Развод с драконом. Служанка в заброшенной усадьбе

Мне необходима работа. Иначе и я, и мой трехмесячный сын окажемся на улице.

— Что ты вообще умеешь? — вздернула брови миссис Бердс. — Ни кожи, ни рожи, ни магии… В няни точно нельзя, в чернорабочие — не потянешь… Куда я, по-твоему, должна тебя рекомендовать?

Сухая, в шерстяном платье и с сапфировой брошью под воротником, она напоминала не то гарпию, не то сороку — и смотрела на меня по-птичьи презрительно, сузив черные глазки.

Я поежилась, поплотнее запахнув шаль, чтобы не было видно заплаток на моем самом приличном, но слишком легком для зимы наряде. От холода и испуга по коже бегали мурашки.

На работу меня, одетую в поношенное коричневое платье, бледную и хилую, с полностью истощенным магическим потенциалом, нанимать не хотели.

Когда-то я была женой дракона — и никто не смел смотреть на меня свысока, наоборот, я не знала, куда деться от фальшивого раболепия. 

“Убирайся! — вспомнила я наполненный ненавистью голос мужчины, которого любила всем сердцем. — Чтобы духу твоего здесь не было, и имей в виду, если еще хоть раз попадешься мне на глаза — так легко для тебя это не кончится!”

Как наяву я почувствовала его пальцы на своей шее, увидела злость в драконьих глазах — по-звериному опасных, с вертикальным зрачком. 

На секунду зажмурилась, прогоняя испуг.

Сейчас все изменилось. Сейчас я — никто. Нищенка без денег, с фальшивым именем и секретом, который мне нельзя раскрывать.

Мне отчаянно нужна была любая работа — сама я не ела толком уже несколько дней. Но это еще полбеды.

Мне нечем было кормить моего трехмесячного сына, а скоро мы с ним вовсе лишимся жилья, за которое мне нечем будет платить.

Ситуация была совершенно отчаянной! Это агентство по трудоустройству было моим последним шансом 

— Я… — Я запнулась и изо всех сил втянула живот. Только бы не заурчал от голода! — Я ответственная, отлично умею управляться с хозяйством…

— Оно и видно, — перебила меня миссис Бердс, окидывая взглядом мою слишком тощую фигуру, бледное лицо и тонкие пальцы. — Видно, что вы ничего тяжелее пера не держала, какое тебе хозяйство? Читать-писать хоть умеешь?

— Да! Да, конечно, я…

Я дочь барона, в конце концов! Пускай я и оказалась рано оказалась в приюте, но я все-таки…

—  Уровень магии? — перебила миссис Бердс. — Хоть какой-то есть? Единица? Двойка, может?

Морщась, она перебирала лежащие перед ней листы. Где-то среди них было мое резюме. 

Я сглотнула и выдавила: 

— Нулевой.

Когда-то у меня был твердый пятый уровень, но после недавних событий все изменилось. Ощущать потерю магии было так же больно, как потерю конечности. 

Я даже не знала, вернется ли она со временем, но целительница в муниципальном госпитале, куда меня привезли без сознания, сказала — это нормально в моей ситуации.

“А что ж ты хотела? — рявкнула она, когда я посмела спросить об этом. — Как ноги раздвигать — так приятно было, а как магию терять и рожать — так больно?! Ничего, потерпишь!”

Когда-то у алтаря мой муж клялся, что будет всегда защищать меня, что никогда не бросит…

Я дернула головой.

Это в прошлом. 

Я покосилась на портрет Первого советника короля, висящий над столом и тут же отвела глаза, как будто изображенный там дракон мог меня увидеть.

Его лицо я знала до последней черточки и знала, что портрет не совсем верно передает цвет глаз: они не голубые и не синие, они фиалковые, с вертикальными зрачками. Когда-то именно эти глаза меня и заворожили, а потом…

“Еще раз увижу тебя — убью, — бросил бывший муж мне на прощанье. — И тебя, и твоего…” Он недоговорил, дернув головой и сжав зубы.

После этого я его больше не видела — брачный браслет с меня снял заикающийся священник, он же вручил мне свидетельство о разводе.

А через неделю, загибаясь от тошноты в ночлежке, я начала подозревать, что…   

— Понятно, — поморщилась миссис Бердс. — К сожалению, вынуждена сообщить… 

Нет!

Сердце от страха заколотилось.

Нет-нет-нет, она не может мне отказать! 

— Послушайте, я многое могу! Я… 

— У меня нет времени на сантименты! Вот-вот сюда пожалует сам Первый советник, я удостоена чести подыскать в его дом служанку. И ты здесь совершенно лишняя. Уж прости, но видок у тебя... лучше бы тебе с ним не сталкиваться, прости за прямоту. 

Миссис Бердс почтительно указала на висящий за ее спиной портрет — и у меня сердце рухнуло в пятки, когда я подняла взгляд на лицо, которое до сих пор слишком хорошо помнила.

То лицо…

“Убирайся. Ты больше не моя жена”.

Красивые черты, когда он это говорил, исказились, между бровей появилась морщина, в воздухе запахло озоном. 

“Но послушай…”

Первый советник вот-вот будет здесь? Кориан?

Мой бывший муж?

Он убьет меня, если увидит. И мой сын…

— Дорогуша, тебе плохо? — миссис Бердс вскочила. — Не вздумай падать здесь в обморок, если тебя тошнит — изволь убраться отсюда на улицу, у меня дорогой ковер! Ну! А ну вставай! Брысь отсюда! Кыш!

Она замахала руками, прогоняя меня, как муху.

Да. Встать. Мне нужно уйти. Кориан не потерпит, если я попадусь ему на глаза еще раз. 

Но… как же быть? Миссис Бердс — моя последняя надежда! Плату за аренду нужно вносить уже завтра, неделю я нам выторгую, а потом... потом мне конец. 

— Пожалуйста, послушайте… 

В этот момент дверь за моей спиной открылась, и от испуга перехватило дыхание.

Прозвучали приглушенные ковром, но все-таки тяжелые шаги. А затем низкий мужской голос произнес:

— Миссис Бердс. И… Что ты здесь делаешь?

Последний вопрос предназначался мне. И по первым звукам знакомого голоса я поняла, кто стоит у меня за спиной.
Привет! Добро пожаловать в новую историю, дорогие читатели!

Одновременно с этим меня волной затопило облегчение.

Не Кориан, не тот дракон, которого я в мыслях до сих пор называла мужем. Не его голос.

— Повторяю, — недовольно спросил мужской голос за моей спиной. — Что ты здесь делаешь? Какого хвоста ослиного? Миссис Бердс, почему она до сих пор здесь? Сейчас сюда придет Первый советник…

Мужчина приблизился к нам и зашел за стол. Высокий, с морщинистым лицом и залысинами на висках. Мистер Бердс — именно ему я пару дней назад отдала вырученные с продажи последних сережек деньги, чтобы агентство по трудоустройству “Бердс” приняло мое резюме и согласилось подыскать для меня работу. 

— Знаю я! — вызверилась миссис Бердс на мужа. — И не смей повышать на меня голос! А ты — у нас нет для тебя вакансий, я же сказала. Хватит тратить мое время! 

— Но вы же… — залепетала я. — Вы обещали. Обещали найти для меня работу. 

Я не могу принять отказа, просто не могу! В их рекламном объявлении было сказано — гарантия результата. Потому я и пришла сюда, потому и продала сережки, которые берегла на черный день.

— Мы обещали поискать, — веско поправил мистер Бердс и пригладил зачесанные назад серые волосы. — Приходи через месяц, а лучше — через два. Пока для тебя ничего нет. Давай, у нас совсем нет времени с тобой возиться! 

— Но… подождите, я же вижу — у вас множество вакансий, вот! — там должно быть что-то для меня!

Должно, иначе никак! Сама я никак не могла найти работу — мне, когда я ходила одна, без мужчины, предлагали только должности, хм, массажисток, или “особую” работу в трактирах. На такое я, конечно, не собиралась соглашаться.

Торговать своим телом было для меня немыслимо, не говоря уже о том, что от одной мысли, что до меня дотронется кто-то другой, не он, не Кориан, — меня трясло.

— Я никуда не уйду, — отчаянно произнесла я, думая о своем сынишке. — Пока вы…

— Что ж! — рявкнула миссис Бердс, выуживая со стола мое резюме, брезгливо, как муху из банки. — Давай посмотрим на тебя. Пу-пу-пу… Итак, Алиса Фишер. Что нам говорит эта фамилия? Ничего! Ни роду, ни племени, ни породы! Селянка!  Минус!

Я опустила взгляд. Эту фамилию я взяла после… после развода. Называть это так было больно даже про себя.

“Убирайся. После того, что ты сделала — ты мне не жена. Если я еще хоть раз тебя увижу…”

Я — дочь погибшего барона, но не могу брать его фамилию, чтобы бывший муж не нашел меня.

“Знаешь, что я должен сделать с тобой за такое?”

Он даже не позволил мне объясниться... Мужчина, которого я любила всем сердцем, безоговорочно поверил в то, что я его предала. От этого до сих пор где-то внутри дергало болью. 

— Итак, перед нами какая-то селянка! Может, ты хоть сильна физически и можешь делать что-то руками?

— Я…

— Нет! Кожа да кости, на чем только душа держится! Дальше! Магия — минус! Внешность, — миссис Бердс окинула меня взглядом, — минус! 

— Но…

— Ты хочешь что-то сказать?

— Нет.

Когда-то меня называли красивой. Но сейчас лоск ушел, как и все аппетитные округлости, которыми я когда-то могла похвастаться. Волосы потускнели от постоянного недоедания, кожа стала сухой и бледной, а украшения, платье и даже обручальное кольцо давно уже пришлось продать. 

Миссис Бердс удовлетворенно хмыкнула и снова впилась взглядом в мое резюме.

— Итак, дальше. Уровень магии — нулевой. Образование — никакого. Умеешь читать и писать. Это все.

— Я еще играю. На пианино и немного — на скрипке.

— К сожалению, вакансий в оркестр Люберт-холла на данный момент не поступало, — язвительно откликнулась миссис Бердс. 

— Хватит тратить наше время! — рявкнул мистер Бердс, отходя от окна. — Вставай. Нам нечего тебе предложить. И у нас куча дел!

— Я могу быть учительницей! — выпалила я, подаваясь вперед. — Хоть в деревне, хоть где угодно! Я люблю детей, могу научить их…

— Чему? Чему ты, милочка, можешь научить детей? Одна, в таком-то возрасте…

— Я замужем! — радостно выпалила я и вытянула вперед руку. — У меня есть муж! Есть. Муж.

Обручальное кольцо, простое, из какого-то металла, я купила на городской барахолке, потому что в приюте, где я жила последние пару месяцев, мне сказали, что незамужнюю девушку без рекомендаций, образования и магического дара вряд ли возьмут куда-то кроме борделя.

Миссис Бердс с сомнением поджала губы.

— И он заставляет вас работать? Сомнительная честь. К сожалению…

— Пожалуйста, — проговорила я, вставая. Шаль соскользнула с плеч. — Мне нужна работа. И я буду относится к ней ответственно. Я могу ухаживать за детьми и стариками, могу убираться в доме, следить за чистотой, могу…

Мистер Бердс раздраженно рыкнул, на его похожем на камень лице появилась брезгливость.

— За какой чистотой ты собираешься следить? Да у меня язык не повернется рекомендовать тебя хоть в один приличный дом! Привела бы себя в порядок сначала!

Он сморщился.

А что… Я опустила взгляд и прижала к груди руки.

Ох, боже! 

Я наклонилась, вернула на место шаль, но было уже поздно.

Молоко, которого у меня обычно не было, вдруг решило потечь из груди, и на платье сейчас красовалось два темных пятна. Как же не вовремя! Почему, когда я пытаюсь покормить сына, я совершенно пустая, так что приходится покупать аптечные смеси и тратить на них все скудное пособие, а сейчас драгоценное молоко вдруг решило…

— У тебя что, младенец? — спросила миссис Бердс.

— Да! Нет! Просто…

— И ты этого не сказала? — рявкнула она. — Какая тебе работа с маленьким ребенком?

Я надеялась найти что-то, чтобы можно было быть с моим сыном рядом. Работу горничной, учительницы или сиделки.

— Послушайте…

— Убирайся! Мы не ищем работу для тех, кто все равно не сможет ее выполнять. Еще и обманщица! 

— Но…

У меня просто не было другого выхода. Я уже обжигалась на этом множество раз. Услышав про ребенка и про то, что я не замужем — мне отказывались искать любую работу. Я не успевала даже сказать, что…

— Вставай! Вот нахалка!

Мистер Бердс вздернул меня вверх за локоть и поволок к выходу из кабинета. Голова закружилась, перед глазами потемнело. Так иногда бывало от голода и слабости, но сейчас — ужасно не вовремя. 

— Пустите! Пожалуйста! 

Меня мутило, пока мистер Бердс тащил меня по лестнице вниз, мимо картин в золоченых рамах, персиковых стен и деревянных перил. Прошло много месяцев с тех пор, как я была в таком роскошном интерьере. 

— А ну замолчи. Выискалась тут! 

— Но…

Я не успела и слова сказать, когда он вытолкнул меня наружу. Холод поздней осени мгновенно пробрал до костей, волосы промокли от дождя.

И моя шаль! 

— Но моя… 

— Убирайся отсюда, разве я неясно сказал?

Он разжал руку, которой сжимал мой локоть, и толкнул меня вперед. Не устояв на ногах, я сделала несколько шагов вперед, споткнулась о ступеньку и кубарем покатилась вниз с высокого крыльца.

Мир завертелся, каменные края ступеней больно били по бокам и по голове, а затем я упала на землю, в последний момент затормозив перед огромной лужей.

Приподнялась на дрожащих руках, испачканных в мутной воде. Села, стирая грязные брызги с лица.

Ну вот. Подол платья разорван, руки, которыми я тормозила о брусчатку — все в царапинах. 

Ладно, не страшно.

От холода меня трясло, я с трудом попыталась подняться и снова рухнула вниз — на этот раз все-таки задев коленями вонючую воду.

На глаза навернулись слезы. Что же теперь делать? Ничего. Я обязательно что-нибудь придумаю. В лепешку расшибусь, но дам моему сыну все самое лучшее. Моему сыну и сыну… сыну Кориана. Его ребенку. Нашему ребенку. О котором никто не должен знать, особенно Кориан. 

За моей спиной раздались шаги, я увидела ноги мистера Бердса в темно-зеленых брюках, а затем он сказал, обращаясь к кому-то, стоящему рядом:

— Господин Первый советник, как мы рады видеть вас и вашу спутницу! Прошу вас, проходите! Чай, кофе, что-нибудь покрепче?!

Господин Первый советник? 

Кориан? Мой бывший муж?

Я отшатнулась, пытаясь отползти подальше, а лучше — провалиться сквозь землю, но в спину мне уперлась ступенька крыльца.

От холода и испуга зуб на зуб не попадал, я не могла даже пошевелиться.

Напротив меня стоял Кориан Амбер. В форме Первого советника короля, темно-синей, с почетными золотыми эполетами. На смуглой коже за тот год, что мы не виделись, появились морщины, в смоляных волосах теперь белела поседевшая прядь, но взгляд фиалковых глаз с вертикальными зрачками был таким же тяжелым, фигура — такой же мощной.

Мой бывший муж. 

Кориан Амбер. 

“Убирайся. Если я еще раз тебя увижу…”

На локте у Кориана висела какая-то женщина. Богато одетая, молодая, темноволосая и голубоглазая, в лиловом платье с головокружительном декольте. Я не могла сообразить, кого она мне напоминает, а потом я поняла — меня. Только не сейчас, а когда-то, в те времена, когда мои волосы еще не успели потускнеть, а фигура — стать угрожающе тощей. 

— Алиса? — губы Кориана презрительно искривились.

Мои руки сами собой сжались в кулаки от злости и обиды. Я не позволю ему так на меня смотреть! Не после того, как он меня выгнал на улицу, разбив сердце вдребезги. 

Привет! Дорогие читатели, показываю визуалы героев.
Таким я вижу Кориана Амбера

А это Алиса (теперь Фишер) выглядит вот так 

Голова еще немного кружилась, и я опустила взгляд на влажную от дождя дорогу. Нужно встать. Почему-то это оказалось вдруг ужасно сложным, еще и мушки перед глазами плясали. Я приподнялась на руках, а потом локти вдруг подогнулись — и я снова чуть не упала.

Да что же это такое! На глаза от злости навернулись слезы. Во время беременности, особенно в последние месяцы, слабость была моим постоянным спутником, я уже успела привыкнуть, но то, что я даже встать не могу — это что-то новенькое!

— Господин Первый советник, прошу вас, проходите! Извините за эту досадную помеху. Обещаю, это единственное, что омрачит ваш визит к нам. Прошу. 

— Отойди. Алиса. 

Голос Кориана прозвучал совсем рядом, а потом он поднял меня на ноги. На короткий момент у меня перед глазами оказался темно-синий форменный китель, косая линия золотых пуговиц, тяжелая эполета.

А потом в нос мне ударил запах Кориана — прохладный, немного мятный, тяжелый, как перец. Я вспомнила, как любила тайком ночью, до того, как он уходил в свою спальню, утыкаться носом ему в шею и дышать-дышать-дышать… Кориан не любил нежностей и тем более долгих объятий, но минутка после близости у меня была.

Воспоминания навалились на меня, как лавина, я зажмурилась. Кориан убрал руки, я пошатнулась, и в глазах потемнело окончательно.

Кажется, я за что-то схватилась — а потом все исчезло. Чтоб его! Главное, чтобы...

***

Впервые я увидела Кориана на весеннем балу в крохотном городишке, где я выросла. Это был последний год, когда я имела право жить в приюте для сирот. Едва мне стукнет восемнадцать, двери приюта откроются — и я уйду из них на все четыре стороны, хотя в тайне я надеялась остаться на должности воспитательницы или хотя бы посудомойки. 

Все-таки приют был моим домом с детства.

Мой отец, барон фон Малькельм, обанкротился, когда мне едва исполнилось четыре, а когда кредиторы пришли в наш дом, чтобы его выставить оттуда, пустил себе в рот пулю. 

Я его почти не помнила, только запах сладкого бурбона, и засаленную ткань желтоватой рубашки, и руки с траурной черной каймой под ногтями. Моя мама умерла еще раньше, когда меня родила, — может, поэтому отец не очень-то меня жаловал?

Так и вышло, что  я оказалась в приюте. Там было неплохо! Ну, большую часть времени, разве что зимой холодно, но это мелочи. Некоторые, правда, жаловались, что кормят нас отвратительно и крысы по коридорам бегают размером с лошадей, но я считала, что кормят очень даже отлично, зато талия тонкая, а крысы — симпатичные и умные зверьки, если их приручить.

На весенний бал я идти не хотела — но пришлось.

— Ты дочь барона, Алиса! — рявкнула на меня директриса, когда я попыталась отказаться. — Ты обязана иметь манеры, знать грамоту и вообще — ты лицо нашего приюта! Мэрия и так уже утомила меня своими проверками! Якобы у меня здесь ненадлежащие условия! Всего-то одна дуреха умерла от лихорадки! Разве ж это ненадлежащие?

— Отличные условия, — пискнула я.

Умершую девушку я почти не знала. Она была красивой, тоненькой, совсем слабой и не смогла пережить довольно суровую зиму, хотя мы тайком отдавали ей свою еду и посменно — одалживали одеяла.

— Вот! — рявкнула директриса. — Так что иди на бал! 

— Но директор Хемфилд…

— Слышать не желаю! Ты, Миранда — и возьмите еще пятерых на свое усмотрение — пойдете на городской бал в честь прихода весны, продемонстрируете там блестящие манеры, завидное здоровье, довольство жизнью и вернетесь не слишком поздно, потому что никто вашу работу в огороде не сделает и ваше дежурство утром никто не отменял. Все, кыш с глаз долой! 

— Но мы не умеем танцевать! — отчаянно ухватилась я за соломинку.

Шумные балы меня пугали, по правде говоря, как и город, который тогда казался мне ужасно суматошным и шумным. Намного уютнее я себя чувствовала в саду или когда возилась с младшими.

— Не умеете… — задумчиво повторила директриса. — Ничего, миссис Фигг вас научит.

Только не она! Она же дерется палками чуть что не так! 

— Ничего, потерпите. И… — Она прищурилась, вглядываясь в мое лицо. — И надо бы вам румян прикупить. Выглядите — краше в гроб кладут! Да, румяна не помешают. Все, иди! Иди-иди! 

Так и вышло, что ударов палками — спину ровнее! руки, держи руки! да что ж вы такие непутевые! — избежать не удалось. Впрочем, остальным, кому выпала честь идти на бал, это не мешало.

Они хихикали, обсуждали платья, которые директриса для нас где-то одолжила (“И только попробуйте испортить!”), предвкушали флирт с парнями и даже вино.

Я невольно заразилась веселым настроением и, когда пришел день бала, радостно надела нежно-розовое платье, которое девочки единодушно отдали мне. 

— Ну как? — я покрутилась, так что простая ткань юбки поднялась вверх. — Что? Что вы на меня так смотрите?

Остальные девочки, нарядные, молчали, а потом Миранда выпалила:

— Боже, ты невыносима! Да на тебя картофельный мешок надень ты все равно красивее всех, ну это же нечестно! Да у этого платья цвет — как у тифозной свиньи, а тебе все равно к лицу! Что это такое, а? Дай я примерю! Отдай! 

В итоге Миранде платье не понравилось — и мы поменялись обратно под ворчание остальных.

На балу было красиво! Он проходил в мэрии, в зале для приемов. Стены были украшены цветами, повсюду горели свечи, а главное — в этот раз бал был маскарадом! Нам с девочками тоже достались маски, и мне ужасно нравилось носить свою, черную, похожую на крылья экзотической бабочки. 

Девочки вовсю танцевали с городскими парнями и кокетничали с мэром, который, кажется, был вполне удовлетворен их “благополучием” и "довольством". Я в основном держалась у стены, наблюдая за остальными.

Ну… не за всеми. За одним человеком. 

Он привлек мое внимание сразу же, как я его увидела. Высокий, выше всех, с темными волосами, не короткими, но и не длинными, такими, когда волосы уже можно заправить за уши, но они еще не падают на спину. 

На мужчине была серебристая маска и темно-синий костюм. Он разговаривал с мэром, потом — еще с кем-то, но выглядел невыносимо скучающим. Он не танцевал, хотя его приглашали, я видела.

Самым красивым в этом мужчине были жесты, осанка и даже манера наклонять голову — я всегда такими представляла хищников. Им я и любовалась, старательно отводя глаза каждый раз, когда он смотрел куда-то в мою сторону. Чтобы не попасться.

— Разве вы не хотите потанцевать? — подошла к нему Миранда, когда допила второй бокал вина и порядком захмелела. — Бросьте, вы не можете отказать девушке!

— Юная леди, вас одолела внезапная глухота? Или это хроническая глупость? Не занимайте мое время. 

Сказав это, мужчина двинулся сквозь толпу, которая покорно перед ним расступалась. 

Я то и дело слышала шепотки, говорили именно об этом мужчине, но я различала только отдельные слова: “дракон”, “первый советник”, “занесло же в наше захолустье”, “мне от него жутко” и “говорят, он очень жестокий, ты же помнишь…”

Меня этот мужчина тоже пугал — еще и дракон! Драконы были крайне опасными и крайне могущественными, я до сих пор ни одного не встречала. Но он и завораживал тоже. Так завораживает лезвие ножа или край обрыва, с которого так и тянет спрыгнуть. Хотя я просто смотрела издалека, чего тут бояться?

Бал шел своим чередом, извиняясь, мне пришлось отказать троим мужчинам, которые хотели со мной потанцевать. Часовая стрелка подбиралась к двенадцати, нужно было искать девочек и возвращаться в приют, иначе не видать нам ни завтрака, ни обеда, ни ужина. 

Мне, как и остальным, не хотелось уходить, так что я заключила с собой сделку: еще пару минут постою на балконе, откуда открывался красивый вид на город, — и уйду. 

Подойдя к перилам, я с наслаждением вдохнула свежий ночной воздух и на мгновение прикрыла глаза. Как хорошо! 

— Попалась. Думаешь, можешь так просто мне отказать? Ты что о себе возомнила, шалава приютская? Думаешь, я не знаю, что вы перед каждым ноги готовы раздвинуть?

Что? Я…

Я не успела даже обернуться, когда мужские руки меня скрутили и толкнули вправо, на небольшой пятачок балкона, который не был виден из бального зала. Я вскрикнула, и мне зажали рот. Перед глазами оказался воротник рубашки и пахнущая потом цыплячья шея.

— Да тихо ты. Не брыкайся, заплачу! 

На глаза навернулись слезы от боли в заломанной за спину руке, а потом я почувствовала чьи-то прикосновения под юбкой. Не знаю, как я изловчилась, но удар коленом пришелся как раз мужчине между ног.

Он взвыл — и я бросилась бежать. Бальный зал ослепил меня после темноты балкона, я рванула вперед — и в кого-то врезалась.

— Простите! Прос…

— Мать твою, у вас глаза — на затылке? — рявкнул низкий угрожающий голос. — Вас не научили манерам? Или я, по вашему, пацан, с которым можно так заигрывать? Кто она такая? Вышвырните ее отсюда, это уже перешло всякие границы!

Проморгавшись, я подняла взгляд и увидела того самого мужчину в серебристой маске и… его синий костюм был залит вином. В его руке красовался пустой бокал.

Тогда я впервые почувствовал его запах: мята и перец. Острый, тяжелый, мужской. 

А потом до меня дошел смысл его слов. Преисподняя! Директриса меня убьет! Я ведь должна была продемонстрировать манеры, а вместо этого… вместо этого толкнула его и облила вином. И сейчас он в бешенстве.

***

Голова была тяжелой и как будто набитой ватой одновременно. В горле стояла тошнота. Проклятье. Снова обморок. Последние три месяца со мной такое случалось постоянно. Целитель в госпитале, где я родила, сказала, что в моей ситуации слабость — это нормально, нужно хорошо питаться, много отдыхать и использовать артефакты, поддерживающие магию.

Легко им говорить. Впрочем, ладно, мне грех жаловаться. 

Жалко только, что в последнее время моментов, когда я чувствую себя хорошо, почти не бывает. Где я снова отключилась? На улице? Ну, хорошо бы меня не затоптали лошади, в прошлый раз чудом этого избежала, свалившись посреди дороги.

И… нужно спешить. Иначе у Марка кончится терпение — и он больше не согласится посидеть с моим малышом, пока я… пока я…

Боже.

Кориан. Нужно бежать подальше, иначе в этот раз он в самом деле убьет меня! Если я еще могу сбежать.

В этот момент веки моего правого глаза бесцеременно раздвинули, светом резануло сетчатку. 

— Реакция зрачка на свет есть, — произнес задумчивый голос. — Пульс есть, хоть и слабоватый…

— Ну и какого хрена драконьего деда тогда она валяется? — рявкнул Кориан. — Я тебя позвал, чтобы ты мне перечислил, что в норме?

— Ах, господин Первый советник, вы исключительно щедрой души человек, — залебезил мистер Бердс. — Подобрать на улице нищенку и вызвать для нее врача…

— Заткнись. А ты говори. Ну, что с ней?

Я чувствовала запах перца и мяты, слышала его дыхание. Кориан был совсем рядом.

Проклятье.

Я попробовала встать, но мне на плечо надавила рука. Мягкая и аккуратная. Не Кориан. Тот всегда дотрагивался грубо, даже во время близости, мне иногда даже бывало больно, но и хорошо тоже, а ладони у него были тяжелыми.

Перед глазами все плыло, потолок с лепниной крутился. 

— Я бы сказал, что крайнее физическое и магическое истощение. Причиной может быть…

— Нет! — выпалила я и снова попыталась встать. — Нет, со мной все в порядке, все отлично! 

— Ну и куда ты подорвалась? — Кориан толкнул меня обратно.

В этот раз это был точно он — я узнала прикосновение жесткой тяжелой ладони. Тут же стало жарко.

В последний раз он так касался меня… незадолго до того, когда все рухнуло. Год назад. 

Тогда Кориан, обычно жесткий и сдержанный, впервые, наверное, позволил себе нежность со мной. Мы целовались, он смотрел на меня во время близости, так жадно. Впервые дотрагивался до меня ласково, целовал аккуратно и остался со мной до самого утра, так что я смогла уснуть у него в руках. Проснуться, вдыхая с шеи запах перца и мяты. Почувствовать, как он с неловкой нежностью гладит меня по волосам и до смешного щекотно и неловко целует в кончик носа.

Большего счастья и представить было нельзя.

На следующий день случилось то, что случилось — и я оказалась на улице.

“Ты мне больше не жена. Убирайся. Если ты не можешь держать ноги сдвинутыми — здесь тебе делать нечего. Еще раз увижу — убью и тебя, и твоего…”

“Кориан…”

“Весело было? Надеюсь, тебе хорошо заплатили за то, что ты чуть меня не убила. Или это была твое желание? Чего тебе не хватало? Драгоценностей? Денег? Могла бы попросить”.

“Послушай…”

Собраться с мыслями было сложно, как будто меня ударили по голове. Платье было рваным почему-то, волосы — растрепанными. Губы болели, шея ныла от синяков. Может, правда ударили? Иначе как объяснить, что я ничего не помню? То, в чем обвиняет меня Кориан… такого просто не может быть. Я бы ни за что не позволила никому до меня дотронуться. 

Я любила мужа всем сердцем — даже не знала, что так умею. 

“Брысь”. 

Его злость была понятна. Как и то, что ему захотелось меня придушить, когда я начала оправдываться. Из-за меня Кориан оказался в опасности, едва не погиб. 

Мне казалось, я полностью заслужила то, что произошло дальше. Это было справедливо, хотя я до сих пор не помнила тот день целиком. Какие-то обрывки.

Перед глазами наконец прояснилось, я рывком вернулась в настоящее. Я увидела украшенный лепниной потолок и персиковые стены. Лежала я на чем-то мягком.

Мистер Бердс стоял у окна с исключительно недовольным лицом. А потом я увидела Кориана, замершего вплотную к софе.

Смотрел он на меня примерно так, как будто не понимал, почему до сих пор не исчезла и не перестала оскорблять своим присутствием его мир. 

— Договаривай, — скомандовал Кориан и перевел взгляд направо. — Что там с ней?

Я с трудом повернула голову в ту же сторону и увидела белый халат. 

— Ну-у-у.. — протянул целитель, щупая мою шею за ушами. Откуда здесь взялся целитель? Белый халат, очки — точно целитель! — Мне сложно сказать без обследования, нужно…

— Так обследуй! Тебя по блату набрали в госпиталь или за мозги? Обследуй! 

В комнате повисла тишина. 

Зачем это Кориану? Какое ему дело до моего здоровья?

Я осмотрелась. Кориан, мистер и миссис Бердс, целитель в очках, молодой и испуганный. А еще за его спиной, у стены, — та самая темноволосая женщина с головокружительным декольте, которая пришла с Корианом.

— Кориан, дорогой, ты ведь помнишь, что ты торопился? — прощебетала она. — Тебя ждут во дворце. 

Кориан терпеть не мог, когда я обращалась к нему первая. А этой, выходит, можно. Сердце защемило.

— Подождут. Обследователь. Ты что-нибудь наобследовал?

— Я не… здесь нужны артефакты! Время! И… я могу лишь предполагать! Дело может быть в… честно говоря, это довольно странный случай… Это может быть болезнью, но, учитывая возраст и кольцо на пальце…

— Кольцо? — рыкнул Кориан.

— Обручальное. Вы замужем?

— Нет, — ляпнула я. — То есть… то есть да!

Я же вру — что да! 

Ужасно хотелось спрятаться от фиалковых глах Кориана, но я сейчас даже встать не смогла бы, в теле была такая слабость, что толком не получалось даже пошевелиться. Сейчас. Нужно просто немного полежать — и все пройдет. Такое уже бывало. Сейчас-сейчас.

Ещ бы голова перестала кружиться. 

— Ох, не волнуйтесь, пожалуйста, я не имею ничего против добрачных связей — я ведь целитель, а не священник! Если вы родили вне брака и носите кольцо, боясь осуждения, — я точно не тот, кто будет вас за такое укорять.

Повисла тишина. 

“Обманщица”, — прошипела миссис Бердс. 

Я сжала зубы. Какой преисподней я вообще обязана это обсуждать в присутствии Кориана? Он меня выгнал! Я его даже видеть не могу! 

— Отлично, тогда скажите-ка мне, вы недавно случайно никого не рожали? 

— Недавно? — удивилась я постановке вопроса.

— В последние пару недель. Такое истощение часто встречается у молодых мам, которые родили магически одаренного ребенка — обычное дело. Примерно через месяц все обычно приходит в норму. Ну так как? 

Я сглотнула. 

— Я…

— Ох, как это я сам не заметил — вас молоко на платье! — целитель нервно рассмеялся и принялся что-то черкать ручкой в блокноте. — Ну, мамочка, набирайтесь сил. Все, что я могу вам выписать — обильное питье, сон и, питание, разумеется, при необходимости артефакторную поддержку. Все, на этом я прощаюсь, здесь я больше не нужен.

— Я тебе сам скажу, когда ты будешь не нужен, — перебил Кориан, не отрывая от меня взгляда. — Как давно ты родила?

Фиалковые глаза полыхнули синим огнем, я отвернулась и язвительно ответила: 

— Недавно. 

Это не твой ребенок. Пожалуйста, поверь мне. Ты мне никогда не верил, когда я говорила правду, — поверь сейчас, когда я вру. 

— Ты забыла день или вконец поглупела?

Я закрыла глаза. Усталость внутри была такой сильной, что я тут же начала проваливаться в липкую черноту. 

— Если вас интересует мое мнение, — вклинился целитель, зверя какими-то инструментами, — то едва ли прошел месяц, учитывая, что ее резерв опустошен. Через пару недель все начнет восстанавливаться, а когда ребенку исполнится два месяца, вы уже будете бегать и магичить, как раньше. Не волнуйтесь, мамочка.

Я опустила взгляд. Сердце колотилось, как бешеное. 

Должно быть, целитель не учитывал, что сроки сдвигаются, если рождается… дракон. У которого огромный магический потенциал и кровь которого, должно быть, не до конца совместима с моей. Именно поэтому всю беременность я едва могла ходить от слабости и жила за счет того, что распродавала подаренные мне Корианом украшения. Ну... те, которые оказались на мне, когда я уходила. Больше-то я ничего не взяла.

Поэтому я восстанавливаюсь так тяжело и медленно после родов — но мой сынок, мой родной Кори, все равно стоил всех мучений.

Целитель об этом знать, конечно, не мог. Даже целители в госпитале, где я рожала, не узнали в моем сынишке дракона — глазки у него пока были совсем обычными, вторая ипостась проснется не раньше пяти лет. 

Насколько я успела узнать за время нашего недолгого брака с Корианом, драконы очень трепетно относились к детям — целителю, скорее всего, и в голову не могло прийти, что я носила одного из них под сердцем.

Где уличная нищенка, залетевшая неизвестно от кого, — и где драконы, которые каждую каплю родной крови ценили?

— Я ведь прав? — тем временем спросил целитель и вдруг надавил пальцами мне на живот. Я вскрикнула. — Ох, да вы же родили совсем недавно, даже матка пока не успела прийти в форму! Простите! Прошу прощения, сильные болевые ощущения скоро должны утихнуть. Вставайте! Вставайте-вставайте! 

Он отошел на шаг и я снова огляделась, стараясь не смотреть на Кориана и на его… на его женщину. Интересно, она его не раздражает хотя бы, как раздражала я? Объятиями, навязчивой лаской, глупой болтовней?

Кабинет, в который меня принесли, был просторным, но Кориан все равно как будто заполнял его целиком. Высокий рост — я никогда не видела таких высоких мужчин, — широкие плечи, тяжелый взгляд и пробирающая до мурашек волна силы. 

— Вставайте, ну же! Хочу вам показать небольшую гимнастику для мышц, — радовался целитель.

Я закрыла глаза, пережидая приступ тошноты. Встать — это хорошая идея. Мне нужно спешить к сыну, меня не было уже пару часов — скоро он начнет нервничать и пугаться. Вдруг получится даже покормить грудью? Если нет — нужно будет искать где-то смесь. 

Тяжело сев, я наклонилась вперед, чтобы перестало темнеть в глазах. Спустя две секунды я смогла выпрямиться и встать на ноги.

Кориан смотрел на то, как я тяжело поднимаюсь с софы. Лицо его ничего не выражало.

— Отлично! — радовался целитель, блестя глазами из-за очков. — Вставайте-вставайте, вам нужно расхаживаться. Теперь поднимите руки вверх и…

— Достаточно, — перебил Кориан. — Мне все ясно. Сядь обратно. Где ты сейчас живешь?

Спасибо за ваше внимание к истории, дорогие читатели! Обнимаю очень крепко, комментарии и лайки очень меня вдохновляют. 
Впервые в жизни не могу определиться с вариантом того, как выглядит Алиса прямо сейчас.  Что думаете?
UPD. В итоге останавливаемся на первом. Спасибо за ваши мнения:) 
   

Где я сейчас живу?.. Провались все в преисподнюю, я скорее отрежу себе язык, чем расскажу. 

Я вздрогнула, лопатками ощущая тяжелый взгляд Кориана. Целитель, осекшийся на половине слова, тоже замер и стал как-то меньше.

Клянусь, я могла бы до мельчайших деталей сейчас описать, как прищурились глаза Кориана, как он наклонил вперед голову, сжал зубы, так что линия челюсти стала резкой и четкой, как край лезвия. 

Точно таким же тоном он со мной говорил и так же смотрел, когда впервые увидел, а я его, и так злющего из-за “пустой траты времени на этом треклятом балу”, едва не сшибла с ног и опрокинула на него бокал вина. 

***

От испуга в тот момент я едва могла дышать. Огни бального зала до сих пор слепили меня после темноты балкона, от воспоминаний о прикосновениях липких мужских рук, запахе алкоголя и от отвращения — трясло. 

— Мать твою, у вас глаза — на затылке? — рявкнул Кориан. — Вас не научили манерам? Или я, по вашему, пацан, с которым можно так заигрывать? Кто она такая? Вышвырните ее отсюда, это уже перешло всякие границы!

По синему пиджаку Кориана, хотя я тогда не знала, как его зовут, расплывалось пятно от красного вина, белая рубашка была безнадежно испорчена.

Мне конец. Разозлить дракона — это, определенно, не то событие, которого я ожидала от бала, куда меня отправили и велели “не уронить честь приюта”. 

Когда я стояла у стены, рассматривала его и мечтала, что он со мной заговорит, я как-то… иначе все это себе представляла.

Серебристая маска на смуглокожем лице не могла скрыть чистейшей жажды крови. Моей.

Я поймала на себе взгляд Миранды. Она была бледной и от испуга, кажется, даже протрезвела. Остальные девочки испуганно сбились вокруг нее в стайку, смотрели на меня, но на выручку бежать не спешили. 

— Г-г-господин П-п-первый советник! — прозаикался мэр, выступая вперед. От испуга на его лице выступил пот, седые уложенные помадой волосы встопорщились. — Прошу прощения, это у-у-ужасное недоразумение! Сейчас мы все уладим! Позвольте я провожу вас… А вы… Кто вы такая вообще? Как вы сюда попали?!

— Я… — Я осеклась, потому что вспомнила: мое имя мэру ничего не скажет. — Я из…

— Ай! — махнул рукой мэр. — Все потом, юная леди! С вами мы отдельно разберемся! И куда только смотрят ваши родители? Ждите меня снаружи.

— Но…

— Я неясно выражаюсь? — мэр огляделся и кивнул кому-то. — Выведите ее. Господин Первый советник…

— Тихо.

Я попятилась, когда ко мне подошел высокий мужчина в смокинге и протянул руку. Слишком свежи еще были воспоминания о том, что произошло на балконе — и я испуганно отшатнулась. Мужчина снова попытался меня схватить, но тут голос за его спиной произнес:

— Подожди. 

Дракон отодвинул мужчину, тут же измельчавшего на его фоне, с дороги и уставился на меня сквозь прорези серебристой маски. Глаза у него были фиалковыми, с вертикальными зрачками. Очень красивые и очень пугающие.

— Что у тебя с платьем? 

Я осмотрела себя. Порвалось. Директор Хемфилд меня убьет. 

— Простите, — наконец отмерла я. — Господин Первый советник, мне очень стыдно! Может, я… попробую застирать? Честное слово, я отлично стираю, а соль иногда творит чудеса. Давайте я…

Я потянулась к его костюму, расстегнула верхнюю пуговицу и замерла.

— Решила меня раздеть? 

— Я…

— Что ты делала на балконе? — вдруг спросил дракон, краем пальцев подцепив мой подбородок и вглядевшись в лицо. 

— Я… ничего. 

— После ничего с рваным платьем не выходят. Пошли.

— Что вы…

Дракон, схватив за локоть, потащил меня обратно, к балкону. Вырваться у меня не вышло. В бальном зале висела полная тишина, даже оркестр перестал играть.

Когда дракон отодвинул тяжелую темно-зеленую портьеру, стоящий на балконе мужчина подпрыгнул от испуга. Я вздрогнула. Плохо выбритая цыплячья шея, которую я отлично запомнила, потому что приходилось вжиматься в нее лицом, не слишком белая рубашка — я помнила, что она воняла чем-то кислым, — всклокоченные темные волосы, похожие на петушиный гребень.

Я узнала этого парня — он подходил ко мне дважды, я оба раза отказывала. Вообще не собиралась танцевать.

— Ну, — мрачно уронил дракон. — И какой вонючей преисподней ты здесь стоишь?

За нашими спинами пробежали шепотки. Я бы с удовольствием сбежала отсюда, но дракон крепко держал меня за локоть. 

— Я… Я… Вышел покурить! А разве нельзя? Это…

— “Этим” у тебя нос не дорос заниматься, если ты слова “нет” не понимаешь! — рявкнул дракон. — Мэр Как-Вас-Там, забыл фамилию, вы совсем ополоумели? И вы, и ваша трижды хреновая охрана?! Посреди бала девке юбку задирают, она вся в слезах и соплях улепетывает от какого-то козла — а вы танцульки танцуете? Где, мать, вашу, порядок, про который вы мне втирали битый час? Вы тут вообще все охренели?! Если у тебя под носом такое творится — что в городе я увижу, а? 

— Мы… — прозаикался мэр. — Мы… Мы… 

Я заметила, что в присутствии этого дракона вообще сложно было говорить четко — все почему-то начинали заикаться. 

— Мы во всем разберемся! — наконец нашелся мэр.

— Разберитесь. Козла этого — под стражу возьмите, девку — домой проводите и сдайте с рук на руки родителям. И налейте ей горячего чего-нибудь, она трясется вся. 

Дракон обернулся ко мне и, кажется, задержался взглядом на моем лице. Потом он провел пальцем по моим губам — на его коже осталась капелька крови. Видимо, я прикусила губу, когда ударилась спиной о стену. 

Спустя секунду дракон наконец отпустил мой локоть и быстрым шагом покинул бальный зал. 

— Хрен тебе, а не аттестация должности! — громко заявил он мэру, пересекая порог. 

Все взгляды обратились ко мне. 

Тогда я еще не успела сообразить, что примерно в этот момент рухнула вся моя жизнь и с завтрашнего дня существование превратится в ад.

***

Это случилось больше двух лет назад. В настоящем я смотрела на то, как целитель под взглядом Кориана сникает, скукоживается, — точно так же, как и все остальные, кто чувствовал, что Кориан зол. 

Иногда я задавалась вопросом, умеет ли этот дракон… не любить, нет, но, может, хотя бы испытывать теплые чувства? Хотя бы немного?

Кто-то называл его цепным псом короны, потому что Кориан был не только Первым советником. Он был тем, кто разгребает за королем самые грязные дела и не останавливается ни перед чем, чтобы навести порядок. За ним тянулся длинный кровавый след — его боялись. Врагов у него тоже было много. Но суть в том, что Кориан не был псом короны. Я слышала, как он говорит с королем. Тот — скорее пешка Кориана и не смеет ему возразить. 

Раньше я думала, что он просто такой. Жесткий, суровый — со всеми, даже со мной, его женой. Учитывая, как именно мы поженились и почему, — в этом не было ничего удивительного.

Я думала… Я много чего думала. Даже совсем недавно, уже после развода, — как будто это имело значение.

Я размышляла об этом ровно до того момента, как увидела красивую женщину, которой Кориан позволял цепляться за его локоть. 

Мне такие прикосновения разрешены не были. Так что…

— Ты оглохла? — рявкнул Кориан. — Живешь ты где?

Я закрыла глаза и призвала все свое спокойствие. 

— Я живу с мужчиной, у нас свой дом.

— С тем самым, от которого ты залетела и родила ублюдка своего?

Боже, помоги.

— Да. Благодарю за помощь — и простите, что доставила неудобства. Мне пора. 

Хорошо бы еще забрать шаль, но она была в кабинете наверху — а мне было страшно оставаться с Корианом в одном здании. 

Иногда, когда приходилось совсем туго, и я боялась, что не смогу обеспечить моему сыну, Кори, достойную жизнь, да хотя бы просто покормить, я думала о том, чтобы рассказать обо всем бывшему мужу. Попросить о помощи. Ради сына я была готова и не на такое. 

Но меня это тоже пугало. Вдруг Кориан не поверит? Что он сделает с ребенком предательницы? Из-за этих опасений я не решалась.

— До свидания, — повторила я.

И направилась к выходу, изо всех сил стараясь не шататься. Должно быть, страх придал мне сил. 

К счастью, никто меня не остановил. 

— Господин Первый советник, — отмер мистер Бердс, — прошу вас. Чай, кофе? Обсудим, какой персонал вам требуется?

— Обсудим. Зачем она к вам приходила? 

— О ком вы…

— Мозги мне не трахай, я ясно спросил. 

Остаток разговора я не услышала. Нужно спешить к сыну! Меня и так давно не было. А затем — просить хозяйку приюта, где я остановилась, подождать с платой еще хотя бы неделю…

Правда, уходя, я забыла кое о чем.

Кориан никогда никому не верит на слово и предпочитает во всем убедиться самостоятельно.

Так что в мою ложь про дом он тоже — не поверит на слово.
***

Приют, где я остановилась, находился на противоположном конце города. Добраться туда пешком в моем состоянии было той еще задачкой, но тревога за сына, конечно, придала мне сил.

Я уже давно придумала способ передвигаться побыстрее: нужно просто держаться края тротуара, чтобы всегда иметь возможность ухватиться за стену здания и переждать приступ головокружения.

Когда-то, когда я только мечтала о детях от Кориана, я думала, что буду целыми днями возиться с малышом, а Кориан будет иногда к нам заходить — даже в самых смелых мечтах я не могла бы представить того, чтобы он наравне со мной ухаживал за ребенком. Где, в конце концов, Кориан, и где дети.

Но долгожданная беременность не наступала, хотя Кориан регулярно посещал мою спальню. 

“Потому что я дракон, а не забулдыга, который может нагулять с десяток ублюдков и не заметить. Сейчас не время для детей. Я не собираюсь их заводить сейчас”.

“Но…”

“Не мешай мне. Зачем ты пришла сюда? Я просил не соваться в мой кабинет”. 

Просил, да. Но мы не виделись две недели, пока Кориан был в столице, далеко от родового поместья, где жила теперь я, и я подумала… Ладно. 

Я даже в приюте не чувствовала себя так одиноко, как пустом доме Кориана. Мне все казалось, что если я буду послушной, тихой и приветливой, муж потеплеет ко мне, — он ведь в самом деле непростой человек. Дракон.

И женился на мне… Я до сих пор не понимала, зачем ему это сдалось.

“Алиса”, — окликнул он, когда я уже вышла в коридор.

“Что?”

Я что-то опять сделала не так? 

Я обернулась. Взгляд Кориана потеплел — или это мне только показалось?

“Спустись вниз, я привез тебе подарок, — голос Кориана звучал мягко. — Надеюсь, понравится. Бархатная коробка на столе”. 

В тот вечер в поместье приехал Гарри. Он был кузеном Кориана или что-то вроде того. Тоже дракон, только — совсем простой. Улыбчивый, веселый, со светлыми вьющимися волосами и ужасно смешливый. Даже его глаза с вертикальными зрачками почему-то не пугали. Ко мне он относился как к младшей сестре, и мы часто проводили вместе время, пока Кориан был занят делами. Мы болтали, читали или играли в карты. Иногда я думала о том, как здорово было бы вот так же болтать с Корианом, но он и болтовня — были чем-то противоположным. 

“Ты достойна большего, чем мой нелюдимый кузен”, — заявил однажды Гарри.

После того, как Кориан отчитал меня за слишком громкий смех, который отвлекал его от работы.

“Не говори так”, — попросила я. 

На следующий день Гарри уехал, а спустя неделю вернулся. Он наведывался в гости довольно часто, и я ждала его визитов, радуясь, что у меня появился друг.

В тот день, когда все случилось, Гарри как раз уехал по делам в столицу. Или нет? 

Я плохо помнила тот день. 

Помнила только, что пришла в себя в пристройке для слуг, и что я была не одна, и что Кориан вздернул меня на ноги. В какой-то момент мне показалось, что он меня убьет.

А еще я помнила, что вокруг пахло миндалем — должно быть, запах пирожных, которые я решила испечь в подарок Кориану на его день рождения, до сих пор не выветрился с моего платья.

 Шаг, еще шаг… Наконец впереди показалось здание приюта. 

Когда-то оно наверняка было прекрасным. Сейчас лепнина покрошилась и давно осыпалась, красный кирпич выглядел от старости как дерево, поеденное насекомыми, а деревянная дверь покосилась, так что ее нужно быть приподнимать, прежде чем толкнуть и войти внутрь.

Пахло в приюте привычно: лежалым бельем, потом, капустным супом, который варили здесь в подвальной кухне из расчета одна порция на человека. 

— Оплату принесла? — не поднимая глаз от журнала, спросила меня миссис Морис. 

В приюте можно было жить бесплатно неделю — если оказался в трудной ситуации. Меня с ребенком на руках пустили сюда без проблем.

Но ведь прошло уже почти три месяца — я уже на несколько дней задержала оплату. Как последняя дурочка отдала последние деньги в агентство по трудоустройству! Ничего, пускай не думают, что им удастся так просто от меня избавиться.

— Я принесу. 

— Ты должна была принести вчера.

— Я…

— Если не будет оплаты сегодня вечером — можешь выметаться! — рявкнула миссис Морис, глядя на меня из-за толстых стекол очков, отчего ее глаза казались похожими на глаза стрекозы. — Тут тебе не дом, а я не твоя мама, чтобы меня завтраками кормить!

Кивнув, я быстро проскользнула мимо и — хотела бы я сказать, что взлетела по лестнице, но такие фокусы мне уже давно были недоступны. Второй этаж казался настоящей горой. 

Наконец одолев скрипучие ступеньки, неуловимо липкие, как будто впитавшие в себя грязь и запах спертого воздуха, я сделала еще несколько шагов по коридору и наконец ввалилась в комнату, где жила.

Тут же услышала радостное детское гиканье. Кори!  

Улыбнувшись, я поспешила к моей койке.

— Притащилась наконец!

— Когда ты уже выметешься отсюда, нахлебница?

— И крикуна своего заберешь, спать невозможно!

В комнате было девять коек помимо моей — и иногда я не успевала даже познакомиться с соседями, так быстро они менялись. Здесь бывали и мамы с детьми, как я, и пьянчуги, и люди без ног, и старики.

Стоило ли говорить, что мамы с младенцами были самыми нелюбимыми для всех соседями? Так что в комнате меня, мягко говоря, не жаловали.

Подойдя к койке, стоящей у стены, я взяла сына на руки и уткнулась носом в сладко пахнущую макушку.  

— Алиса! — обрадовался Марк. — Смотри-ка, чему мы научились! Кори, покажи маме. Давай, положи его на кровать.

Марк жил здесь уже месяц. Ему было за семьдесят, но Марк по-прежнему был крепким и сильным мужчиной, выглядел он минимум на десять лет моложе своего возраста. Он оказался без дома, когда попытался продать свой, чтобы переехать поближе к детям, но его обманули, украли деньги. Так и попал в приют, ожидая, пока дети откликнутся на просьбу о помощи, пришлют денег или приедут сами, — но те все никак не писали. Марк не отчаивался, а я изо всех сил вместе с ним каждый день вот уже два месяца ждала письма.

Мы с ним подружились — настолько, что со временем  я даже смогла доверить ему Кори.

— Как вы тут без меня? — спросила я и обеспокоенно нахмурилась.

Кори был горячим и недовольно возился у меня в руках. Заболел? Голоден? Неужели зубки режутся? Или опять болит животик?  

— Отлично! Эй, здоровяк, покажи-ка маме, как умеешь? Не поверишь, перевернулся, пока тебя не было!

— Правда? — Я посмотрела в голубые глаза сынишки и боднула его лбом. — Какой ты умница! Голодный, наверное? Давай поищем еду…

Как я и думала, молока у меня в нужный момент не появилось. Придется снова греть воду для смеси.

Поев, Кори не успокоился, захныкал, его лобик стал совсем горячим, — точно зубки. Кажется, меня снова ждет бессонная ночь. 

— Еще немного — и я удавлю это отродье подушкой, — проворчал мужчина с другого конца комнаты. — Когда он уже заткнется? 

Я вздрогнула и прищурилась. Только попробуй. Только подойди. Нож под подушкой я не просто так храню — и однажды мне уже пришлось пустить его в ход.

С тех пор меня не трогали и прозвали в приюте “Бешеной”. 

“Так им и надо, — поддержал Марк. — В тебе, девочка, сил на десятерых — не позволяй им себя обижать. И здоровяка твоего. Они ногтя вашего не стоят!”

— А я тебе помогу, — ответил второй. — Сил никаких нет! Старая выдра, — так между собой называли строгую миссис Морис, — обещала ее еще неделю назад выгнать — за то, что не платит. 

— Она еще и не платит?!

Я сжала зубы и погладила Кори по голове.

Ничего, завтра я снова пойду искать работу. И в агентство семьи Бердс я наведаюсь. У моего сына будет достойная жизнь. Чего бы мне это ни стоило.

— А сил хватит? — раздался спокойный прохладный голос со стороны двери. — Удавить. Это, знаешь, не так просто. На это нужна сила. 

— Что вы…

— Заткнись.

Голос звучал негромко, но моментально заполнил собой всю комнату. Кориан шагнул внутрь, комната, и так небольшая, моментально стала казаться крохотной.

Одетый с иголочки дракон, в форме Первого советника, сияющей золотыми эполетами и режущей глаз стрелками на темно-синих брюках, смотрелся странно и нелепо в убогой комнате приюта, населенной одиннадцатью людьми.

Подойдя к моей койке, Кориан прищурился. За его спиной маячил бледный мистер Бердс.

А этот здесь что забыл?

— Значит, вот где ты живешь, — медленно уронил Кориан. — Ну и как, стоило оно того?

Он опустил взгляд и уставился на сына, который возился у меня в руках и недовольно  болезненно хныкал. Я погладила его по голове, но Кори уже не так-то просто было успокоить. Зубки и колики — иногда это то, что нужно просто перетерпеть. 

— Это не твое дело, Кориан, — ответила я. — И — да. Оно того стоило. 

Я о многом жалела в своей жизни — например, о глупой беззаветной влюбленности в дракона и надежде на то, что однажды он тоже меня полюбит. 

Но я точно не жалела о разводе с мужем, который ни капли меня не любил.

Кориан шагнул ближе — и я инстинктивно закрыла головку Кори рукой, чтобы защитить.

Я ожидала чего угодно, даже удара, — но ничего не происходило. 

Аккуратно открыв глаза, я огляделась. Кориан замер напротив моей койки. Мне бы пришлось задрать голову, если бы я захотела посмотреть ему в лицо.

Не то чтобы я хотела. 

Кори захныкал, завозился у меня в руках, обжигающе горячий и недовольный. Конечно, ему бы поспать. И поесть… И вообще. 

— Ты что-то хотел, Кориан? — ровным голосом спросила я.

Мистер Бердс, судя по его лицу, готов был вот-вот хлопнуться в обморок. Конечно. Какая-то оборванка вдруг называет самого Первого советника Амбера по имени — неслыханная наглость.

Когда-то мне самой было сложно привыкнуть.

“Первый Советник…”

“Зови меня Кориан. Раз уж мы собираемся пожениться, вот уж угораздило. Идем”. 

От воспоминаний внутри поднималась злость, а Кори, как будто чувствуя мое состояние, начал плакать громче.

Кто-то из противоположного конца комнаты мученически и демонстративно застонал:

— Да заткни ты е… 

Недовольный голос оборвался на полуслове, одновременно со щелчком пальцев Кориана.

— Почему твой ублюдок хнычет? — нечитаемым тоном спросил Кориан.

Да пошел бы ты. 

Тише, Кори, солнышко мое…

— Потому что ты его пугаешь, — огрызнулась я. 

Мне самой бы хорошо было переодеться: дождь, пока я добиралась до приюта, стих, платье почти высохло, даже пятна от выступившего вдруг молока перестали быть видны на темной ткани, но наверняка платье до сих пор было немного влажным, может, пахло как-то не так, из-за чего Кори нервничал сильнее.

Тишина сгущалась, я мечтала о том моменте, когда Кориан отсюда уберется. 

— Возможно, тебе стоило думать головой, прежде чем раздвигать ноги перед кем попало — и проблем сейчас бы не было. 

Еще как стоило! И замуж тоже — за этого “кого попало” не стоило выходить. 

Хотя у меня выбора-то особо и не было. Вдобавок к тому, что я влюбилась в этого дракона, как последняя идиотка. 

— У отца твоего ублюдка хватило совести тебя вышвырнуть на улицу с животом? — тем временем продолжил Кориан.

Интересно, если бы я прямо сейчас сказала Кориану, что это его ребенок — он бы мне вообще поверил? Что-то мне подсказывало — нет. Не существовало способа доказать мужчине, что именно он отец ребенка. Разве что когда проснется вторая ипостась Кори — от Гарри я знала, что драконы всегда чуют своих.

Но это случится не раньше пяти лет, пока что Кори был обычным малышом. Любопытным, голубоглазым и, к счастью, здоровым. 

А что выглядит он на три месяца, и этот возраст заставляет задуматься… Кажется, Кориан совершенно не разбирается в детях и в том, как они должны выглядеть.

— Почему ты молчишь?

Потому что я думала — выхожу замуж за дракона, а оказалось — за козла. Ничего. Я что-нибудь придумаю, обязательно!

А потом — потом я верну свои деньги, которые заплатила мистеру и миссис Бердс. Они ведь гарантировали, что найдут мне работу — и обманули. Внутри откуда-то вдруг появились силы, которых я давно уже не чувствовала. Скоро я поправлюсь — и горы сверну.

Пока я успокаивала Кори, снова повисла тишина. А что… Ах, да.

Почему я молчу? Жду, пока ты уйдешь. 

Когда-то я надеялась, что Кориан изменится, станет мягче, полюбит меня. Просто влюбилась сама, очень сильно и так глупо, как будто с разбегу спрыгнула с обрыва. Но теперь внутри умерло все, что когда-то было чувствами к нему. Он оскорбил моего сына — не говоря уже обо всем прочем. Поверил в мое предательство, так легко и просто. 

Он…

“Отлично. Выходи тогда за меня замуж”.

“Вы шутите, господин Первый советник?”

“А похоже? Что стоишь, глазами хлопаешь? Кольцо позже организуем. Идем”. 

Говоря это, он посмотрел на меня так тяжело, внимательно и странно, что внутри тогда все оборвалось. 

“Этот брак будет фиктивным?” — ровным голосом спросила я.

Дракон ухмыльнулся. В тот день я впервые увидела его лицо без маски, и оно было не таким, какого я ожидала. Очень усталым, как будто Кориан слишком много видел и слишком во многом разочаровался. Взрослым, умным. В чертах читались выдержка, строгость, сила характера, но усталости было все-таки больше. И, может, в глазах мелькало что-то еще, когда он смотрел на меня, но я не могла расшифровать это выражение. 

Тот разговор состоялся больше двух лет назад. 

— Послушайте, — вдруг раздался решительный голос Марка. Старик тяжело встал, припадая на больное левое колено. — Я, конечно, не знаю, кто вы…

Мистер Бердс закашлялся, но я точно знала, что Марк не врал: он даже газет не читал. Намного сильнее политики его волновало то, что где-то там, у моря, его дочь родила маленькую девочку — и Марку отчаянно хочется успеть ее понянчить. 

Добираться туда пешком или дилижансами было бы самоубийством в его возрасте, а билеты на зачарованный дирижабль стоили сумасшедших денег — намного дороже, чем несколько месяцев жизни в этом приюте. Поэтому Марк каждый день проверял почтовый ящик, ожидая, что дети пришлют ему деньги. Но они не писали. Говорить об этом Марк не любил, а я давно уже перестала спрашивать.

— А ты, если больной, уматывай отсюда, нечего заразу разность, тут ребенок, — обратился Марк к кашляющему мистеру Бердсу. — Так вот, я не знаю, кто вы и зачем сюда пришли, но дети плачут, потому что они маленькие, им положено. 

— Я не с тобой разговаривал, — уронил Кориан.

— А придется со мной. Девка — утомилась, чуть с ног не валится, не ела толком несколько месяцев, магию всю растеряла, в обмороки падает, только-только родила — что ты еще от нее хочешь? Ей спать и в себя приходить надо, а не разговоры разговаривать.

— Марк, — позвала я. 

— А ты не возникай. Ты одна с ребенком осталась — ну так хоть я за вас скажу, если у папашки совести нет. Ну? Какие у вас еще вопросы?

Брови Кориана поползли вверх.

— Марк… 

Пожалуй, я всерьез за него испугалась. Кори у меня на руках притих, а потом разразился плачем. 

Марк обеспокоенно обернулся, крякнул, потому что нагрузка пришлась как раз на больное колено.

— Чего-это он? Красный — или мне кажется? Жара нет? — Он потянулся морщинистой рукой ко лбу Кори и поморщился. — Есть. Заболел что ли? Или второй зуб проклевывается? Ну, здоровяк! Как на дрожжах растет! Скоро коренные пойдут, во дает! 

Кори увернулся от его руки, заплакал отчаяннее. 

Ну тише, тише. 

Я отвлеклась на сына, потому не сразу заметила скользнувшую у меня перез лицом переливающуюся ткань теплого коричневого оттенка.

Шаль, когда-то подаренная Корианом, та самая, которую я забыла в агентстве Бердсов, упала на пол, а затем Кориан отвернулся.

— Оформляй ее, — бросил он Бердсу. — Полный рабочий день, проживание — что там еще надо, сами разберитесь. Все, на что договаривались, — вот это оформляйте.

Я моргнула. О чем он?

— Н-н-но… — вспыхнул мистер Бердс, семеня вслед за Корианом. — Г-г-господин Первый советник! Вы ведь просили найти вам квалифицированную экономку! 

— Эта квалифицированная. Своего не упустит — это точно. 

Мерзавец. 

— Что происходит? — спросила я. Кори немного притих, как будто набирался сил перед новым витком плача. 

Кориан замер за секунду до того, как собирался переступить порог. Я прикипела взглядом к его фигуре, похожей на перевернутый треугольник. Широкие плечи, узкие бедра, длинные мощные ноги.

На несколько секунд все как будто замерло. Почему Кориан остановился? Он никогда не медлит и не колеблется. Когда он обернулся, я смогла увидеть его профиль, который знала до мельчайших деталей, хотя сейчас в волосах появилась проседь, а на лбу — морщины.

Он открыл рот, как будто собирался что-то сказать, а потом дернул головой:

— Контракт на один год. После этого — выметаешься. Будешь приглядывать за "Мглистыми соснами", там нужна экономка, предыдущая уволилась. Через месяц приеду — проверю, ни дай преисподняя что-то будет не так, вылетишь на улицу. И найди своему ублюдку врача. 

"Мглистые сосны"? Это он про заброшенную усадьбу Амберов? Она расположена, кажется, в двухста милях от столицы. Несколько часов дороги, если пользоваться магическим транспортом, и три дня пути, если добираться на дилижансе, что придется делать мне. 

Я поежилась, представив такую дорогу с усталым и измотанным Кори на руках. Но все-таки... Кориан предлагает мне работу! Разве я могу отказаться?

Кажется, местные верят, что с этим домом что-то не так. Ничего удивительного, что экономка уволилась, многим в том доме не по себе. Я никогда там не была, но, кажется, год назад Кориан уже искал экономку. Видимо, та, что он нанял тогда, тоже сбежала. 

— У меня ребенок. 

— Ты отказываешься? — Кориан шагнул обратно в комнату. — Предупреждаю сразу. Я два раза повторять не буду. Итак, твой ответ? 

Мой ответ? Я смотрела ему в лицо, сердце колотилось, как сумасшедшее, — Кориан наверняка с его сверхъестественным чутьем слышал это. Интересно, о чем он думает? Что я его боюсь? Что терпеть не могу? Что хочу убраться подальше?

В любом из трех случаев — он попал в точку. 

Сглотнув, я ответила:

— У меня ребенок. Я не могу его оставить здесь. Мне необходимо будет взять его с собой. В твой… в твой дом. Раз я должна буду там работать.

Мистер Бердс почти захрипел. К Первому советнику — и на ты. Еще и условия ставлю!

Я видела его побелевшее лицо только краем глаза, потому что не могла оторвать взгляд от Кориана.

“А разве во время церемонии не положено целовать невесту?” — вспомнила я свой неловкий вопрос после того, как священник объявил нас мужем и женой.

Щеки тут же загорелись, но я дернула головой. Я впервые выхожу замуж — еще и в таких идиотских обстоятельствах! Откуда мне знать, как здесь все устроено?

“В следующий раз, — после паузы откликнулся Кориан. — Составь список того, что тебе нужно — отдашь экономке. Мы закончили? — обратился он к священнику. — Я должен вернуться к делам”. 

Я думала, в первую брачную ночь он тоже не придет ко мне в спальню. Но он пришел.

— Мне плевать, — отрезал Кориан, бросив короткий взгляд на Кори, — Можешь взять его с собой. А ты организуй все. 

Последняя фраза была адресована мистеру Бердсу, который находился в состоянии, которое можно было бы назвать “предобморочным”. 

Когда Кориан вышел, мне показалось, что я до сих пор чувствую в духоте и затхлом воздухе комнаты его запах — мята и перец. 

Повисла тишина. С соседних коек бездомные, такие же, как я, смотрели на меня настороженно, Кори теребил в руках любимую тряпичную игрушку, которую я наконец сообразила ему предложить.

Прижав сына к груди, я встала и подошла к окну. 

Внизу стояла роскошная карета, блестящая лакированными деревянными боками, без упряжи и без лошадей: Кориан мог позволить себе самый дорогой способ передвижения, кучера-мага. 

Стоило Кориану выйти наружу, как из кареты ему навстречу выпорхнула женщина — та самая, в лиловом платье, темноволосая и головокружительно красивая. Она приникла к Кориану, поцеловала его, обхватив руками за шею.

Вздрогнув, я отшатнулась. От боли во рту загорчило. Вот ведь! Я думала, все давно уже умерло внутри, но нет. Как будто у меня в грудной клетке кто-то повернул давно застрявший там нож. 

Мне такого делать не позволялось: целовать Кориана. Никогда, даже когда мы были женаты. Кориан вообще ненавидел публичные проявления чувств — да и не публичные тоже. Я думала, он просто сдержанный, холодный, что ему не нужна ласка и "женские сопли в сахаре". 

Видимо, сейчас все изменилось.  

Отойдя от окна, я едва не врезалась в мистера Бердса. Тот смотрел на меня, кривя губы, а затем вдруг подобострастно улыбнулся.

— Мисс Фишер, ждем вас завтра утром для оформления всех документов. 

Спустя секунду фальшивая улыбка стекла с его лица, и мистер Бердс, окинув комнату презрительным взглядом, вышел. Представляю, какая у него сейчас в голове каша.

Стараясь не смотреть в окно, я впервые сообразила, что могу… без проблем стоять. И у меня не кружится голова, и колени не подкашиваются — впервые за много месяцев. Я с наслаждением вдохнула. Воздух в комнате был тяжелым — но все равно показался мне легким и свежим, весенним. 

— Ты как, девочка? — обеспокоенно спросил Марк. — Может, приляжешь? Это что получается — уезжаешь отсюда? Так-то оно лучше, конечно, но… 

Он нахмурился, отчего морщины на лице стали заметнее. “Но” — лучше и не скажешь!

Мне нужно думать о ребенке, остальное — не так уж важно. Год быть служанкой у Кориана? В доме, где когда-то была хозяйкой? Пф, подумаешь. Куда может приехать сам Кориан со своей... женщиной? Как будто в приюте нас не учили мыть полы и до блеска драить столовое серебро. А остальное... справлюсь. 

— Да кто ты, мать твою, такая?! — визгливым голосом спросил кто-то из другого конца комнаты. — Что тебя аж Первый советник короля на работу взял? 

— Вот же повезло! — хрипло припечатали в ответ. — Он там что, совсем отчаялся?!

***

Утром в агентство по трудоустройству я пришла вместе с Кори — раз уж больше не было необходимости его прятать. 

Тяжелые деревянные двери должны были открыться в девять — но я пришла на десять минут раньше. Кори еще спал — я посадила его в “карман”, который смастерила из шали, так что сейчас он прижимался к моей груди и щекотал шею тихим сонным дыханием.

Ночь в самом деле выдалась бессонной, но сейчас жар, кажется отступил. Я изо всех сил надеялась, что с Кори все в порядке, просто животик или зубки. Возможности сходить к целителю у меня пока не было. За какие деньги? Но скоро все изменится. Ты только держись, малыш. Мама все для тебя сделает, ты же знаешь?

От страха меня потряхивало. Какая-то часть меня отчаянно хотела сбежать. 

Я снова увижу Кориана? Должно быть. Должны же мы подписать бумаги?

Вежливо улыбнувшись господину в пенсне и аккуратном, с иголочки, костюме, который прогуливался неподалеку от меня вдоль тротуара и лениво размахивал папкой для бумаг, я снова уставилась на дверь. 

Прошло несколько минут, прежде  чем она открылась.

— Явилась, — бросила миссис Бердс, шагнувшая на крыльцо. — Поднимайся. Понятия не имею, куда тебя оформлять. Если господин Первый советник пошутил, то…

— О, сейчас мы во всем разберемся, — шагнул вперед мужчина в пенсне. — Прошу вас, мисс… 

— Мисс Фишер, — выдохнула я, недоверчиво глядя на него. 

— Мисс Фишер, — ничуть не изменился он в лице. — Прошу вас, проходите. 

— А вы… — выгнула бровь миссис Бердс, которая никак не могла определиться с тем, стоит ли быть вежливой или нет.

Сегодня она была одета в красное платье с воланами на плечах, почему-то делающими ее фигуру еще более угрожающей и угловатой. Из-под юбки выглядывали острые носки туфель. 

— Поверенный господина Первого советника, — протянул ей руку мужчина в пенсне. — Гарольд Помбри. 

— Проходите! — тут же просияла миссис Бердс. — Чай, кофе? Может, чего-нибудь покрепче? Когда нам ждать его светлость для подписания необходимых бумаг?

Я затаила дыхание — и закрыла головку Кори ладонью. Бросила взгляд на невозмутимого поверенного. Тот поправил пенсне и переложил из одной руки в другую кожаную папку для бумаг. 

— Боюсь, у господина Первого советника множество важных дел — сегодня он не сможет присутствовать, — кашлянул он. — Видите ли, подготовка к свадьбе отнимает много времени. Но мы все решим.

Я вздрогнула. Свадьбе? Кориан снова женится? На той... на ней?

Сердце кольнуло, но я постаралась не показать вида, насколько мне больно. В любом случае все в прошлом, то, что было между мной и Корианом. Да и разве что-то было? Улыбающаяся со страшной силой миссис Бердс провела нас в кабинет на втором этаже — тот же, где вчера побывала я, с лепниной, персиковыми стенами и портретом Кориана над столом.

Его портреты вообще часто вешали на стены во многих конторах — хотели таким образом показать расположение. Портреты короля вешать считалось вульгарным, но все знали, что портрет Первого советника — это почти то же самое.

В приюте у нас тоже висел, хотя на том, кое-как нарисованном, Кориан не был похож на самого себя.

— Итак, приступим к оформлению контракта, — прощебетала мисс Бердс. — Вы все-таки не хотите что-нибудь выпить?

— Я — нет, — откликнулся поверенный. — Возможно, мисс Фишер хотела бы чего-нибудь выпить? Или ее ребенок? Нам стоит говорить потише, чтобы его не будить?

Я моргнула. До сих пор ни разу меня никто о таком не спрашивал, а моему Кори пришлось привыкнуть спать в любом шуме — иначе в приюте, где мы жили, не бывало. 

— Нет, — отмерла я наконец. — Благодарю, все в порядке. Приступим к делу.

Я и сама не заметила, как перешла на тот тон, которым меня наставницы по этикету учили говорить, когда я стала женой Кориана.

“Это же кошмар! — шептались они между собой. — Жена Первого советника — и такая деревенщина! Да она еле с ножом и вилкой управляется!”

— Что ж, приступим, — кивнул поверенный и вытащил из папки какую-то бумагу. — Это требования господина Первого советника к контракту. Ознакомьтесь, пожалуйста.

Миссис Бердс выхватила у него из рук бумагу, пробежалась взглядом по ровным строчкам и вздернула брови.

— Однако. Это его последнее слово? Признаться, условия весьма… экзотичны.

Она, подняв взгляд, уставилась на спящего Кори, и от страха я сжалась.

Что там? Что решил потребовать от меня бывший муж?

Поверенный откашлялся.

— Мистер Помбри, вы уверены, что здесь нет никакой ошибки?

— Вы сомневаетесь в моей компетентности? — наклонил он голову, поправив пенсне. — Или в разумности моего клиента?

Миссис Бердс побледнела.

— Ч-ч-что вы… Я…

— Почему вы так разнервничались? Кажется, нам лучше заняться договором?

Миссис Бердс лихорадочно закивала и зашелестела какими-то бумагами, лежащими на столе. 

— Что там? — спросила наконец я. — Что там написано?

Поверенный и миссис Бердс посмотрели на меня так, как будто только что вспомнили о моем существовании.

— О! — преувеличенно вежливо воскликнул поверенный. — Ничего такого, кроме того, что вы обсудили с господином Первым советником. Я понимаю, что вам наверняка можно верить на слово, но все-таки хотел бы зафиксировать ваши договоренности на бумаге. Простите старого буквоеда.

Он засмеялся.

Я отвернулась, погладила по боку Кори, который сонно пошевелился.

— Мы ничего не обсуждали. 

— Прошу прощения?

— Покажите мне условия. Я впервые о них слышу. 

Вырвав из рук миссис Бердс лист бумаги, я вчиталась в аккуратный витееватый почерк. Писал не Кориан — у того буквы были размашистыми и неразборчивыми, как будто ему было плевать, разберет адресат текст его письма или нет.

Возможно, так оно и было.

— Что за ерунда? — выпалила я. — Как это ему в голову пришло?

— Прошу прощения? Вы отказываетесь от контракта? — удивился поверенный. — Я передам это…

— Нет! — поспешила я. — Нет-нет, вы все не так поняли. Я… я согласна. 

Почувствовав мое настроение, Кори снова заворочался, хмыкнул, и я поспешила вдохнуть и глубоко выдохнуть, чтобы успокоиться. Чтоб его! От злости и унижения на глазах выступили слезы. 

На листе значилось всего несколько условий:

“Экономке запрещается:

 — вступать в брак на протяжении всего времени работы

— вступать в сексуальные отношения с кем бы то ни было

— приводить в дом мужчин

— рожать детей

— воровать столовые приборы

— заводить любых животных

— пытаться убить нанимателя

Контракт заключается на один год. После этого экономка обязана покинуть усадьбу и чтобы я ее не видел (последняя фраза была зачеркнута, как будто поверенный делал для себя пометки во время разговора с Корианом, но решил, что такая формулировка  — это уж слишком)

По инициативе нанимателя экономка обязана в любой момент пройти допрос с использованием сыворотки правды и ответить на любые вопросы нанимателя, включая те, которые касаются возможного воровства.

Экономка обязана:

Пройти осмотр целителя, выбранного нанимателем, который подтвердит, что мисс Фишер не болеет “стыдными болезнями”.

Моя рука сжалась так сильно, что лист смялся.

Мерзавец. 

В ушах стучала кровь, щеки горели. 

Кориан. Чтоб тебя.

Решил дополнительно меня унизить?

Как тебе в голову такое пришло? 

— Аккуратно, вы его порвете! — поверенный, с присущей ему вежливостью и милой улыбкой, отобрал у меня лист. — Если вы отказываетесь, то я вынужден…

В ушах зашумела кровь, я снова погладила Кори по спине трясущейся рукой.

— Нет, — звенящим от злости голосом выпалила я. — Нет, я не отказываюсь. Давайте составлять контракт.

Брови миссис Бердс взлетели вверх:

— Ты что, серьезно согласна…

— Да, я согласна! — перебила я. — Давайте готовить бумаги. Пожалуйста. 

Я снова успокаивающе погладила Кори, хотя это мне самой требовалось успокоиться. 

Щеки горели, на глаза наворачивались слезы. Что за условия? Кому их выдвигают? Кого можно подозревать разом в воровстве, в том, что она будет “водить мужчин” и больна тем, что в приличном обществе даже произносить нельзя?

Поверенный сиял невозмутимостью, миссис Бердс посмотрела на меня даже как будто с жалостью. 

Контракт был составлен примерно за час. Кроме унизительных условий, выдвинутых Корианом, поверенный вписал туда совершенно обычные пункты: следить за порядком в поместье, вести бухгалтерскую книгу, нанимать персонал при необходимости по согласованию с Первым советником — и все остальные обязанности.

По правде говоря, я слабо себе представляла, как должна выглядеть работа экономки в поместье. Я там до сих пор ни разу не была, только слышала, что там по каким-то причинам никто не хочет жить. Сам Кориан этим домом не пользовался, сохранял как часть родового имущества.

Кажется, когда-то там кого-то убили… Но я не знала подробностей, служанки просто шептались об этом. Я пыталась их расспросить, но… никто в доме Кориана не разговаривал со мной.

В лицо улыбались, конечно, а за спиной называли “замухрыжкой” — и это было еще не самое обидное слово. 

Впрочем… плюсы в том, что я буду именно в “Мглистых соснах” все-таки были. За тот год, что мы были женаты, Кориан не ездил туда ни разу. 

Так что вряд ли мы хоть раз увидимся. А общаться через поверенного — не так уж плохо.

— Что это за цифры? — спросила я, видя, как поверенный вычисляет что-то на листе бумаги.

— О, ваш оклад. 

— И… сколько?

— Двадцать золотых в месяц. 

Двадцать золотых?! Это… 

— В эти же деньги входят расходы на содержание поместья, — добил меня поверенный.

Я закусила губу и попыталась не выдать досады. Двадцать золотых в месяц — было весьма скромным жалованием. Отличным, учитывая что сейчас у меня вообще ничего нет! Но все-таки — это меньше того, на что я рассчитывала. Скопить уж точно не получится. 

Если это мой оклад плюс деньги на содержание поместья — придется сводить концы с концами, а то и вовсе жить впроголодь, зависит от того, каких расходов потребует дом. Но…

— Все остальные средства — будут выданы после согласования с Первым советником. Позже я передам вам средство связи. За дополнительными расходами обращайтесь к нему. Экономить нет нужды, но Первый советник хотел бы держать этот вопрос на личном контроле. 

Ах, вот оно что. 

“Кориан, я не…”

“Ты в самом деле решилась на это из-за денег? Всего лишь? Настолько их любишь? А с тем недоноском с балкона — ты тоже сговорилась? И как я сразу не понял, так удачно все совпало...”

“Я…”

“Тебе чего-то не хватало, мать твою?!”

Мне казалось, он меня убьет в тот момент, просто сломает шею. Он был нечеловечески сильным, одного неловкого движения пальцев хватило бы, чтобы я уже никогда не смогла вдохнуть — но тогда он просто одернул руку. 

— Благодарю, — церемонно ответила я поверенному.

А что мне еще оставалось? Ничего. Я справлюсь. Главное — я не буду видеть Кориана. 

— Ну вот, все готово. Подпишите, пожалуйста, — блеснул улыбкой поверенный. — Помочь вам прочитать то, что здесь написано?

Он думает, что я еще и неграмотная? 

Сжав перо, я расписалась вымышленным именем: Алиса Фишер. Алиса фон Малькельм была влюблена, глупа, ей разбили сердце — и в итоге она осталась на улице. Хочется верить, что Алиса Фишер умнее. В конце концов, отвечает она не только за себя. 

— Ты хоть подумала, как доберешься туда? — окидывая меня привычно-брезгливым взглядом, спросила миссис Бердс. — Деньги-то есть на дорогу? Дилижанс нанять — или пешком пойдешь?

“Дуреха! — читалось в ее тоне. — Совсем к жизни не приспособлена! Вроде и вытащила счастливый билет, аж к самому Первому советнику в служанки пошла — а толку никакого!”

Денег, конечно, не было. 

— Я…

— Ни о каком дилижансе не может быть и речи, — качнул головой поверенный. — Только кучер-маг и зачарованная карета, Первый советник поручил мне проследить за этим особенно. 

— Почему? — удивилась я.

Кориан что, хочет проконтролировать меня и в дороге тоже? Зачем? Боится, что я по пути что-то украду? Спутаюсь с кем-то? Или забеременею? Высокого же он мнения о моей продуктивности.

И — как всегда, широкие жесты. Услуги магов стоили огромных денег, даже если они кучеры, а уж дальние поездки обходились и вовсе в кругленькую сумму. Примерно три моих месячных жалования, учитывая, что до “Мглистых сосен” от столицы примерно двести миль, а то и больше.

Поверенный выгнул бровь и выразительно посмотрел на Кори, который уже проснулся и сейчас недовольно ворочался и хныкал.

— А как вы собрались в дилижансе трястись трое суток с младенцем? Не говоря уже о том, что вы сами, если я не ошибаюсь, не в лучшем состоянии. Магические кареты намного быстрее. Позвольте проводить вас к целителю.

Ах, да. Точно. Убедиться, не больна ли я чем-то. 

Надеюсь, свою новую пассию он тоже проверял, прежде чем пускать ее в свою кровать. Судя по ее виду…

Я одернула себя, не успев додумать эту мысль. Не стоит срывать зло на девушке, которая вообще ни в чем не виновата и, вполне возможно, влюблена в Кориана точно так же, как когда-то я.

***

Унизительный осмотр у целителя занял, к счастью, немного времени.

— Она от здоровья так же далека, как мы от мира на земле, — вынес вердикт тот, выпуская меня в коридор, где ждал поверенный Кориана. — Крайняя степень истощения, телесного и морального, обнуленный магический резерв, тяжелое восстановление после родов. Как будто она вчера родила, а не три…

— Я нормально себя чувствую! — перебила я. 

Не надо вот тут уточнять, сколько месяцев назад я родила. Кориану явно плевать, но все-таки… я до сих пор опасалась того, как он мог бы отреагировать на сына. От меня. Кориан был жестоким, так что... лучше бы ему не знать ничего. По крайней мере до того момента, как Кори подрастет и сможет себя защитить. 

— Врешь, — отрезал целитель. — В остальном — все в порядке. Если это можно назвать порядком. Она буквально разваливается. А все почему? Сама виновата. Нечего было хвостом крутить. Еще и не знаешь, кто папашка, ну девки пошли!

Я задохнулась от возмущения. Целитель спросил у меня уровень магического резерва отца ребенка — я честно ответила, что не знаю. У драконов магия вообще была устроена по-другому и не поддавалась измерению так, как человеческая. Резерв Кориана говорил сам за себя: воздух в комнате тяжелел, когда он туда входил. Сто единиц? Двести? Тысяча? Для человека даже двадцать единиц — было огромной удачей и редкостью. А Кориан и среди драконов отличался силой. Гарри шутил, что он как скала, такой же стойкий. И эмоциональность у него примерно такая же.

Говорил целитель громко, так, что было слышно даже на улице, через открытые окна. Он принимал в оживленном районе, примыкающем к королевскому дворцу, а кабинет его был настолько шикарным, что один прием здесь стоил примерно как два моих месячных жалования. 

Я знала это еще с тех времен, когда была женой Кориана. Однажды я заболела, когда мы были в столице. Собиралась по привычке пойти к муниципальному целителю, в госпиталь, но Кориан рявкнул, чтобы я "не строила из себя идиотку" и отправил меня в похожий кабинет к целителю, который с женой Первого Советника обращался исключительно вежливо. Забавно, как все изменилось. 

— Я не…

— Я не…

— Что — “ты не”? 

— Благодарю, — перебил поверенный Кориана. — Какие-то рекомендации?

Целитель хмыкнул. Он возвышался над поверенным Кориана на целую голову, надо мной — на две головы.

— Ноги перед кем попало не раздвигать. О чем же ты думала, а? Молчишь? Кто ж рожает, когда самой жрать нечего? И папашка — сбежал небось? А вот думать надо было! Куда ж ты теперь с довеском, кому нужна? Одета еще в обноски какие-то, вся вон бледная, оборванная! О чем ты…

— Перестаньте, — прошипела я. 

Допустим, Кори еще маленький, но называть его “довеском”...

— Да пожалуйста, — обиженно фыркнул целитель. — Как будто я не прав. Тоже еще — придумала. Кому ты нужна-то теперь? Кто тебя замуж возьмет? Еще и без магии! Ты знаешь вообще, что твой резерв не восстановится уже?

— Что? — отшатнулась я. 

То есть как — не восстановится? 

Мой магический резерв был не слишком большим, но его хватало, чтобы согреться, реже болеть, а то и магичить по мелочи: зажечь огонь, сделать воздух прохладнее, поднять что-нибудь с пола, если лень наклоняться. Иногда у меня даже получалось вывести пятно с ткани!

Я ждала возвращения магии и надеялась, что с Кори будет проще. Но если он пропал окончательно…

— Как — не восстановится? — прошептала я. 

Голова снова закружилась сильнее, как всегда бывало от волнения или от страха. Проклятая слабость, которая вчера, в присутствии Кориана, почему-то отступила, снова давала о себе знать. Сейчас мне снова приходилось прикладывать усилия, чтобы просто стоять на ногах. 

— То! — передразнил целитель. — Если за это время никаких проблесков — то с вероятностью девяносто процентов ничего уже и не будет, все! Кончилась клубника! А вот думать надо было раньше — и на аборт сходить! Глядишь, все и…

— Да что вы говорите такое?

Когда я узнала, что беременна от Кориана, я подумала, что это настоящее чудо. У меня — будет от него ребенок. Даже в страшном сне я не могла бы представить того, чтобы убить малыша. 

Я неосознанно прижала Кори к себе сильнее и отшатнулась, как будто его могли забрать. 

О словах целителя я подумаю позже. Как это — магический резерв не восстановится? 

Зажмурившись, я попыталась унять дрожь в теле и навалившуюся вдруг на плечи слабость. Стоп. Сейчас не время для этого. 

Мне пора было возвращаться в приют. Кормить Кори и менять пеленки. Собирать вещи и думать о том, что я знаю об обязанностях экономки.

А обо всем остальном я подумаю позже.

Тише, малыш, тише… Я прижала к себе захныкавшего Кори. Он был довольно спокойным ребенком, но часто как будто чувствовал мое настроение и нервничал, если нервничала я. Вот и сейчас он забеспокоился, потому что я сама оказалась на грани паники.

Нужно взять себя в руки.

— Плевать, — махнул целитель рукой и повернулся к поверенному: — Никаких признаков инфекции я не обнаружил, если вас это интересовало.

— Именно это, — невозмутимо кивнул тот, делая какие-то пометки зачарованным пером на листе бумаги, который положил прямо на кожаную папку. — Благодарю, запишите на счет Первого советника.

Целитель кивнул и пробормотал себе под нос: “Любовниц он себе, конечно, выбирает…”

Интересно, что бы он сказал, если бы узнал, что я — его бывшая жена? Хотя... не то чтобы Кориан меня выбирал, конечно. 

— Ждите карету в семь вечера, — церемонно кивнул мне поверенный, когда мы вышли на улицу. — Я провожу вас, дам все необходимые инструкции и передам аванс за первый месяц. И мисс Фишер…

— Да? — сглотнула я, вглядываясь в его лицо.

Должно быть, он работал у Кориана совсем недавно, иначе наверняка узнал бы меня. Человек, который был у Кориана поверенным год назад, мне нравился намного больше, если честно, хоть тот и был совсем не улыбчивым. 

Мне нельзя было заходить в кабинет к мужу и мешать его делам — но пару раз я все-таки нарушала это правило, когда Кориан мне разрешал.

Один раз мы по-це-ло-ва-лись. Прямо у стола. И Кориан выглядел так, как будто про все забыл, крепко меня сжимал и скользил большими теплыми ладонями по спине.

“Кориан…”

Я упустила момент, когда оказалась сидящей на столе, а Кориан прижался ко мне вплотную. Внутри все горело от близости мужа — до встречи с ним я и не думала, что могу такое чувствовать. Хотелось… всего, лишь бы он был ближе, лишь бы не отпускал.

“Не здесь, — оторвавшись от меня, сказал он. — Всю спину отобьешь”.

Потом он снова стал отстраненным и грубым, уехал на целый месяц — но тот момент у меня остался в памяти. Сейчас в этом уже не было никакого смысла. Некстати вспомнилось. Может, потому что на столе у Кориана тогда лежала похожая кожаная папка?

— Лорд Первый советник, — медленно начал поверенный, явно подбирая слова, — крайне добросердечный человек. Оказанная вам милость довольно велика. И я не рекомендовал бы вам испытывать ее границы. Учитывая… обстоятельства. Надеюсь, впредь вы будете разумной. Возьмите мелочь — вызовите экипаж, чтобы добраться до места, где живете. 

Кивнув, он направился вперед по улице, — а я не могла оторвать от него пораженного взгляда. Вежливая улыбка и пенсне все еще стояли перед глазами.

На то, чтобы добраться до приюта, ушло время, зато я купила в аптеке целых три банки детской смеси на доставшиеся мне вдруг деньги. Кори устал и начал капризничать, вязанка тяжелых стеклянных банок со смесью оттягивала руку. У меня снова начала кружиться голова, слабость вернулась — я отчаянно убеждала себя, что мне это только кажется. Что скоро станет лучше.

Но в глазах все равно темнело от любого неосторожного движения. Ничего, справлюсь. 

Первым, что я увидела, добравшись до приюта, был Марк. Старик как раз поднимался на крыльцо, и я поддержала его под локоть: знала, что колено болит от хотьбы по лестницам неимоверно. В руках у Марка была какая-то бумага. Неужели все-таки…

— Алиса! — обрадовался Марк. — И здоровяк твой! А кто пеленки намочил? Ну ничего, сейчас поменяем… Ну что, как там твой контракт? Поздравлять? А ты что… что ты плачешь? Дочка, ты что, ты что…

Марк встряхнул меня, едва не упав и досадливо ругнувшись на вечно подводящее “трухлявое”, как он говорил, тело. 

Я отвернулась. 

— Все хорошо, — улыбнулась наконец я, украдкой вытирая лицо. — Это я от радости. Я получила работу! За мной пришлют зачарованную карету, представляешь? Вот, еще одна ступенька осталась! Все, поднялись!

Я не стала говорить, что это далось мне едва ли не сложнее, чем Марку. Ничего, просто усталость, тяжелые банки смеси, да и Кори уже довольно крупный малыш. 

— Каре-е-ету? — протянул Марк, сведя к переносице кустистые брови и останавливаясь у двери в приют. — Это что ж этот… Советник, что ли? Нанял все-таки? Ну этот, который приходил сюда. Головорез?

Марк подозрительно прищурился, и я закивала. Надо же. Головорез. Смешное какое слово.

Мимо нас проковылял человек на костылях, отчаянно пахнущий потом, и я посторонилась.  

— Да, так повезло! А что у тебя? Это письмо? Неужели от твоей дочки? 

— Это? — встрепенулся Марк, пряча руку за спину. — Да бумажку подобрал по дороге, не обращай внимания. Алиса, я тут вот что подумал. Деньги-то у меня заканчиваются, еще денек — и жить негде будет. Может, я, того, с тобой поеду? Ты ж нынче экономка, важная птица. А я помогу чем смогу, за хозяйством присмотрю, за здоровяком твоим. С собой меня возьмешь?

Он уставился на меня огромными и абсолютно честными глазами. Ясными и внимательными, несмотря на преклонный возраст. 

— Я должна… только с разрешения Первого советника… Просто…

— А мы ему не скажем, ой! Помоги-ка… Ох, колено! Куда ж мне пойти-то? Сейчас-сейчас… — пробормотал он, переступая через порог. — Да, ты права, зачем тебе там старик… Только мешаться буду. Я уж… сам как-нибудь… завтра еще на почту схожу… Ты права! Разрешение Первого Советника — это куда ж без него! А я сам как-нибудь…

Марк, справившись с порогом, споткнулся буквально на ровном месте и охнул от боли. 

— Ничего-ничего… — Отмахнулся он.

Сердце закололо.

С одной стороны, я не должна “водить мужчин” и нанимать кого-то могу только с согласия Кориана. С другой… да плевать! Как я еще могу поступить?

— А вообще… — наклонилась я к скрючившемуся Марку. — Ты знаешь, то поместье, куда я должна отправиться, — заброшенное! Так что Первый советник вряд ли даже увидит тебя, я думаю, мы можем…

— Вот и отлично! — приободрился Марк, выпрямляясь. — Вот и хорошо! Так-то оно и лучше — хоть не скучно, а?

Он сунул бумажку в карман штанов и, охнув, принялся вытаскивать Кори из “кармана” шали, куда я его усадила.

Вечером зачарованная карета в самом деле приехала — сидящий на козлах кучер смерил меня презрительным взглядом. Поверенный Кориана, выдав мне последние инструкции, почтовую шкатулку, ключи и увесистый мешочек монет, откланялся — так что не составило никакого труда позже попросить кучера сделать круг и вернуться за Марком. 

Сердце замирало от страха — но разве я могла его бросить? И где бы оказался Марк? На улице? Он бы и пару дней тут не прожил, а скоро наступят холода.

Так и вышло, что уже на следующий день мы с Марком и спящим у меня на руках Кори оказались у ворот “Мглистых сосен”. Выглядело поместье… не так, как я себе это представляла.
Привет! Дорогие читатели, сегодня я завершила мою историю . Если любите завершенные (и длинные!) книги про сильных героинь, то приглашаю.
Могла ли я подумать, что стану хозяйкой детского приюта в другом мире?
Я угодила в тело изнеженной аристократки, с которой из-за страшного проступка разводится жестокий муж-дракон.
Мне же лучше! Стану самостоятельной и построю новую жизнь. Подальше от дракона, который уверен, что я пропаду без его помощи. Не на ту напал!
Теперь у меня на руках голодные малыши, которые отвыкли доверять взрослым, горсть монет на первое время и дом в глуши, который отчаянно нуждается в ремонте.
А еще — магический дар, непонятная метка на руке и… так, а бывший муж здесь откуда взялся? Мы так не договаривались! Я не твоя жена, дракон!

Ну, то есть… я догадывалась, что оно заброшенное, но чтобы настолько…

Высокие кованые ворота поела ржавчина, так что герб рода Амберов, дракон, изрыгающий пламя, был почти не виден. Каменные столбы по обеим сторонам от ворот покрывали мох и плющ, с верхушки одного раздавалось низкое недовольное кваканье, как будто там сидела жаба. 

Да уж. 

За воротам виднелась вымощенная каменной плиткой дорога, поросшая травой и потрескавшаяся — кажется, через нее только что пробежала ящерка. Или не ящерка. Мало ли, что тут может пробегать.

Мгновенно полезли в голову истории о призраках, которыми старшие девочки пугали младших в приюте. Одну из них придумала я сама, чтобы никто из малышек не совался в подвал или на чердак ночью: лестницы и там и там были такими ненадежными и крутыми, что свернуть шею в темноте было проще простого.

Я поежилась, покрепче прижимая к себе Кори.

— Прямо уютный дом, да? — засмеялась я, пытаясь как-то разрядить обстановку.

За воротами тянулась заросшая бурьяном аллея. Сам дом был виден плохо из-за тумана, но он все равно поражал воображение. Огромный, трехэтажный, со стенами из серого камня и высокой башней. Окна сияли темнотой.

Со всех сторон дом был окружен высокими корабельным соснами, которые тихо потрескивали на ветру. Их густой запах щекотал ноздри и странно успокаивал. 

Прижав спящего в “кармане” из шали Кори покрепче к себе, я коротко зажмурилась, пережидая, пока пройдет приступ тошноты и головокружения. Все будет хорошо. Никаких обмороков. Никакой слабости.

Я обязательно поправлюсь. Я должна поправиться!

“Экономка снова сбежала, — вспомнила я раздраженные слова Кориана. — За что, мать их, я плачу им деньги? Чтобы они мне рассказывали небылицы? Куры. Мне что, солдат нанимать, чтобы мне истерики не устраивали?”

Услышав этот окрик, я испугалась. Это был редкий момент, когда Кориан позволил мне посидеть в его кабинете. Я пришла позвать его к ужину, но Кориан только раздраженно дернул головой и велел подождать, пока разбирает бумаги.

Так что я устроилась в кресле для посетителей и наблюдала за тем, как он вскрывает один за одним конверты, хмурится, пробегает взглядом по строчкам, иногда — делает пометки.

“Сбежала?” — спросила я и тут же прикусила язык, когда Кориан вскинул на меня раздраженный взгляд.

Видимо, это было восклицание в воздух, но я тогда подумала — вдруг он просто так решил со мной заговорить?

Вспомнила совет из “Книги образцовой жены”, которую прятала под подушкой и часто перечитывала. Там было сказано, что жена должна поддерживать в разговоре интересные мужу темы и соглашаться с ним. Понятный совет, я была готова! Но Кориан со мной почти не разговаривал. Сейчас вот только…

“Что ты сказала?”

“Я… я думала, ты говоришь со мной. Уволилась экономка? Миссис Мюррей?”

Я ничего не могла поделать с надеждой, которая прозвучала в голосе. Миссис Мюррей меня ненавидела. Считала кем-то вроде приживалки и постоянно, если я оказывалась рядом, начинала рассуждать о том, что куда-то пропадают серебряные столовые приборы.

Не при Кориане, конечно, но… 

“Миссис Мюррей? Она-то тут причем? Я про миссис… или мисс... Как ее там? А ты что тут делаешь вообще?” — Кориан окинул меня взглядом, как будто впервые увидел. Как будто я не сидела напротив него весь последний час.

“Пришла пригласить тебя к ужину”.

Может, стоит приготовить его самой? В “Книге образцовой жены” было сказано, что ключ к сердцу мужчины лежит через желудок, что жена должна вкусно готовить.

Я отлично готовила и часто заменяла в нашем приюте повариху. Ну… как отлично… кашу-то я варить умела! И другую кашу… и редис… В общем, со всем тем, чем нас кормили в приюте, я справлялась на отлично.

Хотя вряд ли этим можно было впечатлить Кориана.

Я хотела поучиться готовить что-то, что было бы достойно лорда Амбера, но меня здесь не пускали на кухню.

“Не положено, — рявкала миссис Мюрей в ответ на мои просьбы. — Я несу ответственность за сохранность продуктов и приборов! У меня лишних людей на кухне не должно быть, я за нее отвечаю!”

Кориан недоуменно моргнул.

“А. Сиди тогда. Сейчас пойдем ужинать”.

Снова разрешил остаться!

Воодушевившись этой маленькой победой, я спросила:

“А кто тогда уволился?”

Кориан недовольно поморщился, но все-таки ответил:

“Та, которая обязана приглядывать за “Мглистыми соснами” — одним из поместий Амберов. Расположено в глуши, тихое место, городок рядом — а эти куры бегут оттуда через несколько месяцев, как проститутки от исповеди”. 

“С ним что-то не так? С поместьем?” — спросила я, скрывая то, как подпрыгнуло от радости и волнение сердце.

Мы разговариваем!

Сейчас та старая влюбленность казалась такой идиотской. И то, как я ловила каждое его слово, как хотела угодить, как надеялась, что он ко мне тоже неравнодушен.

Какими бы ни были причины Кориана жениться на мне, любовь в их число точно не входила. Но поняла я это только сейчас, когда розовый туман в голове развеялся, а влюбленность уступила место желанию никогда Кориана не видеть. 

Тогда Кориан посмотрел на меня, как на дурочку.

“Кроме того, что экономки, видимо, надеются, что будут работать в богатом доме и получат доступ к высшему обществу, а вместо этого оказываются, как я и обещал с самого начала, в глуши? Причем под глушью я подразумеваю глушь?”

“А зачем им доступ к высшему обществу?”

Я как сейчас помнила свои чувства. Сердце колотилось, я смотрела на Кориана и никак не могла оторвать от него взгляда. Какой же красивый. Фиалковые глаза с вертикальными зрачками, белая рубашка, пара верхних пуговиц расстегнута, из-за чего вид расслабленный и домашний, растрепанные темные волосы, падающие на лоб. Длинная красивая шея и крупные ладони. Я помнила их прикосновения. Грубоватые, но какое же удовольствие они дарили.

Скользя по Кориану взглядом, я не сразу заметила, что он меня рассматривает. Вид был донельзя ехидным.

“Что?”

“Ты серьезно спрашиваешь, зачем незамужней девушке, которая устраивается экономкой, доступ к высшему обществу?”

Я моргнула. Отчаянно не хотелось показаться идиоткой, так что я искала ответ на этот вопрос, лихорадочно. Судя по тону Кориана, он должен был быть простым.

“Они… думали, что могут получить работу получше, да? Если кому-то приглянутся?”

Несколько секунд Кориан смотрел на меня, округлив глаза, а потом хмыкнул, бросив письмо на стол.

“Пойдем ужинать. Или зачем ты там приходила?”

По коже пробежали мурашки, когда от дотронулся до моего локтя, увлекая за собой.

Сейчас прикосновение Кориана вызвало бы только отвращение. Но глушь — это отличные новости. Ведь Кориана здесь не будет. А у нас с Кори появится крыша над головой.

И самое время найти там кухню, чтобы нагреть воды и приготовить смесь для Кори, который уже просыпался и явно готовился плакать от голода.

— Марк, ключ у тебя? — окликнула я.

Тишина.

 — Марк? Марк!

Статик, на плече которого был узел с нашими вещами и моя небольшая сумка, смотрел на ворота поместья так, как будто увидел перед собой призрака.

— Марк! Марк, что с тобой?

Я схватила старика за плечо, уставилась в бледное испуганное лицо. Что с ним? Сердце? Колено? Болит что-то? Нужно позвать на помощь!

Оглядевшись, я увидела только пустую дорогу и сосновый лес. Вдруг справа послышались голоса, и из-за холма показалась стайка ребятни. Один из них, самый высокий, катил перед собой колесо, время от времени подталкивая его золотистыми магическими зарядами. Сильный маг! Неудивительно, что остальные дети бегут следом и заглядывают в рот.

— Эй! — позвала я. — Эй, далеко до города? Там есть целитель?

Дети замерли, переглянулись, колесо упало. Мальчишка-маг побелел, а потом крикнул:

— Проклятое поместье, бежим! 

— Она покойница, она нас сейчас схватит! — добавил еще кто-то.

Они с криками бросились вперед по дороге, не забыв, впрочем, прихватить колесо.

Я проводила их растерянным взглядом. Что еще за?..

Какое проклятое поместье?

Кори, разбуженный громкими звуками, заворочался, начал плакать, потому что наверняка уже хотел выбраться из “кармана” шали и размять косточки, еще и испугался, и вообще. Сейчас. А Марк…

— Девочка, а как этого головореза зовут-то, а? Твоего? — спросил вдруг Марк, продолжая смотреть застывшим взглядом на ворота. 

Я недоуменно нахмурилась, укачивая Кори, который уже начал недовольно хныкать.  

— Кориан. А что?

— Амбер что ли? 

Я дернулась.

— Да… А откуда ты знаешь? В смысле… 

Конечно, все знают имя и фамилию Первого советника. Но не Марк! Он вообще не интересуется политикой и не узнал Кориана, когда тот пришел в приют. Но почему тогда сейчас… почему сейчас он вспомнил его фамилию?

Марк крякнул, тяжело переступил с ноги на ногу и, согнувшись, потер больное колено.

— Вон оно что, зеленку мне в печенку… Кто б знал. Ну пошли, раз так. 

— Ключ у тебя, — напомнила я. — Ты хорошо себя чувствуешь? Голова кружится? Тише-тише, тише....

Я поцеловала Кори в макушку, и Марк крякнул. Вид у него был мрачным. 

— Да что мне сделается? Это вон, здоровяка твоего кормить пора. Пойдем.

Марк полез в мою холщовую сумку, чтобы выудить связку ключей. Осмотрел их так, как будто видел в первый раз, а вытянул один и шагнул к воротам.

— Ты тут уже бывал? — нахмурилась я, видя, что ключ подошел.

С первого раза? А я-то думала, что придется перебрать все, их было больше десятка. 

— Я? Да куда ж мне в драконье поместье. Пошли, девочка, что на пороге стоять. 

Марк посторонился, пропуская меня вперед. Я нахмурилась, но все-таки решила послушаться.

Что он от меня скрывает?

Воздух за воротами был как будто гуще, чем снаружи, тяжелее. Или это мне только показалось? Неважно. Полно дел поважнее, чем размышлять о небылицах. Любой знает, что признаков не существует, как и проклятий, и прочей ерунды. А вот голодный младенец и моя новая работа — очень даже реальны. 

Кори что-то залопотал, и я погладила его по спинке, а потом зашагала вперед к дому. Запах сосен странно успокаивал: рядом с приютом тоже был сосновый бор, так что я чувствовала себя здесь почти как дома. 

Интересно, я бы смогла остаться там, как и мечтала, если бы мне не пришлось выйти замуж за Кориана?

“На кой хрен ты мне все это рассказываешь? Хочешь, чтобы я тебя пожалел — или что?” — вспомнила я ехидный вопрос Кориана за несколько минут до того, как он сделал мне предложение. 

“Да идите вы знаете куда!” — ляпнула я тогда и замахнулась, чтобы залепить Кориану пощечину. Первому советнику короля. Да уж… Может, права была директриса Хемфилд, когда говорила, что я не отличаюсь особым умом.

Серая громадина особняка становилась все больше и больше, и в конце концов я оказалась на крыльце, напротив высоченных двустворчатых дверей из темного дерева. Они, как и ворота, были покрыты узором: драконы, изрыгающие пламя.

Так странно было понимать, что именно в этом доме Кориан вырос. Тот, где он жил сейчас, был построен совсем недавно, самим Корианом. А это, кажется, когда-то было официальной резиденцией Амберов. Я не знала, почему Кориан отсюда переехал. Я и про все остальное-то узнала из газет.

— Ну давай, заходи, — поторопил Марк, протягивая мне связку ключей и держа один-единственный так, чтобы я могла взять именно его. 

— Откуда ты знаешь, какой именно ключ здесь нужен? — подозрительно прищурилась я.

Старик моргнул, его рот открылся, и он тут же уронил связку. Она со звоном упала на каменное крыльцо.

— Марк!

— Вот же, туды его налево! Старый стал, руки совсем никакие! Сейчас, девочка, сейчас!

Марк сбросил с плеча узел с нашими вещами, кряхтя, наклонился за связкой ключей. Из кармана его штанов показался край какой-то бумаги — и тут же исчез, когда Марк выпрямился. 

— Держи, девочка.

— А покажи, который ключ мне нужен? — прищурилась я. 

— Откуда же я знаю? Может, вот этот, здоровый подойдет? Дверь-то — вон какая!

Глаза у Марка были честные-честные. Взяв ключи в руку, я кивнула. Кажется, Марк был почтальоном — до того момента, пока колено не стало подводить, и разносить почту он уже стал не способен, даже на высокую телегу стало тяжело забираться. 

Почему тогда он так быстро подобрал ключ к воротам? Что он от меня скрывает? И что за бумажка торчит у него из кармана? Если подобрал по дороге — то зачем таскать с собой? Это что-то ценное? Сплошные вопросы.

У меня на то, чтобы найти ключ, который откроет дверь, ушло больше десяти минут.

Из особняка дохнуло сыростью, затхлостью и пылью, когда я вошла внутрь. Пришлось подождать, пока глаза привыкнут к темноте, потому что окна в холле были закрыты тяжелыми пыльными кусками ткани. Не прятались за портьерами даже, а просто были заколочены грубыми плотными холстами, которые почти не пропускали свет. 

Оглядевшись, я с трудом смогла разглядеть высокий камин, висящий над ним портрет, закрытый белым куском ткани. По обеим сторонам от камина были расположены ведущие вверх извивающиеся лестницы. 

На камне камина, если присмотреться, был виден тот же узор, что украшал ворота и двери: языки пламени, которые вырывались из драконьей пасти.

Половица под моей ногой скрипнула, и я поморщилась. Пол как будто не мыли несколько лет: подошвы моих туфель к нему прилипали. Не говоря уже о запахе запустения, грязи и сырости.

Поместье в самом деле было заброшенным — и это не преувеличение.

— Ладно. Идем, найдем кухню. Попробуем нагреть воды, чтобы приготовить смесь. Нужно покормить Кори. А ты — давай, вылезай. Разомни косточки.

Я принялась бережно вытаскивать сына из кармана шали и на секунду закрыла глаза из-за накатившей слабости.

Когда я сама ела в последний раз? По правде говоря… кажется… вчера, наверное? Да, вчера, Марк принес мне порцию капустного супа, который полагался всем, кто живет в приюте.

От тех, кто уже успел поужинать, со всех сторон слышались возмущения:

“Что за тарелка, для мышей что ли?”

“Еще и капуста гнилая!”

“Небось себе в карман наши денежки кладет, где это видано, одна вода!”

Мне порция показалась даже слишком большой, но я вообще не чувствовала голода. Целители, конечно, говорили, что нужно много есть, чтобы восстанавливаться, но на это не было денег. Хотя я ела, конечно! Вот, суп, например. 

Сейчас от одной мысли о еде меня мутило. 

Голова снова закружилась, и я незаметно прикрыла глаза. Хорошо бы Марк ничего не заметил. Хватило того, как он мне отдавал свою еду, врал, что просто выпросил для меня две порции, а свою давно уже съел. Потом было ужасно стыдно, когда я об этом узнала.

— Пойдем, — кивнул Марк. Он шагнул вправо и замер, воровато на меня посмотрев. — Девочка, а кухня-то тут где? Давай, может, я схожу поищу, а ты тут побудешь?

Марк, что ты от меня скрываешь?

— Лучше не будем разделяться, — качнула головой я.

Может, мне все только кажется?

Справа оказалась столовая, такая же запущенная, темная и просторная, как и холл. Длинный стол, рассчитанный как минимум на двадцать человек, накрытые чехлами стулья, укутанные белой тканью картины на стенах. Когда-то этот дом был богатым и уютным. Что с ним случилось?

За столовой предсказуемо обнаружилась кухня. Тоже — огромная. С очагом, магической плитой, невысокой дверью в кладовую. Одно из окон было выбито, так что воздух здесь был свежий, сосновый.

Я прошлась вдоль разделочного стола, провела пальцем по толстому слою пыли, подошла к крану, повернула вентиль. Что-то зашумело, крякнуло — и ничего не произошло. 

Видимо, трубы засорились или механизм заржавел — у нас в приюте часто такое случалось, потому что водопровод был старым, а заклинания на нем — самыми дешевыми. Ничего, справлюсь. Обычно именно я с этим разбиралась. 

Но почему здесь все такое заброшенное? Неужели Кориану было плевать на то, в каком состоянии его имущество? Я раньше за ним такого не замечала, наоборот: он терпеть не мог бардака.

Ладно. С водопроводом можно разобраться и позже, а пока нужно поискать колодец снаружи и добыть воды.

Все не так уж плохо, только холодно, Кори может простыть. Прижав его спиной к себе, я подошла к очагу и огляделась. Дрова… Отлично, дрова есть. Я огляделась, пытаясь найти что-то вроде спичек или огнива. Кори, агукнув, потянулся вперед, дотронулся до каменного стояка. 

— Девочка, — позвал стоящий у меня за спиной Марк. — А малец-то твой…

В этот момент раздался звон, похожий на тот, который может издавать музыкальная шкатулка. Понадобилось время, чтобы сообразить: это в самом деле шкатулка, почтовая, которую дал мне поверенный Кориана.

Именно она звенит где-то в узелке на плече Марка.

Кориан прислал какое-то письмо.

Меня тут же окатило холодным потом, я обернулась. Марк смотрел на Кори потрясенно.

— Алиса, здоровяк твой… это что ж — он только что?

— Что? 

Я опустила взгляд и зажмурилась от яркого света огонька, который плясал в очаге, на остатках не вычищенного угля.  

Что ж… Кажется, огниво и спички можно не искать. Я знала, что огонь считается талисманом и символом Амберов, они могли его подчинять и управлять им. Именно это когда-то сделало род Кориана таким могущественным. Но я не думала, что мой сын сможет играть с огнем в три месяца, за несколько лет до того, как вторая ипостась даст о себе знать. 

— Он же у меня с даром, — поспешно ответила я, отходя от очага. — Марк, там… шкатулка?

— А, точно!

Марк, тяжело поставив узел на пол, принялся его развязывать. Я сглотнула. Почтовые шкатулки были довольно редким и дорогим способом связи, до встречи с Корианом я даже в руках таких не держала. Для меня стало сюрпризом, когда поверенный вручил мне это. Хотя Кориан был баснословно богат — может, для него это в порядке вещей?..

“Это для связи с господином Первым советником”. 

Меня, признаться, намного больше интересовал мешочек с монетами. А связь с Корианом, как я надеялась, мне не пригодится. И вот сейчас…

— Держи, девочка.  Давай-ка я пока здоровяка твоего возьму, ага… Ух, привет! Проснулся? А кто тут проснулся? 

Марк поставил на стол тренькающую шкатулку и забрал у меня Кори. Поежившись от налетевшего порыва ветра — нет, все-таки в этом доме слишком холодно! — я открыла крышку и вытащила оттуда сложенный лист бумаги.

Сердце замерло, а потом рухнуло вниз. Это было письмо от поверенного, не от Кориана. 

“Уважаемая мисс Фишер!

Надеюсь, вы благополучно добрались и готовы приступить к своим обязанностям”. 

Я выгнула бровь. И ради этого он написал мне письмо? Чтобы поприветствовать? Честное слово, для такого можно было бы использовать и обычную почту, все равно полезной информации — ноль.

Справившись с удивлением, я продолжила читать.

“Надеюсь, вы сообщите об этом в ответном письме, все необходимое сможете найти в офисе экономки. Вам необходимо содержать поместье в порядке, заботиться о чистоте помещений, вести учет расходов, присматривать за садом”.

Сад? Это он про поросший соснами участок? Нет, возможно, когда-то где-то за домом был сад… Но, если о нем заботились так же, как об этом доме, то у меня для господина поверенного плохие новости: поможет здесь только чудо, а не забота. 

“Также вы должны осуществлять текущий ремонт поместья”.

За двадцать золотых?

Я огляделась. Даже если оценивать только кухню — выбитое окно, неисправная плита, водопровод не работает, — то двадцать золотых вряд ли покроют ремонт, который необходим. Не говоря уже о том, что ремонт подразумевает или команду рабочих, или обученного мага. И то, и то, было баснословно дорогим для человека, у которого в кармане двадцать золотых в месяц.

— Ау! — воскликнул Кори и попытался схватить Марка за нос. 

— Ну что там, девочка?

Я пожала плечами.

“Господин первый советник также считает нужным напомнить о том, что не планирует в ближайший год искать новую экономку и призывает вас следить за своим здоровьем, чтобы у нас не случилось нежелательных ситуаций”.

Это он так намекает на то, что я могу помереть? Ни за что. Иначе Кори останется один. Руки сжались в кулаки, я едва не порвала письмо. Только чудом опомнилась вовремя и продолжила читать. 

“Прошу также учесть, что в случае любых дополнительных расходов вы можете отправить письмо господину Первому советнику — и он рассмотрит ваш запрос. Запрос должен содержать аргументированную просьбу. В том, что касается дополнительных расходов на питание или лечение, вас и вашего особого положения, также работает это правило: вы должны попросить необходимую сумму у господина Первого советника. Прошу обратить внимание, что запасов провизии в поместье нет.

Господин Первый советник планирует провести неделю “Мглистых соснах” в середине лета — думаю, будет излишним напоминать, что к его визиту поместье должно быть готово к приему хозяина.

С уважением, 

Гарольд Помбри, 

поверенный господина Первого советника Кориана Аслана Амбера”.

На обратной стороне красовалась короткая приписка, сделанная небрежным почерком Кориана:

“Где-то на чердаке есть колыбель. Постарайся не угробить своего ублюдка, хватит того, что ты его нагуляла от какого-то козла. И будь добра, формулируй четко, когда нужны деньги на его лечение, у меня слишком мало времени”. 

— Что ты де... — начал Марк, но не успел ничего сделать: подлетев к очагу, я швырнула скомканное письмо в огонь и теперь смотрела, как оранжевые язычки лижут чернеющую бумагу.

От злости меня трясло. Так вот, в чем дело? В этом был план? За что он со мной так? 

В ушах шумело, пришлось опереться о нагревающийся потихоньку стояк, чтобы не упасть. Вот, почему жалование такое маленькое. Вот, откуда “осуществлять текущий ремонт”. 

Кориан рассчитывал, что я буду выпрашивать у него деньги. Хотел отыграться? 

“И что ты мне предлагаешь? — вспомнила я слова Кориана. — Жениться на тебе? Думаешь, нашла повод устроиться получше?”

А потом, в тот же день, когда он меня выгнал:

“Чего тебе не хватало? Драгоценностей? Денег? Могла бы попросить”.

Он меня даже выслушать не захотел. 

— Что ж тебе там такое написали? — спросил Марк.

Я медленно покачала головой, а потом забрала у него Кори и через силу улыбнулась.

— Твой папа — козел, — прошептала я в пушистую сладко пахнущую макушку. — А теперь давай готовить есть. Ты же голодный? Ам-ам?

Игнорируя тяжелый взгляд Марка, я принялась хлопать дверцами шкафчиков, пытаясь найти ложку, чтобы отмерить нужное колиечество смеси. Я была так зла, что мне хотелось разнести всю кухню на щепки! Да что там кухню — весь дом!

Вдруг за моей спиной что-то щелкнуло. Обернувшись, я увидела, что дверца небольшого стоящего в углу шкафчика открылась. За ней обнаружилась целая коллекция разномастных тарелок, вполне чистых, а рядом, в стакане, несколько ложек и вилок, которые тоже выглядели вполне прилично. 

Надо же, какое совпадение. Настоящий подарок! 

Осталось сходить за водой, а ложку можно будет прокалить над огнем, чтобы вывести всю заразу.

— Марк…

— Я пойду к колодцу, — тут же сказал он и похлопал меня по плечу. — Ты тут пока… 

— Спасибо, — благодарно улыбнулась я. — Только немного, тяжело ведь!

С тревогой посмотрев, не сильно ли Марк хромает, я вернулась к тому, чтобы исследовать кухню. 

Огонь в очаге весело потрескивал, но я все-таки наклонилась и скормила ему пару дров, второй рукой прижимая к себе Кори.

В глазах тут же потемнело — пришлось замереть, чтобы восстановить равновесие и дождаться, пока голова перестанет кружиться.

До вчерашнего дня у меня не было ни единой свободной монеты, чтобы купить для себя еду и не было возможности их заработать. Но сейчас все изменилось. Мне необходимо встать на ноги. Ради Кори.

Какая ирония. Мне ведь в самом деле на секунду показалось, что Кориан, возможно… хочет помочь. Ничего не могла поделать с тем, что дурацкая любовь никак не желает умирать.

Но сейчас все внутри как будто окаменело — после того, как я прочитала письмо, где вежливые фразы поверенного не смогли замаскировать грубость бывшего мужа.

Кориан не захотел помочь. Он просто решил мне отомстить в своей излюбленной манере. 

Кориан часто поступал так с теми, кто переходил ему дорогу. Играл с ними, загонял в ловушку и делал так, что те были вынуждены просить у него покровительства.

Об этом рассказал мне Гарри, которого я все пыталась незаметно расспросить о Кориане. Просто хотела знать о своем муже больше. Может, подобрать ключик к его сердцу.

“Но зачем он это делает?”

“А зачем кот играет с мышью? Ему это нравится. Он наслаждается местью, кроме того, умеет обернуть такую ситуацию в свою пользу”.

Именно это и произошло со мной. Я вспомнила слова Кориана в тот, последний день:

“Весело было? Надеюсь, тебе хорошо заплатили за то, что ты чуть меня не убила. Или это была твое желание? Чего тебе не хватало? Драгоценностей? Денег? Могла бы попросить”

Я закусила губу и смахнула слезы с лица. 

Отлично, Кориан. Только ты ошибся. Я не хочу иметь с тобой дело больше необходимого — и до сих пор не знаю, как пережить тот момент, когда ты появишься на пороге этого дома.

Но… Я все-таки выросла не с серебряной ложкой во рту, меня воспитали в приюте для девочек. Из нас там в основном готовили прислугу, потому что ничего лучше большинство из нас не ждало. А кое-какие премудрости я постигала на практике, помогая на кухне, а также — подслушивая разговоры главной поварихи и управляющей хозяйством.

Осуществлять текущий ремонт? Осуществлю. К слову, дорогой Кориан, к нему относится только то, что может угрожать целостности здания или жизни обитателей. Пока крыша не обваливается, я ничего не обязана. Уж об этом я точно знаю, при мне заведующая хозяйством ругалась с мэром, а тот присылал отписки и не хотел выделять деньги на ремонт стены, которая пока еще держалась. 

Присматривать за садом? Присмотрю. Каждый день на него буду выходить и смотреть. Возможно, там даже что-то вырастет: я видела, пока шла от ворот к дому, жимолость, медуницу, сон-траву. 

Это все мне пригодится для лекарств и отваров — этому тоже пришлось научиться в приюте, но мои знания оказались совершенно бесполезны в столице, где дороги были каменными, а полезные травы просто не росли. Жаль, что у меня не хватало сил и денег уехать, но сейчас уже поздно об этом думать. Главное — Кори здоров. А от злости я, кажется, теперь горы могу свернуть.

Что еще? Следить за порядком?

Разумеется. Ведь это место станет домом моему сыну, так что я позабочусь о том, чтобы он жил в хороших условиях. 

И… и, пожалуй, все.

Приведу это поместье в порядок, как и обещала, а через год — я надеюсь, — смогу скопить достаточно денег, чтобы уехать отсюда подальше, купить свой маленький дом и никогда тебя, Кориан, не видеть. И Кори так будет лучше. По крайней мере, до того момента, как проснется его вторая ипостась.

Чувствуя, как в груди все разрывается от боли и обиды, я шагнула к шкафчику с ложками. Подняла взгляд и вздрогнула от испуга, прижав к себе гукнувшего Кори.

Это… что это? Не может быть. Это ведь мне чудится? 

Я зажмурилась, а потом открыла глаза. Снова зажмурилась и снова открыла глаза. 

Не чудится.

На пыльном и грязном полу, сейчас, когда его высвечивал весело пляшущий огонь в очаге, красовалось множество следов. Вот здесь прошла я, рядом — шаркающие шаги Марка.

А вот между ними, почти затоптанные, — совсем другие следы.

Отпечатки приличного размера лап, похожих на волчьи. Один был виден совершенно четко и покрыт тонким слоем пыли.

От одного вида этого отпечатка меня пробрало дрожью. Приют, где я выросла, стоял на окраине леса, и я помнила ту самую холодную затяжную зиму, когда волки подходили прямо к дверям и протяжно выли от голода, надеясь, что кто-нибудь появится и им удастся перекусить. В ту зиму им все-таки удалось загрызть одну из старших девочек. Ночью она умудрилась удрать из приюта, — говорят, на свидание с кем-то из городских парней. Меня до сих пор бросало в дрожь от одного только воспоминания.

Но отпечатки лап тех волков были раза в два меньше чем тот, который красовался на полу. Что это за зверюга? И откуда она тут взялась? 

— Гу! — выдал Кори, которого я прижимала спиной к животу, и потянулся к отпечатку лапы, как к любимой игрушке. — Гу!

Я отступила и бросила взгляд на окно. Вот, кто его разбил. В дом забрался зверь. Прислушиваясь, я замерла. Не раздавалось никаких посторонних звуков. Может, этот незваный гость уже ушел?

Я рискнула выглянуть в столовую — тихо и пусто. Пригляделась к полу: никаких других отпечатков лап мне не удалось обнаружить. Только на кухне, возле разбитого окна, был участок стертой пыли, как будто кто-то отталкивался от пола и выпрыгивал. Не нашел еды и решил уйти?

В столовой пол был чистым, и я немного успокоилась. 

— Побудь-ка пока тут, — проворковала я и снова усадила недовольного Кори в “карман” шали. 

В столовой я сняла со стены одну из картин, невероятно красивый осенний пейзаж, написанный тончайшими мазками, и вероломно закрыла им окно на кухне, повернув изображением в комнату, а изнанкой холста — наружу. Ничего, это временно, пока я не найду что-нибудь получше. От такого огромного зверя вряд ли защитит, конечно, но я хотя бы буду знать, что кто-то пробрался внутрь, если картина упадет на пол. 

А вот дом нужно будет обыскать и сходить в город, к стекольщику, — но это позже, когда Кори сможет побыть с Марком.

Спустя несколько минут я услышала хлопок входной двери, а затем — шаги. Вскоре Марк появился в дверях с металлическим ведром, наполовину наполненным водой.

— Ледяная, колодезная! — доложил он. — Ты что бледная-то такая? А ну присядь!

Он двинулся вперед, стирая с пола так напугавший меня отпечаток лапы, как будто его и не было. 

— Ничего, все в порядке, — отмерла я. — Ты так быстро нашел колодец!

— А что его искать? За домом, где ему еще быть?

Я промолчала, подумав о том, что “за домом” — понятие растяжимое, тем более, когда поместье такое огромное. Но вслух я ничего не сказала. 

Котелок нашелся без проблем, он как будто сам прыгнул мне в руки с полки одного из шкафов. Я перепеленала Кори и ополоснула его теплой водой, а затем наконец смогла его накормить.

Видя, как малыш упоенно высасывает из бутылочки питательную смесь, я невольно улыбнулась. Все хорошо, вот мы и дома. Ну, на ближайший год. А там — накопим денег и переберемся в свой. Все у нас будет хорошо. В этот момент Кори нахмурился, становясь неуловимо похожим на отца, и я вздохнула. По правде говоря, оказавшись с малышом-драконом на руках, я понятия не имела, как поступать правильно. А вдруг он вовсе не унаследовал вторую ипостась и просто родился сильным магом, какими были когда-то мои предки? Такое тоже иногда случалось. Выходит, говорить правду Кориану как ни крути — рискованно.

— Нам бы тоже поесть, девочка, — подал голос Марк. — Что там по деньгам-то у нас? Давай в город схожу, куплю чего.

— Двадцать золотых, — ответила я, укачивая Кори. 

— Это на неделю? 

— На месяц.

Повисла тишина.

— Господин Первый Советник сбрендил? — осведомился Марк. — Как ты на эти деньги жить-то должна? 

— Предполагается, что я ему напишу, если что-то понадобится.

— Ну так пиши давай! Ишь че удумал! Девку голодом-то морить! А здоровяк твой — что? Ну…

Я покачала головой. 

— Господин Первый советник намекнул, что проверит то, как я расходую выделенные мне сверх жалования деньги. И то, насколько они мне необходимы.

— Пускай хоть обпроверяется! 

Я снова покачала головой, улыбаясь засыпающему сыну. 

Марк не понимал до конца, что “проверка” вполне может означать визит самого Кориана. На это он и рассчитывал, я уверена. Ткнуть меня носом в том, что я ничего не могу без него. Он хотел, чтобы я выпрашивала у него деньги. С его точки зрения нанять меня экономкой уже было милостью. Но он хотел большего.

“И что Кориан делает после того, как наиграется с тем, кому хочет отомстить?” — спросила я как-то у Гарри.

“А что делает кошка с мышью? Боюсь, для мыши здесь конец один”.

Этого я и боялась. Не за себя — за сына. К тому же, я не знала, как Кориан отнесется к тому, что я взяла с собой Марка без его разрешения. Он ведь запретил мне водить мужчин. Вдруг Марк тоже считается, хоть он и старик? Что помешает Кориану выбросить его на улицу просто так? Милосердие? Смешно даже говорить. 

Так что чем меньше я привлекаю внимание Кориана — тем лучше. Всем известно, что жалость и Первый советник — это понятия несовместимые. Одно время я читала все газеты, чтобы побольше узнать о Кориане, но быстро перестала. Там о нем писали так, как будто он какой-нибудь монстр. 

Когда я спросила об этом Гарри, тот только засмеялся, хотя глаза его оставались серьезными.

“Ну, знаешь. Кориан в самом деле не отличается добросердечием, без его железной руки и когтей наш дорогой монарх не усидел бы на троне ни дня. Зато благодаря ему я обзавелся женой”.

Гарри в самом деле был женат на дочери одного герцога, который когда-то, много лет назад, поднял восстание на своих землях. Кажется, Гарри и его жена жили душа в душу, но я не знала деталей.

“Мой кузен суровый даже по меркам дракона, — сказал Гарри как-то. — Жесткий, почти жестокий. Но ты ему в самом деле дорога. Это даже... удивительно”.

Не знаю, с чего он это взял, но я потом хранила его слова в сердце, как талисман. Жалко, что Гарри ошибся.

А сейчас… У меня есть так много! Крыша над головой. Огромный дом. Мой сын. И целых двадцать золотых в месяц! Если Марк думает, что это мало, то глубоко заблуждается.

У меня заурчало в животе, и я удивленно замерла. Ничего себе! Я не чувствовала голода уже… очень давно. Да и вообще мне казалось, как будто телу стало немного легче. Я хотя бы могла стоять!

— Надо поесть, — решил Марк. — Ты как хочешь, а я…

В этот момент за моей спиной раздался скрип. Обернувшись, я увидела, что дверь кладовой приоткрылась, показывая темное нутро. В одном из шкафов я нашла свечи, очаг, зажженный Кори, весело потрескивал поленьями.

— Давай-ка сначала посмотрим, что мы сможем найти, — решила я.