Развод с жестоким драконом

Дэллия.

– Благодарю! – спускаюсь с подножки экипажа и поправляю на голове пуховую серую шаль.

Пожилой возница кланяется, отступает в сторону и прикрывает за мной дверцу:

– Завтра снова поедете в приют, миледи?

– Да, перед праздниками там много работы, без меня не управятся.

– Совсем себя не бережёте, – качает головой. – Тогда условлюсь по времени, чтоб запрягли.

– Да, спасибо.

Провожаю взглядом отъезжающий экипаж. Цокот копыт постепенно стихает.

Белые хлопья снега кружатся в воздухе, покрывая землю тонким покрывалом. Протягиваю ладонь и ловлю на кончики пальцев хрупкие снежинки, которые мгновенно тают. Первый снег всегда навевает ощущение сказки, беспричинной радости и обещания чуда.

Стискиваю влажные пальцы в кулак и прячу руку в карман шерстяного пальто.

Чудес не бывает. И чем реже о них мечтаешь, тем меньше ненужных разочарований.

Иду прямиком к высокому крыльцу у основания внушительного замка из тёмно-серого камня. Язык не поворачивается назвать его домом, но формально это именно он.

Замечаю непривычную суету у конюшен и со стороны хозяйственных построек. Что-то не так, и у меня есть только одно объяснение. Пожалуйста, нет, только не он!

Стоит мне занести ногу на первую ступеньку, как дверь замка распахивается настежь. Лакеи в форменных ливреях снуют туда-сюда, время от времени чуть не сталкиваясь с горничными в чепцах и белоснежных передниках. Движения спешные, нервные, лица красные, как после хорошей взбучки.

Я знаю каждого по имени, и каждый из них знает меня, но почему-то не замечают. Словно меня здесь вовсе нет.

Так и застываю у подножья лестницы. Снизу вверх с немым удивлением наблюдаю за происходящим, за появляющимися на крыльце сумками, котомками, свёртками. Энни, моя горничная, единственная из всех решается посмотреть на меня, и мне совсем не нравится её взгляд. Слишком уж отчётливо в нём читается жалость.

Первая опускаю голову, судорожно соображаю, в чём же дело. Гадать приходится недолго.

Глухой звук чужих шагов отдаётся ударами прямо в сердце. Чёрные сапоги, как всегда безупречно начищенные. Вальяжная поступь хозяина жизни. Медленно поднимаю взгляд. Мощные ноги. Тёмно-синий парадный камзол с отворотами и золотой вышивкой, демонстрирующий статус и власть его обладателя.

Ксандар Айронхолд. Жестокий дракон, кому не ведомы человеческие эмоции и чувства. Правая рука деспотичного императора. Верховный каратель, возглавляющий могущественный Орден, задача которого обеспечивать незыблемость императорской власти и устранять все угрозы для неё любыми способами. Первый и единственный. Истинный, которого я так и не полюбила. Мой муж.

Любое живое существо, оказавшись с ним рядом, захочет пригнуть голову, съёжиться, спрятаться, раствориться, не быть. В его присутствии даже воздух меняется. Становится напряжённым, опасным и будто разряженным. Дышу поверхностно и часто, но даже это не помогает. Воздуха не хватает. Горло будто стальным захватом сдавило, как когда-то…

Меня передёргивает. Встряхиваю волосами, отгоняя болезненные воспоминания. Всё в прошлом!

За грудой сумок различаю знакомую плетёную корзинку, стоящую прямо на снегу. Во рту становится сухо. Из корзинки доносится шорох и детский писк, которые я мигом узнаю. С шумом втягиваю воздух. Что он задумал на этот раз? Какую очередную изощрённую пытку мне уготовил? С каждой секундой в груди всё схватывается льдом.

Вскидываю подбородок. Бесстрашно смотрю на дракона снизу вверх.

Длинные серебристые волосы Ксандара треплет лёгкий ветерок. Янтарные глаза с вертикальными зрачками направлены на меня. Взгляд жадный, цепкий, опаляющий кожу. От него мои щёки начинают пылать.

Думала, всё внутри меня перегорело, но нет. Одного взгляда достаточно, чтобы пламя кипучей ненависти вспыхнуло внутри с новой силой. Впиваюсь ногтями в ладони. Ксандар усмехается. Его тонкие губы кривятся в хищном оскале:

– Здравствуй, Дэллия. Давно не виделись.

Шаг, ещё один, и ещё. Чёрные сапоги беспощадно сминают робкий снежный пух. Хищник лениво прохаживается вдоль верхней ступени. Не спешит объяснить ни свой внезапный приезд, ни этот жестокий спектакль.

Порыв ветра доносит до меня удушливо-сладкий аромат женских духов. Взгляд улавливает движение в стороне. В проёме распахнутой настежь двери мелькает полоска алого шёлка, и тут же исчезает. Стискиваю зубы и снова смотрю на Ксандара.

Мы с драконом остались одни. Слуги попрятались и затаились, будто перед грозой. Только снежинки кружатся вокруг, медленно покрывая ступени.

– Что это значит? – разглядываю сумки с вещами, выставленные на крыльцо, и плетёную корзинку, из которой доносится плач наших двойняшек, затем смотрю на мужа.

Верховный каратель уехал без объяснений сразу после моих родов. Мы не виделись полгода, и вот:

– Ты ведь не думала, что моя милость бесконечна? – янтарные глаза с вертикальными зрачками прожигают насквозь. – В союзе с истинной все сыновья рождаются драконами. Это, – выплёвывает с презрением, глядя на корзинку, – не дракон. Твои ублюдки не от меня. Ты лгала мне, Дэллия. Я дал тебе время оправиться после родов. А сейчас пошла вон. И мусор свой прихвати.

Чувствую, как уголок моей брови непроизвольно приподнимается вверх, но сразу возвращается на место.

Оправдываться, отрицать, убеждать его в чём-то абсолютно бессмысленно. Ксандар прав – полгода прошло, срок более, чем достаточный, чтобы как следует обдумать случившееся. И сделать выводы. Какие – дракон донёс до меня предельно ясно.

И всё равно мне требуется несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное. И вовсе не слова про мусор меня поразили. Цинизм и жестокость дракона известны мне слишком хорошо. Но вот другое…

Он что, и правда меня отпускает? Вот так просто? Этого не может быть, здесь явно какой-то подвох.

При одной только мысли о том, что я могу просто уйти, ещё и с детьми, с его детьми, метка истинности на запястье тревожно саднит. Его зверь не согласен с этим решением, он не хочет нас отпускать – отчётливо это чувствую.

Но разве это имеет значение? В картине мира Ксандара Айронхолда есть только два мнения – его собственное и неправильное. Хотелки зверя и его истинной дракона всегда заботили мало.

Когда-то это стало моим наказанием, а сейчас может обернуться спасением.

– Так я свободна? – уточняю настороженно.

Ксандар поднимает подбородок, смотрит на меня сверху вниз, будто на никчёмное насекомое:

– Ты меня слышала.

Мотаю головой:

– И я могу уйти прямо сейчас? – повторяю с нажимом. – Вместе с детьми?

Ксандар опасно сужает глаза. Спускается вниз. Шаг, шаг, шаг. Останавливается рядом со мной. Нависает, давит морально, но не касается. Ещё одна странность – отмечаю про себя. Раньше он не отказывал себе в удовольствии лишний раз прихватить меня за плечо, стиснуть пальцами мои щёки или просто зажать у стены или где ему вздумается.

Дракон словно мысли мои читает. Подаётся вперёд. Очень медленно наклоняет голову, почти касаясь губами моего уха:

– Нарочно злишь меня? – цедит с тихим бешенством. – Исчезни уже, будь добра.

Его голос сочится лютой ненавистью. Проникает под кожу, пробирает до самых костей, вибрирует в голове.

Отступаю назад. Скрещиваю руки на груди. Я достаточно хорошо знаю законы этого мира, чтобы не попасться на уловку:

– Мне нужны гарантии! – голос звучит хрипло от волнения, откашливаюсь и уточняю. – Гарантии моей свободы. Иначе что я скажу твоим псам, если они вдруг решат, что я трусливо сбежала?

Тонкие губы дракона кривятся в хищном оскале:

– А ты всё так же ждёшь отовсюду подвоха.

– Просто я хорошо знаю законы Империи и место женщины в ней. И не собираюсь рисковать, путешествуя одна с детьми.

При упоминании детей брови Верховного карателя сдвигаются, а на скулах играют желваки. Он убирает руку во внутренний карман камзола, резким движением достаёт сложенный вдвое лист плотного пергамента, зажимает его между указательным и большим пальцем и протягивает мне.

– Что это? – принимаю плотный пергамент, разворачиваю его, пробегаю глазами сухой канцелярский язык.

Глаза цепляются за заголовок «Указ о расторжении брака». Наши с Ксандаром полные имена, бордовая императорская печать, дата…

Закусываю губу. Четыре месяца назад. Значит…

Ксандар врывается в мои мысли ядовитым комментарием:

– Даже не думай. Твои отродья не получат от меня ни-че-го. Пусть о них их папаша-учитель заботится. Земли и титул Айронхолда унаследует мой настоящий сын. Или дочь. Это уж как небесам будет угодно.

Щёки против воли заливаются краской. Потому что он верно определил, о чём я подумала. Ксандар не аннулировал брак, не признал его недействительным, а это значит, что по законам Империи наши дети наследуют имущество и преференции древнего рода Айронхолд. Если, как верно подметил дракон, иное не будет обозначено в завещании.

Всё это мой прагматичный мозг отмечает на автомате. Я всего лишь слабая женщина в жестоком мире, принадлежащем драконам. Чтобы просто выжить в нём мне, попаданке с запрещённым даром менталиста, пришлось здорово вертеться.

И у меня неплохо получалось, пока на пути не встретился он. Верховный каратель, чей долг – истреблять менталистов по приказу Императора из-за сделанного тому смертельного пророчества. Вот только со мной у Ксандара всё пошло не по плану.

Передёргиваю плечами. Тут и думать нечего. Если есть шанс уйти от него и забыть, как страшный сон, то я им воспользуюсь. Что до будущего детей, то и здесь справлюсь сама, мне не привыкать.

– Я поняла. – Сворачиваю пергамент вчетверо и прячу в карман. Теперь, кажется, всё.

Разворачиваюсь к дракону спиной. Чувствую лопатками его тяжёлый взгляд.

Поднимаюсь вверх по ступенькам, туда, где в корзинке уже заливаются плачем два раскрасневшихся от натуги комочка. Обычно спокойные и тихие, сейчас они заходятся в истерике, будто чувствуют неладное.

– Всё, всё, всё, – присаживаюсь, заглядываю в корзинку. – Мамочка здесь, тише, тише, зайки мои!

Отгибаю край одеяльца. Убеждаюсь, что Тарвен и Офелия тепло одеты. Наверное, Энни постаралась, она у меня умница. Была. Мысленно благодарю свою бессменную горничную.

Подхватываю корзинку с холодного камня и выпрямляюсь. Ух, какая тяжёлая!

Спускаюсь по ступеням вниз, к ожидающему в стороне за деревьями экипажу. Мурлычу детям милые глупости, и от звука моего голоса двойняшки постепенно успокаиваются. Уголком шерстяного одеяла вытираю с пухлых щёчек прозрачные бусинки слёз, чтобы нежная детская кожа не обветрилась на холоде.

Ксандар стоит в стороне. Убрал руки в карманы брюк. Застыл каменным изваянием.

Перед ним склоняется знакомый мне пожилой возница:

– Господин, так куда прикажете отвезти леди Дэллию?

– Куда она пожелает. Хоть в саму Бездну. Мне плевать.

– Кха-кха, – возница давится воздухом. – Прошу, миледи!

Распахивает передо мной дверь экипажа.

– И ещё, Деллия, – раздаётся сухой и холодный голос Ксандара.

Оборачиваюсь и смотрю ему прямо в глаза. Кажется, это наш с ним последний разговор. Как бы там ни было, я не знала ни одного мужчину в этой жизни или в прошлой ближе, чем его.

И чем больше я его узнавала, тем больше убеждалась, что никогда. Нет, не так, НИКОГДА. Жестокий зверь не станет человеком.

И всё-таки, всё-таки на миг мне становится любопытно, что он решил сказать напоследок. Что именно занимает его мысли в этот судьбоносный момент?

– Никогда больше не попадайся мне на пути, – чеканит дракон ледяным тоном, глядя куда-то поверх моей головы, затем переводит взгляд чётко на меня, прожигает сознание янтарём. – Если когда-нибудь мы с тобой встретимся снова, я сделаю то, что должен. Я убью тебя, Дэллия.

Так просто говорит об этом. А у меня зуб на зуб не попадает, потому что я вижу – он не лжёт. Дети снова заходятся в плаче. Одной рукой держу корзинку, другой хватаюсь за дверцу кареты, чтобы не упасть.

Впервые в жизни мне так страшно. Дышу ртом. Напряжение достигает предела, когда со стороны замка раздаётся стук каблучков и капризный женский голосок, который почему-то кажется мне смутно-знакомым:

– Дорого-ой! Ты где-е? Люби-имый? Ты ту-ут? Ой!

А вот и обладательница алого платья.

– Здравствуй, Сандра, – приветствую красивую брюнетку, которую считала если не подругой, то как минимум приятельницей.

Мне в ответ достаётся лишь нервная фальшивая улыбка.

Сандра сестра того самого «папаши-учителя», которого Ксандар записал мне в любовники. На деле же просто увлечённого своей работой вдовца из знатного, но обедневшего рода, с дочуркой-капризулей пяти лет, страдающей от подозрительных головных болей. Это могли быть просто мигрени, а мог быть нераскрытый дар менталиста.

Я сама вызвалась помогать с бухгалтерией приюта и заодно присматривала за девочкой, время от времени помогала ей справляться с приступами головной боли. А Сандра, выходит, всё это время присматривала за всеми нами и решила не упускать шанса поправить финансовое благополучие своей семьи. Пусть и таким своеобразным способом – занять чужое место рядом с могущественным драконом.

Бог знает, что она успела наплести Ксандару, но ведь он далеко не дурак, чтобы верить, кому попало, если только… если только он сам не искал причину и повод. Почему? Потому что Тарвен и впрямь не дракон. Главная ценность истинной в том, что только в союзе с ней все сыновья рождаются драконами, эту жестокую правду я усвоила сразу.

Возможно, бывают исключения, но Ксандар Айронхолд не из их числа.

Красивые сказки про единство сущностей – девушки, мужчины и его зверя, об их глубокой и прочной связи, единении душ не для Верховного карателя, чьи руки по локоть в крови.

Интересно, Сандра хотя бы немного догадывается, с кем рискнула связаться? Смотрю на брюнетку из-под ресниц и в груди шевелится жалость. Сандра воспринимает мой взгляд по-своему. Дерзко вздёргивает подбородок, смотрит на меня сверху вниз взглядом победительницы, дескать, видала, кто здесь мамочка? Утрись и проваливай! Все её мысли видны, как на ладони. Но стоит ей взглянуть на Ксандара, как её взгляд туманится поволокой и делается щенячье-покорным:

– Мой господин, я думала, она уже уехала…

Натолкнувшись на грозовой взгляд дракона, Сандра мигом сникает, сдувается, будто лопнувший воздушный шарик.

– Я приказал ждать меня наверху.

Казалось бы, простая фраза, сказанная даже тише обычного, но от неё веет такой сокрушительной угрозой и силой, что даже меня тянет поёжиться, хотя слова адресованы вовсе не мне. Бедняжка Сандра и вовсе трясётся:

– Д-да-а, я по-поняла и уже ухожу-у.

Провожаю глазами удаляющуюся в сторону замка фигурку в алом платье. Пару секунд копаюсь внутри себя, отыскивая ревность, зависть, сожаление? Ничего. Душа будто выжженная пустыня.

Пристраиваю корзинку с хныкающими детьми на сиденье, заношу ногу на ступеньку, бросаю последний взгляд на Ксандара. Дракон смотрит не на меня, а в сторону замка. Вероятно, провожает взглядом свою новую любимку.

– Прощай, Ксандар! – решаю быть вежливой до конца.

Дракон небрежно роняет, не поворачивая головы:

– Помни о том, что я сказал. Я не шутил, Дэллия. Игры кончились.

– Угу, – киваю с готовностью, – я запомнила. Ты больше никогда меня не увидишь, не переживай. Всего хорошего, лорд Айронхолд.

Едва я оказываюсь внутри салона, дверца позади меня с хрустом захлопывается, а стоит мне опуститься на сиденье, как экипаж срывается с места. Подаюсь вперёд к окну, забываю дышать, наблюдая за тем, как замок из тёмно-серого камня, укутанный пушистым первым снежочком, стремительно удаляется. Каждое мгновение жду подвоха, не верю, что дракон так просто меня отпустил.

Детский плач заставляет отвлечься.

– Сейчас, сейчас, мама здесь! – тянусь к корзинке и достаю из неё, одного за другим, Тарвена и Офелию. Обнимаю их одного правой, другую левой рукой, прижимаю к себе.

Малыши тут же принимаются тыкаться носиками мне в грудь и нервно хныкать. Стаскиваю шаль, расстёгиваю пальто.

– Голодные мои! Сейчас, сейчас всё будет! Ай, да что же это такое? Терпение не про вас, да?

Нервными движениями пальцев расстёгиваю пуговицы платья, высвобождаю из корсажа грудь, даю её детям, а поверх набрасываю шаль. Наконец-то становится тихо. Слышно только жадное сопение и причмокивание внутри, да стук лошадиных копыт и скрип колёс снаружи.

С опаской смотрю в окно.

Кажется, что вот сейчас, нет, вот-вот сейчас, карету накроет тёмная тень, лошади встанут, дверь распахнётся и всё закончится, так и не начавшись! Но ничего подобного не происходит. И когда замок Айронхолд скрывается за поворотом и окончательно пропадает из виду, я, наконец, откидываюсь на спинку сиденья и с облегчением прикрываю глаза, чувствуя, как по щекам горячими капельками скатываются слёзы, природу которых я толком и сама не могу объяснить до конца.

Втягиваю носом сырость. Не время раскисать. Надо думать, что делать дальше.

Оставаться в здешних краях мне нельзя, Ксандар выразился на этот счёт предельно ясно. Мы должны успеть уехать отсюда как можно скорее. Пока Верховный каратель не передумал…

Ксандар.

Стейк слабой прожарки сочится кровью. Отправляю в рот очередной кусок и жую, не чувствуя вкуса. Щедро сыплю перец и соль. Не помогает.

Дерьмо. Раздражённо вытираю рот и отбрасываю салфетку.

Беру кубок с вином и раздражённо ставлю его на место, расплёскивая багровые капли на белоснежную скатерть. Что за кислая бурда, мать его?

Подхватываю серебряный нож, принимаюсь вращать его между пальцев.

Хмуро смотрю через стол, туда, где Сандра тихой мышью копошится в тарелке. Ручки как веточки. Голова на тонкой птичьей шейке. Подносит ко рту вилку с насаженным на зубцы горошком. Стаскивает его мелкими зубками. Задумчиво смотрю на то, как дёргается её кадык при сглатывании. Бесит.

Как сидит. Как смотрит. Как дышит.

Как носит её ожерелье, которое я сам же ей отдал, слепо желая сделать больно. А Дэллия даже не заметила. Её никогда не интересовали блестящие цацки, даже те, что стоили как целый замок.

Как выяснилось, её интересовало другое. Вернее, другой.

Настолько, что она даже посмела… На миг закрываю глаза, пытаясь в очередной раз продышать кровавую завесу.

Неконтролируемо сжимаю пальцы.

Как посмела, дрянь? Знала бы, чего мне стоило полгода назад не разорвать тебя в клочья, а просто уехать. Напроситься в самое пекло сражений к генералу Сторму и вместе с ним ночи и дни напролёт кромсать врага, чтобы хоть немного забыться.

Когда немного сбросил пар, объездил все храмы в округе, начиная от Обители Светлейшего на краю земли и заканчивая Собором Древних Драконов в столице, был в трёх академиях, пытал ректоров и магистров, заставлял их поднимать древние манускрипты и рассыпающиеся в пыль талмуды. Всё это с единственной целью – найти хоть какое-то объяснение, что жена ни в чём не виновата.

Что так бывает. Что случается, что истинные рожают не драконов. Я не хотел многого, не требовал железных гарантий. Хоть что-то! Хотя бы призрачный шанс, эфемерную зацепку, надежду!

Но все. ВСЕ, сука, в один голос твердили, что это, мать его, невозможно!

Так не бывает!

Не каждая может забеременеть от дракона, а тем более выносить и родить. Если женщина слабо одарена магически, то такой ребёнок просто выпьет её изнутри, возьмёт от матери всё, чтобы выжить. Женщине в такой ситуации часто не остаётся ничего.

Но даже в союзе с одарённой магичкой ребёнок это всегда лотерея, в которой сын не равно дракон. Куда чаще рождаются одарённые маги. Не драконы.

Другое дело истинная.

В союзе с истинной все сыновья рождаются драконами. Таков непреложный закон!

Долгое время считалось, что истинность в нашем мире утрачена. Драконов становилось всё меньше. И только недавно метки истинности начали загораться вновь. Так случилось у жены генерала Сторма. И у Дэллии.

Что может быть лучше для женщины, чем принадлежать сильному мужчине? И зверю, которому самой сутью вещей определено защищать и беречь свою пару, как самое дорогое сокровище?

Радуйся! Прими это с благодарностью! Считай, что жизнь удалась, особенно для менталистки, чей дар всё равно, что смертный приговор.

Наряжайся в красивые тряпки, вкусно ешь, нянчи детей. Улыбайся, когда требуется и открывай рот, когда спросят. Будь покорной и тихой. Служи своему господину. И всё у тебя будет хорошо. Разве так сложно?

Для Дэллии оказалось сложно. Мерзавка не собиралась радоваться и покоряться. Заставил.

В ответ она нашла самый извращённый способ отомстить – спуталась с кем-то у меня за спиной.

Мысленный взор застилает кровавая завеса.

Дрянь. Какая же дрянь!

Точно знала, куда бить, чтобы попасть точно в цель.

В ладони становится липко и горячо. С удивлением разгибаю пальцы и вижу, что смял нож, будто он из воска. С раздражением отбрасываю его в сторону и туго заматываю салфеткой кровоточащую ладонь.

– Люби-имый, я что-то сделала не так? – пищит Сандра и смотрит взглядом покладистой псины, жаждущей одобрения.

– Господин. – Ставлю её на место. – Или по имени, когда мы вдвоём. Терпеть не могу слащавости.

– Н-но, раньше тебе нравилось? – хлопает глазищами, но натолкнувшись на мой тяжёлый взгляд, покорно склоняет голову. – Я поняла, мой господин… Ксандар.

Раньше? Усмехаюсь про себя. Раньше это мог услышать другой человек. А сейчас её больше нет рядом. Так что можно сворачивать цирк.

– Я вижу, что ты расстроен, – произносит Сандра примирительно. – Мне не стоило рассказывать о брате и твоей жене?

Наклоняю голову к плечу, рассматривая девчонку.

– Нет. Ты всё сделала правильно. К тому же предоставила неоспоримые доказательства. Я благодарен тебе.

В конце концов, это правда. Она была полезна. И ещё пригодится. Опускаю глаза ниже, на глубокий вырез её платья. Вот только лучше бы ей заткнуться.

– Хорошо! – выдыхает с облегчением и возвращается к еде. – Я надеюсь, ты не будешь слишком строг к брату? Дэллия очень красивая девушка, любой бы на его месте не устоял. Кстати, совсем забыла, любимый, а куда ты ездил сегодня днём?

Резко отодвигаю стул и встаю. В несколько шагов оказываюсь рядом с Сандрой, со скрипом отодвигаю её кресло из-за стола, разворачиваю к себе. Наклоняюсь вниз, упираясь двумя руками в подлокотники кресла, нависаю над ней.

В мозг ядовитыми жалами входят ненужные воспоминания. Которые я хочу забыть, а потому просто блокирую в памяти прошлое, переключаясь на настоящее.

Протягиваю руку, касаюсь затылка Сандры, оглаживаю его ласково и даже нежно.

Сандра зажмуривается, ластится послушной кошкой, явно наслаждается моментом.

Пропускаю сквозь пальцы её тяжёлые жёсткие волосы, оттягиваю их назад, заставляя её запрокинуть голову:

– Ты слишком много болтаешь, дорогая, – проговариваю медленно и с расстановкой. – Пожалуй, я найду для твоего рта другое занятие.

Выпрямляюсь сам. Мягко давлю Сандре на затылок, вынуждая подняться с кресла и встать передо мной на колени. Только после этого отпускаю её.

Идеальная поза. Сколько раз мечтал увидеть этот полный обожания взгляд у другой.

Щёлкаю пряжкой ремня. Надавливаю Сандре на затылок, направляя её. Закрываю глаза и запрокидываю голову, чтобы представить у себя в голове другую.

Мысли путаются, скачут с одного на другое.

Сандре лучше не знать, куда я уезжал днём. Вряд ли ей придётся по вкусу история о том, как долго и мучительно умирал её братец. Как его вены стали чёрными, а сосуды на глазах покрылись чёрными трещинами. Как он, подыхая от заклинания кипящей крови, во всём сознался.

От этого его признания мне сейчас хочется убивать.

Стоит проверить, как там Дэллия? Что, если не успела уехать?

Губы сами растягиваются в улыбке, а внутри растёт извращённая радость предвкушения. Я ведь её предупреждал. Сама виновата.

Ксандар Айронхолд

Дэллия Гресси

Дэллия.

Сижу за грубо сколоченным столом в углу шумного зала, сплетя пальцы и положив их на стол.

«Оловянная кружка» – старая таверна на перекрёстке трёх дорог у въезда в столицу. Местные ценят её за большие порции незатейливой, но свежей еды и вкусное пиво. Проезжие заглядывают из-за удобного расположения и наполняемости. Раз есть люди, значит, тут безопасно и сносно.

Передо мной на столе пузатый коричневый чайничек чая с душицей и чабрецом и оловянная кружка. Рядом на тарелке остывший капустный пирог. В горло кусок не лезет, но я должна была что-то заказать, чтобы посидеть и спокойно подумать.

Просчитать варианты и выбрать лучший для себя и детей.

Скверно, что всё случилось так внезапно. Ничего подобного я не ожидала и подготовиться не успела. Беда не спрашивает, когда ей прийти. Пора бы уже к этому привыкнуть.

Я успела покормить детей в карете, пока мы ехали сюда. А здесь меня любезно пустили в комнату для слуг, где я перепеленала детей в сухое и чистое. Теперь Тарвен и Офелия мирно спят в корзинке, несмотря на окружающий шум, а мне под него даже лучше думается. 

Слабый свет факелов, прикрепленных к стенам, отбрасывает мягкие тени, создавая уютный полумрак. Древесные балки сводчатого потолка местами обтянуты паутиной и кажутся чуть ниже, чем они есть на самом деле.

Пол покрыт грубыми досками, местами заляпанными липкими пятнами. Пахнет жареным луком, пряными травами, свежим хлебом, потом и кислым пивом.

За барной стойкой стоит крепко сбитый хозяин, его лицо обрамляет густая седая борода. Он с видимым удовольствием наполняет кружки пивом, басовито переговариваясь с посетителями.

Днём здесь предельно безопасно. Публика самая разношёрстная. Кучка крестьян в углу гремят деревянными ложками, черпая кашу, четверо рыцарей за центральным столом со смехом чокаются оловянными кружками, расплескивая пиво, а за длинным столом вдоль стены трапезничает стайка притихших гимназисток в сопровождении наставницы.

Порядком набравшийся странствующий бард время от времени поднимает свою лютню и начинает петь. Его голос, хотя и не идеален, привлекает внимание, и даже самые шумные посетители замолкают, чтобы послушать.

Только один гость вызывает во мне смутную тревогу. Мужчина в чёрном дорожном плаще сидит в дальнем углу, скрестив перед собой руки и уронив голову на грудь. Я не видела, когда он вошёл. Может, не заметила? А может, он уже давно здесь?

Из-под капюшона выбиваются длинные угольно-тёмные волосы. На первый взгляд кажется, будто бы он спит, но что-то мне подсказывает, что это вовсе не так. Задумчиво всматриваюсь в тень под его лицом и мне почему-то кажется, что и он за мной наблюдает.

Кто он? Не похож ни на странника, ни на воина, ни на торговца или крестьянина.

Что, если он здесь не просто так? Что, если это человек Ксандара? И он здесь по мою душу? Вдруг, Ксандар что-то задумал? Накручиваю себя всё сильнее. Протягиваю руку и перехватываю влажными пальцами ручку корзинки. В животе всё скручивается в тревожный узел.

Вдруг наш незримый контакт прерывается и нас разделяет чья-то тень. Вздрагиваю и поднимаю глаза.

– Миледи, вот, пожалуйста! – пухленькая подавальщица в сером переднике кладёт передо мной лист пергамента, серое перо и ставит баночку с чернилами.

– Спасибо вам! – благодарю её рассеянно, а когда она отходит в сторону, странного мужчины уже нет. Верчу головой во все стороны, но не нахожу его.

Проклятье!

Чёрт с ним. Может, я зря себя накрутила. Пора заняться своими делами

Это место я выбрала по нескольким причинам.

Отсюда три дороги ведут в разные стороны, и отследить, куда именно я направилась, будет не так-то просто, это раз.

Здесь своеобразный перевалочный пункт для дилижансов, следующих в разные стороны, это два.

Отсюда можно отправить почту, это три.

Ну, и на крайний случай, снять комнату на ночь. Последнее я делать не собиралась, прекрасно помня приказ Ксандара убраться отсюда подальше и поскорее. Но как запасной вариант на крайний случай – это четыре.

Но первым делом я напишу письмо. Нужно предупредить Генри о том, что ему угрожает опасность, что его сестра решила сыграть по грязному и что я вынуждена уехать навсегда, не попрощавшись.

Вывожу на клочке бумаги несколько сухих строк по делу. Дожидаюсь, когда чернила подсохнут и подзываю подавальщицу:

– Нужно отправить это как можно скорее! – прошу её и вкладываю в её кулачок золотую монету.

Их у меня с собой немного, но на вопросах жизни и смерти друзей не экономят.

– Да, миледи! – приседает та и забирает у меня письмо и чернила с пером. – Сейчас же сделаю!

Откидываюсь на спинку деревянной скамьи. Делаю глоток еле тёплого чая. Барабаню пальцами по столу, после разворачиваю газету, которую купила здесь же на входе у мальчика. На последней странице обычно публикуют список вакансий со всей Империи.

– Посмотрим, что у нас есть, – слюнявлю кончик пальца и переворачиваю несколько страниц. Помощница по уходу за скотом на коровью ферму, прачка в общественную постирочную, работница или работник на рудники и так далее и тому подобное. Везде в требованиях указана одинокая женщина без семьи и детей. Мда уж.

Стискиваю виски, пытаясь унять разыгравшуюся головную боль, как вдруг входная дверь отлетает в сторону, впуская внутрь порыв морозного воздуха и яркий дневной свет. Головы всех присутствующих поворачиваются в сторону выхода, чтобы взглянуть, кто посмел так врываться. Делаю глубокий вдох и с опаской поднимаю глаза.

Красное платье, правда, на этот раз из плотной парчи, а не из лёгкого шёлка. Чёрная шубка. Ярко-рыжие густые волосы. Надменный взгляд королевы. Смех колокольчиком:

– Простите, не рассчитала! – в повисшей вокруг тишине и ослепительная улыбка.

Где-то я уже её видела. Вот только где? Бесчисленные лица проносятся в голове картинками, одни яркие, другие блёклые, третьи и вовсе размытые, но выбрать нужную я так и не могу.

Разговоры вокруг возобновляются.

Незнакомка осматривает полный зал, все столики которого заняты, и вдруг останавливается взглядом на мне. Задумчиво прищуривается, затем бросает кому-то через плечо:

– Дороти, за мной!

Из-за спины женщины показывается девочка-подросток с такими же рыжими волосами. Её дочь – догадываюсь про себя. Девочка согнулась под тяжестью двух котомок и с трудом их тащит.

Гашу в себе порыв встать и помочь ей, но вовремя себя останавливаю. Чужая семья – чужие порядки и правила. Не моё дело. Перевожу взгляд на мирно спящих в корзинке детей.

Тарвен раскутался во сне. Тянусь, чтобы поправить на нём одеяльце. Выпускаю из виду то, что происходит в зале. Поэтому чуть не вздрагиваю, когда у меня над головой раздаётся громкое:

– Доброго дня! Не возражаете, если мы составим вам компанию, а то все столики заняты, а ютиться у барной стойки вместе со всяким сбродом порядочным женщинам как-то не пристало. Дороти, сложи вещи вот сюда. Сюда, я сказала!! Осторожнее!! Бестолковая дура!

При попытке пристроить сумки на скамью девочка задевает стол, и он качается, едва не опрокидывая чайник на корзинку с детьми. Вскидываю руки, успеваю подхватить чайник и зафиксировать столешницу. Фух!

Дороти кулем шлёпается на скамью вслед за сумками, шаркает ногами по полу, шумно их вытягивая, закатывает глаза к потолку:

–  Ма-ам, я устала и голо-одная!

– Сейчас поедим! – раздражённо цедит её мать, затем поворачивается ко мне и её лицо преображается, а голос снова звенит колокольчиком. Громким таким, и в самый мозг. – Я Джина, а эта бесполезная глупышка Дороти, как вы уже слышали. Родила на свою голову. Знала бы, сколько будет проблем от этой спиногрызки, вытравила бы ещё в утробе! В общем, никогда не заводите детей, мой вам совет! Как вы сказали, ваше имя?

– Я не говорила, – склоняюсь к корзинке, чтобы проверить детей. – Дэллия.

Счастье, что Тарвен и Офелия привычны к шуму. Я с рождения не ходила на цыпочках вокруг них, будто знала, что тепличная жизнь рано или поздно закончится. Так и вышло.

– Красивое имя! И красивые малыши! – Джина вдруг оказывается рядом, обдавая меня запахом вишнёвых духов, её волосы едва не падают в корзинку, когда она в неё заглядывает. – Они такие милые! Пока ещё крошки и спят зубами к стенке.

Накрываю корзинку тонкой пелёнкой, чтобы оградить детей от лишних глаз.

– Ма-ам, я голо-одная! – монотонно повторяет Дороти.

Джина закатывает глаза, взмахивает рукой, подзывая подавальщицу:

– Две гороховые похлёбки и два ломтя хлеба! – поднимает вверх указательный палец с острым красным ногтем. – Кружку компота и бокал вина, вина двойную порцию. Сколько всё будет стоить?

Услышав ответ, та всплёскивает руками:

– Грабёж средь бела дня! Что ж, в таком случае, хлеба не надо и компота тоже!

– Но ма-ам!

 Джина игнорирует Дороти, оглядывается на наш стол, и её лицо расцветает:

– Тем более, у нас уже есть чай! Вы же не против, Дэллия?

– Эмм, пожалуйста, – двигаю к ней чайничек, – только мне кажется, он уже остыл?

– Не беда! – Джина почти ложится грудью на стол, сграбастывает чайничек своими остренькими коготками и суёт в руки подавальщице. – Кипяточку добавите! Это ведь бесплатно?

Подавальщица кивает и пятится назад, Джина располагается на деревянном стуле так, словно это королевское кресло. Хмыкаю, наблюдая за ней. Занятная, однако, личность.

– Ма-ам, скоро принесут еду? Я голо-одная!

– Цыц! – шикает на неё Джина. – Откуда я знаю? Я тебе что, менталистка какая, чтобы в мыслях чужих копаться? Когда принесут, тогда и принесут!

Чувствую, как улыбка застывает у меня на губах. Это её замечание про менталистку, кому оно предназначалось? Мне? Если так, то чего она добивается? В какие игры играет? Кто-то её сюда подослал? Зачем?

Джина склоняет голову к груди, скользит по мне холодным змеиным взглядом:

– Дэллия, значит? – протягивает ласково. – Ухоженная красавица. В дорогой одежде. Вам тут не место. Где ваш мужчина? О, не отвечайте, давайте, я угадаю! Ищет сбежавшую жену, которая и его любимых детишек с собой прихватила. Ай-яй-яй, как нехорошо! Но ведь это далеко не самая страшная ваша тайна, не правда ли, Дэллия?

Она подаётся вперёд и всматривается мне прямо в глаза. Барабанит острыми ноготками по дереву.

Так убедительно говорит, будто и впрямь знает про мой запрещённый дар.

Но это невозможно! Просто блеф.

И всё-таки сердечко царапает ледяными коготочками страха. Ксандар разбаловал меня. С ним я давно перестала бояться быть пойманной. В логове самого страшного хищника оказалось безопаснее всего.

А вот сейчас мне действительно страшно. Впервые за долгое время. Этот внезапный допрос заставляет растеряться и запаниковать. Мне страшно за детей. Что с ними будет?

Была бы одна – дала бы отпор так, что ей бы мало не показалось, но сейчас? Я давно не практиковалась в своём даре, не было надобности.

Что, если что-то пойдёт не так? Лучше не разжигать конфликт, а избежать его.

Первая отвожу взгляд. Отворачиваюсь и встаю:

– Приятно было познакомиться, но мне пора.

– Я так не думаю, – пальцы Джины хватают моё запястье, смыкаются на нём холодными тисками. – Сначала ты заплатишь мне за молчание, Дэллия. Возьму недорого. Всего лишь всё, что у тебя есть. По-моему, выгодная сделка. Как считаешь?

Так вот оно что! Всего-то.

Просто решила сходу подзаработать лёгких денег, Шерлок ты мой доморощенный?

А я себя уже накрутила!

Мужчина на лютне заводит новую мелодию. Несколько посетителей ему подпевают. На нас никто не обращает внимания, оно и к лучшему.

Наклоняюсь к самому лицу новой знакомой, проговариваю, глядя ей в глаза:

– Что, если я никуда не сбегала? – поднимаю бровь, наблюдая за её реакцией.

Джина подозрительно прищуривается:

– За дуру меня не держи! – она чувствительно впивается пальцами в метку истинности у меня на запястье, и я замечаю в её глазах огонёк зависти. – Ни один дракон не откажется от своей истинной добровольно. Ты просто сбежала-а-а! Скрыла метку и вьюх! Только тебя и видели! А бедолага явно ищет тебя и вознаградит любого за нужные сведения!

– Аха-ха-хах! – запрокидываю голову и искренне смеюсь. Наверное, это нервное. – Ты забавная! Веришь в сказки про верных и любящих принцев-драконов! Мой не такой. Он выгнал меня вместе с детьми и назвал мусором. Сказал, что убьёт, если попадусь ему на пути. Как тебе такая истинность, всё ещё мне завидуешь?

Засовываю руку в карман, разворачиваю пергамент и сую ей прямо в глаза документ о расторжении брака:

– Вот! Моя вольная! Теперь спокойна? Никто не купит твои доносы, потому что я никому не нужна! Надеюсь, я сполна удовлетворила твоё любопытство?

Глаза Джина впиваются в пергамент, а в следующий миг она отшатывается назад, вжимается в спинку стула, судорожно и с усилием сглатывает:

– Айронхолд? – шепчет одними губами, смотрит с ужасом на пергамент, затем на меня. – Тот самый?

В её глазах благововение и ужас.

К нам приближается подавальщица с подносом. Джина отдёргивает от меня свою руку, словно от чумной, прячет ладони под стол.

– Ну, наконееец-то, – гнусаво тянет Дороти.

Подавальщица извиняюще ей улыбается, аккуратно ставит поднос на наш стол и расставляет еду и напитки:

– Ваш чай, вино, две похлёбки. Приятного отдыха!

Обе дожидаемся, чтобы девушка удалилась. Собираюсь последовать её примеру.

– Эй, постой! – Джина встаёт у меня на пути, вздыхает. – Не убегай. Ты даже не доела, – кивает на мой нетронутый пирог. – Правда, сядь, пожалуйста. Прости меня. Я же не знала.

Мелодия лютни заканчивается, и в зале становится тише. Дороти с шумным хлюпаньем втягивает с ложки похлёбку.

Смотрю на Джину и не понимаю, с чего вдруг такая перемена. Та отводит глаза. Её взгляд туманится и тускнеет:

– Знала я одного дракона. Поверила ему. Всё для него делала! Он взял меня с Дороти, принял её как дочь, я родила ему сына, и всё было хорошо, а потом! Он… притащил в дом потаскуху! А нас с Дороти вышвырнул вон, ещё пригрозил вдогонку, мерзавец! Я, говорит, сожгу тебя заживо, если когда-то увижу! Нормальная благодарность, скажи? – она подаётся вперёд и понижает голос до доверительного шёпота. – Так что нет, никаких иллюзий насчёт принцев-драконов у меня нет. И я тебя понимаю, как никто. Давай присядем, расскажи, что собираешься делать. Как же давно я не говорила ни с кем начистоту, а с тобой само собой получается.

Она отступает в сторону и возвращается на своё место, словно бы давая мне уйти, если не передумаю. Смотрю на то, как эта странная женщина задумчиво мешает ложкой жёлтую гороховую похлёбку, на её поникшие плечи и остановившийся взгляд. Мысли её явно уже не здесь. Унеслись в прошлое, к негодяю, что разбил ей сердце и предал. Мне сердце никто не разбивал, но утренняя сцена была, мягко скажем, не самой приятной. Как и то положение, в котором я сейчас оказалась с детьми на руках.

Собственно, что делать я пока ещё так и не решила. А значит, вполне можно задержаться ещё на чашечку чая. Возвращаюсь на лавку. Заглядываю в корзинку, проверяю детей. Спят, как ангелочки.

Наливаю чай себе и Дороти.

– Так это не его дети? – Джина показывает глазами на корзинку.

– Он считает так, – отпиваю сильно разбавленный чай, больше похожий по вкусу на воду с привкусом трав.

– А на самом деле?

Молчу. Смысл обсуждать это здесь и сейчас, с ней? Джина хмыкает:

– Рисковая ты женщина, Дэллия.

– То же самое могу сказать о тебе.

– Верно, – Джина наклоняет голову к плечу, рассматривая меня с интересом, но без прежней враждебности. – Думаю, мы бы с тобой подружились.

Пожимаю плечами, перелистываю страницу газеты.

– Что это? – спрашивает Джина и делает большой глоток из бокала.

– Мне нужна работа, на которую возьмут с маленькими детьми, куда я смогу отправиться сегодня, – задумываюсь и поправляю себя, – сейчас. Какое-то тихое место, где жизнь течёт размеренно и неторопливо, где меня никто не знает и где мы с детьми будем в безопасности. Вдали от сплетен, лишних глаз и как можно дальше отсюда.

Дальше отсюда – колотит в мозгу тревожным молоточком. Бежать. Скорее!

Провожу руками по плечам, разгоняя мурашки. Это всё нервы. Разумеется, я уеду, вот только куда?

Поворачиваю голову в сторону окна. Сегодня пасмурно, валит снег и темнеет раньше. Так некстати…

– О-о-о, – Джина кивает и кладёт подбородок на сплетённые пальцы, – наша встреча и впрямь судьбоносна. Потому что я как раз из такой дыры, как ты описала. Предупреждаю, в плане мужчин там ловить абсолютно нечего. Ректор занудная глыба льда, а остальные жалкие ничтожества.

– Мужчины это последнее, что меня сейчас интересует, – показываю глазами на корзинку. – Боюсь, у меня сейчас совсем другие заботы.

Джина тоже смотрит на корзинку:

– Так в том-то и дело, что «принц»-дракон тебя бы от этих забот избавил! И от мерзавца-бывшего защитил. Не то ты ищешь, подруга, и не там. Но дело твоё. Если уверена, что не умрёшь со скуки, то вот мой совет – поезжай в Академию Арканов.

Хмурюсь. Кажется, я где-то слышала это название, но не уверена. Джина видит мои сомнения и кивает:

–  Арканы это особые магические символы, своего рода костыли, они нужны слабакам, чтобы усиливать крупицы их магии. С арканами даже полные бездари умудряются что-то из себя выдавить.

– Я знаю, что такое арканы, – уточняю осторожно.

– Ну, мало ли, это я так, на всякий случай, чтоб ты понимала уровень убогости. Каковы адепты, такова и академия. Забытая всеми дыра на краю Империи, на границе с Сумеречными землями. Неподалёку от Крепости забвения. Кстати, знаешь, что это?

– Тюрьма-крепость для самых опасных преступников, откуда никому не удавалось сбежать, – отвечаю заученные слова. Про тюрьмы и крепости я знаю многое.

Заранее изучила, когда риск быть пойманной висел надо мной каждый божий день.

Джина болтает, а со мной творится что-то неладное. Внутри тревога растёт снежным комом.

Уходи отсюда! Беги! Скорее!

Делаю глоток чая и кладу ладонь на грудь. Сердце стучит, будто бешеное. Приступ паники сдавливает горло и глушит все окружающие шумы. Джина продолжает что-то говорить, но её голос доносится до меня будто сквозь вату.

– Верно. Злачное местечко, – Джина передёргивает плечами. – В Академии сейчас свободна должность смотрительницы сада. Откуда я знаю? Пха! Потому что я послала всё в бездну и уехала! Сил моих больше нет тратить время на этого… – она кривится, словно бы подбирая слово пообиднее. – Ай, забудь! В общем, работа непыльная. Подметать листики, да поливать цветочки! Делов-то! Взамен жильё, еда, жалованье. С детьми возьмут, там всех берут, потому что желающие работать в очередь, знаешь ли, не выстраиваются. Так что, дать адресок? В конце концов посмотришь, не понравится – уедешь, никто силой держать не станет. Но это далеко, очень-очень далеко. Добираться только на перекладных, с такими мальками… – она смотрит на корзинку и сникает, – жесть же полная! Забудь. Идея дрянь.

Тело бьёт мелкая дрожь. Что со мной?

Дурное предчувствие… Как тогда, в Обители Светлейшего. Когда мы с Мелли бежали от карателей. Тогда было так же.

Но ведь Ксандар меня отпустил! Сам отправил с вещами на выход! Выдал свидетельство! А кроме него некому! Никто не посмеет!

Что могло заставить его передумать? Вспоминаю про отправленное Генри письмо и холодею. Могли ли его перехватить? Проклятье. Стискиваю пальцами край столешницы, пытаюсь сосредоточиться на Джине и её словах:

– Нет, нет! Мне нравится! Как туда добраться, ты знаешь?

Ксандар.

Подгоняю коня по заснеженной улице.

В нагрудном кармане будто раскалённый уголь лежит. Жжёт кожу аж до самых костей.

Заляпанное чужой кровью письмо.

Вот, чем занималась эта дура, вместо того, чтобы уносить ноги, пока ей милостиво дозволили.

Резко натягиваю поводья коня, останавливая. Сегодня пасмурно и темнеет рано. Уже вон, смеркается. Плавно кружась, падает снег. Будто в сказке.

Протягиваю руку, затянутую в чёрную кожаную перчатку, и ловлю на неё несколько снежинок. Они даже не тают. Доверчиво покоятся на руке. Такие красивые, нежные, хрупкие. Каждая уникальная, со своим неповторимым узором. Сжимаю пальцы, равнодушно ломая снежинки, кроша их в скучную прозрачную воду. Красота такая хрупкая вещь. Раз, и нет её.

С жадностью втягиваю сухой морозный воздух с флёром лесных фиалок, неуловимым для человеческого нюха. Но я не человек.

И я всегда знаю, где она.

Я дал тебе шанс и достаточную фору, Дэллия. Я даже заехал в замок, чтобы поесть и остыть. Последнего, впрочем, не случилось. Так что пеняй на себя.

Удерживая поводья, поднимаю голову. Сужаю глаза на вывеске, обтянутой магической жёлтой гирляндой. «Оловянная кружка».

Ксандар.

Медленно стягиваю перчатки. Палец за пальцем, не торопясь. Убираю их во внутренний карман дорожного плаща.

Морщусь.

Вокруг неразбериха и суета. Ругаются извозчики, не поделившие клиентов. Звонит колокольчик, оповещая об отбытии дилижанса. Лают псы.

– Горячий грог! Вкусный горячий грог! – доносится с остановки дилижансов.

Какой-то мелкий оборванец мельтешит перед глазами, снуёт туда-сюда перед входом в таверну:

– Газеты! Свежие газеты! Купите газеты! Кхе-кхе-кхе! – заходится в хриплом кашле и продолжает свою песню по новой.

Винс, мой помощник, тут же делает шаг, чтобы шугануть мальчишку. Останавливаю его жестом и выхожу вперёд сам.

Сколько ему? Лет шесть, не больше. Тяжёлая холщовая сумка через плечо, набитая «товаром». Драные ботинки, потёртое пальтишко. Слишком тонкое для зимнего вечера. Останавливаюсь с ним рядом.

– Господин, возьмите газету! Свежие новости! – смотрит на меня доверчиво снизу вверх. Нос красный, щёки обветрены.

Опускаюсь, оказываясь с ребёнком лицом к лицу. С интересом его рассматриваю, склоняю голову к плечу:

– Как тебя звать?

– Роб! – протягивает тот удивлённо и стискивает замёрзшими пальцами толстую пачку газет.

– Роб, – киваю, принимая ответ, – а где твои родители?

Мальчишка отводит глаза. Стыдится, хм. Злится, что лезу с вопросами. Но дерзить не смеет. И правильно. В нашем мире дерзить дракону себе дороже. Может статься, потом и костей не соберёшь.

Мальчишка шмыгает носом, шаркает ножкой и нехотя признаётся:

– Отец где-то пьёт с дружками, а матушка с младшими, да и хворает она. Вот из прачечной её и выгнали. Так и сказали, больные, дескать, нам не нужны, только здоровые, которые могут работать.

– Стало быть, за старшего в семье теперь ты. – Не даю оценку, просто констатирую факт.

Мальчишка вертит головой по сторонам, очевидно, высматривая потенциальных покупателей, которых упустил, пока болтал языком.

– Господин, так вы купите газету? Или можно, я пойду?

– Винс? – поворачиваю голову и требовательно протягиваю руку, в которую тут же ложится увесистый мешочек с монетами. – Я куплю все твои газеты. А ты сейчас же пойдёшь прямиком домой. Отдашь деньги матери, чтобы вызвала целителя и купила еды. Понял меня?

И только когда мальчишка заторможенно кивает, неверяще глядя на заветный мешочек с деньгами, вкладываю его в маленькую озябшую ладонь, и забираю всю пачку газет. Если оставить, дождётся, пока уйду и продолжит тут мёрзнуть.

– Когда подрастёшь, разыщи Верховного карателя и попросись на службу. Запомнил?

– Угу! Спасибо, господин! Да хранит вас Светлейший!

В пекло Светлейшего и всех богов вместе взятых. Я вполне в состоянии хранить себя сам. Усмехаюсь, но вслух отвечаю другое:

– Беги уже, пока не стемнело.

Убедившись, что пацан скрылся за поворотом, впечатываю пачку газет в грудь Винса.

– К-куда нам столько, господин?

– Почитаете с парнями на досуге. Вам полезно. Жди здесь.

– Есть.

Из таверны вываливается толпа крестьян и мужик с лютней, и после этого я вхожу. Осматриваю зал.

Липкий пол. Заляпанные столы. Пьяный смех. Игра в кости. Запах жареного лука и кислого пива. У барной стойки рыжая баба скандалит с бородатым хозяином. Убогое местечко. Как и местная публика.

Вот, до чего ты докатилась, Дэллия?

Ниточка, что вела к ней, оборвалась. Хм, интересно.

Закрываю глаза и с шумом втягиваю воздух, фильтруя местную вонь, жадно выискивая тонкий аромат лесных фиалок. Её аромат. Сейчас едва ощутимый, ещё немного, и он окончательно развеется призрачной дымкой.

Она точно была здесь, причём совсем недавно. Но сейчас её нет. Нигде в округе на тысячи метров.

Разворачиваюсь и выхожу прочь. Скорее на свежий воздух.

Спускаюсь с крыльца. Надеваю перчатки. Принимаю у Винса поводья. На миг задираю голову, всматриваясь в низкое серое небо, с которого крупными хлопьями валит снег.

Морозный воздух дерёт горло. Под ногами каша из грязи и снега.

Ставлю ногу в стремя и запрыгиваю в седло. Разворачиваю коня в сторону замка.

Раз ты успела убраться, Дэллия, так тому и быть. Искать не стану.

Это будет мой тебе последний подарок.

Дэллия.

Несколькими минутами ранее.

Подаюсь вперёд. Стискиваю пальцами край столешницы:

– Нет, нет! Мне нравится! Как туда добраться, ты знаешь?

– Знаю, конечно, но ещё раз говорю, с маленькими детьми дорога покажется тебе мраком.

– О, нет, дорогая, настоящий мрак ждёт меня здесь, если я не унесу отсюда ноги. Это я точно знаю. Так что будь добра, говори.

Джина вздыхает и уже даже открывает рот, как вдруг над нашим столиком нависает тень:

– Прошу прощения, – раздаётся тихий мужской голос, – я невольно услышал ваш разговор.

Поднимаю голову и узнаю незнакомца в чёрном дорожном плаще с капюшоном, который совсем недавно порядком меня напугал.

Джина скрещивает руки на груди, откидывается на спинку стула и окидывает незнакомца ехидным взглядом:

– Хм, невольно услышали, значит? – произносит ядовито. – Скорее, вы нас подслушивали, господин? Вопрос только – с какой целью?

Незнакомец словно совсем её не замечает. Игнорирует этот выпад. Поворачивается ко мне, снимает с головы капюшон, и я вижу молодого мужчину со слегка вьющимися тёмно-каштановыми волосами чуть ниже плеч и честными серо-голубыми глазами. На вид ему лет двадцать с небольшим. Кажется, мы с ним ровесники.

Говорят, бывает любовь с первого взгляда, а у меня вот с первого взгляда возникла необъяснимая симпатия к этому человеку, которого я вижу впервые в жизни.

– Люциан Эстай, к вашим услугам, миледи, – произносит серьёзно и тихо. – Я претендую на должность магистра по защите от тёмных арканов в той самой академии, куда вы направляетесь. Путь по земле до неё неблизкий и сложный, поскольку лежит через горный перевал и долину озёр. Буду рад предложить вам другой вариант добраться туда. К слову, куда более надёжный и быстрый. Если позволите.

– Насколько быстрый? – тут же уточняю.

– Господин Николас Драквуд, ректор академии, ожидает меня к ужину.

Отмечаю, как мигом скучнеет Джина. Скандальчика не случилось. Кажется, Люциан верно назвал имя ректора и вакантную должность, а значит, можно не сомневаться в том, что он говорит правду.

Но Джина не сдаётся:

– И что же это за вариант? – скептически хмыкает она и подмигивает мне. Решает зайти с колкостями с другой стороны. Ей откровенно не нравится тот факт, что незнакомец всё внимание переключил на меня, а её словно не видит и не слышит. Явно не к такому она привыкла. – Какой-нибудь портал с чёрного рынка? Так это рискованно, она с грудничками, разве не видите?

Смотрю в открытые и бесхитростные глаза Люциана. Они притягивают своей добротой. Вскоре понимаю, в чём дело. Он мне незримо кого-то напоминает. Да, верно, такая же чистая душа, лучащаяся внутренним светом, была у Мелли, моей подруги из прошлого, с которой мы вместе скрывались в Обители Светлейшего. Я – от преследования Верховного карателя, она – от жестокого генерала драконов.

Такие, как Мелли и Люциан – огромная редкость. И я безоговорочно верю ему так же, как когда-то поверила ей.

– Нет, это не портал, – отвечаю Джине, глядя в серо-голубые глаза с вертикальными зрачками. Надеваю пальто, проверяю детей. Самое время, пока они спят. – Это дракон.

Низкое серое небо стремительно приближается. Люциан плавно набирает высоту, но всё равно душа уходит в пятки. Зажмуриваюсь от бьющего в лицо ветра. Сглатываю, когда закладывает уши и сильнее стискиваю ремень, которым я крепко пристёгнута к огромному зверю оттенка тёмной бронзы.

Тарвен и Офелия примотаны шерстяным пледом к моей груди на манер слинга.

Они проснулись и закапризничали, когда я спешно доставала их из корзинки. Но сейчас, прижавшись ко мне и слушая стук моего сердца, спят крепче прежнего.

Оглядываюсь на удаляющиеся огни столицы и затерявшийся в снежной дымке замок Айронхолд. Наконец-то всё закончилось.

Движения зверя размеренные и неторопливые. Взмахи огромных кожистых крыльев успокаивают, мысли расслабляются, и я невольно проваливаюсь в воспоминания о том, как всё начиналось.

Неподалёку от Обители Светлейшего.

Прошлое.

Убегая от погони, мы с Мелли и её маленькой дочкой скрываемся в таверне. Сердце колотится о рёбра. Мне резко не хватает воздуха. Он загнал нас в ловушку и знает это. Потому не спешит.

– Минута прошла! – раздаётся снаружи ненавистный голос Карателя. – Те, кто ещё не вышел, у вас что, десять жизней?

Проклятый сукин сын, чтоб тебя!

От его голоса кровь стынет в жилах, а зубы стучат. Мелинда бледнее монастырской простыни, и прижимает к себе перепуганную дочку.

– Вот, держите! – хозяин таверны вкладывает в руку Мелли скрипящий тусклый фонарь и кивает на тайный лаз в полу. – Идите до самого конца, упрётесь в выход! Потолок низкий, не ушибитесь! Я попытаюсь их заболтать!

– Спасибо! – шепчет Мелли. – Да хранит вас Светлейший! Я буду молиться за вас! Дэллия, идём! Да идём же!

А у меня ноги к полу прирастают, а лихорадка сменяется обречённой апатией. Самое страшное уже случилось, так чего истерить? Имей же смелость признать правду! И я признаю:

– Без толку. Он меня видел.

Он выслеживал меня месяцами и пришёл за мной.

– Ну, и что?

– Ты не знаешь, что он за человек, Мел, – качаю головой. – Почуяв кровь, он не отступит. Если пойду с вами, то только навлеку беды на всю Обитель. Дай сюда!

Тянусь в карман, достаю магический уголёк, задираю рукав рясы подруги и быстрыми движениями черчу на её коже защитный символ, скрывающий дар менталиста.

– Что ты… – округляет глаза Мелинда.

– Скоро подействует! – перебиваю её, тороплюсь, потому что время на исходе. – Обновляй её, пока каратели не уберутся из города! И сиди тихо! Есть шанс, что тебя он не почувствовал!

Колени подгибаются, и я ударяюсь ими о твёрдый пол, глаза в глаза с притихшей малышкой. Я была рядом, когда она родилась. Я нянчила её с первых дней. Я помогла скрыть и бережно хранила эту тайну подруги. Когда Вики подросла, мы вместе собирали красную лаванду на склоне горы. Малышка выросла на моих глазах. Она мне как дочь.

Подступающие слёзы сдавливают горло горячим комком, но я делаю над собой усилие, чтобы не зареветь, потому что смысл?

– Будь хорошей девочкой и слушайся маму, – касаюсь губами лба Вики. – Она у тебя слишком добрая! Заботься о ней! Обещаешь?

Вики кивает, шмыгая носиком.

– Что ты задумала? – в глазах Мелинды застывает первобытный ужас вместе с догадкой.

Снаружи гремит:

– Я предупреждал про виселицу…

Резко встаю.

– Идите! – подталкиваю Мелли к распахнутому люку в полу.

– Нет! Давай с нами! Вместе! – она ещё спорит! Лицо красное и залито слезами. Пытается ухватить меня за руку, но я не позволяю. Отступаю назад.

– Я сказала идите!! – прикрикиваю строго на Мелли. – Нет времени!

По спине ледяной волной струится пот, но я ни на миг не сомневаюсь, что поступаю правильно.

За спиной у входа раздаётся шум. Счёт на секунды!

Подталкиваю Мелли с дочкой к люку. Наблюдаю за тем, как Мелли подхватывает Вики на руки и с ней вместе скрывается в люке. Своими руками закрываю его крышку. Убеждаюсь, что она неразличима на каменном полу.

Позади раздаётся грохот. Входная дверь разлетается на щепки, и порог таверны переступает он. Величественный могучий силуэт почти полностью заслоняет проход.

Верховный каратель, явившийся по мою душу на самый край земли. Свет, льющийся из дверного проёма, создаёт вокруг его гладких серебристых волос мерцающий мистический ореол.

Он мигом впивается в меня цепким взглядом. Почти ощутимо болезненно. Янтарь его глаз нещадно жжёт мою кожу, которая вдруг начинает чесаться.

У меня аллергия на этого дракона, вот серьёзно!

Не в силах совладать с зудом, тру ногтями запястье, но он лишь усиливается, пока не становится нестерпимым.

Вокруг тише, чем в каком-нибудь склепе. Будто само время замерло.

Верховный каратель движется мне навстречу. Медленно, размеренно и неторопливо. Расстояние между нами неумолимо сокращается. Каждый его шаг у меня в ушах отдаётся оглушительным раскатом грома.

Тонкие губы дракона изогнуты в высокомерной усмешке. Опасный янтарь глаз жжёт насквозь, проходит в мою голову, в самую суть меня. В глазах вдруг темнеет.

А потом запястье опаляет такой нестерпимой болью, что я стискиваю зубы и злобно шиплю. Эта адская боль не похожа ни на что другое! Я бы с удовольствием грохнулась бы в обморок, если бы не инстинкт самосохранения, который заставляет оставаться в сознании!

Да что там стряслось, ё-маё?!

Задираю рукав и несколько раз моргаю, не веря в то, что вижу. Круглую метку истинности, вопреки логике и здравому смыслу связавшую меня с палачом. С монстром, чьи руки по локоть в крови таких же, как я – менталистов, которые не выбирали свой дар. С тем, кого для меня так же естественно ненавидеть, как и дышать. С Верховным карателем Ксандаром Айронхолдом.

Истинность в этом мире давно утрачена. Метки истинности не загорались сотни лет. Я читала о них в библиотеке Обители, в числе всего прочего, пытаясь в авральном режиме изучить правила этого мира. И да, я помню точно, что здесь давно нет истинных пар! Никаких истинных пар, Карл! Так какого чёрта сейчас происходит?!

Судорожно одёргиваю рукав и прячу руку за спину в наивной надежде, что он не почувствует, не заметит. Ха!

Дракон в пару больших шагов оказывается рядом. Жесткие пальцы проходятся сверху вниз по моему плечу и больно стискивают нужное запястье. Резким движением он дёргает мою руку наверх, чудом её не вывернув, подносит к самому лицу.

Всматривается в проклятую метку, затем разъярённо – в меня:

– Как ты это сделала, дрянь?

– Ауч! – пытаюсь высвободить руку, но сразу понимаю, что бесполезно. Вздёргиваю подбородок и нагло смотрю ему прямо в глаза. – Я. Ничего. Не делала!

Дракон опасно прищуривается:

– Хорошо, – произносит обманчиво мягко. – Позже с тобой разберусь.

Обводит предупреждающим тяжёлым взглядом посетителей, задерживается на хозяине таверны. Разумеется, никто из них не смеет и пикнуть, а после дракон разворачивается и выволакивает меня за собой прочь из таверны.

Помимо приспешников Верховного, других карателей в чёрных доспехах и дорожных плащах, снаружи ожидаемо собралась толпа зевак. Любопытные взгляды, осуждающий ропот. Чувствую себя обезьянкой на сцене.

Стоящий впереди чёрный экипаж с решётками начинает казаться спасением. Представляю себе его тишину, уютную полутьму и возможность спокойно обдумать случившееся, но не тут-то было.

– В Алохар! – бросает Верховный отрывисто своим приспешникам. – Она полетит со мной.

Что?? Он сказал полетит? Это шутка такая?

Он же дракон! Чёрт, чёрт, чёрт! Тащит меня вперёд за собой, мимо своих людей. Упираюсь пятками в землю, торможу изо всех сил:

– Я ни разу в жизни не летала! – кричу срывающимся голосом.

Ноль реакции.

Дракон останавливается только когда мы оказываемся на достаточном расстоянии от всех. Оборачивается, смотрит равнодушно-холодно куда-то поверх моей головы:

– Всё когда-нибудь бывает в первый раз, фиалочка, – от его последнего слова сквозит издёвкой. – Привыкай.

Почему он так меня назвал? Тогда я этого не понимала, да и некогда было выстраивать логические цепочки. Какая уж тут логика, когда спустя несколько секунд на тебя смотрит зверь!

Я никогда не видела дракона в его истинной ипостаси так близко! Огромный смертоносный хищник размером с дом! Под чешуёй холодного стального оттенка бугрятся и перекатываются мышцы. Из узких ноздрей вырываются облачка белого пара. Дракон припадает на передние лапы с острыми, как бритва, когтями, и приближает ко мне хищную морду.

Вскидываю руки крест-накрест, закрываясь от него, будто это поможет.

– Мамочки! – пищу, почти плача от страха. Мысленно прощаюсь с жизнью.

Он такой огромный! Я ему на один укус! Гам, и нет меня!

Утробный рык заставляет вздрогнуть. Считаю секунды до смерти, но ничего не происходит. Лёгкий толчок в живот, от которого я чуть не падаю. Убираю дрожащие руки от лица.

Прямо напротив меня янтарные глаза с вертикальными зрачками, они будто два горящих факела.

Истинная! Не бойся. Годами ждал. Рад.

Этот голос в моей голове! Чей он? Самого зверя?

– К-как это возможно? – шепчу онемевшими губами.

Моя. Садись!

Он мягко подталкивает меня своей мордой, припадает к самой земле, чтобы мне легче было забраться.

С тоской оглядываюсь назад, на площадь, таверну, зевак. Замечаю хмурого верзилу-карателя, сложившего руки на груди, и следящего за каждым моим шагом. Мне не оставляют выбора.

Действуя механически, будто в полусне, забираюсь на огромного зверя.

Мамочки, как я на нём удержусь? Пошире развожу ноги и обхватываю бёдрами спину зверя. Наклоняюсь вперёд, пытаясь как можно плотнее обхватить его руками. Стальные чешуйки скользят под ставшими влажными пальцами. Чувствую, как мускулы зверя дрожат подо мной, словно огромные железные пружины.

Дракон издаёт рык, и этот звук сродни раскату грома. Я обнимаю его шею, и, кажется, чувствую, как в глубине этой махины пульсирует сердце. Зажмуриваюсь и закусываю губу. Молча плачу от страха.

Зверь расправляет крылья, и потоки ветра швыряют мне в лицо волосы.

А потом всё приходит в движение. Земля уходит из-под ног, а сердце ухает вниз. Ветер свистит вокруг, и я понимаю, что мы в небе.

Не сразу, но открываю глаза. Вижу крохотные деревья далеко внизу, искрящиеся изгибы рек, игрушечные домики. Они проплывают внизу. Картинка стремительно меняется.

Время идёт. Всё вроде бы сносно.

Оказывается, летать на драконе это совсем не сложно, и даже вполне себе безопасно. Так думаю я и даже немного расслабляюсь. Как вскоре выяснится, зря.

В какой-то момент движения зверя становятся дёргаными, взмахи крыльев неравномерными. Мы то резко ухаем вниз, то несёмся ввысь навстречу солнцу. Резкие рывки вправо, влево пугают меня.

 – Что, что происходит? – бормочу себе под нос и сильнее прижимаюсь к спине зверя, отчаянно пытаясь удержаться.

 Не стану! Моя! Наша! Нет! Не заставляй!!

И меня вдруг захлёстывает чужим диким отчаянием, будто это меня вынуждают сделать нечто плохое, грубо ломают волю, вторгаются в голову.

Но кто? Кто это делает? Почему?

Нет!

Чешуя под моими руками словно нагревается от усилий зверя. Словно он противится чему-то из последних сил. Чему-то ужасному…

– А-а-а-а! – всё вокруг приходит в движение.

Земля с небесами меняются местами. Спина зверя вдруг оказывается сверху, и больше не служит мне надёжной опорой. Дракон сделал сальто, развернулся прямо в воздухе, чтобы намеренно сбросить меня. И ему удаётся. Я взмахиваю руками и ногами и падаю вниз. Юбка хлопает в воздухе, будто парус, волосы застилают лицо. Силуэт дракона и лазурное небо остаются наверху и стремительно от меня отдаляются.

Земля всё ближе. Мне уже кажется, я слышу шелест деревьев и журчание реки. Делаю глубокий вдох и прощаюсь с жизнью.

Дэллия, настоящее.

Вздрагиваю от пробуждения, инстинктивно проверяю детей, сильнее стискиваю ремень перед собой. Люциан летит так осторожно и бережно, что я случайно задремала. Наверное, сказались бессонные ночи и недавний стресс.

Раньше я думала, а не лучше бы было, если бы в тот день полтора года назад, я бы всё-таки разбилась насмерть? Тогда бы не случилось всего того ада, через который меня проволок этот больной ублюдок!

Тарвен сладко зевает и устраивается поудобнее. Офелия стискивает крохотной ручкой краешек шарфа. Опускаю голову, и сердце переполняет нежность. Нет, не лучше. Что угодно стоило того, чтобы сейчас эти два маленьких сердечка бились с моим в унисон.

Да. Дракон-таки поймал меня у самой земли. Схватил когтями, едва не переломав хребет и рёбра. Зверь был в ужасе. До сих пор помню леденящее душу отчаяние, сожаление и его боль, которыми меня затопило. Я тогда испытала дичайший диссонанс между глубочайшей кислотной ненавистью к дракону-карателю и почти жалостью к его истинной ипостаси.

Судя по всему, мерзавец любит мучить не только меня, а своего зверя тоже.

Проклятье!

Почему, вообще, ты до сих пор в моей голове, проклятый Айронхолд? Убирайся прочь из неё!

Остаток пути я намеренно думаю о разных пустяках или просто рассматриваю проплывающие внизу пейзажи. Мыслей зверя Люциана я не слышу, оно и к лучшему. Со своими бы разобраться. Я и без того ощущаю спокойный и уравновешенный нрав Люциана-зверя и Люциана-человека.

Эстай, Эстай… Где-то я слышала эту фамилию, вот только где? То самое мучительное чувство, когда воспоминание неуловимо ускользает, и ты никак не можешь ухватить его.

Неважно, где я слышала его фамилию. В любом случае, бывают же нормальные мужчины, почему же мне достался… Тьфу, опять всё к нему. Хватит!

Замечаю, что воздух стал более тёплым и влажным, словно бы мы из зимы прилетели в весну. Не знаю, сколько времени прошло, но моя пятая точка порядком устала, как и спина. Да и давно стемнело. Ёрзаю на месте и вдруг завороженно замираю.

Ярко-жёлтая полная луна освещает замок из тёмного камня с башнями, увенчанными острыми шпилями. Замок стоит на высоком обрыве, внизу которого волны бьются о скалы. Облизываю губы и чувствую на них солёный привкус.

К замку ведёт вырезанная в скале дорожка, освещённая по краям фонариками. Из многочисленных окон льётся уютный жёлтый свет.

Мы облетаем замок по правую сторону и опускаемся на вымощенную крупным камнем круглую площадку, окружённую высокими деревьями. Едва мощные лапы зверя касаются земли, как я вижу спешащую к нам пожилую женщину в коричневом жакете, юбке и белоснежной косынке, из-под которой выбивается несколько прядок седых волос:

– Добрый вечер, господа! – восклицает она, глядя на дракона и благоговейно сложив руки у груди.

Я сползаю с дракона, поправляю детей и разминаю затёкшую шею.

– Я мисс Пэрри! – расцветает улыбкой женщина и завороженно смотрит на меня, – Какие крошки, миледи! Сколько им?

– Шесть месяцев, – отвечаю послушно.

– О!

– Кхм! – Люциан деликатно откашливается, останавливается чуть впереди, заслоняя меня собой, незримо защищая. – Мы к мистеру Драквуду, нам назначено. Не подскажете, как нам его найти?

– О! Вы насчёт новых должностей? Вы, – она показывает пальчиком на Люциана, – магистр по защите от тёмных арканов, а вы, – пальчик устремляется на меня, – новая кухарка?

– Садовница, – поправляю её с милой улыбкой.

– Так, где нам найти ректора? – повторяет с нажимом Люциан.

– Да, да! – мисс Пэрри смотрит на детей у меня на груди. – Адепты как раз ужинают, в замке шумно. А значит, вы найдёте господина ректора в саду. Это воон там, за углом направо по тропинке! О, мисс!

Она заступает нам дорогу:

– Боюсь, господин ректор не слишком склонен к младенцам. Если вы всерьёз намерены получить должность, то позвольте, я позабочусь о них на время вашего собеседования?

Она протягивает ко мне пухлые руки и ласково улыбается.

Когда я медлю, добавляет:

– У меня четверо внуков, так что управлюсь, не переживайте! Мы будем вон там, – она показывает в сторону пристройки к замку. – Ну же, милочка! Сами подумайте, если дитё разрыдается – получите вы работу?

Бросаю растерянный взгляд на Люциана. Тот кивает мне, едва заметно, это придаёт уверенности:

– Вы правы.

Мне нужна эта работа. Перепоручаю детей, и мы вместе с Люцианом направляемся туда, куда нам показали, по дорожке, петляющей между высоких деревьев.

Останавливаемся в конце дорожки.

Ночной сад завораживает.

Справа и слева колеблются белоснежные и ярко-розовые бутоны. Пахнет цветочной сладостью. Тихо шелестят кустарники. Прослеживаю взглядом золотистых светлячков, медленно летающих по саду, а потом мы с Люцианом быстро переглядываемся, одновременно заприметив высокий мужской силуэт в глубине сада.

Переглядываемся с Люцианом и оба идём вперёд. Скрещиваю пальцы за спиной на удачу. Какой он – ректор Академии Арканов, забытой всеми на краю земли? Что ждёт меня в этом месте? Быть может, весь этот путь был проделан зря? И мне укажут на дверь? Куда я тогда пойду?

Мысли роятся в голове, кровь бежит по венам. Мы с Люцианом идём вглубь сада. Наши шаги отдаются от камней гулким эхом. Заслышав нас, силуэт впереди приходит в движение. Мужчина оборачивается, а у меня в горле так и застревает удивлённый вздох.