Развод с генералом драконов. (Не)любимая жена

— Одевайся, Аннабель, — муж потянулся за рубашкой, сидя на краю кровати, и начал неспешно одеваться. Он не смотрел на меня.  — Нам нужно поговорить.

Я прижала простынь к груди.

— О чём?

Я так скучала. Мы не виделись последние полгода. Мой муж генерал постоянно пребывал на границе с Империей Демонов.

— Я хочу развестись с тобой. У меня есть женщина, что греет мне постель на фронте.

— Что?!

Сначала я опешила, словно оглохла и ослепла. Потом нервно рассмеялась.

— Это… это ведь… шутка…— лепетала я, круглыми глазами смотря на любимого мужа. — Не правда.

— Я не повторяю дважды, Аннабель, и ты должна была это уже уяснить.

Его слова больно ударили под дых.

— Мы десять лет в браке, Рейгард… У нас двое детей… Я люблю тебя!

Он медленно повернулся, и я увидела его пустой, равнодушный взгляд.

— У нас с тобой политический брак. Хотя я до сих пор не могу понять, чем руководствовался император, когда обязал меня жениться на тебе. Но ему, видимо, виднее.

— Я была невинна, когда вышла за тебя!

Я задохнулась от смысла, что он вложил в слова.

— Я помню. И потому, опять же, не понимаю. Но не суть.

Он думал, что я была фавориткой Его Величества Эрэйна Норвелла, потому он, наигравшись, выдал меня замуж.

Да и сама я была баронессой не по рождению. Эрэйн даровал мне титул, чтобы этот брак не был слишком странным.

Хотя даже так… это всё равно в глазах знати почти мезальянс. Потому что мой муж — герцог. Родители Рейгарда меня до сих пор не приняли.

И никогда уже не примут.

Мой супруг в своё время не озаботился этим фактом, чтобы помочь влиться мне в свою семью, ему проще было уехать на границу и приезжать редкими наездами домой, а я… я просто решила не обращать внимания.

— Я все эти десять лет любила тебя! Я ждала тебя!

— А я так и не смог полюбить тебя.

Говоря все это у Рейгарда было мрачное и отчуждённым лицо.

Каждое его слово больно впивалось в грудь, меня трясло, внутри то взрывался вулкан, бросая в самое пекло, то холодило, как от ледяной магии.

— Но как же… дети?

Я хотела удержать мужа. Я была готова упасть ему в ноги!

— Дети останутся со мной. Мальчики должны воспитываться отцом.

— Ты уже забрал Филиппа год назад! Я не видела его так давно. Оставь мне хотя бы Арта!

— Арта я тоже заберу. Ему уже пять — и пора привыкать к мечу.

— Рейгард… — я подалась вперёд, вцепилась в плечи мужа, вглядываясь в его желтые глаза. — Зачем ты так со мной? Мне больно, — последнее слова я проскулила как побитая собака.

Хотя почему как… я и была побитой собакой. Безродной сиротой. Без рода, имени и даже личности.

— Я не хочу больше обманывать тебя. У нас не брак, а подобие. Спасибо тебе за детей. Я назначу тебе денежное довольствие. Я уже отправил императору письмо-прошение о разрыве. Я хочу заключить брак с другой.

Я умирала с каждым словом… едва могла дышать.

— Я люблю тебя… — задушенно прохрипела.

— А я тебя — нет. Не унижайся, Анна. Прими мой выбор. За десять лет брака мы так и не стали по-настоящему близкими людьми.

— Потому что ты всё время на войне! А я здесь! Воспитывала наших детей!

Он ушёл от моего прикосновения, сбросил мои руки.

— Нет, Анна. На этом всё. Я понял, что каждый новый день для меня на фронте может стать последним, и я хочу прожить его так как пожелаю.

— Зачем ты переспал со мной? — выкрикнула я.

Но равнодушный муж лишь пожал плечами, а потом встал, продолжая медленно, застегивая пуговицы на рубашке.

— Ты, видимо, давно не видела мужчину. И была так голодна до ласки.

— Видимо? Ты думаешь, я изменяла тебе?!

Но тот промолчал. А я словно падала, падала и никак не могла достигнуть дна.

— Так ты… облагодетельствовал меня, что ли? — я в ужасе отшатнулась от него. Сжала шелковую простынь на голой груди.

Он снова разорвал мне сердце, вогнал прут — и крутил, крутил его.

— Не устраивай истерик. Ты ведь не склонна к ним. Я подожду тебя внизу. Я сам скажу сыновьям о нашем разводе. Сегодня же я планирую уехать обратно. С ними.

— Оставь мне детей, — Я задыхалась от ужаса.

Не так я представляла встречу с мужем генералом!

— Нет. Исключено. Я буду воспитывать сыновей сам. Я должен их всему научить. Кроме того, если лишу тебя денег, то и не на что тебе это будет делать.

Рейгард, словно ударил меня наотмашь словами!

— Ты меня шантажируешь? Дети в обмен на деньги, так?

— Ты всегда была умной девочкой. И да. Если ты вздумаешь просить милости у императора, я подам ему прошение о том, чтобы он рассмотрел твои финансы и доходы с твоего несуществующего баронства, а заодно и всему Совету.

Я отчаянно покраснела от стыда.

Он прав. Я — баронесса без земель. У меня есть только Гиблый Лес, что Эрэйн своей волей даровал мне.

Каждый кто туда сунется умрет, настолько он опасен и проклят.

А ведь у меня даже личности нет. Император её дал мне. Выполнил моё желание.

Рейгард уже застегнул ремень, заправил рубашку, набросил на плечи небрежно мундир.

— Я… могу содержать детей. У меня диплом травницы.

— За который я заплатил.

— Ты сам так решил. Эрэйн бы оплатил моё обучение, — последнее я уже шептала.

— Мне только не хватало, чтобы всем стало известно, что именно император платит твоим учителям, — пренебрежительно бросил муж. — Как ты себе подобное представляла, м? Но даже за шесть лет ты стала только… травницей. Когда как другие могли получить более нужную специальность. Но нет, ты решила собирать траву. Травницы учатся от силы год, что ты делала шесть лет ума не приложу.

А у меня возникла догадка.

— Та… твоя пассия — она целительница, ведь так? Талантливая и одаренная, да? Ты бы на другую и не посмотрел…

Стало горько… и больно. А сердце колотилось так, что вскоре вырвется из груди.

Обида разлилась на языке.

Никогда меня муж не попрекал деньгами, не говорил подобного вслух, но это не мешало ему думать о том, что я трачу их на глупости.

А теперь я понимаю, что он все время считал меня глупой и недалёкой. Раз я не смогла освоить ремесло травницы за год.

— Мои настойки заказывает сам император.

— Те жалкие два ящичка в полгода, что ты едва могла собрать, м?

Я вспыхнула.

— Открою тебе секрет, — покачал головой Рейгард и так тяжело вздохнул. — На фронте нет твоих настоек. Ни одного оттиска Вереска. Думаю, что твой… Эрэйн заказывает их и потом выливает, — глаза мужа зло сверкнули. Он стиснул зубы.

Он злился на меня за то, что я не отпускала его, за то, что со мной нужно объясняться. А ведь это он изменил мне! А не я ему. Я была верной супругой!

— Ты не прав. Я ведь говорила о том, что…

— Мне плевать.

И я и правда поняла по его глазам, что, если я скажу, откуда я беру травы и варю настойки, которые были редкими и очень ценными, он просто отмахнется.

Ведь Рейгард даже, когда мы были в браке, а я рассказывала ему о себе и делилась с ним новостями, он, оказывается, не слушал меня.

Так что я должна до него сейчас донести…

Нет. Ему всё равно.

И теперь получалось, что он испытывал более тёплые чувства к той другой, которая, учась столько лет, получила более престижную и нужную профессию. Более того была рядом на фронте, спасала его людей, возможно, его самого. Была его боевым товарищем.

Боль… Я — одна большая рана.

Рейгард пересек нашу супружескую спальню, дотронулся до ручки двери, когда я жалобно проскулила:

— Мы же истинные…

— Мы не истинные, — припечатал муж и распахнул полотно. — Я могу вызвать душевного лекаря? Может быть, он поможет тебе пережить развод.

Ответа от меня он не дождался.

Потому что только что я поняла: он считал меня еще и сумасшедшей.

Разве я подобного заслуживаю?

Я так хотела подарить ему дочку. Даже выпила специальную настойку.

И теперь… малышке придётся расти без отца и братьев.

Я едва отскребла себя с кровати. Сбросила простынь на пол, поспешила в гардеробную.

Мне нужно одеться. Мне нужно… успеть.

Я хотела поговорить с сыновьями. Отговорить их. Прижать к груди. Не дать так легко уехать.

Они ведь… мои дети. Мои мальчики. Филиппу десять лет, Арту всего пять.

Они не оставят меня! Я ведь их мама!

Подаренный отцом меч оказался лучше моего деревянного, и я замерла, глядя, как муж одобрительно качает головой и взъерошивает копну рыжих волос младшего сына.

Тот довольно жмурится.

И продолжает делать выпады, которые освоил за время отсутствия мужа с учителем и под моим присмотром.

— Поедешь со мной, сынок? — спрашивает муж у сына.

— Да! Ураа! Папа! Я так мечтал с тобой и братом уехать отсюда! Ураа!

Кажется, я проиграла эту битву, даже не начав.

Зачем ему мама? Ему подавай отца.

Я спустилась по лестнице в просторный холл.

— Арт, милый. Подойди.

Сын нахмурился и не хотел подходить. Недовольно скривил своё личико. Но все же сдался. Я присела перед ним. Сжала его маленькие ладошки.

— Да, мам… — досадливо простонал он. Он не хотел, чтобы я отрывала его от отца даже на миг.

— Милый. Может быть, ты останешься со мной? Я так тебя люблю…

— Не манипулируй детьми, Аннабель, — тут же получила замечание от мужа.

Тот стоял поодаль и хмуро взирал на нас. Сложил руки на мощной груди. Его черты лица были заострены, двухдневная щетина украшала мужественное лицо.

Прямой подбородок, высокий лоб, черные волосы до плеч — убраны назад, глаза его сверкали звериной силой. Он обладал крепким телосложением, был широкоплечим и высоким, и его фигура была вылеплена боями.

Он из тех генералов, которые стояли плечом к плечу со своими воинами во всех битвах. Он тоже разил демонов своим клинком.

Я прикусила щёку. Больно, как же больно!

— Милый… нам ведь тут так хорошо, — попробовала я достучаться до сына.

— Нет, — закачал головой сын, его губки задрожали. — Я хочу с папой и Филиппом. И папа сказал, что кое с кем познакомит нас. С важным для него человеком.

Я посмотрела на мужа. Он собирался знакомить моих детей со своей шлюхой?

Мне захотелось вырезать собственное сердце из груди, так невыносимо было.

А ещё больнее было то, что дети хотели жить с ним. И Арт в силу своего возраста не понимал, с кем папа собирался его знакомить, но был рад этому.

Вот так расти их, люби, отдавай всю себя: гуляй, читай сказки, слушай их рассказы о букашках и бесконечные вопросы. Оберегай, целуй, мажь коленки… а потом приезжает папа через полгода — и о маме можно забыть.

Она словно и не нужна.

Словно я… не мама… а служанка, которая просто делала их жизнь комфортной.

— Милый, прошу, останься со мной, — проскулила я.

Плевать на гордость!

Ее у меня нет!

Сейчас мой мир рушился!

У меня потекли слезы.

Губы Арта задрожали еще сильнее. Я пугала его. Просила остаться, а он выбирал папу.

— Аннабель. Отпусти руку сына и успокойся. Выйди. Приведи себя в порядок. Потом вернёшься.

Муж подошёл ко мне и схватил за плечо, рывком поднял на ноги. Он приказывал мне как своим воинам.

Я выронила руку сына. Вырвалась из хватки мужа. Вытерла слезы, что срывались по щекам.

Посмотрела на старшего сына Филиппа, который пришёл на мой голос.

Он только что проснулся и спускался со второго этажа.

— Фил! — я бросилась к нему, своему сыночку, который так возмужал за последние полгода.

Мышц в нём явно прибавилось в его худощавой, нескладной, ещё детской фигуре. В нём угадывались черты отца, у него были такие же, как вороное крыло волосы.  

Тогда как младший был рыжеволосым, просто огненным, но лицом тоже вышел в отца. Пожалуй, только этот факт сейчас заставлял мужа не предъявлять мне еще и это обвинение, что я могла нагулять сына.

Волосы моего ребёнка всегда удивляли всю родню мужа. Я сама блондинка, муж черноволосый, а сыночек вот такой…

— Меня не проси остаться. Моё место рядом с отцом.

Всё. Это конец.

Фил прошёл мимо и направился в столовую.

Мои мужчины прибыли домой поздно ночью. Нам быстро пришлось разойтись, ведь дети устали, потому они только поели и сразу же удалились. 

Я же хотела расцеловать весь мир от счастья в этот момент. Все мои мужчины живы, здоровы и находятся дома.  

Мы с мужем не спали до утра.

И да… я так была голодна. Я так скучала по нему. Я так хотела подарить ему дочку.

А теперь у меня нет времени даже чтобы наговориться с ними, провести с ними время. Фил полностью разделяет позицию отца.

Старший сын оставался угрюмым.

— Мам, нам и правда нужно собираться. У меня сеанс лечебного массажа. Леди Беатрис не рекомендовала задерживаться, иначе это может плохо сказаться на выносливости моих мышц.

— А леди Беатрис — это кто? — растерянно проговорила я и заметила, как старший метнул взгляд на отца.

Для меня это было красноречивее слов.

— Она лучшая целительница на фронте.

— Понятно…

Я отшатнулась. Шлюха моего мужа проводит время и процедуры с моим сыном.

— Не устраивай сцен, Анна. Возьми себя в руки. Приведи себя в порядок и приходи на завтрак. После мы уезжаем.

Арт от радости запрыгал на месте и захлопал в ладоши. Подбежал к отцу и обнял его за ноги, смотря вверх своими карими глазками — и столько там было любви к нему.

Муж подхватил сына на руки и, проведя ладонью по его волосам, тоже улыбнулся — скупо, уголком губ.

— Так, боец, завтрак должен быть съеден в полном объеме, ведь неизвестно, когда будет следующий приём пищи, — услышала я от мужа первый завет для сына. — Еда — это силы. А силы на войне очень нужны.

Сын как болванчик закивал головой. Это не то, что я: «Открой ротик за папу, открой ротик за маму…»

— Зачем ты берёшь детей на фронт? — хрипло выдавила я. — Оставь их мне. Там опасно. Ты сам так говоришь.

Рейгард смерил меня мрачным взглядом, а Арт снова вцепился в китель отца, и в его глазах стоял страх, что его действительно оставят со мной.

— Детям ничего не угрожает. В случае непредвиденных ситуаций их первыми отправят в родовое имение отца.

Отца…

Не ко мне.

А к его родителям.

Они все зашли в столовую. А я не могла найти силы успокоиться.

Я была сломлена.

Я так и стояла посреди холла, не шевелясь, словно статуя. Потерянная, опустошённая, разбитая.

На завтрак не пошла. Я просто не могла сделать шага.

Все делали вид, что так и должно быть.

Завтрак кончился.

Мимо меня прошла моя служанка, потупив взгляд. Она несла кофр с одеждой Арта. Фил сам спускал свой наплечный мешок. Одежды они, видимо, много не набирали.

Муж и вовсе стоял в своём кителе, который надел утром. Ничего не брал и только сейчас я поняла, что он не привез никаких вещей.

Они все собрались у двери. Арт подхватил подарок отца, отбросил мой деревянный, подаренный ему меч, чтобы тот не травмировался в спарринге. И вложил в ножны папин — из стали.

Муж сжал губы. Прожигал меня звериным взглядом, и всем своим видом показывал, чтобы я не вздумала что-то выкинуть.

Посмотрела на детей.

Фил мялся и вздыхал. А Арт боялся, что я его заберу.

— Можешь оставаться в этом доме. Тебе всё равно некуда идти, — бросил муж, холодно покачал головой и распахнул дверь.

Дети выскочили первыми. Даже Арт пытался тащить тяжелый саквояж со своей одеждой — так спешил сбежать от меня.

— Деньги на содержание переведу сегодня же.

Он уже отвернулся, чтобы уйти. Я видела его мощную спину, затянутую кителем.

— Засунь. Их. Себе. В задницу, — хрипло, но твердо выдавила я.

Рейгард бросил взгляд из-за плеча, его губы сжались в пренебрежении.

— А ведь я считал тебя леди. Выходит, так и не вышло из тебя…

— Уходи… — прервала его оскорбление.

Тот захлопнул дверь. А я прикрыла глаза.

А потом смогла наконец развернуться и на подкашивающихся ногах добраться до спальни.

Я закрыла дверь и упала на колени. Завыла от боли, от предательства, закричала во все горло. Упала на бок, подтянула колени к груди. Рыжие волосы рассыпались вокруг меня.

Не осталось ни следа от той белокурой правильной леди. Матери двух сыновей, супруги генерала Вересковых Долин.

Лицо пошло рябью, дергалось в судорогах, причиняя ужасную боль. Я не могла себя контролировать.

Я выла, как раненая волчица.

Когда я была маленькой, меня выбросили в Гиблый Лес, чтобы избавиться, чтобы я там умерла, но я выжила.

И теперь меня снова выбросили из жизни, уничтожив при этом и сломав.

И сейчас было в сто крат больнее.

Я обнимала свой живот, лежа на полу, и шептала сквозь слезы:

— У нас с тобой всё будет хорошо, моя девочка, моя крошка.

Я уже дважды выживала. Выживу и сейчас.

К вечеру я встала с пола, привела себя в порядок, сменила платье, выбрав синее бархатное, в пол и непышное. Рыжие волосы оставила спускаться волнами до талии. Они блестели, переливались в свете магических огней. Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала.

Мои глаза стали зелёными, черты лица — чуть острее, хищнее. Губы — пухлее, даже от тёмных кругов не осталось следа из-за бессонной ночи, и опухлости глаз от слез не осталось. Это моя личная особенность.

Как же давно я не видела себя настоящую в зеркале.

А потом я оттолкнулась от раковины, вышла из ванной, подхватила с кровати плащ, накинула капюшон на голову и вышла из дома, скрытая густой ночью.

Я держала путь в императорский дворец.

Мои дорогие! 
Рада вас всех приветствовать на страницах моего нового романа.
Будет эмоционально и остро. Непростая судьба и сложные взаимоотношения героев. 
Бывшие муж и жена узнают друг друга с новой стороны. 
Нашей героине придется начать все сначала, выйти из зоны комфорта и обрести себя, стать независимой.
И тогда муж поймет как ошибался. 
И только время покажет, чем все закончится. 
Поддержите, пожалуйста, книгу ❤️❤️ и добавляйте ее в БИБЛИОТЕКУ. 
Приятного Вам чтения!

Аннабель ( она настоящая) 

Генерал Вересковых Долин Рейгард Торнхольд

Я шла по узкому тёмному коридору. Воздух здесь был затхлый, но сыростью не пахло.

Положила руку на шероховатую, каменную, щербатую стену и считала шаги. Потом повернула направо и ещё столько шагов вверх, потом — влево.

Может быть, мне и должно было быть страшно идти на ощупь по тайному ходу в другой ситуации, но сейчас я была просто опустошена и раздавлена.

У меня остался только один близкий мне человек в этом мире.

Я сама не заметила, как дошла в полной темноте. Я была человеком со способностями, но ночного зрения, как у драконов, не имела, так же как и острого слуха. В этом я была скорее обычным человеком.

Приложила руку к каменной стене, к последней преграде, к личным покоям императора.

Нажала нужную комбинацию камней — и та с тихим скрипом открылась, впуская меня в саму спальню.

Время было позднее. И я надеялась, что не помешаю.

В спальне никого не было, кровать заправлена. Я прошла по роскошно обставленной спальне в синих тонах в сторону гостиной, прислушалась — и не услышала голосов.

А когда толкнула дверь, нашла Эрэйнa сидящим в кресле, сжимающим бокал и смотрящим на огонь.

Он обернулся, стоило мне сделать шаг в его сторону. Император тотчас поднялся, оставил бокал на столике. Я сбросила с себя капюшон — и меня прорвало.

Слезы покатились из глаз. В груди заныло с новой силой.

— Эрэйн… — все что я смогла выдавить из себя.

— Аннабель!

Император оказался рядом и сжал мои плечи, вглядываясь в моё лицо.

— Боги… девочка? И ты… ты настоящая…

А потом он усадил меня на диван. Снял плащ и отбросил его в сторону. Сжал мои плечи и обеспокоенно посмотрел на меня.

Я закрыла лицо руками и снова разрыдалась, не находя сил рассказать ему. Меня трясло.

А он притянул меня к себе и просто крепко обнял.

— Тш-ш-ш! Я всё знаю.

А потом, пока я утыкалась лицом в его грудь, он стал тихо говорить и гладить меня по голове.

— Я говорил тебе, предлагал тебе… может быть, стоит сначала построить карьеру, Аннабель. Ты так талантлива. Ты мое чудо. Твоя особенность могла помочь. Кроме того, тебе и самой это пошло бы на пользу.

— Я так хотела семью, Эрэйн… — глухо шептала я. — Я так хотела тепла… не хотела быть одинокой. Рей ведь мой истинный.

— И я ни в чём тебя не виню, Бель. Мы все хотим тепла, заботы, любви. Особенно те, у кого не было родителей… нормального детства. Мне искренне жаль.

Эрэйн перетянул меня к себе на колени, стал укачивать, а я плакала… как когда-то давно, в детстве, рыдала на его груди, захлёбываясь и не умея остановиться.

— Он… забрал… детей… — слова вырывались хрипами, кусками, как будто я их выталкивала из себя. — Он забрал моих… мальчиков. И он никогда меня не любил… все эти десять лет были просто иллюзией. Он… он считал меня сумасшедшей, глупой, твоей любовницей. Он изменил мне. Он был с другой.

Я изливала душу, а Эрэйн… он только гладил меня по волосам и укачивал, как маленького ребёнка.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Бель?

Он поднял моё заплаканное лицо за щёки, стал вытирать мокрые дорожки слёз большими пальцами.

Я смотрела на Эрэйна — и вдруг тоже коснулась его лица, погладила по щекам, по линии скулы.

— Ты так вырос… — и снова заплакала.

— Бель, ты мое лесное чудовище, — он последнее прошептал с теплотой. А я даже коротко рассмеялась. — Мы все выросли. — Он выдохнул, чуть прижал меня к себе крепче. — Ну скажи мне… что я должен сделать, чтобы ты больше не плакала? Убить своего лучшего генерала?

Я снова с надрывом рассмеялась, но это был смех боли и отчаяния, когда смеёшься не потому, что смешно, а потому, что иначе закричишь.

— Нет. Конечно же нет. Я никогда не пойду на то, чтобы мои дети остались без отца.

Я отвернулась. Слезла с его колен, села рядом, обняла себя за плечи и сама стала раскачиваться вперёд-назад.

А Эрэйн гладил меня по рыжим волосам… медленно, терпеливо.

— Как же давно я не видел тебя настоящую… — тихо сказал он. — Ты так красива в своём истинном облике… в своей сути.

Я шмыгнула носом.

— Рейгарду никогда не нравились рыжие. Он всегда предпочитал блондинок с кукольной внешностью и голубыми глазами.

Сказала и почувствовала, как эти слова режут.

— Ты слишком растворилась в своём муже, — в его голосе императора было не осуждение, а горечь. — Ты отдала ему своё сердце. Так и не обретя себя, растворилась в семье.

Я резко подняла взгляд.

— А ты бы не хотел, чтобы твоя возлюбленная отдавала всю себя тебе? — спросила я. — Не хотел бы… быть для неё всем?

Он усмехнулся — криво, почти без радости.

— Хотел. — И помолчал. — Но я смотрю на тебя и понимаю… так делать нельзя, Бель. Ты загнала себя. Нужно было быть настоящей — и тогда бы, возможно, Рейгард почувствовал связь, а потом бы это позволило рассмотреть тебя настоящую, узнать какая ты внутри.  

— Мои родственники выбросили меня, как ненужный мусор, в Лес, потому что я не была на них похожа. Потому что я отличалась от них. Я не нравилась им. И я просто боялась, что так Рей отвернётся от меня… но… я тоже ошиблась. Я не нужна ему с кукольным лицом и голубыми глазами.

— Внешность не самое главное, хотя и она бывает важна. Но твой муж не заметил, какая ты внутри. Так и не понял, какое сокровище я ему вручил.  Почему ты не говорила, что у вас проблемы? Ты всё время писала, что у вас всё хорошо.

— Я так и думала. Была уверена, что у меня всё хорошо. Я ведь… и не знаю, как должно быть в настоящей… семье. У вейров семья — это стая. Они живут вместе, растят детей, охотятся, самцы защищают, матери ухаживают за детёнышами. У нас все было так… просто мой муж защищал всю Империю. Большую территорию, где мы обитали.

— Бель… люди не вейры.

Я опустила голову. Откуда мне было знать всё это, когда я росла в лесу одна, среди зверья, больше десятка лет.

— Я не думала, что ему недостаточно моих слов… — голос снова охрип. — Я говорила ему, что мы истинные. Постоянно. А он только качал головой. Да и когда нам было выяснять отношения? Он приезжал каждые полгода всего на неделю, а потом опять уезжал. Мы даже не ругались.

Я уткнулась взглядом в пол, в собственные пальцы, сжатые до белизны.

Эрэйн вздохнул.

— Бель, я снова повторю свой вопрос. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Хочешь, я отклоню его прошение о разводе?

Я покачала головой. Горько усмехнулась.

— Нет, Эрэйн. Он выбрал женщину по своему сердцу. Он не почувствовал во мне истинную. Между нами, видимо, было слишком много всего… слишком много моей любви к нему. Она была ему не нужна. Одобри наш развод. Я жила неправильно. И хочу начать сначала. А он… пусть женится.

Слова упали тяжело. Я сама их испугалась, но решительности мне было не занимать.

Упрямство мое просыпалось не всегда и не во всем, но тут… тут я поняла, что всё… это конец.

Рейгард от меня отказался.

Никогда не было нас. Была только я, моя любовь и желание иметь семью.

А для него все выглядело иначе. Это был вынужденный брак, с женой, которая так и не стала любимой.

— Единственное, о чём я жалею… — я сглотнула. — Что он забрал моих детей. Моих сыновей. Они любят его. Они полюбят его женщину… а я… а обо мне они забудут.

Эрэйн перехватил мой подбородок, повернул к себе, заставил смотреть. Погладил по щеке, снова вытирая слёзы.

— Скажи… твой Арт, младший сын. Он кто? Он взял твою породу или отца?

Я прикусила губу. Внутри всё сжалось.

— Он не оборачивается драконом. Муж меня постоянно об этом спрашивает, но… нет. Я думаю, он не будет драконом. Он будет таким же, как я.

На лице Эрэйна расцвела счастливая улыбка — настоящая, светлая, почти мальчишеская. Я не удержалась: тоже улыбнулась ему… и тут же толкнула в плечо кулаком, раздражённо, как раньше.

Он расхохотался.

— Истинное чудо, Беллочка. И ты молчала?

— Мне не нравится, когда ты задаёшь такие вопросы, — пробормотала я, уязвлённо. — Мне кажется, что я племенная кобыла, которую нужно разводить.

Эрэйн поднял брови в удивлении, и в его взгляде мелькнула та самая императорская сталь, но она не ранила.

— Но ведь это именно так, Бель. Я не думал, что ты будешь обижаться на правду. Ты ценна. Особенно твои дети.

Я выдохнула… и признала:

— Ты прав.

Он кивнул и голос снова стал мягче.

— Хочешь, я сменю тебе имя. Мне по-прежнему нужна ты… твои таланты. И даже сейчас — особенно сейчас. Нельзя оставлять твоего сына без присмотра. Во сколько ты впервые обернулась?

Я прикрыла глаза, вспоминая — как ломались кости, как жгло внутри, как мир переворачивался.

— Мне кажется… в семь лет. Но Арт… он слишком силён.

Эрэйн смотрел на меня так, будто уже принял решение.

— Аннабель…

Я резко подняла голову:

— Эрэйн, я хочу, чтобы ты сделал мне новые документы. — Слова прозвучали твёрже, чем я ожидала от себя. — Я отправлюсь на фронт. Я боюсь, что в стрессовой ситуации Арт начнёт меняться и испугается себя, попадёт в беду.

Император мгновенно нахмурился.

— Тебе будет там больно.

— Мне больно уже сейчас, — прошептала я. — Но боль — это не причина сидеть и ждать.

Он наклонился ближе, и в его голосе прозвучала опасная тень:

— Бель… хочешь, я убью ту, что украла его сердце?

Я резко вдохнула.

— Как ты можешь так говорить? Ты ведь император. Ты должен защищать своих подданных.

Он посмотрел на меня — прямо, без тени сомнения. И от этого взгляда мне стало… страшно и тепло одновременно.

— Для меня ты гораздо важнее. Для меня гораздо важнее всё то, что связано с тобой. Генерал настолько глуп и слеп, что не понял, какое сокровище я ему вручил.

— Она талантливая целительница.

— Целителей у меня целый факультет. А ты сейчас тот самый случай, когда заменить тебя никто не сможет. Ты у меня одна.

И в этот миг я поняла: Эрэйн не утешает меня. Он собирает меня обратно по частям. Напоминает мне о том, о чем я давно забыла. О моей уникальности.  

И я… я больше не хочу быть тенью в чужой жизни.

Я тут же вспомнила слова мужа — о том, что за десять лет брака он так и не понял, ради чего он вообще был заключён.

Он не знал моей ценности. Я уже молчу о том, что он думал, будто я — фаворитка, бывшая любовница императора. Будто меня просто «удачно пристроили». И даже моя невинность не разубедила его.

Я даже не хочу думать, что он представлял меня и Эрэйна в постели. То, как я могла удовлетворить мужчину другим способом, оставаясь девственницей. Это было просто отвратительно.

Я не думала, что могу быть настолько обесценена… в глазах собственного супруга.

Я перешагну через эту боль. Перешагну через чувства к своему истинному — вырву их из себя, если потребуется.

Я научусь жить пустотой, без части души, научусь улыбаться, когда внутри всё горит.

Но я не могу забыть своих детей.

Арт… мой милый Арт. Он испугается, когда с ним начнутся перемены. Когда его тело вдруг станет чужим. Когда внутри проснётся то, что он пока не понимает.

И если рядом не будет меня — кто поможет? Кто скажет ему, что он не чудовище?

Я резко выдохнула, словно только сейчас вспомнила, как дышать. Подняла на Эрэйна глаза. Слезы высохли, я была наполнена решимостью и сталью.

— Вот теперь я вижу настоящую, Аннабель. Моё самое страшное лесное чудовище. Ты выживала там, где никто не смог. Ты сумела поставить меня на ноги, когда я думал, что дни мои сочтены. Никакой бы целитель не справился с тем ядом, которым меня отравили. В тебе столько силы и духа — осталось лишь самой в себя поверить. И я помогу тебе. Раз ты теперь свободна от бремени брака и воспитания детей, — криво усмехнулся император торжествующей улыбкой, — у тебя будет задание. Я хочу, чтобы ты проникла в Лесной клан и разузнала о настроениях в главном доме.

— Я… не знаю…

— Зато я знаю. Это приказ, Аннабель. Я выпишу тебе охрану. Вильям и Гроссман по-прежнему будут тебя сопровождать. Их придётся посвятить в твою тайну — под кровную клятву. Её они точно не смогут нарушить. А другая твоя охрана будет меняться в зависимости от обстоятельств.

Эрэйн поднялся, прошёл к столу, достал гербовую бумагу и принялся писать. Ручка заскрипела по бумаге.  

— Кроме того тебе и самой нужно отвлечься. Работа поможет. Поверь, Бель.

— Хорошо. Какое у меня будет имя?

— Анна Вуд. Ты будешь числиться травницей для всех. Для избранного круга лиц твои полномочия гораздо шире. Ни перед кем отчитываться не нужно. Для всех твоим начальником будет имперский эмиссар и военный офицер Гроссман. Если что — он прикроет тебя и объяснит особо любопытным, что лезть к тебе не нужно. И…

Эрэйн повернулся ко мне.
____________________ 

Мои дорогие читатели. Рада вас видеть на страницах моего романа. 

Если вам нравится, поддержите, пожалуйста, книгу вашими лайками- сердечками❤️. В первую неделю старта это очень важно для меня и книги.

Заранее вам благодарна🙏.