Развод с драконом. И персики, тебе я не отдам!

— Просто успокойся и дыши, Сэм! – пыталась успокоить меня Тиша, но это не помогало.

Внутри всё клокотало от напряжения, а пальцы сильнее стискивали руль., глядя на тёмную асфальтовую дорогу. Я мечтала об этом моменте последние года четыре, с тех пор, как поняла, что безнадёжно влюблена в своего лучшего друга.

— Всё уже идёт не по плану! Дождь так не вовремя, я хотела идеальное свидание с идеальным мужчиной, — я резко завернула в сторону, выезжая на мост.

Питер. Мы были знакомы с детства и постоянно рядом, и наверное ближе Питера у меня не было никого. И как я только, дура такая, не заметила сразу, что он всегда был тем самым мужчиной? Вместо этого строила воздушные замки с принцами на белых конях, а настоящий принц все годы подносил мне кофе и смеялся над моими глупыми шутками, утирал слезы после расставания с очередным дураком, проводил ночи, просто шляясь со мной по городу, смотря любимые фильмы и до утра рубясь в приставку. И, наверное, был единственным, кто был готов в любой момент помочь. Сегодня всё должно было измениться.

Лобовое стекло превратилось в сплошное водное полотно, дворники бешено метались, но почти не помогали. Фары выхватывали из мрака лишь ближайшие метры скользкого асфальта и ограждение моста.

— Сбавь скорость. Прямо сейчас. Это просто дождь, а не конец света. Питер будет ждать, даже если ты приедешь мокрой курицей. Он же Питер! — подруга взглянула на меня с экрана телефона. – Сбавь скорость и успокойся.

Питер. Мысль о его спокойной улыбке, которую я так хотела сегодня увидеть по-новому, должна была успокаивать. Но вместо этого что-то холодное и липкое сжало горло. Не просто нервы. Что-то не так. Очень не так.

Темнота впереди на мосту, который раньше горел множеством фонарей, сейчас пугал меня темнотой.

Моя нога инстинктивно ударила по тормозу. Резина завизжала на мокром асфальте, машину резко повело в сторону. Я отчаянно выкрутила руль, пытаясь выровнять, но было уже поздно. Сила инерции и скользкая дорога сделали свое дело.

Секунда растянулась в вечность. Визг шин слился с моим собственным криком. Машина, послушная до этого мгновения, стала неуправляемой. Она крутанулась вокруг своей оси, ударившись боком в мокрое ограждение моста, оглушительно лязгнув металлом. Стекло рядом со мной звонко треснуло, осыпавшись внутрь мелкими, острыми осколками, которые покрывали лицо, руки. Во рту расползался неприятный металлический привкус.

Тишина. Грохочущий ливень, вой ветра, визг тормозов – все это сменилось оглушающей, давящей тишиной. И темнотой. И всё померкло.

Резкий травяной запах ударил в нос, заставив меня оглушительно чихнуть, на что моё тело тут же отозвалось ужасной болью в груди и голове. Вместо привычного стерильного аромата больницы, который я ожидала услышать, в воздухе витал пряный запах трав? Дерева? Воска? Запах был настолько чуждым и насыщенным, что вызвал новый приступ кашля, отдававшегося острой болью в ребрах.

Я лежала. Не в кресле разбитой машины, пристегнутая ремнями, а на чём-то мягком, почти пушистом, словно крупное облако. Может быть, я умерла?

Открыть глаза было невероятно трудно. Веки казались свинцовыми, слипшимися. Сквозь узкую щель между ресницами пробивался свет, исходящий от свечи возле кровати, а сама я лежала в большой уютной комнате с розовой отделкой и высоким потолком, под которым громоздилась люстра со свечами. А лежала на большой розовой кровати с нежным, бледно-розовым балдахином, что слабо покачивался.

Я с трудом приподняла руку, ту самую, что еще минуту назад сжимала руль, чувствуя его прохладную кожу. Теперь передо мной мелькнула тонкая, бледная, почти прозрачная кисть с тонкими пальцами и аккуратными, но коротко остриженными ногтями. Совсем не моя рука. Моя была с красными короткими ногтями и татуировкой на указательном пальце в виде знака бесконечность.

Я попыталась приподняться на локтях. Мгновенная волна тошноты и головокружения заставила меня снова рухнуть на подушки. Тело болело везде: голова гудела, ребра ныли при каждом вдохе, в виске пульсировала глухая боль. Но это была не острая боль от аварии. Это была… изношенность… слабость, как после долгой болезни.

Где Тиша? Питер? Машина? Мост?

Почему я выгляжу так? И кто свёл мою татуировку?!

— Ну что, Руби? — низкий бархатистый голос раздался совсем рядом, и, повернув голову, я разглядела тёмный мужской силуэт около окна. — Наигралась в мертвую? Или надеялась, что твои жалкие конвульсии вызовут у кого-то жалость? — незнакомец сделал еще шаг, и его тень накрыла меня полностью. — Запомни раз и навсегда: ты здесь ничто. Мусор. И твои попытки привлечь внимание только ускоряют твой конец, дорогая жена.

Дорогая жена. Фраза прозвучала как плевок, с такой неприкрытой ненавистью, от которой становилось не по себе.

Жена? Жена?! Да я даже в статусе невесты не была! Ох, пирожки с брокколи, какая нафиг жена?! Откуда у меня взялся муж… когда я… я... попала в аварию?

Прикрыла глаза, со стоном откинувшись на подушку, надеясь, что если я их закрою, то очнусь в больничной палате, а всё это лишь сон, игра воспалённого разума. Ведь я не могу умереть, так и не сходив на свидание с Питером. Не могу… Не могу…

Я себе запрещаю, ясно?

Но когда снова открыла глаза, розовый балдахин по-прежнему колыхался над головой, свеча на тумбочке отбрасывала дрожащие тени на стены, украшенные излишне вычурными, на мой вкус, обоями. Реальность не сдвинулась ни на йоту. Только пульсация в виске стала отчетливее.

И тень над моей кроватью сильнее, значимее. Запах мужского парфюма, нечто древесное с нотами бергамота, щекотал нос, вызывая новый спазм в горле. Мужчина стоял так близко, что могла разглядеть детали: холодные карие глаза, что смотрели на меня, хищные скулы, чёрные волосы до плеч и абсолютно равнодушное выражение лица.

— Где я? — голос не слушался, язык ворочался с трудом, а слова застревали в пересохшем горле.

И следовало спросить кто он, но, глядя в его суровое лицо с жёстким взглядом, слова никак не шли наружу.

Он усмехнулся. Звук был низким, бархатистым, но лишенным всякого юмора. Усмешка палача.

— Опять в своей любимой роли беспомощной жертвы, Руби? — мужчина сделал еще один шаг, и теперь его ноги почти касались края кровати. Его тень полностью накрыла меня, поглотив дрожащий свет свечи. От него исходил холод. И мне инстинктивно захотелось отодвинуться дальше, словно желая защититься. — Или удар был настолько силен, что стер жалкие остатки твоего ума? Ты в своей комнате. В своем доме. В моем доме. Ведь всё твоё моё, помнишь?

Я медленно кивнула, сглотнув и во все глаза таращась на незнакомого мужчину. Кто бы он не был, но выглядел угрожающе, а инстинкт самосохранения у меня работал. Худо-бедно, но всё же…

Руби. И это ни капли не проясняло того, что произошло на самом деле.

— Я… не помню… ничего.. — хрипло выдохнула, взмахнув ресницами и молясь, чтобы та Руби, за которую он меня явно принимал, была хоть на каплю красавицей. Обычно на мужчин такие трюки действовали. Но не на этого типа.

Взгляд его карих глаз не смягчился ни на каплю, а наоборот, стал ещё более ледяным. Его ноздри широко раздулись от гнева, а рот неприязненно дёрнулся.

— Не помнишь? – произнёс медленно, пробуя каждый слог языком, и присел на краешек моей кровати, которая под весом его тела протяжно скрипнула, словно собака, которой наступили на хвост. — Как удобно. Тогда напомню. Ты – Руби Нортвуд. Моя несчастная жена. Ты намеренно опозорила меня и мой род перед всем светом, выставив напоказ свою глупость и распутство. Ты – позор Нортвудов. И твое место здесь, — он махнул рукой, указывая на мою роскошную спальню, — не потому, что ты этого заслуживаешь, а потому, что я не позволю тебе позорить меня дальше. Пока ты живешь под этой крышей, ты будешь помнить свое место. Тише воды, ниже травы... И если ты снова попытаешься привлечь к себе внимание подобными дешевыми трюками… – он сделал паузу, – ...я найду способ избавиться от тебя навсегда. Окончательно. И без лишнего шума. Понятно?

И я кивнула второй раз, чувствуя себя под его ледяным взглядом маленькой девочкой, которую отчитывали за очередную шалость. Вот только в этот раз всё было намного серьёзнее: «шалость» Руби, судя по его словам, стоила ему репутации, а «наказание» пахло не лишением сладкого, а смертью. Холодный пот выступил вдоль позвоночника.

— Хорошо, — холодно произнёс он, так что на секунду я расслышала лязг его зубов друга о друга. Очередной взгляд, полный ненависти, скользнул по моему лицу. – Надеюсь, ты усвоила этот урок, Руби, ведь следующий будет намного хуже.

Не дожидаясь моего ответа, мужчина поднялся с кровати, вызвав у той словно очередной предсмертный вздох. Он даже не обернулся, просунув руки в карманы брюк, направился к двери, бесшумно захлопнув её за собой.

Дверь захлопнулась за ним с мягким, но окончательным щелчком. Затем – еще один звук. Тихий, металлический, зловещий. Щелк. Замок… Повернутый снаружи.

Я в ловушке.

Несколько раз я засыпала и просыпалась в холодном поту на липких простынях, что неприятно клеились к бесформенной серой ночной рубашке. Иногда сквозь забытьё я чувствовала, как в комнату входили другие люди, ноздри улавливали запах лекарственных зелий и ароматного куриного бульона.

Чьи-то нежные, но уверенные руки приподнимали мою голову, подносили к губам фаянсовую чашку или ложку. Я безвольно глотала – то горьковатую жидкость, вызывавшую мгновенное тепло в животе и сонливость, то солоноватый, живительный бульон. Голоса доносились приглушенно, как из-под воды: шепот, перешептывание, вздохи. Никаких слов разобрать не удавалось.

Мой так называемый «муж» больше не появлялся, и меня не могло это не радовать. Одна мысль о встрече с ним отдавалась холодным потом и парализующим страхом.

Физически становилось немного легче. Свинцовая тяжесть в голове отступила, сменившись тупой, но терпимой болью. Ребра уже не ныли так остро при каждом вдохе. Слабость оставалась всепоглощающей, как после тяжелейшего гриппа. Но я могла уже не просто лежать, а приподниматься, опираясь на локти, дольше держать глаза открытыми, разглядывая свое новое… пристанище.

Я приподнялась на локте, оглядевшись вокруг. Внешне комната практически не изменилась, на прикроватной тумбочке сиротливо ютились несколько мутных флакончиков с зельем, стеклянный кувшин с чистой прозрачной водой и такой же стакан.

Сделав над собой усилие и спустив спутни с кровати, я направилась к той части, где располагалось зеркало. Пол под босыми ступнями оказался прохладным паркетом. Каждый шаг отдавался слабостью в коленях и легким звоном в ушах. Неуверенно, держась за резные спинки стульев и тяжелую тумбу, я добралась до противоположной стены, где в золоченой раме висело большое овальное зеркало.

Из зеркала смотрела на меня незнакомая девушка. Совсем юная, лет двадцати, не больше. Личико – овал совершенной формы, но неестественно бледное, почти восковое, подчеркивающее синяки под огромными глазами. Глаза... зелёные, словно два изумруда, большие, обрамлённые чёрными длинными ресницами. Пухлые вишнёвые губы в форме бантика приоткрыты в удивлении. Длинные рыжие волосы свисали прямыми паклями, тусклыми, бесцветными и совершенно безжизненными.

Руби. Вот как ты выглядишь. Как теперь выгляжу я?

За дверью раздался скрип. Негромкий поворот ключа, как тогда, когда уходил Кассиан, а именно скрип половицы или неосторожный шаг. Кто-то стоял там. Слушал? Или собирался войти?

Сердце бешено заколотилось, заглушая звон в ушах. Инстинкт кричал: “Назад в кровать! Притворись спящей!” Но ноги словно приросли к прохладному паркету. Я замерла, впившись взглядом в щель под дверью, ожидая увидеть тень.

Дверь распахнулась с медленным скрипом, заставив меня испуганно вжаться в пол, сцепив руки в кулаки. Первое, что я увидела, это тёмную макушку в белом чепчике, курносый нос.

Не мой муж. Слава пирожкам с брокколи, не он. На пороге замерла девушка лет восемнадцати на вид, невысокая, с чрезмерной худобой, её большие серые глаза сейчас были округлены от удивления.

— М-миледи! — выдохнула она, чуть не выронив поднос. — Вы... вы встали! Это же чудо! Мы так волновались...

— Я... немного окрепла, — хрипло сказала я, пытаясь улыбнуться. Получилось жалко и неубедительно.

Девушка быстро вошла, ловко прикрыв дверь ногой (но не закрывая ее на ключ!), и поспешила к столу у кровати, чтобы поставить поднос.

— Ох, миледи, вам нельзя на сквозняке стоять! Вы же еще слабенькая! — засуетилась она, тут же подхватив с кресла плед и накидывая его мне на плечи. — Садитесь скорее вот сюда, я вам обед принесла. Куриный бульончик и паровые овощи, как велел аптекарь. И зелье для укрепления сил. Выпейте, оно горькое, но очень помогает!

— Я... я не помню тебя, — осторожно сказала я, глядя на ее доброе, испуганное лицо. — И... ничего не помню. После... после того...

— Ох, миледи Руби... — прошептала она. — Это я, Лина. Ваша Лина. Я всегда с вами. А вы... — она оглянулась на дверь и понизила голос до шепота, — ...вы упали с лестницы в южном крыле. Три дня назад. Очень неудачно... Голова, ребра... Все думали, вы... — она не договорила, смахнула слезу фартуком. — Милорд был в ярости. Сказал, что вы опять... — она замолчала, покраснев. Видимо, «опять» относилось к тем самым «распутству» и «глупости», о которых кричал Кассиан.

Лина. Моя служанка. Преданная, судя по всему. Возможно, единственный человек в этом доме, кто ко мне хорошо относится.

— Лина... — повторила я, пробуя имя на языке. Оно звучало мягко. — Я... я ничего не помню. Ни лестницы, ни... ничего. Как будто проснулась здесь впервые.

А могла ли я ей вообще доверять? Кому вообще могу здесь доверять? Уж точно не моему мужу, имя которого не знала. Мне нужен кто-то, кто поможет мне во всём разобраться чтобы выжить, а потом найти путь обратно.

— Ох, миледи... Это от удара, наверное. Аптекарь говорил, память может вернуться... или нет… — она оглянулась на дверь снова, нервно. — Вам надо кушать и пить зелье. Милорд... он велел следить, чтобы вы поправлялись.

Лина сделала шаг вперёд, помогая мне устроиться в кресле возле окна, укрывая пушистым зелёным пледом, что так шёл в разрез с розовым убранством комнаты. Пристроив поднос на маленьком столике, она поднесла к моему рту большую ложку с красной жидкостью.

— Пейте зелье первым, миледи, оно даст сил, а потом сможете поесть.

Послушно кивнула, проглатывая горьковатую на вкус жидкость, даже не поморщившись. Если бы муженёк хотел моей смерти, то явно выбрал бы другой способ, более быстрый, чем отравление зельем.

— Лина, — подняла глаза на девушку передо мной, когда вслед за зельем опустела и тарелка куриного супа с овощами, — я ничего не помню. Совсем ничего, ты можешь рассказать мне, что произошло на самом деле?

Лина замерла, ложка, которой она только что подносила мне бульон, застыла в воздухе. Ее большие серые глаза снова округлились, но теперь в них читался не только испуг, но и растерянность, даже жалость.

— Ох, миледи Руби... — она прошептала, опуская ложку на поднос. Ее пальцы нервно перебирали край фартука. — Я не могу… Милорд Кассиан запретил обсуждать эту тему, если мы не хотим лишиться работы... или ещё чего похуже, — она в ужасе округлила глаза и втянула голову плечи, словно опасаясь удара.

Кассиан, значит. От факта, что мой муж не оставался безымянным легче не становилось.

— Лина… — осторожно коснулась её запястий, пытаясь поймать взволнованный взгляд служанки, чувствуя себя при этом последней гадюкой. Но мне же нужно как-то выжить здесь! – Он не узнает, я тебе обещаю, разве хоть когда-то я тебя подводила, милая Лина? Но мне очень нужно знать, что произошло, ведь я не помню совсем ничего А что, если случайно сделаю то, что разозлит моего мужа?

Она вздохнула, опустив плечи, так что из-за худобы они показались мне слишком острыми, бросила пугливый взгляд в сторону входной двери, словно опасаясь, что она в любой момент раскроется, а на пороге возникнет Кассиан собственной персоной. Некоторое время Лина молчала, словно собираясь с духом.

— Когда ваш отец обанкротился, — она всхлипнула, продолжая сверлить взглядом бульон в миске у неё на коленях, – то милорд Кассиан приехал к нему с визитом, предложив заключить брачный союз: он выплачивает все долги вашего отца, и его и вашу матушку ждёт счастливая беззаботная старость, а взамен он получает вашу руку и сердце, и как единственный наследнице вашу персиковую усадьбу…

— Мою персиковую усадьбу? – повторила я, удивлённо моргнув и понимая, как слова не желают укладываться в голове.

Эту Руби, а теперь меня, продали как кусок мяса на базаре за мешок золота и … персики?! Персики?! Да как в это только можно поверить.

Лина кротко кивнула, всё ещё избегая моего взгляда.

— Усадьба «Персиковый рай», передавалась в наследство по линии вашего отца. Вы наверное не помните, но персики не растут в нашем королевстве, и особенность вашей усадьбы в том, что персиковый сад подпитывается родовой магией. И Сами персики обладают силой и очень ценятся на рынке, но… сад пришёл в упадок с тех пор, как умерла ваша бабушка Элоди, мать вашего отца. Раньше она занималась садом. После её ухода... ну, ваш отец, сэр Эдгар... он больше интересовался скачками и картами, чем персиками. А без внимания хозяйки, обладающей родовой магией... сад стал чахнуть. Урожаи скудели с каждым годом, плоды теряли свою силу и ценность. Долги росли, как сорняки.

Вот оно что… Реальность этой бедняжки оказалась ещё хуже, чем я могла себе представить. Но одно я знала точно: Кассиану невыгодно убивать меня. Если магия сада держится на моей родовой магии, значит без меня его дорогостоящее вложение рассыпается в прах. Я нужна ему живой!

— И я не сопротивлялась? – задала один вопрос, который волновал меня с самого начала этой истории. Неужели Руби не приняла ни одну попытку что-то изменить? И покорно приняла свою судьбу?

— Сопротивлялись, ещё как! Плакали, умоляли отца так не поступать, твердили, что любите другого. Но он вас и слушать не хотел, к тому же, милорд… один из самых завидных женихов нашего королевства… — Лина закончила свой рассказ, все еще не поднимая глаз. — Ваш отец... сэр Эдгар... он видел в этом браке спасение для семьи. А ваши слезы...

— А мои слёзы его не волновали, когда перед лицом маячила такая возможность, — сжала пальцы так, что побелели костяшки пальцев. В душе с новой силой вскипает ярость.

Жизнь этой бедняжки оказалась хуже, чем на первый взгляд. И всё же история порождала всё больше и больше вопросов, но сейчас мне нужно озвучить самый главный, от которого напрямую зависело моё выживание.

— Лина, — в горле неприятно образовался комок, который я отчаянно пыталась игнорировать, — скажи мне, что произошло между мной и моим мужем, что я оказалась здесь?

Лина побледнела так, что ее веснушки стали еще заметнее на фоне белой кожи. Она снова метнула испуганный взгляд на дверь, словно стены могли слышать.

— Миледи... — ее голос дрожал. – Если лорд Кассиан узнает, что я вам рассказала… — девушка крепко-крепко зажмурилась, задрожав всем телом, но продолжила понизив голос ещё тише, так что мне пришлось наклониться к ней. — Лорд Кассиан очень ревнив. Все было... терпимо, первое время. Вы старались, миледи, клянусь! Учились быть хозяйкой, хоть и боялись его пуще огня. Но потом... потом начались слухи.

Она замолчала, сглотнув комок в горле.

— Какие слухи, Лина? – прошептала я. Тело цепенело, а позвоночнику пробежала ледяная вереница мурашек.

— То, что вы не верны своему мужу, — служанка моргнула, сдерживая едва видимые слёзы в уголках глаз, а затем с яростью добавила: – Это конечно же неправда, вы бы так никогда не поступили! Но слухи ползли и дошли до ушей милорда. А потом бал в поместье Торнвудов… А затем молодой Грегори Лейк пригласил вас на танец, вы смеялись и перешёптывались, и, говорят, это очень разозлило милорда Кассиана. А потом, когда танец был окончен, вы споткнулись и подвернули ногу, милорд Грегори подхватил вас, чтобы вы не упали.. Он просто... поддержал вас, миледи. Удержал от падения. И это длилось... ну, мгновение! Вы тут же отстранились, побледнели как полотно. Но... но милорд Кассиан уже шел через зал. Весь зал замер. Милорд Грегори попытался что-то объяснить, но лорд Кассиан даже не взглянул на него. Он... он взял вас за руку выше локтя. Так крепко, что вы вскрикнули от боли, миледи. Потом... потом… он повернулся и просто... поволок вас за собой… сквозь толпу. Все смотрели… шептались... А он... он не обращал внимания. Вы пытались идти, спотыкались на той подвернутой ноге, плакали... Он не сбавлял шаг.

Картина перед глазами возникала ужасающая. Мой муж тиран, и чем больше я узнавала, тем больше у меня возникало ощущение, что падение с лестницы не было случайным.

— И... падение? — спросила я, голос звучал неестественно ровно, почти безжизненно. — После того, как он... "поволок" меня? Это было в тот же вечер?

Лина кивнула, снова смахнув предательскую слезу.

— Да, миледи Руби. Господин Кассиан отвёл вас в свой кабинет, и весь вечер оттуда слышались крики, затем хлопок двери, мы не выглядывали, решив не попадаться на глаза милорду в плохом расположении духа… Но вы продолжили ругаться и на лестнице. А потом... потом раздался ужасный грохот. Как будто кто-то или что-то катилось вниз. И крик… Ваш крик, миледи. Короткий и... обрывающийся. Когда мы добежали, вы лежали у подножия лестницы. Неподвижная. В крови. Милорд Кассиан стоял наверху. Он смотрел вниз. Его лицо… оно было каменным. Ни злости, ни страха. Господин приказал отнести вас сюда и послать за аптекарем. Сказал... что вы оступились в приступе истерики. И велел никому не распространяться.
________________________________________________________
Вот такие страсти творятся в поместье Нортвудов.  Интересно, что теперь собирается делать Руби?  Если вам понравилось начало, не забывайте ставить сердечки и добавлять книгу в бибилотеку это очень важно для автора.
А так же книга является участницей    в мобе вас ждут очень классные истории! 

Несколько дней я провела в своей комнате, обдумывая план действий, пока моё тело приходило в себя. Кассиан, к его же счастью, в покои ко мне не заглядывал, потому что, в отличии от Руби, такое отношение к себе я терпеть не намерена! И если он думает, что никакой светильник ему за всё, что он натворил, не прилетит в голову, он сильно ошибается.

Этот жалкий дракон ещё получит всё, что ему причитается! Но для начала… для начала я должна усыпить его внимание и изображать покорную жену, осознавшую свою ошибку. Нельзя недооценивать соперника, никогда, иначе рискуешь остаться без головы. А в случае с Кассианом Нотрвудом это могло быть взаправду.

Мне нужно собрать как можно больше информации об этом мире, о себе, о Кассиане – обо всём. Уехать в город и выяснить, принадлежит ли мне по документам персиковая усадьба, а уж потом… Потом поставить наглую драконью рожу перед фактом развода.

— Вы выглядите потрясающе, — шепнула Лина, закончив зашнуровывать корсет яркого жёлтого платья с пышной юбкой, которое, на мой взгляд, показалось мне самым привлекательном в гардеробе Руби, хоть и по цвету я была похожа на апельсин.

Хотя бы не розовый. Прежняя Руби носила платья исключительно розового цвета, от которого меня уже откровенно тошнило!

— Отличный выбор, госпожа, это подарок милорда, — добавила Лина, отодвинувшись от меня на пару шагов.

Ах, так вот почему оно не розовое!

Ну, надеюсь, чешуйчатый будет доволен. Его подарок… Как и любому другому мужчине должно польстить, что жена облачилась в его дар.

Покончив со сборами, выплыла из спальни словно жёлтая зефирка, сейчас, если я правильно понимала, мой супруг обедал в столовой. Самое время, чтобы составить ему компанию!

Лина, проводив меня до высоких дубовых резных дверей столовой осталась за дверью, побледнев на несколько тонов и ссутулившись.

Небольшие каблуки стукнули о паркет в столовой, привлекая внимание супруга.

Кассиан сидел во главе длинного пустого стола, способного вместить два десятка гостей. Он был один. Чёрный камзол подчёркивал ширину плеч, чёрные волосы падали на них. Он не сразу поднял взгляд от блюда, оценивающе осмотрев мой наряд холодным взглядом.

— Ты встала, – равнодушно заметил он, элегантно отрезая кусок от прожаренного мяса, – и даже надела платье, что подарил тебе после свадьбы. Интересный выбор, дорогая. Не исключено, что ты действительно повредилась головой, ведь раньше ты назвала его, — он опасно прищурился, замерев с ножом в руке, — полной безвкусицей, которую ты ни за что не наденешь в своём уме. Любопытно.

Я дёрнулась. Вот как Руби восприняла его подарок. Неудивительно, что он запомнил, очередной удар по самомнению и самооценке для такого тирана.

Набрав полные лёгкие воздуха, я сделала робкий шаг вперёд, стараясь придать себе более смущённый вид. Кассиан должен поверить мне, и ради этого мне придётся играть.

— Я этого не помню, дорогой муж. Я увидела платье у себя, и оно показалось мне красивым.

— Красивым? – он усмехнулся, всё ещё прожигая меня взглядом. – Раньше ты была абсолютно другого мнения. Садись, Руби, мы же не хотим, чтобы ты умерла с голоду, — взглядом он указал на стол.

И я послушно кивнула. Есть-то хотелось и правда, а последнее время я ела только куриный бульон, пусть он и был довольно сносным и аппетитным, но мне как настоящей современной леди хотелось мяса! Да побольше.

Я осторожно направилась к стулу слева от Кассиана, не напротив, чтобы не чувствовать на себе весь груз его ледяного взгляда каждую секунду, но и не слишком далеко, чтобы не выглядеть как изгнанница. Каждый шаг на дурацких каблуках и в тугом корсете был испытанием, но старалась держать спину прямо, как Лина меня учила.

Кассиан не отрывал от меня взгляда. Его карие глаза, холодные и оценивающие, скользили по моему лицу, платью, рукам, сложенным на коленях. Он медленно пережевывал кусок мяса, не торопясь начинать разговор, а может быть и вообще не желая. Что ж. Я тоже не собиралась перечить и провоцировать его вновь, поэтому пододвинула к себе услужливо наполненный бокал и тарелку с аппетитным куском мяса.

Некоторое время мы обедали в полном молчании, нарушаемом лишь стуком столовых приборов о фарфор.

Я рискнула поднять глаза. Он смотрел не на меня, а куда-то поверх моей головы, в окно, за которым хмурилось небо, под стать его настроению. Его профиль был безупречен – резкий, аристократичный, но холодный.

— Лина... — начала осторожно, голос звучал чуть громче, чем я хотела, но достаточно тихо и робко. — Лина говорила... что я... была больна. После падения. Спасибо тебе за заботу. За аптекаря.

— Заботу? Ты благодарна за то, что тебя не оставили умирать на полу? Как трогательно, Руби. Это новая тактика? Игра в смиренную, благодарную жену после неудачной попытки привлечь внимание очередным падением?

— Я… — проклятье, я запнулась на полуслове, нервно облизав губы. В отличии от этого дракона, язык у меня был не настолько хорошо подвешен. И сейчас он буквально обезоружил меня своей репликой. – Хочу всё исправить, наш брак не должен быть таким, я сделала много ошибок, которые привели… к нашему раздору.

Первая ошибка, что не огрела тебя канделябром по голове, козёл!

— Хочешь исправить, — усмехнулся муж, но в его голосе не было ни капли веселья, только холод и ненависть. – Твои ошибки, как ты говоришь, дорогая Руби, нанесли слишком непоправимый ущерб, чтобы их можно было взять и исправить. Из-за твоих действий, дорогая, я потерял две прибыльные сделки. И хорошо, если Киан сможет их вернуть. Твои ошибки обходятся мне слишком дорого, а твой персиковый сад не приносит пользы.
___________________________________________________
Что-то подсказывает мне, что обед будет не из лёгких. А пока мы в ожидании следущей главы, хочу познакомить вас с историей нашего моба , "" 
Кто не хочет встретить прекрасного принца, выйти за него замуж и в будущем стать королевой? И я раньше хотела. Пока не попала в этот мир. И пока местный король вдруг не обнаружил, что я его истинная.
И меня взяли замуж.
Казалось бы, вот и она сказочная история. Только есть нюанс. У него уже была королева, которую не моргнув глазом отправили подальше. И теперь я жена короля. Считаюсь королевой, передо мной все лебезят, но все помнят, кто был королевой до меня, и что с ней стало.

Сад! Сад...

И раз уж он про него заговорил, то я просто обязана развить тему. Мне нужно попасть в него, к тому же это единственная причина, почему я ещё здесь. И… нет, думать о плохом я не хотела точно.

Не на ту нарвался, чешуйчатый гад!

— Персиковый сад... — произнесла я тихо, опуская взгляд на тарелку, будто смущаясь. Я заставила пальцы слегка дрожать, играя с краем салфетки. – Я бы хотела приступить к работе в нём. Ведь это моё наследие.

В столовой воцарилась гнетущая тишина. Даже стук ножа Кассиана о тарелку прекратился. Он отложил приборы, медленно вытер губы салфеткой. Я чувствовала, как скользит его взгляд по моему лицу, как от его тела исходят волны напряжения. Воздух в комнате будто бы стал гуще.

— Ты? Та, которая кричала, что ковыряние в саду удел крестьян? — взглянуть в лицо Кассиану я не осмелилась, его тон звучал слишком грозно.

— Я ошибалась и не осознавала его ценности.

— Лжёшь! — почти нечеловеческий рык вырвался из его горла, вынудив замереть меня на стуле. – Ты кричала, что позволишь усадьбе погибнуть, лишь бы мне не досталось и персиковой косточки.

Чёрт. И я её понимала. Слишком сильно понимала. Я бы не позволила этому тирану забрать ни горстку земли из-под дерева. Но как же сейчас это играло мне не на руку!

Кассиан отодвинул стул с характерным скрежетом ножек по полу, заставив меня поморщиться. Вспомним, что в этом мире вряд ли есть накладки на стулья, чтобы так варварски полы не царапать! Но сейчас это было одной из моих меньших проблем. Шаги приближались.

Он оперся руками о стол, наклонившись ко мне так близко, что я почувствовала запах его дорогого парфюма, горячее дыхание обожгло щёку.

— Что за игра, Руби? — прошипел муж. — Ты решила, что падение с лестницы и потеря памяти – удобная маска? Что поверю в твое внезапное прозрение? Ты хочешь получить доступ к саду? Зачем? Чтобы окончательно добить его? Послать тайное письмо своему любовнику Грегори? Или просто насладиться видом его гибели, зная, что это причинит мне убыток?

Я опустила взгляд, сжимая руки под столом так, что ногти впились в ладони. Сделала вид, что с трудом сдерживаю слезы. Думай, ну же! Кассиана не разжалобить слезами, если вообще его можно чем-то разжалобить! У него вместо сердца кусок камня!

— Я не хочу, чтобы наш брак был таким, я хочу быть полезной и не жить в заточении как пленница.

В этот момент дверь в столовую приоткрылась, и на пороге замер мужчина.

— Брат! А я ищу тебя по всему дому! — раздался легкий, почти игривый голос. — Обед без меня? Как несправедливо. Да ещё Руби здесь.

В столовую вошёл мужчина моложе Кассиана лет на пять-семь. Киан Нортвуд. Лина упоминала, что у Кассиана живёт младший брат. Его каштановые волосы были слегка вьющимися и небрежно откинуты со лба, глаза – такого же карего оттенка, как у брата, но теплые, живые, а лицо казалось более мягким.

Он направился к столу, явно собираясь сесть напротив меня.

— Как ты себя чувствуешь, Руби? Слухи о твоем падении дошли и до меня. Ужасно не повезло. Рад видеть тебя на ногах.

Кассиан медленно выпрямился, отодвинувшись от меня и принявшись прожигать взглядом брата, который тем временем устроился на стуле напротив меня и пригубил напиток из бокала.

— Киан… Ты опоздал. — Голос Кассиана был ровным, но в нем явственно читалось недовольство вторжением.

Тот лишь беззаботно махнул рукой.

— Дела, брат, дела. Эти торговцы шелком из Восточных земель настоящие упрямые ослы. Пришлось потратить лишний час, чтобы вбить им в головы выгоду нашего предложения, — он вновь отхлебнул из бокала и улыбнулся мне через стол. – Но я рад, что застал вас обоих. Особенно тебя, Руби, жёлтый цвет тебе к лицу! Ты выглядишь в нём очаровательно.

Зубы мужа над моим ухом неприязненно скрипнули. Он медленно выпрямился во весь свой внушительный рост, его тень снова накрыла меня. Но я не могла не заметить, как напряглись широкие плечи Кассиана под черным камзолом. Его пальцы сжали моё плечо, причиняя заметную боль.

— Очаровательно? — Кассиан прошипел сквозь стиснутые зубы. Он не смотрел на меня, его карие глаза были прикованы к Киану. — Ты находишь это очаровательным, брат? Ее жалкая попытка нарядиться в тряпку, которую она же презирала? Или ее лицемерное смирение за столом?

— Успокойся, брат. Я лишь выразил комплимент. Ничего более. Разве не вежливо отметить, что Руби хорошо выглядит после... неприятного инцидента? — он намеренно сделал паузу, подчеркивая слово «инцидент». — Мы все должны радоваться ее выздоровлению, не так ли?

Он отставил бокал, его пальцы легко обхватили край стола. Его взгляд на мгновение стал жестче, когда он увидел, как я непроизвольно сжалась от боли в плече под рукой Кассиана.

— Кассиан, ты причиняешь Руби боль.

Кассиан вздрогнул, словно ошпаренный. Его пальцы на мгновение ослабили хватку. Я едва удержала стон облегчения, только сейчас заметив, как моё тело дрожит, а на лбу выступили капельки пота.

Я его ненавижу. Ненавижу за то, что боюсь!

Шумно втянув носом воздух, Кассиан отошёл от меня, сложив руки за спиной.

— Боль? — супруг фыркнул, его губы искривились в презрительной усмешке. Он снова сел на свое место, отодвинув тарелку с видимым отвращением. Аппетит у него явно пропал. — Руби всегда была хрупким созданием, брат. Ей достаточно дуновения ветра, чтобы почувствовать боль. Или неосторожного слова.
_______________________________________________________
А вот и появление Киана, которое только разозлило его страшего брата ещё больше. А пока представляю вторую историю нашего
, ""
Что вы знаете о невезении? Я несколько лет потратила на то, чтобы сделать себе фигуру своей мечты, и тут — бац! — меня выкидывает в другой мир в тело толстушки. Уж не поэтому ли её муж решил развестись? Хотя, может, причина и другая, но мне какое дело? Уеду в далёкий Гримуарск, открою магазинчик шоколада и попытаюсь узнать, по чьей вине я оказалась в этом мире.
Вот только кто это шныряет под окнами моего магазина? Уж не великий ли и ужасный лорд Драконштайн, мой здешний бывший муженек?

После злополучного обеда я старалась не привлекать лишнее внимание Кассиана. Монстр.

Чудовище.

Тиран.

Плечо всё ещё ныло после его стальной хватки, оставившей на коже синяк в виде его лапищи. И как только Руби здесь выживала?

Крошечные пылинки кружились в тусклом свете лампы, расположенной в библиотеке, в которой я устроилась с книгой в руках, а точнее – дневником моей бабки Элоди. Мне нужно вырваться отсюда как можно быстрее, туда, где не будет Кассиана и его надзора.

Бежать? Бесполезно. Он найдёт меня, точно найдёт, и тогда последствия будут ещё более плачевными. И как меня только угораздило в это вляпаться! Мысль о Питере заныла в груди жгучей боль. А ведь могла бы быть сейчас с ним, а не здесь, рядом с чудовищем!!

От моего убийства его только останавливает то, что сад станет бесполезен. Мне нужно стать ему полезной, чуть ослабить хватку, выскользнуть из цепких рук, а потом сбежать, сбежать… Но сначала я должна разобраться в дневнике Элоди.

Я осторожно открыла потрепанную кожаную обложку. Страницы пожелтели от времени, испещрены аккуратным, изящным почерком. Не просто записи о посадках и поливе. Элоди описывала сад как живое существо, связанное с ней невидимыми нитями. Чувствовала его настроение – радость после дождя, усталость в засуху, боль от болезни дерева. Она писала о ритуалах – простых, но требующих сосредоточенности и... любви. О подношениях земле у корней старейших деревьев на рассвете. О песнях, которые она пела саду, наполняя его теплом и заботой. О том, как магия рода текла сквозь нее как вода по руслу, питая каждое дерево, каждую почку.

Но как мне пробудить эту связь? Петь персикам? Руби, кажется, до этого не было никакого дела, а может быть и способностей… А мне теперь что делать? Всё, что я знала, – мне нужно попасть в сад. И только потом думать, получится или нет.

— Руби, — над моим ухом раздался бархатистый шёпот, заставивший меня дёрнуться на стуле и выронить увесистый дневник бабули прямо мне на ногу.

Больно! Я вскрикнула больше от неожиданности, чем от боли, и резко обернулась, сердце бешено колотилось где-то в горле, а по телу появилась испарина. В полумраке библиотеки, прямо за моим креслом, стоял Киан Нортвуд.

Я выдохнула слишком явственно, заставив того слабо улыбнуться. Его карие глаза, в отличие от ледяных озер брата, казались теплыми и слегка насмешливыми в тусклом свете лампы.

— Прости, не хотел тебя напугать. Я просто… увидел свет под дверью. Решил проверить, кто не спит в такой поздний час, — его взгляд скользнул по толстому переплету в моих руках. — Дневник Элоди?

В его глазах мелькнула заинтересованность. Сделав ещё один неторопливый шаг в мою сторону, он аккуратным движением отодвинул стул, опустившись напротив. Взгляд скользнул по плечу на том самом месте, где находился синяк, оставленный мужем. Киан не отводил взгляда от синяка. Насмешливость исчезла из его глаз, сменившись чем-то другим – глубоким, сосредоточенным, почти… болезненным. Его пальцы сжались на коленях.

— Ты не должна выходить из комнаты, аптекарь говорил, что ты недостаточно окрепла, — он запнулся на полуслове, сведя брови на переносице, с силой отведя взгляд от моего плеча.

Могу ли я ему доверять? Ведь совсем не знаю его, и Киан кажется милым, добрым, наверное заботливым. Особенно по сравнению со старшим братом, образцом холодности. Он добрый, но Киан – Нотрвуд! Нотрвуд...

— Я не могу больше находиться в той комнате, — покачала головой, подбирая дневник. Знаю я эти лапы драконьи загребущие, стоит только отвернуться, и дневника нету. А своё добро нужно держать при себе, у меня его и без того не слишком много. – Я хочу быть полезной, возродить сад, ведь это моё наследие.

— Раньше мой брат был бы счастлив услышать это, а сейчас… — он дёрнул губой, отведя взгляд на стеллажи книг, которые казались бесконечными в этой огромной библиотеке. Несколько секунд он молчал. – Мой брат считает, что от тебя слишком много убытков, Руби, и, боюсь, тебе уже ничто не поможет.

— Что ты имеешь в виду? — в горле мгновенно пересохло, пока сердце с шумом упало в область пяток и там замерло. Весь мир будто бы сузился до одной точки, зная моего мужа, это могло значить всё что угодно – от виселицы до ссылки в какой-нибудь монастырь!

— После случая на балу и твоего падения, — на последней фразе Киан усмехнулся, – мой брат сомневается, что засыхающая усадьба персиков сможет перевесить тот ущерб, что ты ему нанесла.
____________________________________________
Что же задумал Кассиан? А пока представлю вашему вниманию новинку моба , ""
Если кто-нибудь скажет вам, что брак с драконом, особенно с эрцгерцогом императорской семьи, это величайшая удача в жизни, то ни за что не верьте! Это говорю вам я, герцогиня княжества цветочных фей, Дерханея Варм-Финдергорд. И это моя история развода с драконом!

— Ты хочешь сказать, — язык онемел, слова давались с трудом, пока мозг рисовал самые ужасные картины, на какие был способен. Кассиан… да зная этого чешуйчатого гада, все мысли могут его навести на заточение меня в монастыре на каком-нибудь заброшенном отдаленном острове, окружённом акулами, до падения с ещё одной лестницы.

Нет-нет! Всё должно быть не так! Ну не так же.

— Руби, дыши, слышишь? – тёплые пальцы Киана коснулись моих запястий. – Ты правда ничего не помнишь?

Я могла только молча покачать головой, не в силах вымолвить ни слова. Большой палец легонько провел по внутренней стороне запястья, по тому месту, где бешено стучал пульс. От этого жеста стало одновременно и жарко, и стыдно. Я попыталась отвести руку, но он не сжал, а просто не отпустил, словно пытаясь успокоить.

— Он считает, что содержание тебя даже ради призрачной надежды на возрождение сада больше не окупает того ущерба, что ты нанесла его репутации, — тихо сказал Киан. Его взгляд стал серьёзным, вся насмешливость исчезла без следа. — Он ищет способ… аннулировать брак. Быстро и тихо. А аннулированный брак… — он сделал паузу, давая мне понять весь ужас положения, — …лишит тебя всего. И сада, и статуса, и защиты имени Нортвуд. Ты станешь никем. Изгоем. А твои родители… их долги никуда не денутся.

Мир сузился до одной точки, с каждым словом Киана паника накатывала лишь сильнее и сильнее, казалось, весь мир поплыл перед глазами. Я не смогу, не успею! У меня нет никаких шансов, чтобы выжить здесь. А когда я останусь без защиты, то… он просто уничтожит меня как жалкую надоедливую муху, что кружит перед носом.

Нет.

Этого я ему не позволю.

— Я должна сделать это первой, и если он думал, что сможет сделать тихо и быстро, то слишком ошибался, — слова слетели быстрее, чем я их обдумала.

Киан замер. Его пальцы, все еще обхватывающие мое запястье, непроизвольно сжались.

— Подать на развод? Первой? Это… смело. Безумно смело. Кассиан снесет половину королевства, пытаясь этого не допустить. Ты понимаешь, на что идешь?

— И что ты предлагаешь? Смириться и просто ждать? Сдаться на милость судьбы и моего мужа? Пока он не решит от меня избавиться? Или начать бороться? Мне нужно ударить первой, мне нужно в сад, — вскочила с стула, сжав руки в кулаки и стряхнув руку мужчины со своей.

Муженёк хочет развода? Он его получит, но только на моих условиях.

— Я отвезу тебя в твою усадьбу прямо сейчас и помогу найти людей, которые пойдут против моего брата. Но помни, обратного пути уже не будет, и, когда всё выяснится… его гнев будет ужасен.

— Ты правда отвезешь меня? Сейчас? — прошептала я, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из клетки груди. — А что, если он узнает? Он убьет тебя.

Киан усмехнулся, поднимаясь во весь рост и просовывая руки в карманы брюк.

— А если я этого не сделаю, Руби, то он убьёт тебя, — его глаза потемнели, а лицо приняло суровое, хладнокровное выражение, сделавшее похожим на старшего брата. – Я не собираюсь больше смотреть на это. Ждать здесь бессмысленно. Собирайся. Возьми самое необходимое и то, что может понадобиться для сада. Дневник, – он кивнул на книгу в моих руках. — У нас мало времени. Кассиан уехал по делам, но он может вернуться раньше, чем ожидалось. И с новостями, которые нас могут не обрадовать. И только тихо, иначе последствия будут для всех. Я пока подготовлю экипаж.

Дорога до моих покоев показалась бесконечной. Каждый скрип половицы отзывался эхом в напряженной тишине спящего дома. Я боялась встретить кого-то из слуг, боялась увидеть на пороге своей комнаты ледяную тень мужа.

Лина спала, свернувшись калачиком, на узкой кроватке в моей гардеробной. Я разбудила ее легким толчком в плечо. Она вздрогнула и сразу вскочила, глаза полны сна и мгновенного страха.

— Миледи? Что случилось? Вам плохо?

— Тише, — приложила палец к губам. — Собирай сумку. Самые простые платья, теплые вещи, все деньги и украшения, что есть. И мой дорожный плащ. Быстро!

Её большие глаза расширились от ужаса, губы дрогнули, а сама Лина в немом жесте отчаяния прижала руки к груди, мигом побледнев. В уголках её глаз скопились слёзы, которые она смахнула ладошкой, ринувшись к шкафу с вещами, к счастью, не задавая ни одного вопроса. Потому что ни ответов, ни времени у меня на них было.

А что будет с Линой? Она моя служанка, и конечно Кассиан допрашивать пойдёт первую её. И тогда ей точно не поздоровится. Голову повело, я едва успела ухватиться за край кровати, когда к горлу подкатила тошнота.

Я не могу. Я не могу так с ней поступить.

Спасти себя, но ценой жизни другого человека, который предан тебе?

Нет.