Развод с драконом, или Каждой твари по паре

И снова мне снился этот странный сон. Молодая, красивая женщина стоит возле разобранной кровати, сиротливо прижав к груди простынь.

- Может, хоть сегодня ты останешься? Годовщина свадьбы, - голос блондинки звучит жалобно, почти умоляюще.

Мужчина бросает на нее взгляд только мельком, продолжая застегивать рубашку – с кружевами, странную, такие носили в девятнадцатом веке. Его губы кривит презрительная усмешка.

- Алария, сколько можно? Ты сама не устала уже? У нас договорной брак, и я свои обязанности выполняю. Зачем ты все усложняешь? Мы три года уже женаты, а ты как была пуста, так и осталась. Я вправе с тобой развестись!

- Но я делаю все, что мне говорят, не знаю почему не получается зачать дитя! – в глазах девушки появляются слезы.

- Ой, избавь меня от этих твоих излюбленных методов манипуляции. Я сказал, что не останусь, значит не останусь.

- Ты опять идешь к ней?

Боже, сколько боли в голосе блондинки, мне хочется схватить вон ту вазу в углу и разбить ее об голову нагло ухмыляющегося шатена.

- Тебя не должно это волновать, - самодовольно отвечает мужчина, наконец-то одевшись.

- Не должно… но волнует, - говорит очень тихо девушка, не уверена, что шатен ее услышал.

- Ты не на том сосредоточена, Алария. Хорошей жене положено ждать мужа, радоваться, что он пришел, и не задавать глупых вопросов. Мне кажется, я слишком тебя разбаловал. Пожалуй, урежу твое недельное содержание вполовину.

- Как пожелаешь, - отвечает девушка, низко опустив голову. Я вижу, как крупные капли слез падают на ее побелевшие пальцы, держащие простынь. Ну, мерзавец! Убила бы!

- Вот это ты правильно. Все, что муж пожелает, хорошая жена обязана выполнять. Покорность – одно из твоих лучших качеств, Алария. Возможно, именно поэтому я еще не подал на развод, хотя очень даже мог, учитывая твою бесполезность для продолжения моего рода. Я ухожу. Позаботься, чтобы утром меня ждал завтрак, как я люблю.

Мужчина приподнимает бровь, не услышав ответ. Девушка давится слезами, но все же находит в себе силы ответить:

- Как пожелаешь, муж мой.

Рожа мерзавца расплывается в довольной ухмылке, и он покидает комнату. А девушка падает на кровать, зайдясь в рыданиях. Я подхожу к ней, сажусь и едва касаюсь ее волос.

- Ну что ты? Разве можно так убиваться из-за какого-то поганца?

Девушка вздрагивает, резко поднимает голову и испуганно осматривая комнату шепчет:

- Кто здесь?

Резко убираю руку и… просыпаюсь.

- Бабуля-я-я-я!! Анька не дает мне медвежонка-а-а-а!!

В спальню залетает моя младшая правнучка и с размаху прыгает мне на грудь.

- Ых!

- Вита, слезь с бабули, задавишь ее! – в спальню врывается старшенькая, стягивает протестующую младшую вместе с моим одеялом на пол.

Приходится и мне вставать. Медленно и осторожно, чтобы не закружилась голова. Восемьдесят шесть лет – это не шутки.

- Ой, ба? Ты зачем встала? Тебе врач сказал еще лежать, у тебя же только вчера приступ был, - в спальню заходит моя внучка. Почти насильно укладывает меня опять в постель. – Лежи. Я все принесу тебе сюда. Девчата! За мной!

Поворчав для приличия, все-таки укладываюсь в постель. Ноги действительно еще не держат. Зачем геройствовать? Взгляд скользит по комнате, задерживается на столе. Там много рамок с фотографиями. И целых три моих свадебных. Как говорит внучка, я в молодости была хоть куда, не одному парню вскружила голову. Трижды была замужем и трижды овдовела. Такая себе участь. Но я не о чем не жалею. Прожила достойную жизнь. Воспитала четверых детей, дала им образование.

То ли от воспоминаний, то ли как отголосок вчерашнего приступа, в груди неприятно сжимает и словно жжется. Открываю рот, чтобы позвать внучку и понимаю, что поздно. Эх! А ведь у меня еще столько планов было, столько желаний. Если бы только…

Я почему-то опять в той комнате, из сна. На кровати сидит заплаканная блондинка, в руках у нее какая-то бутылочка.

- Я так больше не могу, - шепчет она, прижимая темное стекло к губам. – Просто не могу.

- Нет! – тянусь к ней, пытаюсь выбить бутылочку.

Наши руки и глаза встречаются. Девушка вскрикивает, меня буквально прошивает молнией. А дальше – тьма.

Не знаю, сколько я была без сознания, но когда открываю глаза, вижу перед собой все ту же комнату, но в каком-то странном ракурсе. Не сверху, как привыкла. А прямо. Поднимаю руку, чтобы протереть глаза и изо всей силы бью себя по лбу чем-то стеклянным. Удивленно смотрю на свои ладони. Они молодые! И держат бутылочку из темного стекла! О, нет!

Шатающейся походкой подхожу к зеркалу. О, нет! Что произошло?! Почему я не я?

- Бог?! – поднимаю голову вверх. – Господи?! Ты меня слышишь? Я не давала согласия на вот это вот все!

И чтобы всевышнему было понятнее, о чем именно я говорю, - приподнимаю обеими руками новенькую, упругую и молодую грудь, явно не кормившую ни одного ребенка.

- Ты меня слышишь?! Прошу, верни все, как было! Я домой хочу! Меня там правнуки заждались… наверное.

Понятное дело, что ответом мне служит тишина. Или Бог пока что отошел от аппарата, или специально делает вид, что не слышит. Почему-то кажется, что мой случай – как раз второй вариант.

Повздыхав, осматриваюсь. Из-за частых снов об этом месте и его обитателях, у меня странное ощущение, словно я тут живу. Вспомнился старый анекдот:

«- Куда б ты эмигрировал в Америку?

- Да в Санта-Барбару, я там всех знаю...»

Раздается стук в дверь и через несколько секунд в проеме появляется голова девушки:

- Леди Алария, вы уже встали? Завтракать будете?

Помню ее. Это горничная… Дорра. Девушка заходит и сразу поворачивает в сторону ванной комнаты.

- Я вам сделаю ванну, - говорит оттуда, - и добавлю масло руанской черной розы, как любит лорд.

- Нет, - останавливаю девушку. – Не хочу розу. Какие еще есть масла?

- Лаванда, гардения, - перечисляет горничная, - жасмин. Все.

- Понятно. Тогда обойдусь просто мылом.

Когда Дорра выходит, быстро принимаю ванну, переодеваюсь в плотный хлопковый халат и выхожу в спальню. Сейчас неплохо бы выяснить. Какой сегодня день и время года. Из окна вижу зелень, так что вряд ли это зима. Сажусь на стул перед косметическим столиком, и горничная принимается за мою прическу.

- Я слышала, что вчера лорд так и не остался на ночь, невзирая на то, что это была ваша годовщина.

 Задумавшись о том, что, оказывается, это я вчерашнюю некрасивую сцену лицезрела, не сразу обращаю внимание на тон девушки.

- Говорят, он уехал к той певичке… Бернадин, кажется. И до сих пор не возвращался. Это так ужасно, когда у вас личный праздник, а муж…

- Дорра, ты закончила с прической? – перебиваю разглагольствования горничной.

- Эм… Да, леди, закончила.

Ловлю в зеркале удивленный взгляд нахалки. Угу, привыкла постоянно портить настроение своей хозяйке, но со мной такой номер не пройдет.

- Тогда помоги мне одеться. И впредь, не касайся в разговоре наших с лордом дел. Мы как-нибудь без тебя разберемся.

- Как скажете, леди, - смиренно отвечает горничная, но я успеваю заметить на секунду мелькнувшую гримасу злости на лице Дорры.

В полнейшей тишине я одеваюсь в несколько тонких юбок и тяжелое верхнее платье. Корсет оказывается не такой страшный, как я себе представляла. Не очень-то и душит. Зато спину помогает держать прямо – никакой сколиоз теперь не страшен. Единственное - поворачиваться неудобно. Приходится двигаться в нужную сторону всем телом. В этой одежде чувствую себя неповоротливой и тяжелой. Боже! Как женщины раньше в этом всем ходили?! Кошмар какой-то. Я хоть в дверной проем пролезу, или застряну, как Винни Пух в норе Кролика?

Оказывается, у двери две створки. И когда в нее прохожу я, их открывают обе. А потом закрывают. Не скажу, что удобно, но хотя бы я могу передвигаться.

Мы спускаемся в столовую. Это большая светлая комната с полированным столом посредине и тяжелыми стульями возле него. Сажусь на один из них.

Ко мне подходит неопрятного вида женщина и спрашивает весьма наглым тоном, даже не поздоровавшись:

- А что, лорда ждать не будем?

Окидываю ее доо-о-олгим, пристальным взглядом, под воздействием которого женщина сразу же принимается поправлять засаленный фартук и сбившийся на бок колпак.

- Нет. Я не буду ждать, когда придет лорд. Я есть хочу сейчас. Подавайте.

Через долгие пятнадцать минут передо мной на стол шмякается тарелка с непонятной бурдой.

- Что это? – спрашиваю у женщины, принесшей данное чудо кулинарного мастерства.

- Лорд приказал урезать вдвое ваше содержание. Поэтому на завтрак у вас теперь овсянка на воде.

- А у лорда что? – спрашиваю.

- Яичница из двух яиц, хлеб с маслом и сыром, домашняя колбаска.

Нормально вообще!

- Отлично. Несите!

- А разве лорд уже пришел? – пытается оспорить мой приказ женщина, видимо, кухарка, или ее помощница.

- Да. Переодевается, - нагло лгу, даже ни разу не покраснев.

- О! Тогда мы сейчас. Мы мигом!

Не проходит и пяти минут, как на столе дымится яичница, а от запаха домашней колбаски рот сам по себе наполняется слюной. Игнорируя непонимающие взгляды слуг, совершенно невозмутимо намазываю хлеб маслом, кладу на него внушительный кусок сыра и вонзаю вилку в яичницу.

- Но леди?!

- Я разве нарушаю приказ лорда? Он сказал урезать мое содержание. Прекрасно! Вы и приготовили мне сапожный клей на завтрак. Разве я просила что-то другое? Нет. На мой рацион вы больше ничего не потратили.

- Но вы едите завтрак лорда!

- Правда? Ну так может, ему стоит выходить к столу вовремя? А раз нет, то подадите ему мою кашу, уверена, он оценит.

И по-быстрому уминаю все, что лежит на тарелке, пользуясь онемением слуг, в шоке наблюдающих, как я жестко расправляюсь с чужим завтраком. 

Из-за стола я встаю уже в гораздо более добродушном настроении, чем была до того. Что ни говори, а вкусная еда, конфискованная у мужа-изменника, очень благотворно влияет на женский организм.

- Леди, сегодня у нас прием. Будет немного гостей, не больше тридцати, - окликает меня кухарка, не давая уйти. – Что прикажете подавать? В каком стиле украшать зал?

- Мне все равно. Хоть овсянку подавайте, - отвечаю и выхожу из кухни, сопровождаемая ахами и охами.

Вернувшись в свою комнату, задумываюсь. Почему муж, явно не любящий и не ценящий жену, тем не менее, не разводится с ней? Обычно тому есть причина. И, скорее всего, она важная. Деньги? Недвижимость? Что заставляет мужчину терпеть рядом с собой нелюбимую женщину? Нужно докопаться до причины, тогда можно будет понять, что с этим делать.

До обеда время тянется очень медленно. Судя по тому, что никто с разборками ко мне в комнату не ломится, муженек не счел нужным прийти не только к завтраку, но и к обеду.

Еду мне приносят в комнату. Удивленно приподнимаю бровь. Горничная, уже получившая утром на орехи, отвечает:

- Раз лорд не вернулся, мы, по его приказу, не готовим обед и не пачкаем лишнюю посуду.

И ставит на стол поднос, где в тарелке плещется водичка, которую, видимо причислили к бульону. Рядом лежат два кусочка хлеба и стоит еще одна тарелка с тушенными овощами. Ни мяса, ни рыбы нет. Видимо, это все тот же урезанный рацион. Впрочем, пахнет вкусно, не чета утренним помоям, поэтому я не скандалю, а спокойненько сажусь и съедаю все подчистую.

Остаток дня посвящен исследованию дома. Делаю это аккуратно, избегая попасть на глаза хоть кому-то из слуг. Комнату мужа нахожу по двери. Она единственная во всем доме такая массивная. Попытка попасть внутрь оказывается неудачной – дверь закрыта на замок.

Очень интересно. Что он там прячет? Комнату для садо-мазо? Горы золота? Недолго думая, вытягиваю из прически шпильки. Когда-то давно я отлично умела вскрывать замки, спасибо моему первому мужу – вору медвежатнику. Только чудом не попалась вместе с ним. И пока он сидел свои четыре года, успела родить старшую дочь и хорошенько обдумать перспективы на будущую жизнь. Хотела развестись. Да не успела. Накануне освобождения Олега убили заточкой. Тогда я стала вдовой в первый раз.

Щелчок замка сообщает мне, что я не утратила давние навыки. Вставив шпильки назад в прическу, проскальзываю в комнату изменника. Прикрываю дверь. Чудненько! Теперь дело за малым, найти то, что этот гаденыш скрывает и потом использовать, чтобы получить хорошие отступные при разводе. 

Роюсь в вещах я долго. Сначала осматриваю стол. Потом гардероб. Чаще всего, важные бумаги и деньги прячут в стопках белья. Увы, тут меня ожидает неудача. Но я не расстраиваюсь, поиск только начался.

В какой-то момент я так увлекаюсь, что даже не слышу шаги в коридоре. Замираю только тогда, когда в замке начинает двигаться ключ. Ох ты ж! Куда бы спрятаться?!

Первое, что приходит на ум – скрыться за тяжелой темной шторой. Это и делаю, едва успев. Слышу, как дверь открывается.

- Странно. Я всегда закрываю комнату, - голос мужа.

- Может, сегодня забыл? – второй мужской голос.

- Может… но вообще это мне не присуще – забывать такие важные вещи.

- Ой, да перестань. Ты держишь в кулаке всех обитателей дома. Даже если дверь будет распахнута настежь, никто не посмеет заглянуть к тебе, не то что – зайти.

- Тут ты прав, - голос мужа просто сочится самодовольством. – Все подчиняются только мне. И выполняют все приказы беспрекословно. 

- Мне даже немного жаль твою дурочку жену, - доносится голос второго мужчины, судя по отдышке, или немолодого, или очень дородного. 

- А с чего ее жалеть? Я выполняю все пункты свадебного договора, не прикопаешься, - и гнусный смешок.

- Ага, выполняешь, - такой же смешок и у второго. – Только ребенка никак ей не заделаешь.

- А зачем он мне? Чтобы все деньги ненормального тестя ушли ему? Вот еще! Я наслаждаюсь жизнью и свободой. Все идет отлично. У меня двое внебрачных детей, и никто никогда не подумает, что причина ее бесплодия во мне. А всего-то и надо – пить тот чудный настой, который готовит твоя сестра.

И оба собеседника опять принимаются издевательски смеяться, а мне стоит больших усилий остаться за шторой, а не выйти и хорошенько врезать обоим паразитам, используя приемы моего третьего мужа – мастера спорта по вольной борьбе.

К счастью, эти два огрызка мужика долго не болтают. Чем-то пошуршав, и налив себе в стаканы горячительного, оба выходят из комнаты, закрыв меня на замок.

Отдышавшись, выхожу из-за шторы. Меня просто колотит от злости. Как-то сразу вспомнились многие из снов, в которых я видела этот дом и бывшую хозяйку тела. Как часто она плакала и страдала. И как долго верила, надеялась, что если будет вести себя так, как говорит муж, то он ее полюбит. Бедная, глупышка. Чтобы кто-то полюбил тебя, сначала ТЫ должна полюбить себя. Давняя как мир истина.

Пользуясь случаем, опять просматриваю шкафы, полки, книги. Увы. Или нужно искать тщательнее, или этот паразит спрятал важные документы в другом месте. Знать бы еще где.

К сожалению, время поджимает. Насколько я поняла, мне обязательно нужно присутствовать на приеме. Конечно, я бы с большим удовольствием никуда не шла, но не сегодня. Вечером нужно побродить среди гостей, познакомиться, присмотреться. Узнать, кто все эти люди. Как они относятся к муженьку и ко мне. Вдруг мне понадобится помощь, окажут ли они ее, хотя бы минимально – подсказать, в какую сторону вокзал. Или же вызовут мужа и помогут меня упаковать и вернуть домой.

Горничная, та же что и утром, теперь помогает одеваться молча. Мне кажется выбор платья странным, но поскольку я не специалист в местной моде, то никак не комментирую бледно голубое простое платье с воротником-стойкой. Из украшений на мне только тонкое золотое кольцо – видимо обручальное. И серьги с жемчугом, которые были на мне и до этого. Неужели у меня так мало драгоценностей, что я даже на вечерний прием иду в тех же украшениях, что использую в обычной жизни?

К сожалению, сны, которые мне снились, не дают ответа на эти вопросы. Но ничего. Сама все узнаю. Муж не заходит за мной. Не приглашает спуститься вниз. О том, что у нас гости я узнаю только по постоянно звонящему колокольчику у входной двери.

Спускаюсь на первый этаж сама. Прием проводится в зимнем саду. Это большая, круглой формы комната из стекла. Много света, много зелени. Красиво, но уж очень кричаще. Яркие цветы, изобилие ароматов, какофония звуков. Чтобы с кем-то говорить, нужно сильно повышать голос, перекрикивая играющий квартет.

- О, а вот и хозяйка дома. Наконец-то почтила нас своим присутствием! – выдает приветствие муж, поднимаясь из кресла и подходя ко мне. – И как всегда, одета скромно и просто, как и подобает верной, послушной жене.

Ага. Значит подобный блеклый гардероб – это мужнино пожелание.

- Ой, Алария всегда так скучно одевается. Можно подумать, она пожилая вдова, а не молодая красивая леди, - выдает одна из сидящих дам, вульгарно одетая брюнетка с петушиным пером в прическе.

- По мне, - отвечаю наглой особе, - уж лучше выглядеть пожилой вдовой, чем общипанной курицей.

- Ах! Что она такое говорит?! Амудсен, что твоя жена себе позволяет?

Муженек приобнимает за талию и незаметно для других, но очень ощутимо для меня, щипает за бок. Больно. Мне удается не вскрикнуть только усилием воли.

- Не вздумай показывать свой дурной характер, Алария, - шипит мне в ухо муж, при этом продолжая на публику улыбаться. – Иначе пожалеешь.

- Как скажешь, муж мой, - отвечаю громко и со сладкой улыбкой, одновременно с этим став каблуком туфли на носок его обуви и хорошенько развернувшись на ней.

- Ах ты ж… дорогая моя, - шипит паршивец, скривив губы в подобии улыбки, но руку с моей талии убирает и дает отойти подальше. – Обожаю тебя.

- Это взаимно, - отвечаю.

Так, а теперь надо пройтись по гостям, посмотреть, все ли такие напыщенные индюки, как эта с перьями, или есть нормальная публика.

Впрочем, уже буквально через полчаса я убеждаюсь, что помощи мне ждать не от кого. Гости все, как один – копия моего мужа. Самодовольное поведение, тупые шуточки, внешний шик и блеск, под которыми полнейшая пустота.

У дамочек только сплетни о незнакомых мне людях, у мужской части гостей – разговоры о политике и развлечениях. Несколько раз слышатся фразы о каком-то празднике-маскараде, но информации слишком мало, чтобы делать какие-то выводы. 

К счастью, у нас нет традиционного ужина за одним столом, только фуршет. Поэтому мне не приходится сидеть и делать вид, что наслаждаюсь обществом. Усевшись в уютном уголке, просто наблюдаю, как ведут себя гости. Обращаю внимание, что мой муж крутится возле той самой курицы-пеструшки. Но они просто разговаривают, смеются. В общем, границ не переходят.

В какой-то момент я уже думаю, что зря сюда пришла. Нужно было сказаться больной, да попробовать еще поискать в комнате мужа, или же остаться в своей спальне и почитать какие-нибудь книги об истории и местных порядках. Информация никогда лишней не бывает. Все лучше, чем вот так бездарно тратить свое время.

Встаю, подумывая улизнуть к себе, но меня за руку, уже почти на выходе, ловит муженек. Поднимаю на него глаза.

- Тебе еще рано уходить. Ты обязана вести себя, как радушная хозяйка и развлекать гостей.

- А разве я их приглашала, чтобы развлекать? – спрашиваю.

- Ты что-то сегодня слишком говорливая. Забыла, что бывает, если я сержусь?

Честно говоря, да. Не знала, а теперь еще и забыла. Но бывшая хозяйка этого тела очень страдала за мужем, так что скорее всего, гаденыш мучил жену показным равнодушием, наверняка сбегал куда-то повеселиться, пока она одна тут рыдала, заедая слезы редкой овсянкой.

- Нет, не забыла, - отвечаю, старательно имитируя смирение.

- Вот и хорошо. Так мне уже нравится больше. Будь здесь и веди светские беседы, ты на это способна, я знаю.

- В туалет мне тоже нельзя выйти? – спрашиваю.

Вижу, как физиономия мужа наливается краской гнева, но потом он успокаивается и отвечает сквозь зубы:

- Иди. Но быстро.

Кивнув, выхожу их гостиной. Постояв немного, все-таки иду в туалет. На первом этаже он представляет собой большую комнату с зеркалами, туалетным столиком, удобными диванчиками. Ну да, учитывая платья, в которых ходят дамы, они наверняка посещают туалет с горничной. Самой тут не справиться. 

Обращаю внимание на чуть приоткрытый ящичек в туалетном столике. Открываю. Там какие-то настойки. Беру одну. «Для полоскания рта». Другая – «Для промывания царапин». Третья бутылочка самая интересная – «От запоров». Беру это чудесное средство и опускаю его в карман платья. Вымыв руки и умывшись, открываю дверь и на выходе сталкиваюсь с двумя дамами.

- Ох! Осторожнее с дверью, дорогая графиня. Так и убить можно, - хихикает та, что с перьями. Рядом с ней кривовато улыбается ее подружка.

По обеим барышням видно, что они уже прилично хлебнули горячительного, поэтому я отхожу с дороги и пропускаю эти две каравеллы, придержав для них дверь. 

Уже отпускаю ручку, когда до меня доносится часть фразы:

- Ох… как же надоело. Амудсен что-то темнит. Обещал… и не делает.

Дамы проходят дальше в комнату, дверь закрывается и мне становится их не слышно. Не порядок! Поворачиваюсь лицом к выходу, чтобы видеть, если еще кто придет в туалет, и приоткрываю дверь. Совсем немного. Мало, чтобы меня заметили. Но достаточно, чтобы слышать дальнейший разговор.

- Ну ты же знаешь Амудсена, он всегда был ветренный.

- Знаю, но это уж слишком. Он обещал мне выходные вместе, а сам пригласил в свой холостяцкий домик ту певичку, - в голосе любительницы петушиных перьев слышится праведное негодование.

- Данута, мне кажется, тебе уже пора смириться с тем фактом, что вы больше не пара. Любовь прошла, но можно остаться друзьями.

- Нет! Не прошла любовь! Я вижу, как он на меня иногда смотрит! Он еще любит меня! Вот увидишь, на маскараде мы снова будем вместе и вдвоём уедем на все выходные в его домик. Ох, я уже предвкушаю… - даму с перьями сильно заносит в ее мечтаниях.

- Вряд ли Амудсен так надолго отлучится из дома. У него жена, - добавляет нотку реальности ее подруга.

- Ой, да плевал он на эту бесхребетную дурищу! Только что ноги об нее не вытирает, а она еще и смотрит так, словно нет никого лучше. Бесит просто! Хоть бы сдохла!

Дальше я уже не слушаю. Подобную мерзость нужно дозировать, иначе рискуешь захлебнуться. Главное, что я услышала – у моего не благоверного есть какой-то холостяцкий домик, куда он водит барышень, не обремененных моралью. А если так… то и важные документы тоже могут быть там. Значит, мне любым способом нужно попасть в тот домик. Осталось только придумать, как это сделать.

А на входе в гостиную меня хватает какой-то мужик. Дородный, воняющий одеколоном до такой степени, что хочется прокашляться. Голос его кажется знакомым.

- Графиня, душа моя!

И кладет жирную лапу на мою пятую точку. А вот это ты зря, боров! Сейчас получишь и за протянутые руки, и за поганые слова, сказанные не так давно. И за сестру свою с противозачаточным напитком тоже получишь!

Но надо все сделать так, чтобы ко мне не было никаких претензий. Свидетелей много, а мне потом лишние проблемы.

- Граф? – делаю вид, что пытаюсь вспомнить имя.

- Маркиз, душа моя. Но вы зовите меня по имени – Гюстав.

- Ой, маркиз, - делаю вид, что споткнулась и изо всех сил пихаю мужчину локтем в живот.

- Ох, графиня, ну что же вы…

- Простите, простите, - и наступаю ему каблуком на ногу.

- Ай! – толстяк не просто отпускает меня, а отпихивает от себя.

- Ох. Я сегодня такая неловкая, наверное, выпила слишком много напитков.

- Вы сегодня опасны, - хихикает маркиз и снова делает попытку схватить меня за талию. Ты смотри, кое-кто совсем утратил инстинкт самосохранения!

- Ой, вы поставили пятно на одежде, - говорю, очень натурально глядя на грудь толстяка.

- Где? – маркиз опускает голову, я подныриваю к нему и резко поднимаюсь, хорошенько врезав своей головой лорду по подбородку.

Громко лязгают зубы, и раздается рев:

- Мой яфык! Я укушил сфой яфык! О-о, уйти ненормальная!

- Простите, маркиз. Я случайно.

К нам подлетает мой муж.

- Что здесь происходит? Что за… - его глаза расширяются, когда он видит морду своего друга с кровью вокруг рта. – Гюстав? Что случилось?

- Это тфоя жена! Ненормальная!

Муж поворачивается ко мне. Я принимаю самый невинный вид и отвечаю:

- Я ничего не делала. Просто хотела вытереть пятно на одежде маркиза, он сам слишком резко опустил голову.

- Немедленно вернись в свою комнату! И больше не смей сегодня из нее выходить! – муж почти шипит, настолько разъярен.

- Как скажешь, - отвечаю и с деланным смирением, иду к лестнице.

А когда оба мужчины уходят в сторону туалета, чтобы привести в порядок маркиза, я быстро выливаю содержимое всей бутылочки с многообещающим названием «От запоров» в кувшин с напитком, который служанка почти сразу же разливает в бокалы на столе.

Старательно пряча торжествующую улыбку, поднимаюсь в свою спальню. Там переодеваюсь с помощью горничной, в очередной раз посетовав, что сама раздеться не могу от слова никак.

Не знаю, сколько проходит времени, я уже сплю и даже вижу какой-то странный, обрывистый сон, когда ко мне в спальню врывается злющий муж. Он врубает свет и нависает надо мной лежащей. Я чуть привстаю, вынуждая его немного отодвинуться.

- Сегодня ты перешла все границы! Слышишь?! – орет граф. – Я хотел поехать с тобой на бал-маскарад, но то, что ты вытворила – это просто из ряда вон! Как ты могла ударить такого почтенного человека?

- Я его не била. Говорю же, то был несчастный случай, - возражаю.

- Молчи! Не смей мне перечить! Ты! Ты! – у меня ощущение, что Амудсен сейчас просто взорвется от негодования. А что? Это было бы просто чудесно. Но увы… - Не смей! Я поеду на бал, а ты останешься тут… я придумаю тебе наказание, я…

Яростную речь мужа перебивает громкий и заливистый звук его кишечника.

- О… - лицо графа выражает такую степень удивления, что я бы расхохоталась, но не хочу усугублять свое положение. – Я… еще позже зайду.

И выскакивает из моей спальни, забыв выключить свет. Улыбаюсь. Ну что ж… невзирая ни на что, второй день в этом доме прошел гораздо плодотворнее, чем первый.

И, кстати, очень хорошо, что мой неверный муж не берет меня на маскарад, сделаю вид, что поверила, будто он собирался меня куда-то везти. Ведь у меня совсем другие планы, связанные с эти балом. И навряд ли они понравятся моему мужу.

Утро следующего дня встречает меня чудесной погодой, молчаливой горничной и птичьими трелями за окном. Пожалуй, тут можно жить, когда всех к ногтю прижмешь.

- Когда завтрак? – спрашиваю у служанки, которая помогает мне надевать эти жуткие платья.

И чем им не угодил стиль ампир? Платья с высокой талией и без корсета – отличный вариант, вместо этого сарая с пристройкой, который тут называют одеждой для леди.

- Завтрак готов, вы можете спускаться в столовую, госпожа, - отвечает горничная, доделывая мне прическу. – Лорд тоже уже проснулся.

Ха! А вот последняя фраза мне вообще ни к чему. Кто там и где проснулся – не интересно. К завтраку я спускаюсь в простом, бледно сиреневом платье, которое придает коже зеленоватый оттенок. Не самый удачный выбор цвета, но в моей гардеробной большинство таких.

За столом уже сидит муж, еще более зеленый, чем я. И не в сиреневом.

- Доброе утро, муж мой, - улыбаюсь довольной улыбкой и усаживаюсь рядом с ним, а не на противоположной стороне стола.

Передо мной тут же плюхается тарелка с серовато-мерзкой овсянкой. Зато столовые приборы из чистого серебра. Перед мужем паруют яичница и колбаска, левее выстроились в башню три оладушка, укрывшись вареньем из каких-то ягод.

- Я много думал сегодня, - заявляет муж сходу. – Было время… Так вот, я решил, что все-таки мы поедем в столицу вместе. Герцог прислал приглашение и для тебя, так что… Тут недалеко, всего час пути. И если ты станешь себя плохо вести, я всегда могу отослать тебя домой.

- Как предусмотрительно, - комментирую услышанное. – А что ты вкладываешь в понятие плохо себя вести?

- Перестань, Алария! Ты прекрасно знаешь правила нашего дома. Жена обязана во всем слушаться мужа, подчиняться беспрекословно и доверять.

- А муж что обязан?

Муж вылупляет на меня глаза.

- Ну как что? Защищать свою жену, блюсти ее честь и достоинство.

- И от чего ты меня защищаешь? От вкусной еды? От интересных мероприятий и приятных людей? – спрашиваю совершенно нейтрально. Без каких-либо эмоций.

- Ты последнее время сама не своя, Алария, - пыхтит муж. – Мне не нравится твое поведение. Терпеть не могу наглых девиц. И ты не такая. Ты мягкая и податливая. И это хорошо.

Хм. Конечно, хорошо. Можно узлы из жены вязать, да ногами топтать ее и ее чувства. Отлично устроился, паразит!

- В общем, ты меня услышала? Я уже дал приказ горничным упаковать твои вещи, выезжаем сразу после обеда.

- Как скажешь, муж мой, - отвечаю привычным для графа способом.

Тот довольно улыбается, смотрит на свою яичницу, уже намереваясь ее есть, но тут его живот издает глухой, продолжительный и весьма настойчивый стон.

- О, нет! – лицо мужа становится еще более зеленым, чем было вначале. – Что же это такое? Кухарки, мерзавки! Всех уволил с утра! Гадины! Не умеют готовить! Стольких гостей подвели под…

- Горшок? – спрашиваю невозмутимо.

- Очень смешно, Алария! – фыркает муж, но услышав очередной стон внутри себя, выскакивает из-за стола и убегает наверх по лестнице.

Я же успеваю перехватить его тарелки у шустрой служанки.

- Не надо убирать посуду, - говорю ей. – Я поем. А кашу оставь графу. Она ему сейчас нужнее, чем мне. Можно сказать, от сердца отрываю. А сама буду давиться его завтраком. Что поделать.

И с довольным видом, принимаюсь за яичницу.

Выехать у нас получается только через три часа. Мы, конечно, делали несколько попыток сесть в карету раньше. Но стоило нам устроиться поудобнее, как мужу срочно требовалось… припудрить носик. И поездка отменялась.

Но четвертый раз оказался счастливым. Солнышко уже начало неспешный поход к закату, когда мы заехали в столицу. Задержались, из-за того, что пришлось делать срочную остановку в дороге. Муж выглядел еще более зеленым, чем утром, но жалости во мне так и не вызвал.

Сам город особого впечатления на меня не произвел. Мощенные камнем дороги, большое количество карет, громкий цокот лошадиных копыт и шум множества голосов. Типичный мегаполис в его средневековом исполнении.

А вот когда мы наконец-то проехали центральные улицы и устремились по неширокой дороге вверх, я залюбовалась на природу. Зеленые высокие деревья, буйно цветущие кусты. И вверху над всем этим великолепием огромный замок из какого-то черного, но почему-то сияющего на солнце камня, с острыми шпилями и башнями.

- Ух ты-ы, - восклицаю восхищенно.

- Алария, сдерживай свои плебейские порывы. Ведешь себя, как крестьянка, - фыркает муж с сиденья напротив.

- Крестьянка? Ну вообще-то это не я гадила под каждым кустом, пока мы ехали через лес, - отвечаю в таком же тоне наглецу.

Девчушка, сидящая рядом со мной, тихонькое хихикает. Это, наверное, новенькая служанка, я ее до сих пор не видела, но она мне уже нравится.

- Да как ты смеешь! – муж поднимает руку, явно намереваясь меня ударить. Но на секунду сомневается, видимо, все-таки в отношении жены не применял насилие, привыкший к ее покорности.

- Думаю, тебе не стоит меня бить. Могут остаться синяки, как ты их потом объяснишь свои друзьям или хозяину замка?

- Герцогу нет дела до таких мелких сошек, как ты, - пренебрежительно отвечает муж, но руку все же опускает.

- Но не думаю, что ему понравится скандал, который я устрою, если ты хоть пальцем меня тронешь.

- Правда? А буквально недавно ты просто жаждала чтобы я тебя касался. И не только пальцами, - самодовольная рожа муженька расплывается в похабной ухмылке.

- Так ведь и ты не так давно рассказывал, что любишь меня и просто горишь желанием жениться, - брякаю я наобум, но по тому, как нахмурился граф, понимаю, что попала в яблочко.

Ох и муд…жик! Вскружил голову наивной девочке, воспользовался ее светлыми чувствами и щедрым приданым. А теперь сидит тут передо мной и паясничает. Гнида! Удавила бы, будь моя воля. Но сначала надо разобраться с документами. Не стоит этот кусок свинины того, чтобы я потом всю жизнь из-за него коротала дни где-нибудь в ссылке или тюрьме. «Все надо делать по уму», - как говорил мой первый муж, талантливый, но слишком азартный вор-медвежатник.

По приезду в замок нас встречают хорошо вышколенные слуги. Молодые парнишки легко поднимают и несут наши немаленькие сундуки, а степенный пожилой слуга указывает дорогу к апартаментам.

К сожалению, выясняется, что мы с мужем будем делить одни апартаменты на двоих, но к счастью, комнаты наши разделены большой гостиной с балконом, так что есть шанс, что видеться мы с неблаговерным будем редко.

Что, кстати, мой муж сразу и подтверждает. Едва мы уходят слуги, как он сходу заявляет, что вынужден меня покинуть и вернется, потому как ужасно занят, и вернется только к завтрашнему вечеру, к балу-маскараду. Сделав страдальческое выражение лица и пожелав вслух ему всего хорошего, а мысленно – вывернуть обе ноги в другую сторону, радостно выдыхаю, когда муженек уходит.

Быстро выяснив, что девчушка, ехавшая с нами из дома – моя новая горничная с чудесным именем Эми, прошу ее сбегать вниз, узнать распорядок дня.

Выясняется, что нас тут даже покормят ужином. Спускаюсь в сопровождении Эми вниз, нужно присмотреться к публике, собранной на этот маскарад. Для удачного исполнения моего плана, мне нужна стороння помощь, сама я не справлюсь. Но тут нужен человек тонких душевных качеств, абы кто не подойдет.

- Алария, это ты? О, боги! Мы же не виделись с тобой с самого дня твоего свадебного обряда, - ко мне подлетает румяная брюнеточка, быстро целует в обе щеки и выжидательно смотрит. – А где этот твой… щеголь?

В устах девушки слово «Щеголь» звучит как ругательство. На-а-адо же. На ловца и зверь бежит! Какая удачная для меня встреча!

- Да улетел куда-то, - отмахиваюсь, вызвав у собеседницы искреннее удивление.

- Даже не знаю, что сказать… Может, у тебя есть время посидеть немного и посплетничать по старой памяти? Я ужасно соскучилась, но пока не понимаю, мне радоваться или сочувствовать? – предлагает незнакомка.

- Пойдем, присядем. Разговор будет непростой, и я бы не хотела, чтобы его кто-то слышал, кроме тебя, - отвечаю с таинственным видом.

- О! Я знаю тут один укромный уголок, там нас точно никто не побеспокоит, - брюнетка хватает меня за руку и тянет в нужном направлении.

А когда мимо нас проходит слуга, она требует принести нам ужин в какую-то беседку.

- Маркиза! Вирджиния! – кто-то окликает мою новую знакомую-незнакомку, но она только отмахивается и продолжает меня тянуть. Я же теперь хотя бы знаю ее имя.

Мы выходим на улицу, проходим по аллее парка и заходим в маленькую, увитую каким-то плетущимся растением беседку. Мягко горят светильники, плетенные кресла вокруг круглого стола кажутся очень глубокими и удобными.

Едва мы усаживаемся, как нам сразу же сервируют ужин. Не проходит и пяти минут, как передо мной появляется тарелка с безумно аппетитным куском рыбы, похожей на лосося, и овощами с очень интересным соусом и зеленью. Бокалы наполняются каким-то напитком, вкусно пахнущим фруктами. Отдельно в корзинке лежат кусочки хлеба, источая такой аромат, что у меня невольно просыпается желудок и издает тихий, очень жалобный стон.

- Давай сначала поедим, а потом ты все расскажешь, - предлагает Вирджиния, деликатно не заметив звуки моего организма.

Меня дважды просить не нужно. День был долгий, а из еды - только завтрак. И пусть он состоял из нескольких сытных блюд, с тех пор прошло немало времени. Так что рыба с моей тарелки улетает в одно мгновение. Овощи я ем уже гораздо медленнее, а когда случайно ловлю на себе взгляд брюнетки, так вообще принимаюсь за остатки еды медленно и чинно.

Когда приносят чай и по куску изысканного белкового десерта, очень похожего на «Павлова», Вирджиния сама начинает разговор:

- Знаешь, Алария, я так удивлена, что встретила тебя тут. Мы с тобой сколько не виделись? Три года? Да, со дня церемонии. Я должна извиниться перед тобой.

- Да нет, все…

- Подожди, дай мне договорить, - перебивает меня брюнетка, все не оставляющая желания посыпать голову пеплом. Ну ладно, пусть. Кто я такая, чтобы мешать человеку раскаиваться? – Я зря тогда с тобой так разговаривала. Мне не нужно было лезть в твою жизнь и в твои отношения с будущим мужем. Просто на тот момент мы были очень близкими подругами, и я почему-то решила, что имею право высказывать свое негодование в подобном тоне. После того дня ты больше ни разу мне не написала, ни разу не заговорила со мной. И я тебя не осуждаю. Понимаю… в какой-то мере. В общем, если честно, я очень рада, что ты перестала на меня обижаться и заговорила со мной, не оттолкнула при встрече. И я очень надеюсь, что мы сможем восстановить нашу дружбу. Во всяком случае, я бы очень этого хотела.

Брюнетка выдыхает и выжидательно на меня смотрит. Типа, теперь моя очередь. Ла-а-адно…

- Я сейчас скажу, наверное, что-то странное, но ты была права тогда, на свадебной церемонии. Я поспешила соединить себя узами с Амудсеном. И сейчас это понимаю, как никогда. Но увы, не имею ни малейшей возможности выйти из этой затруднительной ситуации.

- Ох! Ты бы знала, как я рада слышать, что ты прозрела в отношении этого… твоего мужа. Это очень большой шаг. Представляю, как тебе было тяжело признаться самой себе, что ты ошиблась и подарила любовь недостойному. – Глаза Вирджинии наполняются слезами. Надеюсь, она не собирается сочувствующе рыдать? – Но ты ведь можешь развестись! Да, разводы в нашем обществе не поощряются. Разведенная женщина станет парией во многих домах. Но это все можно стерпеть, главное – жить счастливо, а не страдать рядом со слизняком, день за днем теряя здоровье и желание жить.

- Да. Именно развода я и хочу. Но, к сожалению, я не могу нигде найти наши документы. Свадебный договор, завещание отца. Вообще хоть что-то. Существует вероятность, что при разводе я останусь вообще ни с чем. Но мне такой вариант не подходит. Я столько лет терпела, что теперь мне полагается компенсация.

- Да! Полностью с тобой согласна. Если тебе будет нужна помощь, любая, я всегда с радостью помогу, - Вирджиния чуть ли не скачет на стуле от нетерпения.

- Ну раз уж ты спросила… - закидываю я удочку, - то да, мне очень будет нужна твоя помощь. Для начала в выборе костюма для бала-маскарада.

Покупку костюма я отвергаю сразу. Увы, таких денег у меня нет. Прокат?

- У меня есть идея получше! – восклицает Вирджиния и опять тянет меня куда-то.

Оказывается, к себе в апартаменты. Там она распахивает двери, являя мне огромную гардеробную. По убранству комнат и удобствам я понимаю, что социально Вирджиния и ее муж выше меня, как жены графа. Но раз девушка общается и нос не воротит, то что ж, буду пользоваться моментом.

- Выбирай те платья, которые упакованы в бумагу. Это новые наряды, которые я вообще не знаю, зачем с собой вожу… наверное, просто для количества. Все равно не успею за три дня маскарада их все выгулять.

- А маскарад будет три дня? – спрашиваю.

- Ну да. А ты не знала? Обычно в это время года герцог делает неделю праздников, но в этом сезоне он не в настроении, поэтому…

- А почему герцог не в настроении? – спрашиваю с интересом, прохаживаясь по гардеробной, никак не в силах определиться с выбором.

- Да император издал указ, что все чистокровные драконы старше ста лет и выше графского титула обязаны жениться.

- Драконы? – пожалуй, это единственное, что я услышала.

- Ну да. Раса такая. Но чистокровных и не женатых осталось совсем мало.

- Драконы, в смысле огромные такие ящеры? С крыльями? – переспрашиваю в легком шоке от услышанного.

- Ну да. А почему ты так удивляешься, у тебя же муж тоже дракон? Правда, там совсем мало той крови, но все же… Кажется, его прадед еще умел летать.

- Да? Ну… а правнук умеет только ползать.

- И хорошо. Нечего такому делать в небе, - подхватывает Вирджиния. – Итак, ты определилась с нарядом?

- Нет. Не могу выбрать.

- Ну вот смотри… Ты чего хочешь от костюма? – спрашивает моя собеседница.

- Чтобы он привлекал внимание, - отвечаю не раздумывая.

- Значит, красный цвет и глубокое декольте.

- О, нет. Давай или красный, или декольте. Мне нужно привлечь внимание одного определенного мужчины, а не всех лордов в округе, - возражаю.

- А я говорю – тебе нужны оба условия сразу. Чтобы наверняка.

- Так… мне нужно время, чтобы подумать. Я… пойду к себе, увидимся завтра.

- Не затягивай. Завтра первая ночь маскарада. А тебе еще нужно маску подобрать, - напутствует меня Вирджиния, когда я уже выхожу в коридор.

Ночь я сплю беспокойно. Долго раздумываю, просчитываю. Понимаю, что если ошибусь, то второго шанса у меня может и не быть. А это напрягает. Завтрак я ем в комнате, а вот к обеду возвращается Амудсен.

- Ты раньше, - говорю, когда мы встречаемся в гостиной, где я сижу на балконе, попивая вкусный чай.

- Да, управился быстрее, чем предполагал. Идем на обед?

Если честно, мне не хочется никуда идти в его компании, но есть я хочу больше, поэтому соглашаюсь спуститься под ручку с мужем в большую столовую. Тут уже накрыт стол. Кто-то заканчивает обед, а кто-то, как мы, только пришел.

А стоит нам занять места за столом, и муж вовсю принимается флиртовать с дамой, сидящей напротив. В красном платье и с ярким макияжем.

Так что ничего удивительного, что когда я вижу Вирджинию с ее мужем, заходящую в столовую как раз в тот момент, когда мы уже уходим, то быстро шепчу ей в ухо:

- Я возьму красное и с декольте.

Если уж и выводить войска, то не пехоту, а артиллерию.

Мы с мужем возвращаемся в свои апартаменты. По дороге я думаю, что бы такое сказать, чтобы он оставил меня в комнате. Притворится, что заболела? Отравилась? Просто себя плохо чувствую?

Но муж решает все за меня. Едва мы заходим в гостиную, расположенную между нашими спальнями, как он заявляет:

- Алария! Я видел, как ты о чем-то шепталась с тем лордом, когда мы выходили! Ты что это себе позволяешь? Ты позорить меня вздумала?! Так вот тебе мое слово! Никуда ты сегодня не пойдешь, ни на какой бал! Будешь в наказание сидеть в спальне. И только посмей выйти!

- Но, муж мой, а как же маскарад? Я так хотела… - старательно делаю несчастные глаза, а внутри радуюсь.

- Если будешь себя завтра хорошо вести, то вечером, возможно, я позволю выйти на бал, - еще больше петушась, с важным видом сообщает муж.

Отлично! Сегодня все идет по плану, а завтра – разберемся с остальным. Я уже радостно потираю ручки, когда внезапно слышу:

- Раздевайся!

- Что? – у меня ощущение, что я ослышалась. Он же не собирается сейчас… Фу-у!

- Я говорю – раздевайся!

- Зачем? – спрашиваю и тихонько отхожу пару шагов от Амудсена.

- Затем, что я должен быть уверен в том, что ты не ослушаешься меня и не пойдешь на маскарад, вопреки моей воле.

- Что? Да разве я посмею, я буду тут…

- Алария! Или ты снимаешь верхнее платье сама, или это сделаю я! Но ты об этом пожалеешь!

Ну ты посмотри на этого муд… жа! Я, конечно, могу его остановить. Например, врезав по помидоркам. Но боюсь, он потом свой «салат» будет весь остаток ночи охлаждать, а у меня, вообще-то, другие планы! Поэтому опять приходится изображать покорность. Скрипя зубами.

Снимаю верхнее платье, оставшись в нательной рубашке на тонких бретелях, корсете, панталонах, чулках и нижней юбке. Вообще, одежды, вроде бы, на мне полно. Но… в приличном обществе так не покажешься.

Амудсен с довольной мордой подбирает с пола мое верхнее платье и относит его в гардеробную. После чего, закрывает его на замок, демонстративно спрятав ключ к себе в карман жилета.

- Увидимся утром, жена, - радостно улыбаясь прощается муж и уходит к себе.

Я выжидаю, пока он соберется и, едва слышу стук закрывшейся входной двери, сообщающей мне, что Амудсен уже ушел на бал, достаю из прически шпильки.

Подойдя к гардеробной, рассчитываю в две секунды управиться с замком. И каково же мое удивление, когда и спустя три минуты, я все еще не могу вскрыть гардеробную! Да что вообще происходит?! Я все делаю правильно! Можно было бы подумать, что я подзабыла, как это делается, но ведь замки в нашем доме я тогда вскрыла очень быстро. А что тут не так? Простейший же механизм!

В общем, провозившись еще пять минут, понимаю, что выхода у меня нет. Придется собирать себе платье из того, что есть в комнате. Например, из… тонких штор, закрывающих окна! Других вариантов нет. Простынь просто белая. А покрывало слишком тяжелое. Ладно! Шила же Скарлетт себе платье из штор, когда собиралась к Ретту. Почему бы и мне не последовать ее примеру?

Приходится лезть на подоконник и аккуратно снимать тонкую занавеску с окна. К счастью, застежки у нее простые, которые легко можно расстегнуть и снять ткань.

Потом перед зеркалом я хорошенько обматываю занавеской верхнюю часть тела, спуская красивыми фалдами части ткани вниз, чтобы прикрыть коротковатую нижнюю юбку. Конечно, на приличное платье мой наряд не тянет, но чтобы быстро пробежаться к комнате Вирджинии, должно хватить.

Ключ от комнаты у меня есть, выхожу, закрываю дверь и быстро, почти бегом бегу в нужную мне сторону. Через десяток комнат есть боковая лестница, сейчас она полутемная, почти не освещенная, а значит, меня никто не увидит. По ней нужно спуститься на один этаж, перейти на другую лестницу и можно сказать, я уже почти пришла. Будь неладен хозяин этого жутко запутанного замка!

И у меня почти получается. Почти. На десятой или около того ступени, я наступаю на кусок шторы, выполняющей роль моей юбки и, крепко ругнувшись, остаток лестницы просто несусь вниз, понимая, что рискую переломать себе все кости.

- Ничего себе! Кого это я поймал?

Сначала меня подхватывают крепкие мужские руки, не давая веселым колобком катиться дальше, а затем они же прижимают к стене, а хриплый голос сообщает:

- Ты кто такая и почему здесь ходишь? Отвечай, или вызову стражей.

Ну вот что за невезуха?

Отпихиваю от себя загребущие ручки говорящего и иду в наступление:

- А вы почему здесь ходите? Отвечайте немедленно, а то вызову стражей!

- И что ты им скажешь? – произносит с насмешкой густая тень вместо мужика.

- Скажу, что пугаете порядочных леди! Хватаетесь руками за нежные места, наверняка с самыми грязными намерениями!

- У меня и мысли не было вас хватать. Просто придержал, чтобы вы не упали, - сказано с возмущением, но руки убрал тут же.

- А я и не думала падать. Это у меня такая манера спускаться с лестницы.

- Опасная манера, - со смешком сообщает мужчина.

- Да, - соглашаюсь. – Но зато очень веселая.

- Это от веселья вы так визжали, пока… кхм… спускались?

- Конечно. Я всегда визжу, когда мне весело. А теперь… позвольте пройти. Я опаздываю.

Мужчина отступает ближе к стене, давая мне возможность пройти. Но когда я осторожно ступаю на ступени ниже, чуть сдвигается и, кажется, как-то странно вдыхает воздух. Останавливаться и спрашивать, нет ли у него приступа астмы, я не решаюсь. Быстро прошмыгнув в коридор, дальше бегу изо всех сил, неприлично высоко задрав юбки.

Останавливаюсь только перед комнатой Вирджинии. Несколько раз выдыхаю, пытаясь успокоить дыхание, и стучусь.

- Давай быстрее! – брюнетка тут же хватает меня за руку и затягивает в гостиную. – Я думала, что ты уже и не придешь.

- Ты что? После всей нашей подготовки? – удивляюсь тому, что ей вообще такая мысль пришла в голову.

- Ну понимаешь, я видела вас двоих сегодня. И вы… ну…в общем у меня мелькнула мысль, что ты могла передумать. Что Амудсен опять что-то тебе наговорил и ты послушалась его.

- Вот еще! У нас все в силе. Где там платье?

Вирджиния смеется и показывает рукой в сторону гардеробной, где уже висит мое платье. Яркое, красное, с вызывающим декольте, лишь слегка прикрытом оборками.

Посмеиваясь, мы распутываем меня из шторы и срочно одеваем в новый наряд. Вирджиния помогает затянуть корсет и поправить юбки. А потом, пока она копошится в гардеробной, я на скорую руку сооружаю себе прическу, подняв волосы вверх и спустив на шею несколько кокетливых прядей.

- Так не годится, - заявляет брюнетка. – Никто не примет тебя за даму высшего света, если на тебе нет драгоценностей.

- Но платье и так яркое, будет привлекать…

- Нет, - резко прерывает меня Вирджиния. – Неважно какое платье. Драгоценности должны быть. Понятное дело, ты не можешь надеть свои… поэтому…

Девушка быстро склоняется над комодом и через несколько мгновений, протягивает мне коробочку.

- Давай быстро надевай. И пойдем.

Пытаясь унять взволнованное дрожание пальцев, открываю коробочку и вижу на черном бархате тонко выполненное ожерелье из золота и рубинов. А рядом с ним – сережки, рубиновые брызги на золотых нитях.

- Это… я не могу это взять… ты же понимаешь, - но меня опять бесцеремонно перебивают.

- Алария, прекрати! Для меня ничего не значат эти побрякушки. Муж подарит еще. И потом, я же тебе не в дар их даю, а одалживаю на ночь.

- А если я потеряю, или камень выпадет, или…

- Эти украшения делали гномы, поверь, даже если ты зубами будешь вытаскивать камни, ты быстрее себе челюсти сломаешь.

- Гномы? – мне, женщине с Земли, мягко говоря непривычны вот эти все особи. Сначала драконы, теперь гномы. – А эльфы…

- Ха! Чтобы заиметь эльфийские драгоценности, нужно очень и очень постараться. Мой супруг несколько раз обхаживал разных эльфийских ювелиров. И каждый раз получал отказ. Причем, эти ушастые снобы даже цену отказывались назвать. Он предлагал любые деньги. А они носы воротили. Так что… Гномы – наше все. Они тоже молодцы, но такие шедевры, как у эльфов у них не получаются, увы. Грубовато делают гномьи мастера, но раз другого выбора нет, то и так хорошо.

А я таращусь на тончайшую паутину золотых нитей в ожерелье. Грубовато? Серьезно? Да я такой изысканной работы за всю свою жизнь не видела. Ну дела…

- Алария? Ты заснула? Быстрее!

Вздохнув, быстро надеваю ожерелье, одна рубиновая капелька стекает на золотой цепочке точно мне в декольте, привлекая к нему еще больше внимания. Следом надеваю серьги и на долю секунды замираю перед зеркалом, толком еще не успев привыкнуть к своей новой внешности.

- Да-а-а… - довольно улыбается Вирджиния. – Ты произведешь сногсшибательный эффект. И знаешь, что интересно? Ты не выглядишь в этом платье вульгарно. Все просто идеально село. Нигде ничего лишнего. Ой… и последний штрих.

Брюнетка протягивает мне красную кружевную маску, одного оттенка с платьем, и длинные белые перчатки.

- Давай помогу надеть маску.

Поворачиваюсь спиной к брюнетке, жду, пока она аккуратно фиксирует маску с помощью шпилек.

- Не бойся, ты ее не потеряешь. Это не просто маска, тут муж добавил немного особых, маскирующих рун. Теперь твой голос будет звучать иначе, ниже привычного и с легким акцентом. Можешь всем говорить, что прибыла из южного королевства, - Вирджиния хихикает. – Если спросят твое приглашение – вали на нас с мужем.

- Эм… я не знаю… не помню твое полное имя.

- Маркиза Вирджиния Бришар. Все. Ты готова. В смысле, ты готова?

Киваю головой, чувствуя, как начинаю волноваться. Только бы получилось все, как я задумала.

- Тогда пойдем!

Вирджиния по обыкновению, хватает меня за руку и тянет в коридор. Мы довольно быстро спускаемся по главной лестнице и уже через минуту заходим в бальную залу. Несколько мужских голов почти одновременно поворачиваются в мою сторону, стоит мне зайти в дверь.

- Удачи! – шепчет брюнетка и тут же ныряет куда-то в толпу гостей, оставив меня одну.

Но, судя по тому, как ко мне яростно пробираются сразу трое лордов, одна я буду недолго.

Распрямив спину и откинув плечи чуть назад, отчего грудь моя еще эффектнее укладывается в декольте, подхожу к столу с напитками. Досадливо морщусь, когда рядом со мной появляется довольная физиономия одного из тех, спешащих ко мне добраться. Итак, дамы и господа, у нас есть финишировавший! Медаль и грамоту за быстрые ноги и стойкий соревновательный дух получает…

- Вы просто роскошная красная роза, - выдыхает восхищенно капитан Очевидность.

- Благодарю, - отвечаю сухо. Мужик закрывает мне обзор, приходится стать на шаг левее, при этом невзначай наступив каблуком, судя по воплю – минимум на Фаберже второго претендента. – Ой, простите, я вас задела?

- Нет, - вымученная улыбка, - что вы, прекрасная леди. Все в порядке.

А, нет. Всего лишь пальцы ног. А звук был, словно я лишила его наследников. И медаль за второе место достается Нытику. А что же третий? Неужто сошел с дистанции?

- Не желаете ли выпить? – выныривает откуда-то из-за спины тот самый, которого я сочла не добежавшим.

Он протягивает ко мне не только бокал, но и вторую руку, приспосабливая ее в районе моей талии. Вуаля! Медаль за третье место – у Липкого.

- Нет, не желаю, - отвечаю ему, схватив умника за пальцы и аккуратненько вывернув их в другую сторону.

- Ай-ай-ай.

- Ой, простите… это ваша рука? А я думаю, что за насекомое копошится на ткани платья, думала паук какой. Испугалась, - говорю удивленно-невинно, старательно улыбаясь легкой полуулыбкой.

Вижу на лицах участников спринтерского забега явное недоумение. Его даже маски не скрывают. Ну да… видимо предполагалось, что я укачу с ними в номера? А тут такой облом.

- Уважаемые лорды, прошу меня простить, - беру бокал со стола и прохожу мимо мужчин, как ледокол «Арктика» сквозь льды Северо-ледовитого океана – не встретив почти никакого сопротивления.

Оставив неудачливую тройку довольствоваться исключительно просмотром, выискиваю глазами мужа. Вирджиния сказала, что он будет в черном. Но я хоть убей не вижу никого в таком цвете. Вот будет умора, если Амудсен вернется в апартаменты, а меня там нет. Меня даже озноб прошибает от подобного предположения.

Делаю глоток из бокала, и еще немного прохожусь по залу, игнорируя мужские взгляды и повернутые в мою сторону шеи. Где ты, Амудсен? Ворон ты, черножо…. В черном костюме.

Пробегаю глазами зал и… да вот же он! Стоит, подперев спиной колону. Черный костюм хорошо сидит на его широкоплечей фигуре, маска закрывает почти все лицо, оставив открытыми только губы и подбородок.

А ведь красивый мужик мой муженек. Жаль, что такой гнилой.

Включаю легкую полуулыбку и, походкой от бедра, иду в его сторону. Медленно, чтобы он успел увидеть надвигающуюся на него красную угрозу. Муж отводит взгляд от танцующих пар и переводит на меня.

Наши взгляды встречаются. Я вижу, как его до этого момента расслабленное тело напрягается, словно у дикого зверя перед нападением. Замедляю шаг, ставлю бокал на поднос проходящего мимо официанта, и преувеличенно заинтересовано смотрю на танцующие пары. Только полный идиот не поймет намека.

По какой-то странной горячей волне рядом понимаю, что муженек клюнул.

- Разрешите пригласить вас на танец? – спрашивает за моей спиной Амудсен.

Поворачиваюсь к нему и, чуть улыбнувшись, говорю:

- Разрешаю.

И только когда наши руки соприкасаются, до меня доходит, что мужчина рядом со мной гораздо выше моего мужа. И крупнее. Ой, ошибочка вышла…