Развод с драконом. Я сведу тебя с ума!

Фрея 

Как сквозь толщу воды, до меня доносился визгливый голос.

— Как ты могла такое вытворить, паршивка? — раздавалось сквозь пелену моего туманного сознания, слова резали, словно осколки стекла. 

Голова раскалывалась, во рту пересохло, а в глазах все плыло. Я попыталась открыть веки, но видела лишь багровое пятно, пульсирующее в такт боли. 

— Ты хоть понимаешь, что он теперь с тобой сделает? Что он сделает со всеми нами? — этот полной злобы голос, надрывающийся от истерики, принадлежал женщине.

Все было будто в тумане. Я не чувствовала своего тела, все слилось в какой-то единый сгусток боли.

— О себе не думаешь, идиотка, — продолжала наезжать на меня… или не на меня… она. — Так хотя бы о сестре подумала бы!

Так, а я не о сестре думала, когда лезла спасать ее от урода-муженька, который в очередной раз нажрался и решил сделать из нее отбивную? В этот раз даже меня не постеснялся, утырок! Только о сестре и думала. За что, собственно говоря, и получила по голове.  

— Ей скоро замуж выходить! — не унималась противная женщина, а я потеряла нить разговора, потому что, на кой черт моей сестре выходить замуж, если она уже один раз замужем за идиотом. — После того, что ты тут устроила, Грейфилд точно лишит тебя всего! И как по-твоему я буду собирать Марджи приданое? 

Грейфилд. Имя прозвучало, как приговор. Мое тело пронзила дрожь. Страх сковал движения, словно ледяная корка.

— Господи, как голова то раскалывается! — тяжело вздохнув и еле ворочая языком, проговорила я, прислоняя прохладную ладонь ко лбу. 

Правда, ладонь была не только прохладная, но еще и липкая. 

— Что за? — с трудом проморгавшись, я смогла разглядеть свою руку и ужаснулась — она была вся в крови. 

“Значит этот урод все-таки пробил мне голову”, — грустно подумала я про себя.

“С нашей головой все в порядке”, — словно холодный душ, раздался незнакомый женский голос, полный грусти и боли, внутри моего сознания и этим заставил меня окончательно прийти в себя. 

И я увидела. Увидела то, от чего по телу пробежала волна ледяного ужаса. Я — в окровавленной ночной рубашке, на коленях, с ножом в руках. Нож тоже в крови. И перед моими глазами — кровать. На ней мертвая женщина. В красивом шелковом пеньюаре. И огромная, зияющая рана на груди. Кровь, кровь, повсюду кровь.

“Как он мог?” — раздалось горькое в моей голове. 

В дверном проеме, уперев руки в бока, стояла всклокоченная женщина средних лет, с каким-то невообразимым начесом на голове и злобно зыркала на меня, а за ее спиной маячили две одинаково неприятных особы, смотревших на меня с презрением. 

— Что здесь происходит? — спросила я, пытаясь подняться с колен. Ноги подкашивались, словно ватные. Я чувствовала себя чужой в этом месте, в этом теле, в этой ситуации. Я ничего не понимала.

Женщина не ответила. Она сделала шаг вперед, ее глаза горели ненавистью. Она размахнулась для того, чтобы ударить меня и я уже приготовилась принять этот удар, как за ее спиной раздался грозный мужской голос, от которого меня пробрало ужасом до самых костей.

— Риджина! 

Женщина тут же опустила руку, натянула на лицо приторно сладкий оскал и развернулась к двери, загораживая собой того, кому принадлежал этот голос.

— Дариан, дорогой! — проворковала она. — Мне очень жаль, что так получилось. Но я сразу предупреждала тебя, что Фрея нездорова и опасна.

“Это она про меня говорит, — вновь раздался голос в моей голове. — Лживая гадина!” 

“Фрея — это ты?” — решила задать я мысленный вопрос, воспользовавшись тем, что на меня временно не обращали внимания. 

“Да”, — горько ответил голос. 

“Это ты убила эту женщину?” — уточнила я следом.

“Я не знаю!” — призналась Фрея, а я лишь выругалась про себя в ответ. 

Фрея

Мужчина, которого мерзкая тетка назвала Дарианом, отодвинул ее легким движением руки и прошел внутрь комнаты. 

И с первого взгляда я поняла, что именно он — тот самый Грейфилд, чье имя вызывало такой ужас у этой истерички.

Он был… нереальным. Словно сошедший со страниц любовного романа про благородных рыцарей. Высокий, статный, одетый в темно-синий камзол с золотым шитьем, подчеркивающий его широкие плечи.

Правильные, почти безупречные черты. Высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок. И глаза… Серые, словно осколки льда, они смотрели на меня каким-то холодным, оценивающим взглядом. 

“Предатель!” — прошептал голос в моей голове, чем в очередной раз привел меня в чувство и я перестала так откровенно пялиться на вошедшего. 

“Мужик, как мужик! — фыркнула я про себя. — Ничего особенно в нем нет”.

— Встань! — бесцветно приказал он и перевел взгляд на бездыханное тело на кровати. 

На его точеном лице не дрогнул ни один мускул. Только зрачок на мгновение стал вертикальным (Что?) и вернулся обратно. В остальном, я не увидела в его глазах больше никакой реакции, которая бы подсказала мне, кто эта женщина и почему с ней случилось то, что случилось.

“Она его любовница, — раздалась в моей голове пояснительная бригада. — Он притащил ее с войны спустя пять лет нашего брака!” 

Ну, или не совсем благородных. 

“Ты поэтому ее убила?” — задала я мысленно наводящий вопрос. 

“Я не зна-а-аю!” — крикнула у меня в голове Фрея с такой силой, что я не удержалась и тоже закричала, схватившись за голову. 

— А-а-ай! 

— Вот, я же говорила, что она ненормальная, — вставила свои пять копеек Риджина, а меня накрыло отрывками воспоминаний. 

Вот этот Дариан сообщает Фрее, что ее отец погиб на войне. 

— Лорд Корбин… — произнес он низким, глубоким голосом, — погиб в битве. Он сражался до последнего, как настоящий герой. 

Вот, что он обязан на ней жениться, потому что такова была последняя воля ее отца. 

— Согласно воле лорда Корбина, — продолжал Дариан, — в связи с его кончиной и для обеспечения безопасности и благополучия его дочери, Фреи Корбин, я, Дариан Грейфилд, должен взять ее в жены. Это было его последнее желание, и я намерен его исполнить.

Дальше меня накрыло каким-то всепоглощающим одиночеством и отчаянием. Последний раз я испытывала подобное, когда сохла по Сашке Григорьеву в девятом классе. Он учился в одиннадцатом и категорически меня не замечал. А я только и жила мечтами о том, как мы будем вместе внуков воспитывать. Дура была малолетняя, что с меня взять? 

И последнее воспоминание было самым ярким, потому что, судя по всему, было самым свежим. Я будто смотрела сон от первого лица.

Я завтракала в одиночестве, когда в холл вошел Дариан. Он был одет в дорожную одежду, уставший, но все такой же невероятно красивый. Я почувствовала, как сердце бешено заколотилось.

— Дариан! — воскликнула я, поднимаясь навстречу ему.

Он остановился и посмотрел на меня своими серыми, почти прозрачными глазами. Там не было тепла, только холодная, отстраненная вежливость.

— Фрея, мне нужно с тобой поговорить, — сказал он.

Его тон заставил меня похолодеть. Я почувствовала, как надвигается что-то ужасное.

— Что случилось? — спросила я, дрожащим голосом.

Он сделал глубокий вдох и произнес слова, которые разбили мою жизнь на миллионы осколков. Прям, как когда я увидела Григорьева целующимся с какой-то размалеванной девкой за школой. 

— Я привез с собой женщину, с которой хочу жить, поэтому ты отправляешься жить в загородное поместье. 

В голове словно что-то щелкнуло. Все чувства, которые я так долго подавляла, вырвались наружу, словно прорвало плотину.

— Что? — закричала я. — Развестись? После всего, что я для тебя сделала? После всех этих лет ожидания? Кто она? Шлюха с большой дороги?

Я не могла остановиться. Слова вылетали из меня, словно осколки стекла. Я кричала, плакала, обвиняла его во всем.

— Я любила тебя! — вопила я. — Я отдала тебе лучшие годы своей жизни! А ты… ты просто бросаешь меня, как ненужную вещь?

Дариан смотрел на меня с холодной отстраненностью. Он словно не видел моей боли, не слышал моих слов. Он был равнодушен ко всему, что я чувствовала.

В этот момент я почувствовала, что окончательно схожу с ума. Я бросилась на него с кулаками, царапала его лицо, рвала его одежду.

— Я тебя ненавижу! — кричала я. — Я тебя ненавижу!

Он спокойно отстранил меня и позвал слуг.

— Отведите госпожу в ее комнату, — приказал он. — И дайте ей успокоительное. 

Воспоминание оборвалось так же резко, как и началось и я открыла глаза. Головная боль, как и душевная, потихоньку отступала, заполняя душу пустотой и отрешенностью. 

Воспоминаний о том, Фрея убила эту даму или нет — не было и это значительно усугубляло мое положение, потому что, как я успела подглядеть в зеркало — я теперь и была Фреей. 

Лицо Дариана было непроницаемым и я не могла по нему определить, что он чувствует. Злится за то, что женщина, с которой он хотел жить мертва? Расстроен? Обиделся? Рад? 

— Едем, — коротко сказал он, хватая меня за локоть и разворачиваясь к двери. 

— Куда? — решила уточнить я. 

— В тюрьму.

Фрея

— В тюрьму? — сделала вид, что удивилась Риджина. Её фальшивое изумление вызвало у меня лишь презрительную усмешку. — Может как-то…

Но Дариан перебил ее, резко остановившись напротив. Его лицо исказилось от гнева, который, казалось, вот-вот вырвется наружу. Видно было, как он сдерживается, сжимая кулаки. Очень странный мужчина. Весь такой неприступный, как скала, а внутри бушует вулкан. 

— Хватит! — его голос прозвучал как удар хлыста. — Я не нуждаюсь в твоих советах Риджина. Забирай своих дочерей и проваливайте из моего дома! 

— Как скажешь, Дариан, — покорно склонив голову, пролепетала она, а затем взглянув на меня с презрением, прошипела. — Так тебе и надо! 

Все это казалось настолько абсурдным, что мне до победного думалось, что я просто сильно приложилась головой и теперь брежу. 

Какое убийство? Как я оказалась здесь? И где это — здесь? Что тут вообще происходит? И как мне из этого выбираться? 

Я плелась неслушающимися ногами следом за железным чурбаном, который звался мужем той, чье тело я занимала и мне казалось, что у меня раздвоение личности.

Потому что одна моя часть пыталась понять смысл происходящего, а вторая любила его несмотря ни на что и готова была его простить даже за то, что на данный момент времени он тащил собственную жену в тюрьму, не разобравшись в ситуации. 

Мы подошли к входной двери, на меня небрежно накинули что-то вроде дорожного плаща и вывели на улицу. Посадили в дорожный экипаж, забрались следом и мы отбыли в неизвестном мне направлении. Я почувствовала, как ком подступает к горлу.

— Даже не спросишь меня ни о чем? — решила нарушить гнетущее молчание я. Я больше не могла выносить это. Оно давило на меня, словно тяжелый камень.

— Нет, — коротко ответил мужчина и отвернулся к окну. Его профиль был жестким и неприступным. Он казался высеченным из камня.

Я наблюдала за ним и не могла понять, что все-таки с ним происходит. 

“Он всегда был таким, — ворвался в мои мысли грустный голос Фреи. — Черствым, холодным. Всегда держался отстраненно”.

“Ты думала, что спасешь его своей любовью? — задала я про себя ей вопрос. — Что он увидит, что ты его любишь и оттает?” 

“Да!” — всхлипнула Фрея. Её боль пронзила меня, словно осколок стекла.

Вот только истерики внутри собственной головы мне не хватало. 

“Я хотела, чтобы он полюбил меня! — причитала Фрея навзрыд. — Чтобы открыл мне свое сердце!” 

“А ты проверяла, у него сердце то вообще есть?” — решила уточнить я, потому что пока что обстоятельства играли далеко не в пользу повышенной сердечности данного господина. 

Фрея ничего мне не ответила, лишь увеличила громкость рыданий, чем только усугубила мою головную боль. 

Все смешалось в единый комок непонятных чувств, большая часть из которых явно не принадлежала мне, потому что я после Григорьева не баловалась больше безответной любовью. 

Меня больше волновало, кто все-таки убил эту женщину, получится ли как-то доказать, что это была не я и будет ли вообще кто-то это выяснять или, как этот чурбан, никто не станет даже разговаривать со мной? 

— Меня казнят? — предприняла еще одну попытку заговорить я. 

Меня вновь проигнорировали. 

Больше всего в жизни я ненавидела, когда меня игнорируют. И это вызывало во мне злость, которую я отказывалась подавлять. Я стиснула зубы, готовясь к словесной атаке.

— Что-то не сильно похоже на то, чтобы ты исполнял последнюю волю моего покойного папеньки, — ехидно поддела я Чурбана. — Как там было? “Для обеспечения безопасности и благополучия его дочери, Фреи Корбин, я, Дариан Грейфилд, должен взять ее в жены”. Как это интересно ты собрался обеспечивать мои безопасность и благополучие в тюрьме? 

В глазах мужчины мелькнул дикий, звериный блеск. Его зрачки сузились, превратившись в вертикальные щели. Зрачки хищника. Дыхание перехватило от ужаса.

“Кто ты, черт возьми, такой?” — задалась я мысленным вопросом.

“Он — дракон,” — вздрогнула Фрея внутри меня, и от этого знания меня пронзила дрожь. Нет, этого не может быть. Но его глаза… 

Я осталась сидеть ровно и даже близко не собиралась показывать, что меня до жути испугала эта новость, его вертикальные зрачки и то, что от него зависит моя дальнейшая жизнь. Нужно было сохранять спокойствие. Иначе этот дракон сожрет меня живьем.

— На твоем месте, — начал он, но договорить не успел, потому что на что-то отвлекся и смачно выругавшись, кинулся на меня сверху, а дальше прогремел оглушительный взрыв, после которого мир померк. 

Дорогие друзья!

Я рада приветствовать вас в своей новой истории 

“Развод с драконом. Я сведу тебя с ума!”.

В этой истории нас ждет крышесносная история попаданки, которая вступит в бой с одним Железным Чурбаном и…..и мы узнаем с вами в конце, что же там произойдет!
ХЭ будет обязательно, вот только, что ради него придется пройти героям… 

Усаживайтесь поудобнее! 

А пока, хочу познакомить вас с героями.

Дариан Грейфилд, он же Чурбан Железный. Дракон. Властный генерал. Любит контроль и порядок. Закрыт и эмоционально туп. 

Фрея Грейфилд. Чудо-чудное. Очень любит Дариана, собственно эта любовь ее и погубила и в ее тело вселилась Дарья Савельева — ярая защитница своей сестры. 

Будем понемногу знакомиться с новыми героями, узнавать их, любить и ненавидеть. 

Обязательно пишите комментарии, добавляйте книгу себе в библиотеку и ставьте 💘

Ваша активность прямо пропорциональна моему вдохновению 💘

Люблю вас и обожаю! Ваша Юлианна 💘

Фрея 

Мир вернулся рывком, словно кто-то включил свет после долгой темноты. В ушах звенело, в голове гудело, а на грудь что-то тяжело давило. Я попыталась пошевелиться, но не смогла. Сверху на мне что-то лежало. Тяжелое, горячее… Дариан. 

Резко распахнув глаза, я увидела его лицо. Он навис надо мной, закрывая собой от чего-то. Его глаза были закрыты, на виске алела тонкая струйка крови. Страх пронзил меня, как ледяной кинжал.

— Дариан! — прохрипела я, пытаясь растолкать его. — Дариан, очнись!

Он не реагировал. Мои руки дрожали, когда я пыталась сдвинуть его с себя. Наконец, собравшись с силами, я смогла перекатить его на бок. Он тяжело дышал, но оставался без сознания.

Поднявшись на дрожащие ноги, я огляделась. Вокруг царил хаос. Экипаж разнесло в щепки, земля была усыпана обломками дерева и металла. Деревья вокруг почернели от огня. В голове всплыло слово "взрыв". Нас взорвали.

Ощупав себя, я поняла, что, на удивление, цела. Лишь несколько царапин и ссадин. Но внутри все тряслось от пережитого ужаса. Дариан… он спас меня. Закрыл собой от взрыва, рискуя собственной жизнью. Но зачем?

Вокруг был лес. Темный, зловещий, молчаливый. Обломки экипажа дымились, и запах гари разъедал горло. Где мы? Куда бежать?

Я снова посмотрела на Дариана. Нужно было помочь ему. Или не нужно было? Вообще-то он вез меня в тюрьму, чтобы там меня без суда и следствия казнили. С чего бы вдруг я должна ему помогать? 

“Может все-таки поможем?” — возникла Фрея в моей голове. 

— Знаешь, — проговорила я вслух, оглядываясь по сторонам. — Я никогда не страдала жертвенным спасательством. Ну, почти. И если бы у тебя была хотя бы капелька гордости, ты бы тоже этого не делала. Поэтому нет, помогать ему мы не будем. Максимум, что я могу сделать — это приложить к нему подорожник. 

“Подорожник?” — удивленно переспросила Фрея. 

— Ага, — кивнула я. — Трава такая, от всех болезней помогает. У вас разве в мире ее нет? 

“Не знаю”, — прошептала Фрея. 

— Господи, что за мир то такой? — взмолилась я, параллельно с этим изучая пути отхода. — Даже подорожника нет. 

Страх и злость клубились внутри меня, переплетаясь в один отвратительный узел. Он вез меня на смерть! И что, теперь я должна оплакивать его бесчувственное тело? Нет уж.

— Нам терять нечего, – прошептала я Фрее. 

Она молчала, словно растворилась в моей голове, испугавшись моего внезапного решения. Я сделала несколько решительных шагов вперед, оглядываясь на Дариана в последний раз. Он по-прежнему лежал неподвижно, и только хриплое дыхание выдавало в нем жизнь. Сердце на мгновение сжалось, но я тут же одернула себя. Жалость — роскошь, которую я не могла себе сейчас позволить.

Развернувшись, я побежала в лес. Не разбирая дороги, спотыкаясь о корни деревьев и продираясь сквозь колючие кусты. Мне нужно было бежать, как можно дальше от этого места, от Дариана, от воспоминаний обо всем том ужасе, что случился со мной с того момента, как я очнулась в этом мире. 

Лес встретил меня мрачной тишиной. Солнце почти скрылось за горизонтом, и тени становились все длиннее и зловещее.

Я бежала, пока в легких не кончился воздух, пока ноги не стали подкашиваться от усталости. Остановившись, я прислонилась к шершавому стволу дерева, пытаясь отдышаться. Кругом была непроглядная тьма, и только редкие лучи лунного света пробивались сквозь густую листву.

Я понятия не имела, куда иду. Да и не важно. Главное – подальше от Дариана и его желания упечь меня в тюрьму. Меня предали, оболгали, приговорили к смерти… У меня ничего не осталось. Ни дома, ни семьи, ни будущего. Только этот темный лес и туманная надежда на то, что где-то впереди меня ждет хоть какой-то шанс на спасение.

Продираясь сквозь заросли, я шла наугад, полагаясь лишь на инстинкт. Наконец, сквозь деревья промелькнул слабый свет. Прибавив шагу, я вышла на небольшую поляну и замерла, пораженная открывшейся картиной.

В центре поляны стояло старинное здание, сложенное из серого камня. Оно напоминало заброшенный монастырь. Высокие стены, узкие окна, остроконечная крыша… Все говорило о том, что этому месту не одна сотня лет. Свет исходил лишь из нескольких окон, остальные зияли черными провалами.

В душе затеплилась слабая надежда. Может быть, здесь я найду приют? Может быть, здесь мне помогут? Хотя, после всего, что со мной произошло, я уже почти разучилась верить в доброту. Но терять мне было нечего. 

Поэтому я подошла ближе к массивной двери, встала на цыпочки, чтобы дотянуться до кольца и ухватившись за него, постучала. 

Фрея

Деревянные массивные ворота бесшумно отворились, словно приглашая меня внутрь. Ни скрипа, ни щелчка — только плавное, мистическое движение. Тревога нарастала с каждым мгновением, а внутри все сжималось от предчувствия чего-то неизведанного.

— Чудеса какие-то, — удивилась я себе под нос. Этот мир продолжал поражать меня своей странностью, и я никак не могла понять, как ко всему этому относиться. Осторожно сделала шаг вперед и, пересилив дрожь в голосе, шепотом спросила: — Есть кто?

Ответом мне была лишь звенящая тишина, которая давила на уши, словно вата. Шагнув еще, уже чуть смелее, я выглянула из-за массивной створки двери. Внутри было темно, но слабый свет луны, проникавший сквозь облака, позволил мне разглядеть очертания двора.

“Может, нам не стоит туда ходить?” — подала голос Фрея в моей голове. Я чувствовала, как ее страх передается и мне, но отступать было поздно.

— Если выбирать между тюрьмой и неизвестностью, — недовольно прошептала я в ответ, скрестив руки на груди. — Я выбираю — неизвестность. Тут хотя бы возможных вариантов исхода больше, а в тюрьме только один.

Я сделала глубокий вдох и решительно перешагнула порог.  То, что я увидела изнутри, было больше похоже на что-то вроде школы магии из первых фильмов про Гарри Поттера.

Огромный двор, окруженный высокими каменными стенами, уходил вдаль, теряясь в полумраке. Вдоль стен располагались колонны, увитые плющом, а между ними виднелись арки, ведущие вглубь здания.

В центре двора возвышался старинный фонтан, заросший мхом, а вокруг него располагались скамейки, словно приглашающие путников отдохнуть. В воздухе витал запах сырой земли и старых книг, смешанный с легким ароматом каких-то незнакомых цветов.

Все это создавало ощущение заброшенности и таинственности, одновременно пугающее и манящее. Я прошла вперед, зачарованная открывшейся картиной, и почувствовала, как по спине пробегают мурашки. Ноги сами понесли меня к одной из скамеек, словно меня кто-то тянул туда, как марионетку. И только когда я уселась на нее и обернулась, увидела, что ворота уже были закрыты обратно.

В это же мгновение на меня накатила какая-то дичайшая усталость, руки и ноги налились тяжестью, а веки свинцом и их стало очень сложно открывать. Я боролась с этим, но силы покидали меня с каждой секундой.

“Нет, пожалуйста, не засыпай!” — в панике простонала Фрея, но я уже почти ее не слышала, только чувствовала, как меня клонит лечь на скамейку, сложить руки под щеку и забыть обо всех проблемах, что свалились на меня за последнее время в обоих мирах. И я поддалась.

***

— Это моя мама, — возмущался детский голос где-то на задворках моего сознания, словно сквозь толщу воды.

— Нет! Моя! — возражал другой.

— Нет! Моя! — не уступал первый. — Она на мой зов пришла.

Я уже было хотела возмутиться, почему Маринка оставила своих отпрысков орать рядом со спящей мной, как открыла глаза и встретилась с вертикальными зрачками голубых глаз, с нездоровым интересом, рассматривающими меня. 

Мальчишка на вид лет десяти-двенадцати стоял совсем близко, и я отчетливо видела каждую ресничку, каждую веснушку на его бледном лице. Волосы, цвета вороньего крыла, небрежно падали на лоб, обрамляя заостренное лицо. 

Он был одет в белую рубашку и черные брюки, но даже эта простая одежда не могла скрыть его внутреннюю силу и статность.

Память тут же вернулась, и я поняла, что все, что произошло со мной, не было страшным сном, а являлось вполне себе страшной реальностью. 

Я с трудом вернула себе вертикальное положение, тело затекло и не особо желало слушаться. Передо мной, собравшись у лавочки, на которой я изволила спать, стояла толпа детей и сейчас с огромным любопытством во взглядах наблюдала за моими действиями.

— Эй, Риан, ты, конечно, мог себе маму и почище призвать, — подшутил один из мальчишек над тем, что стоял ближе всех ко мне. 

— Заткнись, придурок! — сразу же насупился тот, кого назвали Рианом, но быстро взял себя в руки и обратившись ко мне, спросил, протягивая ладонь для рукопожатия: — Я — Элариан, а тебя как зовут? 

— Я Д… — начала я, но тут же поправила саму себя. — Фрея.

Пожала его руку и меня словно пробило разрядом тока, от чего его и без того взъерошенные волосы встали дыбом еще больше, а на дне голубых глаз с вертикальным зрачком вспыхнул самый настоящий огонь. Лицо мальчика выражало смятение и испуг одновременно, поэтому я решила, что не стану отдергивать руку, чтобы не сделать его предметом насмешек для товарищей. 

Я нашла в себе силы улыбнуться и сказала: 

— Приятно познакомиться, молодой человек! Не расскажите ли вы мне, где я нахожусь?  
Визуал Элариана прилагаю

Фрея

— Это приют для тех, кто нуждается в помощи и школа для магически одаренных, — пояснил Элариан, благодарно смотря на меня. Я чувствовала себя неловко под его пристальным взглядом. — Здесь ты в безопасности.

— Зачем ты ей все рассказываешь? — пропищала тоненьким голоском маленькая девочка, голова которой была усыпана мелкими светлыми кудряшками, похожими на одуванчик. Она с подозрением зыркнула на меня, прикрываясь ладошкой, словно боялась, что я услышу. — Вдруг она из врагов? 

— Она своя, — коротко ответил мальчик, продолжая сверлить меня драконьим взглядом. Он был довольно высоким для своего возраста, худощавым, с правильными чертами лица и в его глазах читалась уверенность, граничащая с упрямством. — Я чувствую. 

Только этого мне еще не хватало, чтобы толпа магических детей признала меня своей. У них тут воспиталки нет, что ли? 

— Так, а ну, мелюзга, разошлись! — скомандовал громкий женский голос и детская толпа послушно расступилась, пропуская вперед невысокую бабушку в белом чепце и простом коричневом платье с передником. Она опиралась на резную трость, но каждый ее шаг казался уверенным, несмотря на возраст. — Это кто это тут у нас? 

— Это моя мама, — выйдя вперед заявил Элариан. Он гордо выпрямился, словно был готов кинуться в бой. — Она пришла на мой зов. 

— Элик, золотце, — снисходительно посмотрев на мальчика, начала женщина, в ее голосе звучала теплота и легкое предостережение. — Доскешься ты со своими призывами. Ой, доскешься!  

— Но я должен был найти ее, — отчаянно не унимался юноша. 

— Поговорим об этом позже, Элариан, — чуть строже сказала она. — А сейчас бегом марш каждый по своим занятиям. Без разговоров! 

На удивление дети беспрекословно послушались, развернулись и разбежались кто куда. Элариан тоже ушел, предварительно подбадривающе улыбнувшись мне и растопив мое сердце своими ямочками на щечках. 

Женщина же подошла ближе и уселась рядом со мной на скамейку. Скрип старого дерева отозвался в тишине. Она чуть развернулась ко мне полубоком, опираясь на трость, и, внимательно взглянув на меня своими проницательными зелеными глазами, спросила: 

— И откудава же ж занесло к нам твою душу, деточка?

— Эх, если бы я сама это знала, — тяжело вздохнув, ответила я. В горле пересохло, и я почувствовала внезапную усталость. 

— Слухай внимательно вопрос, — чуть улыбнувшись, пояснила женщина. В ее улыбке читалась мудрость и легкая ирония. — Я не про тело спрашиваю, а про душу. 

“Она что знает, что ты вселилась в мое тело?” — тревожно спросила Фрея в моей голове, отчего я немного вздрогнула. 

“Тьфу ты, — мысленно ругнулась я. — Я уже и забыла, что ты тут есть!” 

— Душа из другого мира, э-эм… — не зная как обратиться к ней, призналась я. — Леди. 

Бабуля фыркнула и сказала: 

— Какая ж я тебе леди? Не надо мне этих пафосных названий. Ядвига я. Бабушка Яга. 

Я выпучила на нее глаза от удивления и даже открыла рот. 

— Понятно, чьих ты будешь, — утвердительно кивнула бабуля, внимательно следя за моей реакцией. — Сработаемся! Пойдем, помоем тебя да переоденем, а то дети тебя на поле вместо чучела утащат. С них станется. 

Она поднялась со скамейки и пошла в противоположную сторону от ворот. Мне не оставалась ничего, кроме как поплестись следом за ней. 

— Звать то тебя как? — спросила бабуля на ходу. 

— Даша, — отозвалась я и тут же поправила себя. — То есть Фрея. 

Ядвига остановилась, внимательно посмотрела на меня из-под нахмуренных бровей, и я почувствовала себя как на экзамене. Она кивнула каким-то своим мыслям и пошла дальше, так ничего и не сказав. 

"Что все это значит?" - пронеслось у меня в голове.

***

— В этой комнате ты найдешь все необходимое, — сказала бабушка, открывая одну из дверей и пропуская меня вперед. — Как приведешь себя в порядок, наведайся на кухню, там тебя накормят. Спустишься по лестнице на первый этаж, пройдешь прямо по коридору до конца, затем направо и опять до конца. Скажешь там, что я разрешила. 

Я машинально кивнула и прежде чем бабушка Яга скрылась за дверью, спросила: 

— Почему вы мне помогаете? 

— Работа у меня такая, — задорно подмигнув, ответила она и закрыла за собой дверь. 

А я осталась одна в небольшой, скромной, но уютно обставленной, комнатке. Огляделась, чувствуя себя Алисой, попавшей в Страну Чудес. Все было странно и непонятно, но в то же время завораживающе.

Подошла к небольшому зеркалу, что висело на дверце шкафа и присвистнула, увидев свое отражение. 

— Мда-а-а у-у-ж! — протянула я, разглядывая все синяки и ссадины на теле и лице. — Ну и рожа у тебя, Володя! Ну и рожа! 

Я решительно отправилась в душ и отмывала там все с себя добрых полтора часа. Засохшая кровь не хотела оттираться добровольно, поэтому мочалку пришлось использовать на три раза. В последний заход, я думала, что все эти кровавые пятна ототрутся от меня только вместе с кожей. 

В какой-то момент мне стало так больно физически, а затем и душевно, что я опустилась на каменный пол душевой и прижав колени к груди порыдала навзрыд. 

Психологи говорят, что для того, чтобы в голове прояснилось нужно скинуть эмоциональное напряжение. Вот я и скинула. Осталось узнать, что именно прояснилось в моей голове. 

Выбравшись из душа, я переоделась в свободное льняное платье, которое нашла в шкафу. Там же нашла нижнее белье, удивительно подходящее по размеру, чему была безмерно рада. И пару аккуратных легких полусапожек. Просунула в них ноги и у меня аж мурашки пробежали по коже от того, насколько они были удобными и мягкими внутри. 

Ладно, благодаря этим полусапожкам я люблю этот мир чуточку больше, чем раньше. 

“Что мы будем делать дальше?” — раздался в моей голове грустный голос Фреи, когда я расчесывала еще влажные волосы для того, чтобы заплести их в косу. 

— Ну, для начала, исследуем кухню, а дальше будем действовать по ситуации, — предположила я. 

“Дариан найдет нас, — продолжала причитать Фрея. — И тогда нам точно не избежать казни!” 

— Нам ее и так было не избежать, — парировала я. — Этот твой муженек даже ни одного вопроса не задал мне. Я не удивлюсь, что он сам эту дамочку и убил, а на тебя все спихнул, чтобы побыстрее от тебя избавиться. 

“Он не такой!” — возразила Фрея, оглушив меня своим возмущением. 

— Ага, не такой! — согласилась я. — Ты думаешь, почему я оказалась в твоем теле? 

“Почему?”

— Потому что полезла на свою голову защищать безмозглую сестру от такого же “нетакова”! — я чувствовала, как злость поднимается внутри меня, а злиться на голодный желудок не самая выигрышная стратегия в жизни. — И, знаешь, я больше чем уверена, что даже моя смерть не вразумила ее и она либо помогла ему избавиться от моего тела, либо теперь трепетно ждет его из тюрьмы. Но меня, !внимание!, никто не оплакивает! Все, минутка скорби о прошлой жизни окончена — идем, искать еду!

Фрея ничего мне на это не ответила. Возможно, понимая, что сама она была в похожей ситуации. Ведь в карету, везущую в тюрьму, нас провожали три пары злорадных глаз ее мачехи и сводных сестричек. 

Спустившись по лестнице и дойдя до конца коридора я, конечно же, забыла куда именно надо было повернуть, направо или налево, поэтому пошла туда, куда вели меня эти восхитительные полусапожки, надеясь, что им можно доверять. 

Через пару минут, оказавшись в тупике перед слегка приоткрытой дверью, я уже хотела схватиться за ручку и войти внутрь, как услышала обрывок разговора между бабулей Ядвигой и каким-то мужчиной: 

— Это ж кто его так? — спросила женщина. 

— Сам хотел бы знать, — скупо отозвался мужчина. — Я в лесу его нашел. Кроме него никто не выжил. Но я заметил следы магии ведущие сюда из эпицентра взрыва, значит с ним в экипаже был еще кто-то. Ба, кого вы приютили сегодня?       

 

Дорогие читатели! 
На оживший визуал Элариана вы можете подглядеть в моем ТГ-канале, сслыка на него находится в разделе  

Фрея 

“Это они про меня что ли? — задалась я мысленным вопросом, мгновенно напрягаясь и делая инстинктивный шаг назад. — Ну, почему сейчас? Я ведь даже еще не поела. А сбегать на голодный желудок, такая себе затея”. 

Сердце бешено колотилось, предчувствуя неприятности.

Конечно же, в этом хаосе эмоций, я не заметила стоящую сзади меня тумбу с какой-то явно ценной декоративной вазой. Видимо, я как-то умудрилась задеть ее, когда пятилась спиной. 

Шум разбивающейся вазы должен был привлечь внимание, но, к счастью, за секунду до того, как она коснулась пола и разбилась вдребезги, как и мое незаметное подслушивание чужого разговора, вазу окутали какие-то мерцающие нити и бесшумно поставили ее на место.

Я резко обернулась, ожидая увидеть последствия моей неосторожности. Каково же было мое удивление, когда я увидела Элариана, к пальцам которого и убегали эти мерцающие нити. 

Он смотрел на меня с тревогой в глазах, а потом быстро спрятал нити, приложив указательный палец к губам, показывая мне жестом следовать за ним. Я поспешила за ним, чувствуя, как по спине побежали мурашки. Этот мальчишка был полон сюрпризов.

— Я искала кухню, — шепотом проговорила я, когда мы отошли на безопасное расстояние. Голос дрожал от волнения. Адреналин зашкаливал.

— А нашла лазарет, — также тихо ответил мальчик. — Час назад туда привезли кого-то очень сильно раненого. Лорд Дракмор запретил туда заходить. 

— Лорд Дракмор — это кто? — решила немного разжиться информацией я, хотя сейчас меня больше волновал вопрос о том, как бы поскорее набить желудок и сбежать отсюда, пока дракон не очнулся. 

— Основатель нашего приюта, — пояснил Элик. — Он инквизитор.

Я мысленно присвистнула, но внешне постаралась не показать своей реакции. 

— Вот, кухня за этой дверью, — показал мальчик на объемную дверь, когда мы остановились в другом конце коридора. Я облегченно вздохнула.

— Спасибо, — сказала я, улыбаясь. — Ты очень любезен.

— Не за что, — ответил он, слегка смутившись. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на симпатию. — Я… хотел узнать, как ты…

Он запнулся, покраснев. Я вопросительно подняла бровь, ожидая продолжения.

— Как ты себя чувствуешь? — закончил он, опустив глаза.

— Если честно, то немного растерянной, — призналась я, — Но главное – голодной.

Мальчик улыбнулся, и его глаза заблестели.

— Пойдем, я тебе помогу, — прошептал Элариан, подталкивая меня к двери. — Там сейчас никого нет, повара отдыхают.

Он осторожно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Убедившись, что никого нет, он жестом пригласил меня войти. Кухня оказалась огромной и, несмотря на отсутствие людей, пахло здесь просто восхитительно! Я почувствовала, как желудок снова напомнил о себе, требуя немедленного удовлетворения.

Элик быстро подвел меня к столу, где стояла большой казан с каким-то на вид очень аппетитным рагу.

— Бери, не стесняйся, — подмигнул он. — Это самое вкусное рагу, которое я когда-либо пробовал.

Я не стала отказываться и, взяв большую ложку, набросилась на еду. Рагу действительно оказалось невероятно вкусным. Я ела жадно, не обращая внимания на приличия.

Испытав чувство насыщения, я наконец-то почувствовала себя немного лучше. Элик молча наблюдал за мной, а потом вдруг спросил:

— Ты не помнишь меня?

Я удивленно посмотрела на него.

— В смысле? — спросила я, откладывая ложку.

— Ну… ты же моя мама, — ответил он, покраснев еще больше. — Ты пришла на мой зов. Разве ты не помнишь?

Я чуть не поперхнулась воздухом.

— Элик, послушай, — начала я, стараясь говорить мягко. — Я не твоя мама. Я… я не знаю, как это объяснить, но я просто не могу ею быть. У меня никогда не было детей. 

А про себя с грустью подумала:

“Было, но было это давно и неправда!”

— Но я могу тебе стать хорошим другом, если, конечно, не лопну от количества этого великолепного рагу, — мы с мальчиком в голос рассмеялись. — Расскажешь мне, как у вас тут все устроено? 

— Конечно, — согласно кивнул Элариан. — Даже показать могу. 

— Было бы здорово, — радостно отозвалась я. 

Мы еще немного посидели на кухне, Элик раздобыл нам чай, а после отправились на экскурсию. И проходя по одному из коридоров, я увидела висящий на стене большой портрет, который почему-то очень меня к себе манил. Подошла поближе и застыла пораженная. 

С портрета на меня смотрела я. Настоящая я. Даша.  

Фрея

— Кто это? — спросила я у Элариана, глядя на портрет. 

— Где? — уточнил мальчик.

— Вот, — показала я пальцем. — На картине. 

— На какой картине? — непонимающе смотрел на меня Элик, хлопая длинными ресницами. Его брови поползли вверх от удивления. 

— Элариан, ты смеешься надо мной? — начиная злиться, спросила я и скрестила руки на груди. — Эта картина размером со слона. Как ее можно не заметить?

— Что такое “слона”? — еще более удивленно посмотрел на меня мальчик. Его взгляд стал совсем растерянным. 

— Животное такое, — пояснила я. — Здесь разве не водится? 

— Я о таком не слышал никогда, — пожал плечами Элариан, в смятении глядя на меня. — Но можно спросить у бабушки Яги или поискать в библиотеке. 

— Так, ладно! Со слонами потом разберемся, — махнула я рукой и вернулась к своему вопросу. — Ты, правда, не видишь этот портрет? 

Я указала на стену за своей спиной, а после и повернулась сама, но картины на стене уже не обнаружила. 

— Что за? — почти выругалась вслух я, оглядываясь по сторонам.. — Тут же только что была картина?! 

Элик смотрел на меня с сочувствием и кажется думал, что я того… тронулась умом. Честно говоря, я сама была близка к этой мысли, особенно, после всего того, что со мной произошло за последние несколько дней. 

Дальше экскурсию мы решили не продолжать. Я чувствовала себя все более измотанной. Элариан любезно проводил меня до комнаты, в которой я забралась с ногами на кровать и сама не заметила как уснула, решив, что если какие-нибудь драконы и решат меня арестовывать, то пущай несут сами в камеру. Я не проснусь! 

Снилось мне все подряд. Мои воспоминания перемешались с воспоминаниями Фреи и я уже не понимала, где она, а где я. Ее эмоциональная незрелость без оружия побеждала весь мой жизненный опыт и я не могла с этим ничего поделать. Я металась в постели, пытаясь отделить свои мысли от ее чувств.

Казалось, что я главная героиня фильма “Маме снова 16”. Фрее, правда, было побольше. Ближе к двадцати, но ситуации это особо не меняло. 

Я в свои бывшие почти сорок и с двумя разводами за плечами, понимала, что то, что этот железный ящер благородно на ней женившись, ни разу ее и пальцем не тронув, обеспечивая по всем фронтам, решил сослать в дальнее поместье — это лучшее, что может случиться. 

Вы только представьте: большой дом со слугами, полный пансион, работать не надо, удовлетворять мужа-самодура не надо, живешь себе за городом, свежим воздухом дышишь, крестиком вышиваешь, иногда принимаешь гостей и веерочком обмахиваешься — красота!  

Скука смертная, конечно, но красота. А главное, никто не ходит и тебя не бесит. Носки по дому не разбрасывает, ночами не храпит под ухо и зубами не скрипит. Георгины твои не топчет, в конце концов и на эмоциональных качелях не раскачивает выдавая это за романтику и флирт. 

А эта балбесинка урыдалась вся в подушку. Причитала, что он ее не любил. Слезы и сопли заполонили мой сон.

— Да, не не любил он тебя! — пыталась я образумить Фрею внутри своей головы, когда сон про неразделенную любовь пошел на третий круг и порядком мне поднадоел. — Он просто не знал, что с тобой делать. Он взрослый мужик, а ты лялька для него. 

Фрея на минуту замолчала, осознавая сказанные мной слова, а затем зарыдала с новой силой. 

— Да, ядреный сандаль! — выругалась я. — Ты мне дашь поспать сегодня или нет? Он козел и урод, потому что не нашел другого способа поговорить с тобой и все по-человечески объяснить, но это не меняет того, что он тебе ничего не обещал. И ты сама себе это все выдумала. А теперь спи! Я стиснула зубы, чувствуя, как во мне закипает злость.

С успокоением других людей у меня всегда выходило не очень, потому что эмоциональной я была, примерно как топор. Но в этот раз сработало. Рыдания стихли, и в моей голове воцарилась тишина. 

Наконец-то! Я перевернулась на другой бок и провалилась в глубокий, безмятежный сон. 

Примерно, по моим внутренним ощущениям, минут на пять. Потому что только Морфей расчехлил свои крылья и приготовился унести меня на них в свое сонное царство, как раздался громкий стук в дверь. 

Я подскочила на кровати от неожиданности и пошла открывать, хотя сама еще толком даже не проснулась. На пороге стояла баба Яга.

— Дрыхнешь? — спросила она, проходя внутрь. 

— Хотелось бы, — буркнула я. 

— Давай, продирай зенки, красавица, — скомандовала Ядвига. — И потопали. Работка для тебя имеется. 

Все еще плохо понимая, что от меня хотят, я изобразила неопределенную реакцию на лице, за что получила строгое: 

— А ты чавой думала? — возмущенно спросила бабушка. — Бесплатно жить будешь тутова? 

— Пять минут назад я думала поспать, — честно призналась я, открывая дверцу ванной комнаты, чтобы привести себя в порядок. 

— А, так ты это передумай, — подбодрила меня Яга. — Работка сама себя не отработает. Да и потом рагу отрабатывать тоже надо. Да, и завтрак кстати тоже. 

Оставаясь в полудремотном состоянии, я умылась, но это не помогло и отправилась вслед за Ядвигой. Для бабульки с тросточкой она довольно резво передвигалась.

Мы дошли до кухни, где я уплела за обе щеки рисовую кашу и пару бутербродов, а потом вышли и пошли в противоположную сторону. Туда, где я вчера чуть не разбила старинную антикварную вазу. 

Вазы кстати на месте не было. 

“Что за чертовщина?” — отвлеклась я на мысли в своей голове и трижды обернулась, пока мы не вошли в лазарет и я не увидела лежащего на кровати Дариана, который был окутан какими-то магическими нитями. Чем-то похожими на те, что вчера вились из пальцев Элариана. 

— Вот, — показала на мужчину Ядвига. — Он — твоя работа, пока не очнется!