сейчас эта задача непосильна ни-ко-му, ─ протягиваю я и тычу пальцем в название кофейного напитка. ─ Этот, пожалуйста.

Хотелось выбрать что-нибудь повкуснее, чтобы хоть капельку себя порадовать. А теперь я хочу заказать просто хоть что-нибудь и поскорее, чтобы отсесть от назойливого парня за дальний столик и остаться в одиночестве.

─ С сиропом? ─ уточняет парень. ─ Без него будет горько.

Грустно усмехаюсь себе под нос и произношу:

─ Горечи для меня на сегодня уже предостаточно. Давайте тогда уже свой глясе, уговорили.

─ Ваш заказ, ─ с самодовольной ухмылкой произносит парень, протягивая мне бокал с кофейным напитком и пышной горкой сливок.

Сверху обещанная шоколадная крошка, а еще россыпь цветной обсыпки и длинная радужная мармеладка, вставленная в сливки дугой.

Ну и детский сад…

Смотрю на бариста, изогнув бровь, и неожиданно для себя самой расплываюсь в улыбке.

─ Рад, что смог немножечко поднять вам настроение, ─ улыбается он в ответ и подмигивает.

─ Сложно оставаться равнодушной, когда взрослой тетке делают напиток для семилетки, ─ однобоко усмехаюсь я и тяну кофе через трубочку.

─ Это вы-то тетка? ─ заливисто смеется он. ─ Повеселили. Пять баллов!

─ А что веселого?

─ Ну, странно слышать подобное от такой красивой и молодой девушки, ─ щурится, внимательно изучая мое лицо. Даже не уверен, что вы старше меня.

─ Подкат засчитан, ─ киваю, продолжая пить свой напиток. ─ Только вы определенно младше меня, молодой человек. Да и дело тут вообще не в возрасте.

Я, и правда, чувствую себя сейчас настоящей теткой. Не взрослой женщиной, не юной девушкой, которой я, собственно, и являюсь. А именно теткой. Такой скучной, неинтересной и противной, от которой уже собственного мужа так тошнит, что он нашел себе помоложе.

─ Вот это тебе. За счет заведения, тетка, ─ с лукавой усмешкой произносит бариста и ставит передо мной пирожное в форме яблока. ─ Оно молодильное.

─ Это чтобы у меня совсем все слиплось? ─ хихикаю и беру вилку, отламываю кусочек десерта.

─ В точку! ─ показывает палец вверх. ─ Чтобы все печали и обиды слиплись в одну кучу… ─ задумчиво хмурится и добавляет: ─ А потом осели куда-нибудь поглубже.

─ Звучит очень странно, ─ усмехаюсь я. ─ Но даже забавно.

Несколько минут назад я только и думала о том, чтобы поскорее отсесть подальше. А теперь не хочу. Совершенно глупый разговор меня чудесным образом отвлекает, и на душе становится не так тошно.

А вот наедине с собой я бы сейчас занималась самоедством и жевала губы, сдерживая слезы.

─ Меня, кстати, Кирилл зовут, ─ отзывается парень, и градус настроения тут же падает.

Даже слышать не могу сейчас имя собственного мужа. И неважно, что оно принадлежит совсем другому человеку, повеселившему меня.

Теперь для меня имя Кирилл ─ это нарицание. Бессовестный, бессердечный и жестокий мужчина, умело скрывающийся за маской любящего и верного мужа.

─ Очень приятно, ─ сдавленно произношу я. ─ А я Лена.

Не знаю, зачем я вообще соврала сейчас, будто имеет какое-то значение, как я представлюсь этому парню.

─ Лен, а можно на «ты»?

─ Без разницы, ─ пожимаю плечами.

─ Ты здесь проездом?

─ Почему ты так думаешь?

─ Ну, я впервые тебя вижу здесь, ─ жмет он плечами. ─ А такую девушку я бы точно запомнил. И вот теперь уже не забуду.

─ Мне мой муж тоже что-то подобное говорил раньше, ─ грустно улыбаюсь я и инстинктивно касаюсь пальцами обручального кольца с бриллиантом.

А потом тут же снимаю украшение и убираю его в кармашек сумки. Не стану больше носить вещь, которая лишний раз напоминает о браке, пропитанном обманом и предательством.

─ Оу-у. Ты замужем, ─ озадаченно протягивает бариста.

Формально ─ да. А вот морально я уже развелась. Но не говорить же об этом первому встречному?

─ А я хотел тебя на свидание позвать, ─ с тяжелым вздохом продолжает он.

─ Уверена, моему мужу такое точно не понравится, ─ говорю с усмешкой, а на глаза начинает пощипывать.

Даже говорить о нем больно, не то что думать.

Зато прикрытие удобное. Не нужно объясняться, почему я совсем не расположена к новым встречам, и расстраивать парня.

─ Ну, если это вдруг изменится, то я всегда здесь, ─ произносит с лукавой ухмылкой.

Совсем еще молоденький, ветреный. Для него пока расставание ─ это сущий пустяк, путь к новым приключениям и эмоциям.

Делаю большой глоток кофе и протягиваю деньги за кофе и пирожное. Не хочу чувствовать себя должной.

─ Спасибо, все было вкусно, но мне уже пора, ─ произношу, торопливо поднимаясь со стула. ─ До свидания.

─ Пока, Лен, ─ летит мне в спину. ─ Очень надеюсь еще раз увидеть тебя здесь.

Неспешно иду по дорожке, снова погружаясь в грустные мысли. Какой же я была наивной и глупой, когда решила помочь Ире. У меня даже мысли не было, что все может обернуться вот так. Я ведь и в муже была уверена и в самой Ире. Потому что совсем не ожидаешь получить нож в спину, когда спасаешь человека от такой беды.

Я увидела ее у метро, сидящую на земле возле колонны, громко рыдающую на всю улицу. И просто не смогла пройти мимо…

─ Девушка, вы в порядке? ─ присаживаюсь перед ней на корточки. ─ Может, помощь какая-то нужна?

─ Всё украли! Всё! ─ ревет она, подняв на меня опухшие и покрасневшие глаза. ─ Деньги, телефон, документы… Всё!

─ Нужно обратиться в полицию, ─ уверенно киваю я. ─ Ты помнишь номер кого-то из близких? Я дам тебе телефон, позвонишь им. Или давай я дам тебе денег, чтобы ты могла добраться домой? Успокоишься немного, придешь в себя, а потом…

─ У меня нет никого! ─ воет пуще прежнего. ─ Ни родных, ни дома… Проще сдохнуть теперь!

─ Не говори такие слова, ─ хмурюсь я. ─ А где ты жила до этого?

─ В бабушкином доме, ─ всхлипывает, немного отвлекаясь на разговор и успокаиваясь. ─ Я его продала после ее смерти. И поехала в Москву поступать. Думала, что жилье тут сниму, работу найду… Как-то заживу, даже если в универ не возьмут. И в первый же день у меня украли все, что было!

Снова начинает реветь, закрывая лицо ладонями, а у меня сердце в груди сжимается.

Это, действительно, страшно, вот так лишиться вообще всего и при этом не иметь никого, кто сможет помочь.

И ведь столько людей прошло мимо, проигнорировав ее плач. Что, если ей вообще никто не поможет, кроме меня?

─ Вставай, ─ решительно произношу я и тяну девушку за руку. ─Поедем ко мне. А дальше решим, как решать твою проблему…

Так Ира и стала жить у нас. Исправно помогала мне по дому в качестве благодарности за предоставление помощи и временного жилья.

Я могла этого не делать, а просто пройти мимо, как и другие люди, вот только совесть не позволила. А зря. За свою добросердечность и искреннее желание помочь в ответ я получила такое, что и на голову не наденешь.

И теперь я понимаю, насколько правдивы слова: не делай добра, не получишь и зла. Я собственноручно притащила в дом гадину, прикинувшуюся белой овечкой. А теперь самой же придется ее и задушить.

Заглядываю в группу дочери и с улыбкой наблюдаю, как моя малышка усердно рисует восковыми мелками.

Встречаемся взглядами с Татьяной Викторовной ─ воспитательницей моей дочки, и кивает друг другу.

Она подходит к Маше, гладит ее по плечу и что-то говорит ей, склонившись над ухом.

Маша резко поворачивает голову в мою сторону, бросает мелки на стол и с полными счастья глазами бросается ко мне.

─ Мамочка! ─ вскрикивает на всю группу так, что в ушах начинает звенеть.

─ Привет, моя кошечка, ─ с теплой улыбкой обнимаю дочь и зацеловываю ее мягкие щечки. ─ Как твой день прошел? Не плакала.

─ Плакала, ─ кивает, немного насупившись, и добавляет: ─ Тють-тють.

─ А почему ты плакала, зайка?

─ К тебе хотела…

─ Ну ты же знаешь, что я все равно приду за тобой. Так ведь?

Кивает. А из группы доносится заунывный плачь какого-то мальчика:

─ А моя мама где?

Ну вот. Из-за радости Маши расстроился другой ребенок. Дочка точно так же плачет, когда я утром привожу ее в сад. Хотя Татьяна Викторовна говорит, что после моего ухода она почти сразу успокаивается и с радостью играет с ребятами.

Так мы и на адаптацию два месяца ходили! Интересно, когда она уже привыкнет, и утренние расставания станут менее болезненными? Потому что мне и самой они даются нелегко. Сердце сжимается в комок, когда Машенька плачет, тянет ко мне ручки и просит меня не уходить.

─ Ну, как у нее дела? ─ привычно спрашиваю у Татьяны Викторовны.

─ Все хорошо, ─ кивает она. ─ Только от полдника она отказалась. Сказала, что не хочет, хотя я очень настаивала.

─ Ясно, ─ понимающе киваю я.

─ А тепель я голодная, ─ протягивает дочь и ковыряет пол носом сандалика.

─ Ничего. Вернемся домой, и я тебя покормлю, ─ глажу дочь по спинке и веду ее к шкафчику.

Помогаю Маше переодеться. Прощаемся с воспитательницей и выходим на улицу.

И тут я вспоминаю, что дома-то у нас до сих пор Ирина. И мало ли, каких гадостей она может уготовить мне после всех моих слов и неудачной попытки выгнать. И, есть у меня нехорошая мысль, что она и в еду могла что-нибудь подмешать.

─ А давай в кафе покушаем? ─ предлагаю дочери.

Я могу и дома ей свежую еду приготовить, к которой Ира точно не приложит свою руку. Но дочка ведь сейчас хочет кушать. Так что надо хотя бы купить ей что-то перекусить.

─ Не хотю в кафе. Хотю булотьку, ─ с огромными невинными глазками просит она.

─ Да ты же сама как булочка, ─ смеюсь я и подхватываю дочку на руки. ─ Самая вкусная и самая аппетитная. Так бы и съела тебя!

─ Не надо. Я некусьная! ─ хихикает Машенька, пока я целую ее в шейку и вдыхаю родной аромат.

Нет ничего на свете дороже ее. Самый родной и любимый человечек, с которым я ни за что и никогда не расстанусь.

Сердце болезненно сжимается. Мне нужно быть очень осторожной теперь. Если сейчас Кирилл грозится отнять дочь, если я уйду от него, то ему ничто не мешает изменить свое решение на еще более худшее.

Это сейчас я могу остаться с ним и терпеть ради дочери. Но один необдуманный поступок, и он сам может решить выгнать меня из дома, не оставив выбора.

Как мне сейчас найти баланс между собственными чувствами и разумом? Умом ведь я понимаю, в каком отвратительном и шатком положении теперь нахожусь. И что ради ребенка мне ни в коем случае нельзя оступиться.

Но внутри все кипит от боли, обиды, несправедливости и чувства беспомощности. Меня будто связали по рукам и ногам, положив рядом нож. И вроде бы я могу освободиться, разрезать веревки. Но одно неловкое движение, и я сама себя смертельно раню.

По дороге домой покупаю дочери булочку и несу ее на руках. А когда устаю, да даю ей самой потопать ножками. Все же немного далековато до дома, и пешком она сильно устает. Но я решила, что сегодня мы обойдемся без такси. Лишь бы как можно позже вернуться домой.

Неспешно добираемся до дома, и в этот же самый момент подъезжает Кирилл на своей машине. Никогда он так рано с работы не возвращался, а тут на тебе. Явился не запылился!

Решил, что ему нужно сегодня побольше времени, чтобы окончательно меня доконать? Или надеялся еще разок успеть с Ирой, пока я не вернулась?

От собственной мысли становится дурно, и спина покрывается ледяным потом. Ненавидеть бы Кирилла сейчас всей душой после того, что он сделал и сказал мне. Но пока не получается. К сожалению, любовь даже к чудовищу так быстро не отпускает. А иначе мне было бы сейчас не так больно думать о его неверности…

─ Машуля! ─ с теплой улыбкой произносит Кирилл, шагая нам навстречу, и протягивает руки к дочери.

─ Папа! ─ кричит радостно Маша и обвивает его за шею, прижимается.

От его улыбки становится тошно. Мне сейчас кажется, что в ней столько фальши, что он просто не способен улыбаться искренне.

Кирилл обнимает дочь и смотрит на меня все с той же улыбкой, которая медленно сползает с его губ.

Конечно, я же не заслужила никаких теплых чувств и эмоций… Будто это я ему изменила, а не он мне.

И он его тяжелого взгляда мне становится не по себе. Зарождается какое-то необъяснимое чувство вины в душе за то, что я хочу разрушить семью. И это чувство мне Кирилл внушает, посылая невербальные знаки.

Ох, знал бы он, как это ─ испытать измену на своей шкуре. Может быть тогда он бы сам отступился и не стал неправомерно качать права.

Хотя нет, все равно стал бы. И месть его была бы страшна, я это знаю.

Ну почему мужчины считают, что женщина всегда обязана понять, простить и сохранять семью, что бы они не натворили?