Развод. Предательство дракона

Лара

– Скоро папа придет, наверняка привезет тебе новую игрушку, – бормотала я, наряжая своего сынишку в маленькие брючки и камзольчик. – Ну вот, совсем, как взрослый.

Николас стоял, серьезно разглядывая меня из-под насупленных бровей.

Надо же, всего годик, а уже смотрит точь-в-точь, как отец. И глаза отцовские, такие пронзительно-голубые, что в них утонуть можно.

Когда малыш был готов, я чмокнула его в сладкую темноволосую макушку, позвала няню и отправилась переодеваться сама.

Ладони мои чуть подрагивали от нетерпения, ведь Морис крайне редко нас навещал. Сразу после свадьбы он отправил меня в поместье, желая избавить от суеты столицы.

Сперва Морис приезжал раз в неделю, но после беременности и родов время между его визитами все удлинялось и удлинялось.

С одной стороны, я его понимала. Дети обычно начинают интересовать мужчин после трех лет, когда с ними уже можно говорить и весело играть.

С другой стороны, я по нему сильно тосковала. Выходя за Мориса замуж, я надеялась на счастливую жизнь вместе, а теперь выходило что-то нелепое и не сильно похожее на мои представления.

И вот сегодня я думала попросить мужа забрать нас в город. В конце концов, Ник уже был достаточно большим и не так много плакал, как раньше, да и на спальню Мориса можно было повесить заклинание против лишнего шума.

– Дорогой, я чувствую себя одиноко без тебя, – шептала я, репетируя свою речь перед зеркалом и расправляя подол нового платья, которое подарил мне Морис.

Из гладкой серебристой поверхности на меня смотрела молодая девушка с розовыми, от волнения, щечками и густыми каштановыми волосами, убранными в косу. Я заправила выбившуюся прядку за ухо, покусала губы, пытаясь успокоиться. Вздохнула, досадуя на небольшие синяки под глазами – ночью мне не удалось заснуть из-за переживаний о сегодняшнем дне. Покрутилась, желая убедиться, что все в порядке.

Материнство несколько изменило меня, сделав более округлой и женственной. По крайней мере, так говорил Морис, а оснований не доверять ему у меня не имелось.

Услышав шум подъехавшего экипажа, я выскочила из комнаты. Подхватила сына на руки и понеслась встречать мужа. Только возле двери замедлилась и на крыльцо вышла уже чинным шагом.

Сегодня Морис выглядел несколько серьезней, чем обычно. Между его бровей залегла складка, взгляд был хмурым.

Морис вообще редко улыбался, но мне это нравилось – мужчина ведь должен быть серьезным, верно? А легкость и веселье – удел женщин.

Впрочем, сердечко все равно трусливо сжалось, а внутренний голос предложил перенести разговор на другое время, когда муж будет в более хорошем расположении духа. Однако я знала, что если отступлю сейчас, то потом вряд ли решусь, и все отложится до следующего приезда.

Когда Морис вышел из экипажа, я тут же выпалила:

– Нам надо поговорить.

И с удивлением поняла, что он сказал ровно то же самое.

Неужели Морис сам понял, что время пришло и подумал о нашем переезде в город? Было бы здорово…

– Что ты хотела сказать мне, Лара? – уточнил муж, забирая у меня сына и бормоча ему: – Ну здравствуйте, сэр Николас. Кто это тут у нас такой сосредоточенный маленький лорд? Каким же большим ты уже стал…

Ник, как и всегда на руках у Мориса, принял суровый вид, подражая отцу. Потянулся ладошкой к его гладко выбритой щеке. Муж перехватил его за пальчики, поцеловал растопыренную пятерню, вызвав у сына смех и улыбнулся в ответ, слегка растянув уголки губ.

Во взгляде Мориса было столько любви и нежности, что на секунду мне даже стало завидно. Впрочем, я прекрасно понимала его чувства – своих детей всегда любят иначе, безоговорочно. Да и сцена эта вызывала у меня море умиления – Морис всегда был заботливым отцом.

– Я хотела сказать, что было бы неплохо нам с Ником переехать в столицу, – проговорила я, дождавшись, пока внимание мужа снова переключится на меня.

– Исключено, – жестко отрезал Морис, едва ли дослушав меня.

Вот так. Он даже не задумался.

И взгляд у него сейчас был холодный, не терпящий возражений.

– Но… – тем не менее робко попыталась заспорить я, но наткнувшись на эти колючие голубые глаза передумала, лишь спросив: – А о чем хотел поговорить ты?

– Мне нужен развод, – выдал Морис, и сердце мое рухнуло.

Что?

Я стояла, хватая ртом воздух, не в силах поверить в сказанное Морисом.

Может, мне послышалось?

Или он просто так неудачно пошутил? Да-да, наверняка это глупая шутка. Сейчас муж обнимет меня и скажет: «Ага, поверила? Какой развод, мы вместе навсегда».

Но что-то Морис не спешил нарушать повисшую тишину, такую густую, что казалось ее можно потрогать. Он лишь стоял, глядя словно сквозь меня и на его лице не было ни тени улыбки.

– Почему? – наконец спросила, потому что на мой первый вопрос Морис отвечать явно не собирался, прекрасно понимая, что я все и без того услышала.

– Ты родила мне наследника, исполнила свой долг. Теперь я хочу жениться на любимой, – глухо отозвался дракон.

Каждое его слово словно обжигало, причиняя боль.

Любимой? В каком смысле? А я тогда кто?

Хотелось закричать, или залепить ему пощечину. Но я сдержалась ведь мужчина продолжал удерживать на руках Николаса.

Сын, не подозревая, что сейчас происходит между его родителями, игрался с пуговицей на камзоле Мориса. Обычно он был более подвижным, но сейчас прижимался к отцу, явно соскучившись.

– Ты… – прошелестела я, не найдя других слов.

Было чувство, будто из меня сейчас вынули сердце голыми руками. В груди нестерпимо болело, дыхание сбилось. И лишь где-то на краю сознания еще оставалась робкая надежда, что все это ужасная ошибка. Но и она таяла с каждой секундой.

Морис никогда не говорил впустую. Каждое его слово несло за собой ответственность за него. И уж точно он никогда не менял своих решений.

Раньше меня это даже восхищало – он ставил себе цели и упрямо шел к ним, ни на что и ни на кого не оглядываясь. А сейчас…

– Не устраивай истерику, – поморщился Морис так, будто я постоянно это делала. – С нами сын. Ему не стоит видеть подобное.

– Морис, я не понимаю, – прошептала, отчаянно пытаясь сдержать слезы.

Но они уже стояли в глазах, и от этого лица мужа и сына казались расплывчатыми и мутными.

– Поговорим вечером, – мужчина обошел меня, и не оглядываясь, скрылся в доме.

Я же без сил опустилась на ступени крыльца, закрыв глаза руками.

Он уже все решил. И теперь сделает именно так, как посчитает нужным.

Признаться, Морис нравился мне давно. Еще девчонкой, до предложения руки и сердца, я заглядывалась в его сторону, думая о нем ночами.

Красивый, сильный дракон, о котором мечтала каждая девушка. Всегда собранный, серьезный и немного хмурый. Тот, рядом с которым будешь чувствовать защиту и уверенность в завтрашнем дне.

О нем не ходили тревожные слухи, его репутация была кристально-чистой. Одним словом, завидный холостяк.

Пожалуй, ему давно была пора жениться, но он оттягивал этот момент до последнего. И как раз в год, когда я, достигнув возраста, должна была появиться на первом балу для незамужних девиц, поползли слухи о том, что Морис собирается жениться.

О-о-о, как они взбаламутили общество! В тот сезон потенциальных невест было особенно много. Матушки записывали в дебютантки совсем еще девчонок, надеясь, что именно на их дочь упадет взгляд красивого и богатого Мориса Морригана.

На первом балу невест было буквально не протолкнуться от обилия разнаряженных девушек, желавших поймать свою удачу за хвост.

Я хорошо запомнила тот вечер.

Мне было неуютно в толпе, среди этого смеха и густого аромата духов. Хотелось убежать куда подальше, на свежий воздух и в одиночество, но я стояла возле колонн, расправляя складки платья, сшитого на заказ и ужасно нервничая.

Мною никто из женихов особо не интересовался, лишь раз пригласили на танец, да и только. Но меня это не волновало.

Из-под опущенных ресниц я наблюдала за своим кумиром и своей первой любовью. За Морисом.

О, вот кто тогда блистал! Вокруг него так и вились дамы всех возрастов – даже достаточно молодые вдовушки надеялись сорвать куш.

Морис отвечал на разговоры, улыбался уголками губ, но никому особого внимания не оказывал и на танец никого не приглашал. Он словно приглядывался, придирчиво выбирая себе лучшую из лучших.

Мне же оставалось только вздыхать – лучшей я никогда не была.

Да, симпатичная, хотя маменька всегда сетовала, что я слишком худая и мне нужно больше кушать. Но у меня не было такой красоты, как, например, у Ванессы Дюран, поражавшей одним своим видом.

И такого древнего рода, как у Франчески, и такого богатства, как у Мадонны, и такого титула, как у Настурции, и мощной магии, как у Алексы…

Ничего у меня не было, кроме средних данных по всем параметрам. Максимум, на что надеялась маменька (хотя и не говорила этого вслух) – так это выдать меня за более-менее приличного лорда. О Морисе она даже не мечтала, но сам Морриган решил иначе.

Тот, теперь казавшийся таким далеким вечер, уже заканчивался, когда Морис подошел ко мне, остановившись прямо напротив. Я же отчаянно покраснела, опустив глаза в пол – одно его присутствие меня безумно смущало.

А когда Морис пригласил меня на танец, от волнения я оттоптала ему все ноги, но мужчина и не подал виду, будто заметил мою неуклюжесть.

Когда он кружил меня по залу, все присутствующие девушки смотрели на нас с завистью.

Я же думала о том, что умру от стыда, и что он больше никогда ко мне не подойдет. А когда Морис договорился с моей матушкой о визите к нам в дом, я ушам своим поверить не могла.

Неужели, из всех присутствующих, он выбрал именно меня? Неужели я понравилась ему так же, как он нравился мне?

Вот только тогда я и подумать не могла, что спустя время он разобьет мне сердце.

Слезы все-таки потекли. Горячие, бесконечные, они не делали легче, скорее наоборот. А я продолжала сидеть на крыльце, чувствуя себя беззащитной и абсолютно одинокой.

Конечно, я никогда не замечала в глазах Мориса той особой искры, которая выдает влюбленность. Он смотрел на меня ровно так же, как и на остальных девушек. Но сам факт того, что среди прочих он выбрал меня, заставлял поверить в его чувства.

К тому же, я считала, что время все исправит. Даже если Морис не любил меня так, как я любила его, мне казалось, что моих чувств хватит на двоих. Что рано, или поздно, но он откроет свое сердце, впустив меня туда.

Оказалось, у Мориса были совсем другие планы.

Кто она, его любимая?

Я бы заметила, если бы ему кто-то нравился, ведь так? Но нет, он ко всем относился с одинаковой холодной вежливостью. Никого не выделял.

Да и вообще, почему он тогда взял в жены меня? Зачем дал надежду, зачем сделал больно?

Этого я уж точно не понимала…

Или, он встретил ее после? Как раз тогда, когда я забеременела? И поэтому стал приезжать все реже и реже, но развестись со мной уже не мог, ведь я ждала от него ребенка.

Не сдержав горький всхлип, я помотала головой. Верить в ужасную реальность не хотелось, но Морис не спешил выходить из дома и убеждать меня в обратном.

Развод…

Какое горькое слово.

Аристократы разводились редко, и сделать это мог только мужчина. А я никогда не думала, что меня ждет подобная участь.

Я ведь так старалась все сделать правильно! Окружала его заботой, не перечила! В конце концов, я родила ему сына!

Сердце скрутило болью.

Николас… а что будет с ним? Вдруг Морис запретит мне видеть сына? Вдруг заберет его себе? Наверняка заберет, если только ради этого он и женился на мне…

Не знаю, сколько я так просидела. Слезы не хотели кончаться, а я не хотела возвращаться в дом, чтобы не видеть колючий взгляд таких любимых глаз, в которые прежде могла смотреть вечно.

Пару раз выходили слуги, но я взмахом руки отсылала их обратно. А вот сам Морис упрямо оставался внутри, не желая видеть мои слезы и кажется ожидая, пока я успокоюсь.

Вот только, как тут успокоиться? Когда отчаяние обжигает, когда каждая клеточка тела хочет кричать. Свернуться в калачик и выть, словно дикий зверь. Рыдать, крушить мебель! Расцарапать Морису лицо, в конце концов, назвав его предателем.

Конечно, я знала, что не сделаю всего этого. Меня воспитывали не так, и сейчас я могла только сидеть, застыв каменной статуей. Попытаться загнать боль внутрь себя, отключить чувства и эмоции, вытравить из мыслей голубые глаза мужа.

Только когда стемнело, я смогла подняться и зайти в дом, двигаясь, словно какая-то кукла, а не живой человек.

Николас еще не умел засыпать без меня, и ради сына я взяла себя в руки.

Молча, чтобы не разрыдаться, я забрала малыша у Мориса, отправившись с ним в детскую.

Ник возмущался тому, что его оторвали от отца, но провести сейчас наедине с Морисом хоть секунду времени у меня не было ни сил, ни желания. Поэтому я лишь шептала сыну какие-то глупости, прижимая к себе.

Обычно Николас засыпал довольно долго, и я надеялась, что после смогу незаметно проскользнуть в свою спальню. Морис обещал все обсудить, но обсуждать было нечего.

Я не хотела об этом говорить, просто не хотела! Потому что тогда жестокая реальность его слов обрела бы глубину и невозвратность.

Как назло, сегодня сын решил уснуть быстро, буквально за десять минут. Еще около получаса я просто сидела возле его кроватки, беззвучно глотая продолжавшие течь слезы.

Во сне Николас раскинул ручки. Волосы его растрепались, дыхание было ровным и сейчас он еще сильнее походил на Мориса.

Но я ведь не смогу без него жить. Я так люблю сына, их обоих, что без них мне просто будет незачем просыпаться по утрам.

В дверь детской тихо постучали, а после она открылась, и в комнату заглянул Морис.

Он огляделся, увидев спящего Николаса нахмурился, а после поманил меня пальцем.

На негнущихся ногах я встала, последовав за ним.

Слуги уже спали, а может просто спрятались, подозревая, что вскоре здесь разразится буря.

Морис отвел меня в дальнюю гостиную, расположенную в противоположном углу от детской. Видимо, мужчина опасался, что я начну кричать, разбудив Николаса, и желал избежать подобного.

Эта холодная расчетливость в очередной раз подтвердила, что пути назад нет. Что Морис не передумает и получит желаемое.

Оказавшись на месте, он легким движением руки зажег огонь в камине.

В этом не было особой нужды, но кажется, грядущий разговор Морису был неприятен, хотя он сам его и затеял.

Затем муж опустился в кресло, откинувшись на спинку и глядя на разгоравшийся все сильнее огонь.

Я осталась стоять, не находя себе места от всего этого напряжения.

– Я хочу развод, – наконец дракон повторил ту же фразу, которую сказал мне сразу по приезду. – И в твоих интересах, Лара, ничего не усложнять. Я уже все решил, это неизбежно. Просто смирись с ситуацией и давай все обсудим, как взрослые люди.

– С ситуацией? – протянула я, чувствуя, как дрожит мой голос. – Это не ситуация! Ты хочешь разрушить нашу семью!

– Потише, будь любезна, – Морис поморщился, устало потер бровь. – Нет никакой семьи и никогда не было.

– Видишь это, дорогой супруг? – прошипела я, ткнув ему под нос обручальное кольцо. – Оно говорит об обратном.

– Оно говорит лишь о том, что род настойчиво требовал от меня наследников, – Морис убрал мою руку, отвел взгляд. – И что мне пришлось пойти им на уступки. Теперь наследник есть, а значит, я могу строить жизнь так, как считаю нужным, не оглядываясь на других.

Каждое его слово впивалось в кожу острым кинжалом. Он говорил о нашем браке, обо мне, как о чем-то досадном, но неизбежном. Примерно так говорят о тяжелой работе, которую не хочется выполнять, но иного выбора нет.

Значит, вот кем я была для него? Уступкой семье, неизбежным злом, с которым он смирился ради продолжения рода.

Как же больно…

И вдвойне больнее от того, что для меня Морис был целым миром. Огромной любовью, чистой и светлой, которую я надеялась пронести в сердце до конца своей жизни.

– Морис… – я до крови прикусила губу, сама не веря, что сейчас скажу это: – Если тебе хочется… если ты нашел другую… если изменил мне… я прощу. Только не разрушай семью.

Я и сама понимала, что выгляжу сейчас весьма жалко. Но ради Мориса я готова была растоптать свою гордость. Пусть лучше так… возможно, со временем он нагуляется и вернется ко мне. Оценит меня по достоинству, и мы будем счастливы.

– Не смей так говорить обо мне, – процедил Морис, стиснув зубы. – Я имею понятие о чести и никогда не изменял тебе. И впредь не собираюсь этого делать.

Говорил он так, словно я оскорбила его, и это стало последней каплей.

Да, я хотела бы избежать этого разговора, а когда он случился до последнего пыталась удержать Мориса. Но сейчас к глазам снова подступили слезы обиды, не успевшие даже толком высохнуть.

– О чести? – выдавила я горько, глотая эти слезы, чтобы не сорваться в позорные рыдания. – Значит, это было честно, распорядиться моей судьбой вот так? Честно позвать меня замуж, а теперь требовать развода, хотя я изо всех сил старалась быть для тебя идеальной супругой?

– Не строй из себя жертву, Лара, – поморщился Морис, отведя взгляд. – Да, я воспользовался тобой, чтобы получить наследника. Но ты тоже не осталась с пустыми руками. Если не станешь устраивать сцен, то после развода я отпишу тебе это поместье. И это не считая денег, так что ты тоже получишь то, что хотела.

– Хотела? – переспросила, не совсем понимая.

Стоило бы давно привыкнуть к этому холодному тону, но каждое слова Мориса резало не хуже кинжала, заставляя меня то кипеть от злости, то замолкать от обиды, а то теряться в растерянности.

– Что ты смотришь на меня так? – взъелся Морис. – Разве, соглашаясь, ты сама не гналась за деньгами и положением? К тому же, ты должна была подозревать неладное. Да, я не стал ставить тебя в известность, чтобы не портить нам обоим эти два года жизни. Но ты же не могла всерьез считать, что я выбрал именно тебя просто за красивые глаза?

Не могла? Но ведь именно так я и считала!

– И почему же ты выбрал меня? – прошептала, чувствуя, как мой мир раз за разом раскалывается на куски.

– Потому что ты аристократка, но не из самой богатой и влиятельной семьи. Потому что у тебя присутствует магия, что гарантирует ее наличие у наследника, но она не столь сильная, чтобы ты представляла ценность для короны. Я думал, это очевидно. Подобные браки всегда заключаются либо из-за большой любви, либо из-за скрытого расчета. Но я никогда не давал тебя повода считать, будто у меня есть чувства. Я никогда не говорил тебе о любви, и в этом уж точно был с тобой честен, – пожал плечами Морис.

А мне стало не только больно, но и тошно, и мерзко.

Своими словами мужчина фактически втоптал меня в грязь. Мало того, что с его слов я была непривлекательна во всех отношениях, так еще он выставил меня меркантильной и столь же расчетливой, сколь был он сам.

– Это не так… – я закрыла лицо руками, словно это могло защитить меня от реальности. – Соглашаясь на твое предложение я не думала ни о доме, ни о деньгах, ни о статусе! Я просто любила тебя! До сих пор люблю.

– Что ж… тогда я ошибся. Сожалею, – от жалости, проскользнувшей в голосе Мориса захотелось рыдать навзрыд.

Если минуту назад он смотрел на меня, как на досадную помеху, то теперь – как на больную зверушку. И любви в этом взгляде не сыскалось бы ни капли.

– Засунь свою жалость знаешь куда? – в груди подняло голову что-то темное, чего я прежде никогда за собой не замечала. – Туда же, куда и деньги и все остальное. Хочешь развода и жениться на любимой? Хочешь разрушить нашу семью? Да валяй! Только Николас останется со мной.

– У нас не было семью, – скривился Морис. – И ты не сможешь забрать ребенка. Забыла, кто я такой? Фамилию Морриган знают во всем королевстве…

– О-о-о, думаешь, общество будет на твоей стороне? – если прежде я еще держалась, то теперь окончательно скатилась в истерику. – Может у моей семьи и нет особого влияния, но я не простолюдинка! А когда все узнают, какой ты холодный мерзавец, решивший воспользоваться мной…

Конечно, я лгала. Я вовсе не была уверена, что светский суд встанет на мою сторону. Но Морис всегда берег свою репутацию, а такой скандал выставил бы его в не лучшем свете.

Однако мужчина не испугался. Сузив глаза, он выдал:

– Я ожидал чего-то подобного. Если ты решишь затеять свару, то сама и проиграешь. Я всем скажу, что развожусь с тобой из-за твоей измены и поверь, у меня найдутся люди, способные это подтвердить.

Что?

Слова Мориса буквально оглушили меня болью и разочарованием. Перед глазами заскакали красные мушки, комната завертелась, и я была на грани обморока.

– Ты не посмеешь, – выдавила из последних сил. – И тебе никто не поверит!

– Поверят, – без сомнений отрезал Морис. – Даже без свидетелей одно мое слово имеет большой вес, как и моя репутация. Но если до этого дойдет, Лара, то ты останешься ни с чем. Если только ты посмеешь заявить о чем-то плохом, то я заберу у тебя и деньги, и имение, и Николаса. Общество отвернется от тебя, клеймив на всю жизнь потаскухой, и ты не сумеешь снова выйти замуж, завести семью, или вернуться в родительский дом.

Морис чеканил каждое слово, а я никак не могла поверить, что он действительно способен на это. Что он не просто женился на мне ради своих целей, но и расчетливо расставил сети, загнав меня в ловушку при разводе.

– Ты… – прошептала, с трудом втягивая воздух, словно меня ударили в грудь. – Ты монстр, Морис. Как ты вообще можешь заявлять о любви к другой, если у тебя просто нет сердца…

– У меня есть сердце, – теперь голос мужчины смягчился. – Подумай сама. Я мог бы ничего не говорить тебе сейчас, а просто провернуть все за твоей спиной, оставив ни с чем. Но я не стал этого делать. Я приехал сегодня потому, что хочу все решить мирным путем.

– Мирным? – икнула я. – По-твоему, шантаж и угрозы — это мирный путь?

– Шантаж и угрозы последовали после твоего точно такого же выпада, – парировал Морис, ничуть не смутившись. – Лара, пойми, я не хочу становиться твоим врагом, или делать тебя такой для себя. Я просто хочу быть счастлив.

Последние фразы ударили не хуже пощечины, и я безвольно опустила руки.

Морис хотел быть счастлив, вот только не со мной, а за мой счет.

Чего ему стоило не влюблять меня в себя? Почему нельзя было сразу рассказать о будущем, чтобы я не тешилась ложными надеждами? Или и вовсе отказалась бы от его предложения, разом оборвав зарождавшиеся внутри чувства.

Но нет, Морис Морриган, известный своей честностью, со мной предпочел ложь. А воспользовавшись и получив желаемое, собирался выставить меня вон, словно сломанную вещь, или ненужную игрушку.

Да еще и обставил это так, чтобы загнать меня в угол, а самому выглядеть благодетелем. Мол, видишь, Лара, я многое мог бы с тобой сделать, но не стал… И плевать ему было на мои чувства и мое сердце.

– Николасу нужна мать, – продолжил Морис, увидев, что я затихла. – И, если ты не начнешь брыкаться, я не стану лишать этого вас обоих. В конце концов, я же не чудовище…

– И как ты себе это представляешь? – бесцветным голосом спросила я, понимая, что выбора у меня все равно больше нет. – Ты оставишь мне своего наследника, из-за которого и заключил брак? Или что, мы будем жить все вместе, с твоей новой женой?

– Не нагнетай, Лара, все будет не так, – отмахнулся мужчина, кажется готовый к подобному вопросу. – Я уже сказал, что оставлю тебе это имение и назначу приличное содержание. Еще несколько лет вы с Ником будете жить здесь, а я буду навещать вас, как и прежде. По сути, для тебя даже ничего не изменится, ведь мы давно уже не делили ложе. А когда Николасу исполнится пять лет, я заберу его в столицу… не смотри так, он будет приезжать к тебе каждые выходные. В любом случае в этом возрасте мальчикам нужен отец и мужское воспитание. Даже сложись у нас все иначе, ты же не думала, что всегда сможешь держать Ника подле своей юбки?

– И что, ты его воспитаешь? – горько ухмыльнулась я. – Научишь Ника лгать, как отец, или пользоваться женщинами?

– Прекрати передергивать, – в голосе Мориса послышались стальные нотки. Кажется, он устал меня уговаривать. – Я воспитаю сына честным и достойным драконом, а тебе лучше бы согласиться на все эти условия, иначе будет только хуже… даю тебе время до утра. А сейчас отправляйся спать.

И он указал мне на дверь.

На несгибаемых ногах я кое-как направилась к выходу, чувствуя себя униженной, оскорбленной, но при этом абсолютно беспомощной.

Да, Морис продумал все и козыри были у него на руках. Он не оставлял мне иного выбора, кроме как согласиться на эти условия.

Лара

Я даже не помнила, как добралась до своей спальни, что располагалась по соседству с детской.

Глаза жгли непролитые слезы, которых, казалось, было так много, что мне не хватило бы и целой жизни их выплакать.

В груди словно зияла черная дыра. Пустая, страшная и мучительно болезненная. Настолько, что ощущалась физически, и я каждую секунду прикладывала туда руки, ожидая почувствовать под ними не ткань платья, а все ту же пустоту.

Но отчего-то тело продолжало жить и дышать, и ничего в нем не сломалось, хотя в душе мне казалось, будто я умерла.

Я ведь и впрямь любила Мориса. Любил так сильно, что была готова отдать ему жизнь, да и отдала, практически. И услышать сегодня эти слова… это было хуже смерти. Пожалуй, единственное, что заставило меня дойти до комнаты и лечь в постель – это Николас. И он же был единственной правдой в моем браке.

Но хуже всего казалось то, что я уже понимала – мне не тягаться с Морисом. Он обезопасил себя со всех сторон.

Его имя известно, его репутация идеальна, его связи простираются до самых границ королевства. По сравнению с ним я просто никто. Пустое место, хоть и благородного происхождения. И если он захочет, то легко сможет не только развестись со мной, но и лишить меня всего – уважения, семьи, сына.

И как бы мне ни хотелось выставить его истинное лицо на всеобщее обозрение, я не могла себе этого позволить. Потому что еще хотела увидеть Николаса.

Ведь если Мориса я была способна отпустить из своей жизни… пускай с болью, с кровью и вырванным куском плоти, на месте которого было мое сердце. Но могла. А Николаса – нет.

Значит, мне придется согласиться на условия Мориса. Задавить гордость, высушить слезы и принять его предложение. Чтобы дальше жить с сыном. Хотя бы в ближайшие несколько лет, а потом…

Внезапная мысль пронзила меня так резко, что я сжалась в комок, прижав ладони к груди и подтянув колени до самого подбородка, продолжая глотать слезы, которые уже насквозь промочили наволочку.

А что если Морис и здесь решил солгать мне? Я так привыкла верить его словам… верить ему, как самой себе. Но ведь и он, как выяснилось, прекрасно умел врать и притворяться.

Что если после развода он выставит меня прочь, к моим родителям? Или заберет Николаса сразу, едва я подпишу бумаги?

А что…

Он сказал, что Нику нужна мать, но не сказал, что ему нужна именно я. А так он избежит скандала, его имя не будут полоскать по всем салонам… а потом он просто скажет, что нашему сыну будет лучше в полной семье. И его новая пассия заменит Нику меня. Ладно, пускай не сразу после подписания – все же он не такой идиот. А через год, вместо обещанных четырех, например…

Воспаленные нервы и боль предательства неплохо подстегнули фантазию, и в голове тут же всплыли картинки будущего:

Вот мы разводимся, а спустя время Морис приходит и забирает у меня сына. Я пытаюсь спорить с ним, хочу устроить скандал, но Морис успел первым, и мне никто не верит. Скорее напротив, все считают, что сыну лучше с отцом. Вот Николас растет в столице, месяц проходит за месяцем, и постепенно он забывает меня. Вот, спустя несколько лет, он уже называет мамой ту, другую, новую жену Мориса.

Я тихо заскулила, потрясла головой, даже не пытаясь вытереть слезы, что не собирались кончаться.

Нет. Нет, я не могу этого позволить.

Но что же мне делать? Что я могу ему противопоставить? Я и так отдала ему свое сердце и честь. И теперь у меня ничего не осталось, кроме разбитых надежд. Ничего.

Я плакала почти до самого утра. Тихо поскуливая, вертелась на кровати, все пытаясь устроиться так, чтобы унять боль в груди, которая не желала слабеть.

Я пыталась найти выход, но мысли были такими же пустыми, как и сердце Мориса. Они лишь разжигали слезы, подкидывая все новые и новые видения ужасного будущего.

Как родители отказываются от меня. Как меня изгоняет общество. Как мне некуда идти, и в итоге я оказываюсь на улице. Без Ника, без любви, без всего.

И мне никак не избежать развода, потому что у Мориса на руках куда больше преимуществ, в виде денег, власти и положения.

Значит, надо молчать и соглашаться ради призрачной надежды побыть подольше рядом с Ником?

Или плюнуть на все и бежать? Ага, вот только далеко я не убегу – со своими связями Морис найдет меня в два счета, и все станет только хуже…

Когда я наконец забылась тяжелым, тревожным сном, полным мутных кошмаров, заплакал проснувшийся Николас.

Кое-как поднявшись на ноги, шатаясь, я добрела до его комнаты, достала из кроватки.

– Доброе утро, милый, – прошептала хрипло, пытаясь натянуть на лицо улыбку.

Николас улыбнулся в ответ, совсем не подозревая, что его ждет впереди, и не выдержав, я снова заплакала.

– Иди к себе, Лара, и возвращайся, когда успокоишься, – за спиной раздался холодный голос Мориса. – Сыну ни к чему видеть твои слезы.

Вот он явно не мучился ни кошмарами, ни совестью и выглядел вполне отдохнувшим.

– А как же твои слова о том, что ему нужна мать? – скривилась я, прижав Ника крепче к себе, словно в любой момент его могли у меня отобрать.

– Ты сейчас не мать, а ее бледная тень, – отрезал Морис. – Увидишь Ника, когда отдохнешь и приведешь себя в порядок.

Его голубые глаза превратились в кристаллики льда, а голос зазвучал жестко и властно. Руки словно сами собой передали Ника Морису – я настолько привыкла во всем слушаться мужа и не перечить ему, что сейчас не смогла пересилить себя.

Только снова оказавшись в спальне, я поняла, что и дальше не смогу.

Моя любовь к Морису была слишком сильна. До рождения Ника я буквально дышала им, думала о нем каждую секунду и во всем старалась угодить. Я млела от одного его взгляда и расстраивалась, когда он был недоволен. Я встречала его заботой, я никогда не отказывала ему в близости… на этом моменте слезы полились сильнее.

Не отказывала… просто Морис сам меня особо и не просил. Он приходил в мою спальню так, словно это было его долгом и только теперь я понимала, почему.

Хотя это уже неважно.

Я просто не могла взять и измениться в одно мгновение. Не могла избавиться от этой любви и обожания, не могла научиться спорить. Да, может я и угрожала Морису, или раздумывала о побеге, но тот момент отчаяния прошел, оставив после себя только глухую боль, беспомощность и слабость. О, боги, я так привыкла быть слабой…

А сейчас мне отчаянно требовалось время, чтобы собрать волю в кулак, найти выход и решиться хоть на что-то. Вот только, как узнать, есть ли оно у меня, это самое время, или Морис уже начал строить козни за моей спиной?

Незаметно я снова задремала, а проснувшись, уже знала, что отвечу мужу.

Когда, ближе к обеду, я спустилась в столовую, Морис с Ником уже сидели там. Повторяя за отцом, малыш важно ковырялся в тарелке с протертым супчиком, по пути до рта расплескивая содержимое. А Морис каждый раз осторожно промокал ему рот платочком. Когда я так делала, Николас всегда возмущался, но с отцом у него были особые отношения… а ведь какими бы мы могли стать счастливыми втроем. Но теперь, если я что-нибудь не сделаю, вместо меня будет счастлива другая.

– Лара, – заметив мое присутствие, мужчина поднял взгляд. – Вижу, ты почти успокоилась. Молодец. Тогда я жду твой ответ.

– Я… – вдохнув в грудь побольше воздуха, я собралась с силами и выпалила, пока не передумала. – Я согласна на твое предложение, но с одним условием.

– Ты ведь понимаешь, что не совсем в том положении, чтобы ставить условия? – вскинул брови Морис. – Но так и быть, я тебя выслушаю и подумаю над этим.

И снова в каждом его слове сквозило… нет, не презрение, или ненависть, а безразличие. Холодное, пустое безразличие, которое казалось в разы хуже. Мы были женаты уже два года, а он говорил и смотрел так, словно видел меня впервые. Словно я не его супруга, а простая горожанка, остановившая его, чтобы спросить дорогу.

– Я… – я сглотнула горький комок, острыми иглами коловший горло. – Я хочу, чтобы мы с Ником переехали в столицу до момента подписания бумаг. Если не в твой дом, то хотя бы в дом моей семьи.

Озвучив это, я удивилась, почему такая мысль не пришла ко мне сразу. Мое родовое имение располагалось далеко, а в столицу семья приезжала только зимой, в сезон приемов. Так что большую часть времени дом пустовал.

Там бы я могла побыть в одиночестве, там бы ничего не напоминало мне о Морисе. И возможно, там бы я сумела позабыть о нем и придумать достойный выход из этого положения.

– Издеваешься? – хмыкнул мужчина. – Сколько там комнат? Нику нужно пространство, а не вот это…

Да, содержать дом в столице было дорогим удовольствием, поэтому наш значительно уступал размерами гигантскому особняку Мориса, но…

– Нику нужна спокойная мать, – покачала головой, стараясь снова не разрыдаться.

– И чем тебя не устраивает это поместье? Здесь тихо и никто не беспокоит тебя. И уж точно здесь лучше, чем в доме твоей семьи.

Я бы подумала, что Морис издевается, если бы не его ровный тон и холодный взгляд. Нет, просто приняв решение, он перестал создавать хоть какую-то видимость эмоций в мою сторону.

– Тем, что я здесь совсем одна, – покачала головой, пытаясь говорить так же спокойно, но мой голос все равно предательски дрожал. – И тем, что здесь я ничего не узнаю, даже если ты вдруг передумаешь, и начнешь распускать про меня гадкие слухи!

– Лара, – Морис закатил глаза. Пересадил к себе на колени начавшего капризничать из-за отсутствия внимания Ника и продолжил: – Ты серьезно? Я ведь сказал тебе, что мог бы сделать это давно, но не хочу расставаться, как враги.

– Тогда докажи это, – выпалила, сама удивляясь своей решительности. – Находясь в центре общества, я хотя бы буду знать, что оно говорит обо мне.

– Ты сомневаешься в моем слове? – теперь Морис начал закипать.

– Ты дал слово провести со мной жизнь, а спустя два года нарушаешь его. Как теперь тебе можно доверять? – в конце я не сдержалась, все же всхлипнув.

Почувствовав мое настроение, Ник заканючил «мама» и заплакал.

– Выйди, Лара, ты нервируешь сына, – зло прошипел Морис, пытаясь успокоить малыша.

Да, Ник любил отца, но проводил с ним не так много времени и куда больше был привязан ко мне. Поэтому он расплакался сильнее, грозя уйти в истерику. Подскочив, я забрала сына у на секунду растерявшегося Мориса, прижала к себе, вдохнув сладкий детский запах, и Ник начал успокаиваться.

Дракон только лишь скрипнул зубами, но отбирать сына обратно, к счастью, не стал, а бросил ложку на стол и молча вышел из столовой.

Целый день я не видела его, но радости это не приносило, скорее, напротив. В присутствии Мориса я еще могла как-то собраться, но без него боль раз за разом разъедала меня, вызывая слезы.

Поэтому до самого вечера я бродила, словно в тумане. Невпопад отвечала слугам, а играя с Ником забывалась и замирала, подолгу глядя в одну точку, пока сын не начинал тормошить меня.

Казалось, будто все вокруг застыло в ожидании чего-то. Время смазалось, а эмоции ушли, оставив только боль и темноту. Словно солнце вдруг зашло, но не спешило выходить, погрузив мир в вечную ночь.

Да, я поставила условие, но Морис вполне мог отказаться от него и прекрасно знал об этом. Тем удивительнее было, что вечером он зашел ко мне и процедил:

– Оформление бумаг займет пару месяцев, и до этого времени вы с Ником можете пожить у меня в столице. Но как только все закончится, ты вернешься сюда и не посмеешь этому перечить. Поняла, Лара?

– Боишься, что если я останусь в столице, то это не понравится твоей новой жене? – горько усмехнулась я, но поймав колючий взгляд Мориса, добавила, опасаясь, что он передумает: – Поняла.

– Тогда я велю слугам собрать вещи. Отправитесь завтра, после обеда, – кивнул мужчина, проигнорировав мой укол.

– А ты?

– А я уезжаю прямо сейчас, – хмыкнул Морис, и развернувшись, ушел.

Да уж… перед его приездом сюда, я планировала разговор о переезде в столицу. И вот ирония, все-таки добилась своего. Было бы смешно, если бы не было так невыносимо больно.

Прощаться с Морисом я не вышла. Лишь из окна наблюдала, как он оседлал коня и умчался прочь.

Утро и сборы прошли мимо меня. Серой тенью я ходила по дому, чувствуя себя опустошенной, и отстраненно кивала на вопросы слуг. Было такое чувство, словно своим поступком Морис вдруг стер из мира все краски, превратив его в нечто унылое и холодное. А я теперь до конца дней была обречена жить в этом, и единственным пятном, сохранившим цвет, был Николас.

Перед тем, как отъехать, я в последний раз окинула взглядом поместье, где провела два года. Прежде оно казалось мне светлым и просторным, но сейчас давило своими размерами и темным камнем стен.

Мы ехали до самого вечера, и путь Ник перенес плохо. Еще с самого утра он был капризным из-за отъезда Мориса. А в экипаже откровенно скучал, непрестанно ноя, и ни я, ни няня, ничем не могли его отвлечь. Сказывалось еще и то, что в это время сын обычно спал, но из-за тряски заснуть не смог, а потому капризничал.

Когда мы все-таки въехали в столицу, я чувствовала себя вымотанной и мечтала лишь о том, чтобы поскорее принять теплую ванну, а после отключиться. Но сперва, конечно, пришлось бы искупать и уложить Ника.

Особняк Мориса находился в самом центре города, по соседству с домами других богатых и влиятельных аристократов. Смешно, но прежде я всего пару раз бывала внутри – все завертелось так быстро, а затем мы поженились, и Морис отослал меня в свое поместье.

Экипаж подъехал прямо ко входу и слуги принялись выгружать вещи. На помощь им поспешили те, кто работал в доме Морригана, да и сам мужчина, к удивлению, вышел навстречу, хотя я не ожидала, что он соизволит сделать это.

– Лара, – сухо кивнув мне, Морис улыбнулся сыну, но на этом все приветствие было окончено.

Слуги показали мне уже готовую спальню и детскую. Как и во всем особняке, стены тут были отделаны панелями из дерева, а в воздухе пахло свежей стружкой и лаком – детскую кроватку явно сделали совсем недавно.

Я боялась, что в незнакомом месте Ник станет капризничать, но и он порядком вымотался в дороге, так что заснул буквально за пару минут.

А вот мне этого сделать не удалось, несмотря на усталость.

Я лежала, глядя в чужой потолок и все думала о том, что меня ждет дальше. Развод? Очевидно. Новое замужество? Весьма сомнительно. Одиночество? Скорее всего.

Да, может я и не могла противиться Морису, но хоть что-то ведь должна была суметь? И мне следовало позаботиться о себе, потому что рассчитывать на содержание Морригана было весьма глупо. Один раз я на него положилась и чем это закончилось?

Значит, пока у меня еще было время, стоило воспользоваться им с умом. Возможно, изучить заклинания, чтобы затем зарабатывать с помощью магии, или вроде того. Конечно, какие-то большие деньги мне все равно не светили – мужчины-маги ценились куда выше, а из женщин работали либо синие чулки, либо одинокие вдовы. Но хоть что-то я ведь могла.

А вот чего точно делать не стоило – так это рассиживаться и жалеть себя. Потому что ни к чему хорошему это все равно не приведет, и я только упущу драгоценные месяцы.

Нет, как бы ни было мне больно, Морис больше не заставит меня плакать.

Приняв такое решение, я наконец-то заснула, а следующим днем, после обеда, меня ждало неожиданное известие.

С самого утра Морис уехал по делам, о чем мне сообщила горничная. Но сегодня меня это даже обрадовало – я беспрепятственно смогла побродить по особняку, изучая расположение комнат, коих было тут слишком много для одного мужчины.

Дом Мориса состоял из двух этажей и мансарды, где был разбит зимний сад, а обстановка давила своей мрачной роскошью. Темная мебель из массива дерева, обитая алым бархатом; тяжелые гардины на окнах; резные арки, высокие потолки и широкие коридоры – все это словно напоказ демонстрировало статус и власть семьи Морриган.

На первом этаже располагалось несколько гостиных, каминный зал, бильярдная, столовая и прочее, предназначенное для отдыха и развлечений. Правое крыло второго этажа было отдано под хозяйские спальни и кабинет. Но нас с Ником Морис поселил в левом, где находились гостевые покои, видимо, чтобы пореже меня видеть.

После обеда, когда Морриган вернулся, я успела осмотреться и взять себя в руки, пусть и с большим трудом.

– Что тебе надо, Лара? – хмыкнул мужчина.

Сейчас он сидел в одной из гостиных, небрежно бросив свой камзол на спинку кресла, и разбирал накопившуюся с утра почту.

Я и сама не знала, зачем пришла к нему. Ноги словно сами принесли меня, не то, чтобы снова умолять отложить развод, не то, чтобы выплеснуть на него свою боль и отчаяние.

Запнувшись, я прикусила губу, и вдруг зацепила взглядом собственное имя на одном из писем.

– Что это? – спросила, ткнув пальцем в белый прямоугольник бумаги.

– Приглашение на завтрашний бранч, – пожал плечами Морис, небрежно отшвырнув письмо и взявшись за следующее. – Ванесса Дюран-Кросс пишет, что рада твоему возвращению и хотела бы встретиться.

– И ты не собирался показать его мне? – выгнула брови, задохнувшись от такой наглости.

Не то, что бы мне сильно хотелось видеть Ванессу – мы никогда не были подругами и встречались только на каких-то приемах, а после моего брака и вовсе не виделись. Единственное, что я знала, так это то, что первая красавица королевства вышла замуж в том же сезоне, что и я, за высокопоставленного дракона Дилана Кросса.

– Зачем, если ты все равно не пойдешь? – фыркнул Морис и в душе моей снова поднялось что-то темное.

То, что в моменты отчаяния, вынуждало меня противиться воле Морригана.

– Ты думаешь, я попросила взять нас в столицу, чтобы тихо сидеть дома и не казать носа на улицу? – сквозь зубы прошипела я. – Так вот, это в прошлом, ведь ничего хорошего мне такое поведение не принесло. И если подруга желает встретиться, то я встречусь с ней. Ты сказал не разводить скандал, и я согласилась. Но ты не можешь прятать меня от общества до самого развода.

Сердце колотилось так, что вот-вот грозило разбить ребра, а ладони мои вспотели. Это была тонкая грань – Морис мог сослать меня обратно так же легко, как согласился привезти сюда.

– Лара, ты совсем дура? – как-то устало вздохнул мужчина, потерев лоб. – Какая подруга? Эта девица волк в овечьей шкуре, и зубы у нее волчьи. Думаешь, она хочет увидеть тебя? Как бы не так. В лучшем случае, она хочет свежую сплетню, почему это затворница-жена вернулась в столицу. В худшем – умаслить тебя, навешать лапшу на уши и разузнать что-нибудь обо мне для своего мужа. Уже через два дня я подам запрос на развод и когда слух об этом разнесется, Ванесса даже смотреть в твою сторону не станет. И это в упрек не тебе, а ей. Подруга из нее точно такая же, как из меня голубок.

Как бы горько ни было это признавать, но я и сама понимала, что Морис сейчас сказал правду. Однако сути дела это не меняло.

– Свежую сплетню? Прекрасно, – фыркнула. – Потому что я тоже не против послушать светские слухи. И я помню наш уговор, так что о твоем поступке распространяться не стану. А если ты боишься, что Ванесса выведает о тебе какие-то тайны, так не бойся. Как выяснилось, я совсем не знала своего мужа.

– Что ж, Лара, хочешь вставить себя наивной простушкой, так это твое дело, – процедил Морис. – Но не забывай, что если начнется скандал, то ты никогда не увидишь сына.

Лара

Морис заблуждался – я и впрямь хотела попасть к Ванессе лишь для того, чтобы узнать о слухах столицы. И уж точно прекрасно осознавала, что самой при этом болтать не стоит, равно, как и не стоит полоскать имя Мориса, или выставлять его в дурном свете. Ведь у него было, чем на меня надавить.

Впрочем, вряд ли бы я смогла настоять на своем, если бы Морриган продолжил спорить, так что хорошо, что он не стал этого делать.

Отправив ответ Ванессе, я поняла, что волнуюсь. Не столько из-за того, что мне предстояло встретиться с этой улыбчивой лицемеркой, сколько от того, что впервые я уходила от Ника на несколько часов.

А вдруг он начнет плакать и искать меня? Ведь место новое, все вокруг чужое… да, няня приехала с нами из поместья, но раньше я чаще всего занималась сыном сама и он так привык ко мне.

Может, не стоило соглашаться? Но как я узнаю, не обманывает ли меня Морис, если не буду выходить в свет, а останусь сидеть тут взаперти. И какой смысл тогда был переезжать в столицу?

В итоге, скрепя сердце, следующим утром я все-таки собралась, пообещав себе, что постараюсь вернуться как можно скорее. И только отъехав от дома Мориса поняла, что впервые с того ужасного момента я совсем не думала о разводе.

Особняк Кросса, где теперь жила Ванесса, находился совсем недалеко и весьма походил на жилье Морригана своим видом.

У дверей меня встретил слуга, и раскланявшись, провел в гостиную. Помимо Ванессы, здесь были и другие девушки, мои ровесницы – видимо всем не терпелось узнать причину моего возвращения, чтобы разнести ее дальше.

– Лара, дорогая! – хозяйка приема отставила фарфоровую чашку с чаем, поднялась с места и расцеловала воздух рядом с моей щекой. – Рада, что ты смогла к нам присоединиться. Мы все так скучали по тебе! И все гадали, почему Морриган решил спрятать свою супругу… думали, может ты растолстела после родов, но нет, ты осталась почти такой же красивой, как и была прежде.

Да уж… Ванесса и впрямь змея. На секунду я даже пожалела, что решила прийти, но и уйти сейчас уже не могла, иначе вышло бы еще хуже.

Остальные девушки согласно закивали, расплывшись улыбками на завуалированную подколку Ванессы.

– Ты тоже все так же прелестна, Ванесса. Наверно потому, что никак не можешь родить, – кое-как нашлась с ответом я, растянув губы в точно такой же ненатуральной улыбке.

Сейчас я чувствовала себя не в своей тарелке, потому что за два года, проведенных в глуши, успела отвыкнуть от светского общества, его интриг и вот таких вот пикировок. Да что там, отвыкнуть – я и раньше этого особо не любила и частенько терялась, но сейчас окончательно превратилась в клушу-наседку. Особенно, по сравнению с этими львицами.

Зато после моей фразы улыбка все же сползла с лица Ванессы, и она проговорила холодно:

– Присаживайся, Лара.

Следующий час протек за ядовитой светской беседой.

От волнения я совсем не притронулась к еде, тщательно следя за каждым своим словом. Но и нового особо мне ничего узнать не удалось. Разве только то, что Морис не соврал – никто даже не подозревал о том, что он готовит развод.

В целом, за два года, что я провела в имении, Морис и сам не особо куда-то выходил, посещая лишь какие-то важные мероприятия. И о наличии у него другой женщины никто не догадывался.

Когда слуга объявил, что господин Морриган просит свою жену вернуться, Ванесса выглядела крайне недовольной. Еще бы, если на все ее вопросы касательно моей ссылки, я твердо отвечала, что это было моим решением и что я вернулась сразу, как только этого захотела. И говорила я так не столько, чтобы обелить Мориса, сколько для того, чтобы сохранить собственную гордость.

А вот приход слуги заставил меня нервничать куда сильнее. Неужели что-то случилось с Ником? Не мог же Морриган просить меня вернуться из-за того, что соскучился.

Еще подъезжая к особняку Мориса, я услышала громкий детский плач. Подхватив юбки, выскочила из экипажа и побежала внутрь, предчувствуя самое плохое.

Вот знала ведь, что нельзя оставлять Ника. А вдруг няня за ним не доследила, и он упал? Или съел что-нибудь не то… или еще чего похуже.

Морис обнаружился на первом этаже, в большой гостиной. Злой, явно на пределе, он держал Ника на руках и пытался его укачать, а вокруг семенила растерянная няня, причитавшая «господин». Сам Николас кричал во всю силу своих легких, изворачиваясь на руках отца. Его лицо было красным, мокрым от слез и слюней, и таким же злым, как у самого Мориса.

– Ему что, три месяца? – подскочив, я забрала Ника у не сопротивлявшегося мужчины. – Ты его только раздражаешь!

Не знаю, с чего Морис вдруг решил его покачать, но уже как полгода мы от этого отошли, и сейчас Ник просто ненавидел укачивания.

– Ты, – злой Морис развернулся к няне. – Почему мне не сказала, что он этого не любит?

– Я пыталась, господин, – ахнула та, вдруг оказавшись крайней.

– Вон, – рявкнул мужчина и посмотрел уже на меня. – Почему ты так долго шлялась, Лара? Ник искал тебя, а ты…

Обычно колючие голубые глаза Мориса пугали меня, делая робкой и покорной, но сейчас я вдруг рассмеялась. От неожиданности мужчина вытаращил глаза и даже Ник перестал надрываться, ничего не понимая.

Продолжая хохотать, я опустила сына на пол, присела напротив, на корточки, и пользуясь его замешательством сделала «козу», отчего Ник тоже заулыбался.

– Что смешного Лара? – уже спокойней спросил Морис, хотя в голосе его продолжало сквозить недовольство и раздражение.

– А то… – ответила, пытаясь перестать хохотать. – Ты так редко навещал нас, что видел сына лишь в хорошем настроении, и наверняка мнил себя прекрасным отцом. Но на деле ты даже не знаешь, что он любит, а что нет. Ты грозился и до сих пор грозишься отобрать его у меня, если я пойду против твоей воли. Но сам не смог просидеть с ним и часа, хотя у тебя полный дом слуг и нянек. Разве это не смешно?

Скрипнув зубами, Морис развернулся и вышел, так ничего и не ответив. Потому что в этот раз уже он понимал, что я сказала правду, пусть она и шла вразрез с его гордыми фантазиями.

Вот только легче мне от этого не стало, и когда Морис ушел, смех сменился нервным хихиканьем, грозившем перейти в истерику.

Как бы там ни было, я продолжала его любить. Через боль и слезы, через отчаяние. И если бы даже сейчас Морис просто сказал, что передумал разводиться, я бы все ему простила. Потому что его я любила куда больше, чем себя.

Но Морис, разумеется, ничего такого не сказал. Мы с ним не виделись до конца дня, и на следующий день тоже, а когда увиделись, ничего хорошего это не принесло.

– Доброе утро, Лара, – произнес он, появившись на пороге моей спальни.

Несмотря на ранний час, Морис был уже одет и собран.

– И тебе того же, – ответила, не очень соображая спросонья.

Машинально я прикрылась одеялом, ведь тонкая ткань сорочки ничего не скрывала, но тут же поняла, что об этом можно не беспокоиться. Морис глядел на меня с абсолютным безразличием и уж точно без всякого желания.

– Я пришел сообщить, что сегодня подам заявление на развод в королевскую канцелярию и храмовникам, – все так же холодно выдал мужчина. – Через два месяца все будет готово.

– Поздравляю, – вяло ответила я. – Мог бы не сообщать, мне и без того это было известно.

– Мы не враги, Лара. Просто будь готова к тому, что слухи быстро разнесутся и при следующей встрече Ванесса наверняка уже узнает об этом, – и развернувшись, Морис ушел.

А я снова тихонько расплакалась, хоть и обещала себе этого не делать. Все. Теперь дороги назад уже не было.

Морис оказался прав – буквально через несколько дней после того злополучного утра мне снова пришло приглашение от Ванессы. Но в этот раз я уже не могла согласиться.

Теперь я знала, что они тоже знают, и пока что была не готова терпеть эти насмешки, скрытые издевки, или притворную жалость. И алчные взгляды девиц, жаждущих первыми узнать все скандальные подробности.

Нет, может через пару недель я и соберусь с духом предстать перед обществом, ведь за этим и приехала. Но уж точно не сегодня.

Поэтому, сославшись на здоровье, я отправила Ванессе отказ, и точно так же ответила на остальные несколько предложений, которые дошли до моих рук прежде, чем их скрыл от меня Морис.

Я даже не покидала дом, опасаясь столкнуться с кем-то из знакомых на улице, хоть и понимала, что веду себя глупо и неосмотрительно. Но мне требовалось немного времени, чтобы прийти в себя, иначе я бы позорно расплакалась при первом упоминании Мориса.

И в итоге Ванесса заявилась сама, без приглашения.

Я как раз играла с Николасом, когда зашел слуга и сообщил:

– К вам пожаловала Ванесса Дюран-Кросс, госпожа.

Я хотела было сказать, чтобы ей сообщили о моем отсутствии, но девушка уже вышла из-за спины слуги, небрежно отмахнувшись:

– Ах, к чему такие формальности между подругами.

– Ванесса, чем обязана? – я холодно посмотрела на девушку, понимая, что точно не выдержу ее издевок и твердо намереваясь выпроводить ее сразу, как только позволят правила приличия.

– Это твой сын? – проигнорировав вопрос, Ванесса склонилась к Николасу. – Какой милашка… и так похож на тебя.

– Ванесса?! – воскликнула, передав Ника подоспевшей няне, которая увела его, чтобы мы могли спокойно поговорить.

Девушка вздрогнула и впервые прямо посмотрела на меня. С лица ее уже сползло напускное дружелюбие, однако вместо презрения, или любопытства я разглядела там… сочувствие?

Нет уж, скорее солнце навсегда зайдет, чем эта змея начнет кому-то сочувствовать.

– Лара… мне так жаль, – словно опровергая мои мысли, Ванесса шагнула ко мне, а затем крепко обняла.

– В каком смысле? – вот сейчас я окончательно растерялась.

– Брось, я же все знаю, Лара, – Ванесса отстранилась, и я заметила в ее глазах слезы.

– Что знаешь? – спросила, начиная подозревать неладное.

Нет, к тому, что слухи про развод разнесутся по столице быстрее молнии я была готова. Но откуда такая жалость? Неужели Морис уже сейчас показал свету свою будущую новую жену?

Нет, только не это…

Однако дальнейшие слова Ванессы опровергли мои подозрения.

– Морриган ведь подал на развод, а я вовсе не дура и умею делать выводы, – покачала головой девушка. – Сперва он выбрал тебя, хотя ты и сама знаешь, что были невесты куда более завидные. Затем запихал тебя в поместье, а как только ваш сын немного подрос, вы разводитесь. Значит, ваш брак был фикцией… вот только я ведь видела твои глаза на вашей свадьбе. Ты казалась безумно счастливой и влюбленной. И если бы ты сейчас была согласна на развод, как сказал Морриган, то не пряталась бы взаперти, боясь высунуть нос наружу. Он обманул тебя, да Лара? Воспользовался, чтобы получить наследника, а теперь хочет избавиться? Почему? Неужели нашел другую? Вот уж не ожидала, что человек, известный своей честностью, поступит так низко.

Округлив глаза, я отступила на пару шагов, испуганно зажав рот ладонью.

Ванесса все поняла верно, вот только…

Разве Морис поверит, что она догадалась сама? Да ни за что… решит, что это я не сдержалась и распустила про него слухи. А затем просто отберет сына.

Нет-нет, этого нельзя допустить.

– Чего ты хочешь, Ванесса? – спросила прямо, чувствуя, что ладони взмокли, а сердце колотится, как бешенное.

– О чем ты? – осеклась девушка. – Я просто пришла выразить тебе свое сочувствие и сказать, что ты можешь на меня рассчитывать.

– Сочувствие? – не сдержавшись, я усмехнулась. Маски были сброшены и теперь мне требовалось выяснить, что она задумала. – Рассчитывать? Да от тебя воды в дождь не допросишься, Ванесса. Так что говори прямо, зачем пришла. Если разузнать подробности, то этого ты не получишь. Все было так, как сказал Морис. Мы разводимся по согласию, друзьями. И никакой другой у него нет.

На последней фразе мой голос все равно дрогнул, а в душе поднялась злость.

Морис сам воспользовался мной, сам затеял развод и при этом хотел сохранить идеальную репутацию. Но не желал понимать, что кто-то, вроде той же самой Ванессы, сможет догадаться, а виноватой во всем окажусь я!

– Знаешь что, Лара? – возмутилась Ванесса. – Да, ты права, после вашего брака с Морисом я относилась к тебе не слишком хорошо! А как еще нужно было относиться? Морриган был самым завидным женихом, но выбрал в итоге тебя, и я завидовала, чувствуя себя недостаточно хорошей и красивой. А потом ты сразу же забеременела, а мы пытаемся уже два года… – девушка всхлипнула. – Но сегодня я все поняла и просто пришла поддержать тебя. Из женской солидарности, и потому, что на твоем месте могла оказаться любая из нас. Однако разговаривать в таком тоне я с собой не позволю.

И гордо вскинув подбородок, Ванесса развернулась.

– Подожди… – окликнула ее.

Мне не нужна была от нее поддержка, но сейчас она явно злилась и могла растрепать всем свою версию событий.

– Что? – выгнула бровь Ванесса.

– Я тоже тебе завидовала, ведь ты куда красивее меня, – проговорила, желая умаслить девушку. – Но мы и впрямь разводимся по взаимному согласию. Так что пожалуйста, не разводи слухи. Мы не хотим скандала.

Пару секунд девушка вглядывалась в мое лицо, а затем процедила:

– Хочешь мое мнение, Лара? Теперь я тебя презираю. Я так отчаянно пытаюсь стать матерью, а ты так легко готова отказаться от своего ребенка. Или, хочешь сказать, Морис оставит его тебе?

Вот сейчас она ткнула пальцем прямо в больное место.

– Поскольку мы хотим разойтись тихо, я буду воспитывать Ника до пяти лет, а затем он переедет к Морису, но наша связь не оборвется. Мой сын навсегда останется моим сыном, – проговорила, едва сдерживая слезы.

Наверно, повторяя это вслух, я пыталась не Ванессе что-то доказать, а самой себе, хотя и не была уверена, что все сложится именно так.

Но видимо время в поместье сказалось на мне куда сильнее, и я совсем перестала уметь держать лицо. А может, это Ванесса просто была чересчур проницательной…

– Лара? – ахнула девушка, снова шагнув ко мне и взяв меня за руки. – Все дело в этом? Ты так покорна потому, что он грозится отнять у тебя сына?

– Нет, Ванесса, – я отвернулась, прикусив губу. – Просто уходи и оставь все свои домыслы при себе.

– Я уйду и никому ничего не скажу, потому что мать и дитя для меня это святое. Но ты должна знать, что не одна. Если тебе понадобится помощь, или захочется выговориться, то двери моего дома для тебя всегда открыты, и то, что ты расскажешь мне, не покинет моих стен, – голос Ванессы звучал предельно серьезно, хотя я и не видела ее лица.

Все так же стоя спиной, я услышала, как она покинула комнату, а после поспешила к сыну, чтобы хоть так отвлечься и сдержать слезы.

В одном Ванесса была права – выговориться мне хотелось. Но сделать этого я бы никогда не рискнула.

Одна… я была совсем одна наедине со своим горем и могла надеяться лишь на то, что Ванесса сказала правду и не станет сплетничать.

Всю ночь после визита Ванессы я не спала. И даже не столько из-за волнения, или раздумий, сколько из-за того, что пыталась убедить себя собраться с силами.

Если я и дальше буду торчать в доме, то в итоге кто-то еще, кроме Ванессы, догадается, что дело нечисто. А затем разразится громкий скандал, и Морис исполнит свои угрозы.

Значит, прямо сейчас мне следовало взять себя в руки и начать жить дальше. Пока не стало слишком поздно.

Утром я проснулась разбитая, но полная решимости.

Нашла еще не ушедшего Мориса в гостиной, присела в соседнее кресло и дождавшись, когда мужчина обратит на меня внимание, проговорила:

– Мне надоело.

– И что тебе надоело, Лара? – выгнул брови мужчина.

– Твое отношение, – ответила, стиснув руки в кулаки. – Ты уже унизил и растоптал меня разводом. Полагаю, этого достаточно…

– Я не передумаю, Лара, – перебил меня Морис.

– Я и не прошу тебя об этом, – покачала головой, чувствуя, что внутри все натянулось, как струна. – Но ты утверждал, что не хочешь становиться врагами, однако твои поступки говорят об обратном.

– В каком смысле? – Морис устало потер лоб.

– В каком? – я усмехнулась. Он и впрямь не понимал, или просто делал вид? – Ты ведешь себя грубо. Ты забираешь почту и приглашения, предназначенные мне. Ты не хотел пускать меня к Ванессе… – принялась перечислять, загибая пальцы. – По-твоему, так ведут себя друзья? Почему ты считаешь, что вправе мне указывать? Если я безразлична тебе, то почему ты постоянно рычишь на меня?

Одни только боги ведали, чего мне стоило выдать всю эту тираду. Внутри я рассыпалась на сотни маленьких осколков и привычно робела под пронзительным взглядом ледяных глаз Мориса. Внутри я раз за разом умирала, оплакивая разбитое сердце и полную беспомощность. Но снаружи оставалась спокойной и только дрожащие пальцы могли выдать мое волнение.

– Я знаю, насколько ты глупа и наивна, Лара, и прячу от тебя приглашения ради твоего же блага, – окрысился Морис гневно. – Безразлична? Да, Лара, это так и поэтому я хочу развод. Но все-таки ты мать моего ребенка, и я не могу допустить, чтобы тебя унижали.

– Чушь! Ради моего блага можно было все объяснить спокойно. Так чего ты сейчас злишься?

– Да потому что мне стыдно, Лара! – закричал Морис, кулаком ударив подлокотник кресла с такой силой, что затрещала ткань, а сама я подпрыгнула от неожиданности. – Я не думал, что ты влюблена в меня по-настоящему, и теперь виноват перед тобой. Но ничего уже не изменить, да и не хочу я всю жизнь быть рядом только из-за жалости!

После его слов внутри зажегся робкий огонек надежды. Стыд – это уже не безразличие. И да, я так сильно любила Мориса, что была согласна и на брак из жалости. Вот только знала, что Морис не согласен и никогда не согласится.

– Если тебе стыдно, то прекрати это! – теперь уже кричала и я. Плотина показного спокойствия рухнула от признания Мориса, и наружу снова прорвались боль, гнев и отчаянье. – Кричи на себя, а не на меня, потому что я была тебе хорошей женой и ни в чем не виновата перед тобой! И я уже сказала, что ради сына никогда не затею скандала, так что возьми себя в руки, потому что я взяла!

Чувствуя, что еще немного и разрыдаюсь, я развернулась и поспешила прочь из комнаты. Лишь на пороге обернулась, хриплым голосом добавив:

– Сейчас я уеду в лавку за новым платьем, а затем отправлюсь к Ванессе на бранч, потому что если буду сидеть дома, то все заподозрят неладное. А ты молча отпустишь меня и не станешь кричать по возвращению, если только у тебя и впрямь есть совесть.

Ответом мне была тишина – в гостиной раздавалось лишь тяжелое дыхание Мориса. Опасаясь передумать, я быстро поймала слугу, велев ему подготовить для меня экипаж, а после побежала в свою комнату, переодеваться.

Когда я уезжала, Мориса в гостиной уже не было.

Лара

Направляясь в торговую лавку, я взяла с собой няню и Николаса. Сын пока еще не привык к новому месту, а мое нервное состояние ничуть этому не способствовало. И я не хотела надолго оставлять его одного, чтобы он не испугался окончательно.

Да и почему бы малышу не посмотреть столицу?

В карете на меня нахлынул запоздалый откат после разборок с Морисом. Теперь дрожали не только пальцы, но и колени, и зубы. Да и вид у меня наверняка сейчас был не самым лучшим – напряженное лицо, тени под глазами и ошалевший взгляд.

Да, я не просто поссорилась с Морриганом. Я впервые стояла на своем, и наверно, впервые с нашей свадьбы он был честен со мной.

Только легче от этого не становилось.

Морис считал, будто я согласилась на брак ради его статуса и положения, и без стеснения пользовался мной. А теперь в нем взыграла совесть, и он злился, выплескивая это на меня.

Стоило бы разозлиться в ответ, но глупая надежда, засевшая где-то глубоко внутри, шептала: «еще не все потеряно».

И мне больших усилий стоило не поддаться этой надежде и вновь не превратиться в послушную дурочку, глядящую Морису в рот.

В торговой лавке, пока няня приглядывала за Ником, я выбирала себе платье. По соседству со мной крутились две улыбчивые девушки, пытавшиеся помочь с выбором. Я же внутренне содрогалась от здешних цен. Да, наша семья не была бедной, но и сильно богатой тоже не была. И платье для бала невест мне готовила наша швея, а не столичные.

После замужества же у меня и поводов особых не было наряжаться, ведь я пропадала в имении. И сейчас пыталась убедить саму себя в том, что Морис не обеднеет от покупки одного платья, и вообще, он в долгу передо мной.

– Лара! – позади послышался тонкий голосок, и я обернулась, заметив молоденькую девушку.

Бриджит Филл. Она тоже дебютировала в один сезон со мной, но была гораздо младше меня. Я помнила ее еще совсем девочкой с едва округлившимися формами, а сейчас она превратилась в красивую молодую женщину.

– Добрый день, Бриджит, – я улыбнулась, стараясь придать лицу нейтральное выражение.

– Как ты, Лара? Я слышала разные слухи… – она тоже улыбнулась, но вид у нее был, как у охотничьего пса, почуявшего запах дичи.

– Не знаю, что ты слышала, но у меня все хорошо, – пожала плечами я. – Вот, выбираю платье, чтобы пойти к Ванессе на бранч. Пора возвращаться к светской жизни, слишком уж долго меня там не было.

– Да, ты совсем пропала после свадьбы. Говорят, Морис Морриган прятал тебя ото всех, – с притворным сочувствием покачала головой Бриджит.

Примерно так же звучал голос Ванессы в нашу первую встречу на прошлом бранче – жадно до сплетен, но без тени искренности.

– Просто сперва мне самой хотелось отдохнуть от суеты, а потом я погрузилась в материнство, – отмахнулась, сделав вид, что увлечена разглядыванием платья.

Еще некоторое время Бриджит потолкалась рядом, пытаясь вынюхать подробности, но я отвечала коротко, а потом и вовсе ушла в примерочную, дав понять, что разговор закончен.

Что ж, меня можно было поздравить – с первой встречей старых знакомых я справилась. Оставалось держаться дальше.

И Морис…

Как быть с ним? И хватит ли у меня сил снова отстоять свое мнение, если он не изменит поведение?

После лавки мы с Николасом еще немного прогулялись по улице, а затем вернулись в особняк. Морис до сих пор отсутствовал, но так было даже лучше, и поцеловав Ника на прощанье, я отправилась к Дюран-Кросс.

Сообщение о своем визите я прислала довольно поздно, даже не дождавшись ответа от Ванессы.

Мне и самой было непонятно, отчего я вдруг так резко решила снова с ней увидеться. Наверно от того, что мне хотелось проверить, не пустила ли она сплетни, вопреки своему обещанию. Ну и еще потому, что я твердо намеревалась сделать хоть что-то против воли Мориса и это казалось удобным случаем.

Ванесса встретила меня на удивление приветливо.

– Рада, что ты пришла, Лара, – лучезарно улыбнулась она, когда слуга провел меня в гостиную.

Сейчас тут собрались все те же девушки, что были в прошлый раз. Только смотрели они на меня теперь с толикой жалости и это напрягало. Они просто решили посочувствовать моему разводу, или Ванесса поделилась с ними своими догадками?

Какое-то время в воздухе висела тишина – участницы бранча прятались за хрупкими фарфоровыми чашками, переглядываясь друг с другом.

А я снова почувствовала себя здесь абсолютно чужой, никак не способной вписаться.

Все они были замужем по-настоящему. И мужья не отсылали своих жен из столицы, покупали им наряды и может даже любили их. А они и после свадьбы продолжали ходить друг к другу на приемы, сплетничать и жить счастливо.

От несправедливости всего этого в груди защемило, а глаза и нос предательски защипало. Нечестно. Безумно нечестно, потому что Морис лишил меня и надежды, и веры, и будущего.

– Лара, я слышала о том, что Морриган просил оформить развод… – нарушила тишину одна из девиц.

Я глубоко вдохнула, собираясь с силами для ответа, и боясь того, что вот-вот расплачусь, но Ванесса меня опередила.

– Джулия, давай лучше не будем об этом, – махнула рукой она. – В конце концов, мы тут подруги, и Лара пришла, чтобы отвлечься от Морригана, а не перемывать ему кости.

С удивлением и благодарностью я посмотрела на Ванессу.

Неужели ее слова были искренними? И она и впрямь сочувствовала мне всем сердцем? Что ж, тогда я была к ней слишком несправедлива.

Остаток бранча прошел на удивление спокойно и даже местами весело. Ванесса явно была лидером среди всех этих светских львиц, и они прислушивались к ее мнению. Так что меня больше ни о чем не спрашивали – скорее, наоборот, сделали пару комплиментов новому платью, а потом переключились на другие сплетни.

Я же в основном помалкивала, мило улыбаясь, попивая ароматный чай и внимательно слушая новости.

Впрочем, ничего особенного девушки не обсуждали. Так, прокатились по внешности Франчески, располневшей после родов, затем перешли на Лилианну, чей муж гулял по борделям, почти не скрываясь, а бедняжка стойко все отрицала. После помыли косточки старой госпоже Луизе, оставшейся богатой вдовой, за которой нынче ухаживал молодой и пронырливый аристократ из мелкого и бедного рода.

А вот о новой пассии Мориса услышать ничего так и не удалось – то ли о ней никто не знал, то ли не желали обсуждать это при мне, а может и вовсе никакой пассии не было, и Морис солгал мне про любовь.

Когда я вернулась в особняк, там, вопреки тревожному предчувствию, тоже все было в порядке. Николас каким-то чудом сумел заснуть без меня, и сейчас сладко сопел в своей кроватке, не обращая внимания на яркие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь окошко.

Няня сидела рядом с ним, а увидев меня коротко отчиталась, что маленький лорд плакал лишь пару раз, но его быстро удалось успокоить.

Да уж, наверно тогда Морис сам раздразнил его своим нервным видом – дети ведь всегда тонко чувствуют настроение родителей.

Я велела подать обед в малую столовую – от волнения на бранче толком поесть мне не удалось. Сидя в полной тишине, в примолкшем доме, я чувствовала себя безумно странно.

Ну надо же, вот сегодня я поругалась с Морисом, затем ушла в гости, и ничего не случилось. Мир не рухнул, с небес не грянул гром, и даже Ник вспоминал обо мне лишь пару раз. Значит, зря я так боялась всего на свете.

Когда я закончила обедать, проснулся Николас, и до самого вечера мы играли. Малыш был весел, болтал что-то на своем, а я вдруг поняла, что визит к Ванессе помог мне куда больше, чем сама того ожидала.

Может, не все так плохо, как казалось поначалу?

Да, мне до безумия больно от предательства Мориса и от того, что все его клятвы оказались фальшью. Но изменить это я уже не в силах, зато в силах жить дальше. И сегодняшний день это наглядно показал.

И пока у меня есть эти два месяца до церемонии развода, я могу провести их без слез, а с пользой для себя. Посещать приемы, как и собиралась, только при этом не стоять бледной тенью в углу, вылавливая слухи о Морисе, а просто отдыхать.

А когда настанет время и Морриган снова отправит меня обратно в имение… что ж, я что-нибудь придумаю, потому что возвращаться туда не хочу. Просто не выдержу в одиночестве огромного дома, пропитанного ложью и притворством.

Когда пришло время ужина, я отдала Ника няне, а сама поднялась в библиотеку. До сна малыша оставалось еще пару часов, а мне хотелось окончательно сделать этот день, если не счастливым, то хотя бы приятным.

Впрочем, в итоге мне его все равно испортили.

Морис вернулся домой поздно вечером, но я еще не спала, сидя в гостиной за вышивкой.

Не то, чтобы я ждала его намерено, просто увлеклась занятием, словно впервые почувствовав, каково это – делать что-то для самой себя.

– Лара? – Морис удивленно вскинул брови, заметив меня. – Почему ты не спишь?

– Потому что не хочу, – пожала плечами.

На самом деле, глаза уже начали слипаться, и я собиралась отправиться в свою спальню буквально через пять минут. Но теперь хотелось остаться подольше, чтобы Морис не подумал, будто я пошла в кровать по его указке.

– Ты изменилась, Лара, – прищурившись, заметил Морис.

– Тебе поговорить не с кем? – я раздраженно отложила вышивку.

Всего пару дней назад я была готова убить за внимание Мориса, но сейчас оно меня напрягало. Я уже знала, что он никогда меня не любил и изо всех сил пыталась перестать любить его. А такими вот разговорами он раз за разом зажигал во мне надежду, гасить которую было слишком больно.

И если прежде, когда мы с Морисом только познакомились, при взгляде на него в моем животе порхали бабочки, то сейчас мне казалось, что крылья этих бездушных насекомых острее мечей, и при каждом взмахе они раздирают меня изнутри.

– Тебя не поймешь, Лара, – тут же взъелся Морис. – Тебе не нравилось, когда я указывал тебе, а сейчас, когда я просто разговариваю с тобой, тебе это тоже не нравится. Определись, ты все же хочешь расстаться друзьями, или врагами.

– Да потому что мне больно, Морис! – я поднялась с кресла, вытянув руки вдоль тела и сжав ладони в кулаки. – Лицо твое видеть больно, и глаза твои ледяные. Потому что я все еще тебя люблю и вряд ли перестану любить!

И выпалив это, я все-таки унеслась в свою комнату, оставив вышивку в гостиной.

Нет, что бы я там ни думала, как сильно не старалась, но избавиться от чувств к Морису будет вовсе не так просто.

Не знаю, понял ли что-то Морриган из моей речи, или у него просто возникли какие-то дела, но следующие несколько дней я его не видела. И это весьма благотворно сказывалось на моем душевном состоянии, потому что без Мориса некому было его расшатывать.

После бранча у Ванессы мне приходили приглашения и от других девушек, которые Морриган теперь не скрывал, так что жизнь моя стала довольно разнообразной.

Утром я брала Николаса и вместе с Франческой и ее сыном мы проводили время в парке. Ближе к обеду я приезжала к Ванессе, где собирались остальные девушки, а вечером либо играла с Ником дома, либо мы снова гуляли. Пару раз я даже успела снова пройтись по торговым лавкам и прикупить себе еще несколько нарядов, раз уж теперь мне было, куда их носить.

А спустя почти неделю Морис и вовсе пришел ко мне, сообщив, что ему на несколько дней надо покинуть столицу, и что он надеется на мое благоразумие.

Про потраченные деньги мужчина промолчал, так что про себя я решила, что в его отсутствие постараюсь максимально получить то, что упускала все эти два года.

Моя маменька, усмехаясь, иногда поговаривала: «кот из дома – мыши в пляс», когда отец отлучался по делам, но прежде я ее не понимала.

Сейчас же, после отъезда Мориса, мне словно даже дышать легче стало. Я точно знала, что не столкнусь с ним в гостиной утром, что он не сможет высказать мне претензии за какую-нибудь мелочь, или обжечь пронзительным взглядом ледяных глаз. Я могла спокойно пойти куда угодно, не думая о том, что он решит меня остановить, или будет недоволен, когда вернусь.

Именно в этот момент, проснувшись утром и осознав, что Морис уже уехал, я поняла, что смогу жить без него. Да, мне будет трудно вытравить его из сердца, но я это сделаю ради самой себя. Главное перетерпеть, но даже в этом выбора у меня нет – Морис ведь не вернется ко мне по своей воле.

Утром, наскоро позавтракав, я прихватила Ника, взяла экипаж, украшенный фамильным гербом Мориса, и отправилась в парк. Погода сегодня стояла теплая, но не жаркая. По мощеным мостовым гулял легкий прохладный ветерок, от которого пахло приближавшейся осенью.

Когда экипаж остановился возле тропки, ведущей сквозь деревья, вглубь парка, я подхватила Ника на руки и двинулась туда, по пути показывая на разные растения и рассказывая про них. Следом за мной шли няня и служанка с корзинкой – сегодня было решено устроить пикник, так что кроме Франчески прийти должна была и Ванесса, и остальные.

После того, как Ванесса заступилась за меня, все девушки спрятали зубки, так что общались мы довольно мило. Я не питала иллюзий в том, что могу довериться им, или вроде того, но и робеть в их компании перестала. В целом, теперь мы болтали как приятельницы, хотя в глубине души меня по-прежнему терзал тот факт, что их семьи останутся, когда моя распадется.

– Лара! – Ванесса помахала мне рукой, поправив небольшую изящную шляпку.

Они с Франческой прибыли чуть раньше и уже успели расстелить на мягкой траве лоскутное одеяло и расставить корзинки. Сын Франчески – Микаэль – ходил под руку с няней, собирая редкие первые опавшие листья.

Николас тут же захотел тоже собирать листья, и передав его няне, я уселась рядом с девушками, поджав под себя ноги и расправив платье.

– Ванесса, Франческа, рада видеть вас, – улыбнулась вполне искренне.

– Мы тоже рады видеть тебя, дорогая, – качнула головой Ванесса. – Ник еще такой маленький, но уже так похож на своего отца, – она посмотрела в сторону мальчишек, которые схватились за один большой желтый лист и теперь пытались его поделить.

Няни совали им другие листья, или веточки, чтобы отвлечь, ведь дележка грозила перерасти в слезы, но никто не хотел уступать.

– И такой же упрямый, – по-доброму усмехнулась Франческа. – Впрочем, как и Микаэль. Кажется, у всех мужчин-драконов это присутствует с рождения.

– Кстати, про мужчин, – Ванесса хитро прищурилась. – Дилан сегодня уехал по поручению Его Величества, как и Морис, полагаю. Да, Лара?

– Сказал, что его не будет пару дней, – подтвердила я, потому что особого смысла скрывать это не было.

– Отлично! – хлопнула в ладони Ванесса. – Тогда вечером приглашаю вас в наш особняк на званый ужин. С детьми, разумеется.

Франческа согласилась первой, и поколебавшись пару секунд я тоже ответила положительно.

Почему бы и нет? Тем более, что это не какой-нибудь большой раут, или бал, а просто обычный прием, который позволит мне отдохнуть.

Остальные девушки, пришедшие позднее, тоже согласились. Только Алекса чуть сморщила свой изящный носик, услышав про детей – сейчас она была в тяжести, но уже заранее считала всех чужих малышей шумными и невоспитанными, утверждая, что ее-то будет настоящим аристократом. Из-за этого она нравилась мне гораздо меньше всех остальных девушек, так что я бы не расстроилась ее отказом.

Впрочем, даже Алекса приняла приглашение, хоть и сказала, что пробудет с нами недолго. Что ж, значит званый ужин…