Развод с драконом. Отвергнутая целительница

“Тебе же хорошо со мной. Зачем тебе эта старуха?”

Слова, прозвучавшие из камня связи, когда я звонила в кабинет мужа, все еще крутились в моей голове, царапая и обжигая. Может, это ошибка? Говорят, что с камнями связи такое бывает. 

Эти слова просто не могли быть про моего мужа. Ведь я же его знаю, он другой. Сандр, Главный магистр магии при короле, никогда даже не задерживался, не предупредив меня: он знал, что я непременно буду ждать его, чтобы встретить, обнять, поговорить. Восемь лет бесконечной любви и заботы изо дня в день.

Точно ошибка. 

Но сейчас Сандра долго не было. Часы уже пробили полночь. 

Практически прямо под окнами раздался стук колес по брусчатке мостовой, и я в волнении кинулась к окну. Приехал?

Из кареты на магическом двигателе действительно вышел Сандр. Его золотые пуговицы на плаще сверкнули в свете фонарей, а сердце радостно подпрыгнуло к самому горлу. Я уже набрала воздух в легкие, чтобы окликнуть мужа, но…

Но он не спешил в дом. Из полутьмы показалась рука в кружевной перчатке, изящная, хрупкая. Сандр взял эти пальчики в свои ладони, его губы коснулись кружева и замерли там — долго, неприлично долго.

Я отшатнулась от окна, закрыв рот рукой, чтобы сдержать рвущийся наружу крик. Как бы я хотела верить, что это просто сон или мне показалось. Может, я просто обозналась, и это не Сандр? 

Но знакомые, уверенные шаги в холле подтверждали: не показалось. Это все было реальностью, моим кошмаром наяву. 

Десять быстрых шагов через всю гостиную — сделать вид, что не знала о его прибытии. Дрожащими пальцами опереться о холодный мрамор каминной полки. Попытаться согреться от огня. Успокоить то беснующееся отчание, что готово поглотить меня. 

Двери открылись беззвучно: я тщательно следила, чтобы слуги содержали петли смазанными. Как и в принципе следила за порядком в доме, за уютом, за каждой мелочью. Восемь лет. Изо дня в день.

За моей спиной раздались шаги Сандра. Даже не оборачиваясь, я знала, что он вошел, стряхивая капли дождя с плаща, оставляя на отполированном до блеска паркете грязные следы ботинок. 

О, боги! Какая ерунда лезла мне в голову! Все что угодно, лишь бы не думать о том, что ранило. 

Сандр щелкнул пальцами, и одновременно зажглись все магические свечи в настенных канделябрах. Только на душе светлее не стало. 

— Лира? Ты еще не спишь?

В его голосе сквозило удивление, словно он не ожидал меня здесь увидеть. В нашем доме. 

Я облизала пересохшие губы и медленно, изображая спокойствие, повернулась к Сандру, хотя каждый вздох отдавался болью. 

— Ты поздно. Я волновалась, — мой голос даже почти не дрожал. 

Муж медленно снял плащ и бросил его на спинку обитого атласом дивана, и по ткани тут же поползли мокрые темные разводы. 

Аромат терпкого одеколона Сандра, наполнившего все пространство гостиной, смешивался с чужим приторно-сладким запахом. Тошнота подкатила к горлу, а я сжала пальцами юбку платья, чувствуя, что затянувшаяся ранка на пальце снова открылась.

— Не нужно было ждать, — почти равнодушно произнес Сандр, глядя мне в глаза.

— Ты же знаешь, я всегда жду тебя, — сказала я ровно, хотя внутри все клокотало.

Я смотрела на своего мужа, высокого, широкоплечего мужчину, обретшего дракона чуть ли не раньше всех в королевстве. С жесткими чертами лица и пронизывающим насквозь взглядом, который теплел, когда Сандр смотрел на меня. С сильными руками, которые умели быть нежными и ласковыми, когда обнимали меня. 

Смотрела и… не понимала, как это могло случиться с нами. Потому что сейчас в его глазах было равнодушие.

— Сядь, — его выражение лица не поменялось, но в голосе появилась сталь. 

Я скользнула взглядом по креслу, но не сдвинулась с места, лишь выпрямив спину. В глазах Сандра мелькнуло что-то, похожее на сожаление, но, вероятнее всего, мне лишь показалось из-за мерцания пламени свечей.

— Мне стало с тобой скучно, Лира, — произнес он, не сводя с меня взгляда. 

Меня словно оглушило. Я перестала слышать даже тиканье часов. Все как будто начало идти потоком мимо меня. Больно. 

— Посмотри на себя, — продолжил он. — Тебе скоро тридцать. Ты превратилась в жалкое подобие той женщины, на которой я женился.

Вдох-выдох. Пусть говорит. Я же всегда… выслушивала его по вечерам. 

Подняла подбородок повыше и не отвела взгляда. Мне оставалось только молиться, что слезы, которые горячим комом скопились в горле, не предадут меня. Он не должен был видеть, что я плачу.

— А эти твои рукоделия, — он брезгливо кивнул на столик с испачканным кружевом. — Только и вяжешь что-то. Ты словно... пустое место.

Каждое слово било наотмашь, но я не согнулась. Кружева были не просто рукоделиями: в них всегда была частичка моей магии, что делало кружево оберегом. А теперь это все оказалось… пустым местом?

— Я была хорошей женой. 

— Предсказуемой, — отрезал он. — Серой. Как и жизнь с тобой.

— Но это же не единственная причина? — с вызовом произнесла я.

— Это не имеет значения, — ответил он холодно, как будто нехотя. — Я развожусь с тобой. Документы уже готовы. Условия узнаешь завтра. И… давай без стенаний, ты же взрослая женщина.

Он прошел мимо меня к противоположному выходу, а я как загипнотизированная смотрела, как с плаща Сандра капает вода, образуя под диваном лужу. 

Сумрак супружеской спальни внезапно стал чужим. То, что согревало и радовало предвкушением объятий, ласк, страстного шепота и признаний в любви, было маленьким мирком, где мы оставались наедине, теперь причиняло боль. 

Прохлада, аромат свежего белья, лаванды и мяты — все такие же. Я всегда внимательно следила, чтобы прислуга не забывала класть саше с травами в комод с бельем. 

Туалетный столик с серебряной щеткой, которая напомнила, как Сандр любил пропускать мои длинные волосы между пальцами, любуясь отблесками свечей в прядях.

Все было настолько обычным в этот кошмарный момент, что, только сделав шаг в спальню, я замерла, словно врезалась в невидимую преграду. Прошлое, разбиваясь острыми осколками, разрезало мою жизнь на “до” и “после”. 

Теперь все окружение заставляло все внутри меня сжиматься. 

“Пустое место”. “Предсказуемая”. “Скучно…”

Слова, словно маленькие вспышки в голове. Снова и снова. Рвали сердце на куски.

Заставила себя пройти внутрь, сесть на кровать и стащить с себя туфли. Аккуратно поставить их у изножья. Все как обычно, как привыкла. Только теперь от этого всего тошнило. 

Хотелось выпустить свою боль: рвать салфетки из тончайшего кружева, разбить зеркало на туалетном столике, сорвать со стены огромный портрет, на котором Сандр нерушимой стеной стоит за мной, маленькой и хрупкой, готовый защищать и оберегать. Мысленно я даже сломала к демонам дорогую позолоченную раму.

Но… Это проклятое “но”! Я твердо решила не дать Сандру понять, насколько он жестоко поступил, не позволить насладиться видом моей истерики. 

Поэтому я заставила себя привести себя в порядок, умыться, переодеться, заплести волосы в толстую косу, лечь в кровать. 

Просто. Это. Сделать. 

Сандр так и не пришел. Все верно: разве мужчина будет делить постель с той, что опостылела ему? Нет. 

Особенно когда он уже имел возможность насладиться вниманием и, возможно, даже телом другой, той, которая способна распалить в нем огонь страсти.

Всю ночь я лежала, уставившись в потолок, слушая, как часы в гостиной отбивают час за часом. Два. Три. Четыре. Где-то в доме хлопнула дверь, но шагов к спальне так и не раздалось.

Когда в окна забрался серый рассвет, я поднялась и подошла к зеркалу. Отражение встретило меня бледным лицом с красными от бессонницы глазами. 

Волосы растрепались и выбились из косы. Я машинально поправила пряди, заплела их заново — туго, до боли, чтобы хотя бы это отвлекло от тяжести на душе.

Я много думала. Когда это началось? Почему я не заметила, не обратила внимание? В чем была моя ошибка? В том ли, что слишком старалась быть хорошей женой? Или отдала всю себя, ничего не требуя взамен? 

Бросила взгляд на нетронутую половину кровати, и, сжав зубы, дернула колокольчик, вызывая свою горничную. 

Он сказал, что условия развода озвучит сегодня. Значит, я должна была встретиться с ним с высоко поднятой головой. 

Я даже сама выбрала себе утреннее платье. Скромное, но достойное жены (все еще жены) Главного магистра магии. Мила помогла справиться со следами бессонной ночи и даже не стала задавать лишние вопросы, хотя несколько обеспокоенных взглядов в мою сторону бросила. 

В столовой привычно пахло свежим хлебом и кофе. Горничная уже накрыла стол, как всегда, на двоих. Белоснежная скатерть, серебряные приборы, тонкий фарфор с золотой каемкой. 

Салфетки с кружевами. Моими кружевами, которые, как оказалось, опостылели Сандру. Мила еще не знала, что теперь этого делать не нужно.

Я села на свое место спиной к окну. Кофе показался горьким, хотя кухарка готовила его точно так же, как обычно. Я отломила кусочек булочки, глядя, как крошки осыпаются на скатерть. 

Есть я просто не могла — в горле стоял ком.

Документы уже готовы. Значит, все это планировалось заранее. Не вчера, не на прошлой неделе. Может быть, месяцами. А я плела кружева, готовила ужины, ждала у окна. 

Хорошая жена. Скучная жена. 

Двери столовой распахнулись без стука. Даже не подняв головы, я поняла, кто вошел — по тому приторному аромату, которым наполнился воздух. 

Мила поспешила возразить, что я не принимаю, но я подняла руку, останавливая ее. Пора было взглянуть правде в глаза. 

— Доброго утра… элари Кранш, — к столу медленно, величаво и с довольной улыбкой шла Элен Делариз. 

Младшая дочь рода Делариз, которые всегда были оппонентами моего отца в вопросах защиты Врат. Темные локоны были уложены в модную прическу, платье из шелка алого цвета сидело как влитое, подчеркивая тонкую талию и высокую пышную грудь. 

Ею восхищались, ее восхваляли в светских кругах, ей присылали множество брачных предложений. Но почему-то из всех она выбрала именно его, моего Сандра, моего мужа. 

— И вам, эли Деларис, — ответила я, не вставая с места, — доброго.

Ровной, горделивой походкой победительницы она подошла к столу и заняла место Сандра. 

— Вы даже не упомянули, что мой визит для вас неожиданность, — испытующе улыбаясь, сказала она. — Полагаю… Вам уже сказали.

Я, не торопясь, отпила кофе, глядя на нее поверх чашки. Никакого вкуса — видимо, потому что вся горечь осталась в груди. Фарфор чашки тихо стукнул о фарфор блюдечка. 

— Вы говорите загадками, эли Деларис. А я не умею читать мысли. 

По ее лицу пробежала тень недовольства, но она заставила себя сочувственно посмотреть на меня. 

— Не стоит, элари Кранш. Вы же все понимаете. В вашем возрасте притворство выглядит жалко, — сказала она. — Я знаю, что вы вчера видели нас из окна. И… слышали через камень связи. 

Мне стоило огромного труда не поднять чашку и не выплеснуть весь оставшийся кофе на ее дорогое платье, но я лишь взяла кружевную салфетку и промокнула губы. 

— Должна признать, меня всегда удивляло, как Сандр мог довольствоваться... этим, — она обвела рукой столовую, но взгляд ее был устремлен на меня. — Серой тишиной. Рукоделием. Предсказуемостью.

Элеонора откинулась в кресле, изучая меня взглядом, словно диковинное животное в зверинце. Считала себя уже победительницей, поигрывая кольцом с большим изумрудом на безымянном пальце. 

— Чего вы добиваетесь, эли Деларис? — спокойно спросила я.

— Я всего лишь хочу вас предупредить, — явно не довольная произведенным эффектом, процедила Элен. — Постарайтесь исчезнуть из жизни Сандра. И чем быстрее, тем лучше. Иначе… Кто знает, что может сделать с собой отвергнутая жена? Понимаете, о чем я? 

Дорошие читатели! Эта книга - своего рода эксперимент и вызов для авторов. Надеемся, что всё задуманное получится. А задумали мы интересненькое)

А пока предлагаю взглянуть на вариант визуала героев ⭐️

Лира

Сандр

Элен

Приятного чтения!

Угроза прозвучала отчетливо. Но вместо липкого страха, который предсказуемо должен был появиться, внутри что-то щелкнуло. Возможно, все дело именно в слове “предсказуемо”. 

— А о чем вы? О том, что вам стоит лучше следить за своими словами? — усмехнулась я, хотя внутри все клокотало. 

Я знала, что она меня ненавидит — давняя вражда семей, личная неприязнь, много сторонних факторов… Но предположить, что это выльется в мое разбитое сердце? Нет, я этого никогда не смогла бы.

Не потому, что считала Элен благородной для этого. 

Потому что не верила, что Сандр способен на такое. Тот, кому отец отказал трижды, тот, кто ради меня добился высокой должности, тот, кто клялся в любви и обещал защитить от всего. 

Но он… смог. 

— Аккуратнее, элари Кранш, — она напряглась и села ровно, словно хищник перед прыжком. — Не забывайте, кто скоро будет новой женой Главного магистра. 

Она намеренно положила руки прямо перед собой так, чтобы перстень с изумрудом сверкал в лучах утреннего солнца. 

Он уже сделал ей предложение. Когда. Вчера? Когда они развлекались у него в кабинете? 

Я вышла из-за стола и остановилась рядом с Элен.

— Эли Деларис, — я намеренно выделила обращение к ней, как к незамужней девушке, — не путайте будущее время с настоящим. И… Приятного аппетита. Я знаю, что мои слуги любят и уважают меня. Особенно кухарка Мари. Я ей непременно скажу, что у вас аллергия на орехи. 

Элен побледнела, потому что поняла мой намек. Не только же ей раскидываться угрозами? Конечно, она попытается избавиться от Мари сразу же, как переедет в этот дом, но какое же ее ждет разочарование, когда она узнает, что Сандр не расстанется с ней. 

Я больше года пыталась ужиться с этой пожилой упрямой женщиной, которая с детства была с Сандром. Но в итоге мы обе прониклись друг у другу уважением. Так что… я мысленно пожелала Элен удачи.

Задумалась ли я о том, чтобы действительно использовать эту слабость Деларис против нее? Нет, конечно. Но от осознания того, как она будет мучиться подозрениями, мне стало легче. 

— Ты слишком много на себя берешь, — прошипела Элен. 

— Раньше брала, да, — отозвалась я. — Теперь это все будет на тебе. Поздравляю. 

Я вышла из столовой, не дожидаясь ее ответа. Мила поспешила за мной, и я ей была благодарна, что она по-прежнему не задала ни единого вопроса. 

— Госпожа Лириана, — меня остановил камердинер Сандра. — Его светлость просил передать, что он ждет вас у себя в кабинете. 

Мужчина поклонился уважительно, а в глазах — сочувствие, сожаление. Меня действительно любили все слуги. Я не потакала им, не баловала, но всегда была справедлива и следила, чтобы их труд оплачивался достойно. 

— Благодарю, Жак, — ответила я и жестом отпустила Милу. 

В кабинете, так в кабинете. Деловые вопросы должны решаться именно там. Впрочем, оказывается, мой муж был горазд решать там не только деловые вопросы. Боги, до сих пор в голове не укладывалось, как он мог.

Где-то за спиной я услышала, как Жак сказал Миле, что нужно собирать вещи. 

В кабинете Сандра было как обычно светло и просторно. Он всегда любил, чтобы шторы были распахнуты, а сквозь огромные окна струились солнечные лучи. Он говорил, что от этого в мыслях светлее. Только вот сейчас это что-то не помогало. 

Когда я вошла, он стоял у окна. Его могучая фигура очертаниями темного исполина выделялась на фоне яркого солнечного пейзажа. Где-то там, на улице, пели птицы, радуясь новому дню.

Зато мою душу затянул черный туман боли от предательства, отравляющий все светлые и живые воспоминания о том, что было у нас с мужем.

За мной хлопнула дверь, и Сандр обернулся.

— Лира? — меня обожгло холодом его голоса. 

— Если ты ждал Элен, то она еще завтракает, — ответила я.

Его глаза на мгновение вспыхнули опасным желтым светом. 

— Кажется, мы договорились без истерик, Лира, — жестко произнес он, подходя к столу и доставая из папки лист бумаги. — Просто подпиши, и все закончится быстро. 

Закончится. Быстро. 

Каждое слово, как очередная игла, которую Сандр втыкает в мое сердце. Как очередная трещина в моей душе. Как очередной черный мазок, которым мой любимый муж перечеркивает все то, что между нами было. 

И ведь он был уверен, что я подпишу. Без вопросов и условий. Без слез и истерик. 

Потому что я хорошая жена. Правильная. Предсказуемая. 

— Когда? — я произнесла тихо, но знала, что он услышит, благодаря его драконьему слуху.

Он нахмурился, глядя на меня. Определенно ожидал другого вопроса. 

— Ты о чем?

— Когда ты начал готовить бумаги?

А про себя я задавала совсем иной вопрос: сколько времени я была слепа? Сколько времени он обманывал меня? 

— Две недели назад, — не стал он скрывать. — Все подготовили быстро, потому что у нас нет детей. 

На нашу последнюю годовщину? Какой… чудесный подарок. 

Больно было так, что хотелось разодрать руками грудь и вытащить сердце, лишь бы не чувствовать. Лучше пустота, равнодушие, чем… это. 

Я подошла к столу и взяла “Решение о расторжении брачного союза”, уже заверенное королевской печатью. На нем не хватало только одного — моей подписи. 

Я пробежалась глазами по тексту, чтобы хотя бы примерно понимать, что меня ожидает в ближайшем будущем.

— У тебя будет полное содержание. Ты не будешь иметь никаких финансовых трудностей. Но при одном условии: ты отправишься в поместье Ланжерон на севере без возможности покидать его, — произнес Сандр. — И это не обсуждается.

Он имел право диктовать любые условия, потому что после развода по закону становился моим опекуном… До тех пор, пока у меня не появился бы новый муж или источник стабильного дохода. А в поместье Ланжерон… это было бы крайне маловероятно. 

То есть это была просто ссылка. Избавление от ненужной скучной жены. 

— А если… Если я откажусь? — сжав кулаки, спросила я. 

— Но ты же не откажешься? — он смотрел на меня, уверенный в моей покорности. — Вот перо. Ставь подпись. 

Он своими пальцами, которыми раньше с любовью выводил узоры на моей спине, вложил мне в руку перо и пододвинул чернильницу. 

— Ставь. 

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть и отвести взгляд от гипнотизирующих драконьих глаз. 

— Лар Кранш, — дверь приоткрылась, и на пороге появился камердинер, чем заслужил раздраженный рык, но даже не поморщился. — Вам срочное сообщение от лара Делариса. Лично в руки. 

Я сжала перо в руке, чувствуя, как оно дрожит. И ждала. Что сделает мой почти бывший муж: дождется подписи или пойдет скорее отвечать на письмо будущего тестя?

— Подписывай, — бросил он мне, снова сверкнув глазами, и вышел. 

Перо выпало из пальцев, чудом не испачкав решение о разводе. Я нащупала в кармане вчерашнее испорченное кружево — зачем-то с утра положила его в карман. На что-то надеялась? Хотела отдать мужу? Зачем?

Перед глазами всплыла словно пророческая картинка, как алая капля крови расползалась по белоснежному кружеву неровным пятном, поглощая миллиметр за миллиметром, уничтожая все те старания, что я вложила в работу. 

Слишком сильно старалась? 

Я бросила на стол кружево и решительно взяла перо. Сандр хотел неожиданностей? Что ж, пришла пора удивлять. 

— Я… собрала все, госпожа, — пролепетала Мила, когда я вернулась в комнату. 

Я внимательно осмотрела три больших сундука, которые стояли посредине нашей с Сандром супружеской спальни. Горничная потрудилась действительно хорошо, собрав все мои личные вещи: с туалетного столика, с комода, даже из ванной. Все платья. Все нижнее белье и обувь. 

Но при этом не коснулась ни единой вещи, принадлежавшей Сандру. 

Казалось, что комната умерла наполовину. Она еще вчера стала мне чужой, а сегодня… Сегодня я вообще чувствовала себя здесь гостьей. Будто не было долгих лет, когда наша с мужем любовь наполняла ее жизнью. 

— Собери отдельный чемодан, в который сложи самое нужное. И все мои украшения, — сказала я Миле. — А еще захвати из кухни перекус, нам предстоит дорога. 

— Да, госпожа, Жак предупредил, — кивнула она. — Еду я уже собрала. Но зачем…

— Не спорь, — отрезала я, не желая тратить время на объяснения. — И я бы тебе посоветовала искать новое место работы. Эли Деларис не оставит тебя работать. 

Я видела, что она хочет что-то возразить, но сдерживается и сосредотачивается на своей работе. Меньше чем через полчаса мои сундуки уже были загружены в нанятую Сандром карету на магическом двигателе. Отдельный чемодан я попросила поставить внутрь самой кареты.

Сам же Сандр как покинул особняк сразу после того “срочного сообщения”, так и не вернулся. Что ж… Оно и к лучшему. 

Выходя, я остановилась лишь на крыльце, давая себе несколько мгновений на осознание того, что моя жизнь безвозвратно изменилась. Я уже скучала по своему дому, уютному, теплому. По тому, который был для меня крепостью, в которой можно было укрыться от всех бед. В которой я дарила все свое тепло, любовь и заботу мужу. Помнила обо всем. Кроме себя. 

Пока я шла по дорожке к калитке между клумб с цветами, которые когда-то сама кропотливо подбирала по цвету, времени цветения и размеру бутона, чувствовала на спине сочувствующие взгляды. Но я не позволила себе обернуться, не позволила никому видеть, как на глаза наворачиваются слезы. 

Я должна была покинуть этот дом с гордо поднятой головой. Нет, меня не выгнали, как надоевшую собачонку. Я ушла искать себя. Даже если на самом деле это звучало как “собирать себя из осколков”.

Как только я закрыла дверь кареты, она тихо зашипела, чуть-чуть скрипнула и не торопясь двинулась по улочкам столицы. Мимо проплывали сначала самые дорогие особняки, потом дома попроще, а дальше и самые простые кварталы остались позади. 

Поймала себя на мысли, что за все годы брака ни разу не покидала столицу. Сандр постоянно работал, а без него мне совершенно не хотелось никуда ехать. Теперь ядовитой змеей закрадывалась страшная мысль: а действительно ли он пропадал на работе? И работал ли он там? 

Теперь каждая счастливая минута, прожитая с ним, казалась обманом. 

Я задремала, кажется, буквально на пять минут, но проснулась, когда карета остановилась у таверны достаточно далеко от города. Надо же… Сандр позаботился и об этом? Чтобы у его списанной бывшей жены ноги не затекли? 

Как же это казалось… фальшиво. 

Впрочем, как раз эта остановка и была мне на руку. Выходя из кареты, я захватила с собой собранный Милой отдельный чемодан, а потом, оглядевшись по сторонам, нырнула через окно внутрь и дернула за рычаг, запускающий движение. 

Карета дернулась, снова зашипела и поехала дальше по северному тракту. Без меня.

Интересно, какое выражение лица будет у Сандра, когда он узнает, что карета приехала пустой?

Для вида я зашла в таверну, но почти сразу вышла — через второй выход. Как раз туда, где стояли обычные почтовые экипажи на лошадях. Оттуда открывался вид на холм, где сверкнула на солнце поверхностью окна моя карета.

Сверкнула? 

Эта мысль успела меня удивить чуть раньше, чем то, как транспортное средство, на котором я должна была ехать, взорвалось. 

Звук от взрыва эхом прокатился по земле. Время словно замедлилось, и я успела разглядеть, как карета заваливается на бок и загорается. Я смотрела, как из нее валила серая струйка дыма, и думала о том, что внутри могла быть я.

Рука крепче сжала ручку чемодана. Все же мне несказанно повезло, что чуть ли не впервые в жизни я поступила так, как никто не ожидал. Непредсказуемо. Сегодня я могла встретить смерть.

Нет, старая я уже умерла в тот момент, когда услышала жестокие слова Сандра. Все к лучшему. Начну новую жизнь по-настоящему, оборвав все связи с прошлым, не оставив им и шанса. Сандр даже не станет меня искать.

Взяв себя в руки, я подошла к одной из почтовых карет. Насколько я помнила, все они движутся в одну сторону, на юг, и только после Валейна, небольшого городка, разъезжаются по разным направлениям. Поэтому сейчас мне было все равно, какую карету выбрать. 

Я подошла к той, рядом с которой находился кучер. Бородатый мужчина в слегка потрепанной почтальонской форме чесал затылок, глядя на холм. Он тоже услышал взрыв. 

— Прошу прощения, можно вас на пару слов? — отвлекла его я.

Заплатив несколько монет, я уговорила кучера подвезти меня и не задавать лишних вопросов. Повезло, что его путь лежал через мой родной город, поэтому пересаживаться мне не придется.

— Пока садитесь, эли, — махнул рукой в сторону кареты кучер. — Только загляну в таверну, попрошу помощи. Нам явно придется расчищать дорогу.

Надо же, “эли”. Он заметил, что на моей руке нет обручального кольца. Я оставила его лежать рядом с бумагами на последнем сплетенном для мужа кружеве. 

Я устраиваюсь между ящиков поглубже в карете, разместив чемодан рядом, пока кучер ищет крепких мужчин в подмогу. Ко мне он никого не подсаживает: помощники взяли лошадей. Карета дернулась, и мы поехали.

Транспорт немного трясло на кочках. Это ничего, главное, что я осталась жива. 

Вскоре мы остановились, но я осталась сидеть внутри. Мужчины громко обсуждали, что же случилось с перевернувшейся и сгоревшей каретой, радовались, что не начался пожар. Жалели неизвестного им пассажира и сходились на том, что кто-то специально с дальнего расстояния направил магический заряд прямо в карету.

Но среди этих разговоров я все отчетливей слышала чей-то отчетливый плач. Прислушавшись, я различила всхлипывания и причитания.

— Госпожа, как же так… Как же так…

Это был голос Милы? Что она делала здесь?

Я должна была убедиться, не показалось ли мне. Выглянула из почтовой кареты и замерла от увиденной картины. Мила сидела на коленях и громко плакала, прижимая к себе тряпку, выпавшую из раскрывшегося чемодана. 

В карете зияла дыра, в которой все было черным-черно, а на дороге и траве валялись выпавшие чемоданы, вещи лежали в грязи, а ткань дорогих платьев трепал ветер. Полный хаос, прямо как то, во что превратилась моя жизнь буквально за день. 

Рядом спокойно стояла Морковка, наша старая лошадь, от которой кучер уже давно хотел избавиться, и меланхолично жевала. Хотела бы я сейчас иметь хоть толику от ее равнодушия.

Я осторожно выбралась из кареты. Мужчины и кучер были заняты тем, чтобы освободить дорогу, и в нашу сторону пока не смотрели. 

— Мила, я жива. Не плачь, — мягко произнесла я, приблизившись к своей бывшей горничной.

Мила подняла на меня полный потрясения взгляд, а потом слабо, неверяще улыбнулась и принялась размазывать слезы по щекам. 

— Госпожа! — она подскочила и расставила руки, чтобы обнять меня, но вовремя остановилась. — Я думала, что никогда вас больше не увижу.

— Я тоже так думала. Надеялась, что ты уволишься и найдешь место получше, — покачала я головой.

— Как я могла оставить вас? Ее неизвестно, что ждало вас в этом поместье Ланжерон! Я лишь надеялась, что вы вновь примете меня, госпожа, хоть служанкой, хоть прачкой…

— Спасибо, Мила, — тихо, искренне говорю я.

Удивительно, что в доме мужа остался кто-то, настолько преданный мне. А я ведь ничего особенного не сделала, лишь раз заметила аккуратность и внимательность Милы и перевела ее из обычных служек на должность личной горничной.

— Как видишь, со мной все в порядке. Я справлюсь, так что ты можешь вернуться в город, — заверила я ее. — Прошу, никому о случившемся не говори.

— Я поеду с вами, — решительно произнесла она.

— Ты уверена? Поначалу будет нелегко.

— Тогда тем более вам нужна будет моя помощь, — шмыгнула носом служанка. — Не прогоняйте меня, госпожа.

— Хорошо.

У Милы доброе сердце. Именно поэтому я не хотела брать ее, или кого-либо еще, с собой: чтобы не портить таким хорошим людям будущую карьеру. Одно дело работать на главного магистра, или даже уйти от него с рекомендацией, а другое — быть слугой разведенной леди без каких-либо накоплений.

Мы подождали, пока мужчины, прибывшие на помощь из ближайшей таверны, расчистили дорогу и уехали. Я дала кучеру еще две монетки за то, чтобы он взял Милу с нами. Морковку привязали позади, разрешив использовать ее в качестве сменной лошади.

— Госпожа, — шепотом сказала Мила, когда мы продолжили путь, усевшись в глубине кареты на ящики. — Может, надо было взять остальные ваши вещи? Отчего же вы едете только с одним чемоданом?

— Лучше будет оставить все как есть, ведь тогда меня не станут искать. Весь салон кареты разворочен, от обивки сидений почти ничего не осталось, как я успела заметить. Пусть же все считают, что и мое тело уничтожено взрывом.

— Это так ужасно, госпожа, — всхлипывает Мила и надолго замолкает.

Мерный шум колес и красивое закатное небо, что я видела, глядя в маленькое окошечко, никак не сочеталось с тем, что творилось внутри меня. Кажется, я сжала все чувства, убрала их в самые дальние части души, чтобы забыть о них, но они то и дело грозили вырваться и устроить взрыв. Такой же взрыв, какой я совсем недавно имела удачу видеть со стороны. 

Но я не должна была позволять чувствам брать вверх, не сейчас. В поисках хоть какой-то опоры я достала из-под воротника свой родовой кулон, который никогда не снимала, и сжала его в руке. Может быть, потом, когда доберусь до дома отца, когда обустроюсь, когда никто не будет видеть, я позволю себе слезы. А сейчас не время.

— Госпожа, но все же, может быть, вам лучше поехать в поместье, как и было задумано? — Мила решилась высказать то, что явно беспокоило ее всю дорогу. — На первое время мы справимся, но что потом? Если все будут думать, что вы мертвы, то никакого содержания господин не выделит. На что вы будете жить?

— Я ведь не только госпожа Кранш… Уже бывшая Кранш, — горько улыбнулась я. — У меня есть профессия, которая вполне позволит нормально жить. Пришло время вспомнить, что я значу сама по себе.

Я сказала это не только для того, чтобы успокоить Милу, но и чтобы настроиться самой. Теперь мне не нужно думать и беспокоиться о бывшем муже, пора вспомнить, кем я была до свадьбы с Сандром. Не зря же он полюбил меня тогда.

Заснула я прямо сидя на ящике, ведь лечь здесь просто негде. Сон получился чуткий и тревожный, без сновидений. Несколько раз я просыпалась, но неизбежно проваливалась в дрему вновь, заставляя себя закрыть глаза.

Если не спать, то снова начну думать о Сандре. Бесконечно прокручивать в голове наш последний разговор, думать о том, в какой момент все пошло не так. Какая разница? Уже ничего не вернуть.

Наконец, карета остановилась, а я проснулась окончательно. В маленькое окошко бил утренний свет. Мы приехали в Анкар — город у побережья, где я выросла, где находится мой родной дом.

Мы с Милой вышли из кареты и дошли до дома моего отца пешком. Город только начал просыпаться, мелкие лавочники только раскладывали товар, а по улицам почти никто не ехал и не ходил. 

Наш дом находился на отшибе, недалеко от моря и скал, куда я любила убегать в детстве несмотря на запреты отца. Впервые за эти сутки в груди появляется подобие радостного предвкушения: я увижу отчий дом впервые за много лет. Интересно, как он изменился? Я посадила на заднем дворике яблоню, прижилась ли она?

Но, когда наконец смогла разглядеть наш дом, скрытый за разросшимися деревьями стоящими вдоль дороги, я замерла на месте. Прямо на пороге нашего дома, преграждая путь, спал зверь. 

Крупный, из семейства кошачьих, с необычной красно-оранжевой шерстью, переливающейся на солнце словно языки пламени. Магический огненный тигр, насколько я могла судить, потому что видела такого только на картинке в учебнике.

Услышав нас, тигр открыл глаза.

✿ Дорогие читатели! Книга участвует в литмобе . У нас уже стартовала София Руд с острой эмоциональной историей

— Я больше тебя не люблю, — сказал мне после десяти лет брака тот, кто украл меня из отчего дома, чтобы жениться, невзирая на все “но”. Тот, кто заставил поверить, что любовь никогда не умрет. Мой муж, дракон Элас Эргорн.
И он же вдребезги раскромсал мое сердце, убил словами и взглядом, посвященным своей молоденькой беременной любовнице, которая вот-вот займет мое место жены и… может стать еще и матерью Моего дитя…
Нет, по-вашему не будет, господа!