Развод с генералом драконов

Мелинда.

К вечеру ливень заряжает ещё сильнее. За окном сплошная серая завеса потоков воды. Подъездная дорога к родовому замку Сторм напоминает болото. Капли дождя барабанят по карнизу.

Стою в своей комнате на втором этаже у окна. Глаза уже болят от напряжённого всматривания в серую хлябь. Передёргиваю плечами от холода. Розовое муслиновое платье совсем не греет и не защищает от сквозняков из окна. Но свекровь настояла, чтобы я надела именно его.

Три долгих года длились жестокие сражения Империи под предводительством генерала Сторма с армией четырёх королевств на юге.

Три долгих года я не видела мужа. С нетерпением ждала редких писем, больше похожих на сухие боевые сводки. Правда, последний год и их не стало. Но это и неудивительно: у генерала множество важных и срочных дел! Чувство постоянной опасности вряд ли располагает к длинным любовным посланиям.

Поверить не могу, что сегодня, наконец, увижу ЕГО!

Распределяю по плечам и шее светлые вьющиеся волосы. Постукиваю пальчиками по подоконнику, кусаю губы. Ну, вот и ночь на подходе. Из-за плотных сизых туч стемнело рано.

Шансов, что Рэйвен прибудет сегодня, всё меньше. Уже собираюсь отойти от окна, как вдруг замечаю движение внизу. Подаюсь всем телом к холодному стеклу, щурюсь, всматриваясь вниз. Оконное стекло мигом запотевает от моего горячего дыхания. Раздражённо стираю влагу с окна. Сердечко сначала подскакивает к самому горлу, а потом ухает вниз.

Эту высокую фигуру, уверенные движения и твёрдую поступь я узнаю из тысячи, сколько бы лет ни прошло! ОН всё-таки приехал!

Рэйвен в чёрном дорожном плаще с наброшенным на лицо капюшоном передаёт поводья конюху и быстрым шагом направляется к замку.

Я двумя руками держусь за грудь, где под тонкой, покрытой мурашками кожей, колотится сердце. Сколько раз за три года я представляла себе эту встречу, ждала её, предвкушала? А сейчас, когда муж, наконец, здесь, я как трусиха боюсь к нему спуститься. Но всё-таки иду к двери. Внутри растёт странное предчувствие, что эту нашу встречу я запомню надолго.

Ещё только спускаюсь по ступеням, а уже чувствую ЕГО присутствие. Словно незримая нить натянулась и ведёт меня за собой через пространство и стены. ОН повсюду вокруг. В каждом моём вдохе, каждом звуке, каждом движении. Все мои мысли о нём.

Застываю в дверях гостиной, прислонившись плечом к проёму и просто смотрю. Любуюсь открывшейся картиной.

Рэйвен присел перед камином и ворошит кочергой потрескивающие поленья. Приятно пахнет костром.

Госпожа Сторм в строгом чёрном платье и тугим пучком волос на затылке восседает в кресле, выпрямив спину. Они о чём-то негромко переговариваются.

Свекровь поворачивает голову и замечает меня. Уголки её губ привычно кривятся:

– А вот и она, дорогой!

Замечаю, как напрягаются плечи Рэйвена. Он пристраивает кочергу к стене и встаёт. Оборачивается и я чуть пошатываюсь под его взглядом. Равнодушным, холодным и чужим.

Опускаю глаза. Прохожу вперёд в полном молчании.

Склоняюсь в почтительном поклоне, приветствую мужа, как и подобает покорной жене. А в голове в это время вертится вопрос: Рэйвен не рад меня видеть? Показалось? Или нет?

Выпрямляюсь и от растерянности не знаю, куда деть руки. Сплетаю пальцы перед собой.

Взгляд дракона блуждает по мне неспешно, задерживается на груди, которая в поклоне едва не выскочила из откровенного лифа. Но за лазурью ледяных радужек читается лишь какой-то отстранённо-оценивающий интерес, как к кобыле на ярмарке или сочной бараньей ноге.

Окончательно перестаю понимать, что происходит. Три года прошло, но всё равно…

Сейчас передо мной как будто незнакомец. И хочется броситься из этой комнаты прочь, а не ему на шею.

На Рэйвене синий военный мундир с генеральскими погонами и кожаной портупеёй через плечо. Он ещё не успел снять оружие.

– Так что ты хотел сказать нам обеим, дорогой? – голос свекрови, обращённый к сыну, так и сочится мёдом.

Продолжая жадно рассматривать меня и даже не повернув головы, Рэйвен сухо бросает матери:

– Позже.

– И правда, давайте поужинаем, а разговоры подождут, – улыбается та и встаёт, заискивающе глядя на сына. – Тогда я прикажу накрывать на стол?

– Сначала хочу помыться с дороги, – дракон, наконец-то, перестаёт меня рассматривать.

– Разумеется, дорогой, как угодно, – легко соглашается свекровь и наклоняется к серебристому колокольчику на чайном столике, чтобы позвать слуг. – Ванна готова. Уна тебя проводит.

– Нет!

Худая рука госпожи Сторм вздрагивает, вызывая в колокольчике жалобное дзиньканье, и чуть не роняет его. Мои щёки и грудь вновь обжигает студёной лазурью:

– Жена проводит меня. Идём, Мелинда.

Огромная бронзовая ванна в покоях Рэйвена наполнена почти до краёв. От молочно-белой воды с ароматами можжевельника и хвои идёт пар.

Убедившись, что вода нужной температуры и что есть всё необходимое, от бруска душистого мыла до стопки белоснежных простыней, я разворачиваюсь было, чтобы уйти, как вдруг сзади на шее смыкается горячая ладонь дракона:

– Куда? – раздаётся над ухом. – Поможешь помыться.

Растерянно смотрю на запертую дверь, затем на Рэйвена. Его просьба, прозвучавшая будто приказ, ставит меня в тупик. С другой стороны, он ведь мой муж. А я всегда старалась быть послушной женой.

– Конечно, – склоняю голову к плечу, боковым зрением замечая хищную усмешку, промелькнувшую на мужских губах.

Только тогда Рэйвен отнимает руку от моей шеи. Снимает портупею. Расстёгивает мундир. Стягивает через голову белую рубашку. Мои глаза непроизвольно распахиваются, когда я вижу его смуглый торс, обнажённый выше талии.

Кажется, за годы разлуки его мускулы только увеличились в размерах, а рельеф живота наощупь должно быть как самая крепкая сталь. Щёлкает пряжка ремня.

Сглатываю и стыдливо ныряю с головой в плетёную корзинку, делая вид, что ищу губку. Щёки и уши заливает малиновый румянец. Я не привыкла к подобным вольностям…

Выдыхаю с облегчением, когда раздаётся плеск. Часть воды льётся на пол. Сбрасываю туфли, чтобы их не намочить. Осторожно ступаю босыми ногами по мокрому каменному полу.

Руки Рэйвена лежат на бортиках ванны, и даже в расслабленном состоянии бицепсы напряжены. Голова дракона запрокинута назад, затылок покоится на изголовье ванны, угольно-чёрные волосы чуть ниже лопаток рассыпались по могучим плечам. Глаза Рэйвена закрыты, мощная грудь равномерно вздымается и опускается.

Что ж, когда он не смотрит на меня, это многое упрощает. Приподнимаю юбки, пристраиваюсь на коленях рядом с ванной. Намыливаю губку и осторожно касаюсь ею рельефной груди дракона. Деловито намыливаю его грудь, мощные плечи, крепкую шею. Вздрагиваю, когда случайно поднимаю глаза и понимаю, что Рэйвен наблюдает за мной из-под ресниц.

Его рука касается моей щеки, проводит по ней. Замираю от этой неожиданной ласки.

– Как ты тут? Скучала? – и в этот миг в его глазах как будто мелькает нечто знакомое, понятное, давно забытое.

Первый год после свадьбы он навещал меня раз в два-три месяца, пока не началась война. Это было так давно…

Сейчас вертикальные зрачки расширены и подчиняюще пульсируют ртутью.

– Очень! – выдыхаю в ответ, и это чистая правда!

Не было ни дня, чтобы я не думала о нём! Чтобы не представляла нашу встречу!

Рэйвен Сторм одним своим именем заставляет дрожать правителей всех окрестных земель, для остального мира он – непобедимый генерал драконов. А для меня – целый мир. Первый, единственный и любимый.

А кто для него я? Изменится ли что-то сейчас, когда война закончилась? Вернётся ли он в свой родовой замок? Или заберёт меня с собой в столицу? Столько вопросов в голове, и я обязательно их задам, вот только…

Рэйвен очерчивает большим пальцем линию моих губ, слегка надавливает на нижнюю. Не двигаюсь, позволяя ему касаться моего лица так, как ему нравится.

Пальцы дракона скользят по моему лицу мягко и нежно, смещаются к волосам, зарываются в них. Рэйвен надавливает мне на затылок, заставляя приблизиться, а в следующий миг сам подаётся вперёд и его губы сминают мои. Врываются в мой рот, присваивая властно и жёстко.

– Иди ко мне, – рычит прямо мне в губы, сграбастывает за талию и, не обращая внимания на мой протестующий писк, затаскивает меня к себе в ванну прямо в платье.

Воздушный розовый муслин мигом намокает и повисает в воде унылыми лепесточками, облепляя ноги. Я в страхе и ужасе от того, что прямо сейчас происходит.

– Что ты…

Лапища дракона бесцеремонно дёргает лиф платья вниз, обнажая мою грудь.

В лазурных глазах Рэйвена свирепствует десятибалльный шторм, его ноздри раздуваются, втягивая воздух, кадык дёргается, выдавая звериный голод:

– Как увидел тебя, хотел это сделать, – проговаривает хрипло.

– Что… Ах!

Чтобы удержать равновесие, я вынуждена схватиться за железные плечи дракона. Пальцы скользят по его горячей мокрой коже, царапая её ногтями, пока Рэйвен втягивает ртом навершия груди и покрывает кожу вокруг них жадными болезненными поцелуями, от которых наверняка останутся следы.

Его руки у меня под платьем, до синяков сжимают бёдра, рвут дорогое тончайшее кружево, расправляясь с последней преградой. Давление внизу сменяется чувством наполненности. Закусываю губу. Неприятно, но можно и потерпеть. Видимо, ему сейчас очень нужно. Это даже… приятно осознавать – что ему НАСТОЛЬКО нужно.

Всё случается так быстро, что я даже опомниться и возразить не успеваю, хотя вряд ли его бы это остановило. Никогда раньше он не вёл себя со мною ТАК. Откровенно, развратно и грязно.

Закончив в ванной, Рэйвен просто подхватывает меня на руки и несёт в постель.

Небрежно бросает на живот и наваливается сверху. Натягивает волосы на кулак, чувствительно и на грани боли.

– Рэйв? – пытаюсь что-то сказать, но он даже не реагирует на меня.

Всё происходит как-то по животному грубо, но я снова убеждаю себя, что это и к лучшему. Раз он так нуждается во мне, значит, у него нет каких-то серьёзных отношений… ТАМ? Логично? Логично.

Рэйв замирает и с глухим рычанием утыкается мне в затылок. Затем приподнимается на локтях, перекатывается на спину.

Хватает с прикроватной тумбочки домашние штаны из мягкой чёрной ткани.

Лежу неподвижно и просто наблюдаю за ним, не напоминая о себе и втайне радуясь, что оставил в покое. Но что-то в его движениях вдруг заставляет меня напрячься. Что-то изменилось. Неотвратимо и резко. Словно сам воздух в комнате стал другим.

– Рэйв? – шепчу и протягиваю руку, чтобы коснуться его широкой тренированной спины, где под кожей перекатываются бугры мышц. Не успеваю.

– Собери вещи, – бросает дракон, поднимаясь с постели и затягивая шнуровку штанов.

Хлопаю ресницами и несколько раз прогоняю услышанное в голове. О чём он? И почему такой тон? Отстранённый и строгий. Сразу после того, как мы…

– Мы куда-то едем? – стыдливо натягиваю одеяло до подбородка.

– Не мы, а ты, – оборачивается и от его лазурных глаз мороз по коже. – Моя женщина беременна. Я должен позаботиться о ней и о том, чтобы наш сын-дракон родился в законном браке. Джиральдина с дочкой прибудут на днях. К этому времени тебя здесь быть не должно.

Мелинда.

Прозвучавшие в тишине спальни слова бьют наотмашь. Грудь словно железным обручем сдавливает. Я хочу сделать глубокий вдох и не могу.

– Почему? – рвётся из самого нутра хриплым вопросом.

Мозг ещё отказывается принимать случившееся, но сердце уже бьётся в агонии, потому что чувствует: дракон не лжёт.

Как же так?

Я ведь была хорошей, примерной женой! Всегда делала так, как сказали! Слушалась родителей, а потом – мужа! Не путалась с соседскими лордами, никуда не сбегала, не делала мозг! Помогала по замку! Уважала свекровь! Слова грубого не сказала! За что он со мной так?

Задерживаю дыхание, стискиваю на груди покрывало до побелевших костяшек пальцев. Жёсткий сухой хлопок болезненно тянет нежную кожу вокруг ногтей. Я хочу этой боли.

– Потому что ей понадобилась всего пара недель, чтобы сделать то, с чем ты и за четыре года не справилась, – пожимает плечами муж. – Она родит мне сильных сыновей-драконов. Ты ведь не смогла.

– Как ты можешь, Рэйв? – шепчу поражённо. – Тебя же три года не было!

– А на хрена мне таскаться через всю империю к пустоцвету? Просто потрахаться я и в лагере могу.

– Ох! – захлёбываюсь от обиды и злости.

Резкими рваными движениями заматываюсь в покрывало, сердито шлёпаю ногами по холодному полу. Никогда в жизни со мной не случалось ничего подобного. Наверное, поэтому я сейчас веду себя так, как никогда не вела.

Стоя возле окна, Рэйвен одёргивает манжеты свежей рубашки.

Останавливаюсь сбоку от него, презрительно кривлю губы и задираю подбородок:

– Правда? – выплёвываю ядовито. – Что же сейчас не потрахался? В своём лагере?

Меня трясёт от возмущения и незаслуженной обиды. Дракон, напротив, невозмутим. невольно любуюсь его чётким профилем. Ровным прямым носом с горбинкой, волевым подбородком, тонким шрамом над бровью. Рэйвен лениво поворачивает голову, скользит по мне ничего не выражающим взглядом.

Шторм в лазурных глазах давно утих. Сейчас он смотрит на меня как обычно. Как всегда до этого… смотрел. Вот только раньше я не знала, как бывает иначе, поэтому не видела разницы. А сейчас вижу.

– Потому что беременных трогать нельзя, цветочек. А тебя можно. В любом случае, не слишком обольщайся. У меня так долго не было женщины, что разложил бы любую.

Думала, на мне уже живого места не осталось, чтобы ранить, но ему это вновь удаётся. Ещё и это пренебрежительное прозвище с двойным подтекстом!

Поразительно, как же долго я обманывалась на его счёт! И прозрение обходится слишком дорогой ценой:

– Ты отвратителен, Рэйвен Сторм, – проговариваю твёрдо, перехватывая поудобнее края покрывала, в которое кутаюсь. Не позволяю себе расплакаться, только не сейчас. – Я думала, ты не такой… а ты…

– Я хуже. Намного хуже, чем ты можешь представить в самых страшных своих кошмарах, цветочек.

– ХВАТИТ!! Так меня называть!

В следующую секунду дракон вскидывает руку и, прежде чем я успеваю среагировать, прихватывает меня за волосы на затылке, дёргает грубо на себя и вверх, встряхивая как нашкодившего котёнка.

Я вынуждена привстать на цыпочки, но едва ли это спасает! Долго сдерживаемые слёзы всё-таки брызгают из глаз и катятся по щекам крупными градинами.

Цепляюсь за его руку, пытаясь хотя бы немного ослабить хватку. Впиваюсь в неё ногтями, царапаю, но ему хоть бы что. С таким же успехом я могла бы скребсти гранит.

Лицо Рэйвена приближается. На острых скулах играют желваки, рот искривлён в хищном оскале:

– Ещё раз, – обдаёт мои глаза горячим дыханием, – посмеешь открыть на меня рот, я найду, чем его занять напоследок. Вряд ли такому праведному цветочку как ты, это понравится. Так что не буди во мне зверя, Мелинда. По-ня-ла?

Пытаюсь пошевелиться, и не могу. Рэйвен нависает надо мной, давя древней мощной силой. Я словно пылинка перед разрушительной Бездной, которая в одно касание может разнести меня в щепки.

И ничто его не остановит. Я теперь бесполезна для него. Даже не жена, получается, так?

Светлейший! Дай же мне сил не сломаться и выстоять сейчас! Один, два, три… десять. Рэйвен упёрто ждёт ответа. Успокаиваюсь. Пусть им подавится, только оставит меня в покое!

– Да! – цежу сквозь зубы. – Пусти! Мне больно!

Но дракон не спешит выполнить просьбу. Что-то отвлекает его. Заставляет опустить взгляд вниз, и я с ужасом замечаю, как в ледяной лазури радужек снова занимается шторм. Что за…

Светлейший! Покрывало, которое я держала на груди, теперь лежит у моих ног белым сугробом. Пока я драла ногтями руку дракона, пытаясь спасти бедные волосы, позабыла обо всём от раздирающей затылок боли! И вот теперь стою в чём мать родила, голая и беззащитная.

И мне не нравится взгляд Рэйвена, совсем не нравится.

Обхватываю себя за плечи, чтобы хоть немного закрыться. Опускаю голову. Избегаю смотреть в глаза дракону, чтобы, не дай Светлейший, он не воспринял это как вызов. И не решил ещё разочек потрепать свою игрушку, указав ей её место.

– Оденься и спустись к ужину, – раздаётся над головой новый приказ. – Я сообщу дальнейшие планы насчёт тебя.

Рэйвен набрасывает на плечи длинный мужской халат без рукавов угольно-чёрного цвета с серебристой прострочкой и проходит мимо меня, не повернув головы.

Его шаги стихают за спиной. Хлопает дверь.

Не верю своему счастью! Он ушёл, просто ушёл! И больше не нужно старательно прятать слабость. Оседаю вниз, прямо на лежащее у ног покрывало. Закрываю лицо руками и только сейчас даю волю слезам.

Спустя четверть часа сижу за столом в обеденном зале в простом тёмно-синем платье с воротником под самое горло. Из всех «украшений» – лишь ровный ряд крохотных круглых пуговиц на груди, обшитых тканью. Вьющиеся волосы перетянула атласной лентой в тон платью и оставила распущенными. Я бы с радостью стянула их в тугой пучок, как у свекрови, но тогда будут видны красные следы на шее. Кроме того, распущенные волосы могут служить завесой от чужих глаз и в них удобнее прятать лицо.

Стол на двенадцать персон ломится от еды, но нас за ним всего трое. Прислуга отпущена. Вероятно, чтобы не мешать милому семейному ужину.

Помешиваю серебряной ложкой в тарелке с супом, то наливая, то сливая с неё золотистый бульон, кубики картофеля и кусочки говяжьей вырезки. Есть не хочется. В горле ком.

На другом конце стола, прямо напротив меня Рэйвен, как ни в чём ни бывало, разделывает мясной стейк у себя на тарелке, насаживает сочащийся кровью кусок на вилку и отправляет в рот. Вот уж у кого нет проблем с аппетитом!

Затем просто так, между делом и без лишних сантиментов, Рэйвен сообщает матери то, что я уже знаю.

Вилка и нож свекрови ударяются о фарфор:

– Снова женишься? – её высокий голос дрожит. Надо же, выходит, для неё это сюрприз? – И кто она?

– Джиральдина целительница, – Рэйвен смотрит на мать в упор взглядом «мне насрать, что ты об этом думаешь, просто прими к сведению».

Свекровь выпрямляет и без того ровную спину. Сдержанно поджимает губы. Конечно, она уловила посыл, и спорить в открытую не осмелится, но видно, что не в восторге от услышанного. Глупо, наверное, но отчего-то это радует. Рэйвен продолжает:

– Целительство лишь один из множества талантов этой удивительной женщины. Я многим обязан ей. Уверен, ты тоже её полюбишь. А если нет, то сделаешь вид. Потому что ничто, ты слышишь, мама? Ничто! Не должно расстраивать женщину, которая носит моего сына-дракона.

– О, Светлейший! – госпожа Сторм подносит ладонь ко рту. Её лицо озаряется радостью, а голос дрожит. – Что же ты сразу мне не сказал! Это всё меняет! Радость-то какая! И когда свадьба?

Интересно, если я сейчас просто встану и уйду, эти двое заметят? Меня уже просто трясёт от абсурдности происходящего!

– Чем скорее, тем лучше, – отвечает Рэйвен. – Со жрецом я улажу сам. Буду признателен, если поможешь с приёмом, приглашениями и всякой там… – он презрительно морщится, – бабской дребеденью. Платьем, булавками, в общем, ты поняла.

– Всё сделаем, мой дорогой! Даже не беспокойся! – в этот момент её взгляд как бы случайно падает на меня и сменяется с восторженного на брезгливо-жалостный. – А как же…

Рэйвен тоже смотрит на меня поверх блюд с едой и зажжённых позолоченных канделябров, затем переводит взгляд на мать:

– Мелинда нас покинет. Разумеется.

– Вернёшь её родителям?

Стискиваю пальцами ложку. Это уже слишком! Общаются так, будто меня здесь вообще нет! Естественно, я вернусь к родителям, куда же ещё! Их земли не близко, ну так что ж! Как-нибудь доберусь!

– Нет.

В смысле?! Теперь уже моя ложка звенит о фарфор. Испуганно смотрю на Рэйвена. Мне послышалось? Что он задумал?

Дракон откидывается на спинку кресла и подносит к губам кубок с дымящимся мятным гравтом. Буравит меня раздражённым ледяным взглядом, который я словно физически чувствую даже через стол, и непроизвольно ёжусь.

– Мне нужен новый законный брак, – проговаривает Рэйвен медленно, растягивая слова. – Но с этим проблема. Ты – проблема, Мелинда. Ведь разводы в Империи запрещены. Брак расторгается лишь со смертью одного из супругов или…

Он отпивает из кубка, пристально глядя на меня из-под прищуренных век. В свете танцующих язычков пламени в настольных канделябрах лицо дракона смотрится зловеще. Его кадык делает глотательное движение, и я словно ощущаю на языке обжигающий мятный привкус пьянящего гравта.

Затем дракон приоткрывает губы, выдыхая изо рта облачко молочного пара.

– Его отречением от земной жизни и уходом в монастырь, – заканчиваю я его фразу.

Осознание собственной участи прихлопывает меня гранитной плитой.

Так вот что ты мне уготовил, Рэйвен Сторм! Проклятое ты чудовище!

Вздумал не просто посмеяться над нашими брачными клятвами! А окончательно погрести мои мечты о материнстве, крепкой семье, любви и уютном доме! Всём том, о чём мечтает любая женщина!

Заставить до конца своих дней расшибать лоб на служениях и стирать в молитвах язык! Решил похоронить меня заживо! Отобрать целую жизнь, чтобы самому развлекаться с новой женой!

– Умница, – рот дракона кривится в недоброй усмешке. – Собственно, я намерен достичь желаемого так или иначе. Лично меня устроит любой из этих двух вариантов. Но, так и быть, выслушаю твоё мнение на этот счёт. Видишь, как я добр с тобой, Мелинда? Цени. А теперь я внимательно тебя слушаю. Итак, монастырь или смерть?

Госпожа Сторм вытягивает шею и подаётся всем телом вперёд, ещё немного, и ляжет грудью на стол. Сгорает от любопытства и ждёт. Рэйвен продолжает неспешно потягивать гравт. Вся его поза расслаблена.

Ещё бы! Чего, собственно, напрягаться? Его-то жизнь продолжается, это моя несётся под откос. Напряжение в воздухе растёт. Чувствую себя лишней. Исчезни я прямо сейчас – вот бы они обрадовались!

Как же я, оказывается, им мешаю! Оба мечтают сейчас об одном – поскорее от меня избавиться. Два близких человека, от которых я не ожидала предательства.

Свекровь не особо меня любила, но покажите мне ту, что души не чает в невестке! И всё-таки мы с ней четыре года прожили под одной крышей. Пусть не любовь, но какая-никакая привязанность должна была появиться? Выходит, что нет. Обидно, но ладно, переживу.

Другое дело Рэйвен… Имя дракона отзывается режущей болью в грудине. Будто там проворачивается острейший клинок. Мужа я любила. Кто-то скажет, что это звучит как бред, что в разлуке любовь так долго не живёт. А моя не только жила, но и росла, и крепла. Я ведь была уверена, что наша разлука – всего лишь временная трудность. Мечтала родить ему много детей, любить их, беречь семейный очаг. Вместе состариться. Не сложилось. И ведь в голове до сих пор не укладывается!

Внутри ледяная пустыня и злобный ветер гоняет метель. Ориентиры сбиты, цели порушены, мечты растоптаны. Как жить дальше? Ради чего? Но и смерть ведь не выход…

Прячу руки на коленях под столом. Сплетаю пальцы. Вдох, выдох. Поднимаю глаза, встречаюсь взглядами с колючей лазурью напротив. Поднимаю подбородок:

– Куда я отправлюсь?

Угол рта Рэйвена дёргается в сторону:

– Ты отправишься в Обитель Светлейшего, – отвечает дракон и жадно ловит мою реакцию.

А у меня ШОК.

Впиваюсь ногтями в костяшки пальцев, чтобы не заорать раненым зверем. Пытаюсь перебить внутреннюю боль болью физической.

Обитель Светлейшего – закрытый женский монастырь на Северном склоне со строгими порядками, славящийся предельно аскетичным образом жизни своих обитателей. Скудная еда раз в сутки в полдень, вода в ограниченной дозировке, потому что Священный источник один и медленно наполняется. Первая молитва в четыре утра, последняя в полночь. День занят трудом во благо Обители. Но больше всего пугает не это.

А то, что при посвящении каждая проходит обряд изгнания дара, жертвуя свою магию Светлейшему. Последствия обряда необратимы…

Каково это – отказаться от дара? Для того, кто владеет им с детства – всё равно, что остаться без глаз, рук или ног. Немыслимо. Магия в моей крови, она часть меня!

Течёт по венам, греет ледяные ладони прямо сейчас, способная отозваться на мой призыв в любой миг. Я готова смириться со многим, но не с тем, что у меня заберут дар! Даже во имя Светлейшего!

Вздрагиваю от этой крамольной мысли. Думать так – преступление. Хорошо, что никто здесь не может узнать, о чём я думаю. Впрочем, судя по пристальному взгляду дракона, именно это он сейчас пытается сделать.

Если покажу свои истинные чувства – подпишу себе приговор.

Выдавливаю из себя подобие улыбки:

– Нельзя ли рассмотреть другие варианты, – начинаю осторожно, склонив голову к плечу. – Например, Драконью Обитель?

Когда мы с родителями были в столице, я видела монахинь Драконьей Обители на улицах города. Они собирали пожертвования, покупали пергамент, чернила и перья для монастыря, продавали молитвенники и священные свечи. Некоторые из них даже улыбались, переговариваясь друг с другом, и в целом не выглядели измождёнными. А ещё у них никто не забирал магию…

– Нет, – чеканит Рэйвен, неотрывно глядя мне в глаза. – Видишь ли, Мелинда, из Обители Светлейшего не возвращаются. Ты всё равно, что мертва для мира и общества. Это именно то, что мне нужно, ведь я не намерен рисковать благополучием и спокойствием своей семьи. И внезапно «воскресшая» жена, которая может претендовать на наследство и земли из приданого, в мои планы не входит.

– Я… клянусь, что не буду…

– Нет.

Кожа на костяшках рук под столом расцарапана в кровь. В носу предательски щиплет. Как же так, а? За что? Глотаю солёные слёзы. Ледяная пустыня в душе сменяется пеклом. Внутри я сгораю заживо, а снаружи лишь чуть склоняю голову вперёд:

– Пусть так. В любом случае, это лучше, чем смерть.

Свекровь смотрит на меня выпученными глазами. Понимаю её эмоции – не каждый день доводится полюбоваться на смертницу. А я именно она и есть в глазах любого, обладающего даром.

– Приятно видеть, что главные женские добродетели – покорность и мудрость – по-прежнему при тебе, Мелинда. Всегда их в тебе ценил.

Нутро выворачивает от этого мерзкого лицемерия. Хочется заорать: поэтому лез под чужие юбки?! Потому что меня ценил? Вскидываю на Рэйвена яростный взгляд. Внутри кипит, вот-вот рванёт, но остатки хладнокровия шепчут: Рэйвен сказал это намеренно. Он явно чего-то добивается. Чего?

Ещё раз посмеешь открыть на меня рот, я найду, чем его занять напоследок.

Отчётливо помню его угрозу, поэтому с усилием сжимаю губы, прикусываю кончик языка, заставляю себя терпеть и глотать возмущение и обиду, чтобы не пришлось глотать кое-что другое. Потому что что-то мне подсказывает, что дракон легко исполнит свою угрозу, только дай ему повод. И я не даю.

– Это всё? – рассматриваю скатерть, стараюсь, чтобы голос звучал спокойно и ровно. – Могу идти? Не терпится начать собирать вещи.

Капелька яда всё-таки просачивается наружу сарказмом. Рэйвен прищуривается, но затем просто кивает:

– Иди.

Встаю, оставляя нетронутой еду, и выхожу из обеденного зала, не оглядываясь.

Остаток вечера провожу в своей комнате вместе с Уной, нашей горничной, перетряхивая свой гардероб и демонстрируя бурную деятельность. В отличие от мужа и свекрови, у служанки сердечко не каменное, и она то и дело шмыгает носом и трёт покрасневшие глаза.

В какой-то момент я выпускаю из рук шерстяное тёплое платье и порывисто обнимаю девушку:

– Эй, Уна, ты чего? – глажу её каштановые волосы, выбившиеся из-под чепца. – Не плачь, пожалуйста, а то я и сама расплачусь, а мне некогда, да и смысл? Я пытаюсь надеяться, что всё будет хорошо, а твои слёзы, они не помогают…

– Простите, госпожа Мелинда, – Уна отстраняется от меня и вытирает насухо мокрые щёки. – Об этом я не подумала. Больше не буду.

– Спасибо! – улыбаюсь тепло, глядя в круглое молоденькое личико Уны. – Послушай, а можешь сбегать на кухню и принести мне немного перекусить? Ну там, хлеба, сыра, пару-тройку яблок? Я толком не поела за ужином, и сейчас проголодалась.

– Конечно, госпожа Мелинда! – Уна с готовностью вскакивает на ноги. – Я мигом!

– Не торопись.

Под конец вечера любуюсь на результат наших с Уной усилий: три увесистых сумки. Четыре года жизни уместились в них.

До последнего опасаюсь, что нагрянут Рэйвен или свекровь, но, вероятно, у них в этот вечер находятся дела поприятнее. Например, составить меню для свадебного торжества или обсудить рассадку гостей. Тьфу. Гашу в своей комнате свет и забираюсь в кровать. Натягиваю одеяло до подбородка и смотрю в потолок.

Слушаю, как постепенно в замке затихают шаги. Как гаснет тусклая полоска света под дверью, ведущей в коридор. Смотрю, как движется по небу луна. Дожидаюсь глубокой ночи, когда все в замке уже видят десятый сон.

И вот тогда отбрасываю в сторону одеяло и сажусь на кровати. На мне костюм для верховой езды: тёплые бриджи, рубашка, удлинённый шерстяной камзол. Натягиваю припрятанные под кроватью сапоги, достаю дорожную сумку с самым необходимым и плащ с капюшоном.

Уже в тот момент, когда услышала, ЧТО уготовил мне дракон, я поняла, что НИКОГДА не соглашусь на это. Лишиться магии – всё равно, что лишиться частички души, частички себя. И как потом жить? Ущербной копией себя прежней? Ни за что. И если Рэйвена это не устраивает, тем хуже. Потому что ни в какую Обитель я не поеду.

Я сбегу этой же ночью. Прямо сейчас, когда никто этого от меня не ждёт. Буду гнать лошадь до Ливерна. Это дальше, чем ближайшие деревеньки, зато не так рискованно, потому что там меня не знают в лицо. Пока наступит утро и меня хватятся, я уже затеряюсь среди людей и узких улочек. Отыщу укромное местечко, затаюсь и пережду первую волну погони, а когда она схлынет, двинусь на дилижансе на юг, к морю, на самый край Империи, где меня никто и никогда не додумается искать.

Опасно, сложно, почти невозможно, но это единственный шанс для меня остаться целой, сохранив свободу и дар. А значит, придётся рискнуть.

Для начала нужно пробраться незамеченной на конюшню. Нажимаю на дверную ручку и, затаив дыхание, выглядываю в коридор.

Мелинда.

Справа и слева темно и тихо, только луна льёт холодный серо-голубой свет в окно в конце коридора. Дверь в спальню свекрови плотно прикрыта, свет в её комнате погашен, что и неудивительно. Госпожа Сторм никогда не жаловалась на сон и крепко ругалась на домашних за перерасход свечей в ночное время.

Сегодня эта её привычка мне только на руку.

Глаза привыкли к темноте, и я решаю не зажигать на ладони светящийся шар, чтобы не привлекать лишнее внимание и не расходовать силы, которые мне ещё понадобятся, ведь впереди длинный путь, и кто знает, что меня на нём ждёт.

Спальня Рэйвена в противоположном крыле, и это тоже не может не радовать. Сжимаю холодными пальцами гладкие лакированные перилла, чуть медлю перед верхней ступенькой, прислушиваясь. Я сейчас – оголённый нерв, перетянутая струна, выпустивший колючки ёж.

Рэйвен не остановится ни перед чем, чтобы убрать меня с дороги. Я верила ему, и жестоко ошиблась. Пути Светлейшего неисповедимы, и тот, кто должен был стать моим защитником, стал палачом. Вот только дракон не учёл одного: у любой покорности есть предел. И я кто угодно, но не овца, которая послушно пойдёт на заклание. Мы ещё посмотрим, Рэйвен Сторм, кто из нас двоих окажется на коленях!

Странная мысль. Как будто я собираюсь ему мстить? Но я не собираюсь. Просто хочу унести ноги, вот и всё. А то, как и с кем Рэйвен будет жить потом – его личное дело, которое больше никак меня не касается!

Перед мысленным взором отчётливо встают лазурные ледяные глаза. Досадливо тру саднящий след на шее, который тут же начинает пощипывать. Интересно, с той, другой, Рэйвен так же груб?

Вот уж вряд ли – пищит противный голосочек в голове. Ведь она, в отличие от меня, особенная!

Целительство лишь один из множества талантов этой удивительной женщины. Я многим обязан ей.

Всё меняется, когда он говорит о НЕЙ! В интонациях появляется бархатистая нежность, лёд в глазах тает, и даже хищные черты лица дракона как будто становятся мягче. Нет, её он явно не хватает за волосы и не швыряет на кровать лицом в подушку, чтобы грубо брать сзади.

Разве не должно быть наоборот, Светлейший? Я – законная жена, которой давали клятву, а ЕЁ он не пойми где подобрал! Так почему он со мной ведёт себя как со шлюхой, а с неё готов пылинки сдувать? Ответ на поверхности…

Она родит мне сильных сыновей-драконов. Ты ведь не смогла.

Ничто! Не должно расстраивать женщину, которая носит моего сына-дракона.

Ногти впиваются в гладкое дерево, зубы сводит до скрипа. Внутри разливается больнючий яд. Ревность…

ВСЁ! Должно было быть иначе!

Почему? Почему всё перевернулось с ног на голову? Чем я прогневила небеса?

Под ногами громко скрипит ступенька.

Шиплю сквозь зубы и замираю на месте.

Срань небесная! Проклятый Рэйвен! Задумалась и забыла про это коварное место на лестнице!

Кровь полыхающей лавой несётся по жилам. Сердце набатом стучит в ушах. Кусаю щёку до металлического привкуса во рту. Часто и рвано дышу, но… ничего не происходит.

Поднимаю глаза к тёмному потолку: слава Светлейшему и небесным хранителям!

Бесшумно, как тень, сбегаю вниз, едва касаясь носочками пола. Налево по коридору, к запасному выходу для слуг. Ммм, дверь ожидаемо заперта на ключ, поэтому придётся воспользоваться простейшим отпирающим заклинанием. Накрываю замочную скважину ладонью и шепчу:

– Апертум!

Раздаётся тихий щелчок, в лицо ударяет влажный ночной воздух, смешанный с запахами мокрой почвы и прелой листвы. Дождь закончился, небо звёздное, ярко светит луна, будто сама природа на моей стороне.

Набрасываю капюшон на голову. Тихо прикрываю за собой дверь. Держусь поближе к замку, чтобы оставаться в тени, перебежками пробираюсь на конюшню.

Слева от входа нащупываю переносной фонарь, подкручиваю его, добиваясь тусклого света. Пробираюсь к знакомому стойлу, отпираю металлическую задвижку:

– Веста, это я, – шепчу в ответ на тревожное ржание, – тшшш, девочка моя!

Глажу светло-серую лошадку по шелковистой холке, успокаивая и давая проснуться как следует и принюхаться к себе, но времени мало, каждая минута на счету:

– Как насчёт ночной прогулки? Ты же любишь кататься, правда? Давай, мы будем тебя седлать.

Пристраиваю фонарь на пол, присыпанный сеном. Веста нервно перебирает копытами, пока я водружаю на неё тяжёлое седло, затягиваю подпругу, проверяю стремена и поводья. Стараюсь действовать как можно быстрее, но всё равно кажется, что копаюсь непозволительно долго, каждая минута по ощущениям тянется, будто час.

Наконец, всё готово.

– Вот так, моя девочка! Умница ты моя! – нащупываю в сумке и протягиваю на ладони красное яблоко.

Влажные шершавые губы лошадки находят его. Пока Веста хрустит угощением, глажу её по морде, прислонившись к ней лбом. Вдыхаю запах сена, лежащего под ногами и в углу мягкой охапкой, и овса. То, что я задумала – немыслимо и опасно, но это единственный способ, другого нет и не будет. Что-то мне подсказывает, что в дороге до Обители за мной бы смотрели в оба. Кроме того, в незнакомой обстановке действовать явно сложнее, чем здесь, в уже привычных местах.

– Ну, всё, нам пора! – беру Весту за поводья, другой рукой подхватываю фонарь.

Лошадка фыркает и размеренно перестукивает копытами, под подошвами сапог мнётся сено. Поскрипывает железная ручка фонаря во влажных от волнения пальцах. В соседних стойлах начинается возня. Кажется, мы всех перебудили.

– Тише, тише! – прошу встревоженно. – Ещё не утро! Спите дальше!

Только бы Гром не вздумал заржать! Такой же вздорный, как его хозяин, и никто, кроме Рэйвена, не может с ним управиться. К счастью, удача по-прежнему на нашей стороне, думаю я, толкая дверь конюшни.

Вывожу Весту. Поправляю сумку на плече. Примеряюсь к стремени и подпрыгиваю на месте, когда за спиной раздаётся:

– Далеко собралась?

Знакомый голос прошивает спину сотней раскалённых болезненных игл.

Рэйвен…

Не оборачиваюсь. Так и застываю на месте с занесённой ногой. Веста фыркает, перебирает копытами, нервничает. Она не любит Рэйвена, чует в нём зверя, хищника, и так оно и есть.

Светлейший, что же делать? Стискиваю пальцами поводья.

А что, если вскочить в седло и пришпорить Весту? Это могло бы сработать! Будь позади меня обычный человек… Пока он забежал бы в конюшню, пока оседлал коня – я бы успела оторваться. Но Рэйвен дракон, что б его! Ему не нужен конь, чтобы меня настигнуть, достаточно лишь подняться в воздух.

Мне от него не сбежать. И как же больно признавать, что шанс упущен!

– Ты оглохла, Мелинда? – раздаётся прямо за спиной.

Я даже не слышала его шагов! Подкрался незаметно и быстро!

Рэйвен прихватывает меня за плечо, грубо дёргает назад и в сторону, рывком разворачивая. Чудом успеваю высвободить ногу и не запутаться в стремени.

Дракон возвышается надо мной на две головы, огромный и пугающий в ночном сумраке. На Рэйвене только чёрные штаны. Бронзовый торс обнажён. Мне даже кажется, что от его разгорячённого тела исходит пар.

Видимо, он спал, когда что-то его разбудило!

Светлейший, у меня ПОЧТИ получилось! Как же обидно!

Рэйвен отступает на шаг и въедливо меня рассматривает, скользит взглядом сверху вниз и обратно. Кажется, надо что-то ответить.

– Яаа… П-просто… хотела проехаться верхом.

– Дай-ка сюда! – бесцеремонно стаскивает через голову мою сумку.

Щёлкает, легко ломая застёжку, переворачивает и вытряхивает прямо в грязь все мои вещи. После чего присаживается вниз, склоняет голову к плечу и рассматривает содержимое: сменное платье, комплект белья, расчёска, зеркальце, съестное, что принесла Уна – хлеб, сыр, вяленое мясо, пара красных яблок.

Рэйвен задирает голову, смотрит на меня снизу вверх, сверкая глазами. Упираюсь локтем в согнутую у живота руку, склоняю голову и устало прикрываю ладонью глаза.

– Проехаться, значит? – произносит с издёвкой.

Светлейший! Ну всё ведь понятно уже! Чего ещё он от меня хочет? Молчу.

Дракон встаёт на ноги, выхватывает у меня из рук поводья:

– Собери! – показывает глазами на разбросанные вещи, ведёт Весту в сторону конюшни.

Обхватываю себя руками за плечи. Запрокидываю голову. Смотрю на холодные молчаливые звёзды. Светлейший, ну, почемууу?

Хлопает дверь конюшни, выводя меня из состояния странного оцепенения.

Падаю на колени, шмыгаю носом, облизываю влажные солёные губы, запихиваю всё обратно в сумку как попало. Это ещё не конец! Будет другой шанс! Пока магия со мной, они меня не победили. Я буду пытаться сбежать снова и снова, до тех пор, пока у меня не получится!

Закончив с вещами, обхватываю сумку, прижимаю её к груди и, не дожидаясь дракона, плетусь по направлению к замку. Рэйвен так и не сказал, когда именно я уезжаю. Это подвешенное состояние угнетает.

Вхожу обратно в спящий замок. Хлопок двери внизу застаёт меня на середине лестницы. Быстрые и уверенные шаги стремительно приближаются.

Так и чувствую лопатками чужой тяжёлый взгляд.

Тем временем, я уже наверху. Про себя радуюсь тому, что здесь наши пути расходятся, девочки направо, мальчики налево, в другое крыло.

Решаю просто повернуть в свою комнату и обойтись без неуместных прощаний.

Но дракон не даёт мне этого сделать. Сжимает плечо выше локтя, вынуждая остановиться. Не ожидаю этого. Недоумённо оборачиваюсь, вскидываю бровь, дескать, что ещё?!

– Серьёзно? – тихо и зло цедит Рэйвен. – Думаешь, оставлю тебя одну? После твоей наглой выходки?

– Теперь же уже всё! – бормочу растерянно, ещё не понимая, что он задумал.

Не выпуская моё плечо, Рэйвен наклоняется. Его чёрные, как смоль, волосы, касаются моей щеки, а висок обжигает горячим дыханием:

– За мной. Иди, – проговаривает сквозь зубы и только после этого небрежно отбрасывает мою руку.

Разворачивается и идёт в другое крыло, где находятся его покои. Нет, нет, нет!

Светлейший!

– Я больше не буду! – кричу в удаляющуюся мужскую спину с буграми мышц, которые перекатываются при ходьбе и это видно даже в тусклом ночном свете. – Рэйв! Я хочу спать у себя!

Дракон останавливается. Слегка поворачивает голову, бросает через плечо:

– Умолкни, Мелинда, пока не перебудила весь дом и следуй за мной, или я отволоку тебя силой. Ты больше не останешься одна до отъезда.

– Тогда я позову Уну к себе в спальню! Нашу служанку! – шепчу умоляюще. – Пожалуйста, Рэйв, не мучай, не заставляй меня теперь, когда мы друг другу чужие по сути…

Дракон поворачивается. Смотрит отстранённым нечитаемым взглядом, разминает мощную шею, а потом движется прямо на меня, не говоря ни слова. Впору завизжать и броситься прочь, но ноги словно прирастают к полу, становятся неподъёмными, совсем как в ночных кошмарах.

Встряхиваю волосами, сбрасывая оцепенение. Пячусь назад. На мгновение мне вдруг кажется, что мы с Рэйвеном одни во всём замке, мире, вселенной. Что, что он задумал?

Дракон наклоняется, и я испуганно пищу, когда пол внезапно уходит из-под ног, потолок и стены вращаются, а потом всё переворачивается вверх тормашками. Он просто… взвалил меня на плечо и тащит!

– Что ты… аах!

По ягодицам прилетает шлепок, причём такой чувствительный, что аж искры сыплются из глаз!

– Я сказал умолкни!

Это обидно и больно! А ещё унизительнее то, что после шлепка дракон не убирает руку! Его тяжёлая горячая лапища так и лежит у меня на пятой точке, обхватив её по-хозяйски.

Рэйвен заносит меня в свои комнаты, сгружает на пол рядом с расправленной кроватью, в которой мы ещё недавно… Мотаю головой, гоня непрошенные воспоминания.

– Ложись! – проходит к шкафчику в углу, касается ладонью магического светильника, активируя его, затем откупоривает хрустальный графин, льёт в стакан воду. Поворачивается ко мне. Жадно пьёт, рассматривая меня из-под сошедшихся на переносице бровей.

Инстинктивно облизываю губы, отвожу взгляд:

– Я не лягу с тобой, Рэйвен! – хватаюсь за голову, приходится сделать усилие над собой, чтобы голос не дрожал. – Мы больше не муж и жена, и я не стану…

– Я устал. Зол. И не настроен на болтовню, женщина! – цедит сквозь зубы, неспешно подходя к креслу, на спинке которого висит его военный мундир.

Рэйвен подхватывает что-то узкое, тёмное и длинное, резко расправляет в ладонях, и я холодею, понимая, что это ремень:

– Твоя наглость меня утомила, – из-за жёлтого светильника в лазурных глазах дракона пляшут зловещие янтарные блики. Двигаясь бесшумно и мягко, он огибает кресло и приближается ко мне. Опасно щёлкает железная пряжка ремня. – Закрыла рот и легла! Иначе завтра не сможешь сидеть! Считаю до трёх! Раз, два…

Смотрю на мужчину напротив, которого считала своим мужем, которому верила и боготворила. И которого сейчас до ужаса боюсь, потому что вижу: в ледяных глазах нет больше чувств. Да и были ли они когда-то или я их придумала? Сейчас он намерен добиться желаемого любой ценой. А моё здоровье и тело в его системе ценностей теперь мало чего стоят, я ведь не смогла!

Своим непокорством я ничего не добьюсь, лишь разозлю его и сделаю себе хуже. Я должна думать о себе, потому что никто другой обо мне больше не подумает. Я один на один со зверем, от которого можно чего угодно ждать.

И самое глупое, что можно сделать – бросить ему вызов.

– Не надо! – поднимаю руку ладонью вверх. – Прости! Я всё сделаю!

Сажусь на кровать, стаскиваю сапоги. Ставлю их ровненько, рядом пристраиваю сумку.

Рэйвен не приказал раздеться, значит, я здесь в качестве пленницы, а не постельной грелки, что уже хорошо! Он не тронет меня, это радует!

Как была, в рубашке, камзоле и бриджах, пристраиваюсь на самом краешке кровати. Подкладываю под щёку сомкнутые ладони. Смотрю в стену на серый витиеватый рисунок обоев, высвечиваемый тусклым жёлтым светом.

Снова дзинькает хрусталь и льётся вода. Снаружи поднимается ветер, подрагивают оконные створки. Голова тяжёлая и гудит после бессонной ночи. Усталость берёт своё. Веки свинцовые.

Задерживаю дыхание и зажмуриваюсь, притворяясь спящей, когда кровать у меня за спиной прогибается под чужим весом. Обещаю себе быть настороже, но сама не замечаю, как проваливаюсь в глубокий сон.

Ярко светит солнце, небо голубое и чистое. Сочная зелёная трава щекочет босые ступни. Сладко пахнут жёлто-оранжевые лютики и синие васильки. Жужжат пчёлки, перелетая с цветка на цветок.

Я в лёгком белом платье бегу по летнему лугу за родительским замком, мне так легко, беззаботно и радостно без причины! Ласковый тёплый ветерок лижет плечи и грудь, треплет распущенные прядки волос у лица.

Падаю животом и грудью в высокую мягкую траву. Срываю золотистый колосок, прокручиваю его между пальцев. В воздух взлетает стайка бабочек. Смеюсь, когда меня придавливает сверху чужим сильным телом. Я не вижу ЕГО лица, но мне не страшно, я ощущаю абсолютное доверие и желание, чтобы ОН был рядом, касался меня.

Шею на затылке накрывают чужие губы, и почему-то получается болезненно-сладко. Горячая ладонь проскальзывает под лиф платья, оглаживает полушарие, сжимает вершинку, вынуждая застонать.

Между ног чувствительно тянет.

Большой палец давит на губы:

– Тшш! – голос низкий, бархатный, незнакомый и отчего-то это заводит ещё больше.

Нечто бессознательное и тёмное руководит мной в тот момент, когда я приоткрываю рот и обхватываю губами чужой палец. Низ живота изнывает, и только чужое уверенное касание к влажной плоти приносит облегчение. Выгибаюсь дугой в ответ на порочное и властное прикосновение.

Веки подрагивают, картинки перед мысленным взором ускоряются. Голубое небо и сочные душистые цветы дрожат и меркнут, сменяясь тусклой серостью, вместо зелёного луга – белая постель, рисунок шёлковых обоев на стене.

Реальность наваливается неподъёмным грузом разочарования, но главный кошмар продолжается наяву! Я в кольце горячих мужских рук. Рэйвен обхватил меня со спины, оплёл стальными путами.

Мои камзол и рубашка распахнуты, лапища дракона сминает мою грудь, играясь с твёрдыми горошинками, как ему вздумается. Другая рука Рэйвена просунута под ослабленные пуговицы моих бриджей.

Горячие губы целуют кожу на затылке, в том самом месте, где его грубые пальцы накануне оставили болезненные следы. Будто хищник зализывает им же самим нанесённые раны.

Как только остатки сна окончательно рассеиваются, я с усилием стискиваю ноги и впиваюсь ногтями в наглую руку:

– Нет! – шиплю, раздражённая его вседозволенностью. – Рэйв! Что ты делаешь? Зачем… ахр!

Пытаюсь отодвинуться от него, пробраться к краю кровати, чтобы слезть с неё, и побыстрее! Вообще непонятно, почему я сейчас на его половине лежу! Отлично ведь помню, как засыпала на самом краешке!

Рэйвен замирает всего на миг, в следующее же мгновение его рука, до этого ласкавшая мою грудь, смещается вверх и прихватывает шею, не давая мне пошевелиться и толком вдохнуть.

– А тебе так уж непонятно? – его зубы легонько прикусывают завиток моего уха. – Чего хочет мужчина от женщины в своей постели? Тем более от своей жены.

– Вот у неё и возьмёшь! – хриплю, продолжая извиваться всем телом в попытке вырваться.

В ответ на каждое моё движение железный капкан на горле сжимается всё сильнее. Меня, как котёнка, швыряют на живот лицом в подушки. Поясницу намертво придавливает мужское колено. Упираюсь ладонями в простыню, пытаюсь приподняться, но не двинуться, ни шевельнуться не могу.

Вскрикиваю и распахиваю глаза, когда слышу треск рвущейся ткани.

А в следующий миг понимаю: этот дикарь просто разорвал на мне бриджи и нижние панталончики!

– Отпусти! Нет! – рвусь из его рук. – Я не хочу!

Камин давно потух и в комнате холодно. От прохладного воздуха кожа бёдер покрывается мурашками. Меня переворачивает на спину. Вскидываю руки, примеряясь ногтями к ненавистному лицу и плевать на последствия! Пусть лучше изобьёт меня, чем то, что он задумал!

– Аай! – пищу, когда Рэйвен рывком уводит наверх мои руки, сдавливая запястья над головой.

Коленом разводит мои ноги в стороны. Глядя мне в глаза, накрывает рукой уже ничем не прикрытую промежность:

– Так не хочешь, что течёшь, как кошка?

Самое унизительное, что он прав! Проклятый сон! В нём всё дело! Я не знала, не ожидала, была расслаблена! А Рэйвен принял на свой счёт! Агхр!

Пытаюсь свести вместе ноги, но он не даёт.

Сжимаю губы. Смотрю в нависающее надо мной лицо дракона. Морщусь в ответ на усиливающееся давление внизу. Рэйвен только усмехается.

– Как ты можешь? – шиплю ему в лицо. – Подумай о своей «жээнщине».

Закатываю глаза и непроизвольно коверкаю его интонацию.

Рэйвен хмыкает, наблюдая за мной:

– А о ком ещё, по-твоему, я думаю, когда беру тебя?

Он продолжает двигаться, как ни в чём ни бывало. А я настолько поражена услышанным, что даже перестаю сопротивляться.

– Что? – вырывается сиплым голосом. Хлопаю ресницами, смотрю в его глаза поражённо.

– В её положении… она не скоро… сможет дать то… что мне нужно. А измены её огорчат. Так что ты удачно… попала под руку. Твою ж мать, да расслабься уже! Хватит лежать бревном! Для воздержания у тебя впереди целая жизнь.

Отворачиваюсь в сторону, смотрю на витиеватый рисунок обоев. По щеке стекает одинокая слезинка.

Пытаюсь отстраниться от всего, не думать о том, что происходит. Но в какой-то момент напряжение между ног нарастает, достигая пиковой точки. Внизу живота неконтролируемо рвётся пружина, разнося по всему телу тягучие сладкие спазмы. В ушах звенит. Перед мысленным взором на бешеной скорости распускаются миллиарды ярких цветов.

Будто в насмешку, свой первый экстаз от близости с мужем я испытала именно сейчас, в унизительном качестве уже НЕ жены.

Понимаю, что мои руки свободны.

Впиваюсь ногтями в горячие напряжённые мускулы, желая оттолкнуть Рэйвена. 

Дракон замирает, утыкается мне в шею, царапая колючей щетиной нежную кожу, жёсткими губами оставляя на ней новые отметины.

За окном раздаётся стук лошадиных копыт. Рэйвен, наконец, оставляет меня в покое, встаёт с кровати и проходит к окну в чём был, ничуть не стесняясь собственной наготы.

Упирается ладонями в подоконник, всматривается вниз. С усилием отвожу взгляд, чтобы не смотреть на мощную спину, поджарые ягодицы и напряжённые бицепсы.

Могу, наконец-то, свести вместе ноги и сесть.

Камзол валяется на полу. Стягиваю на груди края разорванной рубашки. Остатки одежды висят лохмотьями.

Вздрагиваю, когда на плечи опускается мягкий чёрный бархат мужского халата. Рэйвен сжимает моё плечо:

– Будет, что вспомнить, сидя в унылой келье между молитвами, – хмыкает он. – Иди к себе и оденься в дорогу. Прилично! Никаких обтягивающих штанов, как этой ночью. После завтрака ты уезжаешь.

Сборы проходят словно во сне. Ванна. Тёмно-синее шерстяное платье с воротничком до горла и ровными рядами маленьких пуговичек. Вокруг шеи повязываю голубой шёлковый платок, основное назначение которого – не украшать, а прятать синяки и кровоподтёки.

Беспрерывно шмыгая носом, Уна заплетает мне волосы, укладывая их вокруг головы.

Я безразлична ко всему. Морально опустошена, эмоционально выпита.

Всё, чего хочу – поскорее оказаться подальше отсюда.

И даже монастырь уже не пугает и не поднимает внутренний бунт. Где угодно лучше, чем здесь, в логове зверя, которого считала своим мужем.

Нетерпеливо постукиваю пальцами по туалетному столику, дожидаясь, пока Уна закончит с причёской. Рядом пустой поднос с завтраком, который попросила подать в комнату, чтобы не спускаться вниз.

Щёлкает дверной замок. Стискиваю деревянный гребень. Напряжённо смотрю в отражение зеркала, в котором медленно открывается дверь.

Мелинда.

Рэйвен…

Уверенно входит. На нём синий военный мундир. При виде дракона горло сжимается, стискиваю пальцы в кулак, чтобы скрыть дрожь.

Наши взгляды встречаются в отражении, и меня словно вжимает в кресло неведомой силой.

– Оставь нас! – приказывает Уне, едва взглянув на неё.

Зачем? Что ещё ему нужно? Стискиваю пальцами край туалетного столика, когда за Уной закрывается дверь. Смотрю в отражение зеркала, на то, как медленно и неотвратимо дракон приближается ко мне со спины.

Шаг, ещё, ещё.

Тонкий шлейф железа, дыма и терпкого мужского одеколона окутывает облаком. Когда-то я любила этот его запах, такой родной и знакомый.

Его большие руки ложатся на спинку моего кресла. Дерево жалобно скрипит, когда дракон подаётся вперёд, оказываясь вплотную ко мне:

– Готова?

Лазурные глаза смотрят цепко, и в то же время словно сквозь меня.

Смотрю на деревянный гребень, лежащий на столе:

– Угу, – киваю и сжимаю гребень в пальцах, чтобы чем-то занять руки.

Задерживаю дыхание, когда Рэйвен сильнее подаётся вперёд, небрежным жестом, одну за другой раскрывает несколько моих шкатулок с ожерельями и серьгами, которые ОН мне дарил.

– Почему это здесь? – в голосе неподдельное удивление.

Уна предлагала упаковать драгоценности, но я отказалась. Забрала только лишь то, что привезла с собой: золотую цепочку с солнцем – символом Светлейшего, которая на мне с рождения, да несколько серёжек и браслетов из нефрита и янтаря.

Пожимаю плечами:

– Это драгоценности леди Сторм. Я больше не она, так что…

– Я дарил их ТЕБЕ! Значит, они твои! – отрезает Рэйвен. – Заберёшь с собой. Не обсуждается.

Светлейший, да они же стоят целое состояние! Я вовсе не планировала тащить их с собой через всю страну в тряском дилижансе! На первое время мне вполне хватит скопленных денег из запаса. А такие ценности всё равно не сдать в первом попавшемся ломбарде – это будет явный след!

Но ведь так не скажешь! Поэтому вслух говорю другое:

– Зачем они мне в монастыре?

Дракон с шумом втягивает воздух, словно я сморозила глупость, и он мысленно призывает себя к терпению:

– Даже как-то не по себе выпускать тебя в большой и жестокий мир, цветочек.

Так не выпускай! Хочется крикнуть, но я молчу. Он всё решил. А генерал Сторм явно не из тех, кто легко меняет решения. Последующие слова Рэйвена подтверждают мои догадки.

– Но я должен думать о продолжении рода, – он смотрит в сторону как-то слишком спокойно и даже задумчиво. – Годами ждать наследника непозволительная роскошь для меня.

Наверное, это наш с ним последний разговор. А раз так, то не мешало бы прояснить для себя кое-какие моменты. Уже даже без эмоций, а просто для понимания причин того звездеца, что случился в моей жизни.

– Ты её любишь? – получается как-то тихо и хрипло. – Аах! – выпрямляю спину, когда пальцы дракона вдруг сжимают моё плечо.

– Она родит мне сильных сыновей. Мало кому под силу зачать и выносить дракона. Это весьма ценное качество в женщине.

Всё так. Ребёнок-дракон требует много энергии. Забеременеть – не самое сложное, хотя и это удаётся не всем. Куда сложнее выносить и родить. Если магический резерв матери слаб, зверь буквально выпивает её изнутри, а остатки жизненных сил забирает при родах. Единицам удаётся родить одного, а тем более нескольких сыновей-драконов.

Вероятно, новая жена Рэйвена очень сильная магичка с большим целительским даром. И это куда важнее, чем какая-то там любовь. Поэтому он так о ней печётся? Или всё-таки по-настоящему любит?

Рэйвен убирает руку во внутренний карман камзола. Достаёт свёрнутый трубочкой лист пергамента, перехваченный алой лентой. Кладёт его на столик передо мной. Пододвигает с края стола чернильницу, обмакивает в неё перо, после чего вставляет его в мои пальцы.

Внимательно наблюдаю за всеми этими приготовлениями:

– Что это?

– Прошение уйти в монастырь на имя императора. Тебе нужно просто подписать.

– Вот как? – улыбаюсь. Ловлю в отражении спокойный и строгий взгляд дракона. Вращаю в пальцах перо. – А если не подпишу?

Лицо Рэйвена остаётся непроницаемым:

– Подпишешь.

Это не угроза, лишь спокойная констатация факта.

Усмехаюсь уголками губ. Беру плотный шероховатый пергамент в руки, пробегаюсь глазами. Ставлю подпись. Вот и всё. Можно сказать, теперь официально разведены.

Рэйвен молча забирает лист. Скручивает его и прячет в карман.

– Ещё кое-что, Мелинда.

Вопросительно смотрю на него.

– Фамильный перстень, – показывает подбородком на мою руку. – Верни его.

Смотрю на свою руку, покоящуюся на коленях. Единственное украшение на безымянном пальце – изящный перстень из зачарованного серебра с чёрным агатом. Камень переливается, играя гранями. Считается, что он оберегает женщин рода Сторм от опасностей и несчастий. Рэйвен надел его мне во время брачной церемонии. С тех пор я его не снимала.

– Конечно.

Обхватываю перстень и тяну его наверх. Хм, похоже, это будет не так-то просто.

Встаю с кресла, прохожу к окну, отворачиваюсь, чтобы избежать давящего взгляда дракона. Сжимаю губы и морщу нос, стягивая перстень и так, и эдак.

Сидит, будто влитой!

– В чём дело? – раздаётся за спиной.

– Сейчас! – бросаю через плечо. Давай же! Ну!

Чувствую, как на лбу и висках выступили капельки пота, но перстень ни на миллиметр не сдвинулся. Позади раздаются тяжёлые шаги:

– Что тут у тебя?

Рэйвен сжимает мои плечи и разворачивает к себе. От резкого движения юбка ударяет по искрам. Вся ситуация до крайности нелепа. Сейчас ещё подумает, что я намеренно не хочу отдавать проклятое кольцо!

– Оно… не снимается! – едва не плачу.

– В смысле? Не снимается? – рычит Рэйвен.

– В прямом! – прижимаю руку к животу, меняю тактику, пытаюсь круговыми вращениями стянуть перстень. – Никак!

– Дай сюда! – тянет меня за запястья, подносит мою руку к лицу, пытается сдвинуть металл, – хмм, и правда.

– Я же говорю! Что ты де…

Хватаю ртом воздух, когда дракон обхватывает мой безымянный палец губами и втягивает его ртом! Его язык скользит по нежной коже, а горячая ладонь крепко держит моё запястье, и этот контраст нежности и силы выбивает напрочь все мысли из головы.

Рэйвен достаёт мою руку, осторожно проворачивает перстень, и с удивлением замечаю, что тот поддаётся. Медленно, но верно, скользит вверх по влажной коже, пока, наконец, не падает в ладонь дракона.

Оба смотрим на украшение.

Я словно уношусь в прошлое. Запах ладана и благовоний из курильниц, танцующие языки пламени и жар от свечей, ритмичное бормотание жреца в белой мантии. Улыбающиеся лица знати со всей округи. Высокий и надёжный, как скала, силуэт дракона справа от меня. Его уверенная твёрдая рука, мои дрожащие пальчики, красивый перстень, легко севший на палец, будто для меня и был создан. Расцветающее в груди солнышко.

Думала, когда-нибудь мы так же будем стоять с Рэйвеном бок о бок на церемониях наших детей, а потом и внуков. Не вышло.

Не знаю, о чём сейчас думает Рэйвен. Вряд ли о том, же, о чём и я. Сентиментальность это не про него. За окном раздаётся топот копыт и шорох колёс подъезжающего экипажа.

Дракон сжимает кольцо в ладони, убирает его в карман. Разворачивается к окну, сдвигает брови. Прослеживаю его взгляд. К главному входу в замок подъезжает богатый экипаж, запряжённый четвёркой лошадей. Не отрывая взгляд от экипажа, холодно произносит:

– Тебя проводят через чёрный вход, Мелинда. Твой экипаж ждёт. Желаю тебе обрести счастье в смирении и духовном покое.

– И я желаю тебе найти то, что ищешь.

Его рот кривится в усмешке:

– Непременно. Прощай, Мелинда.

– Прощай, Рэйв.

Смотрю в удаляющуюся спину Рэйвена. Тянусь за разложенным на диванчике плащом, когда дверь без стука открывается вновь.

– Леди Сторм! – приседаю, низко склонив голову.

Свекровь величественно вплывает в комнату. На леди Сторм строгое бордовое платье с белоснежным воротничком и неизменный пучок на затылке.

Леди Сторм окидывает взглядом обстановку комнаты, сумки, затем смотрит сверху вниз на меня:

– Здравствуй, Мелинда, – сплетает пальцы перед собой, поджимает губы. – Стало быть, покидаешь нас.

– Получается, так, – надеваю плащ.

– А ведь я успела к тебе привыкнуть, – недовольно морщится. – И что теперь? Впустую потратила время, так, получается?

– Ну, уж простите, леди Сторм, – справляюсь с завязками плаща. – Не я принимала это решение, ваш сын так решил.

– Брось, Мелинда, – свекровь осуждающе качает головой. – Причём тут Рэйвен? ТЫ не смогла родить, так на что рассчитывала? Получай, что заслужила! Сама виновата!

Вдох, выдох. Смотрю на свекровь и понимаю, что спорить бессмысленно:

– Мне, наверное, пора?

– Я здесь, чтобы проследить, что ты уехала, – кивает леди Сторм. – Вещи захватит лакей. Идём же!

В последний раз шагаю по затемнённому коридору. Вниз по узкой скрипучей лестнице для слуг, к запасному входу. Дверь распахнута настежь, прохладный уличный воздух подхватывает полы моего плаща.

Хочется поёжиться, то ли от сквозняка, то ли от вида чёрного экипажа с родовым гербом Сторм – разинувшим пасть драконом в огненном кольце.

Впереди и позади экипажа по двое вооружённых всадников в чёрных доспехах. От таких не сбежать…

– Доставят тебя в Обитель в целости и сохранности, – хмыкает свекровь.

– Прощайте, леди Сторм, – киваю и иду вперёд.

Невыносимо всё это растягивать!

– Доброго пути, Мелинда! Да будет Светлейший снисходителен к грехам твоим! 

Откидываюсь на спинку экипажа. Пахнет кожей и терпким табаком. Колёса чуть проседают – это грузят вещи. Наконец, мы трогаемся. Подаюсь к окну, чтобы в последний раз увидеть замок Сторм и всё внутри вдруг стынет.

Так вот, почему меня выпроводили так поспешно и через чёрный вход!

На парадном крыльце суматоха. Слуги выстроены в ряд.

Рэйвен придерживает за руку женщину. Её голова покрыта алым капюшоном, и я не вижу её лица, зато отчётливо вижу лицо Рэйвена, обращённое к ней. На нём внимание, забота, нежность, которых никогда не видела я!

Его ладонь на её огромном выдающемся животе. Рэйвен подаётся вперёд, наклоняется к женщине, приобнимает её за талию, касается лба лёгким поцелуем.

Рядом фигурка поменьше, в коричневом плаще и берете. Кажется, девочка, на вид лет пяти. Беззаботно бегает вокруг них, радостно скачет на одной ноге вокруг себя, размахивает ручками.

Ах, да, Рэйвен ведь что-то говорил про дочь! Вместо того, чтобы прощаться с замком, я наблюдаю счастливое воссоединение семьи. Чужую идиллию, которой никогда не будет у меня.

Рэйвен приобнимает женщину за талию и ведёт её к ступенькам, где выстроились слуги. Сейчас им представят новую хозяйку.

Поселят ли её в мою комнату? Полюбит ли новую невестку леди Сторм? Сколько сыновей-драконов подарит Рэйвену его новая жена? Будет ли он любить её даже спустя годы?

Всего этого я не узнаю. Экипаж поворачивает, и замок Сторм скрывается за вереницей голых серых деревьев, увозя меня в новую жизнь и окончательно отрезая от жизни старой.

Мелинда.

Прохаживаюсь вокруг экипажа. Разминаю шею и тело, затёкшее от долгой дороги. Жую хлеб вприкуску с вяленым мясом. Неподалёку под деревом переговариваются стражники.

Двое из них склонились над сумкой с провизией, один отлучился по нужде, громко оповестив об этом. Последний повёл лошадей на водопой.

Обхожу экипаж так, чтобы он разделял меня и моих спутников. Задираю голову. Небо голубое-голубое. Солнце стоит высоко в зените. Стучит дятел. Прыгает с ветки на ветку белка. Пахнет сосновыми шишками, смолой и грибами. Под ногами мнутся сухие иголки.

Задумчиво всматриваюсь в ровный ряд вековых сосен. Интересно, если я сейчас брошусь прочь, то далеко убегу, пока меня хватятся? И даже если это получится, то каковы мои шансы выжить в одиночку в лесу? Мы достаточно удалились от дома, и эту местность я уже не знаю. А бездумно рисковать – стоит ли?

Напрягаю слух и прищуриваюсь, когда улавливаю впереди странный шум, а в следующий миг на меня из-за деревьев выскакивает девушка, повисает на моих плечах и горячо шепчет:

– Спасите! Умоляю! Вопрос жизни и смерти!

Она судорожно сжимает мои плечи и умоляюще смотрит в глаза. На её лице застыл первобытный ужас. Светлые волосы спутаны, из них торчат листики и травинки. Щёки перепачканы, руки исцарапаны в кровь, на ней белое свадебное платье, явно дорогущее, хотя порядком потрёпанное и местами порванное.

– Э-э-э…

Пока я пытаюсь уложить всё увиденное в голове, в глубине леса слышится топот копыт.

– Миледи? – из-за экипажа доносится тяжёлая поступь кого-то из моих стражников.

Незнакомка протискивается мимо меня и ловко забирается в экипаж. Едва белоснежный подол скрывается за дверцей, из-за деревьев показывается вооружённый отряд из шести всадников.

Тот, что возглавляет его, натягивает поводья. Его огромный чёрный конь встаёт на дыбы, размахивая копытами.

– Миледи, назад! – двое моих сопровождающих бросаются всадникам наперерез, оттесняя меня к экипажу.

Лязгают извлекаемые из ножен мечи, но в следующий миг мои защитники опускаются на одно колено и склоняют голову:

– Господин Верховный каратель!

Что?

Вскидываю голову и обмираю. Быть того не может. Хуже встречи не придумаешь!

Помимо генерала Сторма только один человек в империи способен внушать трепет и дрожь одним своим видом. И он сейчас передо мной. Верный пёс Императора, чьи руки по локоть в крови.

Серебристые длинные волосы развеваются на лёгком ветру. Янтарные глаза с вертикальным зрачком смотрят в самую душу, бесцеремонно копаются в ней, выворачивая наизнанку. На драконе чёрные доспехи и эмблема Ордена карателей – самого жестокого и беспощадного из всех когда-либо существовавших. Его задача – обеспечивать незыблемость императорской власти и устранять любые угрозы всеми доступными способами.

Несколько лет назад Императору было предсказано пасть от руки менталиста. С тех пор любой, чей дар – проникать в чужое сознание через гипноз, внушение или хождение в сны, подлежит истреблению. Пол, возраст, положение – значения не имеют. Каратели не щадят никого, ни младенцев, ни стариков, ни женщин.

Говорят, у Верховного уникальное чутьё и ему достаточно просто быть рядом, чтобы в целой толпе вычислить одного-единственного менталиста.

Возможно, я уже мысленно и так простилась с жизнью, а может, общение с другим монстром тому виной, но, в отличие от своих спутников, я не чувствую сейчас ни благоговения, ни страха, лишь скрытое раздражение и желание, чтобы Верховный поскорее убрался.

К тому же, в отличие от несчастных менталистов, мне скрывать нечего. Сплетаю пальцы и смотрю снизу вверх на карателя уверенно и прямо.

Дракон не считает нужным спешиться. Остаётся в седле. Смеряет скучающим взглядом меня, моих сопровождающих, задерживается на гербе экипажа. Излом серой брови дракона усиливается:

– Леди Сторм?

Фактически уже нет, но Верховному об этом знать не обязательно. Пусть-ка имя Рэйвена послужит мне напоследок щитом.

Склоняю голову в знак согласия. Раздаётся глухой звук: дракон спрыгивает на землю. Отбрасывает за спину плащ, слегка кланяется:

– Прошу прощения, если напугал, леди Сторм, – чеканит уверенно, глядя в упор на запертую дверцу экипажа, – мы ищем женщину. Длинные светлые волосы, белое платье.

Каратель переводит взгляд с дверцы на меня. Янтарные глаза с вертикальным зрачком вспарывают сознание, беспощадно кромсая ворох поверхностных мыслеобразов на пути к правде:

– Леди Сторм, вы её видели?

В повисшей тишине поворачиваю голову. Боковым зрением рассматриваю запертую дверцу кареты. Он – Верховный каратель, а эту девушку я впервые вижу, стоит ли лгать ради неё?

Но она выглядела такой напуганной и потерянной. Одна против всемогущего зверя. Совсем как я...

У нас с ней намного больше общего, чем кажется на первый взгляд, так, получается? Её, как и меня, гонят прочь. Меня – за то, что не смогла родить. Её – за то, что родилась не с тем даром.

Внутри растёт бессознательный протест против несправедливости, который выливается в одно короткое:

– Нет! – лгу, не моргнув глазом. – Я никого не видела, господин Верховный каратель.

Он ведь не станет досматривать мой экипаж? Не посмеет?

Несколько мучительно длинных секунд мы с драконом смотрим друг на друга. На мгновение мне даже кажется, что он прочёл мои мысли, но в следующий миг Верховный сухо кивает:

– В таком случае доброго пути, леди Сторм.

Вскакивает в седло и даёт знак своим людям:

– Продолжайте поиски, она не могла далеко уйти!

А потом они скрываются за деревьями, а я хватаюсь за стенку экипажа. В глазах темнеет от напряжения. Фух! Проклятые драконы, вершители судеб, чтоб никогда больше их не видеть!

– Госпожа? – один из стражников, совсем молоденький паренёк, придерживает меня за локоть. – Вам нехорошо?

– Всё нормально. Я, пожалуй, присяду.

Забираюсь внутрь экипажа, откидываюсь на спинку сиденья. Рассматриваю незнакомку напротив, поражаясь произошедшей в ней перемене. Куда только делись дрожь и испуг? Их словно не было.

Королевская осанка, лёгкий наклон головы и мелодичный голос, как звон весенней капели:

– Спасибо.

– Пожалуйста.

Экипаж приходит в движение.

– Куда мы едем? – девушка отодвигает занавеску кончиками пальцев.

Мы? Как мило.

У неё изящные руки, маленький прямой нос с вздёрнутым кончиком, верхняя губа пухлее и слегка нависает над нижней, но больше всего притягивают глаза необычного фиалкового оттенка.

– В Обитель Светлейшего, – отвечаю ровным тоном, давя тянущую боль в груди.

– Зачем леди Сторм ехать в монастырь?

Выходит, всё слышала. И знает, кто я. Впрочем, не всё ли равно?

– Муж нашёл себе другую, у них скоро родится сын-дракон, а мне приказано убраться прочь и стать монахиней.

При этих моих словах радужка незнакомки вдруг темнеет, становясь из фиалковой чернильно-синей. Едва заметное изменение оттенка глаз – один из признаков сильного менталиста. Я и так уже поняла, что она обладает запретным даром, иначе, с чего бы ещё Верховному карателю её преследовать?

Вот только её последующие слова заставляют удивиться:

– Похоже, ваш муж тот ещё негодяй, леди Сторм. Но он хотя бы не пытается вас убить.

Непонимающе смотрю на белое платье незнакомки:

– Так вы…

Девушка подаётся вперёд и протягивает руку:

– Деллия, которой тоже не повезло с мужем. Верховный каратель и менталист – так себе пара, согласны?

– Мелинда, – представляюсь в ответ, пожимая протянутые тонкие пальчики. – Как это вообще вышло? Я думала, каратели ненавидят менталистов?

– О, будьте уверены, если бы он заранее знал, кто я, то я бы с вами сейчас не разговаривала. Но я сбежала раньше.

– Но как же, – хмурю лоб, – ведь он был так близко, и не почувствовал? Все эти разговоры про его чутьё…

– Правда, – нехотя признаёт Деллия, затем приспускает лиф платья, и я вижу на её груди нарисованный древний витиеватый круглый символ с глазом в центре. – Но есть защита, хотя и временная.

Дэллия приводит платье в порядок, барабанит пальчиками по кожаному сиденью:

– Послушай, Мелинда, знаю, мы едва знакомы, но я сразу тебе поверила. Сам Светлейший свёл нас вместе. Ты помогла мне, и теперь я у тебя в долгу. Не спорь! К тому же Обитель это последнее место, где меня станут искать. Поэтому я отправлюсь туда с тобой. Ты не против?

Смотрю на неё как на сумасшедшую.

– Уверена? Не боишься лишиться магии? Я слышала, её там отнимают, и это не считая других «прелестей» вроде голода и тяжёлой работы.

– Если нам не понравится, уедем, – пожимает плечами Деллия.

Вот так просто! Кажется, она понятия не имеет, что это за место!

– Из Обители Светлейшего не возвращаются, – грустно качаю головой. – Оттуда не уехать и не сбежать.

– Мелинда! – Деллия вздыхает с улыбкой. – Я сбежала от Верховного карателя. Думаю, с монахинями будет куда проще. Так что? Едем вместе?

Она подаётся вперёд, упираясь локтями в колени и протягивает мне поднятую вверх ладонь. Смотрю на Деллию, и внутри разливается странное чувство. Я знаю её всего несколько минут, а чувство такое, как будто мы всю жизнь знакомы. Разве так бывает?

– Едем! – ударяю её ладонь своей.

Дэллия сжимает кулачок и выжидательно на меня смотрит. Следую её примеру. Касаемся друг дружку костяшками пальцев. Ребячество какое-то, но от него вдруг теплее на душе. Дэллия одобрительно кивает:

– Тогда слушай мой план!