Развод с драконом. Вишневое поместье попаданки

— Айлин, я надеялась увидеть круглый живот. Ксандра нет полгода, он должен быть уже большим.

Свекровь сняла с рук длинные чёрные перчатки и кинула их в дворецкого с такой силой, что бедолага поморщился.

— Доброго вам дня, — вежливо поздоровалась, делая книксен. — Я не беременна.

Госпожа Девали спрашивала про беременность всякий раз, когда мы виделись, искала признаки и всякий раз унижала меня за неспособности забеременеть.

Закусила губу, понимая, что снова услышу эти ужасные слова.

— Я говорила ему! Ты пустая: как магически, так и по-женски. Сколько можно тебя держать подле? Три года…три года…в пустую…

— Ксандр любит меня…

Отважилась на эти слова, хоть и понимала, что после них последует буря.

Свекровь не успокоится.

Видя, как багровеет её лицо, мысленно пожалела, что ответила ей. Надо было молчать.

Я ждала возвращения мужа с минуты на минуту, он бы защитил меня от этих нападок. А так…

Свекровь открыла рот, чтобы разразиться гневной речью, как дверь открылась, и слуга с придыханием сообщил.

— Господин прибыл.

От радостной новости улыбнулась шире, чем полагалось.  Что бы унять волнение от долгожданной встречи поправила несуществующие складки на платье, провела ладонью по волосам, чтобы причёска выглядела опрятной.

Засуетилась, затрепетала.

Правда…

Свекровь, сверкнув глазами, обернулась на меня, и я опустив голову подошла ближе, встала на шаг позади.

Обычно, когда приезжал муж, было шумно. Слуги радостно встречали своего господина, желая ему долгих лет жизни, а на этот раз на улице стояла тишина.

Двери распахнулись, и… я поняла в чём дело.

Вместе с любимым в дом зашла красивая девушка, одетая в дорогие одежды, при этом…

Боги! Мир сжался в точку, когда я увидела, что она провела свободной ладонью по круглому животу.

Даже госпожа Девали, что всегда могла найти слова, стояла будто в рот воды набрала.

— Мама, здравствуй, — Ксандр наклонился и поцеловал тыльную сторону её ладони.

На меня он даже не взглянул!

— Познакомься. Это Эвелина – моя истинная, она беременна от меня.

В грудь будто ударили. Я не слышала ничего, кроме этих жестоких слов.  В носу защипало от подступающих слёз. Постаралась взять себя в руки, но пришлось закрыть рот ладонью.

Если у дракона появлялась истинная, закон требовал тут же на ней жениться.

А если у дракона уже была жена, то…

Ксандр взглянул на меня впервые за то время, что был дома. И это не был взгляд любящего человека, а словно ледяные колья вонзились мне прямо в душу.

Не слышала я, как новая истинная что-то говорила свекрови. Но услышала.

— Я знала. Знала и говорила тебе. Не надо был тебе жениться на этой паршивке, Айлин. То ли дело Эвелин. Девочка моя, ты наверно устала с дороги, пойдём, — подхватив Эвелин под руку, свекровь, повела её к лестнице.

Эвелин прошла, мимо обдав свежесть белых цветов. Белокурые локоны, что крупными завитками лежали на фарфоровой коже, румянец на круглых щеках. Не девушка, а просто ангел. Бросив короткий взгляд из-под длинных ресниц на меня, она тут же устремилась вслед за госпожой Девали.

А я, раздавленная и униженная, чувствовала, как слёзы текут по щекам и щекочут шею. Я не могла больше их сдерживать.

— Думаю, мне не нужно объяснять, что наш с тобой брак будет расторгнут. Больше это не твой дом. И ты немедленно должна его покинуть.

— Но куда я пойду? — тихо спросила, смотря прямо в янтарные глаза дракона. — Я же сирота.

— Мне плевать. Если бы ты родила мне ребёнка, я бы оставил подле себя. Купил бы дом, и ты бы ни в чём не нуждалась, а так…

Он так брезгливо это произнёс, что по коже пробежали мерзкие мурашки, словно в одночасье я превратилась из любимой жены в грязь под его сапогами. Хотя так наверно, и было.

— Ксандр, но как же наша любовь?

— Любовь? О чём ты? Да, у тебя смазливая мордашка, и красивая фигура, но я женился на тебе, чтобы получить генеральский пост.

Нет. Это не может произойти со мной? Нет! Я не верю, что всё было так!

Схватившись ладонями за голову, замерла. Услышанное для меня было подобно смерти.

У меня была семья, дом, любящий муж, а оказалось…

Оказалось, это всё была иллюзия для прикрытия. У дракона появилась истинная, а я…должна пойти вон.

— Вообще, я могу оставить тебя в этом доме. Эвелин потребуется служанка, а мне снимать напряжение, когда Эвелин не позволит беременность.

Уголок губы мужа дёрнулся в ухмылке, а я округлила глаза.

Я не ожидала услышать подобное. Он предложил мне быть служанкой, а в перерывах, когда ему потребуется, — постельной грелкой?!

Покачала головой. Я не стану прислуживать истинной мужа. И в этом доме не останусь. Ни на каких условиях.

Но…

— Она там хоть жива?

Странный вопросы был первым, что я услышала.

Но врач заверил меня, что удаление аппендицита рядовая операция. Тогда…

— Слушай, а вдруг правда помрёт? Её затаскивали еле живую. Эх, не надо было браться за это дело. С трупом возиться…

После таких слов глаза открылись сами собой, но только я не поняла, где нахожусь.

Меня окружала темнота, такая густая, что невозможно было понять, что меня окружает.

Тело лишь чувствовало мерное покачивание, словно меня на чём-то везли.

Это точно была не больница.

Господи!  Я что умерла?!

Нет! Я не готова. Нет. У меня ещё есть дела!

Запаниковала. Резко села, но грудь прострелила боль, такая сильная, что слёзы выступила на глазах.

Вцепившись пальцами в ткань одежды, старалась дышать глубоко и размерено. В ушах пульсировало, а звуки смазались, но постепенно боль отступила, оставив после себя только отголосок.  

Разговор за пределами этого странного помещения продолжался.

— Помрет и ладно, прикопаем. Нет, так сделаем как он велел. Отвезём её в разваленный дом Эвансов. Они вроде ей какие родственники. Сдохнет там.

Мужчины выделили голосом «ОН». Это кто это? Какие Эвансы? Какие родственники? Это вообще про меня?

Напрягла память.

Мне нужно было вспомнить хоть что-то, но из белого шума смогла лишь почерпнуть, что я Алина Юдина. Мне почти сорок пять. Не замужем, детей нет. Живу в Москве. Работаю продавцом в сетевом супермаркете.

На работе меня скрутила резкая боль, как оказалось, воспалился аппендицит, меня положили в стационар и сегодня провели операцию.

После которой....

После которой я очнулась в этом месте. Потёрла грудную клетку, в которой ещё ныло сердце.

Неприятно, тянуще! Стоп! Я чувствовала боль. Значит, не умерла.

По мере того, как зрение стало привыкать к темноте, я поняла, что лежу на полу…а по обе мои стороны возвышались сидения, совсем как в купе поезда, но это точно не был поезд.

Аккуратно села, уже понимая пространство, оперлась рукой о мягкую обивку сидения.

Тактильные ощущения в отсутствии нормального зрения усилились. Ощупывая пространство, вокруг убедила, что зрения не подвело. Я сидела в проходе, повернула голову и увидела маленькое закрытое окно.

— Н-но кляча старая, давно кнутом не получала?

Громыхнул голос, и тут же раздалось ржание лошади.

Картинка окончательно сложилась. Меня везли в карете. В карете? Это, что шутка?

Перебравшись на мягкое сидение, устроилась удобнее. Мне нужно было обдумать то, как я сюда попала, но карету так сильно качало на ухабах, что мне пришлось сконцентрироваться на том, чтобы не обшибить себе ничего.

Пытка дорогой продолжалась недолго, и вскоре карета остановилась. Внутренне напряглась, не зная, что ожидать, а когда дверь открылась, я увидела низкорослого мужичка с козлиной бородкой.

— Смотри-ка живая. Хи-и-итрая какая, на мягонькое забралась? Ну что, госпожа хорошая прибыли.

В следующее мгновение его рука нагло коснулась голой щиколотки, провела вверх и вниз. Меня обсыпало брезгливыми мурашками.

— Джо, мы же не торопимся?

Это он что имел в виду? А?

— Тебе не брезгливо после дракона-то?

Округлила глаза, так сильно, что чуть глаза не вывалились. После кого? Дракона?  

Тот, что с козлиной бородкой, ругнулся, а потом плюнул себе под ноги.

— Драконья подстилка!

А потом меня вытащили из повозки. Грубо. Бесцеремонно.

Ночной воздух после пытки духотой был слаще мёда, но мне не дали вдохнуть его полной грудью, швырнули, как мешок с мукой на землю.

— Осторожнее!

Прошипела от злости, готовая обороняться. Грудь снова обожгло болью.

— Ишь какая, — усмехнулся тот, что вытаскивал меня, — бойкая. Такие просто так не подыхают, надо будет ему сказать, пусть имеет ввиду.

Только открыла рот, чтобы спросить про кого они говорили, как в меня прилетел холщовый мешок.

Мужики больше ни говоря ни слова укатили восвояси, бросив меня одну.

Путаясь в длинной юбке, я с трудом смогла встать на ноги. Замерла.

На мне было надето платье. Длинное и тёмное. По крайней мере, в темноте без единого фонаря я это увидела так.

 Это точно было не моей одеждой. Да что за чертовщина?

От вопросов, что рождались у меня, заболела голова.

Да еще и к пронизывающему ветру, налетевшему как ни откуда добавился моросящий дождь. Не прошло и минуты как небо разрезала молния.

На улице оставаться было нельзя, а если пойду до городка, чьи огни я видела внизу холма, то сразу вымокну.

Обернулась и увидела тёмную махину дома и покосившуюся ограду.

Дом Эвансов. Они так сказали.

Что ж, выбора у меня не было.

Подхватив мешок с земли, пробираясь по высокой траве дошла до двери в дом. Толкнула её, и тут же в нос ударил затхлый и сырой воздух.

В доме явно давно никто не жил. Но он мог защитить меня от ветра и дождя.

Прошлась по холлу.

 М-да, негусто. Мебели не было совсем, а если и был стул, то на двух ножках.

Вряд ли в темноте я смогла бы найти выключатель. Решила, что лучше закрыть дверь и подождать до утра. При свете дня решу, что делать, и разберусь, куда я попала.

Айлин Эванс…

Прошелестело в голове, а потом дверь закрылась сама собой.

Ой, мамочки....

Тише, Алина это просто сквозняк. Дом старый, скорее всего здесь окна выбиты. Стоило мне об этом подумать, как щиколотки обдало прохладой.

В холодной холе находиться было неуютно, и страшно. С детства я панически боялась пустых домов и привидений.

Сейчас сбывался мой самый большой кошмар. Я одна. Неизвестно где. За окном льет дождь и дует ветер, и несчастный дом скрипит и трещит.

Мне срочно нужно было найти помещение поменьше, и желательно закрывающееся на замок.

Я двигалась почти наугад и почти сразу набрела на кухню. Удача!

Она была меньше и здесь была хоть какая-то мебель. В идеале было бы разжечь костёр, здесь и место было, обложенное кирпичами, совсем как очаг, но…я не умела. Хмыкнула в голос, я та ещё выживальщица, при виде клеща в обморок падаю, какие очаги, я их только в исторических фильмах то и видела.

Потерла лицо, а потом придвинула к столу стул и уселась на него.

Чувствуя, как внутри все дрожит от страха и неизвестности, все же всхлипнула. Испугалась слез и тут же стерла их со щек. Нельзя плакать.

Утром разберусь, что произошло и только выясню чья это дурная шутка, этому человеку не поздоровится!

Положив под голову мешок с вещами, прикрыла глаза. Голова ломила так, что я боялась, что она треснет. Меня стало клонить в сон. Наверно из-за погоды, подумала я, и не стала противиться.

— Ксандр, но как же наша любовь?

— Любовь? О чем ты? Да у тебя смазливая мордашка, и красивая фигура, но я женился на тебе, чтобы получить генеральский пост.

Услышала настолько отчетливо, что, вздрогнув проснулась. Наступило утро. Солнце уже осветило убогое помещение, и я поморщилась.

Фу-у-у сколько здесь было пыли! И я лежала прямо на ней.

Здесь давно никто не жил, и бывший хозяин выскреб и дома все. Постройка была аварийная не иначе. Здесь было опасно находится.

Отсюда надо было уходить, и не мало важно разобраться как я здесь оказалась.

Первым делом я развязала веревку и раскрыла мешок, что был при мне.

А потом замерла. Судорожно вздохнув вытянула руки перед собой и округлила глаза.

Это были не мои руки! Я смотрела на тоненькие пальчики, аккуратные овальные ноготки и бледную кожу.

Но мои руки были намного толще, и грубее. С коротко стриженными ногтями, почти под ноль.

Сглотнув образовавшийся ком в горле, медленно подняла ладони к лицу и обхватила его.

От осознания, что мое лицо намного шире обмерла. Так и сидела несколько минут не шевелясь, а потом медленно встала со стула и почти бегом покинула кухню. Мне нужно было во что-то посмотреться. Здесь же должна быть ванная комната, а там зеркало. Пожалуйста, пусть оно будет.

Мои мольбы услышали…

Короткий вскрик разрезал тишину дома. Из потрескавшегося от времени зеркала на меня смотрело кареглазое чудо. Хотя конечно я смягчила, таращило глаза, так сильно, что они готовы были выскочить.

Глаза-блюдца, пухлые губы, на щеке след от узла мешка, длинные темные волосы.

А еще девушка в отражении была настолько красива, что дух захватывало. Еще раз коснулась щеки, провела по ней подушечками пальцев.

Это была я! Но как я попала в это тело, и кто это?

Я настолько привыкла не смотреться в зеркало, считала себя некрасивой, полной, несуразной, но сейчас не могла отойти, поворачиваясь то одним боком, то другим.

Это было чудо не иначе. Видимо все же я умерла, и попала в тело этой девушки.

Присев на край ванны, сделала глубокий вздох, а потом произошло то, что я не ожидала. Мне открылись чужие воспоминания.

Слезы сами собой заструились по щекам.

Я будто своими глазами увидела, как бедняжку Айлин свекровь унижает и оскорбляет в её же доме.

Как муж, горячо любимый не реагирует на это, а потом и вовсе.

Этот мерзавец привёл в дом некую истинную.

Айлин не смогла пережить эту новость, ей стало плохо.

Ей никто не помог, прижимая ладонь к груди она сползла на пол.

Ксандр бездушно смотрел на неё, даже не пытаясь помочь, а потом наступила темнота.

В шоке обхватила голову ладонями.

Может это сон? Просто очень реальный!

Ну нет! Так не бывает! Люди не перерождаются, я в это не верю. Но…

Я попала в тело Айлин Эванс, которую бывший муж довёл до сердечного приступа.

Девочка, миленькая, как же ты стояла и слушала. Почему ему глазюки не выцарапала, уж я бы точно спуску бы не дала!

Притащил какую-то блондинистую мечту и рад стараться, а ты мол неистинная пошла вон? Вот как получается?

Злость на бывшего мужа Айлин, получается теперь и моего неожиданно отрезвила меня и развеяла панику, связанную с попаданием.

Он что думает, хвостатый, что Айлин, ну то есть теперь я, загнусь здесь? Не тут-то было! Я выживу. Вот назло всем выживу.

Осталось только…понять, как это сделать?

Для начала нужно было проверить, что там в мешке? Может бывший козлина не поскупился на деньги? Хотя, выкидывая на грани смерти бедняжку вряд ли он думал, что они ей понадобятся.

Спустившись вниз, только теперь заметила насколько грациозны и легки мои шаги. Давно я не ощущала ничего подобного.

Уже на кухне развязала узел и достала содержимое.

В мешке лежало несколько комплектов нижнего белья, пара сорочек, одно платье, гребешок для волос, у моей бабушки был такой и…всё.

Одежда была старинная, я такую только в музее видела или в фильмах.

Но ни денег, ни еды не положили.

Стоило вспомнить про еду, как желудок протяжно заныл. Я не помнила когда в последний раз ела, а так как на голодный желудок я думать не могла, то для начала нужно было раздобыть еды.

Знать бы еще где?

Мой взгляд устремился в окно, и я удивлённо вскинула брови, потому что я увидела сочную спелую вишню, что висела прям перед окном.

А вот и спасение…

Ступая по мокрой траве, я зашла в сад, что рос за домом.

Он был неухоженным, заросшим, но при этом чего в нем только не было: вишни, яблони, груши, сливы. Ух!

От голода стала рвать вишню и есть её.

Терпкий сок наполнил рот, а упругая мякоть легко отделалась от косточки.

Не знаю сколько горстей я съела, но голод отпустил, и я даже стала яснее мыслить. Прошла злость и обида на ситуацию. Включился здравый разум.

Посмотрела на сочные грозди и меня окатило ледяной волной.

На заброшенной усадьбе росла вишня и никто на нее не позарился?

Икнула. А что если это не вишня? Просто ягода похожа и ее нельзя было есть?

Ой, мамочки.

Так, оставить панику. Прислушалась к своим ощущениям, но ничего необычного не почувствовала.

Вишня, как вишня. Сладкая, терпкая, в меру кислая. Вот только вишней сыт не будешь. Прошлась по саду, но съестного, кроме вишни больше ничего не нашла. 

Не густо. Но нельзя было ныть и раскисать. Меня отправили в тело этой женщины не просто так.

Хмыкнула. Разве можно было назвать это неземное создание с огромными глазами олененка женщиной? Девчушка, девчонка совсем и столько перенесла. Эх, мужики. Что в моем мире, что в этом.

Запустив пальцы в волосы помассировала корни волос.

Старый дом, который того гляди от ветра может рухнуть, нет еды, воды и денег. Только вишни…

Рядом с супермаркетом где я работала был стихийный рынок. На нем бабульки продавали огурчики, помидорчики, зеленушку всякую, ягоду.

Ягоду! А что, если мне тоже попробовать все это богатство продать?

Вишневые деревья будто услышали мои мысли и мне даже показалось, что они покивали своими ветками.

В которой раз по телу пробежали мерзкие мурашки. Это место будто было живое и дом, и сад. Повела плечами, словно пыталась избавится от взгляда между лопатками. Обернулась, но никого не увидела.

Это просто нервы. Надо было успокоится, переодеться и отправится на рынок. Выходя из дома сегодня утром я заметила, что дом стоит будто на возвышенности и прямо с крылечка открывался вид на городок.

 Туда я была намерена отправится.

Надев другое платье и причесав волосы, я вышла на тропинку, которая вилась змеей прямо к городку.  

Я не удивилась, когда увидела торговок с вишней прямо на центральной площади, которая скорее всего выполняла функции рынка.

Подошла спросила цену и чуть было челюсть не пришлось поднимать с пола. Ведро спелой ягоды стоило целый серебряный.

Опыт Айлин из этого мира говорил мне, что это немалые деньги. На них можно купить продуктов, а если продать не одно ведро, то и дом подлатать можно.

— Хозяюшка, а как вы торгуете на рынке? Нужно разрешение у кого брать?

Ласково спросила я, подходя к женщине приятной внешности.

— А ты чего интересуешься? — недоброжелательно ответила торговка, нахмурившись.

Однако…внешность обманчива.

— Так и у меня вишня растёт. Продать хочу. Я недавно в этом городе.

— Не видела тебя здесь. Чья ты?

Тон из настороженного стал любопытным. Я видела, как несколько торговок рядом тоже навострили уши. Одна даже перестала говорить, с другой, выразительно зыркнув на подружайку.

— Айлин зовут. Я родственница Эвансов.

На рынке стало совсем тихо. Торговка округлила глаза, а потом переглянулась с другой. Даже покупатели стали перешептываться.

— Так помер старый Эванс давно. Ты что же в их разваленный дом заехала?

— Я вопрос задала, уважаемая?

Намекнула ей, что не буду обсуждать себя.

— А откуда у них вишни? Просто дом развалюха. — ввязалась в разговор ее соседка по торговле.

— Да своровала поди, законника бы позвать надо.

Раздался противный скрипучий голос с другого конца ряда.

Проблемы мне были не нужны, а разговор утекал в другое русло. Но меня не беспокоило прибытие законника, я плохого ничего не сделала, пока. Пока потому что была готова вцепится в белоснежный чепчик мерзкой бабки, что во всю транслировала гнусную ложь.

Беспокоило меня то, что я сад видела, как этот ясный день, почему остальные его не видели?

Ведь если бы такой богатый сад был би ничей его ободрали сразу же, а туда нога человека не ступала.

— Зови, заодно пусть вас тоже проверить как вы тут торгуете, — громко сказала.

— Вот нахалка! У нас есть разрешение. Господин Дэрме сам выдавал.

Подняв указательный палец вверх под поддакивания толпы вещала торговка.

А вот и нужна мне информация. Что ж спасибо и на этом.

Я усмехнулась, а потом схватила одну вишню из ее ведра, и положила в рот.

— Кислятина…

Фыркнула я, плюнув косточку прямо на землю, а потом развернувшись пошла на поиски господина Дэрме.

На выходе из рынка меня окликнули. Ко мне озираясь подошла молодая девушка с милыми ямочками на щеках. Она тихо сказала мне.

— Госпожа, вам не дадут разрешение…

Другой мир, проблемы те же.

Чёртова бюрократия. 

Чтобы получить разрешение на торговлю, нужно было найти бюро по выдаче разрешений всего на свете, и что-то мне подсказывало, что получить желаемое будет ох как непросто.

Милая девушка не стала мне показывать, куда идти. И я решила сама найти это бюро. Заодно прогуляюсь, посмотрю на город.

Городом Форвейт можно было назвать с натяжкой, скорее село с центральной площадью, на которой располагалось все значимые организации.

Бюро выдачи разрешений находилось прямо напротив статуи дракона основателя города. Это я успела прочитать, пока шла.

Драконы! 

С ума сойти. Моё представление о летающих ящерах рушилось на глазах, оказывается, в этом мире, они могут быть людьми! Могущественные, живущие сотни лет.

С одним таким козлоящером Айлин и попала в роковую историю.

Не осудить, не обсудить. Молодость! Кто в таком нежном возрасте ошибок не совершал.

У господина Дэрме был секретарь, который и проводил меня в кабинет.

Вот не понравился мне господин Дэрме, что выдавал разрешение на торговлю.

Постная рожа, двойной подбородок, реденькие волосы и водянистые близко посаженные глазки. К непривлекательной внешности комплектом шёл сальный взгляд, которым он осмотрел мою грудь и талию.

На мой вопрос он причмокнул губами и изрёк.

— Милочка, все хотят.

— Я понимаю, так как получить это разрешение.

— Для тебя никак. Я тебя не знаю. Чья ты, кто может за тебя поручится?

Никто. Опустив взгляд, пыталась что-то сообразить, но господин Дэрме, не дал мне собраться с мыслями.

— Так и знал. Знаешь, милочка, сколько вас таких пришлых здесь шастает, и шла бы ты подобру поздорову, пока я законника не позвал, — с нажимом на последнее слово сказал этот мужик.

Замечательно! Я в этом мире только второй день, а на меня уже готовы вызвать законника. Второй раз за день.

Можно было сказать, что я племянница Эрика Эванса, но у меня даже документов нет, как доказать?

Вдруг на лице господина Дэрме проступило елейное выражение, он ни с того ни с сего хлопнул себя по лбу.

— Ну какой же я недогадливый, — со скрипом, отодвинув стул, он вдруг хлопнул себе по колену, — иди, иди ко мне, милая, притешу. А будешь стараться, то и разрешение получишь.

Фу. Меня аж передёрнуло, стоило представить, как жирные пальцы будут лапать меня.

Сделала шаг назад и смотря прямо в глаза этому человеку произнесла.

— Нет, я уверена, что можно получить разрешение на торговлю другим путём.

Рот господин Дэрме скривился. Эх, не видать мне разрешения как своих ушей. Это я уже поняла.

— Можно, — насмешливо вздёрнул бровь, а потом достал из чёрной папки на столе лист бумаги, — соберёшь документы и приходи.

Взяла листок и еле сдержалась, чтобы не ахнуть от удивления. Но внешне не показала этого.

— Хорошо. До свиданья, господин Дэрме.

Помимо документов, нужно было выплатить в казну приличную сумму денег.

Пока я смогу их заработать, то торговать будет нечем.

Так! Не раскисать! Что на торговле свет клином сошёлся? Мало ли куда ещё требуются рабочие.

От души хотела пнуть дверь ногой, но остановилась. Нет. Мало ли какие тут нравы.

Тяжело вздохнув, вышла на улицу, как тут же…

— А ну с дороги, чего встала?

Громкий голос за моей спиной заставил меня вздрогнуть и буквально вжаться в дверь.

Сдвинув кустистые брови мимо меня прошёл крупный мужчина в возрасте в тёмно-синей форме с нашивками. Мужчина вёл впереди себя мужчину, руки которого были заложены за спину и связаны верёвкой.

Совсем как полицейский вёл нарушителя. Воспоминания Айлин тут же подсказали, что в этом мире таких людей зовут законниками. Так вот кем меня пугал Дэрме.

Законник уже почти прошёл мимо меня, а потом остановился.

— Айлин?

Я не знала этого мужчину, но сам факт, что он знал Айлин, заставил меня выпрямить спину и обратить на него внимание.

— Как же ты выросла! Я видел тебя ещё малышкой. Ты наверно меня не помнишь?

Радостно воскликнул он на всю улицу, так что несколько женщин, что чинно вышагивали, под кружевными зонтиками, по другой стороне, обернулись.

Обратилась к памяти Айлин. Она не знала законника, поэтому я отрицательно покачала головой.

— Я Александр Мейер, ты звала меня дядя Алекс, я бывал частым гостем в доме твоего дяди. Ты отправила ему свою фотографию прямо после свадьбы. Но что же ты делаешь здесь?

Встрепенулась. А вот это в воспоминаниях было!

Сразу после свадьбы Айлин отправила фотографию единственному из живущих родственников. Зачем, правда, непонятно, судя по воспоминаниям дядя был просто номинальной фигурой и не принимал участия в жизни девочки, которая после гибели родителей оказалась в приюте.

Кстати, почему? Дом большой, мужик он был вряд ли бедный. Ещё одна загадка, с которой придётся разобраться уже мне.

— Да, я отправляла.

Видимо, моё лицо было настолько растерянное, что господин Мейер решил продолжить.

— Что-то случилось? Он умер?

Умер? Этот гад чешуйчатый жив-здоров.

Сделала скорбное лицо, а потом опустила глаза в пол.

— У моего мужа появилась истинная, и он отправил меня сюда.

Дядя Алекс широко раскрыл глаза, а потом прогромыхал.

— Вот мерзавец!

Стайка женщин, проходящая мимо, прибавила ходу, и дядя Алекс это заметил.

— Ой, да что же это мы разговариваем прямо на улице. Здесь за поворотом полицейское отделение. Идём.

Конечно, я пошла за ним. Мне нужны были связи в этом городе. Тем более дядя Алекс знал старого Эванса. Мало того, судя по тому, что видел фотографию со свадьбы, общался с ним до самой смерти.

— Городовой, делаю вашу работу, — прикрикнул он на пухлого мужичка в костюме, пуговицы на пупке, которого готовы были рассыпаться в разные стороны. — Держите. Ограбил лавку Хобса, я поймал его на поличном.

Городовой вытянулся в струнку и тут же перехватил преступника, повёл внутрь отделения.

Снова осмотрев меня цепким взглядом человека, что всю жизнь ловит преступников и толкует законы для населения, Александр Мейер вдруг хлопнул себя по лбу.

— Дурная моя башка. Ты же голодная поди, в доме Эванса ничего нет, кроме пыли. Уж его жёнушка постаралась выгрести оттуда всё, что не было приколочено, чтоб ей пусто было.

Ответом было урчание моего желудка, когда я услышала про еду.

— Пойдём ко мне домой. Моя жена Марта нас накормит. Я живу здесь недалеко, за поворотом.

Идти куда-то, по сути с незнакомым мужиком, было страшно. В фильмах так обычно начинается история убийства: невинная жертва и оборотень в погонах. Но шанс умереть от голода был куда более осязаемым, чем мои домыслы.

— Мне неудобно, — прощупала почву.

— Марта будет рада. Что ты, что ты.

Законник не обманул. Его дом был очень близко расположен к отделению. Крашенный белой краской, он утопал в зелени и выглядел как домик из сказки, не то что холодное, прогнившее поместье.

В доме семьи Мейер было чисто и уютно, а ещё восхитительно пахло едой. Какая же я была голодная!

Марта, пухлощёкая женщина с сеточкой морщин на добром лице, создала столько шума, что впору было закрывать уши.

— Да прекрати же ты тараторить, — остановил её господин Мейер, но ласково. — Девочка голодная, накорми её.

Когда жена дяди Алекса разлила по тарелкам ароматный и густой суп, я еле дождалась, когда можно будет начать есть.

— Бедная девочка, чтобы этим драконам пусто было! Явились в наше королевство и давай порядки устанавливать.

Причитала Марта, ставя передо мной корзиночку с горячими булочками.

— Но, но Марта не расходись. А что ты делала у Дэрме?

Кряхтя, дядя Алекс сел на стол и тоже принялся есть суп.

Оторвать от еды было невыносимо, но от каждого слова, что я скажу сейчас, зависело многое.

— Ксандр выкинул меня из дома, отдав мне только платье на смену.  Мне не на что жить, а дом в очень плохом состоянии. Я подумала, что могу продать вишню, что растёт рядом с домом дяди, чтобы заработать хоть немного денег на первое время. Я готова работать, ведь у меня ничего нет.

Марта всплеснула руками.

— Даже отступных не дал ей, золота какого. Жлоб!

Законник, в который раз строго посмотрел на свою жену, но вся эта строгость была скорее напускной, нежели, серьёзной.

— Для того чтобы торговать, мне нужно разрешение, — достала из кармана платья смятый листок, который мне дал Дэрме. — Только мне его не получить, ведь нужно заплатить двадцать золотом.

— Совсем обнаглел, но ничего снова у нас появится новый губернатор, он-то наведёт порядок.

— Вот откуда ты это знаешь?

Покачал головой Александр.

— Кумушка Эллаира сказала, она знает все сплетни в городе, — гордо сказала Марта, а потом вдруг у неё глаза загорелись, — так я за вечерним чаем скажу ей, что у тебя есть великолепная вишня, с этим товаром у нас дефицит, была холодная весна, у многих вишни на цвету попали под мороз. Алекс торговать из дома-то разрешения не надо?

Законник, что слушал только краем уха, встрепенулся.

— Не надо, на рынок идут, чтобы что? Чтобы твой товар увидели, но если мы дадим тебе рекомендацию, к тебе народ пойдёт и так. Накопишь двадцать золотом, получишь разрешения. У Эванса был великолепный сад, плодовитый. С одного дерева вёдер десять наберёшь.

— Если вы поможете, то я буду очень благодарна. К сожалению, кроме благодарности у меня ничего нет.

Опустила взгляд в пустую тарелку.

— О, не беспокойся. Мы были дружны с Эриком. Это единственное, чем я могу помочь тебе. Не обессудь, пока новый губернатор не придёт к власти, жалование мне не платят…

Что за дичь? А жить как? Хотя было же время, когда зарплату выдавали макаронами или сахаром. Это ещё гуманно.

 — Нет, нет, не нужно, я справлюсь.

Поспешила успокоить. Меня тронула их забота.

Даже будучи предприимчивой и бойкой, не всегда обстоятельства складываются в твою пользу и очень важно иметь кого-то близкого.

— А может, я вам принесу? Ну, вишню. Сада у вас нет, зачем покупать, будете тратиться.

Чета Мейер переглянулась.

— Заодно и будет что показать кумушкам, — подмигнула мне Марта.

Распрощавшись с супругами, я пошла в поместье. Нужно было набрать вишню и отнести им, чем быстрее узнают о том, что я продаю ягоду, тем быстрее я получу деньги.

Пустое ведро позвякивало в другой руке, и я радостная шла домой.

Но уже на подходе увидела группу мужчин, что стояла у моей калитки. Похоже, моему плану не суждено было сбыться…

 Во главе процессии стоял господин Дэрме.

— И чего встали? Сносите уже эту развалюху! Я купил эту землю, вот документ!

Кричал он, но мужчины, что окружали его, не торопились выполнять приказ.

Тут то я поняла, что разрешение на торговлю мне не получить НИКОГДА!

Этот мерзкий человек открыл свой жирный рот на моё поместье.

— Господин Дэрме на доме чары, мы не попадём внутрь. О таких вещах нужно сообщать заранее.

Грубо сказал ему один из мужчин, что прибыли с ним.

Страшно ли мне было подходить?

Конечно!

У меня аж колени подогнулись, когда я представила, что мне нужно будет пройти мимо них и зайти в калитку.

Спокойно, Алина. Ты работала в ночном магазине, каких только типчиков ты не видела? А охранника нужно было самого защищать от местных любителей распития чего покрепче.

Сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, а потом, сделав вид, что не замечаю их, прошла мимо и открыла калитку.

По тишине и щекочущим лопатки взглядам я поняла, что они смотрят прямо на меня.

Зашла в калитку и тут же закрыла её.

Домик выручай! Пронеслось истерическое в голове.

Уже в безопасности, обернулась, будто только что их увидела, спросила:

— Господа, с какой целью вы собрались около моего дома?

Мужики переглянулись, но не Дэрме, он буквально вперился в меня взглядом.

— Ты?!

От визгливого тона поморщилась. Неприятно.

— Я. Вы же не захотели узнать моё имя. Моя грудь заинтересовала вас больше. — вздёрнула подбородок. — Меня зовут Айлин Девали, в девичестве Эванс. И это поместье, принадлежащее моему дяде Эрику Эвансу, теперь моё.

На самом деле я не знала законов этого мира, Айлин тоже не особо разбиралась, но дом пустил меня, хотя всем остальным давал от ворот поворот. Значит…значит он мой!

— Обойдёшься, я купил эту землю вместе с разваленным поместьем. Знаем мы таких племянниц, охотниц за чужим добром. Законника надо звать!

— Зовите и попробуйте для начала войти, чтобы забрать якобы своё. Ах, вы не можете.

Хоть я язвила и старалась быть спокойной, но внутри всё тряслось от страха, что со мной произойдёт, если дом их пустит, но я зря беспокоилась.

— Нужно звать господина Нотари. Вы же через него заключали сделку?

— Самый умный да? — рявкнул Дэрме на мужчину, который до этого уверял его, что на доме чары. — Быстро кто-нибудь сбегайте за этим старым пердуном и заодно законника позови. Я вышвырну эту девку с моей земли до рассвета.

Экий барин. Нахмурилась. Господин Дэрме и правда вёл себя как хозяин положения. Вот бы сбить с него эту спесь. Да ещё и давал клички, мерзкий человечишка, с говняной фамилией.

— Зовите, зовите, только будьте готовы поджать хвост уйти восвояси.

Сказала я из своего безопасного укрытия.

Послали самого молодого, который бегом сбегал в город и вернулся с новостью, что господин Нотари занят и не может прибыть сию минуту, нужно ждать, а господин Мейер прибудет с минуты на минуту.

Господин Дэрме даже ногой топнул. А я широко улыбнулась. Так-то.

У меня было дело, я пообещала набрать виню, но разве займёшься делом, когда решается вопрос, окажусь я на улице или нет.

Понятно, что дядя Алекс на моей стороне, но кто знает, есть ли завещание? Или тут какие-то иные законы применяются. Наверно, Мейер должен был мне сказать, а может, не знал о планах Дэрме.

Обернулась, потому что сзади хлопнула дверь, дом будто был тоже возмущён происходящим.

Ничего домик, мы женщины с земли просто так не сдаёмся. Повоюем.

Вспомнилась частушка: «Чья же буду я жена, чей же будет мой жених, повоюю я у них».

Так вот, хоть я не собиралась обзаводиться женихом, была я там…гиблое дело. Но повоевать — всегда, пожалуйста.

Один дом я уже отдала чужому для меня человеку, но в этот раз просто так сдаваться я была не намерена.

Нотариус и дядя Алекс прибыли одновременно на чёрной открытой повозке.

— Вот она, господа, хозяйка липовая! Разберитесь уж.

Худощавый мужчина с очками на крючковатом носу, смерил меня хмурым взглядом.

— Нарушительница спокойствия, я бы сказал, — недовольно сказал нотариус, доставая из папки документ, на котором я увидела множество подписей.

— Хорошо, что я увидел Айлин сегодня на улице, — спокойно сказала законник. — А то тоже бы так подумал.

Это прозвучало резко, буквально наотмашь, но не для меня, а для нотариуса и Дэрме.

— Господин Нотари, что же это получается? — елейно спросил Дэрме, игнорируя слова законника. — Земля моя, дом тоже, я заплатил в казну двести золотом. На каком основании эта профурсетка заняла мой дом? И не пускает меня, законного владельца?

Нотариус углубился в чтение документа, а потом сказал, то, отчего я замерла, не веря своим ушам…

— Ваша сделка будет аннулирована, но не знаю, сможете ли вы вернуть ваши деньги, господин Дэрме.

Гнетущая тишина несколько мгновений давила на уши. Первым очнулся «потерпевший».

В два широких шага он преодолел расстояние до повозки, в которой сидел нотариус и законник, и, схватив первого за ворот, так рванул на себя, что бедолага чуть не вывалился через край.

— Ты же говорил, что земля будет моя, — завизжал он так, что я поморщилась.

Дядя Алекс, с силой ударил Дэрме по рукам, чтобы он отпустил несчастного нотариуса, который даже не мог предпринять попытку для спасения.

— Не забывайтесь, с кем имеете дело. Он слуга закона.

Строго. Без возражений. И Дэрме послушался, шипя под нос проклятья, отступил.

Господин Нотари поправив шейный платок, несколько раз кашлянул.

— Так и было, если бы госпожа…госпожа…

— Девали, — кивнула я.

— Да, если бы госпожа. Девали прибыла после годовщины дня смерти Эрика Эванса, то так и было бы. В завещании чётко указано, что если в течение года после смерти Эрика Эванса, явится хоть кто-то из его родственников и заявит права на дом и землю, то они будут принадлежать ему. В ином случае через один день бы земля и дом перешли бы во владение города. А так.

— Годовщина завтра. — напомнил Александр Мейер.

Прикрыла рот ладонью. Получается, если бы я прибыла послезавтра, то меня бы просто выкинули на улицу? Вот это я удачно заехала. Спасибо дорогой, козлина, и на этом.

— Я буду судиться. Я найму адвоката! Это ещё нужно доказать, что она его племянница.

Рычал от злости Дэрме.

— Тварь, я найду на тебя управу. Разрешение захотела получить, — господин Дэрме в припадке бешенства кинулся к ограде, за которой я стояла, но что-то невидимое остановило его, я лишь видела скрюченные пальцы, что были готовы вцепится в мои волосы и лицо, но дотянутся до меня он не мог. — Посмотрю, как ты выживешь? Сдохнешь от голода. Я тебе такую славу сде…

Дэрме прекратил истерить, потому что ему на плечо легка крупная ладонь законника. Дядя Алекс сверкнул глазами, и, не меняя тона, сказал.

— Свои оскорбления, Освальд, оставь для своей жены. Эта девочка — племянница Эрика. А тебе известно, что мы были дружны. А своё разрешение скоро возможно, ты сам засунешь себе в задницу. На днях прибывает новый губернатор. Не думаю, что он оставить тебе прибыльное дело.

Дядя Алекс резал словами, а я была ему безмерно благодарна. И хоть Дэрме не  был похож на того, кто так просто сдаётся, и он может пакостить исподтишка, я была под защитой законника.

Только бы новый губернатор не решил от него избавиться.

Откат после произошедшего наступил не сразу. На улице стало тихо. Непрошеные гости укатили каждый к себе, а я пошла собирать вишню. Нельзя прохлаждаться, когда в доме шаром покати.

Чем быстрее Марта покажет вишню из моего сада, тем лучше. Подумать только. Моего. Сада.

Там в Москве я настолько привыкла, что у меня моего ничего нет, что сейчас у меня дрожали пальцы, осознавая, что у меня появился угол, который я могу считать своим.

Слёзы покатились из глаз сами собой, застилая глаза. Не любила плакать, но не могла их остановить.

Я могла лишиться дома снова. События из моей прошлой жизни непрошеными воспоминаниями нахлынули, заставляя замереть, прислонившись к сильному стволу дерева.

Нас было двое. Я и Аня. Алина и Аня. Сестры не разлей вода.

Анюта была нашей звёздочкой. Младшая сестрёнка. Умница и красавица.

Мама слегла, когда Анечка училась на третьем курсе института. Тогда я твёрдо решила, что у моей сестры будет высшее образование и студенческая жизнь. Успеет, наработается.

Я тянула лямку за всех, работала на трёх работах, чтобы обеспечить маму лекарствами и сестру красивой одеждой.

Как-то врач сказал, что благодаря мне мама прожила лишних полгода. Вот только…до выпускного сестры не дожила.

Жизнь взяла своё. После похорон я случайно встретила Колю. Гружёной тележкой сбила его прямо в супермаркете. Это была любовь с первого взгляда. Я и не думала, что можно быть настолько счастливой.

Вскоре мы поженились. Мамину квартиру мы решили продать, чтобы купить Ане отдельную квартиру, а часть денег вложить в совместную квартиру.

А потом…

Ключ не подошёл к замку.

Оказалось, что Коля женился на мне только ради маминой квартиры, и Ани, которая упросила его разыграть сценарий, так как знала, что я никогда просто так не продам мамину квартиру.

Мы даже не поговорили. Мне хотелось посмотреть ей в глаза, понять, в ней осталось хоть что-то от моей сестры или это чужой мне человек. Но не захотела она. Даже дверь своей новой квартиры не открыла.

Добило меня то, что Коля и Аня были не просто знакомы, а были любовниками. Мерзость!

Именно после этого я перестала плакать и улыбаться.

Мне было сорок пять, работа продавцом не давала мне даже призрачного шанса, чтобы купить себе даже комнату в общежитии. И я сдалась. Поплыла по течению. День прошёл и слава богу. А тут…

Мой дом. Милый дом. Я тебя никому не отдам.

За калитку я выходила с опаской. Полное ведро тянуло руку, и я шла, то и дело оглядываясь, но, видимо, господин Дэрме был сегодня занят тем, что строчил жалобу в суд.

Добралась я без происшествий.

— Милая, я думала, ты не придёшь, после такого-то!

Воскликнула Марта, обнимая меня.

— Я не могла бы обмануть вас.

Тут я обратила внимание, что в гостиной сидит ещё одна женщина.

— А я как раз рассказывала о твоей вишне леди Сорвейт, мы дружны.

Леди? Это прям что-то высокородное. Так и было, потому как леди Сорвейт встала из кресла и подошла к нам, стало понятно, что передо мной не просто абы кто.

— Вот это наша Айлин. — представила она меня. — А это леди Солвейт, вдова покойного губернатора и уважаемый человек в городе.

Что-то в ней было похожее на свекровь Айлин, и я напряглась.

— Очень приятно, — я слегка склонила голову.

— Ну что вы, вы и сами леди, просто пока в трудной ситуации, — чинно сказала Сорвейт. — За сколько вы продаёте свою вишню?

Цена была два серебряных за ведро, но хочешь, чтобы клиент потёк рекой умей демпинговать.

— Один серебряный и восемь медных, для госпожи.

Марта приоткрыла рот, а леди Сорвейт растянула губы в довольной улыбке.

Что ж…пожалуй, теперь мне надо боятся не только господина Дэрме…

Я так торопилась заработать первые монеты, что не заметила, как наступила ночь. Время, которого я всегда боялась.

Но в отличие от первой ночёвки теперь я была уверена, дом защищает меня, и никто не посмеет меня обидеть, пока я на территории поместья, пока стою за оградой.

Я набирала вишню, пока не стемнело настолько, что хоть в глаз коли, ведь пообещала я принести товар утром. Выбирать не приходилось, первых клиентов нельзя было терять.

Поужинала я тоже вишней. Выбора не было. Я побоялась спрашивать деньги вперёд, да и повторюсь, диктовать условия я не могла.

Желудок противно ныл, желая вкусить хотя бы хлеба, но я попила водички из удивительно чистейшего колодца и зашла в дом.

Спать было негде, и я устроилась на том же месте, что и вчера, но сон не шёл. Мне было страшно.

В тишине дома я слышала, как скрипят половицы, будто, кто-то ходит по второму этажу. Б-р-р-р.

Разыгравшееся воображение представляло призраков и прочую нечисть, но я успокаивала себя, что не верю ни в то, ни в другое.

Наоборот, я твёрдо решила, что как только наступит утро, я обследую дом сверху донизу и всё, что найду, всё, что мне как-то поможет в быту, снесу вниз и обоснуюсь пока на кухне.

Проснулась я от солнечного лучика, что блуждал по щеке. У меня не было часов, и я тут же встрепенулась.

Леди Солвейт! Монеты!

Умывшись ледяной водой из колодца, я подхватила ведра и бодро пошла прямиков к особняку, где жила вдова. Вчера мы зашли с задней двери, но сегодня я постучала в парадную, не зная, могу ли я своевольничать и заходить на задний двор.

Пока ждала, жадно осмотрела шикарный дом, чуть не захлебнувшись в зависти, леди спала на мягких перинах, а я? А что я? Алина, ты только попала в этот мир, трудись, и у тебя всё будет. Вишни вон сколько много, а ещё из вишни можно сварить варенье и сделать настойку.

Даже усмехнулась, оказывается, надо было умереть и попасть сюда, чтобы предпринимательская жилка проснулась.

На втором этаже дрогнула занавеска, и я увидела милое детское личико, маленькие ручки тёрли сонные глазки. Девочка увидела меня, и тут же её глаза стали похожи на два блюдца. Шмыг. И занавеска снова закрылась.

Ну вот, напугала ребёнка своим видом.

— Кто такая?

От резкого, противного голоса я вздрогнула. Засмотрелась, называется.

— Доброе утро. Леди Солвейт заказывала два ведра вишни, я принесла.

Служанка цокнула языком, а потом с ног до головы осмотрела меня.

— Жди.

Дверь захлопнулась перед моим носом, и я глубоко вздохнула. Спокойно, Алина.

Хорошо ведра поставила, потому что дверь мне не открывали долго. Я уже успела осмотреть соседские дома и даже посчитать, сколько пик на кованом заборе.

— Заноси.

Дверь открылась, и из глубины дома я услышала тот же противный голос.

Шагнув внутрь, я оказалась в роскошном холле, но каком-то потёртом, изношенном. Не так я представляла дом губернатора изнутри.

— Оставь здесь и уходи.

Объявила служанка, а я даже рот открыла от такой наглости.

— Нет платы – нет ягоды, — сказала как отрезала.

— Ты что, грязная торговка, не знаешь в чей дом пришла? Здесь живёт достопочтенная вдова, ты думаешь, я побегу её будить, чтобы тебе заплатить, получишь своё, когда ей это будет угодно.

Не поверила. Вчера мы договаривались, что плата будет, как же этот мир похож на мой. Каждый, кто забрался повыше считает, что может что-то получить бесплатно, просто по факту высокого положения.

Решила пока не грубить, но пустой желудок требовал скандала. Я была раздражена максимально.

— Уважаемая, вчера мы договорились с леди Солвейт, что я рано утром принесу ягоду. Она должна была в таком случае оставить вам деньги – три серебряных и шесть медных монет.

На наш шум выглянули другие слуги.

Хамка, видимо, почувствовал поддержку, распрямила плечи и открыла рот, как…

— Что здесь происходит? Почему крики?

Запахивая халат, по лестнице, чинно ступая, шла леди Солвейт.

— Госпожа, пришла торговка вишней и требует деньги.

Меня мороз пробрал от взгляда, которым меня одарила вдова. Будто она меня первый раз видит. Но…

— Ах да. Я вспомнила. Но, милочка, вишня мне уже не нужна. Сегодня прибывает мой сын, который заберёт меня из этой дыры.

Закусив нижнюю губу, я чувствовала высшую степень негодования. Она ведь знала, зачем тогда договаривалась?

Спорить не было смысла.

— Я пойду освобожу вёдра и верну их. Они же ваши.

— О, не надо, оставь себе, - сказала вдова, махнув рукой. — Это такая мелочь, а тебе могут пригодиться. А теперь ступай.

Может, ниц надо было пасть от такой щедрости? Или руки целовать?

Тяжело вздохнув, я вышла на улицу.

И куда мне теперь было девать целых два ведра вишни?

Когда дверь закрылась за моей спиной, я была готова расплакаться от бессилия.

Мне хотелось есть, а тяжёлые вёдра тянули руки. У Айлин была нежная кожа, которая покрылась мозолями от непривычной тяжести.

Это я была привычна таскать тяжести, и толкать тяжёлые палеты с товаром.

Хорошего в этом ничего не было – к сорока пяти годам я заработала две внушительные грыжи в пояснице, которые готовы были сделать меня парализованной в любой момент.

Вот только умерла я от ошибки врача. Скрипнула зубами, оборачиваясь на тяжёлую дверь.

Ведра она мне оставила! Как собаке кость кинула! Ну уже нет. Не нужны мне подачки.

Вот сейчас…

Вот сейчас…

Отнесу вишню Марте и поставлю вёдра ей на порог, пусть она через них споткнётся, когда будет отсюда уезжать!

Ух, какая злая я была. Когда меня предал муж и сестра, я не злилась, просто утопала в бессилии, а в эту самую минуту я была зла.

Но стоило мне переступить порог дома Мейеров, то пришлось закусить до боли щеку, чтобы не начать реветь.

Марта, смотря на мои красные, влажные глаза, на тяжёлые ведра, не сразу поняла в чём дело.

— Не нужна ей вишня, — громко звякнув металлом о каменный пол в доме.

— Ох, милая, но как же. Урсула никогда бы…

Запричитала Марта, меняясь в лице.

— А вот так. Её сегодня сын забирает в столицу, и ягода ей ни к чему. Вот я одно не понимаю, она вчера об этом не знала? Марта, есть куда пересыпать, отнесу ей эти треклятые ведра, она, видите ли, решила мне их оставить.

В конце пылкой речи слёзы всё же брызнули из глаз.

Марта схватила мои ладони в свои и крепко стиснула.

— Не нужны ей эти вёдра, прекрати. Гордость свою будет показывать, когда кем-то станешь, а пока радуйся, что хозяйство наживаешь.

Это прозвучало так отрезвляюще, что мне стало стыдно за свою истерику. Подумаешь, сколько будет таких леди на моём пути я что буду тратить нервы на каждую?

Алина, просто вспомни работу в супермаркете. Много там было довольных посетителей? Вежливых, не орущих по поводу стоящей на полке банке майонеза, просроченной на один день. Понимающих, что продавцов в зале мало, и иногда невозможно прибежать на кассу после первого звонка.

Ни одного!

Так почему в этом мире, должно быть, иначе? Нужно просто собраться и перестать ныть. Это не поможет!

Эх, сказала бы я это себе тогда, когда из родной квартиры мне пришлось въезжать в рабочее общежитие, которое кишело тараканами. Наверно, взяла бы себя в руки и собрала размазанную по лицу волю. Но рядом не было чудесной Марты.

— Иди выпей чая.

Марта налила мне чашку чая и положила передо мной ломоть чёрного хлеба. Дела у этой семьи были не очень. И когда приедет этот губернатор.

— Ты куда? — тут же встрепенулась, когда увидела, что Марта надевает белую косыночку.

— Ешь. Попробую тебе помочь.

И она ушла.

Чай был давно выпит, а хлеб съеден. Есть всё равно хотелось, но уже не так сильно. Мне надоело сидеть за столом, и я решила пройтись и посмотреть столовую.

За рассматриванием сервиза меня застали врасплох.

— Айлин, познакомься, это Китти. Китти — это Айлин Эванс.

Женщина в белой косыночке, и белом переднике поверх синего платья выглядела мультяшной и настолько миловидной, что даже не верилось в такую кукольную внешность.

Китти хлопнула несколько огромными глазами, а потом тихо спросила у Марты.

— Правда, серебряный и восемь медных?

Скосив взгляд на крупную ягоду, она даже губы поджала.

— Да. И у неё ещё много, — твёрдо сказала Марта. — На рынок Айлин встать не может. У неё нет разрешения, я решила ей помочь.

На мгновение по кукольному лицу Китти промелькнула тень сомнения.

— А цена, почему ниже?  — с каждым словом она говорила всё и тише. — Плохая? Мятая?

— Отличная ягода, — тут же вставила Марта, не давая мне рта раскрыть.

Китти нерешительно подошла к ведру, где лежала спелая, вкусная ягода. В ней боролось желание купить ягоду по выгодной цене и в какой-то мере недоверие.

Непонятно было, с чем оно связано? Вишня и вишня.

— А если она узнает?

Китти, выделила она, а меня пробрала дрожь. И кто это такая, что держит в страхе местных хозяек.

— Не расскажешь, не узнает.

Китти «ломалась» долго. Наконец, желание сэкономить победило, и моей руки коснулись мои первые заработанные в этом мире деньги.

Я решила отблагодарить Марту, ведь без неё эта ягода дала бы сок и пропала, поэтому молча вложила в её руку один серебряный. Я заработаю ещё, была в этом уверена, но жить и не знать, когда тебе выплатят жалование, при этом даже продать нечего, было невыносимо.

Марта долго смотрела на монету, а потом стиснула её в кулаке.

— Пойдём-ка, купим тебе всё необходимое, заодно познакомлю тебя со своими знакомыми.

— И расскажешь, кто эта женщина, что Китти боялась покупать ягоду дешевле.

Я была благодарна Марте, что она пошла за мной. Я бы с голодухи накупила еды и осталась без необходимого.

Экономная женщина первым делом купила большую плетёную корзину, а потом повела в место, куда бы я точно ни заглянула.

В неприметной лавке я купила свечи и огниво, а ещё заказала дрова, пока немного, но тем не менее. Продавец предлагал купить топор, но между тем, чтобы купить столь нужный инвентарь и снова голодать, я выбрала быть сытой.

Оставив львиную долю заработка в этой лавке, я приуныла, но, с другой стороны, мне нужно будет готовить еду, а без дров и огнива, пожалуй, оставалось ждать всего лет пятьсот до ближайшей газификации.

Я надеялась, что разыщу в доме хоть какую-то кухонную утварь, потому как чтобы купить элементарную сковороду, нужно было потратить оставшиеся деньги.

Марта будто наперёд всё знала и продукты покупала из того расчёта, что в доме ничего не окажется: сливочное масло, вяленое мясо, ароматный хлеб и неизвестный мне корнеплод, который продавался в каждом ларьке.

— Это бурат, просто положишь его рядом с горящими дровами, и он сами испечётся. Потом очистишь и съешь.

Давала мне инструкции Марта, а я молча впитывала каждое слово. Мне это было необходимо.

Бурат напоминал мне по форме и размеру свёклу, но имел в отличие от неё тёмно-коричневую кожуру. Марта купила его аж на восемь медных монет.

Корзина тяжелела, и от этого на душе становилось легче.

Вот только Марта не спешила рассказывать мне о таинственной особе, держащей всех в страхе. Улучив момент, я напомнила ей, чтобы она не забыла об этом.

Жена законника тяжело вздохнула и сказала, что расскажет чуть позже. Интриганка!

После того как деньги были потрачены все, начался второй акт, а именно, Марта стала беседовать с то с одной, то с другой женщиной.

С каждой по-разному, приветливее и более формально, но, что немаловажно каждой из них она представляла меня и не забывала ввернуть словечко, что у меня отменная ягода, которую я нарву на заказ и принесу прямо домой.

Марта так расхваливала вишню, что можно было подумать, что у меня вместо ягоды растут конфеты, но, видя заинтересованные лица, на душе теплело, и я широко улыбалась.

Прогуливаясь между прилавками, в том числе и между тех торговок, с какими я поругалась намедни, я заметила, что цена у всех одинаковая, мало того, сегодня вишня стоила три серебряных за ведро. Странно как-то! Позавчера стоила два серебряных, а сейчас три!

Когда солнце стало припекать сильнее и между рядами натянули ткани, я подметила ещё кое-что. Торговля шла бойко, но не ягодой. Торговки скучали и тоскливо посматривали на вишню, что, вероятно, на дне уже стала мятой и дала сок.

Покупателей было много, но расставаться с деньгами были не готовы. Да что здесь происходит?

У нас на местном рынке давно бы сбили цену и продали почём берут, а потом радостно убежали бы в ближайший магазин за колбаской.

Стоило нам зайти в дом Мейеров, я тут же спросила.

— Марта, что происходит на рынке? Цена задрата до небес, никто не покупает.

— А то и происходит, что получить разрешение мало, прийти со своим товаром тоже. На рынке есть хозяйка, та, которой платят за возможность стоять на рыночных рядах, и та, что устанавливает цены — Линда Мурло.

Допустим, не удивила. На любом рынке есть такие «хозяйки», но так чтобы устанавливать цены и не разрешать снижать их, это абсурд. А что, если никто не выйдет торговать, от этого пострадает её же заработок.

— Это её так боялась Китти? Да, она может не разрешить стоять на рыночных рядах, но что она может сделать покупателям?

Марта устало вздохнула, а потом села на стул.

— Была одна история, после которой с ней никто не связывается. Тогда она была сама обычной торговкой. Рядом с ней стояла другая девушка, которая преуспела в торговле. И вот однажды один из покупателей договорился сначала с Линдой, а купил у её соседки. Это взбесило Мурло, и она избила бедную торговку, испортила весь её товар, а когда покупатель решил заступиться, то получил и он. Короче, помер он.

У меня аж волосы на голове зашевелились.

— И ей за это ничего не было?

— Не было. Она ходила в любовницах губернатора, дело не дошло до суда, а после она совсем озверела, почувствовала безнаказанность, а потом и вовсе в хозяйки выбилась. На короткой ноге с Дэрме говорят. Полюбовник-то её давно уже сгинул, это не муж леди Солейн, а она власть свою не отдаёт.

Сказать, что меня это напрягло, ничего не сказать. Не хватало мне Дэрме, так ещё и некая Линда.

Надо было быть осторожной в этом городе. Не знаешь, откуда по голове прилетит.

Поблагодарив Марту, я ушла домой. У меня было много дел.

Затащив корзину в дом, я принялась, разбирать продукты. Пока не было новых заказов на вишню, нужно был навести порядок на кухне, а ещё осмотреть дом и стащить всё нужное и ценное в кухню.

Я потратила на это занятие весь световой день, но результат меня воодушевил. Нашлась кухонная утварь, убранная в шкафы, а также я нашла соломенный матрас и покрывало.

Набрав воды из колодца, я принялась отмывать каждый сантиметр нового жилища, точнее, пока что кухни, но как только настало время зажигать свечи, а очаг весело трещал, я села ужинать.

Никогда не забуду это чувство. Живительное тепло от огня, подо мной не каменный пол или стул, а матрас, застеленный покрывалом. Я ем горячий бурат, пачкая пальцы в золе.

Как оказалось, мне мало нужно было для счастья, так мало…

В очаге тлели угли, когда в дверь внезапно постучали.

В дверь?

Выпрямив резко спину, я повернула голову в сторону холла.

Может, показалось?

Я выглядела, как напуганный зверёк, но, когда стук повторился, встала и взяла полено в руки.

За окном ночь.

Я в доме одна.

И я не знаю, кто стучится. С какими намерениями ко мне пришли?

Только в холле меня осенило, что ночной визитёр смог пройти защиту дома.

Значило ли это, что этот кто-то пришёл ко мне с добром, раз дом пропустил его. Мне предстояло это узнать.

Дверь не запиралась на ключ, но я приставила к ручке единственный стул, зафиксировав её.

Прислушавшись, а потом громко спросила.

— Кто там?

— Госпожа, откройте, я пожилая женщина с маленьким ребёнком, пустите на ночлег.

Закрыв глаза, я несколько раз медленно вдохнула и выдохнула. Там всего лишь путники.

Но когда услышала всхлипывания ребёнка, переходящие в плачь, отбросила все страхи.

Я тут же убрала стул и открыла дверь.

В ночной темноте я увидела пожилую женщину и ребёнка – девочку, которая цеплялась за сухую старческую руку.

Размазывая слёзы с соплями по лицу, она дрожала, прижимаясь всем телом к старухе.

Удерживая одной рукой дверь, другой, упираясь в стену, я своим хрупким телом преграждала путь в дом, который отчего-то хотел, чтобы я пустила их. Дверь еле заметно дрогнула в моей руке, пытаясь открыться шире. Я сочла это за знак.

 — Доброй ночи, меня зовут Айлин, проходите, но дом не жилой, всё, что я могу предложить вам, так это место у очага.

— Милая, госпожа, нам это подойдёт, подойдёт, — радостно закивала старуха, — меня зовут Берта, а это Кристина.

Она кивнула на девочку.

Присев перед ней на корточки, протянула ей свою руку.

— Привет, Кристина. Не бойся. Дом пусть и старый, но надёжный. Голодная?

Девочка икнула, а потом спрятала лицо за широкой юбкой Берты.

— Она не говорит, — пояснила старая женщина, ласково касаясь макушки ребёнка.

Улыбнувшись девочке, которой от силы было лет пять, я указала куда пройти.

Покрывало пришлось снять с матраса и положить прямо на деревянный пол рядом с очагом.

Кристина села на его край и спрятала блестящие от слёз глаза, уткнувшись ими в коленки.

Не могла не спросить.

— Почему она плачет?

Но Берта ничего мне не сказала, лишь тяжело вздохнула.

Подтянув испёкшийся бурат, очистила его и дала девочке, которая тут же принялась есть. Она смешно открывала рот, когда ей попадались горячие куски из центра, но ела быстро, видимо, была голодная.

Берте я отрезала хлеба и дала кусок вяленого мяса.

— Откуда вы идёте и куда?

— Дом Эванса совсем плох, я помню его в своём величии. Красивое поместье, жаль, что оно превратилось в развалюху.

Вдруг начала говорить старуха, но не о том, о чём я спросила. Градус напряжения возрос.  

— Я всю жизнь прожила в этом городе, служила у разных господ, да вот своего только не нажила, пришла старость, и я стала не нужна.

Наконец, пояснила Берта, жуя хлеб, от мяса она отказалась, оно было для неё жёсткое.

— То есть вы местная? Почему же пошли куда-то в ночь, да ещё и с ребёнком.

Обернулась на Кристину и увидела, что она, доев бурат, уже сладко сопела на покрывале.

Берта, увидев это, улыбнулась, а потом тихонько выдохнула.

— Страдалица. Не стала при ней говорить, итак, дара речи лишилась, когда узнала, что родная бабка её решила в приют определить.

Я вспомнила. Ну конечно, в свете очага я разглядела черты девочки и узнала её. Сегодня утром она выглядывала через шторку, когда я принесла вдове Солейн вишню. То есть?!

Прикрыла рот ладонью, а старуха прицокнула языком, мол, так-то.  

— Но как же так? Свою родную внучку?

— Вызвала меня и сунула мне золотой, говорит, ты старая стала, а новый губернатор приедет с беременной женой, да со своей прислугой, тебя не оставят, так что как уеду, иди куда хочешь. А ещё кладёт передо мной три серебряных и говорит, чтобы я отвезла Кристину в приют подальше от столицы, чтобы её глаза ребёнка не видели.

— Но почему? — не выдержала я, задыхаясь от злости, что волной поднялась во мне.

— Она бастард. Сын госпожи Солейн нагулял её здесь с местной красавицей. Бедняжка в родах умерла, оставив им девочку. Понятно, пока они жили здесь, то не могли от неё избавится, репутация, что б её. Всем говорили, что девочку привезли из столицы по причине слабого здоровья, из дома малышку не выпускали.

Берта могла не продолжать. Я поняла бы даже без слов.

В столице муки совести уже не терзали. Муж умер, а кто там мог знать, что у её сына незаконнорождённая дочь? Да никто!

— Отец-то её, женат, свои дети есть, куда её брать с собой.

Ещё одна причина столь бесчеловечного поступка.

— Я тянула до последнего, а как дверь на ключ закрыли, пошла по знакомым, но никто не пустил даже до утра. Тогда я вспомнила, что поместье Эвансов стоит пустое,  да не ожидала увидеть здесь свет.

— Я недавно сюда приехала, — коротко пояснила, но волновало меня сейчас другое.  — И вы её отвезёте в приют?

— Да. Мне самой жить негде, куда я ребёнка приведу. Ей еда нужна, а я уже не так сильна и не так ловка, чтобы работать, сама загнусь от голода, да от холода. Хоть ей напоследок жизнь дам. В приюте всяко лучше, чем в канаве.

Противные мурашки пробежали по спине.

Столько в её голосе было отчаяния и боли, что во мне шевельнулось давно забытое чувство заботы.

После смерти мамы, подставленная мужем и сестрой, я даже кошку заводить боялась, не хотела ни о ком больше заботиться, и в вот в этом страшном мире, где детей можно было просто выбросить из дома и приказать старой женщине, отвезти её куда подальше.

Посмотрела, как отблеск огня коснулся нежной детской щёчки и сказала, то, что сама от себя не ожидала.

— Оставайтесь у меня.

Я не спала всю ночь. Мысли одолевали меня.

Правильно ли я поступила, оставив Берту и Кристину?

Мне самой есть нечего, и будущее моё не определено, а тут ответственность.

Ох, уже эта определённость.

Поэтому я и не двинулась дальше продавца, боялась менять работу из-за этой чёртовой определённости. Говорила себе: «Алина, там, где-то сотни шансов жить лучше». Но противный голосок страха шептал, что на этой работе зарплату платят стабильно, коллектив хороший, ты ко всем привыкла, подо всех подстроилась.

Меня все любили, особенно перед праздниками, когда никто не хотел выходить на смену.

Эх…

Наверно меня и закинуло в этот мир, чтобы дать шанс стать лучшей версией себя.

Тряхнула головой. Опять меня на лирику потянуло.

Берта с радостью согласилась остаться и посапывала на моём матрасе, а мне нужно было думать, как из того, что меня окружало создать жилой дом.

Я не заметила, как уснула, а проснулась оттого, что на меня кто-то на меня смотрит.

Кристина тут же повернула голову, когда я открыла глаза.

— Доброе утро, — ласково сказала девочке. — Выспалась?

Кристина кивнула головой, а потом снова обняла свои колени, смотря на тлеющие угли. Беда. Снова разозлилась на вдову губернатора. Это же надо было быть настолько жестокой, чтобы поступить так с дитём. Родилась она, видимо, не от жены, так это её же сынок наплодил.

— Вчера я предложила Берте, чтобы вы остались здесь, и она не отвозила тебя в приют. Берта согласилась, а ты?

Девчонка выпрямила спину и настороженно совершенно по-взрослому посмотрела на меня. Меня аж мурашками обсыпало от этого строгого взгляда.

— Дом большой, а ещё у меня сад с разными ягодами и фруктами. Всем места хватит.

Я говорила негромко и ласково, вкладывая в свои слова уверенность, что у нас получится.

Девочка пожала худенькими плечиками, будто ей было безразлично, что происходило. Ну ничего не всё сразу Алина.

— Пойдём умоемся и будем соображать завтрак, кстати, а где Берта?

Я покрутила головой, и именно в этот момент, пыхтя от тяжести корзины, зашла старуха.

— Проснулись? Вот и хорошо. Я уже успела сходить на рынок, купить кое-каких продуктов, у тебя ж госпожа моя хорошая, есть совсем нечего. Ну ничего, ничего. Будем работать, и деньги будут.

Поставив корзину на стол, она довольно улыбнулась, уперев руки в бока, а мне стало стыдно. Пожилая женщина ходила за продуктами, пока я отсыпалась.

— Надо было меня разбудить, это же тяжело.

— Разве еда тянет руки? — весело сказала Берта. — А тебе самой нужно есть, да есть. Куда с такими руками-тростиночками выживать-то.

В груди задрожало, а на глаза навернулись слёзы. Молча подошла и обняла женщину. А потом мысленно поблагодарила дом. Ведь это он их пропустил.

Умывшись у колодца ледяной водой, я как-то сразу взбодрилась, а когда зашла на кухню, Берта уже развела огонь и пожарила яичницу.

— Дров ещё надо купить, ну или топор хороший. В саду есть мёртвые деревья.

Кивнула ей, уплетая за обе щеки вкусный завтрак.

— Я недавно в этом городе, но уже успела познакомиться с некоторыми людьми, думаю, я смогу наладить продажу вишни из сада, минуя рынок, куда мне не пробиться.

Берта кивнула, подтолкнув кусок хлеба Кристине, что ела вяло. Одному богу было известно, что творилось в её маленькой душе и какие круги ада она проходила сейчас.

— Кристина, пойдём со мной в сад. Я тебя вишней накормлю.

— Да, девонька, сходи, проветрись.

Оставив Берту при кухне, мы вышли в сад. Я подвела девочку к дереву и сорвала с десяток сочных, вкусных вишен, а потом протянула девочке.

Она была бледная и худенькая, будто её не кормили нормально и на солнышко не пускали. В груди царапнуло. Я не знала, как жила девочка, может быть, так и было.

Ласково погладила её по голове.

— Ветки низко рви сколько хочешь, но смотри, чтобы плохо не было.

Пока Кристина уплетала вишню и веселела на глазах, я пошла к сторожке, что стояла в его дальнем конце. Туда я не добралась вчера, и мне нужно было узнать, что там хранится.

Какова же была моя радость, когда я увидела, что садовый инвентарь: тяпки, лопаты, странное приспособление, похожее на ножницы на длинной палке, топор и даже пила, был цел.

Там даже была лестница.

Удовлетворённо кивнув самой себе, взяла топор и решила попробовать себя в роли вальщика деревьев. Берта сказала, что нужны дрова, ну что ж.

Только кто бы мог подумать, что это так тяжело. Старое дерево, только было похоже на иссохшее и безжизненное, на деле не поддавалось мне. Не было у меня сноровки.

Топор отскакивал от дерева, оставляя неровные полосы, и я никак не могла попасть в то же место. Вымотавшись, я отложила топор и села, прислонившись к дереву.

— Вот и чего ты упрямишься, теперь внутри труха уже. Я бы тобой очаг топила, еду бы на тебе готовила.

Привет, ку-ку! Разговаривала с деревом.

Встала на ноги и посмотрела на свои красные ладони, а потом на дерево. Тяжело вздохнув, коснулась зазубрин на коре и вдруг…они стали зарастать.

Серый цвет коры стал исчезать, а потом…