Развод с драконом. Газета с сенсациями от попаданки

– Госпожа, пожалуйста, проснитесь… времени совсем нет… он уже идёт сюда… он хочет вас убить!

Я недовольно заворочалась и нехотя открыла глаза.

– Тиша, ну елки-палки, ну что за глупости ты говоришь?.. – начала я и обмерла.

Нет, не потому, что до меня дошло, что мой кот не разговаривает.

А потому, что вместо кота на меня смотрела какая-то незнакомая пухлая девушка со вздёрнутым носом, усыпанном веснушками. Её глаза были заплаканы.

Я с трудом подняла голову — и поняла, что это не моя комната. Ложе было гигантским; при желании здесь могло уместиться шестеро таких, как я. Тяжёлые портьеры на огромном окне поглощали свет, воздух пах лавандой и воском. 

– Вы кто? – только и смогла выдавить я, – И где это я?

– Госпожа Катрин! – подпрыгнула девушка и потянула меня за руку, – Скорей, скорей, все вопросы потом! Он уже почти здесь! Вставайте, молю вас!

– Кто? – по-прежнему ничего не понимая, спросила я и вдруг услышала тяжёлые чеканные шаги. Девушка ахнула и побледнела так, что её кожа приобрела голубоватый оттенок.

– Нам конец… – пролепетала она и вдруг схватила меня за руку.

– Пожалуйста, госпожа Катрин, умоляю вас, притворитесь больной! Настолько больной, насколько сможете! Добейтесь того, чтобы господин Эридар отправил вас в больничную палату! Только тогда я смогу вас спасти! 

Дверь в стене напротив кровати распахнулась от мощного пинка и с грохотом впечаталась в стену. Девушка с писком кинулась прочь, протиснулась в проём и была такова.

Увидев того, кто вошёл в комнату, я и сама невольно вжалась в матрас.

Это был высоченный незнакомый мужчина лет тридцати пяти, с длинными чёрными волосами, забранными в высокий хвост. Незнакомец и был одет в чёрную рубаху со шнуровкой на груди и брюки, и напоминал гигантского ворона.

Его лицо было суровым, словно высеченным из камня: острые скулы, волевой подбородок, нос с горбинкой. Левую щёку и глаз пересекал глубокий шрам, уходящий вверх, прямо под линию волос.

Нет, не ворон. Зверь. Мужчина был похож на лютого хищника, при виде которого хочется только оцепенеть и покорно дать себя сожрать.

Он не был огромным мускулистым качком-бодибилдером. Его фигура была, скорее, отлично сложенной и ладной, словно отшлифованной в тренажёрном зале часами тренировок. 

Он был похож на острый кинжал, выхваченный из ножен и готовый к нападению. Всё в нём дышало какой-то звериной силой и мощью, перед которой захотелось просто упасть на колени.

Незнакомец скользнул глазами по комнате и остановил взгляд на мне.

И тут мне совсем поплохело.

Глаза. 

У него были янтарно-жёлтые глаза, настолько пронзительные, что я физически почувствовала, как они легко пронизывают всё моё тело, проникают под кожу и впиваются в душу.

– Катрин, – прорычал он, и от звука его голоса, казалось, всё в комнате затряслось, как от землетрясения.

Это он ко мне обращается? Вроде, та девушка меня так же назвала.

Но я тут же взяла себя в руки и мысленно встряхнула.

Понятия не имею, почему та девушка так перед ним тряслась, только я совершенно не собираюсь показывать ему свой страх. Ещё чего не хватало! Да и не известно пока, как я тут оказалась и кто он вообще такой.

Может, бандит какой-то, который меня выкрал. Непонятно, правда, зачем, неужели ради пенсионных сбережений? Что ж, он будет долго хохотать, когда заглянет ко мне в кошелёк!

Эта мысль придала мне храбрости, и я устроилась поудобнее и бесстрашно вздёрнула подбородок.

Ну, сейчас я ему всё выскажу!

–  Не знаю, кто вы такой и почему называете меня Катрин, –  холодно сказала я, –  Вы всё перепутали. Меня зовут Катерина Сергеевна. И я требую объяснений, по какому праву вы позволяете себе на меня орать!

Продолжение “иначе я немедленно пожалуюсь вашему начальству” застряло на языке. Он вновь зыркнул на меня  Незнакомец хищно выгнул бровь, смерил меня убийственным взглядом и протянул:

–  Значит, вот ты как заговорила! Решила разыграть спектакль. Только это тебе не поможет. Зря стараешься. Я всё знаю. Ты не та, за кого пытаешься себя выдать. И я заставлю тебя горько пожалеть о своём обмане.

У меня сложилось впечатление, что мы ведём разговор слепого с глухим. И кто из нас кто –  ещё большой вопрос!

Но он хотя бы идёт на контакт. Уже хорошо. Так, глядишь, и удастся из него вытащить, что за фигня тут происходит и где я вообще нахожусь.

–  Это вы меня пытаетесь убедить в том, что я какая-то там Катрин! –  сердито процедила я, –  Обращайтесь, пожалуйста, ко мне нормально. А ещё лучше –  представьтесь.

Ужасно не хотелось “выкать” этому психу, но проклятая вежливость настойчиво лезла вперёд!

Псих прищурился и вдруг в одно движение оказался рядом с кроватью, где я лежала. Я шустренько отползла назад и прижалась спиной к стене, почуяв неладное.

Только мне это не помогло. Он в два счёта поравнялся со мной и бесцеремонно схватил за подбородок. Хватка у него была жёсткая, и я ойкнула от боли.

–  Эй, вы что себе… –  протестующе промычала я, пытаясь вырваться, но он не обратил на мои жалкие усилия ни малейшего внимания. Рывком наклонился к моему лицу –  близко-близко, так, что я увидела собственное отражение в его ненормальных глазах. 

И обомлела.

У него были вертикальные зрачки. Как у кошки. Или… рептилии!

Стоп, что?!

А ещё от него хлынул одуряющий запах, которого я никогда раньше не чувствовала. Свежесть и горечь смешались в воздухе — будто кто-то только что разломил спелый цитрус и тут же бросил в пламя пригоршню чёрного перца. От этого аромата опасно закружилась голова, а сердце сбилось с ритма: он был одновременно безудержно живым и опасным, как гроза, нависшая над полем. 

Что за чертовщина?! Может, у меня ночью поднялась температура и начался бред?

–  Пустите! –  прошипела я и засучила ногами, пытаясь хоть как-то выпростать хоть одну из-под тяжёлого одеяла и пнуть психа.

Его это ни на секунду не впечатлило.

Он что-то пробормотал, его зрачки сначала расширились, потом опять сузились. Вдруг его глаза вспыхнули золотисто-алым, а меня обдало таким жаром, будто я окунулась в раскалённый металл!

Это ощущение длилось пару мгновений, но мне показалось, что прошла вечность. 

Одновременно с этим на меня обрушилось знание, которое точно мне не принадлежало.

Этого психа звали Эридар Д’Архайр, и он был драконом. Более того, он был Верховным Канцлером Альденсара –  страны, где мы находились. 

Секундочку! Я сошла с ума? Это точно сон! Драконом?! Да ещё и Канцлером?

Поразиться этому в полной мере мне не удалось, потому что следом пришло ещё одно осознание. На сей раз с объяснением, кто такая Катрин и почему псих упорно называет меня её именем!

Катрин –  это его жена. Совсем молоденькая, лет на сорок младше меня.

А ещё она умерла –  в тот самый момент, когда в её тело каким-то образом попала я. 

Почему и как это случилось, я так и не поняла, потому что от обилия информации мир вокруг закачался и поплыл. Я икнула и, обессиленная, кулём сползла по спинке кровати вниз. В глазах потемнело, а сердце бешено заколотилось.

“Может, мне всё это всё-таки снится?” –  мелькнула малодушная мысль, –  “Какие-то драконы, канцлеры… русалок, леших и домовых только не хватает!”

Но ледяной голос психа-канцлера заставил меня прийти в себя.

–  С тобой творится что-то странное, Катрин, –  отчеканил он, и я почувствовала, как он продолжает ощупывать меня взглядом, –  ты как будто и есть, и тебя как будто бы нет. 

– Что? – выдохнула я, не в силах пошевелиться.

Эридар медленно наклонился, и на миг мне показалось, что воздух вокруг стал плотным, как ртуть. Его янтарные глаза потемнели, зрачки вытянулись в узкие вертикальные щели.

– Не дергайся, – произнёс он почти ласково, но от этого ласкового голоса по спине пробежал холод, – Я чувствую в тебе… что-то чужое. Душу, которая не принадлежит этому телу.

Если бы у меня были силы, я бы завопила во всё горло. Что за бред? Какие ещё души?!

Меня окатило дикое предчувствие опасности. И в этом момент я чётко осознала кое-что.

Та девушка, которая предупреждала меня об опасности, сказала, что я должна попасть в больничное крыло. Сейчас мне достаточно фигово, чтобы убедительно разыграть спектакль! Похоже, псих хочет сделать со мной что-то нехорошее, так что самое время делать ноги.

Я тихонько перевела дух, изо всех сил закатила глаза и с преувеличенным стоном выгнулась в пояснице, схватившись за грудь.

– Воздух… не могу… сердце… – выдохнула я с таким драматизмом, что Станиславский бы аплодировал стоя.

На всякий случай изо всех сил прикусила губу, чтобы выглядело убедительно, да так сильно, что ощутила солоноватый вкус собственной крови.

Краем глаза наблюдала за психом Эридаром из-за пришторенных ресниц. Грудь сдавило от дикого напряжения: ну? Поверит или нет?!

Вот только он хранил бесстрастное молчание, пристально наблюдая за мной, и от этого становилось только хуже.

Неужели не поверил?! Бездарная я актриса… да я бы сама себе не поверила, всё слишком очевидно.

И тут Эридар заговорил. И от его слов мне плохо по-настоящему!

– Какая театральность, Катрин, – с ледяным презрением произнёс Эридар, и я в отчаянии поняла, что спектакль провалился. – Если бы я хотел посмотреть на дешевый спектакль, я бы позвал бродячий цирк.

Я судорожно втянула воздух, но ответить не смогла — слова застряли где-то в пересохшем горле. Всё. Конец. Сейчас он меня прикончит — и всё это безумие закончится, даже не успев как следует начаться.

Как говорится, до свидания, Катерина Сергеевна, было приятно познакомиться. 

Эридар двинулся ко мне. Медленно, размеренно, и я почувствовала, как вокруг него задрожал и сгустился воздух. Мгновение — и его тень закрыла весь свет, оставив только холод и запах дыма.

Вдруг он наклонился. Так близко, что я услышала, как скользит ткань его рубахи. Потом услышала шумный вдох, которым он втянул воздух у моего виска.

Что происходит?

Я замерла, не решаясь даже моргнуть. Это что, опять какая-то уловка? 

Сердце грохотало, выпрыгивая из груди. Я не понимала, что меня пугает больше – его страннейшее поведение или угроза, которую он источал.

Его ноздри дрогнули и хищно раздулись. Глаза потемнели. На миг в янтарных глазах мелькнуло нечто… внезапное, почти растерянное.

– Что за… – пробормотал он себе под нос, нахмурился и резко выпрямился, словно отшатнулся.

Сердце нехорошо ёкнуло и замерло. Что это было? Он что, понюхал меня?!

Эридар несколько секунд стоял молча, потом, будто приняв решение, бросил:

– До утра.

– Что — до утра? –  промямлила совершенно сбитая с толку я.

– Живи, – отрезал он. – А там посмотрим.

–  Э? –  только и смогла выдавить я, –  А как же ведьмы и вся эта хрень? Или ведьмы отменяются?

На его лице не дрогнул ни единый мускул. Он только взглянул на меня тяжело, как солдат на вошь, и прорычал:

–  Всё решится завтра.

И, не дав мне ни слова сказать, щёлкнул пальцами. Дверь распахнулась, и на пороге возникло двое мужчин, затянутых в позвякивающие латы. 

“Стражники, наверное,” –  как-то механически констатировал внутренний голос. Я уже разучилась удивляться чему-то в этом безумном месте, полном драконов, ведьм и прочей чертовщины.

– Отведите её в больничную палату, – распорядился Эридар бесстрастно. – Выставьте надёжную охрану. И зовите Мартинуса, пусть осмотрит эту симулянтку.

–  Но господин Д’Архайр, –  несмело заикнулся один стражник, –  лекарь Мартинус уже спит…

Эридар смерил его таким взглядом, что у бедолаги слова застряли в горле, судя по надрывному хрипу, с которым он поперхнулся.

–  Да хоть бы он и сдох, мне плевать, –  процедил канцлер, – если я сказал, что он мне нужен, значит, так оно и есть. Вытащите его из кровати, из-под стола, из гроба, где найдёте, и приведите в палату к Катрин. Пусть немедленно осмотрит её и доложит мне о результатах. У вас есть час.

Мои руки похолодели. Стало нестерпимо жалко неведомого мне бедолагу Мартинуса, который ещё даже не явился, а уже как будто в чём-то виноват.

Стражники судорожно раскланялись с Эридаром, подхватили меня под локти, словно я могла вырваться и выпрыгнуть в окно, и поволокли к выходу. Их жёсткие пальцы сжали кожу до боли — видимо, так они проявляли усердие перед лицом господина.

А этот самый господин стоял, сложив руки на груди, и буравил меня нехорошим, ОЧЕНЬ нехорошим, взглядом.

– Осторожнее! – с досадой прошипела я, но стражники лишь плотнее сомкнули хватку.

Коридор, по которому меня тащили, был длинным и узким, освещённым редкими лампами в потускневших бронзовых держателях. Потолки — высокие, с темными балками; обои, некогда бордовые, теперь выцвели и были живой иллюстрацией того самого серо-буро-малинового цвета из детства.

В воздухе стоял запах сырости, старого дерева и благовоний — тяжёлый, тошнотворный, как сама атмосфера этого особняка.

Голова у меня тут же заболела от духоты, и я раскашлялась.

Шаги отдавались гулом по паркету, и мне казалось, будто где-то наверху — в мрачных галереях или за резными дверями — шевелится тьма, следя за каждым нашим движением.

Мы свернули за угол, и я едва не врезалась в женщину, вышедшую из боковой двери.

Белокурая, слишком ухоженная для здешней обстановки, в платье из нежного шёлка, отливающего жемчужным светом. На фоне запылённого мрака особняка она выглядела чужеродно — словно фарфоровая статуэтка, случайно оказавшаяся в склепе.

– О, кого я вижу, – протянула она тягуче, с ленивой усмешкой. – Катрин, дорогуша, ты ли это?

Стражники замерли, а у меня вдруг ещё сильнее вспыхнула боль в висках — мгновенно, как при мигрени. Мир поплыл, коридор растворился, и я уже очутилась не здесь.

Перед глазами предстал письменный стол, хрустальное чернильное перо, ровные листы бумаги. И я — не я. Я та самая Катрин, жена канцлера, сжимающая перо до хруста в костяшках пальцев.

У дверей — она. Та, в которую я только что едва не врезалась.

Селина. Её зовут Селина Карлайл.

– Я принесла отчёты, госпожа, – щебечет она, и на её губах — уже знакомая ленивая улыбка.
За её спиной вдруг появляется Эридар. Выхватывает бумаги, даже не глядя на меня.

– Отнеси их ко мне в кабинет, Селина, – жёстко велит он, но в его голосе звучит нечто такое, от чего у Катрин сжимается сердце.

А во взгляде, направленном на Селину, мелькает недвусмысленная похоть. И мне тут же становится ясно, зачем он велит ей идти в его кабинет.

На меня-Катрин он даже не смотрит.

Мгновение — и видение рушится.

Я снова в особняке. Передо мной — та же женщина, но теперь я помню, кто она. Секретарша Эридара. И по совместительству –  его любовница.

Селина скользнула ближе ко мне, её глаза хищно блеснули.

– Дорогуша, тебе, должно быть, нужна помощь, – промурлыкала она. – Позволь мне позаботиться о тебе.

Знакомимся с нашими героями! 

Катерина Морозова в нашем мире, где ей 63 года. 

Редактор районной газеты. Почти тридцать лет она держала издание на плаву: сама писала, верстала, редактировала, вычитывала до ночи. Её считали строгой, принципиальной и немного чудаковатой — «женщина без семьи, но с газетой вместо ребёнка».

Муж, корреспондент того же издания, однажды ушёл — сказал, что устал от её вечной занятости и от того, что «в доме нет жизни». Тогда он не знал (или не хотел знать), что когда-то, в молодости, из-за медицинской ошибки Катерина потеряла возможность иметь детей. Она никому не рассказывала, не жаловалась. Просто стала работать ещё больше — как будто слова, набранные в строку, могли заполнить пустоту.

Катрин, в чье тело попадет Катерина. Молоденькая жена Эридара Д’Архайра, Верховного Канцлера-дракона, 23 года

Робкая, осторожная и запуганная светской жизнью девушка, которая привыкла к тихой сельской жизни, потому что выросла в семье небогатого барона.  Эридар взял её замуж потому, что на нее указал артефакт, как на ту, кто сможет родить Эридару наследника-дракона. Она боится мужа, но трепетно любит его, чувствует благодарность за то, что столько ей дал.

Катрин уже после попадания в её тело Катерины, благодаря которой она преобразится и заведет собственное газетное дело