Развод с Драконом, или дело Лихой Попаданки

— Откройте дверь! Откройте! Хозяйка!— доносятся голоса так громко, что прямо ввинчиваются в уши.

Ну что еще могло произойти, чтобы сотрудники такой шум устроили, да еще назвали меня не по имени-отчеству, а «хозяйкой»? Прикалываются, что ли? Вроде не первое апреля.

Неохотно открываю глаза, намереваясь прервать из-за шума свой “эксперимент”, а вода, которой объято мое тело, тут же идет рябью. И она стала такой холодной, что аж зубы сводит. Погодите…

— Хозяйка! Просим вас, откройте! — вновь голоса за дверью, но мне сейчас не до них.

Я внимательно смотрю на свою руку, которой ухватилась вовсе не за край чугунного и очень дорого джакузи, а за край какой-то деревянной купальни. И ладно бы только это… пальцы!  

Они слишком худые, сморщенные от воды, и ногти без всякого маникюра, срезанные прямо под корень. А под ними не то грязь, не то… 

— Забавно, — вдруг раздается голос. 

Вот только сам этот голос вовсе не забавный.

Мужской, грозный и пробирающий до мурашек куда сильнее, чем ледяная вода, в которой я очнулась черт знает где. 

А ведь собиралась проверить новое оборудование перед открытием СПА-зоны. Только нет тут рядом ни джакузи, ни бассейна, ни легкого флера запаха хлорки, который я почти придумала, как нейтрализовать, чтобы все было идеально для посетителей… тут вообще не мой салон!

Какая-то деревянная добротная купель с почти разошедшейся пеной, синие стены с мраморными вставками, а в темном углу, — мать моя женщина, — громила стоит!

Высоченный брюнет лет тридцати пяти — сорока. Впечатляющий, широкоплечий в белоснежной немного странной рубашке, распахнутой на груди так, что взгляд невольно падает на перепады накачанных бронзовых мышц, но стоит ему произнести еще пару слов, как мысль «красив, зараза» тут же покидает голову. 

— Смываешь следы своего позора, дорогая жена? — выдает он мне, будто с насмешкой выделяя обращение, а его голос буквально забирается под кожу и заставляет все внутри то холодеть, то пылать. 

И вид у незнакомца такой, что хрен его проигнорируешь. 

Суровое, будто высеченное из скальной породы лицо, скулы высокие острые, нос прямой, четкий с едва заметной горбинкой, подбородок квадратный и с ямочкой. Черные брови сердито сдвинуты так, что между ними пролегла складка, и даже она смотрится красиво, но глаза… 

Серые, как небо в грозу. И от его взгляда ух как потряхивает, хотя я вовсе не из пугливых. 

Сама кого хочешь напугать могу, но, видимо, не когда прихожу в себя в непонятном месте и мокрой!

Кстати, что он только что сказал? Как меня назвал? Женой?

Хах, я лет двести как в разводе. Точнее, десять. Изменил, променял на фигуристую да побогаче, с голой задницей хотел оставить. Не тут-то было! Я такое ему ус… 

— Ты утратила не только здравый разум, но и способность говорить? — вновь этот голос.

Вновь дрожь по телу, жар и холод. Так, кто он вообще такой? И где я, черт возьми?

Тут же подрываюсь на ноги, расплескивая повсюду воду, и в ужасе плюхаюсь обратно. 

Я голая, черт подери! 

Пытаюсь прикрыться оставшейся пеной и слышу хмыканье, больше похожее на усмешку. Да и этот гад даже глаза закатывает так, будто и смотреть тут не на что.

Совсем офонарел?!

Нет, ну точно гад невоспитанный! И этот невоспитанный решает прямо сейчас шагнуть ко мне. Э-э, нет! Не надо!

— Эй ты! Стой, где стоишь! — приказываю строго, а сама оглядываюсь в поисках спасения. 

Почему вокруг темные синие стены, какие-то золотые канделябры, зеркало в вычурной раме,  к тому же разбитое, и очень странный умывальник? На каких-то резных ножках, похожих на драконов! 

Где я, черт возьми?! Где хоть что-то похожее на полотенце?! Не в чем мать родила же выскакивать!

Пока оглядываюсь по сторонам, этот громила, который, оказывается, и слушать меня не собирался, примащивает свою упругую пятую точку на бортик той самой купели, в которой я нахожусь абсолютно обнаженная, так еще и пена, как назло, расползается. 

Черт!

А этот гад еще и наклоняется так, что его дыхание, мятное с нотками горького шоколада, опаляет мои дрожащие губы, и опасно прищуривается.

— Ты душевнобольной решила прикинуться? — спрашивает он, а я цепенею на долю секунды, но тут же прихожу в себя.

Да он совсем обнаглел!

Только собираюсь поставить мужлана на место, как он хватает своими пальцами за подбородок, а они горячи настолько, что вздрагиваю, а его глаза…  Его серые штормовые глаза в прямом смысле вспыхивают так, будто несколько молний разразили сумеречное небо. 

Это… Это что еще за чертовщина?!

Застываю на месте в дичайшем шоке, а мужчина спокойно, будто ничего не произошло, продолжает.

— Хватит рыпаться и слушай, дорогая жена. Слушай внимательно. Через два часа сюда явится законник, а ты, как благоразумная особа своих лет, приведешь себя в… более менее сносный вид, спустишься в каминный зал и подпишешь документы на развод, — отдает мне распоряжения одно за другим и решает нужным добавить.  — Подпишешь беспрекословно и не будешь кидаться мне в ноги. Ты всё поняла? 

Ни черта я не поняла, но что-то внутри подсказывает мне сейчас с ним не спорить. А чуйка у меня всегда работает отменно. Вот и киваю, сама не знаю зачем.

Мужчина выкидывает одну свою угольно-черную бровь, смотрит с недоверием пару секунд, все еще опаляя меня своим дыханием, а затем, наконец-то, отстраняется. Да делает это с такой скукой и тоской, будто я у него в печенках лет сто сижу.

— Вот и проверим, — отзывается он, а затем неспешно разворачивается, щелкает пальцами, и слух тут же заполняет шум.

— Хозяйка! Госпожа! Откройте! — взывают девицы, голоса которых будто отключали, как по волшебству, а затем включили вновь.

Громила с легкостью толкает темно-коричневую резную дверь, а хор драматического кружка резко стихает. 

— Ваша Светлость! — только и шепчут девицы в каких-то серых длинных платьях с передниками, глядя вслед “Светлости”, да с таким страхом, что я их понимаю. 

Даже передергивает. Или это от холода? Едва мужчина скрывается, тут же поднимаюсь из воды и застываю. Это что за…? 

— А-а! — криком слетает с губ, когда я смотрю вовсе не на свое тело. 

Худое, совсем не ухоженное, с обвисшей кожей и без единого намека на спорт, а ведь я… 

— Госпожа-а! — Влетают в ванную девчонки  и протягивают мне что-то похожее на белый махровый халат. 

Дурдом! Но черт с ним! Полотенце нужно как можно скорее, пока инфаркт не хватил!

Мигом выбираюсь из воды, едва не поскользнувшись на мраморном полу. А он тоже, зараза, холодный, зато халат быстро согревает, но вот секунду спустя я застываю, как камень, когда замечаю в отражении разбитого зеркала женщину.

Испуганную женщину. 

На вид ей лет сорок пять, если не пятьдесят, волосы темно-русые, тусклые, отчасти мокрые, отчасти растрепанные, как мочалка. Под глазами какие-то черные круги, как обычно случается, если реветь с неводостойкой тушью. И морщин как-то слишком много для сорока пяти. 

Здесь про ботокс или массаж гуа-ша, кажется, не слышали.

— Госпожа! Как вы? Несчастная наша госпожа! — продолжает причитать этот хор из трех девиц, но мне не до них.

— Давайте поторопимся, госпожа. Его Светлость вам срок дал, никак нельзя опоздать. Госпожа-а…

«Да не госпожа я вам!» — так и хочется рявкнуть. Мне срочно нужно хотя бы пять минут, чтобы убедиться, что это не сон и я не рехнулась! 

Девушки идеально вовремя перестают галдеть, шестеренки в голове начинают крутиться, но тут я слышу смех. 

Задорный, звонкий, и влетает в ванную из… окна, распахнутого настежь! 

Прекрасно!  То-то здесь такая холодрыга, что зуб на зуб не попадает!

— Госпожа, помилуйте себя, не надо! — Кидаются служанки, пытаясь не пустить меня к этому самому окну, но поздно.

Я уже здесь и смотрю на огромный сад, затянутый туманом, как в самой настоящей сказке, и такой огромный, что мне и не снилось. И терраса красивая с вазонами, с белоснежными балюстрадами, как в старых замках, а там, на этой террасе, стоит брюнетка в темно-сиреневом пышном платье с внушительным декольте, которое я даже отсюда замечаю.

Лица ее не вижу, но отчего-то знаю, что она юная и очень красивая. И это она сейчас так задорно смеется, а рядом с нею тот, кто только что рычал на меня, называя женой и требуя… развод!

— Ай! — хватаюсь за виски, в которые будто раскаленные иглы втыкают.

Перед глазами начинает безбожно рябить, а затем вдруг вспышка... 

Перед глазами мелькают вспышки, одна за другой. Рябит так, что подташнивать начинает, а потом вдруг резко —  стоп, — и я вижу ту самую пышную юную грудь, правда, прикрытую наполовину уже темно-сиреневой тканью декольте, а ажурчиками – цвета морской волны. 

Перевожу взгляд чуть выше и обнаруживаю личико хозяйки этой самой груди. Глаза у брюнетки, оказывается,  голубые, а на пухлых сочных губах цвета мака улыбка.

— Вы злитесь на меня, леди Дэйм? Считаете роковой соблазнительницей? — щебечет эта птичка таким голоском, что он прямо под кожу горячими иголками пробирается.

Улыбочка приторно-сладкая, голос нежный, легкий, а напряжение так и витает в воздухе.

— Но ведь я не виновата, что вы старая и некрасивая. Лорд Дэйм был еще весьма великодушен, что не прогнал вас прежде, — продолжает красавица, а я отчего-то уверена, что Дэйм — это и есть тот самый грозный брюнет, который только что рычал на меня. 

А еще я уверена, что он мне — муж. И это далеко не все странности. Мне больно. Мне адски больно внутри. Больно даже смотреть на эту девчонку, а она, упиваясь, продолжает вонзать в меня невидимые шпильки.

— Посмотрите на себя. Ни лоска, ни ума, ни амбиций. Вы просто тухнете в особняке, гоняете слуг, распиваете чаи с другими кошелками. О чем же столь умному и уважаемому мужчине с вами говорить, когда даже смотреть не хочется? А что уж заводить речь про постель. Телеса давно обвисли, да? — со смехом выдавливает девица и задирает свой острый подбородок, прикладывает тонкие пальчики с нежным маникюром сначала к лебединой шее, а затем спускается ниже, к внушительному декольте.

— Ах ты дрянь! — это последнее, что слышу прежде, чем кинуться на девчонку, а потом меня будто выкидывает из воспоминания. 

Но в этот раз в глаза бьет не ярко-белая вспышка, а темнота…

Следом наступает и тишина. Тягучая, приятная, но ее быстро портят чьи-то суетливые шаги и голоса.

— Хозяйка! Хозяйка! 

Опять эти три служанки, ей богу, они напоминают чаек.

Смаргиваю раз, второй, и зрение становится четче, а я уже нахожусь не возле окна, а на кровати под бархатным зеленым балдахином. Черт! А ведь так надеялась проснуться в своем теле, но нет же… Я все еще здесь, а рядом охают служанки и продолжают причитать, что не успеем, что зря я так… “еще и на королевском приеме”.

Зря, конечно, что на приеме, не спорю. Надо было этой черноволосой выдре волосы втемную выдрать. 

— Что?! — охают девицы, и я тут соображаю, что последнее, видимо, ляпнула вслух.

Давно у меня эта привычка не проявлялась. Лет так десять, как за ум взялась. А до этого, когда нервничала, всегда что-то да вылетало изо рта. Но в бизнес с такими “слабостями” не ходят, а мне было очень надо.

Нехило меня стресс пробрал, раз старые паттерны вернулись. Хотя чего я удивляюсь? Должна была через неделю СПА-зону при салоне красоты открыть, а очнулась черт знает где. Как? 

Почему в моей голове воспоминания вовсе не мои? Что со мной стало?

Еще одна вспышка! Короткая, яркая, но такая, от которой холодеет сердце, и, едва вскочив на ноги, я тут же оседаю обратно на прохладную кровать.

Джакузи я так и не опробовала. Поскользнулась прямо у края и… Чертовы каблуки, так и знала, что их не нужно надевать, но ужин, свидание… Что нужно было для счастья успешной самодостаточной женщине? Хороший мужик, казалось, казалось бы? Нет — дети. Но, увы… 

Не дожила я до этого, походу. Умерла в тридцать семь, а очнулась… тут. Еще и в теле, которое лет на десять старше! 

“Ну, зато не в аду”, — отмечаю себе позитивную сторону, вот только местные служанки косятся так, будто меня скоро на костре поджарят.

— Лайза, — смотрю на блондинку, и на ум тут же приходит ее имя.

Девочка вздрагивает, а я радуюсь. 

Не знаю, сон ли это, либо какое-то испытание, пока я в коме, но хорошо, что я тут без памяти не пропаду.

— Госпожа, наконец-то! Мы думали, вы в самом деле сошли с ума от горя! — вопят хором девчонки и втроем кидаются к ногам, а я с трудом усиживаюсь на месте, чтобы себя не выдать. Нет, иерархию я уважаю, но не до такой фанатичной степени.

Погодите, а что они сейчас сказали?

— От горя? — переспрашиваю я, и служанки поднимают на меня удивленные лица и переглядываются…

— Так.. это же. Хозяин развод запросил, госпожа. А коль он что-то решил, то, даже если небеса рухнут на землю, ничего уже не исправишь.

Боже мой! Нашли чем напугать.

Да я от того гада, который смотрел на меня, как на старую испорченную мебель, сама уйду, махнув хвостом. А вот предшественница моя, похоже, очень этого не хотела. Интересно почему? Так любила, или в месте, где я оказалась, могут быть подводные камни, о которых мне стоит знать уже сейчас? 

Тут же напрягаю извилины, пытаясь вспомнить, и… “Ага!” — мысленно восклицаю я, когда нахожу искомое.

— Нет, ну точно гад! — опять соскакивает с языка, и в этот раз я даже не стараюсь сдерживаться. 

Даже пальцы сжимаю в кулаки от ярости, а служанки начинают трястись.

— Госпожа, не ругайтесь. Давайте уже одеваться! Времени мало осталось! — умоляют они и тащат мне какое-то невзрачное черное платье.

Ну уж нет! Понятия не имею, почему именно я оказалась в этом месте, в это время. Обычно во всяких невест герцогов в книжках попадают, а я угодила в тело сорокапятилетней женщины, еще и на пороге развода. Но я точно знаю, что делать! 

И буду делать это красиво!

Вот и даю служанкам распоряжение показать мне весь гардероб, что есть, а сама в это время пытаюсь вспомнить все, что знаю о месте, в которое угодила.

Странно, конечно, что я помню какой-то лицей. Знаю, что в этом мире есть… магия. Только вот об этом сейчас думать не будем, иначе мозг не выдержит нагрузки. Знаю, что здесь патриархат, знаю, кто у престола, и то, что все время неправильно произношу его имя, но вот некоторые вещи будто недоступны. 

Допустим, я не помню, чем закончился прием, и как Герда оказалась в ванной. Но точно знаю, что она была тихой. Даже слишком.

Но при этом все равно шпионила за мужем. Она даже разузнала, что у него есть две содержанки, или, как называют их местные, – наложницы. Для них снимают или строят дома, их полностью обеспечивают, как принцесс, так что от известных мне содержанок местные наложницы не сильно отличаются. 

И Герда знала о них, но не ушла. Устроила скандал и… упала в ноги, моля, чтобы супруг отказался от других. А что же он?

Стоит мне только увидеть его глаза в воспоминании, так сжимаю пальцы в кулаки.

Ни капли раскаяния, ни капли понимания боли той женщины, что отдала тебе столько лет. Что постарела рядом с тобой. Ему было плевать. Он выглядел… устало. 

— Ты забыла, Герда, с кем ты разговариваешь? — это все, что он ответил ей, а затем махнул рукой служанкам, которые все это время стояли у дверей его кабинета, наблюдая жалкую сцену. 

Они подбежали к своей госпоже, начали шепотом умолять ее подняться, а он просто отвернулся. Плеснул себе янтарной жидкости в стакан и взял бумаги со стола. Продолжил читать, будто ничего не произошло.

“Почему? Ну почему?” — шумел в голове Герды один лишь единственный вопрос, пока ее, обессилевшую от слез, уводили служанки. Смаргиваю, закрываю глаза и чувствую, как по моей щеке течет слеза.

Я тоже когда-то спрашивала одного человека: “За что?”. Не могла понять, как же можно предать клятву и любовь? Ради чего? 

Искала, что я сделала не так. А потом все поняла… И, пожалуй, лучшее, что я сделала в жизни, — это начала новую, яркую жизнь без него.

Но Герда так не поступила. Она осталась, она терпела. Почему?

— Госпожа, — вновь зовут служанки, но я прошу подождать.

Решимость, конечно, хорошо. Но что если завтра я исчезну, очнусь, допустим, в больнице,  а Герда вернется в свое тело? Да, жизнь в таком браке — тот еще ад. Но это ее жизнь, а не моя. 

— Лайза, — кидаю взгляд на девчонку, которая вместе с остальными раскладывает платья, и все наряды как будто похоронные — черные.

— Что такое, моя госпожа? — тут же суетится блондинка.

— Напомни, что произошло до того, как я вышла из ванной комнаты, — велю девушке, а она, оглянувшись на двух других суетливых работниц, тут же подходит ко мне почти вплотную, чтобы на ухо прошептать.

— Вы вернулись с приема сама не своя. Выдрали из горшка гортензию и схватили какую-то склянку! Я умоляла вас не пить, но вы и слушать не стали. Вас бросило в жар, но вы не позволили доложить хозяину. Боялись, что он рассердится еще сильнее, если узнает, что вы нарушили запрет. Вы закрылись в ванной, моя госпожа, мы испугались, а дальше… — шепчет служанка, и тут опять вспышки.

Шестеренки в голове начинают крутиться, память работает хорошо, слово в слово девочка описала. Вижу Герду, копошащуюся пальцами в сырой земле. Вижу склянку, с которой она даже не стряхивает грязь, прежде чем окупорить пробку, а потом чувствую запах. Такой резкий, тошнотворный, что все внутри сжимается. Но Герда не выкидывает склянку. Пьет…

Зрение моментом передергивает пелена, жар вспыхивает в области сердца, а пальцы пробирает холод. Герду трясет, но она запрещает звать лекарей и вообще кому-либо что-то говорить.

Ложится в ледяную ванну и что-то шепчет. Что-то неразборчивое, непонятное… 

Лишь последние слова слетают четко с губ: “Да будь ты проклят, дракон!”. 

И все… темнота, а потом уже просыпаюсь я. Вместе с этим гадом, который мало того, что изменял жене, так еще и решил вышвырнуть ее спустя двадцать пять лет брака.

Эх, Герда… не знаю, кого ты обозвала драконом, но, кажется, в виде проклятья ты ему определила… меня.

И я знаю, как оправдать это звание!

Дорогие читатели, добро пожаловать в историю, где вас ждет лихая попаданка, очень властный дракон, неожиданные повороты и много и стекла и юмора (очень постараюсь это реализовать)!

Надеюсь, вам понравится эта история, а пока пишутся новые главы ( кстати, они будут выходить ежедневно в первую неделю, а затем через день), хочу показать вам как ИИ видит известных нам на сегодняшний день героев:

Гэбриэл Дэйм

Та самая брюнетка

Герда Дэйм

Наша попаданка в свое мире:

Лайза (служанка) 

На собственном жизненном опыте поняла, что я могу быть как наградой, так и наказанием для тех, кто меня окружает. К счастью, люди тоже научились это считывать по одному моему взгляду, но в этом мире я не Ангелина Лютова, а Герда Дэйм, у которой уже сложилась совершенно другая репутация.

Так что активные действия мы отложим до лучших времен и сначала займемся собой. Ведь лучшее, с чего можно начать возмездие, это отдать всю любовь себе. Здоровую любовь. 

С такими мыслями и подхожу к зеркалу над туалетным столиком. К счастью, оно целое. Сиреневый пуфик мягкий, а столешница, на которую я кладу пальцы, холодна.

“Ну привет, Герда”, — мысленно улыбаюсь женщине в отражении.

Да, не самая красивая. Не ухоженная, либо же ухаживала неправильно, учитывая, сколько разных баночек стоит на столе. Но это не значит, что не нужно себя любить.

“Раз уж так сложилось, что тебя, скорее всего, больше нет, а я не знаю, что случилось с моим телом. Вполне возможно, его тоже нет, значит, отныне это тело и эта жизнь моя. И я проживу ее хорошо. О–очень хорошо. И за тебя, и за себя. Всем врагам назло.".

— Где там платья? — поднимаюсь из-за стола, когда решение принято окончательно.

И служанки, кажется, уже задумавшиеся над тем, не сбрендила ли я, тут же начинают метаться, но показывают все то, что я отметаю, практически не глядя.

— Хозяйка, как вам это? — бежит Лайза с еще одним платьем.

Не черным, что радует, но не сильно. Во все глаза смотрю на валуны розовой ткани и рюши и очень надеюсь, что Герда не надевала такое на балы после того, как ей исполнилось восемнадцать. Хотя, а вдруг здесь мода такая?

Нет-нет-нет. Значит, уеду в глушь и сделаю там свою такую моду, что и столицу перевернет! 

— Это все, что есть? — смотрю на служанок и на гору платьев, покрывших не только кровать, но и зеленый диван и два симпатичных кресла у окон.

— Ну, кроме тех, которые вы не надевали. 

— Показывай, — велю служанкам, и они тут же достают сверток из сундука, который я даже не заметила в углу.

Бумага шуршит от силы полминуты, а затем я с удовольствием оглядываю платье цвета слоновой кости. Красивое, нежное, и в то же время элегантное. Чуточку строгости бы ему, учитывая мой новый возраст и ситуацию, в которую я угодила, и было бы идеально. Но, увы, и так сойдет.

— Давайте это, — решаю я и, пока служанки начинают его приводить в божеский вид, сажусь за трюмо.

М-да. Исходные данные хороши, черты лица пропорциональные, симметричные, но вот провалы под глазами, — нехорошо. От недосыпа и кожа осунулась, и брыльки выглядят слишком опущенными.

Ничего! Ты еще такой красоткой будешь, что у этого мужлана с двумя содержанками пятая точка огнем заполыхает. Ну-ка, что у нас есть?

Выдвигаю ящик и смотрю на пузыречки. Много!

— Апчхи! — чихаю от чего-то, пахнущего почти как перец, и тут же закрываю склянку.

Содержимое другой баночки пахнет еще ужасней. Даже убираю ее на край столика, чтобы не запутаться и не открыть еще раз. Спустя попыток пять нахожу что-то вроде увлажняющего крема и пудры. Там же красящая штука для бровей и ресниц.

— Давайте я, госпожа! — порывается Лайза, а у меня в голове тут же возникает образ ее лучшей работы.

— Нет, я сама, — отвергаю предложение.

Не сказать, что Лайза красила хозяйку плохо, но над техникой стоило бы поработать. В макияже очень важна как сама косметика, так и способ нанесения. Я даже своих визажистов на разные курсы отправляла, чтобы уровень мастерства повысить, ну и сама, конечно же, руку набила.

Вот и пользуюсь тут непонятными кремами, то затемняя, то высветляя нужные зоны, и результат начинает впечатлять. Но это маска. Временная маска, в будущем нужно сделать себя и без косметики такой красивой, чтобы от одного только взгляда в зеркало настроение по утрам поднималось.

— Госпожа! — суетятся слуги, напоминая про время.

Я кидаю взгляд на часы. Две минуты осталось? Подождет.

Надеваю идеально выглаженное платье, расчесываю волосы, которые почти не поддаются укладке, потому собираю их в высокую прическу.

— Госпожа… — уже изводятся служанки, бледнея сто пять раз за минуту, но я уже готова.

Осталось лишь пара главных штрихов на лице.

— Проводите, — говорю девушкам, когда заканчиваю колдовство.

Оборачиваюсь, выпрямляю спину, и они, охнув, одна за другой, застывают на месте. 

Так-то дамы. Приятный внешний вид - 50% от успеха предстоящей сделки, которую я прокручиваю у себя в голове. 

— Ну же, идемте! — выпаливаю я с довольной улыбкой и смело ступаю вперед. Посмотрим теперь, как нас встретит виновник торжества под названием Развод!

***
Вот так примерно у нас идет Ангелина-Герда на торжественный развод:

Гордо расправив плечи и приподняв подбородок, элегантно шагаю к лестнице, и, к счастью, мне не нужно ждать слуг, — тело само помнит дорогу. Дохожу до белоснежной мраморной лестницы, выстланной бордовой ковровой дорожкой с золотыми завитками, как замечаю, что в холле внизу суетятся слуги, снимая со стен семейный портрет. Тут же нахожу и другие светлые пятна на стенах у лестницы, где висели полотна, но теперь их нет.

— Что это, Лайза? — спрашиваю служанку. 

Но она лишь виновато опускает взгляд и сжимает плечи.

— Мы сами не знаем, хозяйка. Утром Его Светлость привез ту госпожу, она осмотрелась в доме, а затем хозяин велел нам снять все портреты, — шепчет в ответ.

Еще не развеялся, а уже избавляется от следов моего существования? Прекрасно.

Прохожу путь быстро, но элегантно и, задержавшись на несколько секунд в распахнутых дверях большого зала, чтобы оценить холодный вид “Светлости”, читающего газету, переступаю порог. 

Служанки остаются в холле, а лорд, решивший вовремя отпить чаю из белоснежной чашки, так и замирает, поднеся ее ко рту, но не сделав глоток. Окидывает меня с головы до ног, щурится на секунду, а затем ставит чашку на блюдце с глухим “дзынь” и откидывается на спинку кресла. 

— Собралась на развод, как на свадьбу? — кидает мне какой-то небрежный упрек, но все же не спешит вернуться к своей газетенке, как делал это всегда, вне зависимости от того, есть жена рядом или нет.

Он и за ужином так себя вел, и в других обстоятельствах. Только на людях вспоминал про приличия, но Герду это не грело. Она знала, что все это игра. 

Серая мышь в собственном доме. Серая для собственного мужа. 

И сейчас в его глазах вовсе нет того интереса, который обычно проявляет мужчина к женщине. Там просто реакция на что-то новенькое, но не больше.

Что-то новенькое, что быстро надоест.

— Рад, что прислушалась к совету, но к чему эти ухищрения? Надеешься, что я сжалюсь и отменю развод? — выдает лорд Дэйм, он же Гэбриэл, и опускает безразличный взгляд к газете.

Что и требовалось доказать, быстро заскучал. 

Но я и не развлекать его спустилась. 

— Ну что вы, дорогой супруг, — обращаюсь к нему на вы, как делала Герда все годы их долгого брака. — Не смею перечить такому решению.

— В самом деле? — усмехается, но даже не утруждается оторваться от статьи.  — Тогда к чему этот бунт? — бесцветно добавляет он.

— Это не бунт. Просто подумала, вдруг законник холостой, — спокойненько отвечаю я, как ни в чем не бывало пожимаю плечами и слышу, как в пальцах почти бывшего супруга хрустнула бумага. 

— Герда.

Голос тихий, как у человека, привыкшего, что его приказ и так расслышат и повинуются беспрекословно. Немного сдавленный и раздраженный, но лишенный истинной эмоции. 

Ему плевать, это вовсе не ревность. Просто с НИМ нельзя так говорить.

— Простите, дорогой супруг. Просто я подумала, что раз вы привели в дом новую женщину, не дождавшись официального развода, то я уже свободна, — пропеваю ему почти таким же наивным тоном, как говорила Герда, но взгляд кидаю совершенно иной.

Предупреждающий. Да, полностью победить его в схватке я не смогу (пока), но теперь со мной придется хотя бы считаться. 

— Свободной? — переспрашивает Дэйм так, будто я сказала что-то невразумительное. 

Он даже газетку свою откладывает и изволяет подняться с кресла на свои длиннющие крепкие ноги.

Высокий настолько, что буквально нависает надо мной горой. Одним взглядом способен раздавить кого угодно в лепешку, но я не пасую. Смотрю ему прямо в глаза без явного вызова, отчасти прикидываясь непонимающей, чтобы сбить его с толку. Ведь непонятное для мужчины хуже проклятия. Он его чувствует, потому и прищуривает свои до безобразия красивые аквамариновые глаза.

— Кхм... — раздается неуверенный голос позади, а затем еще более нервное «Простите».

Но бывший муж не спешит встретить своего долгожданного гостя. Он тут взглядом жену воспитывает, и признаться честно, не будь я пуганной и немного отбитой, то уже закончила бы игру. Но... ему не повезло!

— О, законник пришел! — сообщаю я бодро.

И, улыбнувшись, как ни в чем не бывало оборачиваюсь к дверям. Там аккурат стоит низенький мужчина лет пятидесяти в коричневом камзоле, пуговки которого топорщатся на животе. Он смотрит на меня, затем на того опасного типа, который нависает надо мной со спины, и тут же нервно прижимает к себе черную папку покрепче. 

— Лорд Дэйм, — взволнованно приветствует законник, опуская голову с блестящей лысой макушкой, а затем будто вскользь упоминает и меня. — Леди.

— Добрый день, господин Лэнден, — память очень быстро подкидывает его имя, и я, несмотря на неравное приветствие, встречаю законника весьма доброжелательно.

— О! Вы помните мое имя, — отмечает он с неким удивлением и пугливо косится на Дэйма.

— Разумеется. Как ваши жена? Удалось определить дочь в академию? — спрашиваю я, и законник удивляется все больше, но отвечает охотно.

— К счастью, сложилось, с ней работали лучшие учителя. Как удивительно, что вы запомнили такую мелочь, леди Дэйм! — воодушевленно отзывается мужчина, пока я делаю то, что делают все женщины, не имеющие власти, но имеющие уверенность в себе — улыбаюсь с нечитаемым выражением лица.

А муж тем временем свирепеет.

— Если закончили с обменом любезностями, давайте начнем. Мне нужно вернуться к делам, — сухо командует он, но в интонациях проскальзывают нотки раздражения.

— Д-да, конечно. Я все подготовил, — тут же отзывается законник.

Подбегает к застланному белой скатертью столу с букетом пионов в фарфоровой вазе и суетливо вынимает несколько копий желтоватых листов из своей черной папки.

— Подписывай, —  велит мне Дэйм, не желая терять и секунды.

Я послушно поднимаю бумаги, но…

— Сначала прочту, — отвечаю лорду, а он закатывает глаза и делает такой жест рукой в духе “хоть на люстре покатайся, только подпиши уже.”

— Пять минут.

Ставит мне условие, и в этот раз не спорю. Чтобы выиграть хоть немного в партии с таким, как этот всевластный зазнавшийся лорд, нужно знать, когда подыграть, а когда оскалить зубки. 

Так, что тут у нас? Ежемесячное содержание. Приличное по местным меркам, если верить памяти Герды, а она в финансах не была особо умна.

Дальше — «замок в Эйтаре». Нет! Едва читаю эти строки, как сердце сжимается от боли, а к горлу подкатывает тошнота. 

Память ничего, как назло, не подкидывает, но нутром чую, что нехорошее это место. Герде не нравилось.

А вот то, что прописано ниже, так вообще убивает на месте. Э, нет! С этим точно нельзя соглашаться!

— Если перестала мучить несчастную бумагу, поставь уже подпись, —  сухо, устало командует Дэйм, будто каждая минута ожидания - это потраченное впустую время. 

Для него — возможно, но не для меня. Потому намеренно не тороплюсь, а законник уже нетерпеливо сует мне какое-то странное зеленое перо и смотрит в духе “не злите его госпожа, я вас молю”, но…

— Я продолжу мучать эту несчастную бумагу до тех пор, дорогой муж, пока вы не внесете изменения, — чеканю я, подняв на лорда решительный взгляд, и в комнате повисла оглушающая тишина.

Даже если бы пролетел комар, его бы услышали.

Однако стоит отдать лорду должное, он отлично держит свое каменное лицо и ледяной взгляд, хотя понятно же, что немало удивлен. А вот за сохранность глаз законника я начинаю переживать. Слишком уж они на выкате, того и гляди, сейчас вылетят.

— И что же ты хочешь изменить, дорогая жена? — выдает дракон, да так, будто еще одно мое слово, и последняя струна его терпения лопнет.

— Здесь сказано, что я обязана находиться под опекой.

— Верно. Под моей, — выдает так, будто все это в порядке вещей. — Ты же не думала, что я оставлю тебя без присмотра?

— Без присмотра или без надзора? — уточняю я, и мужу ох как это не нравится.

Он мне тоже не нравится, так что в расчете.

— Законник Лэнден, покиньте нас, — велит он, и законник тут же испаряется.

«Трусливый гад», — так и напрашивается в мыслях, но стоит мне встретиться с пылающими аквамариновыми глазами напротив, как возникает другая мысль:  «Или это я тут страха лишенная?». 

А куда делся лёд? 

***
Дорогие читатели, книга выходит в рамках шикарного литмоба, с книгами которого я очень хочу вас познакомить: 

Двадцать лет брака. Череда постоянных выкидышей. И вот мой муж — герцог Арден Дарквелл — встречает истинную.

Я уйду, но унесу, наконец, под сердцем ребёнка.

А он женится на другой — и у него будет сын.

Но мы встретимся вновь.

Между нами будет общее прошлое, маленькая дочка и проклятье, что висит над нашими расами.

А ещё есть одна страшная тайна, которую мой бывший утаил. И она разорвёт мне сердце.

— И зачем же ты пытаешься все усложнить, Герда? — говорит супруг. И вот теперь он злится по-настоящему. 

— Усложнять бы не пришлось, если  бы вы все обсудили наедине со мной до прихода законника, — отрезаю так же твердо, как потребовала обвинений.

Но Дэйм усмехается так, будто я чушь сморозила. Уже начинаю ненавидеть этого гада. 

И как настоящая Герда терпела его самоуверенность? То-то она стала бледной тенью, хотя на картинах, которые снял этот гад, она была ох как хороша! Довела ее “счастливая замужняя жизнь”.

“Довело истощение магии”, — тут же подсказывает память, и я бы и рада разобраться подробнее, но сейчас на кону другое: богатой и счастливой будет новая жизнь или под надзором взаперти.

— Хорошо. Сейчас мы наедине, — сообщает лорд так, будто, что бы я ни сказала, ничего не изменится. — Ты все равно будешь жить в замке Эйтара под присмотром моих людей.

— И зачем нужен этот присмотр?

— Сама не догадываешься? — только и отвечает он, да еще с какой-то горькой усмешкой. — Это все, что ты хотела обсудить?

Он даже не спрашивает, он как бы говорит, что мы закончили, и собирается позвать законника.

— Нет. Содержание, — тут же чеканю я, и лорд так и замирает вполоборота к двери, а затем медленно переводит на меня убийственный взгляд.

— Оно более чем достаточное для тебя.

— Не спорю. Но все же предпочту получить его за десять лет вперед. 

— И с чего вдруг мне на это соглашаться? — ведет бровью дракон.

— С того, что завтра вас может не стать, а кушать я все равно буду хотеть, — так и подмывает сказать, но вовремя прикусываю язык.

Мне нужна сделка, а не ссора. Так что в этот раз придется ему подыграть. Но только в этот!

— Неужели ваши дела стали идти так плохо, что вы не можете себе позволить выдать отступные женщине, которые отдала вам свои лучшие годы? Разве десять лет содержания — непосильная сумма для вас? — спешу забросить еще крючок в его самолюбие.

— Ты… — прищуривается он, а аквамариновые глаза становятся какого-то стального оттенка, — сейчас пытаешься мной манипулировать?
А он быстро считывает, но я не лыком шита.

— Разве? Я лишь хочу покинуть этот дом, помня, что мой супруг достойный человек, а не жмот. 

— Хватит хитрить, Герда, у тебя это никогда не получалось.

— Я просто разогревалась. Желаете проверить, на что я способна по-настоящему, дорогой супруг? — выдаю ему, прищурившись в точности как он, а затем говорю то, что он точно не ожидает услышать от своей покорной жены. 

— Содержание на десять лет вперед и условие в договоре, что в случае моей способности саму себя обеспечивать, опека будет снята незамедлительно. А если нет, я не подпишу эти бумаги, прикинусь больной или в самом деле заболею, и вы по закону не сможете со мной так быстро развестись. Я останусь тут второй женой и буду мило ворковать с вашей новой пассией, пока вы будете заняты делами, — выдаю в ответ, отлично помня, какие в этом мире правила.

Богатые и властные, как лорд Дэйм, обычно не разводятся, просто могут привести в дом новую жену, а вторая станет как бы запасной. Так делают, если первая жена не может дать наследника или заболела. Развод обычно дают тем, кто как-то опозорил свое имя и семью. Но Герда ничего из этого не сделала. 

Значит, второй вариант: некоторые разводятся просто потому, что им плевать на репутацию и будущее существование бывшей жены. Именно существование, а не жизнь. Ведь разведенка здесь — что-то вроде прокаженной.

Думаю, это и была одна из причин, по которой Герда не хотела развода. Но я отлично умею жить в стае собак, будучи кошкой. 

— Тебе точно нужно вызвать лекаря, — только и решает лорд.

— Отлично. Тогда отпустите законника, а я как раз начну представление, — отзываюсь и достаю из декольте зеленый пузырек.

Моментом откупориваю крышку, а лорд в мгновение подрывается и хватает меня за руку так, будто оторвать ее собрался. По инерции меня буквально ударяет об него, но лорд даже не замечает этого. Не замечает странных пугающих искр, что только что появились возле его в прямом смысле обжигающих пальцев. Не замечает даже близости тел, зато охотно рычит мне в лицо:

— Ты точно не в себе, Герда! — решает он и все смотрит, смотрит, будто пытается найти своим словам подтверждение.

И одни только местные боги знают, как я хочу ему сейчас улыбнуться, чтобы совсем чеку сорвало. Но нет, мне нужны деньги.

Потому и накидываю на лицо холодную, почти что ледяную маску. 

— Внесите изменения в документы, и больше это не будет вашей проблемой. Или вы боитесь, что я справлюсь без вас? — с нескрываемым вызовом выдаю я.

А он все пытается во мне что-то найти. Секунду, вторую. Затем усмехается. 

— Ты? Справишься? — Изгибает темную бровь. — Ты даже одеться сама не способна.

— Ну тогда вам незачем отказывать мне в последней просьбе, так ведь, дорогой супруг? — спрашиваю я. — Содержание за десять лет вперед. Для вас ведь это мелочи, зато развод прямо сейчас, и никакой старой жены под носом, — напоминаю бывшему мужу, глядя в его пылающие глаза.

Горячее дыхание опаляет лицо, сердце стучит слишком быстро, но страха я не показываю. Лишь выше поднимаю подбородок, чтобы он видел решимость в моем взгляде.

“Не отступлю, и не надейся, дорогой”, — говорю ему мысленно, и мужчина прекрасно меня понимает. Усмехается отчего-то сам себе. 

Не верит. Не верит, что его жена справится. 

— Законник Лэндон! — зовет несчастного мужчину хозяин дома, и тот появляется в дверях. — У леди появились великие планы, не будем мешать ей мечтать. Внеси правки в документ. 

Законник моментом достает свое зеленое перо, вписывает строчки прямо в  документ поверх уже готового текста, а буквы тут же занимают положенное место на листе. Ну точно магия.

— Леди, — тянет мне это самое перо законник, и я, припомнив, как подписывалась Герда, тут же оставляю размашистый автограф.

Блин, криво вышло, не тренировалась, но, кажется, супруга это не смущает.

— Перо, Герда, — торопит он, желая избавиться от меня поскорее. И я тут же отдаю причудливый атрибут. Но едва пальцы лорда накрывают мои, как по руке будто что-то огненное проходит, а рядом вновь появляются искры, а лорд застывает на месте.

— Что. Это, Такое. Герда? — смотрит на меня убийственным взглядом лорд Дэйм, но мне нечего ответить.

Я сама не понимаю, что это, однако странное чувство, будто что-то утекло из него и пришло ко мне, осадком садится на дно души.

— У вас нужно спросить, — только и чеканю лорду, ибо память моментом подкидывает еще информацию. Магии у меня больше нет. 

Тут же всплывает в воспоминании образ плачущей Герды. И, судя по ее лицу, это случилось давно, когда она была прекрасна.

— Из нас двоих магией можете пользоваться лишь вы, — тут же выдаю дракону…

Ой. Кому? 

Буквально подвисаю, как старенький компьютер в режиме многозадачности, но, к счастью, лорд этого не замечает, с пренебрежением забирает перо и ставит свою размашистую подпись. Кстати, чем-то похожую на подпись Герды в моем исполнении, но сейчас как-то не до этого.

Я стою несколько ошарашенная, потому что память подкидывает мне новые вводные. Допустим, мне было бы выгоднее раньше узнать, что муж у меня не человек, и даже не маг, а ДРАКОН!

Это почти как оборотень, только обращается из человека не в волка, а в огромного чешуйчатого монстра с крыльями и огнедышащей пастью. К счастью, Герда никогда не видела его в обороте, потому визуального шока удается избежать. 

Но хватает и информативного.

— Отлично! Все прошло по плану! — из мыслей вырывает слишком довольный голос законника, который смотрит на светящиеся золотом буквы.

Секунда. Вторая, и их свет гаснет, а законник пробует внести правки зеленым пером, но уже ничего не выходит.

— Документ запечатан, развод не рушим! —  торжественно объявляет он, глядя на лорда так, будто ждет похвалу за победу в страшной войне.

— Хорошая работа, в конце недели с вами свяжусь, — говорит ему лорд, и законник, раскланявшись мне и уже бывшему супругу, уходит.

— Ты побледнела. — выдает мне… дракон.— Не бросишься ведь за законником, чтобы отобрать документ?

 Кидаю на него несколько ошарашенный взгляд, помня отныне, что муж у меня не человек, но, к счастью, — бывший муж. 

— Это от беспокойства о том, кто будет портить вам настроение без меня, — выдаю я с сарказмом.

— Не волнуйся, желающих много. А что касается тебя, повозка в Эйтар отбудет утром. Самое время собрать сундуки, — “мило” сообщает мне.

— Отличная идея, лорд Дэйм, не провожайте, главное, выполнить условия не забудьте, — с улыбкой язвлю в ответ и, выпрямив спину, покидаю зал торжественного развода.

А сама иду и думаю. Дракон сказал, что повозка отбудет утром, и это хорошо. Будет время повертеть в голове все, что знала Герда, и что, как оказалось, несвоевременно открывается мне. Ведь, как говорят, кто владеет информацией, тот правит миром.

Возвращаюсь в комнату и первым делом ссылаю всех слуг. Мне нужен хотя бы час наедине с собой. 

Доставшаяся мне память напоминает то, что называют выборочной амнезией. Ты не помнишь многие события из жизни, но при этом не станешь думать, как пользоваться ложкой или вилкой и не заорешь, когда увидишь автомобиль.

Но, к сожалению, Герда мало интересовалась бизнесом, толком ничего не знает о ценах. Но все же каким-то чудом я умудряюсь выудить хоть что-то, что позволит мне ориентироваться в первое время.

Немного выдохнув, зову служанок, а они входят белые как мел и смотрят на меня так, будто живой увидеть уже не ожидали. Даже спрашивают в таком духе:

— Госпожа, вы ведь ничего не сделали с собой?

— Розгами по ногам себя не била. Принесите сундуки, начнем сборы, — велю девушкам, а затем вновь слышу смех. Тот самый смех.

Значит, черноволосая девица ходит где-то по коридорам, напоминая, что мне пора бы поскорее убраться отсюда. Будь мы в моем мире, я бы к ней вышла, но здесь решаю, что моя цель — уйти отсюда как можно скорее, потому игнорирую и даю распоряжения служанкам по упаковке багажа, но дамочка решает зайти ко мне сама…

Заходит как царица, в пышном платье, с высоко поднятой головой и ручками, сложенными на пупке, и окидывает взглядом вовсе не меня и слуг, а комнату, будто людей здесь уже нет.

— Госпожа, — тут же склоняет голову дворецкий, войдя за незваной гостьей следом.

А она все не спешит здороваться. Неспешно заканчивает “экскурсию” по моим покоям взглядом, и лишь потом изволяет глянуть на меня.

— Ой, я не вовремя? — спрашивает она, на губах улыбка, в синих глазах — лёд.

Она уже уверена, что победила, а вот я… Ну зря же ты, милочка, зашла на мою территорию без бронежилета. Хотя бы психологического… 

***

Дорогие читатели! Шикарная новинка из нашего моба от   

— Роду нужен наследник, а ты уже стара и не сможешь его родить.

— Собрался привести в наш дом другую? Это предательство, Дейран… Я не стерплю подобного, просто не смогу…

— Тебе и не потребуется. Это развод, Анара. Ты мне больше не нужна.

***

На восьмом десятке жизни мне дали шанс. Я попала в другой мир и оказалась в теле красивой, полной сил, но ненужной жены беспощадного дракона. К тому же беременной, но бывший муж об этом не знает. И не узнает!

Я не останусь в поместье, которое досталось мне в качестве алиментов, а уеду как можно дальше. Сменю имя и внешность, поселюсь в заброшенном особняке и открою в нем гостиницу.

А ледяной дракон… Он ещё не раз пожалеет, что выставил свою старую жену из родового замка.

Ну, правда, ее милое личико со вздернутым чересчур уверенно носиком так и напрашивается на сковородку. Да и волосы слишком идеально уложены. И выходить она после своего”ой” не спешит.

— Отчего же не вовремя, — улыбаюсь ей так, что дамочка даже моргает пару раз. Думает, после той драки во дворце я вновь совершу ошибку и вцеплюсь ей в гриву при свидетелях? 

О, нет, дорогуша. Открытый бой для тех, кто его достоин. А ты, подлюка, сначала помучайся. 

— Присматриваетесь к моим покоям? — все так же мило спрашиваю я и вижу, что не только у гостьи мозг в ступор вошел, но и лица служанок не лучше.

М-да, все они точно ожидали экшена с первых секунд встречи, а не довольную меня.

— Ну, — тянет гостья, придя в себя, и натягивает на пухлые губы скромненькую улыбочку. — Не по своей воле присматриваюсь, — добавляет жеманно, еще и реснички свои длинные опускает.

Сама простота. Так и не скажешь по ней, что она способна, как змеюка, наговорить гадостей, спровоцировать и без того нервную женщину, чтобы потом прикинуться жертвой. Старо предание, как мир. 

— Если что-то понравилось, скажите. Я оставлю это для вас, — демонстрирую свое великодушие с улыбкой, но взгляд делаю предупредительно холодным.

И "наивная" особа это отлично считывает.

— Ну что вы, я не люблю старье, — отвечает она мне, кидая такой же колючий взгляд.

— Правда? Я думала, вам по вкусу… антиквариат за сорок. С виду весьма приличный, но вот функционирует… эх, — вздыхаю я, и дамочка тут же хмурится.

Злится, но помнит, что вокруг люди, и потому не спешит ругаться в открытую. Задирает свой нос еще выше. 

— Не пойму вашу шутку! — говорит уже строже, изображая обиду. — Вы на что-то намекаете?

— Нет, что вы. Я от чистого сердца, — отвечаю я, недоговаривая, что от такого же чистого, как и она. — Кстати, после ваших слов во дворце я осознала кое-что важное. Вот. Возьмите.

Подхожу к косметическому столику и даю дамочке ту самую банку, от запаха содержимого которой меня едва не вывернуло.

— Что это? — косится на меня так, будто я ей гранату сую.

А я сую. Нежненько так беру ее холодную ручку и вкладываю эту самую баночку с улыбкой. И в глазки ее немножко испуганные смотрю. Что, привыкла, что только она ведет игры? Ну, отвыкай, красавица.

— Когда вы сказали мне про телеса, я серьезно задумалась и нашла лучшее средство. Но мне оно не так сильно нужно сейчас, как вам. Спроса, как понимаете, в ближайшие пару недель на телеса не будет. А вот вам лучше начать за этим делом следить прямо сейчас, не то завтра тоже станете невостребованной, — выдаю даме и вижу, как она злится. Даже дышать начинает так, что грудь вот-вот может выпрыгнуть из декольте. Прекрасно, продолжаем улыбаться. — О, боги! И для лица вам нужно было что-то прикупить. От старшей для младшей, так сказать. В прошлый раз совершенно не разглядела у вас морщинки возле губ. Да кто бы подумал, что в таком возрасте они у вас начнутся. И с усиками надо что-то делать…

— Вы! — вспыхивает девица так, что, кажется, еще секунда, и она замахнется на меня точно так же, как Герда замахнулась на нее во дворце, но останавливается, зараза.

— Вы сейчас специально улыбаетесь и говорите гадости! — выпаливает мне, а затем смотрит на слуг.

Я тоже обращаюсь к ним взглядом, еще и пожимаю плечами.

— Ну что вы. Все в доме знают, что мне ума так поступить не хватит, верно? — спрашиваю я, и ошалевшие служанки тут же кивают. — Я из искренних побуждений. Мне здесь ловить нечего, а вот вам придется сильно постараться. Как никак, муж у меня любвеобильный, богатый, а молоденьких девушек много, и каждая, представляете, так и норовит задрать... кхм… юбочку, ну, вы знаете, о чем я, да? — чуть понизив голос, подмигиваю дамочке, а у нее такой вид, будто сейчас волосы на голове как змеи зашевелятся.

— Благодарю за ваши деликатные советы, мисс Хилтон! — выпаливает она, намеренно делая жирный акцент на моей девичьей фамилии. — Но мне это точно не понадобится. Магия во мне сильна как никогда! 

Сует мне банку обратно, а я спокойно принимаю. 

— Точно? — только и спрашиваю ее, а взглядом так и говорю: “Возьми, деточка, ох как пригодится”, и ее это бесит. А мне на душу бальзам.

Будешь знать, как провоцировать тех, кто и так на грани срыва.

— Достаточно! Я зайду позже, когда вас тут не будет! — выдает она, разворачивается так резко, что попадает своим черных хвостом прямо по лицу несчастного дворецкого, и уходит, громко стуча каблуками.

А я с удовольствием смотрю ей вслед, еще и пропеваю: “Пока-пока” со сладкой улыбкой, пока не замечаю в другом конце коридора грозную тень. Точнее не тень, а лорда-драконища, который все это, судя по всему, наблюдал в открытую дверь моей спальни.

Ну, что, дорогой, понравилось? И тебе улыбнусь, как ни в чем не бывало, а потом и дверь закрою. Щелк!

Отлично! “Вы бы только видели его глаза!” — так и хочется похвастаться служанкам, но, когда оборачиваюсь, начинаю беспокоиться за их глаза.

Что, перестаралась? Да нет, я вообще даже толком не старалась. У меня ведь какая цель — свалить побыстрее, а не вендетту разворачивать. Так что умыла слегонца, и хватит на сегодня.

— Ну и чего мы застыли? — бодро спрашиваю девушек, и они только сейчас приходят в себя от шока и… начинают веселиться.

— Госпожа! Как вы ее! — восхищаются девушки. — Эта дама, как приехала, с порога начала команды раздавать. Ремонт она удумала, всеми командовала так, будто и вас здесь уже нет. Мы так беспокоились за ваши чувства, а вы ее… ох как красиво!

— За комплименты спасибо, это я люблю. А что касается вот этой дамочки, будьте с ней осторожнее, она та еще чертовка, —  предупреждаю девочек, чтобы не нажили себе беду, а потом соображаю, что “чертовка” слово для них непонятное.

Нет здесь ни рая, ни ада. Зато есть Грань, что значит смерть, и Бездна, что близко к аду.

— Имею в виду, что подлость может совершить, если решит от кого-то неугодного избавиться. Так что держитесь друг за друга, иначе по одной могут отстрелять, — наставляю девчонок, а затем велю продолжать сборы.

Они тут же благодарно кивают и кидаются к сундукам под моим чутким руководством.  А без руководства тут никак. Вот мне точно не нужны пятнадцать черных, нагоняющих тоску платьев. И те три вычурных бесячих тоже не нужны. Возьму лишь лучшие. А вот драгоценности нужны все! И вот эти канделябры тоже! 

— Точно? — охает Лайза, когда я велю ей позвать мужчин, чтобы со стен снять пару симпатичных.

— Конечно. Я их на аукционе лично выкупила, они поедут со мной! — отзываюсь я и смотрю, как быстро заполняются три сундука. В последнем оставляю место для денежек и уже начинаю нервничать, потому что ночь сгущается, а бывший благоверный что-то не спешит их мне передавать. Но, к счастью, приходит не он, а распорядитель и приносит внушительный ларец.

— Что тут у нас? Не уходите, пока не пересчитаю, — спешу все проверить, чем немало шокирую седовласого старца.

Но он покорно ждет, пока я рассматриваю каждый слиток золота и несколько коробок с монетами.

— Лорд Дэйм решил, что так вам будет удобнее все увезти, — сообщает он, а я хочу, пользуясь случаем, порасспрашивать его о стоимости недвижимости и делах и перспективах в местном бизнесе.

— Артефакторика нынче самое прибыльное производство, но ваш супруг.. кхм.. лорд Дэйм в ней монополист, — отвечает на мои вопросы, а сам смотрит так, будто в меня дьявол вселился. Но я не забиваю себе этим голову, все равно с ним больше не встречусь, вот и продолжаю расспрос.

— А с биржей что? Туризм? Рынок общепита переполнен? Ага, а как обстоят дела со стройкой? 

Бедный распорядитель сидит со мной не меньше двух часов, и уже когда я собираю всю информацию, какую только можно, отпускаю его и даже лично провожаю до двери, — он ведь ох как помог, хотя даже сам не понял.

— Всего доброго, мистер Филч! — довольно кидаю вслед старичку, который после нашего разговора чуть ли не с дерганным глазом уходит, а сама опять замечаю теперь уже в другом конце коридора тень бывшего мужа.

Он что, от скуки следить за мной начал? Ночь на дворе, надо бы новую жену развлекать, а не за старой шпионить! 

Вновь проигнорировав этого чешуйчатого гада с самолюбием до небес, закрываю дверь. Смотрю на уставших девушек-служанок и решаю, что могу позволить себе оставить пару монет каждой из них на случай, если новая хозяйка на них будет злиться. После отпускаю и, поставив сундук с деньгами и ценностями поближе к себе, ложусь в прохладную постель. Эх, неспокойно.

Потому и мастерю у двери примитивную ловушку для незваных ночных гостей. Ну нельзя мне сейчас ни на чем просчитаться. И, когда на душе становиться спокойно, наконец-то засыпаю, но даже и подумать в этот миг не могу, что за ЧЕРТОВЩИНА ждет меня этой ночью!

Просыпаюсь оттого, что по венам будто самый настоящий огонь бродит. Но стоит открыть глаза, и это чувство исчезает. Зато меня ждут другие неприятные новости.

— Мамочка дорогая! — вскакиваю с постели так, будто эта постель ожила и в прямом смысле меня сожрет.

Конечно же, это не так, но она… она — дымится! И не только она, но и мои пальцы буквально сыпят искрами. А мамочка, которую я упомянула, скорее отчитала бы(?) меня за столь эмоциональную реакцию на поджог, хотя простыни уже не главная проблема.

— Что за..? Что за…? — культурных слов не хватает, чтобы выразить мое негодование, когда я вижу, как из моих собственных пальцев сыпятся самые настоящие искры. Благо, ничего больше не воспламеняют, но это пока.

Где тут ванная?!  Едва намереваюсь сунуть руки под воду, как искры прекращаются так прекращаются, будто их и не было вовсе. И ожогов нет — пальчики чистые, аккуратные, хоть и до сих пор нуждаются в маникюре. А я — в психиатре!

“Так, скажите мне, что это просто глюки!”, — мысленно обращаюсь к кому-то, сама не знаю к кому, закрываю глаза, делаю глубокий вдох и вновь смотрю на постель. Уже, хвала местным богам, ничего не дымится, зато два выжженных пятна на простыни, аккурат там, где, судя по всему, были мои ладони, пока я спала, передают мне огромный привет.

Так, не знаю, что это за чертовщина, но лучше об этом пока никому не говорить. У Герды не было магии. Вот и у меня ее, пока я все еще в этом доме, нет!” — твердо решаю я и кидаю взгляд к окну. Светает, долгожданное утречко и отбытие уже близко, а вот с запахом гари нужно что-то делать.

Стягиваю на скорую руку простынь, накидываю покрывало на слегка пожелтевший в опаленных зонах матрас. И, пока никто не сбежался на мой вопль спросонья, открываю нараспашку окно,  сама дую в ванную. А корзины для белья там нет! 

Ну, конечно, я ведь Госпожа с большой буквы, потому все белье утаскивают слуги в непонятном направлении.

— И что мне с тобой делать, улика ты окаянная? — смотрю на скомканную простынь. Еще повезло, что матрас спалить не успела, только подкоптился! А ведь могла бы.

Так, ладно, будем решать те проблемы, которые есть.

Вот и запихиваю эту самую простынь в какой-то сундук, а там баночки, пустые, использованные. Похожие на ту, которую употребила Герда перед тем, как в ее теле очнулась я, но ни запаха, ни этикетки уже нет.

Решив, что с этим можно разобраться позже, включаю кран, он, хвала местным богам, практически такой в устройстве, как те, что были в союзе — с винтиками, и принимаю бодрящий душ, как тут еще одно открытие. Волосы! Точнее кончики волос отчего-то стали огненно-рыжими.

Так и застываю  прямо под водой.

Я очень люблю рыжий цвет, даже свой светло-русый всегда красила в рыжий, ибо он очень мне шел и делал такой же яркой снаружи, какой я чувствовала себя внутри. Но ночью я точно ничего не красила, значит…

Кошусь на сундук со спрятанной простынью и провожу параллель.

Если это та самая магия, которой быть не должно, то откуда она вдруг взялась, спрашивается? Голова моментом прокручивает все события предыдущего дня, и я вспоминаю искры. Те самые, которые летели в момент прикосновения с драконом. Уж не от него ли ко мне прилетело?

А если так, то что теперь делать? Идти на покаяние я не согласна. Мало ли что этому громиле в голову придет? Он и так, даже несмотря на развод, пытался оставить меня под контролем, а если про свистнутую.. кхм.. временно позаимствованную магию узнает, то точно свободы мне не видать.

Значит, надо уходить отсюда, пока он не пронюхал. А как проблемки свои первостепенные решу, так и пойму, как свистнутое… кхм.. взятое в аренду вернуть. И вообще, кто сказал, что мне эти искры сдались? Мало ли что еще могу поджечь…

На всякий случай открываю воду попрохладнее, чтобы охладиться, а затем наспех выскакиваю из купели и собираю волосы в пучок, стараясь спрятать порыжевшие кончики. Вот! Красота же! Накидываю на тело шелковый халатик, и только касаюсь ручки двери, как слышу, что в комнате уже кто-то есть... 
***
Друзья, у Ольги Коротаевой вышла шикарная новинка!
Я - запойный читатель, и рай для меня – это попасть в книгу! Властные драконы и фактурные торсы, – что может быть лучше?! Вот только муж-дракон оказался изменником, и меня ждал жестокий развод. Я гордо ушла, унося под сердцем тайну…
Но через девять месяцев дракон вновь появился на пороге моего дома.
Ему жить надоело?!

Шорох. Еще один. Шаги. Кажется, женские, потому что звучат легко. Тут же выдыхаю, толкаю дверь ванной. Она открывается бесшумно, и я натыкаюсь на трех служанок, вцепившихся в раму открытого окна.

— Дамы, вы чего там высматриваете? — зову их, а они как вздрогнут синхронно.

Оборачиваются, бледнеют за секунду, будто призрака увидели, а потом чуть ли не в слезы.

— Ох, госпожа, какое счастье, что вы живы! — выпаливает Лайза.

Эм… Они, в самом деле, подумали, что я в окно с горя выйду? Притом что у меня теперь ларец с золотом есть? 

— О, госпожа, а чем здесь пахнет? — смекают другие девушки, да принюхиваются.

Э-э, нет. Не надо находить никаких следов свистнутой мной магии.

— Чем-чем! Свободой! — тут же пропеваю я и спешу отвлечь служанок. — Повозка уже готова?

— В такую рань? Мы думали, вы еще не проснулись.

— А я вот на радостях уже почти готова. Ну же, идите поторопите кучера! — прошу девиц, и они растерянно топают к выходу.

— А завтрак, госпожа… Завтракать вы будете?

— С драконом и его новой пассией за одним столом? — тут же спрашиваю я. 

Вообще, дико заманчивое предложение, я вам скажу. Вот хотелось бы подпортить им аппетит перед уходом, но рисковать золотом и свободой вообще не хочется.

— Заверните все самые лучшие блюда мне с собой! В карете поем! — даю распоряжение и буквально подталкиваю девиц к двери.

Лично ее открываю, даже реверансом указываю дамочкам путь, чтобы быстрее шевелились, а они берут и застывают на месте.

— Но… Его Светлость! — бледнеют чего-то, еще и выпрямляются по стойке смирно.

Вот чего они сейчас черта поминают? Припрется ведь!

— Ну что опять? Его Светлость! Его Светлость! Светлее он не станет оттого, что вы медлить будет, идите, — выпроваживаю девушек, ибо мне карета нужна как можно скорее.

А они не идут и все смотрят в эту самую открытую дверь. 

Ох ты ж черт! “Только не говорите мне, что Светлость собственной персоной сюда пожаловал!” — стреляет мысль в голову, и я очень уж неохотно оборачиваюсь. И тут же чертыхаюсь еще раз.

Пожаловал! Еще как пожаловал, еще и в такую рань, как выразились служанки. Только он какой-то непривычно мятый. 

Точнее, выглядит так, будто ночь толком не спал, даже рубашка на груди не застегнута и обнажает отчасти выразительные рельефы грудных мышц. А ведь в воспоминаниях Герды этот тип так за собой следит, что на сапогах и пылинки не бывает.

Видать, жаркая у дракона ночь выдалась, раз не выспался и такой хмурый. А учитывая, что стонов я не слышала, то может, наоборот, ночь была неудачной…

Тут же, как назло, в памяти возникают до ужаса неприличные образы слишком жарких соитий этого дракона и нынче моего тела, и становится уже не до шуток.

— Идите, — сиплым, с хрипотцой, строгим голосом велит служанкам дракон, а они и рады сбежать подальше.

“Эй, девоньки, стойте, можно мне с вами?” — так и хочется крикнуть, ибо чуйка велит не связываться этим утром с драконом. Хотя я ведь ему больше ничего не должна. И здороваться даже не обязательно. К черту культуру и вежливость, он меня, вообще-то, бросил, так что, считай, стал мебелью!

С такой мыслью и собираюсь захлопнуть дверь прямо перед его носом, только вот дракон оказывается куда быстрее и в считаные секунды перехватывает эту самую дверь.

— Светлее не стану, говоришь? — раздается его голос, а мне нутро вот так и говорит: “Закрой как хочешь эту чертову дверь, не то быть беде!”.

Видимо, драконье нутро с моим не согласно, потому лорд Дэйм толкает эту самую дверь. Она, ясное дело, открывается, а я скольжу пятками по полу. Вот тебе и расстановка сил.

— Надеюсь, пришли попрощаться. Прощайте, — тут же выпаливаю ему бесцветно, надеясь, что он скорее отстает.

А он вместо этого внаглую осматривает комнату.

— Чем тут пахнет, Герда? 

Твою ж за ногу! Учуял. 

— Сожженными мостами между нами, дорогой муж. Испепелила все, что напоминало мне о годах несчастливого брака, — тут же выдаю ему. — Еще вопросы будет? Нет? Как здорово, прошу на выход!

— Не терпится уехать, я смотрю? — изгибается темная бровь.

А мы другого ждали. Помним, знаем, соболезнуем.

— Именно так, господин Дэйм! И, как видите, я не совсем одета, а вы отныне мужчина мне чужой, так что в сто первый раз прошу на выход, — указываю на дверь, и дракону это не нравится. — Не хотите же, чтобы ваша новая пассия вас приревновала.

— Она рассказала мне про чудесные снадобья, которые ты ей советовала.

Пожаловаться успела, вот же девица.

— Не верите, что я от чистого сердца? — тут же хлопаю ресницами, а дракон смотрит так, будто этого сердца у меня нет.

Как будто у него оно имеется в наличии! Да когда сердца раздавали, он дважды в очередь за гордыней встал!

— Эту выходку я тебе прощаю. Но впредь будешь сидеть в замке тихо, как мышка. Мой тебе подарок на развод, — выдает гад, а я чувствую, как кончики пальцев начинают гореть синхронно с тем, как в груди разгорается злость.

Или это тот самый огонь? Вот же не вовремя. 

А дракон, как назло, еще и склоняется надо мной и внимательно, очень внимательно смотрит в глаза. И от этого взгляда все внутри напрягается. Кажется, еще немного, и огонь вырвется наружу, и я… 

— Гав! — выдаю дракону, и у него самого глаза на лоб лезут.

— Ты сумасшедшая? — выдает мне вердикт с презрением, зато отстраняется.

И кончики пальцев тут же остывают, хвала местным богам.

— Не то слово, господин Дэйм, и не просто сумасшедшая, а очень сумасшедшая. Стресс, знаете ли, до добра не доводит. Поводов с лихвой хватило, поэтому если не хотите познакомиться с моим новым “Я”, а я крайне вам не рекомендую, не то постареете очень быстро, несмотря на драконью ипостась, ступайте уже к себе. В конце концов, не мешайте паковать чемоданы, а то передумаю и кинусь к вам в ноги! — выдаю дракону и точно так же как и служанок хочу выставить его за дверь, но едва касаюсь сдуру, как вновь кончики пальцев горячеют. Только что ведь все в порядке было!

Моментом отдергиваю руку, но поздно. Не дыша, смотрю на крохотную дыру, прожженную прямо на белой рубашке дракона. Упс…
***

История от

— А ты постарела, — ухмыльнулся дракон. — Время тебя не пощадило. Никто на тебя после нашего развода не позарился? Всё ещё одна? 

Мой бывший муж. Мой истинный. Дракон, которого я любила всем сердцем.

Пять лет назад я не смогла простить измену. Ушла, подала на развод, а он не стал меня останавливать. Я почти переболела, почти смогла забыть.

Теперь он стоит на пороге моего дома. Зачем?

— Постарела. А ты все такой же самодовольный мерзавец. 

— Вижу, ты соскучилась. Только не нужно падать мне в объятия. У меня деловой интерес. 

***

После развода с драконом я начала новую жизнь. Уехала из столицы, купила дом и открыла школу для девочек. 

Дела шли отлично, пока я не попала в переплет: теперь у меня долгов на три жизни, а дом отнимут, если я срочно что-нибудь не придумаю.

И тут на пороге моего дома появляется он — бывший муж. Он предлагает мне помощь, но с одним условием. 

И он об этом еще пожалеет.

Так и застываю, глядя на эту самую дырочку, а дракон, как назло, решает обернуться.

— Опять что-то затеяла? — рычит он, но даже не собирается проверить собственную спину.

Не больно что ли было? Или драконы кожей не чувствуют огня?

— А? Я? Нет, конечно, вы же уходите! — делаю акцент на последних словах и в этот раз не рискую касаться, а улыбаюсь как ни в чем не бывало и ручками так ему на выход указываю. Но этот скучный, серьезный и, чего уж там, пугающий тип, явно не привык к такой манере обращения, потому и смотрит на меня в духе: “прихлопнуть бы, но женщина же. Женщин не трогаю”. Ага, зато использует и бросает. При чем всех. Некоторых даже после долгих лет брака.

— Герда, — решает что-то мне сказать, а судя по лицу, мораль прочитать, как старший несмышленышу, но, к счастью, с лестницы раздаются шаги.

— Хозяйка, карета готова! — бежит к нам довольная Лайза, явно не ожидавшая увидеть здесь моего драгоценного бывшего супруга спустя пару секунд после его визита.

По крайней мере так было в жизни Герды в последние полгода. Да и захаживал этот дракон пару раз в месяц, не чаще. Будто она не женой ему была, а растением, которое надо проверить, не засохло ли еще без воды.

— О! Как славно! — тут же радуюсь я, напрочь игнорируя испуганный вид Лайзы и грозного дракона.

Беру девушку за руку и втягиваю в комнату. Лишь после понимаю, что мне повезло, что ее бледную кожу я сейчас не спалила. 

— Давай, помоги мне одеться, — даю девушке указания, а дракону толстый намек, чтобы уже убрал отсюда свою упругую пятую точку.

А он стоит.

— Светлейший, вы желаете понаблюдать за обнаженной бывшей женой напоследок? — не могу его не подколоть и уже ожидаю, что он устало закатит глаза в духе “как же ты меня достала, ну не привлекаешь ты больше меня”, а он как прищурится.

— В целом, почему бы один раз не согласиться? — говорит он мне.

Вот же гад! Решил в мою же игру меня переиграть?

— Услуга платная. И для вас особо теперь дорогая. Еще десять лет содержания, — выдаю дракону, и не понимаю в этот момент, отчего вспыхивают его глаза.

— Мучила моего распорядителя допросами полночи, а в рыночных отношениях так и не разобралась. Увы, слишком завышена цена, — выдает мне этот гад, а потом становится серьезней. — Надеюсь, ты больше нигде не ляпнешь эту глупую шутку. Впрочем, я об этом узнаю, — предупрежает дракон, глядя так, что даже пальцы на секунду цепенеют. Умеет же он пугать одним взглядом. Но, к счастью, долго это не длится, и упругая пятая точка уходит на длинных ногах, а следом за ней закрывается дверь.

— Уфф! – выдыхаю прямо в голос и опускаюсь на кровать.

Как же перенервничала из-за этого гада.

— Госпожа, а как же карета? — напоминает мне Лайза, и тут же спохватилась.

Где там платье? Черное в этот раз, ну и ладно. Главное не с голым задом с ценником в десять лет содержания, в карету идти. Наспех натягиваю на себя все что нужно, отмечая в который раз, что одежда неудобная и слишком тяжелая. Поправляю пучок, чтобы порыжевших прядей не было видно, и велю слугам спускать сундуки.

А с четвертым иду рядышком, чтобы сокровище не исчезло.

Половину багажа ставят на какое-то приспособление позади кареты, а вторую засовывают прямо в салон. “Ох и тесно мне будет”, — отмечаю, когда забираюсь в эту самую карету, но следом забирается еще и Лайза с каким-то скромным узелком.

— А ты куда? — смотрю на девчонку, которая так и застывает согнутой на входе в карету.

— Как же, госпожа? Я вам клялась, что повсюду последую за вами.

Да? Ну, с другой стороны, почему бы и нет? Помощь мне пригодится, и обеспечить девчонку я могу себе позволить.

— Добро пожаловать в новый мир, — решаю я, предлагаю служанке место напротив.

Она, бедная зашуганная, тут же оживляется в довольной улыбке и занимает свое место.

— Ничего не забыли? — тут же звучит грубый мужской голос, и я замечаю в дверях огромного амбала, на широченных плечах которого рубаха кучера чуть ли не трещит.

И этот мужчина кажется каким-то слишком спортивным для того, кто день и ночь гоняет карету по городу.

— А вы кто? — удивляется Лайза. Выходит, и она не знает его?

— Ваш кучер, надзиратель и сопровождающий, — отвечает мужчина, а я, взглянув на его лицо, едва ли не роняю челюсть на пол.

Даже смаргиваю пару раз, чтобы убедиться, что передо мной вовсе не Голливудский актер, известный по фильму о тонущем крейсере, столкнувшемся с айсбергом. И после третьего хлопанья ресницами все же нахожу отличия.

Блондин, но глаза не голубые, а зеленые, почти болотные, нос прямой, но с характерной горбинкой. Не Леонардо, но судя по холодному взгляду тот еще.. кхм.. Декабрио, если не Январио.

Я бы такого за стойку в женском фитнес-зале поставила, чтобы все на него шли поглядеть, а потом и на тренажеры записались. Красавец такой, что так и хочется сказать “заверните, беру!”

Как там пелось в песне? “Если бы я был Султан, я б имел трех жен”, в моем случае первый претендент в гарем есть, но обеспечивать этот гарем нечем. Да и зачем, когда само́й можно сыскать солидного мужчину. Но ведь безобидно флиртовать это не помешает? Тем более, когда флирт может быть полезным.

Неспроста ведь лорд его приставил. Этот пугающий товарищ точно доставит меня в дурацкий замок. А если буду рыпаться, то и на плече прокатит. Хотя какая умная женщина силой с мужчиной меряется?

— Приятно с вами познакомиться, — беру и улыбаюсь Декабрио.

— Э-э… и мне, леди, — тут же теряется бугай, и теперь его можно называть Апрелио или Оттепель.

Засмущался как мальчишка, а ведь грозным таким казался.

— Кхм, тогда отбываем, — только и рапортует он, кланяется, прежде чем закрыть дверь, и в этот самый момент я замечаю сто́ящего на крыльце бывшего мужа.

Он все еще, хвала богам, в человеческом обличии. Но взгляд. Да нет, мне, наверное, почудилось с расстояния, что зрачки у него стали как вертикальные полоски.

К счастью, его лицо тут же закрывает дверь.

Повозка, покачнувшись, начинает путь, а я поглядываю в оконце. Вот и закончилась история несчастной жены Герды Дэйм. А после развода начнется настоящая яркая жизнь!

Уже прокручиваю в голове несколько проектов, которые стоило бы рассмотреть в виде стартапа. Лайза в этот момент вынимает из корзинки завтрак, и запах свежей выпечки тут же заполняет все пространство кареты.

С наслаждением утоляю аппетит, а потом замечаю, что за окном уже не город, а зеленые сочные луга под ярким утренним солнцем. Душа замирает, и Лайза тоже. Она смотрит так, будто впервые видит жизнь вне городского особняка. А может, так оно и есть? Она аж светится от счастья.

— Кучер, останови карету, — велю я. 

Хочу выйти вместе с Лайзой, подышать свободой, разделить этот прекрасный миг, а кучер мне в ответ: 

— Хозяин не велел вам покидать экипаж без нужды до прибытия в замок, — отвечает мне Декабрио, а едва окрыленная мечтами Лайза тут же возвращается на землю.

Мне тоже достаточно, но не из-за того, что не удалось подышать, а из-за приказа бывшего мужа. Вот, значит, что удумал, под замком в карете меня до самого Эйтара держать?

— Есть нужда. Самая природная. Останови, говорю, — требую, ибо ох как мне не нравится упрямство этого красавчика.

— Через пару минут портальная станция, а за ней будет нужное вам место, — строго отсекает кучер.

А ведь показалось, что с ним можно будет договориться, но, видимо, нет. Мне стоило раньше вспомнить о том, что лорд выбирает в услужение только самых надежных людей. А смущение — хоть и яркая эмоция, но быстро задвигающаяся на второй план, если дело касается жизни, смерти или чести.

Значит, подружиться с кучером мы вряд ли сможем. Хотя какой он кучер. Шпион-конвоир самый настоящий. И чуйка мне говорит, что этот конвоир вряд ли отступит от приказа дракона, даже если пожар случится. На плечо повесит и донесет до замка. А там запрет. И как мне стать самостоятельной и самой обеспеченной при таких условиях? Выходит, не видать мне снятия опеки?

Ах же хитрый лорд! Все просчитал, материалист чертов. Ну ничего, я что-нибудь придумаю. А пока шестеренки в голове вертятся, я внимательно изучаю все, что встречается за окном. Присматриваюсь, так сказать.

Но в какой-то момент мы останавливаемся, чтобы воспользоваться портальным проходом. Он выглядит как два столба, исписанные какими-то узорами и украшенные камнями, и стоят по обе стороны дороги. Платишь несколько монет смотрителям, и экипажу позволяют въехать между этими столбами, а вот выезжаем мы уже в какой-то другой местности. А чуть позже трюк повторяется еще раз и еще.

И чем дольше “порталимся”, тем скудней становится пейзаж за окном, а воздух — холоднее. И попа уже болит от тряски. Беда у них тут с амортизацией колес.

— Далеко до Эйтара? — окликаю кучера, ибо чуйка подсказывает, что пункт моего заточения уже маячит где-то на горизонте, а я так и не решила, каким из бредовых планов в своей голове стоит воспользоваться. А в “отхожих местах” бежать не хотелось без золота и кареты. Их бы кучер нам точно по доброй воле не отдал.

— К полуночи прибудем, госпожа, — отвечает громила. — Может, чуть позже, если лесные тропы дождем размыты.

Лесные тропы? Так и знала, что в глушь затащат. А там я какой бизнес без интернета смогу построить? Молочный? Его и без меня уже сварганили местные.

— Погоди, как там тебя. Меня тошнит от этой тряски, и ноги болят. Останови.

— Хозяин не велел, госпожа, — отвечает, как пластинка на повторе.

— А он тебе живой и здоровой меня велел привезти или в судорогах? Говорю тошнит, прогуляться нужно и спокойно поесть без тряски. А еще нужду справить. В приличном месте! Мне все тебе перечислить, или уже найдешь какую-нибудь сносную таверну на пути? — говорю мужчине, и тот очень уж неохотно соглашается.

Ей-богу, от мужа ушла, а его жалкую копию с собой прихватила. К счастью, копия более сговорчивая, и едва мы въезжаем в какой-то небольшой городок, останавливаемся у двухэтажного дома с черепичной крышей. “Таверна Грогана”, — пугающе звучит название, но посетители, входящие и выходящие из дверей, выглядят очень даже милыми.

— Отлично! Пойдем! — зазываю Лайзу и радуюсь, ибо в голову только что пришел гениальный план.

***
Шикарная история из нашего моба от   
 

Уснула на операционном столе, а проснулась в книге. И нет бы попала в главную героиню, в объятия к красавцу дракону… Фигушки! Мне досталась роль жены изменщика и, судя по всему, отравителя.

Ильмира, не выдержала всего этого, а мне, медработнику на пенсии, теперь расхлебывай. Ну ничего, разведусь, соберу пожитки и уеду от него подальше, ведь в сорок лет жизнь только начинается. Но не тут-то было! Я случайно оказалась рядом с главным героем и изменила сюжет истории. И теперь он хочет заменить главную героиню книги мной!

Ладно, если временно, я не против. Главное не влюбиться в этого дракона и вырулить сюжет в прежнее русло. Только я не думала, что проблем от этой замены станет больше, а задача «не влюбиться» окажется невыполнимой…