Развод с драконом. Аптека Госпожи попаданки

Открыла глаза, чувствуя невероятную тяжесть в организме.

Операция прошла успешно? Мне успели вырезать аппендицит. Чудно.

Не чудно…

Оглянулась обнаруживая себя в неизвестной огромной темной комнате.

Надо мной бежевый балдахин, вокруг странная старинная мебель.

Моргнула, в надежде, что все исчезнет и я окажусь в больничной палате, но ничего не изменилось. Это начинало пугать.

Сбоку распахнулась дверь с противным скрипом.

Повернула голову, увидев мужчину. Его глаза цвета ртути, сияли опасным огоньком.

Высокий и хищный.

Я почувствовала в нем что-то не человеческое. От мужчины исходил холод, мощь и опасность.

Он молчал, сканируя меня сверху вниз, а потом, нехорошо так, ухмыльнулся.

— Очнулась? Удобно было притворяться мертвой?

О чем он? Я не понимаю.

Подняла руку, намереваясь приложить ладонь ко лбу, но замерла. Мое хирургическое сердце пропустило удар.

Рука. Тонкая. Идеальная матовая кожа, ухоженные пальчики с маникюром.

Это не мое. А где шершавая морщинистая рука? Мозоли на пальцах.

Оглядывая чужое тело, совсем забыла о, стоящем рядом, мужчине.

Он решил о себе напомнить. Приблизился, наклонился близко-близко.

— Ты мне больше не жена. Я оформил развод. Измена непростительна, даже если у тебя были причины. А у тебя, как я понял, был повод, и не один.

Кто он? Почему так разговаривает?

Я смотрела на него, а в голове бешеным потоком крутились мысли.

— Кто ты? — спросила, совсем не узнавая свой голос.

Высокий, мелодичный.

Схватилась за горло, чувствуя подступающую тошноту.

— Дура? Решила сделать вид, что лишилась памяти. Права была Линса, ты обезумела.

О ком он? Я не знаю никаких Линс. Глупости какие.

Попыталась приподняться, но мужик мне не дал, опустив лапищу мне на грудь, вдавливая в кровать.

— Что вы себе позволяете?! — вскрикнула, дергаясь, пытаясь выбраться, но тщетно. Он был сильнее и мощнее.

На фоне него я выглядела куколкой. Хрупкой, которая сломается в любой момент.

Обхватила его запястье двумя руками, пытаясь убрать ее с себя.

Подняла на него взгляд, видя в его глазах лишь холодную усмешку и жестокость.

Мне стало не по себе.

Еще бы. Кому было бы приятно, очнуться в незнакомом месте, а еще встретить этого хищного зверя.

— Я видел тебя с ним. Вероятно вам было весело. Он лучше меня? — каждое его слово сопровождалось еще большим давлением.

Я понимала, что еще чуть-чуть и он сломает мне ребра.

— Отпустите, мне больно! — вскрикнула, чувствуя, что начинаю задыхаться. — Давайте поговорим. Мне кажется, это какое-то недоразумение.

Он насмешливо вскинул бровь, но руку убрал.

Поморщилась, потирая грудь. Он чуть не убил меня. Кто он вообще такой?

— Недоразумение, это ты. Эола, тебе повезло, что я не убиваю женщин, но чем больше смотрю в твои лживые глаза, понимаю, что готов сделать исключение. Лучше убирайся! — рыкнул он и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

Расслабленно выдохнула, откинувшись на подушки.

Эола? Это не мое имя. Меня зовут Эльвира. Он обращался не ко мне? Он видел другую женщину, ту, которая ему изменила. Но при чем здесь я…

Поднялась с кровати, сжимая зубы от боли. Ребра болели так, словно он их действительно сломал.

Осмотрела чужую комнату, цепляясь взглядом за напольное зеркало у окна.

Поковыляла к нему, еле переставляя ноги.

Тело ныло, посылало боль при каждом моем движении.

До зеркало было всего ничего, каких-то пять или шесть шагов, но казалось, я добиралась вечность, мысленно диагностируя себя.

Вывих лодыжки, плеча, запястья. Про ребра точно не скажу - надо рентген, но предположу, что трещина может быть.

Внешний вид был убогим.

Из зеркала на меня смотрела исхудавшая и замученная девица.

Поднесла дрожащие пальчики к шее, медленно проводя по поверхности черного синяка, выругавшись.

Кто это? Почему она так плохо выглядит? Ее избивали, мучили?

Втянула носом воздух, шумно выдохнув, чувствуя приближающуюся панику, но сдерживая себя.

Я женщина взрослая, хирург с многолетним стажем. Я не должна знать, что такое паника, мне она противопоказана. Только холодный расчет - не более.

Я не глупая и вижу, что угодила в чужое тело. Но как?

И что это за место? В чьей я стране?

От мыслей отвлек звук быстрых шагов. Дверь распахнулась и в комнату ввалились слуги.

Они с презрением швырнули к ногам какой-то сверток и сунули в руки странные монеты.

Осмотрела их, прижимая к боку теплый сверток.

Не видела нигде такие. Обычные медные кругляши без опознавательных знаков.

— Вот и все ваше приданое, госпожа, — ухмыльнулся сухой мужик, с блеском в глазах поглядывая на монеты в моей ладони.

Хмыкнула, сунув их в карман легких домашних брюк.

Девушки, стоящие за спиной мужичка, схватили меня за руки, выводя из комнаты. Мы минули несколько коридоров, выходя на улицу.

Меня буквально выставили за ворота. В объятия моросящего дождя и захлопнули железные ворота, отрезая меня от тепла, от подобия защиты.

И вот я стою на улице, босая, в нелепом домашнем костюме. В голове крутится только одно. Он меня выгнал. Просто выгнал. Даже не попытался разобраться.

Холод пробирал до костей, но вместе с ним внутри росло другое - злость. Очень яркая, очень горячая.

«Муженек, решил, что девица, в тело которой угодила я предательница? Отлично. Но я выживу. И стану сильнее, чем он может представить. А вот прощения ему не будет».

Я прижала узел с вещами к груди и пошла в сторону города. У меня было только одно преимущество - знания. Я хирург, а еще аптекарь. Настоящий. Из мира, где фармакология - наука. Если здесь люди лечатся отваром трав и молитвами, то я им быстро покажу, что такое современная медицина.

Холодный ветер с горной гряды бил в лицо, а каменистая дорога скользила под ногами.

В узелке я нашла туфли. Старые покоцаные, но они хоть немного, но защищали ступни, при этом больно натирали пятки.

М-да, незавидная участь брошенки.

Кто эта Эола и почему это старье, под видом одежды, назвали ее приданым?

Зачем тогда, такому богатому мужчине, нужно было брать ее в жены? В доброго играл, а потом надоело?

Возможно.

Что тогда стало с бедняжкой, тело которой я заняла? Замучил до гибели. Он настоящий тиран.

Хорошо, что выгнал. Ох, я бы на нем поэкспериментировала от души.

На улице было темно и неясно куда идти, но я упрямо двигалась дальше.

Вязаное платье и захудалое пальто, грели немного лучше, чем домашняя одежка.

Прижала крепче к себе узелок, вспоминая, что в нем еще остался лежать простенький нож в кожаных ножнах и странный пузырек к желтой жидкостью.

Может отраву положили, на тот случай, если бедняжка Эола решит отойти на небеса, но они не дождуться.

Если жизнь подарила мне еще один шанс, я обязательно им воспользуюсь.

Вскоре дорога вывела меня к тракту.

Приспичило же кому-то поселиться на опушке леса, а мне бедной потом броди, дорогу ищи.

Нет, я сама виновата, по лесу пошла не заметив дорогу, но в чем здесь моя вина? Лучше освещать надо. В этой темноте черт ногу сломит, а луна не собирается радовать своим светом.

До слуха донесся скрип колес. Оглянулась, с надеждой. Может мне повезет, хоть узнаю где ближайший город и долго ли топать.

Звук усиливался, повозка приблизилась.

Сделала шаг вперед, открыв рот, чтобы поздороваться.

— Убирайся! Шлюха дракона! — гаркнул кучер, промчавшись мимо.

Я так и застыла, открывая и закрывая рот. Слов не было, только ненормативная лексика на языке крутилась.

Передернула плечами, отмирая от пронизывающего холода.

Однако, неприветливые жители тут имеются.

Поделом ему!

Главное тракт нашелся. Пойду по нему, может выйду куда-нибудь.

А слухи, однако, бегут быстрее моих шагов.

Хмыкнула, поправляя узелок и потопала дальше.

Голод начинал скручиваться в животе. Я пока не знала, где найти пропитание и где могу переночевать.

Лес по одну сторону, скалы по другую. Сзади дом в котором Эола оказалась не нужна, а впереди путь. Мой путь.

Через час я смогла выбраться к ручью, радуясь, что луна-таки решила порадовать меня этой ночью.

Села перед ручьем на колени, умываясь холодной водой, смотря на свое отражение, видя все ту же выжатую девушку с густыми каштановыми волосами и печальными серо-зелеными глазами.

Это тело было не приспособлено к долгим пешим походам по лесу. Оно быстро устало.

Было принято решение лечь спать.

После недолгих блужданий, обнаружила упавшее дерево. Под его стволом трава была сырая, но не мокрая.

Легла с блаженством вытягивая ноги, подложила под голову узелок с домашней одежкой и прикрыла глаза. Телу нужен был отдых.

В голове проносились слова мужчины: «развод», «измена». Память тела молчала. Я не знаю, была ли Эола виновна, я не знаю, за что расплачиваюсь.

Утром я смогла раздобыть сухие ветки и дедовским способом разжечь костер.

Поднесла руки к теплу, жмурясь от удовольствия, но тут же скривилась, ощущая голод.

Если честно, я сейчас бы предпочла чашку кофе и вай-фай, но выбора не было.

Посидев еще немного, со стоном поднялась и поковыляла дальше.

И снова тот же пейзаж, благо солнце светило и было видно, куда я чапаю, то есть, иду.

Через полчаса лес сменился полем, а потом на горизонте замаячил городок.

От радостного возбуждения, я стала перебирать ногами быстрее.

Во рту появилась вязкая слюна, а желудок выдавал тирады не хуже ударных инструментов.

До городка добараст в считанные минуты, но слонялась по нему дольше, не имея понимания, где я могу найти общепит.

Вывесок не было. Кругом однотипные серые здания и пыль.

Она была на брусчатке, окнах, древних транспортных средств, похожих на кибитки.

Меня одолевала грусть и голод, который продолжал увеличиваться с каждым вздохом.

Я бродила по городу, стараясь не выглядеть потерянной.

Получалось так себе. Зеваки откровенно таращились.

Ну еще бы. Разряженная девка в коротком вязаном платье и дырявом пальто. Такую я бы тоже не пропустила.

— Девушка, вам плохо? — подбежал ко мне старичок с корзиной трав, дергая себя за худую седую бороду.

Я вздохнула. Плохо, это еще мягко сказано. Но я натянула улыбку.

— Нет-нет, я просто ищу работу.

— В таком платье… — хмыкнул дед. — С таким нарядом только в бордель берут.

Спасибо, дедушка, очень мотивирующе.

Я уже собиралась послать его к черту, но тут заметила в его корзине знакомые травы: череда, зверобой, ромашка. У меня загорелись глаза. Вот он, мой шанс.

— Вы травами торгуете? — осторожно поинтересовалась.

— Ага, целебными. — Старик прищурился. — А ты что, разбираешься?

Разбираюсь? Да я за последние пять лет могла бы докторскую по фитотерапии защитить!

И я понеслась рассказывать, что лечит ромашка, чем отличается зверобой продырявленный от обыкновенного, и почему сушить листья нужно в тени, а не на солнце.

Старик слушал все шире открывая глаза.

— Славная ты девка… — протянул он наконец. — Не хочешь поработать у меня? Я травы собираю, но толком лечить не умею. А ты, гляжу, знаешь больше лекаря.

Так я получила первую крышу над головой.

Домик его был крошечный, зато теплый. Я разжала кулак и посмотрела на жалкие монеты, что мне дали при «разводе». Хватит разве что на хлеб и сапоги. Ну что ж, начнем с малого.

Вечером я сидела у печки, перебирала травы и думала.

Вот тебе и развод. Только вчера я потеряла «мужа», а сегодня уже почти основала аптеку. Мир, держись. У меня большие планы.

А внутри все еще пылала злость.

Нет, не тоска, не горечь, именно злость. Он выгнал жену, даже не выслушав. Назвал предательницей. Так пусть теперь знает, что я не сломалась.

Поделом ему!

Пусть страдает и мучается, а я…

— Лялька, ужин готов! — крикнул дед с кухоньки.

Улыбнулась, поднимаясь с колен.

А я построю свою жизнь!

— Быстрей!

— Да иду-иду, — проворчала, — Помечтать не дают. — это уже тише произнесла, вдруг вредный дед услышит.

Утро началось не с кофе, и не с круассана. Да и, в принципе, такие «утры» невозможны. Но, мечты, мечты…

И даже не с ленивого потягивания в кровати, как положено приличной женщине из моего прошлого мира.

Нет. Моё утро началось с визга.

— Спасите! Он умирает!

Я едва не выронила нож, которым пыталась резать зверобой, и замерла. На пороге стояла упитанная женщина с перекошенным лицом и трясущимися руками. А в этих руках… ребенок. Мальчишка лет пяти-шести, бледный, как простыня.

— Что случилось? — я вскочила и бросилась к ним.

— Ел пирог на базаре! — женщина захлебывалась словами. — Сначала смеялся… потом упал, начал задыхаться… ох, госпожа, он умирает!

Меня передернуло. Я ведь читала где-то, что на средневековых базарах продукты часто бывают «с душком». Но одно дело читать, а другое, видеть перед собой ребенка, который хрипит и бьется в руках матери.

Я усадила мальчишку на лавку, быстро приложила ладонь ко лбу - жар! Губы синюшные, пульс слабый.

Так… спокойно. Отравление. Все ясно. Я это умею. Я могу.

— Воды! — скомандовала я. — Быстро!

Женщина, дрожа, метнулась к кувшину. Я открыла свою «лабораторию», а по факту жалкий набор ступки, ножа и пучков трав. И начала перебирать в голове, что есть? Мята. Ромашка. Кора дуба. Да еще и уголь в печи. Отлично.

Я растолкла уголь в порошок, добавила сушеной мяты и кусочек дубовой коры, все это залила кипятком и получившийся черный, вонючий «коктейль» поднесла к губам ребенка.

— Пей. Ну же, пей, маленький… — я придерживала его голову, заставляя глотнуть хоть немного.

Он закашлялся, вывернул руки, но я не дала отстраниться. Еще глоток. И еще.

Минута. Другая. И вдруг мальчишка согнулся пополам и вырвал прямо на пол. Я успела отскочить, чтобы не заляпать платье (платье-то у меня всего одно, спасибо дорогому муженьку за богатое приданое). Но, ничего, уже скоро я пойду и куплю себе новое. Не зря же монеткам пропадать.

Секунды тянулись вечностью. Я держала ребенка за плечи, пока он дрожал и кашлял.

Ну давай же, ну давай, живи, ради всего святого…

И он ожил.

Щеки чуть порозовели, дыхание стало ровнее, губы уже не были такими синими. Я откинулась к стене, смахнула пот со лба и выдохнула.

— Жить будет.

Женщина разрыдалась, прижала мальчишку к груди, потом кинулась ко мне и чуть не упала в ноги.

— Госпожа! Да вы святая!

Я фыркнула.

— Какая из меня святая, женщина? Я только, вон, — указала на чернильное пятно у печи. — Пол испортила.

Но внутри… внутри было что-то странное.

Меня называли разными словами - «изменница», «безродная», «разведенка»… А тут впервые: «спасительница». И это было чертовски приятно.

Соседка оставила на столе корзину яиц в благодарность и ушла. Я сидела у печки, перебирала травы и думала. 

Так вот оно как. Это может сработать. У меня действительно есть место в этом мире.

Я умею то, чего не умеют здесь. Для них уголь из печи, просто мусор. А для меня это средство, которое может вытащить ребёнка с того света.

И город об этом узнает.

К вечеру пришла вторая женщина. Потом третья.

У одной был муж с язвой желудка (ну или с чем-то похожим, потому что от ее описаний я поняла: «болит после еды, жжет»). У другой ребенок с вечным кашлем.

Я по памяти подбирала сборы, объясняла, как заваривать, и чувствовала себя едва ли не университетским профессором среди первоклашек.

— Госпожа, откуда вы все это знаете? — спрашивали они.

Я лишь улыбалась и отвечала.

— Училась.

Врать проще простого, но правду они бы все равно не поняли. Я ведь попала в это тело из другого мира, где медицина продвинулась чуть дальше, чем «заварить травку и помолиться».  Да и зачем им это знать? Главное здесь - результат.

Когда стемнело, я вышла на улицу. Воздух был холодным, звезды висели низко. Я обняла себя за плечи и вдруг почувствовала прилив… силы, наверное.

Вчера я была никем. Выгнанной, опозоренной, чужой.

А сегодня? Сегодня я уже что-то значу. Сегодня обо мне будут говорить.

Я улыбнулась, глядя на небо.

— Ну что, недомуженек, — прошептала я. — Ты выгнал меня, даже не выслушав. А я? Я стану такой, что однажды ты сам приползешь ко мне. И знаешь, что самое смешное? Я еще подумаю, спасать тебя или нет.

Я уже собиралась вернуться в дом, когда заметила у калитки тень. Высокая фигура в длинном плаще, неподвижная, как высеченная из камня.

— Эй! — крикнула я, сжав узелок с травами, будто оружие.

Фигура шагнула ближе, и я увидела под капюшоном холодный блеск глаз. Серых, как сталь. На груди интересный, но непонятный символ - перекрещенный меч и огонь.

Может это инквизиция?

Хах! По мою душу явились?

— Госпожа, — голос был низкий, властный, без капли эмоций. — В городе ходят слухи о женщине, что слишком уж хорошо лечит. Слишком необычно для простых трав.

Я похолодела, но собрала все силы в кулак.

Он же мне ничего не сделает. Я обычная лекарка, которая училась. Правда в другом мире, но училась же.

А еще, больно странно я реагирую. Обычно я холодна ко всему, но не сейчас. Может на меня так молодое тело влияет?

Вопрос…

— И что с того?

Он усмехнулся.

— Обычно такие женщины оказываются ведьмами.

Сердце ударилось о ребра. Черт. Вот только этого мне и не хватало. Дайте мне уже жить спокойно!

— Госпожа, — начал инквизитор с утра, стоя у калитки, — Я буду за вами наблюдать.

Закатила глаза.

Снова он. Вчера вроде мирно разошлись, но, похоже, он недостаточно ему было просто со мной поговорить. Решил наблюдать.

— Ах да, — сказала я с улыбкой, — Пришли и сразу на завтрак контроль качества лекарств?

Он хмуро посмотрел на меня.

— Не шутите. Это приказ.

Ну конечно, никто не приходит просто похвалить аптеку. Инквизитор любит зрелища… или кошмары. Видимо, сегодня у мил гостя настроение для зрелищ.

Поднялась, оправляя новое платье, которое дед нашел в сундук его дочери.

Она живет в другом городе, совсем не поддерживает с ним связь. Но, главное жива, а в их семейные разборки не имею желания вмешиваться.

— Вы будете лечить, а я просто посмотрю за вами. Надеюсь вы оправдаете себя.

— Слушаюсь, — ответила я, демонстративно замешивая травы, — Но предупреждаю, могу быть опасной, если слишком близко подойдете к ступке. Инструмент, не дай боже, и на тот свет отправить может.

Он нахмурился. Взглянул на ступку и сделал пару шагов назад, присев на деревянный стульчик в темном углу.

Он не сводил с меня глаз, даже дед бросил на него хмурый взгляд, проходя мимо, а я пыталась игнорировать его, пока принимала первых пациентов.

— Мальчик мой, он ел быстро и дышать не может! — закричала мать, влетая в помещение, держа, ну, не мальчика, подростка, за руку. — Пожалуйста, помогите!

Парень еле стоял, по щекам его катились слезы. Руку он держал на шруди, силясь сделать вздох, но выходил из горла лишь свист.

— Садитесь, — сказала я, — И не дергайтесь.

— А вы уверены, что справитесь? — испуганно спросила мать.

— Абсолютно, — улыбнулась я, — Я училась. 

Правда, в другом мире, но училась же.

Подошла, размахнулась и с силой ударила его по месту, чуть ниже шеи. Из горла его вылетела какая-то дрянь.

Мальчик закашлялся, потом постепенно перестал хрипеть. А я вздохнула с облегчением.

— Госпожа, вы чудо! — мать обняла меня.

Хм, чудо… или инквизитор решит, что я ведьма?

В этот же день к лавке стали подходить люди с разными недугами. Некоторые из местных знахарей косо поглядывали, шептались между собой.

— Говорят, вы не простая травница, — сказала одна старушка, подходя поближе.

— Ну конечно, — ответила я, — Я только что прилетела на метле. Вон, — указала пальцем на шкаф, где стояло орудие для уборки. — Там припарковалась.

— А вы шутница, — холодно заметил мужчина из угла.

Уголки губ его еле дернулись, но сам он остался неподвижен.

— А вы, на удивление, стойкий. До вечера сидеть собрались. Чаю бы попили, на травках. Мой личный сбор. С утра, с росой собирала.

— Откажусь.

Пожала плечами. 

Он как хочет, а я пожалуй хлебну отвару из трав. Хоть я его и обманула слегка, ведь ничего не собирала. Этим дед занимается.

Инквизитор наблюдал из тени, молчаливый и холодный. Я подозревала, что завтра он придет снова. 

К вечеру, когда поток клиентов стих, инквизитор отлучился по делам, ко мне подошел дед, который, кстати, так и не представился. 

Он вытер руки полотенце и призывно мне махнул.

— Пойдем. Мне нужно кое-что тебе показать.

— Простите? — я подняла бровь. — Намечается вечерняя прогулка?

Старик даже не улыбнулся.

— Не совсем. Ты должна увидеть это своими глазами.

Это? Что он хочет мне показать?

Если я скажу, что не заинтересовалась, то нагло совру.

Я всегда любила сюрпризы и это не исключение. 

В глазах деда плескался живой огонек. Казалось, что ему самому интересно будет, узнать мою реакцию на сомнительное «это».

Мы шли по узким улицам, старик спокойно переступал через ямы, не обращая внимания на грязь. 

Я шагала следом, все время заправляя за уши выбившиеся пряди волос. Никогда у меня не было столь густых волос. Как же за ними ухаживала бывшая хозяйка этого тела. Невероятная длина.

Вскоре передо мной возникло полуразвалившееся здание.  Крыша прогибалась, доски скрипели, окна заколочены.

— Эта лавка когда-то принадлежала… его жене, — сказал старик тихо.

Я моргнула.

— Моей…? — переспросила я, хотя в голове уже вертелись сотни вопросов.

— Нет, не твоей, — ответил ответил он строго. — А его, ну того чье имя не хочу называть. Но если ты сможешь восстановить это место, она будет твоей.

Чье имя он не хочет называть?

— Может вы захотите и назовете имя? Честно клянусь, ни одна живая душа не узнает, что вы проговорились. Ну? 

Он замялся, опустил голову, почесав затылок.

— Арнольд его зовут. Развелся на днях, жена пропала. Я, хоть и не видел ее, но лично знаком с братом девушки. Он и вверил мне эту развалюху.

Ага, у нас есть кто-то, кто развелся на днях. Не тот ли это Арнольд, который меня из дома выставил с драными вещами?

Я оглянулась на полуразвалину.

Подарок, да? Только крысы и пауки уже явно подписали здесь контракт на постоянное место жительства.

— И вы думаете, что я справлюсь? — спросила я.

— У тебя есть способности, которых нет у других, — сказал старик. — Восстановишь, лавка твоя. Не справишься, останешься ни с чем.

Я посмотрела на развалины и тихо улыбнулась.

— Ладно, — уверенно произнесла, — Я беру это задание. Но предупреждаю - люблю делать красиво… и с огоньком.

Старик кивнул и развернулся.

А я осталась стоять, разглядывая лавку, уже придумывая, какие травы и полки сюда поставить, как покрасить стены и восстановить крышу.

Ну что ж, жизнь пошла на новый виток. Лавка, руины, дед за спиной - и я снова в игре.

«Если два знахаря делят одну лавку, то пострадают все - кроме сплетников».

Я осторожно толкнула дверь, и та издала жалобный скрип, будто тысячу лет ее никто не открывал.

Зашла, осматриваясь, уперев руки в бока.

Внутри пахло сыростью, старым деревом и… мышами.

— Ну, шик, блеск, красота, — пробормотала, закашлявшись. — Здесь явно обитают только тараканы и привидения.

Насчет привидений у меня есть маленький пунктик. Я в них не верю но боюсь. Надеюсь, здесь такие не водятся и я буду мирно существовать, хотя бы, с мышами. Их хоть вывести можно, а привидение фиг прогонишь.

Б-р. Передернула плечами, представляя эту картину. Нет уж, такого счастья мне не нужно.

От моего кашля и резко распахнутой двери, пыль клубами взлетела вверх, осела мне на волосы и плечи. Я чихнула так, что эхо пошло по углам.

— Аптека моей мечты, — усмехнулась, отряхивая осевшую пыль. — Ага. «Лечим всё: от простуды до депрессии. Бонусом крысиный писк и паучьи сети».

Медленно, подошла к развалившейся стойке. Дерево было треснувшее, но я провела по ней подушечками пальцев и представила, как здесь стоят аккуратные банки с травами, сушеные корни висят под потолком, а в углу маленький столик для настоек.

— Ну что, Эльвира, — пробормотала себе под нос, — Похоже, твоя вторая жизнь официально началась.

Из-под пола раздалось шуршание.

— Только без арендаторов, ладно? — нахмурилась, топнув ногой, прогоняя эту мышиную стаю. — Аптека без крыс, это как чай без сахара. Вроде можно, но зачем?

Вышла на улицу, посмотрела на кривую вывеску, где еле угадывались буквы.

— Хм. «Лавка целительницы»… Да это же просто шедевр архитектуры, памятник старины!

Вздохнула и хлопнула в ладоши.

А вот теперь началось самое интересное - мысли. А на какие, простите, шиши я все это поднимать буду?

Ну что, доски и гвозди, небось, бесплатно тут не раздают. Крыша сама себя чинить не станет. Травы сами по себе на полки не запрыгнут. Надо деньги.

Я присела прямо на ступеньки, осматривая свои ухоженные ноготочки.

Ну, не свои, бывшей хозяйки этого тела, но, наверно, их уже можно считать своими. Хоть и непривычно.

Что я имею…

Вариант первый - пойти работать к местным богатеям. Типа частным доктором. Но, меня туда никто не позовёт.

Вариант второй - кредит.

Я прыснула. Ага, пойду я в местный банк (которого я здесь не видела), скажу: «Здравствуйте, я женщина без имени, документов и поручителей, но с богатым воображением. Дайте мне займ под честное слово». Ну, максимум, под мягкое место ногой получу.

Вариант третий - заработать самой. Лечить, собирать плату и копить. Но где хранить травы? На коленке? В доме деда? Там место не резиновое точно.

Я застонала, уронив лицо в ладони.

Все, поздравляю. Новый квест «Раздобудь капитал на аптеку». Уровень сложности адский, а награда крыша над головой и шанс не умереть с голоду.

— Чего там ворчишь? — спросил дед.

Он что, не ушел?

Подняла голову, взглянув на него, щурясь от вечернего солнца.

— Планирую, как из нищеты выйти. — вздохнула. — Может, местный фонд поддержки предпринимателей есть?

Дед хохотнул так, что я вздрогнула.

— Нет тут такого. Но ты не бойся. Люди к тебе пойдут. Ты им жизнь спасай, а они платить будут.

— А если не будут? — нахмурилась.

— Тогда сама решай, лечить или нет.

Он ушел, оставив меня наедине с развалинами. Я еще долго сидела и думала.

Вот в прошлой жизни у меня все было четко: зарплата, налоги, ипотека, кредиты. А тут как хочешь, так и выкручивайся.

Я поднялась, вытерла руки о платье и посмотрела на дом.

— Ладно, старая коряга, — произнесла я вслух. — Я тебя оживлю. Сделаю так, что очередь будет стоять до самой площади. И если муженек мой бывший сунется сюда с больным брюхом, я еще подумаю. Долго подумаю, брать ли его вообще.

Вечером я вернулась домой к деду с усталостью и планами. Крыша, пол, полки, ступка, котел… Все это требовало денег, а у меня был лишь кошель с жалкой горсткой монет.

И все же внутри было странное ощущение. Вчера я была изгнанницей. А сегодня хозяйкой развалин. А завтра? Завтра у меня будет своя аптека.

На следующий день я решила собрать все нужное для уборки. И тут же выяснила, что метлы здесь не продают. Только веники. Местные считают, что если дом скрипит, значит, в нем живет дух. И, сюрприз! Несколько соседей уверены, что раз мне дед отдал эту халупу, то я должна лечить их бесплатно.

Да уж, спасибо, дедушка, за щедрый «подарочек». Можно было хотя бы вместе с ремонтом и клиентов в придачу выдать… ну мешок золота.

Плюхнулась на лавку и, подперев голову рукой, начала составлять «бизнес-план».

Пункт первый - крыша.

Пункт второй - полки.

Пункт третий - деньги.

Пункт четвертый - много денег.

Пункт пятый - очень много денег.

Я уже начала смеяться сама с себя, когда в дверь кто-то постучал.

— Открыто! — крикнула я, ожидая увидеть соседку с очередной «болячкой века».

Но на пороге стояла женщина лет семидесяти, сухая, как палка, с глазами, острыми, как иглы. В руках трость, которой она явно пользовалась больше для устрашения, чем для опоры.

— Это ты та самая новая целительница? — спросила она.

— Ну… допустим. — я поднялась и вытерла руки о фартук, приготовившись к жалобам на давление, радикулит или чего у нее там еще.

Но она не собиралась жаловаться.

Она шагнула ближе, ткнула меня тростью в грудь и процедила:

— Лавка, что тебе дед показал, моя.

Я моргнула.

— Простите, но мне сказали, что хозяйка пропала без вести и оставила лавку деду.

— А я хозяйка. — она ударила тростью по полу так, что из угла поднялась пыль. — И если сунешься туда со своими заморскими штучками, я тебе устрою такую жизнь, что сама к инквизитору побежишь проситься на костер.

Она развернулась и вышла, оставив за собой запах сухих трав и ощущение ледяного холода.

Я стояла в дверях, глядя ей вслед, и думала:

— Ну вот, отлично. У меня уже есть развалины без денег, проблемы с инквизитором, а теперь еще и конкурентка в придачу.

Я вздохнула и усмехнулась.

— А жизнь-то становится все интереснее.

С утра я бодро шагала к своей новой «лавке мечты». Ну как бодро… шагала, спотыкаясь о камни, потому что еще не привыкла к здешним дорогам, и ворчала:

— Вот интересно, почему во всех мирах у меня всегда одна и та же проблема? Нет кофе.

Настроение слегка подпортилось, когда я увидела у лавки толпу. Человек десять, а может, и больше. И все такие шумные, возбужденные.

— Ну все, — пробормотала, — Либо пожар, либо распродажа.

Но оказалось хуже.

На моем пороге, гордо восседая на разваливающемся табурете, сидела та самая бабка с тростью. И лечила. Вернее, делала вид, что лечила.

— Принимай этот сбор трижды в день, да еще на утренней заре плюй через левое плечо, — вещала она громким голосом. — И не забудь отнести мне яйцо от черной курицы.

Я застыла, потом медленно подошла и вежливо улыбнулась:

— Доброе утро.

— А, ведьма пришла, — каркнула она, даже не посмотрев. — Поздно, девка. Тут уж мои люди.

Толпа зашушукалась. Кто-то посмотрел на меня с жалостью, кто-то с интересом, а одна тетка даже шикнула:

— А ну тише! Слушать мешаешь.

Ох, как мило! Конкуренция, значит, в полный рост.

Я уперла руки в бока:

— Простите, но, насколько я помню, эту лавку мне передали.

— А я тут сидела задолго до тебя! — рявкнула бабка и стукнула тростью так, что пыль поднялась. — Все меня знают! Все ко мне ходили и будут ходить!

Я наклонилась ближе к ней и «тихо» прошептала на ухо:

— Ага. И все, наверное, умирали быстрее, чем выздоравливали, да?

Она вскинула глаза. Толпа замерла. А я изобразила невинную улыбку.

— Ну правда, я слышала тут один мальчишка отравился. Его вы тоже лечили?

Шепот прокатился по людям. Бабка покраснела, но быстро оправилась.

— Ведьма ты. И травы твои ведьмовские.

— А у меня зато дети живые, — парировала я. — Не нравится, не пейте.

Толпа загудела, и тут произошло чудо, из-за спин людей протолкалась та самая мать с мальчишкой, которого я вчера спасла.

— Эта госпожа вернула мне сына, — громко сказала она. — И я ей верю.

Все. Шах и мат бабуся. Толпа качнулась в мою сторону. Бабка завизжала, потрясла тростью и заявила:

— Я еще вернусь! Чтобы тебе пусто было! Пусть лавка твоя подохнет и сгниет!

И ушла активно шаркая, поднимая пыль с дороги.

Я обернулась к людям.

Лавка у меня не самая новая, но обитать там вполне можно. Не зря я вчера там прибиралась до потери сознания и перетаскивала скудное количество трав и настоек, сделанных на скорую руку. Хоть я и была медиком другого профиля, но интерес мой всегда лежал к травам и фармакологии.

А лавка устоит. Бабкины слова лишь пустой звук. Не верю я в проклятия и никогда не верила.

— Так, господа. Очередь вон там, у двери. По одному.

Толпа оживилась, заговорила, и через пару минут я уже принимала первого «пациента».

К вечеру у меня голова шла кругом. Я помогла с кашлем, подсказала от головной боли, раздавала советы, которые в моем мире назывались бы «базовые знания здравоохранения», а здесь воспринимались как откровение богов.

А заодно, копилка пополнилась, если навскидку, то на новый котел может хватить.

Я закрыла лавку, выдохнула и села на ступеньки. День был тяжелый, но внутри горела радость. Получилось! Я могу работать, могу зарабатывать, могу строить свою жизнь.

Только… почему-то в темноте показалось, будто за углом мелькнула знакомая тень. Узкий силуэт, капюшон, и стальной блеск глаз.

Инквизитор.

Я стиснула зубы.

— Ну что, красавчик, опять следишь?

Ответа не последовало, но внутри стало холодно. Я уже знала, что это не паранойя. За мной и правда наблюдают.

Я закрыла лавку, сунула монетки в кошель и уселась на ступеньки.

Впервые за долгое время я почувствовала, что могу дышать полной грудью. У меня, пусть и полуразвалившаяся, но уже своя лавка. У меня есть пациенты. Даже конкуренты. Звучит странно, но именно это означало, что я начала жизнь заново.

В прошлой жизни я бегала между работой, домом и аптекой на углу. В этой, я могу сама стать той самой аптекой. Разве это не смешно?

Но радость радостью, а жить-то на что? Сегодня за день я заработала монет тридцать. Звучит неплохо. Пока не посчитаешь расходы: новый котел - минимум двадцать, доски для пола - тридцать, а про крышу я вообще молчу. Там сумма с тремя нулями вылезет, и это еще без ремонта стен.

Кредитов тут нет. Банков нет. Даже микрозаймов нет.

Хотя… может, это и к лучшему. Нечему проценты драть.

И вот буду я выбирать между котлом и досками.

— Ну что, милая, — пробормотала я, глядя в сумерки, — Придется крутиться самой.

Я перебрала варианты.

Можно лечить богатых. Но для этого нужна реклама. Как я, простая женщина без имени, проберусь к их порогам? Хотя если они услышат про чудо-лекарку, может, сами придут.

Можно собирать редкие травы и продавать их. Но чтобы их собрать, нужны и время, и знания о здешних лесах. А леса, как я уже успела выяснить, кишат всякой живностью, которую я предпочла бы видеть только в учебниках с пометкой «вымерло».

Можно… нет, нельзя. Идеи закончились.

Поднялась, идя обратно в дом деда.

Он был не против моего временного пребывания у него. Ведь понимал, что за пару дней давку не отстроить. 

Если первый этаж еще более-менее, то второй - жалкое зрелище для неокрепших умов.

Сидя на скамейке с чаем в руках, откинулась на стену, закрыла глаза и выдохнула.

Завтра будет новый день и новый бой. Сначала с лавкой, потом с людьми, потом с инквизитором.

Пошла в комнату, задула свечу и устроилась на кровати, уже почти задремав, как вдруг за окном скрипнула доска. Я замерла.

Нет, это не крыса. Не соседский кот. Звук был тяжелый, размеренный, будто кто-то специально наступил.

— Ну вот, — пробормотала шепотом. — Добро пожаловать в хоррор.

Осторожно поднялась, нащупала нож для трав и подкралась к окну.

За калиткой стояла фигура. Все тот же силуэт в плаще. Серые глаза блеснули в темноте.

Инквизитор.

Он не двинулся, не подошел, просто стоял и смотрел.

Я почувствовала, как по спине побежали мурашки.

— Ну, милый, если хочешь поговорить — заходи, — прошептала я. — Только учти, я чаем не угощаю.

Ответа не было. Он развернулся и исчез в темноте.

Я продолжала стоять, сжимая нож.

Если раньше я боялась бедности и насмешек, то теперь рядом ходит человек, которому достаточно одного слова, чтобы меня обвинили в колдовстве.

И все же я усмехнулась.

Попробуй, милый. Я уже дважды в жизни поднималась с нуля. И если нужно, сделаю это в третий. Только вот тебе лучше надеяться, что я не сорвусь раньше.

— Ты б только видел этого чудо-человека, — выдохнула я, скидывая на скамейку корзину с пучками трав. — Пришла, значит, бабка. И давай меня учить, что ромашку сушить нужно строго на рассвете, а зверобой на закате. Я-то думала, у нее диплом травницы, а у нее, похоже, справка из дурдома. Да и людей лечить она не умеет!

Дед прыснул, прикрыл лицо ладонью и засмеялся так, что даже кот под лавкой подпрыгнул.

— Это же Марфа, местная сумасшедшая, — сказал он, вытирая глаза. — Ты на нее не сердись. Она у нас все знает. И всех учит. А то, что к тебе полезла… считай, признала тебя в компанию.

— В какую компанию? — подозрительно прищурилась я. — В союз травяных ведьм? Она себя хозяйкой лавки вчера считала, сегодня решила, что наставницей моей стала.

— В компанию тех, кто ее терпит, — дед снова засмеялся. — А это, поверь, честь.

Я закатила глаза. Ну да, честь. Премия за стойкость: «пережил Марфу, получи золотую медаль».

— Ладно, — махнула я рукой. — Сумасшедших я переживу. Но у меня вопрос посерьезнее. Ты говорил, что лавка моя станет. А где документы? Бумаги, печати, подписи, нотариус? Ну или их местные аналоги?

Дед уставился на меня так, будто я спросила, где здесь ближайший супермаркет.

— Какие документы? — хмыкнул он. — Тут не бумага решает. На лавке стоит магическая печать. Она признала тебя хозяйкой. Этого достаточно.

Я моргнула. Потом еще раз.

— Печать. Магическая. Признала. Меня.

— Ну да. Ты же вошла, дверь открылась, крыша не рухнула. Вот и все.

Я в ступор. Внутри так и крутились мысли. Стоп-стоп-стоп, я фармацевт. Лекарства, формулы, схемы обмена веществ. А тут мне заявляют, что деревянная дверь со встроенной магией решила: «о, хозяйка пришла».

— То есть я теперь хозяйка лавки, потому что кусок невидимой магии так захотел?

Дед кивнул.

— Все верно. Я думал она тебя не признает, но получилось, как получилось.

Я зажмурилась.

Не верю. Не хочу верить. Нет никакой магии. Это галлюцинация. Я просто переутомилась. Лавка приняла меня, потому что у нее… ну… замок сломан. Вот.

— И что, эта ваша печать не ошибается? — спросила я с последней надеждой.

— Никогда.

Я вздохнула.

— Отлично. Значит, теперь я еще и официальная хозяйка волшебного сарая. Сказка сбылась, ага. Только вместо принца у меня дед-спонсор и лавка с дыркой в крыше.

Дед лишь усмехнулся и хлопнул меня по плечу.

— Привыкай, хозяйка.

После этой душещипательной беседы я прихватила корзинку и решила отправиться в лес. Надо же где-то брать травы, если лавка у меня теперь официально волшебная. Вдруг еще обидится, что хозяйка без дела сидит?

Лес встретил меня запахом сырой хвои и стрекотом кузнечиков. Я шла тропкой, собирала корешки и листья, бормотала себе под нос:

— Ага, зверобой. Отлично. Две веточки в чай и никакая тоска не страшна. Жаль, от глупостей он не лечит…

Солнце пробивалось сквозь листву, когда я вышла на поляну. И тут остановилась, как вкопанная.

На краю поляны стояли всадники. Лошади фыркали, перебирая копытами. Несколько собак рвались с поводков. Один из мужчин поднимал рог - длинный, витой.

— Охота? — выдохнула я.

Ответа не последовало, но и так было ясно.

Я скривилась.

Ну прекрасно. Зверей мало, так давайте всех перебьем. Людям же скучно жить без развлечений. А то, что эти звери часть природы, кому до этого дело? Ненавижу, когда обижают слабых.

Собаки завыли. Один из всадников спустился на землю, поправил колчан.

Я почувствовала, как сжалось сердце.

— Чудесно, — пробормотала, пряча корзинку за спину. — Вот оно, новое испытание. Вопрос века: вмешаться или заткнуться?

Я стояла в тени, глядя на охотников. Если сунусь, то могу нарваться на неприятности. Но если промолчу, совесть меня сожрет заживо.

И ведь, что самое смешное, я даже не знаю, на кого они охотятся. Может, тут кабан размером с дракона или заяц с саблями. В моем-то везении…

Я уже собиралась тихо ретироваться, как вдруг в чаще послышался треск веток. Собаки взвыли, всадники вскинули копья.

— Идёт! — крикнул кто-то.

Я вцепилась в корзинку и отступила к дереву. Сердце колотилось. Ну вот, сейчас вылетит какой-нибудь монстр с клыками до пола, и привет, новая жизнь, спасибо, что зашла.

Но из кустов выскочило… нечто пушистое.

На вид - словно лемур из зоопарка, только с огромными глазищами, хвостом в полтора метра и ушами, торчащими в стороны, как локаторы. Шерсть серебристая, а на лбу странное пятно, будто светится.

— Да вы издеваетесь, — прошептала я. — Это что, ваша дичь?

Вылетевшее животное остановилось осмотревшись, а потом в один миг, переместилось с начала поляны ко мне, остановившись прямо передо мной. 

Собаки рвались в его сторону, всадники уже поднимали оружие. Но пушистик уставился на меня своими глазищами, и я вдруг ощутила, будто кто-то постучался у меня в голове.

Хозяйка…

Я чуть корзинку не выронила.

— Что?

Хозяйка… помоги.

— Только этого мне не хватало, — простонала я, чувствуя, как холодок пробегает по спине. — Развод, лавка, магическая печать, сумасшедшие бабки… и теперь пушистый телепат.

Животное прижалось к моим ногам. В тот же миг вокруг его хвоста вспыхнул мягкий свет, будто серебристая лента обвилась вокруг меня.

Охотники ахнули. Дед бы наверняка сказал что-то мудрое, но рядом деда не было.

— Ты это, беги обратно. У меня аллергия на шерсть. Мне питомцы не нужны. Кыш-кыш.

Он поднял маленькую пушистую головку, жалобно смотря своими глазками бусинками.

Сердце дрогнуло, но здравый смысл пока побеждал.

А эти еще и с копьями. Мрачно добавила я про себя, видя, как всадники уже разворачиваются в мою сторону.

И тут пушистик снова ткнулся мне в ладонь:

Не бойся. Теперь мы связаны.

— Замечательно, — процедила я, — Всегда мечтала связать жизнь с магическим грызуном.

Но отступать было поздно.

— Эй, женщина! — выкрикнул один из всадников. — Отойди от твари! Это добыча князя!

Я скривилась. Добыча? Вы серьезно?

— Мужчины, у вас что, глаз нет? Это не дичь, а пушистое недоразумение! На кота похоже, а не на кабана!

Лемуренок (а как его еще назвать?) вцепился в мой подол лапками и прижался ближе. Его глаза светились мягким серебром. Собаки выли, рвались с поводков.

Хозяйка… не отдавай.

Я судорожно сглотнула.

— Да и не собиралась, — буркнула я. — Сами ищите себе обед.

— Убери руки! — всадник махнул копьем, и наконечник блеснул прямо у меня перед носом. — Эта тварь отмечена. Она проклята!

Я мысленно скривилась: «Ага, проклята… И, конечно, теперь она моя. Логично, ничего не скажешь».

— С чего вы взяли, что проклята? — спросила я вслух.

— Светится! — выкрикнул кто-то. — Отмечена силами тьмы!

Ну конечно. Все, что непонятно, обязательно «тьма». Люди, как всегда, боятся фонарика в темной комнате.

Всадники начали сжимать кольцо, собаки тянулись вперед. Я прижала лемура к себе, и он вдруг задрожал.

Хозяйка… разреши.

— Чего? — не поняла я.

Разреши защитить.

Я замерла. А дальше случилось то, чего я никак не ожидала. Лемур резко выпрямился, хвост его поднялся трубой, а воздух вокруг нас будто дрогнул. Секунду спустя раздался визг. Не мой, собачий. Хотя, я бы тоже не отказалась бы завизжать. Псы, которые уже почти добрались до нас, скаля вонючие пасти, вдруг отлетели в стороны, как будто их ударило невидимой волной.

— Ведьма! — завопил один из всадников. — Женщина-ведьма с проклятой тварью!

Я защитил.

Спокойно сообщил голос у меня в голове.

Я сглотнула, чувствуя, как внутри все переворачивается.

— Спасибо, пушистик. Но знаешь что? В следующий раз предупреждай, когда собираешься устраивать салют.

Всадники переглянулись. Один уже тянулся к арбалету, другой кричал, что нужно звать инквизицию.

Я закатила глаза. Ну конечно. Мое утро не может пройти спокойно. Вчера была сумасшедшая бабка, сегодня свалились на голову охотники с криками «ведьма». Завтра, наверное, дракон заявится.

Хах! Но драконов то не существует.

Я прижала к себе лемура, сделала шаг назад.

— Господа хорошие! Я лекарка. Это животное само выбрало меня. Хотите, можете поспорить с ним. Только сперва подойдите поближе.

Они не решились. После того, как собаки полетели в кусты, энтузиазм у охотников заметно поубавился.

Но один, старший, мрачно произнёс:

— Мы еще вернемся. И князь узнает, кто прячет проклятую тварь.

Я проводила их взглядом, потом выдохнула и села прямо на траву. Лемур взобрался ко мне на плечо, обвил шею хвостом и довольно замурлыкал.

— Ну вот, — грустно сказала. — Теперь у меня не только лавка и проблемы с конкурентами, но еще и хвостатый телепатический скандал в придачу.

Я фамильяр.

Гордо ответил он.

— Фамильяр, фамильяр… — вздохнула я. — Ладно, фамильяр. Но знаешь, денег ты в дом не принесешь, а кормить тебя все равно придется.

Еще один рот, но такой пушистый и милый.

Он мурлыкнул громче.

А у меня внутри, как ни странно, стало чуть спокойнее.

Ноги затекли, я уже собиралась встать, но вдруг почувствовала, как пушистик снова ткнулся в меня своим лбом. Его глаза зажглись мягким серебром, и в голове раздался его тихий шепот:

Ты не только лекарка. Ты моя сумеречная.

— Какая еще сумеречная? — фыркнула почесывая его за ушком. — Ты бы еще назвал меня ведьмой из сказки «Полночный ужас».

Ведьма.

Уверенно отозвался он. 

Ты чувствуешь?

И я…наверно, действительно почувствовала. 

Воздух вокруг стал плотнее, теплый и прохладный одновременно. Будто между днем и ночью зависло что-то третье зыбкое, таинственное. Лес зашептал, листья качнулись, хотя ветра не было.

Я торопливо заморгала, схватила корзинку.

— Ничего я не чувствую. Просто устала. И голодная. И мне все это кажется.

Нет.

Мурлыкнул лемур, обвиваясь хвостом вокруг моей руки. 

Ты моя хозяйка. Ты ведьма сумерек. Я нашел тебя.

Я нервно засмеялась:

— Отлично. То есть не только инквизитор будет за мной следить, но и маги подтянутся, когда узнают. Просто праздник какой-то.

А внутри у меня все же дрогнуло. Потому что часть меня, та самая, которая еще вчера не верила ни в магию, ни в проклятия, она будто ощутила, что пушистик не врет.

Я ведь действительно что-то почувствовала.

Мы с пушистиком (ну да, теперь у меня есть пушистик, и это, как бы грустно не звучало, официально) шагали обратно в сторону деревни. Он устроился на моем плече, хвостом обвив шею, будто шарф. Я пару раз пыталась его стянуть, но он только возмущенно пищал и снова устраивался поудобнее.

— Слушай, фамильяр, — проворчала, — Я и без тебя похожа на странную бабу. А с тобой вообще полный цирк на выезде.

Ты не странная. Ты моя.

Я закатила глаза.

— Спасибо, пушистый. С такой поддержкой я точно стану «любимицей народа».

Когда показалась знакомая калитка, я с облегчением вздохнула. Дед сидел на скамье у дома и лениво точил нож. Завидев нас, он прищурился, потом аж прыснул со смеху.

— О-о-о, — протянул он. — А я смотрю, хозяйка уже с охоты вернулась… и добычу принесла!

— Это не добыча, — буркнула я. — Это… ну… фамильяр.

— Фамильяр? — дед сверкнул глазами. — Да ты шутишь!

— Хотела бы я, — проворчала, проходя мимо.

Мы зашли в дом, и я тут же застыла. На кухне за столом, удобно устроившись с кружкой чая, сидел инквизитор. Все такой же каменный, как в прошлый раз, только сейчас еще и уютный, как будто хозяин.

Он спокойно поставил кружку на стол и произнес:

— Я предупреждал, что буду наблюдать.

Фамильяр зашипел у меня на плече.

А я мысленно выдохнула.

Ну здравствуй, головная боль, давно не виделись. Как будто одной хвостатой мало.
_________

Дорогие читатели!

Представляю вам новую гастрономически огненную историю от Екатерины Тимошиной

Когда в город приезжает харизматичный и до безобразия талантливый шеф-повар Эмиль Рош, Тасса Огнеярова теряет не только клиентов, но и покой. Ведь она привыкла быть лучшей! А Эмиль спокоен, обаятелен, красив до невозможности и — самое ужасное — готовит так, что люди не могут остановиться. И тогда между ними вспыхивает война.

А пока весь город наблюдает за гастрономическим противостоянием, им двоим придётся понять, что самая опасная битва — это битва с собственными чувствами.

P.S. Я тебя ненавижу почти так же сильно, как хочу.

Я стояла в дверях кухни, как прибитая. Ну конечно. Одни женщины приходят ко мне лечиться, другие орут «ведьма», третьи лезут в мою лавку, а этот сидит за столом деда и пьет чай, будто старый друг.

— Ты чего тут забыл? — буркнула я, ставя корзинку с травами.

— Я же говорил, что буду наблюдать, — спокойно ответил он, будто обсуждал погоду. — И решил начать прямо сегодня.

А то, что он до этого ходил-бродил, это не считается. Это был проверочный залп. Ну-ну.

Фамильяр на моем плече заворочался, хвост плотнее обвился вокруг шеи. Его голос прозвучал у меня в голове тихо, но ясно:

Опасности не вижу. Он насторожен, но не враждебен. Пока.

Я мысленно скривилась. Спасибо, пушистый радар. Успокоил… или наоборот.

Инквизитор поставил кружку, глянул прямо на меня своими стальными глазами и произнес:

— Меня зовут Арден. Старший дознаватель ордена Огня.

— Приятно познакомиться, Арден, — я скрестила руки на груди. — А теперь объясни, зачем приперся?

— Люди шепчутся, что ты лечишь слишком хорошо, — его голос был все таким же ровным, без эмоций. — Слишком для обычной знахарки. 

— А может, у меня руки золотые? — приподняла я бровь. — Или я умнее всех знахарей вместе взятых?

Он чуть склонил голову.

— Возможно. Но я обязан убедиться.

Фамильяр зевнул прямо у меня на плече, послав в голову ленивую мысль:

Он проверяет. Не доверяет. Но в нем нет злобы.

— Ладно, убедись, — я села напротив, глядя ему прямо в глаза. — Только чай с тебя.

Уголки его губ едва заметно дернулись. То ли усмехнулся, то ли показалось.

Мы немного помолчали. Потом Арден наклонился ближе:

— На твоей лавке печать. Магическая. Ты знаешь об этом?

Сердце ухнуло в пятки. Откуда он знает про печать? Или я такая балбеска, которая пока мало смыслю в этой «магии»?

— Печать? Какая еще печать? Я что, юрист?

— Магическая, — повторил он. — Она признает владельца. И судя по всему, она признала тебя.

Я внутренне застыла. 

Черт. Только не это. Ну почему все, во что я не хочу верить, оказывается правдой?

Да, я не верила словам деда. Думала, что он несет чушь - старческий маразм и все такое, но нет. Сейчас второй человек говорит мне странную печать.

Может начать верить? 

Фамильяр снова шевельнулся:

Правда есть правда. Тебя признали. Не сопротивляйся.

Я зажмурилась, потом выдохнула:

— Значит, если я ведьма, то эта лавка теперь моя официально?

Арден чуть приподнял бровь.

— Формально, да. Но это же и повод для вопросов. Почему именно ты?

Я усмехнулась, подперев щеку рукой:

— Может, потому что у меня хорошая улыбка и я неотразима?

Он посмотрел на меня так, что я почувствовала себя под лупой.

— Я продолжу следить за тобой. Но не как враг. Пока. Мне нравится твое чувство юмора, — бросил он сухо и вернулся к чаю.

Фамильяр довольно мурлыкнул:

Я же говорил. Опасности пока нет.

«Ключевое слово - пока»

Подумала я, глядя на дознавателя, который чувствовал себя на дедовской кухне слишком уж уютно.

Арден допил чай, поставил кружку и посмотрел на пушистика, который все это время сидел на моем плече, как король на троне.

— Это тоже твое? — спросил он.

А он изначально, когда я зашла на кухню, не видел его? Блин, этот Арден действительно странный.

— Мое, — подтвердила я, обняв хвостатое чудо рукой. — Само приблудилось.

Не приблудилось. Нашёл.

Недовольно поправил фамильяр.

— И как зовётся? — Арден чуть склонил голову, изучая его.

— Пушистик, — ответила я самым серьезным голосом.

Фамильяр возмущенно пискнул, хвост дернулся.

Я не Пушистик!

— Ладно, Лорд Пушистик Первый, — поправилась я, скрывая улыбку.

Арден приподнял бровь, но не стал спорить. Только вытянул ладонь, будто приглашая зверька подойти.

Я сразу напряглась.

— А ну-ка стой. Без фокусов, — произнесла, готовясь защищать Пушистоса.

— Я всего лишь проверю, — спокойно сказал дознаватель. — Если это фамильяр, то он связан с тобой. Если проклятая тварь, это тоже покажет.

Фамильяр лениво зевнул и тихо сказал в моей голове:

Я не чувствую от него зла. Пусти.

Я прикусила губу. Ну класс. Мой пушистый телепат доверяет инквизитору. Это же надо!

— Ладно, — буркнула я. — Но если что, то сам себе похороны заказывай.

Фамильяр плавно спрыгнул с плеча и осторожно ткнулся носом в ладонь Ардена. Я затаила дыхание.

И тут воздух дрогнул. На миг кухню озарил серебристый свет, будто тень луны скользнула по стенам.

Фамильяр поднял хвост трубой и снова запрыгнул ко мне на плечо. Арден убрал руку, моргнул, но лицо его осталось все таким же каменным.

— Связь подтверждена, — сказал он. — Ты действительно ведьма.

Я поперхнулась.

— Какая еще ведьма?!

— Сумеречная, — уточнил он. — Очень редкий дар. На грани между светом и тьмой. Таких как ты я встречал всего дважды в жизни.

Я же говорил.

Довольно отозвался фамильяр.

Я зажала лицо ладонями.

— Отлично. Просто отлично. Была аптекарем, стала подозреваемой в колдовстве. Спасибо, вселенная, всегда мечтала.

Арден слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к чему-то.

— Ты боишься?

— Нет, — соврала я. — Я в полном восторге! Завтра куплю себе черную шляпу с полями и метлу.

Он снова едва заметно усмехнулся.

— Хорошее чувство юмора спасает ведьм от костра. Иногда.

Я напряглась.

— Иногда?

— Иногда, — повторил он и встал. — Завтра я зайду снова. Хочу посмотреть на твою лавку. Если печать действительно тебя признала, это может стать твоей защитой.

— Меня не будут сжигать? — произнесла почти шепотом.

Он посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом, а потом едва качнул головой.

Я проводила его взглядом, как будто он унес с собой половину кислорода в доме. Только дверь закрылась, я бухнулась на лавку и обняла пушистика.

— Ну и как тебе мой новый знакомый? — прошептала я.

Он честный. Но осторожный. Слишком осторожный. Не враг, но и не друг.

Ответил фамильяр.

— То есть, все как обычно, — выдохнула я. — Ни друзей, ни врагов, только проблемы.

Ты не одна, у тебя есть я.

Мягко сказал Пуш.

Я погладила его по голове и вдруг почувствовала, что усталость отходит. Будто в груди теплом разлилось.

— Ладно, Лорд Пушистик Первый, — шепнула я. — Пусть у нас будет хотя бы одно нормальное утро. Хотя кого я обманываю? Утро наверняка снова начнется с визга соседки, которая снова забыла, куда положила очки.
_________

Дорогие читатели! 

Представляю вам историю

Последние годы я жила лишь мыслями о муже и нашей семье. А теперь осталась у разбитого корыта. Муж-чародей ушёл к иллюзионистке с длинными ногами и короткой памятью. Друзей давно разбросало по королевству, а карьера чародейки-травницы закончилась, не начавшись. Даже детей у нас так и не появилось.

— Эмилия, не дуйся, — сказал муж, протягивая бумаги на старый дом его родителей. — Тебе там понравится.

Конечно. Ему ведь нужен дом получше — для новой жены и новой жизни. А мне сойдёт и старый покосившийся сарай на окраине Асмиры.

Я бывала там раньше: тишину можно есть ложками, травы запасать мешками, и, что главное, рыдать в голос о своей судьбинушке — никто не услышит.

Я рассчитывала на покой. На одиночество. На шанс собрать себя по кусочкам.
Но магия покоя — вещь недолговечная.
Потому что вместе с домом мне достался странный сосед с садом, где зреют ледяные яблоки.

Утро началось с гомона за окном. Стоило мне распахнуть двери лавки, как мимо пробежали две девчонки и хихикнули:

— Ведьма! Настоящая ведьма!

Я закатила глаза.

— Отлично, вот и бесплатная реклама пошла.

Слухи ползли быстрее тараканов по кухне. Одни боялись заходить в лавку, крестились и обходили стороной, другие наоборот тащили больных и раненых. За день ко мне успели заглянуть женщина с ожогом, мальчишка с занозой, а один мужик притащил козу с несварением желудка (спасибо, именно это мне было нужно).

Я ему говорила, что животных не лечу, но он продемонстрировал мне звонкие монеты. Эх, пришлось согласиться.

Деньги я люблю.

К вечеру я чувствовала себя выжатой, как лимон. Но самое странное случилось, когда дверь приоткрылась и вошел высокий мужчина в плаще. Лицо его было бледным, губы синими, а рука прижимала бок.

— Ты целительница? — спросил он глухим голосом.

— Ну, точно не пекарь, — буркнула я и заметила тёмное пятно на его одежде. Кровь.

Он рухнул прямо на лавку у стены.

— Отлично. Дальше по инструкции: ты теряешь сознание, а я теряю остатки нервов.

Я быстро срезала его плащ, и тут меня накрыло запахом - тяжелый, металлический, с привкусом гнили. Кровь впиталась в ткань, но сама рана выглядела хуже: глубокий разрез на боку, края почернели, словно их облизал огонь.

— Чудесненько, — пробормотала, — И отравление в комплекте. Может, еще демонов сверху приложить?

Фамильяр пискнул, юркнул на полку и уставился круглыми глазами:

Он уже наполовину в тени. Живым его удержать будет сложно.

— Спасибо за оптимизм, — буркнула я, но руки двигались четко.

Сначала промыть. Я нагрела воду, бросила туда зверобой, капнула спиртовой настойкой, которая по документам должна была стоять «на потом». Пахло так, что глаза слезились, но это даже к лучшему: если мужик без сознания, хоть не будет ругаться.

Я приложила тряпку к ране. Он дернулся, зашипел и приоткрыл глаза. Серые, мутные, с лихорадочным блеском.

— Жжет, — выдохнул он.

— А ты что хотел? Чтоб я колыбельную спела? Терпи, красавчик. Или помирай тихо, не мешай работать.

Я вычистила края, выдавила из раны черную жижу. Пахло мерзко, но, видимо, яд выходил. Мужчина стиснул зубы так, что я услышала хруст. На виске выступил пот.

— Как… зовут? — спросил он с усилием.

— А ты у меня на приеме или на свидании? — фыркнула я, но потом добавила: — Зови аптекаршей. Остальное неважно.

Он усмехнулся, губы дрогнули.

— Ты наглая. Нравится.

Я промолчала, завязывая на нем повязку. Сердце у него билось неровно, дыхание сбивалось, но он держался.

— Пить будешь? — Я поднесла кружку с отваром.

— Если ты меня не травишь, — прохрипел он.

— Нет, травлю я только соседских кур. Они наглее, чем ты.

Он сделал пару глотков и откинулся на лавку. Я прикрыла его плащом, который уже можно было смело выкинуть, и присела рядом, следя за дыханием.

Минут десять мы молчали. Только потрескивание печки да его хриплое дыхание. Потом он заговорил снова:

— Я не должен был сюда зайти. Но почему-то пришёл.

— Потому что ты истекаешь кровью, вот и пришел, — буркнула я.

— Нет… — он покачал головой. — Потому что ты другая. Не просто травница. Ты чувствуешь границу. Между светом и тенью.

Я уставилась на него, как на сумасшедшего.

— Ага, конечно. И еще я умею угадывать карты на ощупь. Ты лучше лежи и молчи, пока живой.

Он закрыл глаза, но уголок губ приподнялся. И лежал. Долго. Настолько, что я успела перебрать травы, сварить новый отвар, а потом еще и проверить повязку.

К вечеру его лицо стало светлее. Он сел, откинув волосы назад. Взгляд стал чище, хотя усталость никуда не делась.

— Ты спасла мне жизнь, — повторил он.

— Запомни этот момент, — ответила я. — Вдруг придется напоминать.

Он достал из-за пояса мешочек и положил на стол. Монеты громко звякнули. Я чуть не подавилась воздухом.

— Это… за лечение, — сказал он. — Но считай и за молчание. Я был здесь, но меня не было.

Я нахмурилась.

— Отлично. Клиент-призрак. Дальше что? Сквозь стены уйдешь?

Он посмотрел прямо, и вдруг я поняла, что шутки кончились. Его глаза были холодными, как сталь.

— Дальше я исчезну. Но помни: мир не так прост, как кажется. Ты стоишь на линии огня.

Он поднялся, пошатнулся, но устоял. Взгляд его был слишком трезвым для раненого.

— Не верь никому. Даже тем, кто пьет с тобой чай за одним столом.

Он задержался еще минуту, словно проверяя, смогу ли я выдержать его взгляд, а потом действительно ушел. Тихо. Будто растворился в вечернем воздухе.

Я осталась с серебром и вопросами, на которые ответов не было.

Фамильяр шевельнулся у меня на плече.

Он не человек. Но и не враг тебе. Пока.

— Вот и прекрасно, — вздохнула. — В мою жизнь явно не хватает загадочных незнакомцев с ядом в боках.

Открыла мешочек и обомлела. Там были золотые монеты. Настоящие, звонкие, такие, от которых у меня руки задрожали.

Я насчитала пятнадцать штук. Да только на один золотой можно взять досок хороших.

— Ну здравствуй, новая жизнь, — прошептала я.

Завязала мешочек и прижала к груди. Золото приятно звякнуло.

— Ладно. Зато теперь у меня есть деньги на доски.

Утром я уже стояла возле деревенского плотника.

— Доски нужны. Много. Самые крепкие.

Он покосился.

— А платить чем будешь?

Я улыбнулась и положила на стол пару золотых монет.

— Золотом. И вперед, пока я добрая.

Плотник загудел, как улей. Весть о том, что «ведьма» расплачивается золотом, разлетелась по деревне быстрее, чем слухи об ожоге соседа. Одни начали завидовать, другие заволновались, а я впервые почувствовала вкус настоящего успеха.

Правда, вместе с этим в голове вертелись слова странного мужчины: «Не верь никому».

И от этого золото в кармане звенело как-то тревожно.

— Забавно, — сказал инквизитор, сидя на стуле, словно он здесь хозяин. — Вчера у вас было ни гроша, сегодня вы тащите доски и заказываете ремонт. Откуда деньги?

Я замерла с корзиной трав, прищурилась и сдержала желание кинуть в него пустым кувшином.

— А что, ты решил следить за мной, но не заметил, что у меня тут кровавый клиент валялся на лавке? — протянула я. — Серьезно? Это как-то не вяжется с образом «всевидящего ока».

Он нахмурился.

— В доме чужак?

— Был. Живой, кстати. И да, он расплатился. Не украла, не продала душу, не варила младенцев. Всего лишь вытащила человека с того света.

Инквизитор подался вперед.

— Что за человек?

— А вот это, прости, врачебная тайна. — Я с видом победителя пересыпала монеты из мешочка в ладонь и демонстративно их пересчитала. — Красиво звенят, да?

Он смотрел долго, так, будто хотел прожечь дыру во мне взглядом. Я выдержала, еще и улыбнулась. Пусть думает, что угодно.

Фамильяр лениво зевнул у меня на плече.

Он раздражен, но опасности пока нет. Скорее, любопытство.

— Вот и прекрасно, — пробормотала я. — Один любопытный в доме, это терпимо. Второй, уже много.

К вечеру у лавки собралось несколько мужчин. Староста привел плотника и двоих учеников.

— Ну что, кумушка, платить будешь? — словно кот, ухмыльнулся плотник, накручивая седой ус.

Он смотрел на меня с горящими глазами. Глазами, желающими заработать деньжат.

— Грабеж! — возмутилась, уперев руки в бока. — Я вчера вам платила за доски.

Плотник крякнул, а остальные заулыбались, переглядываясь. Староста хмыкнул и приблизился, поправляя свой мешковатый тулуп.

— А мы, девонька, за работу просим. Она, знаешь ли, тоже не бесплатная.

Плотник кивнул, убирая пальцы от многострадальных усов.

— Обворовывают честного аптекаря. Возмутительно, — недовольно бормочу, высыпая в ладонь три золотых. Именно столько потребовали с меня. — Вот. Честно заработанное. — протянула им монеты, ожидая их действий.

Плотник кивнул, проверил звон, пересчитал, потом передал старосте. Дед довольно хмыкнул:

— Ну, теперь можно.

Плотники разложили инструменты, но к моему удивлению топоры и молотки они так и не взяли. Вместо этого один из парней начертил мелом символ прямо у порога. Второй разложил по углам крохотные амулеты.

— Что, чинить будем заклинаниями? — пробормотала я. — А я-то думала, сейчас все по-старинке: с гвоздями и матюками.

Но стоило символу загореться мягким золотым светом, как воздух вокруг задрожал. Старые доски сами начали отрываться от гнилых стен и плавно подниматься в воздух. Они крутились, менялись местами, словно огромные шахматные фигуры, и вставали обратно - только уже ровные, гладкие, крепкие.

Крыша глухо грохнула, но не рухнула, а наоборот, перекосившиеся балки распрямились, и на них, одна за другой, легли новые доски.

Черепица взлетала вверх целыми пригоршнями и, щелкая, укладывалась в идеальный ряд.

Я смотрела, раскрыв рот.

— Так вот что значит «быстрая отделка»…

Стены будто сбрасывали старую кожу: серый налет, мох и трещины исчезали, обнажая ровный камень. Окна звякнули и в рамах появились свежие, прозрачные стекла. Дверь расправилась, на ней проступил узор печати, сияющий мягким светом.

Запах изменился тоже. Вместо сырости и плесени пахло свежей древесиной, смолой и чуть-чуть озоном, как после грозы.

Через несколько минут все стихло. Передо мной стояла не развалюха, а настоящая лавка: аккуратная, крепкая, будто только что сошла с чертежа.

Я обернулась к старосте.

— И все? Так просто?

— Просто, если есть золото, — ухмыльнулся он. — Магия магией, а платить всегда приходится по-честному.

Я кивнула, снова прижимая мешочек к себе. Он теперь был легкий, но внутри все равно звенело от ощущения, что это место наконец мое.

— Великолепно! — выдохнула я, рассматривая преобразившуюся лавку. — Съезжаю от деда.

Вечером я вошла в лавку уже как хозяйка. И пусть внутри пахло свежей стружкой, а пол скрипел новыми досками, для меня это был настоящий дворец.

Я расставила по полкам корзины с травами, аккуратно разложила корешки и пучки сушеных листьев. Горшочек с мятой встал на подоконник - пусть радует глаз. На столешницу поставила ступку и свою верную медную ложку.

— Ну вот, — пробормотала, упирая руки в бока, осматриваясь, — Аптека госпожи попаданки открыта. 

Прием больных начинается завтра, очередь формируется у двери. Главное, чтобы очередь не дралась, а то я еще и хирургию открою.

Фамильяр, мой полосатый лемур с глазами-блюдцами, хмыкнул у меня в голове:

Ты думаешь, они сюда за травками будут ходить? Ага. Щас. За тобой будут.

— Вот только не начинай, — фыркнула. — Я сюда работать пришла, а не романы крутить.

Я уселась на лавку у окна, глядя, как загораются первые фонари на улице. Снаружи все ещё пахло пылью и навозом, а внутри у меня, свежестью, смолой и сушеными травами.

В груди стало спокойно. Даже как-то уютно.

Дом есть. Работа есть. Осталось только не умереть с голоду. Пустяки.

Я улыбнулась, погладила ладонью гладкую поверхность прилавка и поймала себя на том, что впервые за долгое время не чувствую себя чужой.

Я присела у окна и улыбнулась. Я начинаю новую жизнь. С лавкой, фамильяром и, черт возьми, личным инквизитором в придачу.

За окном кто-то кашлянул. Я вздрогнула и выглянула. На скамье сидел инквизитор, попивая горячий отвар.

— Я же говорил, буду наблюдать, — сказал спокойно.

Я застонала.

— Заходи уж. Погрейся. У меня есть травы от бессонницы. Купишь оптом?

Он чуть улыбнулся уголком губ. И это меня слегка напугало. Сумасшедший какой-то.