Развод. Путёвка для Золушки

Последний клиент на сегодня, отлично.  Мой ресторан уже закрывается, и только постоянный посетитель допивает свой вечерний коньяк.

Удивительно, я здесь работаю уже полгода, и почти каждый вечер к нам приходит один и тот же приятный старичок, и садится только за мой столик, который обслуживаю только я, и со временем я стала всегда оставлять его незанятым именно для него. Я всегда к нему тепло относилась: в нашем дорогом и пафосном ресторане все блюда ему явно не по карману, но на одну рюмочку армянского коньяка, видимо, он наскребает. И я всегда торжественно приношу ему его напиток, и когда у меня есть время, перебрасываюсь с ним парой словечек.

— Моя лисичка пришла, — ласково обращается он ко мне. Потому что меня зовут Алиса, и ему я разрешаю называть меня, как ему нравится. Тем более, я и сама не против такого прозвища. — Сядь, отдохни, мне кажется, на сегодня твой рабочий день окончен, — улыбается он мне, и я присаживаюсь к нему за столик.

Окидываю взглядом зал: мы и на самом деле с ним последние посетители. Хотя мой рабочий день и должен закончиться только в час ночи. Но что же, иногда ведь можно и отдохнуть?

— Ты знаешь, Алиса, больше я не приду, — делает последний глоток Лев Иванович (а ведь мы с ним успели и познакомиться за это время).

— Почему? — переспрашиваю я, и ловлю себя на мысли, что мне становится грустно от его слов.

— Мне пора, — загадочно отвечает он. — И надо заплатить по счетам, — продолжает старичок, и я кладу перед ним его чек.

— Хотя, знаете, нет, сегодня за счёт заведения, — улыбаюсь я Льву Ивановичу. — Как же мне теперь без моего самого лучшего клиента? — продолжаю я. — Мне будет вас очень не хватить.

— И мне — тебя, поверь, — говорит он мне, и вдруг кладёт свою жёсткую сухую ладонь мне на руку, которая лежит на чеке на скатерти. — Но всё-таки позволь мне оставить тебе чаевые, — смотрит он мне прямо в глаза. Ты их заслужила. Все заслуживают счастье.

И я смеюсь в ответ:

— Чаевые? Хорошо, не могу вам отказать в этом. Как я могу запретить! — и он протягивает мне книгу Алекс Стар «Куколка для мужа».

Видимо, сентиментальный старичок решил подарить мне на память книгу. И я сердечно благодарю его:

— Какая прелесть! Спасибо! Обязательно почитаю её по дороге домой! Не знала, что мужчины читают такое!

— Ты ещё много не знаешь про мужчин, — глубокомысленно замечает Лев Иванович. — Иногда под каждой обложкой — своя необычная история. Запомни это, Алиса! Но только помни, каждая история должна быть счастливой!

— Хорошо, спасибо! — беру я свой роман на сегодняшний вечер и, не удержавшись, целую старичка в сухую морщинистую щёку.

Мне его будет очень не хватать…

Ну что же, рабочий день окончен, сегодня явно больше никто не появится, и я снимаю свой вечный чёрный передник, и внимательно рассматриваю себя в зеркало в подсобке. Немного усталое осунувшееся лицо: ну конечно, больше полугода я работаю до часу каждый день, чтобы утром уже вставать в шесть утра и собираться на основную работу! Но ничего, зато за это время я заметно похудела и подтянулась, потому что бегать с тяжёлыми подносами — тот ещё труд. Никакой фитнес не нужен. Тем более, он мне не по карману. Я и на эту работу то пошла, чтобы наконец-то помочь своему Серёже вылезти из наших вечных долгов.

Когда-то мы с ним ни в чём не нуждались, пока он не влетел по-крупному из-за одной сделки, и нам пришлось продать мою квартиру, доставшуюся от родителей, которую я планировала отдать в наследство нашей Олечке, да и вообще отказаться от прежней «роскоши». Я устроилась ещё на одну работу: а что, хотя она и тяжёлая, но деньги, заработанные честным трудом, всегда деньги! И иногда мне оставляют хорошие чаевые разные толстосумы. Которые проедают тут за один только ужин всю мою месячную зарплату.

Правда, сегодня мне досталась в подарок книга, но духовная пища — это тоже пища! Я поправляю свои всё ещё ярко-рыжие волосы, выдёргиваю пару седых волосков, непонятно откуда взявшихся в моей шевелюре, и собираю свою сумочку. Взвешиваю в руке маленькую книжку в стильной обложке, и, не удержавшись, открываю её. Посмотрю только аннотацию, и сразу же домой, уговариваю я сама себя, и раскрываю роман…

И чуть ли не валюсь от удивления на пол. Прямо в самой книжке в страницах прорезан тайник, и внутри него лежит плотный тугой конвертик. Трясущимися руками я достаю и распаковываю его, и у меня из рук чуть не валится на пол веер зелёных купюр! Дрожащими пальцами я перебираю их, и понимаю, что их много. Очень много. Возможно их столько, что мне больше не придётся работать официанткой, и мы с Серёжей сможем вернуть обратно нашу компанию! Но нет, так делать нельзя! Это не мои деньги, я их не заслужила, и, быстренько запихнув их обратно в книжку, а книгу – в сумочку, я вылетаю из нашей комнаты персонала, и несусь к нашему охраннику Степану, который со скучающим видом стоит у входа.

— Степан, куда он ушёл! — чуть ли не ору я на него, и он лишь тупо смотрит на меня сверху вниз.

— Кто?

— Конь в пальто! Наш последний клиент! Старичок! В твидовом пиджаке! — втолковываю я этой орясине, и он смотрит на меня своими тупыми пуговками-глазками.

— Какой старичок? Ты совсем сдурела? — недовольно бормочет он, и я понимаю, что с этим имбецилом разговаривать бесполезно.

Выбегаю на улицу, пытаюсь оглядеться, ну конечно же, никто меня здесь не ждёт! Было бы верхом идиотизма считать, что Лев Иванович будет сидеть у входа и ждать, когда я очухаюсь.

Я раздумываю, что же мне делать с этой кучей денег. Может быть, спросить у нашего управляющего рестораном? В нерешительности, ещё окончательно не приняв решение, я подхожу к нашему директору, Игорю.

— Ну что, Алиса, много чаевых сегодня заработала? — с сальной улыбочкой подкатывает он ко мне.

И я с отвращением смотрю на этого молодого хипстера. Вот козёл, он мне чуть ли не в сыновья годится, а всё туда же!

— Ну что, сегодня ты пораньше, — приближается он ко мне. — Народу сегодня больше не будет, понедельник, — многозначительно бормочет он мне на ухо. — Может быть, сходит ко мне в кабинет, а? — подмигивает он.

И я бы рада харкнуть в его холёную рожу с аккуратно напомаженной бородкой, но мысль о том, что мне нужна работа и деньги сдерживает меня. И я начинаю изворачиваться, как все последние месяцы: нацепляю на лицо фальшивую улыбочку и начинаю глупо хихикать, хотя внутри меня всё клокочет от злости:

— Игорь, ты же знаешь, я дама замужняя… Да и старовата для тебя… — начинаю я свою песенку.

— Не прибедняйся, Алиса. Ты самый сок, — уже начинает возбуждаться он, приближаясь вплотную. — У тебя, наверное, давно такого молодого не было, а? А я знаешь, что умею? — продолжает соблазнять он меня радужными перспективами, а я в это время вспоминаю, зачем я вообще к нему пришла.

Точно. Я же хотела отдать ему деньги, чтобы он вернул их Льву Ивановичу! Но теперь, глядя на его возбуждённую похотливую рожу, подрагивающую под модной бородкой, я очень сомневаюсь, что это хорошая идея. Отдать ему деньги? Ага, сейчас!

— Ну что, согласна? — продолжает он, и я даже чувствую, как под штанами напрягся его член и тычет мне в бок. Фу! — Хотя нет, какой кабинет, для такой женщины и номер люкс снять не жалко, — продолжает этот сопляк соблазнять меня, как будто не видела я в своей жизни номеров люкс! И маленьких членов! Хотя нет, не видела, это правда. Я всю жизнь была верна одному единственному мужчине, это факт.

И теперь у меня наконец-то есть деньги, чтобы не лебезить перед этим придурком! Чего я вообще тушуюсь! Ну что же, подыграем ему!

— А ты уверен, что сможешь удовлетворить меня? — тихим грудным голосом говорю я этому поцу, и моя рука скользит вдоль его ширинки, и я чувствую, как его пестик ещё больше напрягается под тканью штанов. — Я женщина горячая, ненасытная, — ещё больше понизив голос, продолжаю я, хотя внутри вся прыскаю от смеха.

Но Игорь уже готов. Его глаза полуприкрыты, лицо подёргивается, и я прямо вижу, как он предвкушает жаркий райский секс с мамочкой.

— Зачем нам гостиница? — шепчу я, крепко сжимая его напрягшееся достоинство. — Я тебя и здесь смогу удовлетворить, — и мои ладони нащупывают его яички. И хотя мне противно, я продолжаю:

— Какие большие, — шепчу я страстно, издеваясь над своим директором, но он явно уже ничего не соображаю, — прямо хочется облизать их, — и мне кажется, он уже кончил в свои штанишки.

Я беру его яички в ладонь, и начинаю медленно сжимать их. Игорь стонет от наслаждения, но это только начало. Я сжимаю их сильнее, ещё сильнее, и теперь он начинает стонать, но от боли, но я не отпускаю своей мёртвой хватки и дожимаю его. Делаю то, о чём мечтала все эти шесть долгих месяцев, пока он ловил и зажимал меня в коридорах, пока засовывал свои потные руки мне под бюстгальтер и вечно норовил залезть мне своими потными пальцами между ног.

— О да, детка, — шепчу я с издёвкой, пока он не начинает хрипеть от боли, выпучив глаза и бессмысленно уставившись на меня. — Нравится? — бросаю я ему напоследок, наконец-то убирая свою руку, и он стоит у стены в тёмной подсобке, хватая ртом воздух и размахивая руками.

— Нет, не подойдёт, слишком маленькие яйца, — говорю я ему напоследок. — Вряд ли ты сможешь удовлетворить и Дюймовочку, козёл, — смеюсь я ему в лицо.

— С-с-сука, — шипит он, — ты уволена!

И я захлопываю дверь за собой, крикнув напоследок:

— Это я и хотела тебе сказать, урод! Я увольняюсь!

Забираю свои вещи и с чувством выполненного долга покидаю это ресторан «Золотое яблоко». Чудеса случаются! И сегодня со мной произошло одно из таких чудес! Теперь мы сможем вернуть все долги с Серёжей и жить как прежде! Самая черная полоса позади! И я на крыльях счастья летящей походкой чеканю по ночному бульвару, чувствую, как ветер свободы наполняет мои лёгкие!

Я иду по центру города, где расположены самые дорогие рестораны, в одном из которых я и работала, и, конечно же, роскошные гостиницы. Я вспоминаю, как когда-то давно, в прошлой жизни, я могла себе позволить такую гостиницу и такой ресторан. Но ничего, я поглаживаю свой заветный томик с пачкой денег: теперь очень скоро мы снова встанем на ноги и сможем снова ходить в дорогие бутики, рестораны, ездить на море… Я вспоминаю, как давно я нигде не была, с этими вечными кредитами и работой, но теперь всё будет намного лучше!

Прохожу мимо роскошного входа в гостиницу, у дверей которой стоит строгий швейцар. На дорожке припаркована чёрная бэха. Я бреду мимо, даже не обращая внимания, но что-то не даёт мне покоя. Что-то, что ускользает от взгляда… Постойте. На лобовом стекле висит крестик. Прямо как у нас… Но мало ли черных БМВ с крестиками? Номер… Это номер нашей машины… Мы всё продали, но оставили только эту бэху, которую Серёжа любит больше жизни, тем более она ему нужна для работы. Точно, сомнений больше не может быть: это наше авто.

Странно, Серёжа сказал, что сегодня уедет по работе и вернётся поздно ночью… Что он здесь делает? Машинально провожу рукой по капоту: он ещё тёплый. Только что приехал? Но что он делает в этой дорогой гостинице? Может быть, встреча с важным клиентом? Но почему именно здесь?

На автомате, практически не соображая, и даже не собираясь верить в страшную догадку, промелькнувшую в моей голове, я захожу в двери, которые передо мной распахивает швейцар… Подхожу к стойке ресепшн, где приветливая девушка вопросительно смотрит на меня:

— Чем я могу вам помочь?

И я, даже не соображая, словно за меня говорит кто-то чужой, отвечаю:

— Мне нужен номер на имя Полонского Сергея. Меня ждут.

И девушка вежливо отвечает:

— Номер сто двадцать, люкс.

Значит, люкс…

Я подхожу к лифту, всё ещё не веря в реальность происходящего, и нажимаю кнопку верхнего этажа. С прекрасным видом на город. Двери распахиваются, и я практически упираюсь в номер сто двадцать. Стучу в дверь.

— Почему так долго? — с недовольным видом распахивает дверь блондинка в одном корсете. Даже не потрудилась одеться для обслуги. Она смотрит на меня вопросительно и спрашивает: — И где шампанское?

Но я уже делаю шаг в номер. Пусть я ошибусь, и всё это будет просто недоразумением! Как-нибудь выкручусь!

— Лина, кто это? — слышу я знакомый до боли голос, и вот из спальни появляется мой муж. В махровом фирменном белоснежном халате. Спасибо, хоть не голышом.

— Алиса? — переспрашивает он, словно надеется, что я ему померещилась.

Но нет, никакого чёрта ему не померещилось! Как и мне не померещился наш чёрный бумер у входа! И эта тупая блонда, которая больше по возрасту к нашей Оле!

— Серёжа, кто это? — недовольно надув губки, вопрошает эта деваха, пока мой муж медленно приходит в себя.

И я даже не знаю, от чего меня бомбит сейчас больше всего: от того, что он банально изменяет мне с какой-то соской, или от того, что он это делает в дорогущем номере отеля, пока я вкалываю без продыху ночами в своём ресторане, как у станка на заводе!

— А это, девочка, его жена, — скрестив руки на груди, спокойно объясняю я этой малявке.

— Но ты же сказал, что она больная и старая! — плаксивым голосом переспрашивает девчонка моего Серёжу, пока тот стоит истуканом в дверях спальни.

— Ну вот, как видишь, не совсем больная, — отвечаю я. И чувствую, что мне немного легче на душе от того, что я ещё не совсем старая. По крайней мере в глазах этой пигалицы.

— Что он тебе ещё интересного рассказывал? — интересуются я у девочки, пока она смотрит на меня своими глупыми телячьими глазами. Ещё одна любительница чёрных бумеров.

— Алиса, давай только не будем устраивать истерики, — вдруг подаёт голос мой муженёк, и я в изумлении смотрю на него.

— Может быть мне удалиться, чтобы вы продолжили начатое? — с возмущением парирую я ему. — Ничего, что я вообще здесь стою? Я вам, наверное, помешала? Простите! — отвечаю я.

По крайней мере, в моём представлении все должны сразу же одеться, как минимум извиниться и покинуть этот дорогущий номер. Оплаченный в том числе и мной. Моим потом и кровью. Моими бессонными ночами и моей не разгибающейся спиной от тяжёлых подносов. Но нет, эти двое стоят, как ни в чём ни бывало, и по-моему, хоть и смутились в первые минуты, то сейчас явно ждут, когда я удалюсь и не буду им мешать. Чтобы продолжить. Мать их!

— Ты знаешь, Алиса, я давно хотел с тобой серьёзно поговорить, — начинает Сергей, — но раз уж обстоятельства так сложились, что ты…

— Напоролась на вас в отеле?

— Ну можно сказать и так… — бормочет мой неверный муж, и я понимаю, вдруг отчётливо осознаю, что у него сейчас нет в голосе и тени раскаяния.

Что, собственно, он и ждал такого исхода событий. И возможно я сама подтолкнула его к разговору, к которому он и сам так долго стремился! И тут словно весь воздух выкачивают из меня, и я сажусь на обитый шёлком стул, и словно впервые осматриваю это номер.

В такие номера ведь не водят первых попавшихся шлюх? И не заказывают им шампанское? С ними всё делаю деловито и по-быстрому, можно даже на заднем сидении машины. Или на переднем. Смотря что она делает, и меня передёргивает от этой картины.

— Постой, а сколько вы вообще этим всем занимаетесь у меня за спиной? — спрашиваю я Сережу, и вижу, как он встал рядом со своей дешёвой шлюхой и приобнял её за плечи.

И тут понимаю и без его развёрнутого ответа, что, по всей видимости, давно и серьёзно. Какие на хрен объяснения?! Что я вообще хочу и ожидаю услышать?! Я встаю, и выхожу из номера, громко хлопнув дверью.

Ну что же, по крайней мере у меня есть дочка. Умница, красавица, поступает в институт. Моя надежда и опора. Мы с ней не пропадём! А мой муж пусть сам живёт со своей шлюхой и своими долгами!

Я кладу ключи на тумбочку в прихожей и захожу в спальню нашей дочери. В этот поздний час на не спит, и сидит в своём планшете. Я не хочу её травмировать, но лучше сказать сразу, чем растягивать всё это на годы. Умер так умер. Она уже большая девочка. Справится.

— Ольчик, — тихо зову я свою дочку, которая поднимает глаза от экрана и вопросительно смотрит на меня.

— Всё нормально? — спрашивает она, и я отвечаю:

— Ты знаешь, Ольчик, кое-что случилось, — пытаюсь подобрать я слова. — Я только что узнала, что твой папа, мой муж, мне изменяет… — выдавливаю я из себя, и слышу в ответ:

— Ну наконец-то и ты узнала об этом! Весь город уже об этом знает, кроме тебя!

И я в изумлении смотрю на свою умницу-дочку.