Развод с генералом драконов. Хозяйка Снежной долины

Глаза открыла с трудом, чувствуя гудение в голове от отрывистого мужского голоса.

Прищурилась, стараясь не обращать внимание на жжение глаз от яркого света.

Надо мной нависал высокий, темноволосый мужчина. В его взгляде не было ничего, кроме льда.

— Ты меня слышишь? — его слова доносились будто сквозь воду. — Все кончено. Между нами все кончено.

Я попыталась встать. Колени болели, а холодный пол под ладонями казался единственной реальностью.

Странной реальностью. Прищурилась, продолжая смотреть на незнакомого мужчину, но постепенно в голову начала врываться чужая память…

— Ливия ждет ребенка, — продолжил он, кивнув в сторону блондинки у его плеча. — А ты за все это время даже не смогла забеременеть. Знаешь, я считаю, что наш брак был ошибкой.

Я медленно поднялась на ноги. Голова кружилась.

— Так, — мой голос прозвучал хрипло и непривычно. — Значит, ты выставляешь жену за дверь, потому что твоя любовница ждет ребенка? Очень благородно.

Он сжал губы.

— Хватит. Собирай вещи. У тебя есть час.

Час? Всего час, чтобы понять, где я и что вообще происходит. Не густо.

Пу-пу-пу-у

Обрывки воспоминаний всплывали в сознании: несчастная невеста на свадьбе, долгие вечера в одиночестве… Имя. Лея. Да, кажется, теперь это мое имя. Лея, герцогиня Сноуфилд. Та самая, которую сейчас вышвыривают из собственного дома.

— Вы гордитесь собой, герцог? — спросила, чувствуя, как злость пробивает себе дорогу сквозь оцепенение.

— Осторожнее в выражениях, — холодно ответил он.

— А что тут быть осторожнее? Это ведь так прилично, приводить любовницу в дом и объявлять о ее беременности, пока жена стоит на коленях! Просто образец благородства.

В его глазах мелькнуло раздражение.

— Ты закончила?

— О да. С меня хватит.

Он развернулся и ушел, уводя с собой Ливию. Я осталась одна посреди огромного, незнакомого зала.

Память подсказывала, что этот брак длился всего полгода. Полгода одиночества, холодных взглядов и упреков. А он еще и наследника требовал! Мог бы хоть изредка появляться дома, а не пропадать у любовницы.

И тут в голову пришло еще одно воспоминание, от которого перехватило дыхание. 

Сегодня Лея хотела обрадовать мужа новостью о своей беременности. Но столкнулась с Ливией. Та сначала оскорбляла ее, а потом толкнула, сама дала себе пощечину и побежала жаловаться Каэлю. А еще она проболталась ей, пока толкала, что ее беременность ложь. Но настоящая, живая беременность была у Леи. У меня.

Я положила руку на еще плоский живот. В прошлой жизни я не могла иметь детей. А теперь… теперь у меня есть этот малыш. Я сама его рожу и воспитаю. Без Каэля.

Резко повернувшись, я почти столкнулась с круглолицей служанкой. Груня. Ее глаза были полны слез.

— Миледи… — прошептала она. — Я все приготовила, как вы просили.

Она сунула мне в руки сверток. В нем оказались документы и кошелек с монетами.

— Я… не совсем помню, — честно призналась, смотря на документы.

— Вы велели мне спрятать это, — тихо сказала Груня. — На случай, если герцог… В общем, там документы на ваше родовое поместье. В Снежной долине.

Снежная долина… В памяти всплыли образы: заснеженные горы, старый замок, запах хвои.

— Спасибо, Груня. Не знаю, что бы я без тебя делала.

— Я поеду с вами, — вдруг твердо заявила женщина. — Если, конечно, вы не против.

Я удивленно посмотрела на нее. После всего, что случилось, я была уверена, что останусь совсем одна.

— Ты уверена? Там ведь будет нелегко.

— Я служила вам все эти месяцы, миледи. И ни разу не пожалела. Поеду с вами.

Через час мы уже стояли у ворот. Двое слуг нехотя несли наши сундуки. Снег падал большими хлопьями, засыпая дорогу.

— Миледи, постойте тут, а я найму извозчика.

Я кивнула, провожая женщину взглядом, а потом повернулась к нетерпеливым мужчинам.

— Постойте тут, пожалуйста. Груня наймет экипаж, поможете загрузить сундуки, — произнесла ровно, стараясь выглядеть увереннее

Один из них покачал головой. Он развернулся, чтобы уйти, а второй решил последовать за ним.

Мне нельзя было их терять. Я, физически не смогу, поднять эти сундуки. Мужчины согласились их вынести, но не желали помогать мне дальше.

— Я вам заплачу.

Они замерли. Первый, обернулся. Глаза его сверкнули, а лицо озарила улыбка.

— За ваши деньги, госпожа, все, что угодно.

И то верно. 

Возмущаться смысла не было. Всегда было известно, что деньги решают все.

Через минут двадцать Груня прибыла с экипажем, а я выдохнула. До последнего переживала, что что-то пойдет не так. 

Мужчины загрузили экипаж моими сундуками с вещами. Я им дала по одной серебряной монете, и счастливые друг другом мы распрощались.

Вскоре мы уже сидели в тряском экипаже. Я смотрела в окно на бегущие огни города и чувствовала как внутри сжимается комок страха, отчаяния. Мое сознание будто разделилось надвое.

Где я - Алина, в полном ужасе, и Лея - которую выбросил на улицу муж.

Груня тихо сидела рядом, стараясь не мешать.

— Знаешь, — сказала я, вытирая лицо. — Кажется, я проголодалась.

— Я в этом не сомневаюсь, миледи, — улыбнулась она, откуда-то доставая корзину от которой исходил просто умопомрачительный запах.

Нахмурилась. Почему она не сомневалась?

А, вспомнила, Лея всегда много ела, но, самое удивительное, не набрала ни грамма. 

— Почти приехали, госпожа. 

Выглянула в окошко заметила впереди очертания каменной арки портала.

Экипаж, отчаянно подпрыгивая на колдобинах, вывез нас за городскую черту. 

Я высунулась в окошко и с наслаждением вдохнула морозный воздух, не отравленный больше городской пылью. 

А потом села обратно, почесав нос, чувствуя, что настроение растет. Переживания отступают, интересно.

Груня сидела напротив, крепко сжимая в руках свой узелок. 

А мой скромный багаж два добротных, но невероятно тяжелых сундука, был надежно привязан сзади.

— Вы как, миледи? — осторожно спросила она. — Не тошнит?

Я отрицательно мотнула головой. Наоборот, впервые за последние полгода я чувствовала себя... хорошо. Почему за полгода?

Нахмурилась. В голове каша, моя прошлая жизнь и жизнь Леи они постепенно смешивались воедино. 

Откинулась на спинку сидения, массируя виски.

— Брось называть меня «миледи», Груня. Отныне я для всех просто Лея.

Женщина смущенно потупилась.

— Не могу я так, миледи. Не по-благородному это.

— Не по благородному, — проворчала, доставая из кармана сверток с документами на Сноуфилд Мэнор. 

Зевнула и снова принялась изучать пожелтевшие листы. Герцог, видимо, счел это имение слишком ничтожным, чтобы отнимать. Ну и прекрасно. Мне не нужно было богатство. Мне нужен был дом.

Внезапно экипаж резко затормозил. Да так, что я чуть не уткнулась носом в объемное достоинство Груни, успела выставить руки вперед, навалившись на нее. 

Извозчик резко распахнул дверцу.

— Приехали! Дальше не еду кони портал чуют, боятся.

Моргнула, сползая с колен своей служанки, поправляя шубку.

Мы выбрались наружу. А прямо перед нами высилась громадная каменная арка, внутри которой воздух переливался и дрожал.

— А сундуки? — тут же спросила, окидывая взглядом наш скарб.

— Ну, вы уж не наглейте! — воскликнул мужчина, всплеснув руками. — Я извозчик, а не носильщик.

О как. А нам, бедным леди тащить теперь это все на своем горбе?

Оглянулась, осматривая деревеньку, которая расположилась совсем рядом. Может я там найду желающих мне помочь?

— Миледи, постойте тут, я схожу, найду нам кого-нибудь.

Раздраженно дернула плечом, кивнув.

Извозчик уже уехал, только снежный туман поднял, а из соседнего дома вышел мужчина. Смотря с любопытством.

Что смотреть, помогать надо.

— Уважаемый! — крикнула, — Помогите пожалуйста, хрупким дамам!

Он ухмыльнулся в бороду, глянул на наш багаж, взял тележку, запряженную упитанной пони и направился к нам.

— Сейчас, миледи! За скромную плату довезу ваш багаж до самого Снегорода. Переход-то мгновенный, вещи по другую сторону окажутся.

Снего… что? А, точно. Долина снежная и город - Снегород. 

Я с облегчением кивнула. Пока старик возился с сундуками, я осматривая окрестности. Груня, зажмурившись, схватила меня под руку, в ужасе смотря на арку.

— А... а он не разорвет на части?

— Думаю, нет, — успокоила ее, похлопав по плечу. — Иначе бы им не пользовались.

Мы шагнули в переливающуюся дымку. Мир взорвался белым светом. Меня подбросило, завертело. Я почувствовала, как что-то теплое и живое внутри меня сжалось в ответ. Я инстинктивно прижала ладонь к животу.

И вдруг все стихло.

Я стояла на каменном полу, пошатываясь. Рядом, все так же вцепившись мне в руку, стояла бледная, но целая Груня. И, о чудо! Наши сундуки стояли тут же, целые и невредимые. Седой старик с тележкой уже поджидал нас по ту сторону.

— Ну что, госпожа? Куда дальше? — спросил он, поправляя шапку.

Мы были внутри огромного купола изо льда и камня. Под ним кипела жизнь Снегорода.

— Сначала в мэрию, — распорядилась, пытаясь вспомнить где эта мэрия. — А потом в Снежную долину.

— Ну, госпожа, мэрия от портала — рукой подать. Прямо по главной улице, — ткнул он пальцем куда-то вглубь города. — Я за вами с багажом пойду неспеша.

Ой, а он мысли мои прочитал? Или я вслух сказала?

Мы с Груней двинулись вперед.

Улица, вымощенная темным камнем, была полна народа. Город жил своей жизнью, кипучей и шумной. Мимо нас проходили женщины с корзинами, купцы расхваливали свой товар, а где-то вдали слышался звон кузнечного молота. Воздух пах снегом, дымом из труб и чем-то пряным, возможно, глинтвейном или специями с ближайшего рынка.

— Ой, — Груня пугливо прижалась ко мне, разглядывая вывески. — А они тут все... свои? Никаких чужих нет?

— Думаю, свои, — ответила я, совсем не понимая о чем она. Какие свои? Что это значит? — Но все равно будь настороже. 

Здание мэрии оказалось не таким уж и далеким, как я опасалась.

Оно выделялось своей солидностью среди прочих построек. Двухэтажное, из темного дерева и грубого камня, с массивной дубовой дверью. 

Войдя внутрь, нас направили на второй этаж, в приемную.

Поднималась по лестнице осторожно. В голове всплывали обрывки воспоминаний, словно Лея была здесь, но, как будто, в детстве.

Войдя в приемную, мы очутились в просторном зале с потрескивающим каминам. За одним из столов сидел чиновник и что-то усердно писал.

Я подошла к нему и, стараясь звучать максимально уверенно, заявила:

— Добрый день, я здесь, чтобы засвидетельствовать свое прибытие. Лея Сноуфилд, хозяйка Снежной долины.

Чиновник поднял на меня глаза. В них не было ни тени удивления. Будто к нему каждый день герцогини приходят, с огромными землями за спиной 

— Сноуфилд? — переспросил он. — Документы.

Я подала ему сверток. Он бегло просмотрел бумаги, сверяя с толстой книгой, потом кивнул.

— Все в порядке. Поместье переходит в ваше полное владение. Подпишите здесь.

Я взяла перо и вывела на бумаге свое имя. На этот раз оно легло увереннее.

— Что с долиной? — спросила осторожно, боясь худшего. — Она... жилая?

Чиновник фыркнул.

— Жилая? Если вы про запустение и заснеженные коридоры, то да. А так... сами увидите. Добро пожаловать домой, хозяйка Сноуфилд.

Выйдя из мэрии, я обнаружила нашего бородатого спасителя рядом с тележкой. Сундуки на месте. Хороший человек.

— Ну что, госпожа, в долину? — спросил он, высунув руки из карманов.

— В долину, — подтвердила. — Где тут нанять повозку?

Мужчина снова ухмыльнулся.

— Да я вас и довезу. За ту же цену. Мои пони крепкие, дорогу знают. А еще, мне дали, на время, добротную телегу.

Он довольно хлопнул по ней, а потом подцепи своего пони к ней.

Неожиданно, но удобно. 

Кивнула, давая добро. Пока он с помощником (где только нашел его?), молчаливым детиной Артемом с руками размером с мою голову, перегружал сундуки в просторные сани, я купила у уличного торговца пару лепешек с мясом и кружку с чем-то горячим и дымящимся. 

Груня сначала отнекивалась, но урчание ее желудка выдавало с головой. Взяла лепешку и принялась уплетать, краснея.

Дорога заняла несколько часов. Снегород быстро остался позади, сменившись бескрайними белыми просторами. Высунулась из-под полога саней, вглядываясь в пейзаж. Во мне росло странное чувство, не тревоги, а… узнавания.

Внезапно сани остановились.

— Приехали! — объявил дед, поправляя шапку. — Дальше только пешком. Дороги нет.

Мы выбрались наружу. Впереди зиял проход между двумя скалами, заваленный снежными наносами.

— Э-э-э… — растерянно протянула Груня, глядя на сундуки.

— Пожалуй, придется оставить здесь, — сказала я без особой надежды.

— Да не беспокойтесь, госпожа. Я вам помогу. За отдельную плату, конечно, — разулыбался Артем, глянув на деда.

Тот с неохотой поделился своими волокушами, на которых перетаскивал мои сундуки через арку портала. Вместе с дедом они ловко водрузили на них наши сундуки.

Тропа оказалась узкой и занесенной. Мы шли гуськом. И вот, обогнув очередной скальный выступ, я увидела его. Статного красавца.

Сноуфилд Мэнор.

Громада из темного, почти черного камня, вросшая в скалу. Он выглядел не просто заброшенным. Он выглядел спящим. И недружелюбным.

— Ой, — снова выдохнула Груня, на этот раз с явным испугом. — И это… наш дом?

— Да, — ответила, и голос мой прозвучал громче, чем я ожидала. — Наш.

Мы подошли к массивной дубовой двери, украшенной коваными узорами. Дверь была заперта.

Артем, не говоря ни слова, уперся в нее плечом. Дверь со скрипом поддалась.

Пахнуло холодом, пылью и замшелым камнем. Я сделала шаг внутрь.

Просторный холл. Высокий потолок, потерявшийся в тенях. Камин огромных размеров, пустой и черный. Повсюду лежал толстый слой пыли, а в углах белели причудливые узоры инея.

И тут я заметила их. Проживающих в замке слуг.

Ну посмотрим, кто они и что из себя представляют.

У стены, рядом с дверью вглубь замка, стояли трое. Женщина лет сорока в темном, строгом платье, с недовольным лицом. Рядом с ней сухопарый мужчина в потертом фраке, с жалкой, заискивающей улыбкой. И чуть поодаль дородная кухарка в заляпанном фартуке, сонно опирающаяся на швабру.

Женщина сделала шаг вперед.

— Лея Сноуфилд, я полагаю? — ее голос был ровным и холодным. — Я Марта, управляющая поместьем. Это дворецкий Эдгар и кухарка Ульяна.

Я кивнула, окидывая их оценивающим взглядом. Ленивые, все трое. Стоят тут, будто ждали, но даже не подумали подмести пол или растопить камин.

— Камин не растоплен, — заметила. — И в целом, похоже, здесь давно не убирались.

Марта тонко улыбнулась.

— Простите, хозяйка. Мы не были уверены в вашем приезде. Да и дров маловато.

— Дрова есть, — внезапно сказал Артем, ставя наш последний сундук. — Я в сарае видел. Приличный запас.

Ульяна фыркнула, а Эдгар засеменил на месте.

— Ах, да, дрова… Я, конечно, сейчас…

— Сейчас вы все трое поможете внести вещи, — прервала я его. — А потом растопите камин и принесете нам что-нибудь поесть. Горячее.

На их лицах отразилось такое неподдельное нежелание что-либо делать, что мне чуть не стало смешно. Эти люди явно годами привыкли ничего не делать и получать за это жалованье.

— Миледи, но я повар… — начала Ульяна.

— А я управляющая, — вторила ей Марта.

— Прекрасно, — улыбнулась я им во весь рот. — Значит, вы прекрасно управитесь с каминами и ношей. Или я могу написать в Снегород и запросить отчет о вашей работе за последние… скажем, пять лет?

Это подействовало. Лицо Марты вытянулось. Она молча кивнула Эдгару, и тот, кряхтя, взялся за один из моих сундуков. Ульяна, ворча себе под нос, поплелась за дровами.

Артем, получил плату и ушел, пожелав удачи. Мы остались в холле с Груней и нашими новыми «слугами».

Пока они с неохотой выполняли мои распоряжения, я обошла холл, проводя пальцами по каменной кладке. Холодный камень… но под пальцами будто пробежала слабая вибрация.

Марта, наблюдая за мной с каменным лицом, пробормотала достаточно громко, чтобы я услышала:

— Приехала… Думает, королева. Разгонит всех, наверное.

Я повернулась к ней.

— Нет, Марта. Я никого гнать не буду. Но те, кто хочет есть, будут работать. Понятно?

Она ничего не ответила, лишь смерила меня холодным взглядом и вышла из зала.

Ну что ж, принимаю вызов.

— Что вы есть предпочитаете? — лениво протянула Ульяна, застыв в дверях.

— Я ем все сытное и хорошо прожаренное, — ровно произнесла, подходя к окну и протирая стекло рукавом.

Открылся вид на заснеженную долину. Мое королевство. Заброшенное, холодное, полное ленивых слуг и, что-то Марта мне совсем не нравится.

На следующее утро я проснулась от холода. 

В камине догорали последние угольки. Тонкое одеяло меня совсем не спасало. 

Холод в замке мне совсем не нравился. Была бы возможность отапливать весь замок разом. Надо подумать на досуге.

Поднялась, заметив Груню, она, свернувшись калачиком на сундуке, посапывала, укутавшись в свой платок.

«Так дело не пойдет», - констатировал внутренний голос, доставшийся мне от прежней жизни. В той жизни я бы уже давно вызвала кого-нибудь и потребовала компенсацию. 

Сейчас же приходится рассчитывать только на себя.

Встала, натянув поверх ночной рубашки платье и шубку, и вышла в коридор. Замок был погружен в гробовую тишину. Ни души. Ни звука шагов.

Спустившись в кухню, я обнаружила ту же картину. Ульяна дремала, положив голову на стол. Рядом стоял остывший чайник.

— Ульяна! — мой голос прозвучал как раскат грома.

Она вздрогнула и подняла на меня мутные глаза.

— А? Миледи? Уже утро?

— Давно. Мне нужен завтрак. И горячий чай. И растопить камин в моей комнате.

Она медленно, нехотя поднялась.

— Дрова-то сырые, миледи. Не разгорится.

— Вчера горели, — парировала, начиная закипать. — Или вы предлагаете мне завтракать в холоде?

Пока она с кислым видом возилась у печи, я решила осмотреться.

Медленно ходила по коридорам замка, заглядывая в комнаты. В основном, везде лежала пыль. Складывалось ощущение, что здесь давно никто не прибрался. 

Зачем в замке слуги, если они не исполняют собственных обязанностей?

Поднявшись на третий этаж, и продолжая заглядывать в помещения, обнаружила кабинет.

Войдя я ахнула. Полки были забиты книгами, многие в потрескавшихся кожаных переплетах. Пахло пылью, бумагой и чем-то протухшим. Поморщилась, пройдясь, не решаясь прикасаться пальцами к книгам, но любопытство пересилило.

Я выбрала наугад несколько томов и устроилась в кресле. Груня, не знаю, как она меня нашла, вскоре принесла чай и какую-то безвкусную овсянку. Я ела, листая страницы.

Совершенно случайно наткнулась на небольшую, потрепанную книгу в синем переплете. «Хроники Снежной долины и наследие рода Сноуфилд».

Не раздумывая, углубилась в чтение. И чем больше я читала, тем холоднее становилось у меня внутри. И дело было не в температуре в комнате.

Оказывается, вечная зима в долине не природная аномалия. Это проклятие. Или, как осторожно выражался автор, «магический дисбаланс», случившийся несколько поколений назад после неудачного ритуала одного из моих предков. 

С тех пор зима с каждым годом становилась все суровее, земли беднее, а магия рода Сноуфилд, когда-то могущественная, угасла.

«Последний Хранитель, гласила запись, обязан восстановить равновесие, иначе долина окончательно окоченеет и умрет».

Я отложила книгу, чувствуя свалившийся груз ответственности. 

Значит, это не просто «привести в порядок замок». Это попытаться исправить ошибку вековой давности. С тем скудным набором, что у меня был, это пара сундуков, беременность и бригада бездельников в придачу.

Мои размышления прервал Эдгар. Он просунул голову в дверь с своей жалкой улыбкой.

— Миледи, Марта просила передать, что с провизией туго. И на рынок сходить некому.

Я посмотрела на него, и во мне что-то щелкнуло. Хватит. С меня хватило вежливости.

— Эдгар, — сказала тихо. — Подойди сюда.

Он нерешительно приблизился.

— Миледи?

— Кто в этом доме хозяйка? — спросила, глядя ему прямо в глаза.

— Вы, миледи, конечно…

— Правильно. Значит, когда я отдаю приказ, его выполняют. Без обсуждений, без стонов и без отговорок. Понял?

Он заморгал.

— Но Марта сказала…

— Мне абсолютно все равно, что там сказала Марта! — мой голос громыхнул, заставляя его вздрогнуть. Даже Груня в углу притихла. — С этого момента все указания исходят только от меня. Если Марте это не нравится, вон дверь. Это касается всех. Передай Ульяне, что если через час в моем камине не будет огня, а на столе съедобного обеда, она может собирать свои вещи. И тебе советую запомнить. Убираться отсюда вам некуда. А у меня целая долина, которую нужно спасать. И я начну с того, что наведу порядок в своем доме. Тебе все ясно?

Эдгар стоял, белый как полотно, и кивал с такой скоростью, будто голова вот-вот отвалится.

—Яс-ясно, миледи! Сейчас же все сделаю!

Он пулей вылетел из кабинета. Через минуту послышалась суета и приглушенные крики Ульяны.

Я откинулась в кресле, сердце колотилось. Ладно. Первый выпад сделан. Теперь посмотрим, что будет дальше.

Груня смотрела на меня с восхищением и страхом.

— Миледи, вы так… грозно.

— Иногда, Груня, нужно показать зубы, — вздохнула, массируя виски. — Иначе сожрут. Особенно здесь.

Я снова взяла в руки синюю книгу. «Восстановить равновесие». Звучало грандиозно и безнадежно. Но я не собиралась сдаваться. Если уж я смогла заставить шевелиться эту команду лентяев, то, может быть, у меня получится и с долиной.

По крайней мере, я должна попытаться. Ради себя. Ради ребенка. И ради этого упрямого, заснеженного клочка земли, который почему-то уже успел стать мне домом.

— Может вы их того, магией? — улыбнулась Груня, посмелев.

Чегось? Какой магией?
_________________________

Ждём новую главу, знакомимся с новинкой коллеги

Эффект от моего «воспитательного момента» продержался ровно сутки. 

Эдгар метался как угорелый, Ульяна приготовила вполне съедобный суп и жаркое, а в камине в моей спальне весело потрескивали поленья. Даже Марта, встретив меня в коридоре, склонила голову чуть ниже обычного, хотя в ее глазах по-прежнему плескалась ледяная неприязнь.

Но утро второго дня начало происходить что-то непонятное…

Я проснулась от звенящей тишины. Слишком тихо. Ни скрипа шагов, ни разговоров. Даже привычный вой ветра за стенами смолк. Я накинула шубку и вышла в коридор. Холл был пуст. Камин холодный.

— Груня? — позвала я.

Из своей комнатки, что рядом с моей, выскочила запыхавшаяся служанка.

— Миледи! Я тут… я не могу найти Эдгара. И Ульяны нет. И Марты…

Холодок тревоги пробежал по спине. Мы обошли первый этаж. Никого. Кухня была пуста, вчерашняя посуда так и стояла в тазу с остывшей водой. Дверь в подсобные помещения была заперта.

— Может, они… ушли? — испуганно прошептала Груня.

«Саботаж», - пронеслось у меня в голове. Четкий, продуманный саботаж. Они решили проверить меня на прочность. Устроили забастовку.

Живот сжался от голода, а внутри закипела ярость. Хорошо. Играем по-вашему.

— Не бойся, — сказала я Груне, хотя сама была недалека от паники. — Разожги камин. Я разберусь с завтраком.

Запасов на кухне действительно оставалось в обрез. Мука, крупа, немного сушеного мяса. Я с грехом пополам растопила плиту, спасибо урокам выживания в прошлой жизни, и сварила кашу. Безвкусную, но горячую. Мы с Груней съели ее молча, сидя на сундуках в моей комнате.

— Что будем делать, миледи? — спросила Груня, дрожа от холода.

— Ждать, — ответила спокойно. — И готовиться.

После завтрака я принялась за осмотр. С Груней мы обошли все доступные помещения на первом этаже. Картина была удручающей.

Протекающая крыша в библиотеке, несколько бесценных книг были безнадежно испорчены водой. Забитые снегом и льдом оконные рамы. И самое главное - кладовая с дровами, до которой мы наконец добрались, оказалась наполовину пуста. Эдгар вчера принес охапку, создав видимость работы, но основного запаса, о котором говорил Артем, не было.

Они не просто саботировали. Они готовили мне ловушку. Оставить без еды, без тепла, вынудить сдаться или умереть от холода.

К полудню стало ясно, что ждать больше нельзя. Я надела самую теплую одежду и велела Груне оставаться в комнате, беречь тепло.

— Куда вы, миледи? Одну нельзя!

— Нужно найти дрова. Или мы замерзнем.

Вышла во двор. Мороз ударил в лицо, заставляя слезиться глаза. Двор был занесен снегом по колено. Старый сарай, где Артем видел дрова, стоял в стороне. Дверь была прикрыта, но не заперта. Я изо всех сил толкнула ее.

Пусто. Несколько охапок старых, гнилых веток у стены. Никакого «приличного запаса».

Отчаяние снова подкатило к горлу. Обернулась, осматривая двор, и мой взгляд упал на крыльцо. Следы. Свежие, ведущие от заднего хода замка в сторону леса. Не одна пара. Неужели сбежали?

Пошла по следам, утопая в снегу. Они вели к небольшой, крепко срубленной избушке, почти невидимой за снежными сугробами. Из трубы шел дымок. Из-за двери доносились приглушенные голоса.

«Не выдержит. Барынька нежная, побежит обратно в город…»

«…Марта права, сами справимся…»

Я не стала стучать. Просто распахнула дверь.

В маленькой, но уютной и теплой горенке сидели все трое. Марта, Эдгар и Ульяна. Они пили чай у горящей печки. На столе лежал свежий хлеб.

Наступила мертвая тишина. На их лицах застыла смесь удивления, страха и злобы.

— Тепло у вас тут, — сказала, снимая промокшие варежки. — А в замке, между прочим, люди замерзают.

Марта медленно встала. Ее лицо было каменным.

— Мы решили, хозяйке виднее. Раз вы так уверены в своих силах.

— Ага, — фыркнула, окидывая взглядом их «штаб-квартиру». — И прихватили с собой все дрова, я смотрю. И провизию. Красиво.

— Это наши законные припасы! — взвизгнула Ульяна. — Мы здесь годами живем!

— Вы здесь РАБОТАЕТЕ! — мой голос грохнул, заставив ее отшатнуться. — Или работали. Теперь вы бездельничаете и воруете. Ворующего слугу, на минуточку, можно выпороть на конюшне. Или выставить на мороз. Как думаете, надолго ли вас хватит?

Эдгар побледнел и замотал головой.

— Миледи, мы не воровали! Мы просто…

— Молчи! — обрезала его Марта, не отрывая от меня холодного взгляда. — Чего вы хотите, хозяйка?

— Во-первых, — я перевела дух, стараясь унять дрожь в коленях, — Все дрова и еда немедленно возвращаются в замок. Во-вторых, вы трое, маршируете обратно и начинаете работать. Чинить, убирать, готовить. Я буду лично проверять.

— А если откажемся? — ядовито спросила Марта.

— Тогда я отправлюсь в Снегород. К магистрату. С документами на поместье и с заявлением о краже и саботаже. Думаю, у властей найдутся вопросы к людям, которые оставили законную хозяйку умирать от холода и голода. Вам нужна такая слава?

По их лицам было видно, что не нужна. Слухи в таких местах разносятся быстро, и после такого клейма найти работу будет невозможно.

Марта сжала губы. Она проиграла этот раунд, и она это понимала.

— Хорошо, — сквозь зубы процедила она. — Мы вернемся.

— Отлично, — я повернулась к выходу. — У вас есть час. И, Марта? — я обернулась на пороге. — Попробуйте еще раз меня подставить… и вам не поздоровится. Я не та беспомощная дурочка, за которую вы меня принимаете.

Вышла на холод, чувствуя, как трясутся руки. Блеф сработал. Но ненадолго. Эта война только началась.

Вернувшись в замок, я нашла Груню в слезах. Она сидела на сундуке, кутаясь в одеяло.

— Я думала, вы не вернетесь! Что они вас убили!

— Ничего, жива, — я попыталась улыбнуться. — Более того, мы скоро получим дрова и ужин.

Но радость была недолгой. Пока мы ждали «возвращенцев», я решила еще раз изучить библиотеку. И среди испорченных книг нашла еще один дневник. Более старый. Его вела одна из моих предшественниц, Алиана Сноуфилд.

«…зима не отступает, она пожирает долину с краев. Деревья гибнут, реки промерзают до дна. Старейшины говорят, что это плата за гордыню моего прадеда. Он попытался украсть силу у самой сущности льда, но лишь разбудил нечто… спящее в сердце долины. Теперь оно требует обратно то, что было ему обещано. Жизнь за жизнь. Силу за силу…»

Я закрыла дневник, и ледяной ужас пополз по коже. Проблема была не в ленивых слугах. И даже не в разрухе. Проблема была в чем-то гораздо более древнем и страшном. И, похоже, я была следующей в очереди на расплату.

Возвращение «бунтовщиков» прошло в гробовом молчании.

Эдгар и Ульяна, не поднимая глаз, внесли в замок несколько охапок дров и мешок с припасами. Марта проследовала за ними, ее осанка выражала молчаливую ярость побежденного генерала. Она бросила на меня короткий взгляд, в котором читалось: «Это не конец».

Я понимала ее чувства. Но у меня не было выбора. Либо я сломлю их сопротивление, либо мы все замерзнем здесь к весне. Да и весной замерзнем.

— Камин в моем кабинете, — сказала, обращаясь ко всем троим. — И обед. Остальное обсудим позже.

На этот раз они засуетились без лишних слов. Через полчаса в камине уже горел огонь, а с кухни доносился запах тушеной капусты. Маленькая победа. Но каждая победа, даже самая незначительная, была сейчас на счету.

Я сидела в кабинете, пытаясь сосредоточиться на синей книге, но мысли возвращались к дневнику Алианы. «Силу за силу… Жизнь за жизнь…» Что это значит? Какой договор нарушил мой предок? И главное как это исправить?

Мои размышления прервал Эдгар. Он постучал в дверь и, получив разрешение, робко просунул голову.

— Миледи… Вас… вас спрашивают. Староста из деревни.

Староста? Деревня? В документах упоминались крестьяне, приписанные к долине, но я думала, они давно разбежались от такой жизни.

— Проси, — сказала, откладывая книгу.

В кабинет вошел мужчина. Лет пятидесяти, с лицом, обветренным до состояния старой кожи, в потертом, но чистом тулупе. Он снял шапку и поклонился, оглядывая кабинет умными, внимательными глазами.

— Геральд, староста деревни, — представился он. Голос у него был хриплый, спокойный. — Слышали, что новая хозяйка прибыла. Решил засвидетельровать почтение.

— Лея Сноуфилд, — кивнула. — Садитесь, пожалуйста. Чем могу помочь?

Геральд медленно опустился на краешек стула, положив шапку на колени.

— Да я, собственно… налоги привез. Оброк. Как положено.

Он достал из-за пазухи небольшой кожаный мешочек и положил его на стол. Звякнуло негромко. Очень негромко.

— Это… все? — осторожно спросила я.

Геральд опустил глаза.

— Собрали, что смогли, ваша милость. Нынче зима лютая, урожай был скудный. Чем могли. Медом, воском, шкурками. Деньги у нас редкость.

Я развязала мешочек и высыпала содержимое на стол. Горсть медных монет, несколько кусков воска, связка сушеных грибов и два небольших свертка. В одном тонко выделанная беличья шкурка, в другом лисья. Богатством не пахло. Пахло отчаянной попыткой выжить.

— Чем занимаются в деревне? — спросила, пытаясь вспомнить, что вообще можно делать в этой вечной зиме.

— Кто на что горазд, — вздохнул Геральд. — Охотимся, по мере сил. Рыбу ловим, но река-то почти всегда подо льдом. Прорубь делать, труд каторжный, лед толстенный. Но с каждым годом все сложнее. Молодежь в город уходит, кто посильнее. Остались старики да те, кому деваться некуда.

В его словах не было жалобы. Был простой и горький факт. Долина умирала, и они, как и я, были ее заложниками.

Я смотрела на жалкую кучку «налогов» и понимала, что это не решение. Отобрать у них последнее, значит добить их и окончательно подписать себе приговор. Без людей долина мне не нужна.

И тут меня осенило. Идея пришла внезапно, родившись из отчаяния и обрывков знаний из прошлой жизни.

— Рыба… — задумчиво протянула. — Вы сказали, рыба в реке есть?

Геральд с удивлением посмотрел на меня.

— Есть, миледи. И немалая. Харус свидетель. Да только достать ее…

— А если бы лед на реке был тоньше? Или вообще вода не замерзала в каком-то месте?

Староста усмехнулся, словно я предложила ему поймать луну.

— Миледи, у нас тут зима вечная. Река замерзает до дна.

— Не вся, — возразила, чувствуя, как идея обретает форму. — Есть способ. Термальные источники.

Геральд смотрел на меня как на сумасшедшую.

— Источники? Горячей воды? В долине? — он покачал головой. — Нет таких, миледи. Я здесь родился, каждую тропинку знаю.

— Их не нужно искать, — объяснила, с трудом подбирая слова. Как объяснить человеку, не знающему физики, принцип работы геотермального насоса? Придется упростить. — Их можно… создать. Искусственно.

Я встала, подошла к столу и начала рисовать пальцем на пыльной поверхности.

— Смотрите. Мы копаем пруд. Неглубокий, но большой. Рядом с рекой. Потом мы устанавливаем систему труб… ну, длинных желобов. Они будут уходить глубоко под землю, где всегда тепло, и возвращаться обратно. Земля внизу греет воду в трубах, те отдают тепло воде в пруду. Лед не будет образовываться, или будет очень тонким. Мы запустим туда рыбу. Она будет расти. А мы будем ее ловить и продавать. Свежую рыбу зимой в Снегороде купят за дорого.

Я замолчала, переводя дух. Геральд смотрел то на меня, то на мой «чертеж» с выражением глубочайшего скепсиса.

— Миледи… это… фантазия. Я таких чудес не слыхивал. Земля греет? Трубы? Да это же титанический труд! И откуда взять эти трубы? И кто это все делать будет?

— Труд, да, — согласилась. — Но это шанс. Шанс для вашей деревни выжить. А трубы… — я задумалась. — Дерево. Можно выдолбить длинные стволы лиственницы. Она не гниет в воде. Или… — я вспомнила про заброшенные шахты, которые видела на карте поместья. — Может, в старых рудниках есть остатки металла. Мы его переплавим.

Геральд молчал, обдумывая. Видно было, что вся его натура, весь его здравый смысл восстают против этой безумной идеи. Но в его глазах загорелась искра. Искра надежды.

— А рыба? — тихо спросил он. — Откуда?

— Из реки, — улыбнулась. — Первую партию мы переселим. Потом она будет размножаться сама.

Он долго смотрел на меня, словно пытаясь разглядеть, шучу я или нет. Потом медленно, тяжело вздохнул.

— Ладно. Рискнем. Если вы, миледи, ручаетесь. Мужики, конечно, обзовут меня старым дураком… Но делать-то все равно нечего. Сидеть и ждать голодной смерти?

— Отлично! — я не сдержала улыбки. Это была моя первая реальная победа. — Я приеду в деревню через пару дней. Мы все обсудим на месте, выберем место для пруда.

Геральд кивнул, поднялся.

— Хорошо, миледи. Будем ждать. — он поклонился и направился к выходу, но на пороге обернулся. — А налоги эти… заберите. Все равно нам сейчас не до них.

— Оставьте, — сказала. — Это ваше. А на развитие рыбного хозяйства я выделю средства сама.

Он снова удивленно посмотрел на меня, потом кивнул и вышел.

Я осталась одна, глядя на запертую дверь. Сердце билось часто-часто. Это был огромный риск. Я не была уверена, что мое теоретическое знание сработает в этом магическом мире. Но это был шанс. Не только для деревни. Для меня.

Если у меня получится оживить хотя бы клочок этой земли, дать людям работу и надежду, возможно, это будет первым шагом к восстановлению баланса. Первым шагом к тому, чтобы разгадать тайну вечной зимы и остановить ее.

В дверь снова постучали. Вошла Груня с тарелкой дымящегося рагу.

— Миледи, обед. Вы… вы так громко разговаривали. Все хорошо?

— Да, Груня, — я снова улыбнулась, на этот раз с искренним облегчением. — Кажется, все только начинается. И, возможно, не так уж все и плохо.

Я взглянула в окно на бескрайнюю белую пустыню. Впервые она не казалась мне враждебной. Она казалась… вызовом. А я всегда любила сложные задачи.
_____________________________

Ждём новую главу, знакомимся с новинкой коллеги

Идея с рыбой горела во мне, как тот самый жалкий огонек в камине, но на ее реализацию нужны были силы, время и, что важнее всего, тепло. Не только для меня, но и для всего замка. Пока я дрожала под тремя одеялами, в голове не складывалось ни одной толковой мысли.

На следующее утро я снова заперлась в кабинете, укутавшись в шубу. 

Синяя книга о долине и дневник Алианы лежали передо мной. Я листала страницы, вглядывалась в схемы замка, искала хоть какой-то намек. Предки явно обладали знаниями, которые были утрачены. Магия льда… Могла ли она помочь с обогревом?

Парадоксально, но иногда крайности сходятся. Чтобы растопить лед, нужен жар. Но где его взять?

И тут мой взгляд упал на схему старой отопительной системы замка. 

Когда-то, судя по рисункам, здесь была не просто груда каминов, а нечто вроде воздушного отопления. От главного очага в подвале горячий воздух по каналам в стенах расходился по комнатам. Система давно обрушилась и пришла в негодность. Восстановить ее с нуля… Нереально.

Но что, если пойти другим путем? Не греть воздух, а греть сами стены? Словно печку. 

Идея пришла из глубины памяти, из прошлой жизни, из книг по истории архитектуры.

Древнеримская система отопления, где горячий воздух от печи циркулировал под полом и в полостях стен.

Замок Сноуфилд был каменным, массивным. Если прогреть эти каменные громады, они будут очень долго отдавать тепло. Но как это сделать сейчас, с нашими жалкими ресурсами? Строить печь в подвале и восстанавливать кирпичные каналы, уйдут месяцы, если не годы.

И тут я вспомнила про… трубы. Те самые деревянные трубы, что я придумала для рыбоводства.

Только для отопления дерево не подойдет, оно сгорит. Но что, если использовать глину? Гончарное дело было одним из немногих ремесел, которым в деревне, судя по словам Геральда, еще занимались. 

Глину можно было накопать по берегам реки. А обжечь… да в той же кузнице, которую я заметила на плане поместья! Ее нужно было только восстановить.

Мысль закрутилась, обрастая деталями. Не восстанавливать старую систему, а создать новую, упрощенную. Поставить в подвале большую печь. От нее пустить не кирпичные каналы, а глиняные трубы, уложенные вдоль несущих стен первого этажа. 

Горячий воздух будет идти по ним, нагревая камень, и выходить через дымоход. Стены превратятся в гигантские радиаторы.

Сердце забилось чаще. Это было гениально. И безумно. И сложно. Но это было возможно.

Мне нужен был человек, который разбирается в лесе, в материалах и, главное, не боится работы. Мне нужен был Артем.

Я дернула за шнурок колокольчика. Через минуту в дверь робко постучал Эдгар.

— Миледи?

— Эдгар, мне нужен лесник Артем. Тот, что нас сюда привозил. Найди его и приведи. Скажи, что работа и хорошая оплата.

На лице Эдгара отразилось удивление, смешанное с нежеланием снова выходить на холод.

— Но, миледи… Он где-то в лесу… Как его найти-то?

— Ты знаешь, где его сторожка, — парировала, не оставляя ему выбора. — Или Марта знает. Неважно. Я хочу видеть его здесь сегодня. Понятно?

Эдгар, понурив голову, удалился.

Он вернулся только к вечеру, замерзший и недовольный, но не один. Следом за ним, грузно ступая по снегу, шел Артем. На его плече был топор, а на лице привычная уверенная ухмылка.

— Ну что, хозяйка, — сказал он, сбивая снег с сапог о порог. — Опять работа нашлась? Вещи перевозить?

— Не только, — я указала ему на стул у камина. — Садись. Хочешь заработать по-настоящему?

Его глаза блеснули интересом.

— Я всегда не против. Что за дело?

Я взяла лист бумаги и уголь, чернила в замке давно высохли, и начала рисовать. Схему подвала. Печь. Трубы, идущие вдоль стен.

— Я хочу сделать отопление для всего замка, — объявила. — Не камины, а настоящее, чтобы во всех комнатах было тепло.

Артем смотрел на мои каракули, и его ухмылка медленно таяла, сменяясь сосредоточенным вниманием.

— И как вы это собрались делать?

Я объяснила. Про печь в подвале. Про глиняные трубы. Про нагрев стен. Я говорила быстро, увлеченно, боясь, что он сходу назовет меня сумасшедшей.

Но он не перебивал. Слушал, вникал. Когда я закончила, он долго молчал, разглядывая схему.

— Глина… — наконец произнес он. — Это возможно. У нас на реке пласты хорошей глины, жирной. Гончары из деревни брали. А печь… — он почесал затылок. — Кузницу восстановить нужно. Без кузнеца тут не обойтись. Но дядя Яков в деревне еще руки помнит. Он мне топоры правит.

— Значит, сможет помочь с печью и с обжигом труб? — уточнила, чувствуя, как надежда разгорается внутри.

— С печью — наверное. А вот трубы… — он скептически хмыкнул. — Это ж их сколько нужно? И как их обжигать, чтобы не трескались? Дело хитрое.

— Мы научимся, — сказала с упрямством, которого сама от себя не ожидала. — Методом проб и ошибок. Я заплачу за материалы, за работу. И за твою помощь в организации всего этого. Ты знаешь лес, знаешь, где брать глину, знаешь людей в деревне. Ты будешь моим… управляющим по этим работам.

Артем поднял на меня взгляд. В его глазах читался интерес. Вызов его принят.

— Управляющим, говорите? — он усмехнулся. — Звучит солидно. А что Марта на это скажет? Она тут главной себя считает.

— Марта будет заниматься замком, — отрезала. — А ты его спасением. И, возможно, спасением всей долины. Потому что если здесь станет тепло, мы сможем наладить жизнь. Выращивать овощи в отапливаемых оранжереях, например.

Я увидела, как в его глазах загорелся настоящий, живой огонь. Не только от предложения заработка, а от самой идеи. От возможности что-то изменить.

— Ладно, — тяжело вздохнул он, поднимаясь. — Рубить лес и копать глину я умею. С людьми договориться тоже. Давайте попробуем. Но предупреждаю, дело это долгое и трудное.

— Я никуда не спешу, — улыбнулась. — Главное начать.

После его ухода я осталась сидеть у камина, глядя на пляшущие языки пламени.

Впереди была гигантская работа. Нужно было найти мастеров, организовать доставку материалов, координировать работы. Но у меня появился союзник. Человек дела. И появилась цель.

Я подошла к окну. Снег валил с прежней силой, занося следы Артема. Но теперь эта белая пелена не казалась мне безнадежной. В ней был вызов. И я была готова его принять. Впервые с тех пор, как я очнулась в этом теле, я чувствовала не растерянность и страх, а азарт. И это было куда лучше.

Следующие несколько дней пролетели в лихорадочной активности. 

Артем оказался не просто лесником, но и блестящим организатором. Он вернулся из деревни с двумя крепкими парнями, сыновьями того самого дяди Якова-кузнеца, и они с энтузиазмом принялись за расчистку и ремонт старой кузницы. Звон молотов и шипение раскаленного металла стали первыми жизнеутверждающими звуками в замке после долгого застоя.

Слуги, похоже, смирились с новыми порядками. Марта больше не бросала на меня открыто враждебных взглядов, а занималась своими прямыми обязанностями, распределяла работу по замку, следила за запасами. Правда, делала она это с таким видом, будто каждую минуту ждала моего провала.

Ульяна готовила, Эдгар выполнял поручения, хотя и с неизменной жалкой улыбкой. Но напряжение продолжало витать в воздухе.

Груня так и ходила за мной по пятам, словно тень. Ее напряженность была другого рода, она искренне беспокоилась. Особенно сегодня утром.

Я проснулась с противным, кислым привкусом во рту и легким подташниванием. 

Сначала списала на остатки вчерашнего ужина, но когда запах жареной овсянки, доносившийся с кухни, заставил меня побежать к умывальнику, все стало ясно.

«Так-так, - подумала, ополаскивая лицо ледяной водой. - Значит, начинается».

Груня, заставшая меня в таком состоянии, чуть не подпрыгнула от ужаса.

— Миледи! Вам плохо? Это они! Они вас отравили! Я сейчас Марту…

— Успокойся, Груня, — перебила я ее, с трудом сглатывая комок в горле. — Никто меня не травил. Это… обычное дело в моем положении.

Она смотрела на меня круглыми глазами, пока мое объяснение не дошло до нее. Щеки ее залились румянцем.

— А… понимаю, миледи. Может, чаю с травами? Я знаю, какие помогают.

Я кивнула, чувствуя слабость. Беременность. Теперь это было физическая реальность. От этого становилось и страшно, и… странно спокойно. Во мне была жизнь. И ради нее точно стоило бороться.

Чай с мятой и имбирем, принесенный Груней, немного облегчил состояние. Я заставила себя съесть кусок черствого хлеба и спустилась вниз, решив не поддаваться недомоганию.

Во дворе кипела работа. Артем и его помощники уже растапливали горн в отремонтированной кузнице. Рядом, под навесом, лежала первая партия длинных, грубо отесанных деревянных болванок - будущие формы для глиняных труб.

— Хозяйка! — Артем, закопченный и довольный, подошел ко мне, вытирая руки о кожаную передник. — С горном разобрались. Сегодня начнем экспериментировать с глиной. Привезли первую партию, попробуем слепить и обжечь пробный экземпляр.

— Отлично, — сказала, стараясь не обращать внимания на новый приступ тошноты от запаха гари.

— Как с доставкой? Где берете глину?

— В полуверсте отсюда, у излучины реки, — пояснил он. — Пласт хороший. Но вот проблема… — он почесал затылок. — Таскать ее в корзинах долго и тяжело. Лошади у меня одной мало, а сани не для такого груза. Да и припасы из города нужно завозить. Соль, муку, инструменты какие… Ваш дворецкий говорил, что запасы на исходе.

Новая проблема. Логистика. Без надежного транспорта и четких маршрутов все наши начинания захлебнутся. Нужна была повозка. Или несколько. И лошади.

— Эдгар! — позвала я.

Дворецкий, копошившийся у поленницы, тут же подбежал, засеменив.

— Миледи?

— В замке когда-то должны были быть повозки? Телеги? Сани грузовые?

Эдгар нахмурился, вспоминая.

— Были, миледи… В старом каретнике. Но все давным-давно сгнило и развалилось. Колеса отвалились, кузова… Да и лошадей нет. Последнюю три года назад продали, еще при старом хозяине.

Каретник. Нужно было проверить.

Я с Артемом и Груней, не отходившей от меня ни на шаг, отправилась в полуразрушенное здание у дальнего конца стены. Картина, открывшаяся нам, была удручающей. Под слоем пыли и паутины действительно прогнивали остовы нескольких повозок и больших саней. Восстановить их было невозможно.

Но мой взгляд упал на груду металла в углу - старые, ржавые обода от колес, металлические скобы, куски кованого железа.

— Артем, — сказала, указывая на эту груду. — Это можно использовать? Переплавить? Сделать новые колеса, хотя бы для одной телеги?

Лесник подошел, пнул сапогом массивный обод.

— Железо есть железо. Переплавить можно. Но это опять время, уголь… И нужен плотник, чтобы спицы и кузов делать. Дело не быстрое.

Время… Его постоянно не хватало. А запасы таяли на глазах.

— Значит, будем делать свою телегу, — решительно заявила. — Но пока она не готова, нужно как-то решать вопрос с доставкой. Нанять в городе?

— Деньги на исходе, миледи, — тихо прошептал Эдгар. — Те, что вы дали леснику на материалы и оплату работникам…

Я сжала переносицу. Финансовая яма. Круг замыкался. Без припасов  нет работ. Без работ нет прогресса. Без прогресса нет надежды на доход.

Артем, наблюдавший за моей внутренней борьбой, вдруг хмыкнул.

— Ладно уж. Помогу и тут. У меня есть приятель в Снегороде, извозчик. Договорюсь, чтобы он раз в неделю привозил все необходимое. А расплачиваться будем… — он огляделся. — Дровами. У меня их много. А в городе с дровами всегда туго. Часть на материалы для вас пойдет, часть ему за доставку.

Я посмотрела на него с бесконечной благодарностью. Этот человек был настоящей находкой.

— Спасибо, Артем. Я не забуду эту помощь.

— Да ладно, — он махнул рукой. — Мне самому интересно, во что вся эта ваша затея выльется. — Он помолчал, а потом добавил. — Только дворецкого своего с ним пошлите. Пусть закупками занимается, списки составляет. А то я в этом не сильно.

Эдгар, услышав это, побледнел.

— Миледи, но дорога… Холодно…

— Зато будет полезным, — парировала. — Собирайся, Эдгар. Завтра с утра поедешь с Артемом в город, составишь список самого необходимого. И узнаешь цены на все. Включая стоимость инструментов для плотника.

Эдгар, поняв, что спорить бесполезно, сгорбился и поплелся в замок, бормоча что-то под нос.

Я осталась во дворе, глядя, как Артем и его помощники начинают месить первую партию глины. Пахло влажной землей, дымом и… будущим. Пусть неопределенным, пусть трудным, но будущим.

Внезапно меня снова затошнило. Я отвернулась, делая глубокий вдох. Да, путь будет непростым.

Утренняя тошнота отступила, оставив после себя слабость и металлический привкус во рту. Но сегодняшний день был слишком важен, чтобы поддаваться недомоганию. 

Я надела самое теплое, что нашла в сундуках, плотную шерстяную юбку, две кофты и сверху, свою верную, уже порядком потертую шубу. Груня, увидев мои сборы, всплеснула руками.

— Миледи, вы куда? На улице метель начинается!

— В деревню, Груня. Надо выбрать место для пруда. Без этого все наши планы с рыбой так и останутся планами.

— Но одна-то! Да в такую погоду! Позвольте мне с вами!

Я посмотрела на ее испуганное лицо и покачала головой. 

Ее присутствие было бы мне поддержкой, но я не могла рисковать ее здоровьем в такую стужу.

— Останешься здесь, — сказала твердо. — Проследи, чтобы в камине не тух огонь. И… присмотри за Мартой. На всякий случай.

Приказав оседлать пони, ту самую упитанную лошадку, что таскала наши сундуки, я отправилась в путь. 

Артем накануне подробно объяснил дорогу до деревни Узкая Река, но в густую пелену падающего снега ориентироваться было почти невозможно. 

Я ехала, доверяя инстинктам пони и смутным воспоминаниям Леи, которые, казалось, просыпались в моей памяти, стоило оказаться в долине.

Дорога заняла больше часа.

Деревня предстала передо мной сквозь снежную завесу. Два десятка покосившихся изб, прижавшихся друг к другу, как стадо овец в бурю. Дым из труб стелился по земле, не в силах подняться в неподвижном, морозном воздухе. Было тихо, пустынно и безрадостно.

Меня заметили сразу. Из ближайшей избы вышел Геральд, закутанный в тулуп. Увидев меня, он широко улыбнулся.

— Ваша милость! Не ждали в такую погоду. Проходите, в теплу!

Он проводил меня в свою избу. Внутри было тесно, но по-настоящему тепло. Пахло хлебом, дымом и сушеными травами. Жена Геральда, худая, молчаливая женщина, поклонилась и тут же поставила на стол кружку с парящим чаем.

— Спасибо, — сказала я, с наслаждением прижимая ладони к горячей кружке. — Я по делу. Нужно выбрать место для пруда. То, о чем мы говорили.

Геральд кивнул, его лицо стало серьезным. 

— Понимаю. Только, миледи, народ… народ сомневается. Идея-то диковинная.

— Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, — ответила уверенно. — Покажешь мне реку?

Мы вышли, и Геральд повел меня по заснеженной тропе к реке.

Узкая Река вполне оправдывала свое название. Это был неширокий, но быстрый поток, сжатый высокими берегами. Сейчас он был скован льдом, который выглядел монолитно и неприступно.

— Вот она, кормилица наша, — вздохнул Геральд, указывая на реку. — И тюрьма наша. Рыбы в ней хоть отбавляй, а не достать.

Я осмотрелась. Место было живописным, но для моего плана не совсем подходящим. Берега слишком крутые, да и река была на виду у всех. Мне же нужно было что-то более уединенное и, если возможно, с естественным уклоном.

— А есть здесь какое-нибудь старое русло? Заводь? Заболоченное место? — спросила, осматривая окрестности.

Геральд нахмурился, вспоминая.

— Есть… Чуть дальше по течению. Старая запруда когда-то была, еще моим дедом сделанная.

— Покажи.

Мы прошли еще с полверсты. И вот оно, идеальное место.

Небольшая, почти круглая низина, примыкавшая к реке узкой протокой, сейчас тоже замерзшей.

Площадь, примерно с деревенскую площадь. Берега пологие. И главное, оно было в стороне от главной деревни, защищено от ветра кольцом старых елей.

— Здесь, — объявила, очерчивая рукой границы будущего пруда. — Здесь мы и будем копать.

Геральд смотрел на меня с нескрываемым скепсисом.

— Здесь, миледи? Да это ж болото.

— Тем лучше, — улыбнулась. — Значит, вода здесь близко. Копать будет легче. И нам не нужно будет делать дно полностью с нуля, только углубить и выровнять.

В этот момент к нам подошли еще несколько мужиков, привлеченные нашим появлением. Они стояли поодаль, перешептывались, бросали на меня недоверчивые взгляды.

— Геральд! — крикнул один, коренастый, с седой щетиной. — Опять про свою горячую воду барыне рассказываешь? Сказки!

— Это не сказки, дядя Яков, — отозвался Геральд, но без особой уверенности. — Хозяйка дело говорит.

Я решила взять инициативу в свои руки и подошла к ним.

— Вы кузнец Яков? Как раз кстати. Мне нужны ваши руки и ваши знания.

Он смерил меня взглядом исподлобья.

— Мои руки для дела, а не для забав барыньеных.

— Дело и будет, — парировала, не отводя взгляда. — Я не просто так выбрала это место. Видите эти ели? Они будут защищать пруд от ветра. Видите уклон? Это нам на руку. А теперь представьте, мы копаем здесь большой, глубокий пруд. От реки до пруда мы проложим трубы. Не простые, а особые. Они будут закопаны глубоко в землю, и по ним будет течь вода. Зимой земля в глубине теплая, она будет греть эти трубы, а те воду в пруду. Лед будет тонким, а то и вовсе не появится.

Я говорила громко, четко, стараясь донести свою мысль до всех собравшихся. В ответ слышала лишь недоверчивое молчание.

— Трубы… — наконец проговорил Яков. — Из чего? Дерево сгниет. Железо ржавеет. И где вы такую диковинку возьмете?

— Мы сделаем их сами. Из глины. Как горшки, только большие и длинные. Мы уже начали эксперименты в замке.

На лицах мужиков появилось выражение, будто я предложила им сплести эти трубы из солнечных лучей.

— Глиняные трубы… — кто-то скептически хмыкнул. — Они же треснут.

— Сделаем так, чтобы не треснули, — сказала с уверенностью, которой сама не чувствовала. — Мы будем обжигать их особым способом. И закапывать глубоко, где нет резкой смены температуры. Это сложно. Но это возможно. И если у нас получится, у вашей деревни появится свой, неиссякаемый источник еды и дохода. Свежая рыба зимой это дорого. Вы сможете продавать ее в Снегороде, менять на муку, соль, ткани.

Я видела, как в их глазах загорается искра интереса, тут же гасимая привычным скепсисом и недоверием. Слишком фантастично звучало мое предложение. Слишком много «если».

— Ладно, — тяжело вздохнул Яков. — Допустим, вы это чудо сделали. А кто копать-то будет? Пруд не яма, его на один день не выкопаешь. Руки у нас есть, да сил маловато. И кормить семью чем-то надо, пока мы тут ваше озеро роем.

Вот он, главный вопрос. Ресурсы. И не только материальные, но и человеческие.

— Я обеспечу вас провизией на время работ, — заявила. — Частью из замковых запасов, частью закуплю. И за работу заплачу. Медью. Каждому, кто выйдет копать.

Это заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы. За работу? Медью? В их бедной, натуральной экономике деньги были редкой и ценной вещью.

— И… и когда начинать? — нерешительно спросил один из молодых парней.

— Как только закончу с первыми трубами и с отоплением в замке, — ответила. — И как только вы мне поможете сделать одну, самую главную вещь.

— Какую? — хором спросили несколько человек.

— Телегу, — пояснила. — Большую и крепкую. Чтобы возить глину, инструменты, припасы. Без нее нам не справиться. Я предоставлю металл от старых повозок, вы лес и свои руки.

Яков переглянулся с Геральдом, потом кивнул, медленно, обдуманно.

— На телегу мы руки дадим. Это дело знакомое. А там… посмотрим.
_________________________________

Любите ли вы истории о рассудительных героинях в непростых ситуациях? 

У вышла новинка как раз о такой попаданке!

Эрнестина Хаффер была четвертой женой легкомысленного графа и мачехой для четверых детей, но стала кем-то куда более грозным —

теперь в ее теле попаданка — гроза должников!

Аннотация:

Очнувшись в теле мачехи четверых детей, я получила разрушенный дом, сбежавшего мужа и длинный список людей, которые должны нашей семье. 

Чтобы выжить, я открою “Контору Честных Взысканий” и попытаюсь собрать эту жизнь заново.

Но среди всех долгов есть один — магический.
Его нить тянется к младшему ребёнку, и если я не успею разорвать её вовремя, могу потерять тех, кого уже успела полюбить.

И даже капитан стражи не сможет мне помочь.

Возвращение в замок было похоже на возвращение в ледяную гробницу после относительного тепла деревенской избы. Ветер, казалось, насквозь продул меня, несмотря на шубу, а усталость валила с ног. 

Груня, встретившая меня в прихожей с горячим чаем, ахнула, увидев мое синевато-бледное лицо.

— Миледи, да вы совсем замерзли! Марта! Несите еще дров в камин хозяйки!

Марта, появившаяся в дверях с каменным лицом, молча удалилась выполнять приказ. За последние дни она стала почти беспрекословной, но в ее покорности чувствовалась пружина, сжатая до предела.

Отогреваясь у камина, я размышляла о поездке.

Деревенские сомнения были обоснованны. Мой план и правда звучал как безумие. 

Все зависело от того, смогу ли я доказать его осуществимость. И доказательство лежало в кузнице.

На следующее утро, едва рассвело, я отправилась к Артему. В кузнице, находящейся на территории замка, пахло жаром, глиной и потом. 

Артем и его помощники, братья Лука и Семен, были с головой погружены в работу. В углу грудились несколько длинных глиняных цилиндров. Первые, пробные трубы. Они выглядели грубыми и неуклюжими, но были целы.

— Ну что, хозяйка? — Артем вытер лоб закопченной рукой. — Пришли испытания посмотреть?

— Именно так, — кивнула. — Что имеем?

— Имеем четыре штуки, — он указал на трубы. — Две мы просто высушили. Две другие обожгли в горне. Слабо, угля не хватило для нормального обжига, но хоть так.

Испытание было примитивным, но наглядным. Мы вынесли одну из просто высушенных труб на мороз и плеснули на нее водой. Вода впиталась, а на поверхности глины тут же выступила изморозь. Через несколько минут труба покрылась сетью мелких трещин.

— Хрупкая, — констатировал Лука. — В земле размокнет и развалится.

— Затем мы взяли одну из обожженных труб, — продолжил Артем. — Она была тверже, звенела при легком постукивании. Мы повторили процедуру. Вода скатилась с ее поверхности, почти не впитавшись. Мороз тоже не оставил на ней следов.

— Вот! — воскликнул, чувствуя прилив надежды. — Эта годится!

— Годится-то годится, — Артем нахмурился. — Но обжиг, проблема. В горне мы можем так обжечь разве что маленькие куски. Для труб такой длины нужна специальная печь. Дровенная, большая. Или нужно городить что-то на месте, у глиняного карьера. Это опять время, силы…

Очередная преграда. Казалось, они вставали на моем пути как заборы, один за другим.

— Значит, будем строить печь, — упрямо сказала. — Но сначала нам нужно доказать людям, что сама идея работает. Мы можем установить одну такую трубу? Неглубоко. И посмотреть, будет ли она работать как надо.

Артем почесал затылок.

— Можем попробовать. Закопаем у стены кузницы. С одного конца растопим печь, с другой выведем трубу наружу. Посмотрим, пойдет ли из нее пар.

Идея была гениальной в своей простоте. Если из заглубленной трубы при морозе будет идти теплый воздух или пар, это станет живым доказательством работоспособности концепции.

Мы тут же принялись за дело. Семен и Лука выкопали неглубокую траншею вдоль стены кузницы. Артем аккуратно уложил в нее лучшую из обожженных труб, тщательно обмазав стыки с печью и выходом густой глиной, чтобы не было утечек. Работа заняла несколько часов. К вечеру все было готово.

У кузницы собрались все обитатели замка, от скептически настроенной Марты до перепуганной Груни. 

Даже Эдгар вернулся из города как раз к развязке. Он привез немного припасов и новость, что извозчик согласился на бартер дровами.

— Ну что, — сказал Артем, закладывая в горн дрова. — Давайте посмотрим на ваше чудо, хозяйка.

Печь растопили. Жар от нее был таким, что даже на улице стало теплее. 

Все замерли в ожидании, уставившись на торец трубы, торчащий из земли. Прошла минута, другая… Ничего. Только морозный воздух над ним слегка дрожал.

Марта фыркнула и развернулась, чтобы уйти.

— Я так и знала. Напрасная трата времени и сил.

Но в этот момент из торца трубы вырвался первый, робкий клубок пара. Он был белым и живым на фоне синеющего вечернего неба.

— Смотрите! — взвизгнула Груня, хватая меня за рукав.

Пар становился все гуще, превращаясь в устойчивую струйку. Он поднимался вверх, вопреки морозу, и ветерок относил его в сторону, оставляя на снегу темную, влажную полосу.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в горне и шипением пара. На лицах застыло изумление. Лука и Семен смотрели на струйку, как на настоящее волшебство. Даже Артем ухмыльнулся, удовлетворенно кивнув.

— Ну, я буду проклят… Работает.

Я стояла, не в силах оторвать глаз от этого простого, но такого важного явления. Это был не просто пар. Это было доказательство. Доказательство того, что земля в глубине хранит тепло. Доказательство того, что моя идея не была бредом. Это был первый, крошечный шаг к победе над вечной зимой.

Я обернулась к Марте. Она застыла на полпути к замку, глядя на пар с выражением, в котором смешались потрясение и… уважение? Нет, пожалуй, не уважение. Но прежнего откровенного презрения уже не было.

— Видишь, Марта? — тихо сказала. — Это не чудо. Это наука. И это только начало.

Она ничего не ответила, лишь медленно кивнула и продолжила путь к замку, но теперь ее шаги были не такими уверенными.

Эдгар подошел ко мне, заискивающе улыбаясь.

—Поздравляю, миледи! Удивительное зрелище! Теперь и деревня, небось, поверит!

— Надеюсь, Эдгар, — ответила, глядя, как пар все так же упрямо бьет в морозный воздух. — Надеюсь.

В тот вечер, сидя в своем кабинете, я чувствовала не тяжесть проблем, а легкое головокружение от успеха. 

Пусть маленького. Пусть символического. Но это было что-то, что я создала. Вернее, мы создали. Я, Артем, его помощники.

Положила ладонь на еще незаметный для окружающих изгиб своего живота.

— Видишь? — прошептала. — Мы можем. Мы обязательно сможем.

Прошла неделя после успешного эксперимента с трубой. В замке царила непривычная оживленная деятельность. 

Артем и его братья, воодушевленные первым успехом, с удвоенной энергией взялись за строительство печи для обжига у глиняного карьера. 

В деревне, получив известие о «дышащей» трубе, скепсис поутих, и несколько мужчин даже вызвались помочь с заготовкой леса для будущей телеги.

Я сидела в кабинете, составляя список инструментов, которые нужно было заказать в городе, когда Груня, запыхавшаяся, ворвалась в комнату.

— Миледи! Миледи! Гости! — выдохнула она, широко раскрыв глаза.

— Гости? — удивилась. — Кто?

— Не знаю! Карета богатая! И герб какой-то… птица вроде…

Птица? В памяти Леи что-то смутное шевельнулось. Чувство легкой тревоги, смешанное с неприязнью. Я отложила перо.

Как же они сюда на карете добрались?

— Где они?

— В большом зале. Марта их там принимает.

Спускаясь по лестнице, я пыталась выудить из памяти хоть что-то о возможных родственниках. 

Лея была сиротой, ее род Сноуфилдов пресекся на ней. Но были же дальние… кузены? По материнской линии.

Войдя в большой зал, увидела их. Мужчину и женщину, одетых в дорогие, но несколько старомодных костюмах. Они стояли у камина, который Марта поспешно растопила, и с любопытством оглядывали запустение.

Женщина, увидев меня, всплеснула руками и устремилась навстречу с сладкой улыбкой.

— Лея, дорогая моя! Дитя мое! — она схватила мои руки своими, в бархатных перчатках. — Какое горе! Мы только вчера узнали! Представляешь? О том, что этот негодяй Каэль… ну, мы сразу же собрались в дорогу!

Ее лицо было миловидным, но глаза, голубые и холодные, как лед, бегали по мне, оценивая мой скромный наряд, бледность, обстановку зала. 

В памяти Леи всплыло имя - тетя Ирма. Двоюродная тетка со стороны матери.

Мужчина подошел медленнее. Высокий, сухопарый, с седыми висками и пронзительным взглядом.

— Лея, — произнес он ровным голосом. — Приношу свои соболезнования относительно… твоей ситуации. Я твой двоюродный дядя, Годрик Вандермонд.

Вандермонд. Фамилия звенела в памяти тревожным колокольчиком. Род богатый, амбициозный, но не столь знатный, как Сноуфилды. Они всегда завидовали.

— Тетя Ирма, дядя Годрик, — сделала я нейтральный поклон, высвобождая свои руки из цепких пальцев тети. — Это неожиданно. Прошу, угоститься горячим чаем в гостиной. Марта, чай, пожалуйста.

Мы прошли в гостиную и уселись на мягкие диваны. Я заняла место в кресле у камина. 

Неловкое молчание повисло в воздухе. Они ожидали, видимо, истерики, слез, жалоб. Но я просто сидела, ожидая, когда они раскроют свои карты.

— Мы были в ужасе, дорогая, — затараторила тетя Ирма, разглядывая мою шубу. — Выгнать жену! Без средств, без поддержки! И в это… это место. — она с легкой брезгливостью окинула взглядом зал. — Мы немедленно предложили тебе переехать к нам, в столицу. У нас большой дом, ты будешь в безопасности.

— Это очень любезно с вашей стороны, — вежливо ответила. — Но, как видите, я уже обосновалась здесь.

Годрик усмехнулся, коротко и сухо.

— «Обосновалась» - громко сказано для этих развалин, Лея. Мы проехали через твою «долину». Место гиблое. Вечная зима, нищета. Ты не выживешь здесь одна.

— Я не одна, — парировала. — У меня есть слуги. И я полна решимости восстановить родовое поместье.

Ирма и Годрик переглянулись. В их взгляде читалось нечто общее. Жадный, расчетливый интерес.

— Дитя мое, ты не понимаешь, — снова завела Ирма сладким голосом. — Ты всегда была такой… оторванной от реальности. Мечтательницей. Управлять имением, это же не вышивание крестиком! Нужны связи, деньги, влияние. У тебя этого нет. А у нас есть. Дядя Годрик заседает в торговом совете, его слово много значит.

— Мы готовы взять на себя все хлопоты, — плавно вступил Годрик. — Разумеется, действуя от твоего имени. Ты останешься номинальной хозяйкой, а мы обеспечим грамотное управление. Тебе не придется ни о чем беспокоиться.

Тут все и стало ясно. Акулы почуяли кровь. 

Одинокая женщина, брошенная мужем, в далеком, нищем поместье. Идеальная жертва для того, чтобы «взять под опеку» и потихоньку прибрать к рукам земли и титул, пусть и потускневший.

Внутри у меня все похолодело, но внешне я сохраняла спокойствие.

— Вновь благодарю за заботу. Но я уже начала кое-какие работы. И уверена, что справлюсь сама.

— Работы? — Годрик поднял бровь. — Какие еще работы?

— Восстанавливаю систему отопления замка, — сказала, наслаждаясь их изумлением. — И планирую развивать рыбный промысел в долине.

Ирма фыркнула, забыв о слащавости.

— Рыбный промысел? В реке, что промерзает до дна? Лея, дорогая, ты совсем больна? Стресс, должно быть…

— Со мной все в порядке, тетя, — я улыбнулась, но в моей улыбке не было тепла. — И я ценю вашу заботу. Но мое решение окончательно.

Годрик откинулся на бархатную спинку дивана, его пальцы принялись барабанить по подлокотнику.

— Очень безрассудно, девочка. Очень. Подумай о своем положении. Одинокая женщина… без защиты… — его взгляд скользнул по моей фигуре с неприятной выразительностью. — Всякое может случиться.

Это была уже откровенная угроза. Они не отступят так просто.

В этот момент в зал вошла Груня с подносом, на котором дымился чайник и стояло несколько самых лучших, чудом уцелевших фарфоровых чашек. Она нервно взглянула на гостей и на меня.

Разливая чай, я почувствовала легкое головокружение и тошноту. Проклятый токсикоз, выбравший самый неподходящий момент. Я сделала глоток, стараясь подавить подкатывающий ком.

Ирма, с притворным участием, наклонилась ко мне.

— Ты бледная, детка. Тебе нехорошо? Может, тебе нужен врач? В столице лучшие лекари…

— Со мной все в порядке, — повторила я, но мой голос дрогнул.

И в этот момент Годрик, внимательно наблюдавший за мной, произнес тихо, но очень четко:

— Или, может быть, тебе нужен не просто врач, Лея? А, скажем, акушерка?

Воздух в зале застыл. Я почувствовала, как кровь отливает от моего лица. Как он мог догадаться? Со стороны еще ничего не было заметно.

Он улыбнулся, и в его улыбке не было ничего доброго.

— У меня свой информатор в доме Каэля. Глупости этой девчонки Ливии были ясны с самого начала. Но наследник… настоящий наследник… это меняет все. Каэль еще не знает, да? — он помолчал, давая словам просочиться в сознание. — Представляешь, что будет, когда узнает? Он вернет тебя. Силой, если придется. Ты и твой ребенок будете его собственностью. А эти земли… — он пренебрежительно махнул рукой, — …перейдут под его контроль.

Сердце бешено заколотилось в груди. Он знал. Он знал все. И он был прав. Как только Каэль узнает о беременности, моя недолгая свобода закончится.

— Но есть другой путь, — продолжил Годрик, как кот, играющий с мышкой. — Официальное усыновление. Я признаю ребенка своим наследником. Вандермондом. Это даст тебе и ему защиту. Каэль не посмеет тронуть дитя, официально принадлежащее другому знатному роду. А мы… мы поможем тебе управлять этим местом. Как одна семья.

Это было даже хуже, чем я думала. Они не просто хотели землю. Они хотели моего будущего ребенка. Легитимного наследника Сноуфилдов и Каэля.

Такой козырь открывал перед ними головокружительные возможности.

Я встала. Ноги были ватными, но я держалась прямо.

— Ваше предложение… я его отклоняю. Мой ребенок будет Сноуфилдом. И он будет расти здесь, в Снежной долине. Без опеки и без усыновлений.

Ирма вскочила, ее лицо исказила злоба.

— Глупая, гордая девчонка! Ты погубишь и себя, и своего ребенка!

— Возможно, — холодно ответила. — Но это мой выбор. А теперь, прошу меня извинить. Я неважно себя чувствую. Груня, проводи гостей.

Я развернулась и вышла из зала, не оглядываясь, чувствуя на спине их тяжелые, полные ненависти взгляды. Я поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней, дрожа всем телом.
_________________________________
Мои дорогие!

Что будет с обычной московской эскортницей в чужом мире?!

Узнаете в горячей истории 18+

Каждый достоин счастья?

После отъезда «родственничков» в замке воцарилась гнетущая тишина. 

Даже привычный скрип половиц и завывание ветра в трубах казались теперь зловещими. 

Я сидела в кабинете, сжимая в ледяных пальцах кружку с давно остывшим чаем. В ушах стоял бархатный голос Годрика: «Он вернет тебя. Силой, если придется.»

Они не просто хотели отнять долину. Они хотели моего ребенка. Законного наследника двух родов Сноуфилдов и драконьего клана Каэля. Такой ребенок был бы не просто поместьем. Он был бы ключом к власти, к влиянию, о котором Вандермонды могли только мечтать.

И самый ужас был в том, что Годрик был прав. Как только Каэль узнает о беременности, моя свобода закончится. 

Его гордость, его одержимость наследником, не позволят ему оставить своего отпрыска в «лапах» брошенной жены, да еще и в таком гиблом месте. 

Он явится сюда с отрядом стражников и силой увезет меня обратно, в свой ледяной дворец, в ту самую клетку, из которой я с таким трудом выбралась.

Дрожь, которую я не могла унять, была не только от страха. Это была ярость. Чистая, животная ярость от того, что мое тело, мой ребенок снова становились разменной монетой в чужих играх.

В дверь постучали. Я вздрогнула.

— Войдите.

На пороге стояла Груня. Ее лицо было бледным, а глаза красными от слез.

— Миледи… Эти драконы… Они уехали. Но они такие… страшные.

— Я знаю, Груня, — устало сказала. — Присаживайся.

Она робко опустилась на краешек стула.

— Они что-то хотят от вас? Отнять долину?

— Хуже, — прошептала, глядя в потухающие угли камина. — Они хотят моего ребенка.

Груня ахнула, закрыв рот ладонью.

— Нет! Этого не может быть! Как?

— Официальное усыновление. Чтобы защитить от Каэля, говорят они. А на деле, чтобы сделать его своей марионеткой. Пешкой.

Мы сидели в молчании, и тяжесть нависшей угрозы давила на плечи, как физическая гиря.

На следующее утро я с трудом заставила себя подняться с постели. Тошнота и усталость, усугубленные стрессом, валили с ног. Но оставаться в бездействии было смерти подобно.У меня было два фронта, и на обоих нужно было срочно укреплять оборону.

Первый фронт, это Каэль. Нужно было оттянуть момент, когда он узнает о беременности. 

Для этого нужно было максимально ограничить утечку информации. 

В замке, кроме Груни, никто не знал. Но Вандермонды теперь знали. И они наверняка уже отправили гонца к Каэлю, чтобы сорвать мои планы и вынудить меня принять их «помощь». У меня было, возможно, несколько дней. Неделя, если повезет.

Второй фронт, это уже сама долина. Мне нужна была не просто убежище. Мне нужна была крепость. И не каменная, а социальная. Мне нужна была лояльность людей. 

И чем быстрее я смогу показать им реальные выгоды от моего правления, тем больше шансов, что они встанут на мою сторону, когда придет беда.

Я позвала Эдгара.

— Эдгар, мне нужна птица. Голубь, ястреб, неважно. Чтобы отправить срочное сообщение в город.

Эдгар заморгал.

— Птица? Миледи, у нас нет… А, стой! У старого лесника, у Артема, был тренированный ворон. Он иногда ему сообщения в город носил.

Идеально. Ворон был умной птицей, менее приметной, чем почтовый голубь.

— Найдите Артема. Скажите, что мне срочно нужно отправить сообщение в Снегород. Самому быстрому и надежному извозчику, с которым он договорился о поставках.

Пока Эдгар ушел выполнять поручение, я набросала короткую записку. Просьба к извозчику срочно доставить самые необходимые припасы: муку, соль, лекарственные травы, про запас и вернуться в замок как можно скорее. 

Я не могла писать открыто о своей беременности, но надеялась, что сметливый человек поймет намек на «женские нужды» и «срочность».

Затем я надела шубу и отправилась в кузницу. Мне нужен был Артем, мне нетерпелось с ним поговорить. Зря Эдгара отправляла, сама разберусь. 

Артем мне нужен не только как умелые руки, но и как человек, знающий местность и людей.

Я застала его за работой у строящейся печи для обжига. Он с помощниками складывал кирпичи из огнеупорной глины, его лицо было серьезным и сосредоточенным.

— Хозяйка, — кивнул он, увидев меня. — Эдгар говорил про ворона. Уже полетел. Что случилось?

Я отвела его в сторону, подальше от любопытных ушей.

— У нас проблемы, Артем. Большие. Ко мне приезжали родственники. Они… не желают мне добра. И они знают о моем положении. Когда об этом узнает мой бывший муж, он приедет сюда, чтобы забрать меня силой.

Артем присвистнул, вытирая потный лоб тыльной стороной ладони.

— Вот как… Дело-то пахнет жареным. И что будем делать?

— Нам нужно ускориться. Сделать так, чтобы у людей здесь был стимул защищать это место. И защищать меня. Мы должны начать рыть пруд. Не завтра, а сегодня. И не только для рыбы. Это будет работа, которая даст им еду и деньги. Это скрепит нашу договоренность.

Он нахмурился.

— Народ еще не до конца поверил в вашу затею, хозяйка. Труба это одно, а пруд другое. Да и земля мерзлая, копать каторжный труд.

— Я буду платить вдвое против того, что обещала, — решительно заявила. — Медью. И обеспечу горячей едой на месте работ. Скажи им, что это испытание. Кто его пройдет, получит постоянную работу и долю в будущих доходах от продажи рыбы.

Артем смотрел на меня, и в его глазах читалось уважение. И немного жалости.

— Рискованно. Если провалитесь, они вас растерзают.

— У меня нет выбора, Артем. Или я рискну, или меня здесь же и растерзают, но другие.

Он тяжело вздохнул и кивнул.

— Ладно. Попробую уговорить. Собирайтесь в деревню. Будет жарко.

Возвращаясь в замок, я почувствовала странное спокойствие. 

Страх никуда не делся, но его оттеснила решимость. 

Я пошла в свою комнату и из-под дна сундука достала небольшой, но тяжелый кожаный мешочек. Последние золотые монеты, припрятанные на черный день. Теперь этот день настал.

Груня помогла мне снова одеться.

— Вы снова едете в деревню, миледи? Одну? Позвольте мне с вами!

— Нет, Груня. Твое дело здесь. — я взяла ее за руки. — Ты должна сделать для меня кое-что очень важное. Если… если со мной что-то случится, если приедут чужие люди, ты должна будешь спрятаться. Взять этот мешочек, — я сунула ей в руку золото, — И бежать. В город. Искать извозчика, сказать ему, чтобы отвез тебя куда глаза глядят. Поняла?

Она смотрела на меня с ужасом, и слезы потекли по ее щекам.

— Нет, миледи! Я не оставлю вас!

— Это приказ, Груня! — мои пальцы сжали ее ладони. — Ты должна сохранить себя. Ради меня. И ради… — мой взгляд скользнул вниз, на живот.

Она всхлипнула, но кивнула, сжимая мешочек в дрожащей руке.

— Храни вас боги, миледи.

Выйдя во двор, я увидела, что Артем уже оседлал свою лошадь и ждал меня. На его лице была мрачная решимость.

Работы в деревне закипели с неожиданным остервенением. 

Вид медных монет, которые я выплатила наперед за первую неделю, подействовал лучше всяких уговоров. 

Мужики, вооруженные ломами и заступами, методично долбили мерзлую землю на месте будущего пруда. 

От кузницы Якова к месту работ тянулась вереница людей с тележками, гружеными углем для будущей печи обжига. Казалось, вся деревня втянулась в этот безумный проект, движимая смутной надеждой и звоном металла.

Я проводила в деревне большую часть дня, стараясь быть на виду, отвечая на вопросы, раздавая указания. 

Усталость накапливалась липким, тяжелым грузом, токсикоз то отступал, то накатывал с новой силой, но я не позволяла себе слабости. Каждый взгляд, полный сомнения, нужно было встречать с непоколебимой уверенностью.

Однажды, возвращаясь в замок уже в сумерках, я почувствовала странное покалывание в кончиках пальцев. Как будто в них бегали крошечные иголки льда. Я списала это на холод и усталость.

На следующее утро проблема проявилась явственнее. Я завтракала в кабинете, пытаясь заставить себя проглотить кусок хлеба, когда Груня, наливавшая мне чай, вдруг взвизгнула и отпрянула.

— Миледи! Ваш чай!

Я посмотрела на кружку. Тонкая, ажурная корка льда быстро расползалась по поверхности горячего напитка от того места, где касался край моей чашки. Через секунду чай был скован хрупким, прозрачным панцирем.

Я остолбенела, сжимая пальцами холодный фарфор. Внутри все похолодело. Это было не случайность.

— Ничего страшного, — голос прозвучал хрипло. — Просто… очень холодно в комнате.

Груня смотрела на меня широко раскрытыми глазами, полными суеверного страха. Она что-то подозревала. Она видела, как я выросла в герцогском доме, где о магии не было и речи. А теперь лед на горячем чае…

Я сломала корочку льда и вылила замерзший чай в камин, где он с шипением растаял.

— Принеси другой. И… никому ни слова.

Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и выбежала из комнаты.

Я осталась одна, сжимая и разжимая онемевшие пальцы.

Страх сковал меня прочнее любого льда. Что это? Проклятие долины? Побочный эффект беременности? Или пробуждение того самого, что было записано в дневнике Алианы - наследие рода Сноуфилдов, «сила за силу»?

Нахмурилась, пытаясь вспомнить, были ли у прежней Леи хоть какие-то признаки. 

Только детское воспоминание об ожившем инее на окне, да и то смутное. Но сейчас это было уже не детское баловство. Это было реально, ощутимо и пугающе неконтролируемо.

Я боялась прикоснуться к чему-либо. Боялась, что случайно заморожу ключи, документы, еду. Боялась, что кто-то заметит. Особенно теперь, когда на кону стояло все.

Днем я снова отправилась в деревню. Работа на пруду продвигалась медленно. Земля была каменной. Люди выбивались из сил. 

Скепсис и ропот, приглушенные звоном монет, начали подниматься снова. Я стояла на краю котлована, наблюдая, как мужики, обливаясь потом на ледяном ветру, долбят ломами упрямую мерзлоту.

Отчаяние снова подкатывало к горлу. Мы не успеваем. Даже если мы выкопаем пруд, нужно еще сделать трубы, наладить систему… А время уходит. Каждый день мог стать последним перед приездом Каэля.

Внезапно меня охватила волна тошноты и слабости. Я отвернулась, нагибаясь, делая глубокий вдох, и нечаянно уперлась голой рукой в выступ промерзшей земли на краю ямы.

И случилось.

Холод, который всегда был внешней силой, вдруг хлынул изнутри. Из самой глубины моего существа, из того места, где теплилась новая жизнь. Он хлынул по руке и вырвался наружу через ладонь.

Я не видела льда. Я почувствовала его. Резкий, сухой треск, будто ломается стекло. Под моей ладонью мерзлая земля не растаяла, она стала иной. Хрупкой, пористой, как засахаренный мед. 

Я отдернула руку и увидела, что на площади с ладонь земля покрылась сетью тончайших трещин, а ее цвет из темно-бурого стал серо-белым, как пепел.

Рядом работавший мужик, Мирон, заметил это. Он перестал долбить и тупо уставился на странное пятно.

— Эй… что это?

Я отшатнулась, пряча дрожащую руку в складках шубы.

— Ничего… Мерзлота так лопается.

Но он уже опустился на колени и ткнул ломом в измененный участок. Лом вошел почти без усилий, глубже, чем на пол-аршина. Мирон ахнул.

— Мать честная… Да она тут как песок стала!

К нему подбежали другие. Заговорили, загалдели. Кто-то попробовал копать заступом, земля поддавалась, хоть и была холодной, но уже не монолитной.

Все взгляды устремились на меня. В них уже не было скепсиса. Был шок. И суеверный, животный страх.

— Это вы, хозяйка? — тихо спросил Геральд, подойдя ко мне. Его глаза были полны непонимания и чего-то первобытного.

Я не знала, что ответить. Признаться? Они примут меня за ведьму и сожгут на костре. Солгать? Но они уже видели.

Хотя, откуда я знаю, может магия тут в норме. По крайней мере, Элину мало что интересовало, у нее скудные знания об устройстве данного мира.

— Земля… она здесь особенная, — с трудом выдавила. — Иногда так бывает. От напряжения.

Они не поверили. Но и не бросились на меня с вилами. Они смотрели на размягченную землю, на свои ломы, и в их глазах боролись страх и алчная надежда. Если хозяйка могла так «размягчать» землю… работа пойдет вдесятеро быстрее.

— Никому ни слова, — прошептала я Геральду, хватая его за рукав. — Ты понял? Никому! Это… наш секрет. Секрет долины.

Он глянул на мою бледную, испуганную лицо, потом на мужиков, которые уже вовсю копали на «размягченном» участке, и медленно кивнул.

— Ладно, хозяйка. Секрет так секрет. Только… будьте осторожны. Сила такая… она не к добру бывает.

Я знала, что он прав. Эта сила пугала меня самой. Я не понимала, как ею управлять. Она возникала спонтанно, в моменты сильного стресса или слабости. И она была связана с холодом, с самой сутью этой гиблой долины. С тем, что, согласно дневнику, «требует обратно то, что было обещано».

Весь обратный путь до замка я дрожала. Не от холода. От осознания. Магия льда была не даром. Она была частью сделки. Платой. И теперь, когда она пробудилась во мне, счет, видимо, был открыт. Что я должна буду отдать взамен?

Вернувшись, я не пошла в кабинет, а спустилась в подвал, где Артем с братьями заканчивали кладку большой печи для отопления. Жар от еще неостывшей кладки ударил в лицо.

— Артем, — позвала мужчину, перекрывая шум их работы. — Печь. Ее нужно закончить как можно быстрее. И трубы начать укладывать вдоль стен. Сегодня.

Он выпрямился, удивленно глядя на мое перекошенное лицо.

— Хозяйка, да мы и так…

— Сегодня! — в голосе прозвучала истерическая нотка, которую я не смогла сдержать. — У нас нет времени! Вы понимаете? Нет времени!

Он помолчал, оценивающе глядя на меня, потом кивнул.

— Понял. Будет сделано.

Я поднялась наверх и заперлась в своей комнате. 

Что-то нервишки шалят у меня.
__________________________________

Доброго времени суток!

Спешу порекомендовать новинку от Симы Гольдман

Я должна была стать женой самого прекрасного мужчины на свете, но на церемонию заявился наш враг.

Этот дракон уничтожил все вокруг и забрал меня как трофей. Отныне я должна подчиняться любому его желанию.

Он хотел сломать меня и выбросить, как ненужную игрушку, но метка истинности разрушила всего его планы на меня.

И посеяла смуту в моей душе. Как мне жить дальше, зная, что мой истинный – враг, убивший мою семью и жениха?