Развод с привилегиями или Пансион бывших жен

Глава 1

Катерина не понимала, отчего люди не летают, как птицы, и утопла в реке.

(Из школьных сочинений)

– Дорогая, ты не забыла о сегодняшнем мероприятии? –  Иван склонился надо мной, сложив губы для поцелуя.

Я дежурно чмокнула его, проведя пальцами по гладкому подбородку. Или не дежурно, поскольку упомянутое мероприятие планировалось незаурядное. И касалось оно нашего общего будущего.

Странно, но никакого особого чувства этот факт во мне не вызывал. Ноль эмоций, только расчеты: столько-то аренда небольшого ресторанчика за городом, столько-то – фуршетный стол, и так далее.

Наверное, за два года мы слишком привыкли друг к другу. Раньше я вообще на любое предложение, выходящее за рамки «дружбы с привилегиями», не согласилась бы. Но Иван сумел меня «приручить» и приучить к мысли о неизбежном браке. Поэтому сегодня вечером я устраивала девичник, а мой жених соответственно – мальчишник.

Для девичника я выбрала дешевенькое свадебное платье и фату на маркетплейсе, а на саму свадьбу заказала бежевый костюм итальянского шелка у известной в городе портнихи. Всегда считала, что все эти белые «символы невинности» на женщине за сорок – лишь бутафория.

– А я бы посмотрел, – с сожалением проговорил Ваня, глядя, как я укладываю дешевенькую синтетическую фату в пакет с платьем.

 Я собиралась переодеться в ресторане, где у нас с подружками был заказан столик на семь. Махнула рукой и пошутила.

– Тебе нельзя. Во-первых, плохая примета, хоть платье и не то. Во-вторых, там будет стриптизер и ты окончательно во мне разочаруешься.

– Я? Никогда. Хоть десять стриптизеров.

– Ладно, милый, я шучу. Это будет обычная женская вечеринка, даже без спиртного. Мне завтра на работу. Оплачем мою девичью свободу, съедим сладенького. Меня куда больше интересует, как пройдет мальчишник.

– Почти так же. Контингент будет… своеобразный – мои старые приятели. Простые, но… хорошие ребята. Так уж совпало, что все трое в городе на долгие выходные. Паша предложил встретиться. Спиртное будет – иначе ребята не поймут, но я за рулем, сама знаешь.

– Смотри, чтобы тебе не пришлось развозить всех по домам.

– Предупрежу заранее, что не смогу. А ты, Оленька, ровно в девять, как самая настоящая Золушка, должна покинуть бал и ждать у служебного входа.

– Вань, никогда не думала, что так скажу, но это ужасно романтично! Хотя бы намекни, куда мы поедем! За город? – воскликнула я, проводя пуховкой по лицу и, наконец, испытав что-то вроде воодушевления. – Какая же досада, что придется торчать в офисе до самого закрытия! Но у нас сегодня очень важные переговоры.

– Эх… – вздохнули мы оба.

Но что ж поделать. Работу я ценила, держалась за нее обеими руками. Так уж совпало, что всё… совпало: и начальник попался замечательный, и коллектив нормальный. Меня тоже ценили, зарплата росла, а опыт накапливался. Слава Богу, все недавние проекты с моим участием принесли немалую прибыль. Поэтому в один из самых романтичных дней в жизни я решила не подводить босса и не брать выходной.

– Надень свои семейные бриллианты и побольше, – пошутил Иван, указывая на мою сандаловую шкатулку с побрякушками.

– Очень смешно. Тоже мне бриллианты, – покачала головой я, но, поразмыслив, ларчик все-таки открыла.

Иван, как мне показалось, как обычно наблюдал за этим с жадным любопытством. Шкатулка – подарок моей маме от ее брата, много лет назад пропавшего без вести – его всегда интриговала. Дело в том, что в ней имелся некий секрет, даже несколько. Чтобы открыть ларец, требовалось провести пальцем по почти незаметной выпуклости на торце. Но сколько ни пытался кто-то другой открыть шкатулку, получалось это только у меня.

Иван подозревал, что старинный предмет обновили, вставив внутрь сканер пальца. Иного объяснения даже я не могла придумать. Вот только как дядя мог вставить сканер в те годы, когда я была ребенком?

И было еще кое-что. Однажды ларец выпал у меня из рук на лестнице и упал между пролетов. Любая другая шкатулка разлетелась бы на щепки. А эта даже не треснула.

Дядя подарил сестре не просто пустой ящичек – в шкатулке находилось множество украшений. Геммы и инталии – еще в детстве я выучила эти слова, играя с браслетами, кулонами, колье, кольцами и серьгами. Мама говорила, что эти вещи не представляют большой финансовой ценности, поскольку выполнены из заурядных самоцветов. Их ценность была в другом – в памяти.

– Я однажды чисто ради интереса отнесла в ломбард колье из сердолика, – рассказывала мама. – Мне предложили сущие копейки. Это не старина, новодел, где-то середина двадцатого века. Скорее всего, сделано на Кавказе. А Эдик просто скупил лоток мастера. Ему всегда такие вещи нравились.

Эдуардом звали моего пропавшего дядю. В один прекрасный день он просто не вернулся домой. Жил он один, но много общался с соседями, и те забили тревогу. Дядю не нашли ни живым, ни мертвым. Мама очень расстраивалась, вспоминая о нем, и плакала. К сожалению, три года назад ее не стало, и я до сих пор считала, что потери (сначала брата, а потом моего отца, умершего от инфаркта), разбили ее чувствительное сердце.

К удовольствию Ивана, я достала из шкатулки камею и длинные серьги. Конечно, эти украшения из оникса казались старомодными. Впрочем, изображение дракона – модного нынче персонажа – немного сглаживало пафосность гарнитура и придавало моему офисному костюму весьма оригинальный вид. Дракон был окружен мелкой россыпью фианитов. И в целом всякие винтажные штучки снова входили в моду, так что я покрутила головой и поняла, что довольна тем, как выгляжу.

– Красота, – сказал Иван. – Я забыл, когда выпуклая  – это…?

– …гемма, – подсказала я, – а наоборот – инталия. Позавтракаем вместе?

– Чур, я сегодня – дежурный по кухне.

Иван в своём забавном фартуке с ромашками поджарил пару яиц с помидорами. Я смотрела на его руки и думала: вот он, мой будущий муж. Интересный, хоть и не красавец, культурный, спортивный. Мужчина – идеал. За два года ни одного скандала, что при моем сложном характере просто удивительно. Подарки, цветы… А я – просто избалованная вниманием клуша.

«Я его люблю, – сказала я себе. – Просто я устала».

– Вань, а где ужинать будем после… всего этого прощания с холостой жизнью?

Иван разложил яичницу по тарелкам.

– Это сюрприз. Место… особенное. Поэтому на девичнике особо не наедайся, ладно?

Я улыбнулась.

– Обещаю. Буду копить аппетит.

– И не опаздывай. Ровно в девять, – напомнил жених.

Внезапно я почувствовала жар на груди. Прижала руку – брошь с драконом была горячей.

– Что такое? – Иван обернулся от плиты, где выкладывал на блюдо свежую зелень.

– Ничего. Камень странный… жжется.

Он посмотрел на брошь, потом на меня.

– Просто нагрелся. Ты сидишь у окна на солнце. Может, снять?

– Не надо, – я потрогала оникс. – Уже остыл.

Иван повернулся к плите. А у меня в груди остался холодный комок. Странно. Неприятно. Но это все обычное волнение и немного хандры. Свадьба будет скромной, но кого-то пригласить все равно придется. У Ивана куча родни, а я одна.

– Ну что, по коням?

– По коням, – со вздохом откликнулась я, понимая, что день предстоит тяжелый. Но даже в самых страшных снах я представить себя не могла, насколько трудным он окажется.

***

Из ресторана я вышла с головной болью. Девчонки разошлись во всю, искренне за меня радуясь. Я делала вид, что веселюсь вместе с ними. Пила лимонад и хохотала над пошловатыми шутками Вики. Фотографировалась с Люсей. По просьбе Светки в сотый раз рассказала, как познакомилась с Иваном. Мы с ним тогда поспорили из-за парковочного места, но Ваня повел себя как истинный джентльмен. Уступил и попросил номер телефона.

Девчонки расстроились, когда я объявила, что ухожу. Но столик был зарезервирован до полуночи, я заранее оплатила закуски, сладости, кальян и шампанское, и подружки пообещали, что повеселятся за себя и за меня. А мне пожелали страстной ночи и море удовольствия.

Из «Восточной сказки» я выскочила почти в девять. Вспомнила, что не переоделась, но вернуться уже не успевала. Прохожие посматривали с недоумением, но особо не глазели. Ну подумаешь, молодая женщина в свадебном платье решила устроить фотосессию… в карете.

Ибо у служебного входа в ресторан меня ожидала самая настоящая карета с кучером. Увидев меня, он спрыгнул с козел и, приподняв… шляпу-котелок?... помог мне усесться. При этом он как-то странно усмехнулся, и эта его улыбка мне совсем не понравилась.

– Вы от Вани? – на всякий случай переспросила я.

– От Вани. От кого же еще, – парень усмехнулся еще шире. – Я Па... Павел. Должен доставить вас… ну, вы сами всё увидите. Красивый букет.

В руках я действительно сжимала роскошные белые розы – подруги постарались и обеспечили всем необходимым реквизитом. Я засунула букет в пакет с вещами, молясь, чтобы не пошел дождь.

Однако вечер выдался необычайно тёплым. Экипаж медленно двигался по краю трассы, проезжающие мимо машины иногда весело сигналили, заметив необычную пассажирку.

Наконец мы свернули в парковую аллею «Лошадиный пруд». Здесь я редко бывала. Раньше это был пустырь у ипподрома. В сети писали, что его недавно благоустроили: расставили удобные лавки, построили детскую площадку, выкопали водоем и запустили туда черепашек. С любопытством оглядываясь по сторонам, я не заметила, как экипаж въехал в аллею каштанов. В этот час здесь никого не было. Круглые, похожие на яркие мыльные пузыри фонари светили с ветвей.

– Красиво, – сказала я.

Павел остановился, спрыгнул на землю и принялся озираться. В руках у него почему-то оказался мешок самого что ни на есть винтажного вида. И где только он такой откопал? Ваня что, решил поиграть в похищение невесты? Мне наденут мешок на голову и повезут в то самое тайное место? Ну… ролевые игры – это, конечно, хорошо, но не сейчас, когда я устала и хочу есть. Мне обещали необычный ужин. И где он?

– А где Иван? – нетерпеливо спросила я.

– Будет, будет, – пробормотал Павел, продолжая оглядываться.

Внезапно из-за кустов появились ещё два парня весьма брутального вида. Если на «аниматоре» Паше котелок и пиджак а-ля сюртук смотрелись вполне аутентично, то эти двое напоминали актёров, сбежавших со съёмок ретро-драмы. И роли, видимо, им достались представителей маргинального мира.

– Как прошло? – спросил один из них, лопоухий мужик в кепке, у Павла, полностью меня игнорируя.

– По-тихому, – отчитался тот. – Я морок поставил поперечный. Разлетелся он, конечно, быстро, без подпитки-то, но из города выехать хватило.

– Ну что, начнём?

– А этот?

– Можно и без него. Десять минут назад звонил. Там эта, как её… автомобильная пробка на въезде.

– Эй, ребят, – негромко сказала я. – Я вам не мешаю? Что здесь вообще происходит?

– А вы, дамочка, сидите и помалкивайте, – лопоухий сплюнул под ноги и почему-то поглядел на небо, придерживая плоскую помятую кепку. – Луна должна показаться.

– При чем здесь Луна? Где Иван? – жёстко проговорила я. – Я сейчас вызову полицию.

– Сидите и молчите, – повысил голос тип в кепке. – Будете вести себя тихо, мы вам ничего плохого не сделаем. Начнёте шуметь и сопротивляться, отправитесь к матушкам-проматерям.

– Чего? – недоуменно переспросила я. – Слушайте, сейчас подъедет мой жених. Он, видимо, не в курсе, каких гопников послал ко мне навстречу…

– В курсе, в курсе, – лениво загоготал третий, лысый коротышка, одетый во что-то, напоминающее длинный фрак. – Паук, дай ей шкатулку. Пущай откроет.

– А этот… малахольный? – нахмурился Павел. – Ждать не будем?

– Этот…тот, – передразнил его коротышка. – А на что он нам? Как и обещали – простим долг. Он же за это договаривался?

Я с ужасом наблюдала, как Павел извлекает из мешка… мою шкатулку с украшениями. Он протянул её мне и велел:

– И серьги с брошкой снимай.

– Сымай, сымай, – заржал коротышка, достав откуда-то из многочисленных складок «кафтана» складной нож. – Нам всё сгодится.

Чувствуя себя, будто во сне, я потянулась к ушам. Вынула одну серёжку, положила её на шкатулку, которую всё ещё держал Павел, помедлила и начала теребить вторую.

– Быстрее, дамочка.

– Замок… замок не открывается.

– Ну так нестрашно, вместе с ушком и заберём, – негромко пообещал тот, что в кепке, и я почему-то сразу поверила, что угроза эта – не преувеличенная. Подойдёт и вырвет прямо с мочкой..

– Всё, всё, – быстро проговорила я. – Кажется, поддаётся.

Но где же Иван? Конечно, он не причастен к происходящему! Просто по глупости ляпнул, что у невесты есть «сокровище». А эти гопники взяли и поверили. Но почему моя шкатулка оказалась в руках Павла? Это шутка? Розырыш? Неудачный, как по мне.

***

Однако происходящее на шутку совсем не походило. Я провела пальцем по выпуклости на ларце, и тот с мелодичной мелодией раскрылся.

Павел, или, как его назвал лысый – Паук, заглянул внутрь и удовлетворенно выдохнул.

– Оно.

– А рыжье где? – погрустнел лопоухий, разглядывая коллекцию.

– Пентюх ты, Жменя. Все тебе рыжьё (*), – снисходительно бросил Павел. – Это подороже рыжья будет. Все, как Щепетильник(*) и рассказывал. Лики в камушках. Сейчас сам явится, небось, оценить и засвидетельствовать.

– Как сам? – растерянно приквакнул тип в кепке. – Щепетильник?

– А ты думал? Без него в таких делах никак.

– Так ему поди… лет сто, не меньше.

– Бери больше. Триста, поговаривают.

– Видел когда его?

– Не. Не видел. Слыхал только. Но мы теперь вправе его позвать, с этим-то, – Павел тряхнул шкатулкой.

Гопники дружно заозирались, с уважением и страхом на физиономиях.

Почти в ту же минуту из ярко освещенной аллеи неспешно вышел коренастый мужчина лет сорока, одетый в старомодный бурый костюмчик с жилетом. В руке он нес потертый саквояж, из которого, подойдя к нам, извлек… самое настоящее старинное пенсне. Водрузив его на нос, мужчина тоже заглянул в шкатулку. Стекла пенсне блеснули ярким синим.

– Накопители магии в геммах и инталиях, – громко констатировал Щепетильник, пожевав губами. – Наивысшего качества.

Гопники выдохнули и загомонили.

– А эта… – поспешил спросить Жменя. – За сколько рубликов загнать можно?

– А эта, как вы изволили выразиться, – сухо ответил Щепетильник, сняв пенсне и покачивая его в пальцах, – я вам не скажу. Неоценимо. Работа мастера Давида Нанидзе, он единственный смог добиться свойств объединения…

– Ты эта, мил господин, при всем уважении… – умоляюще прижав руки к груди, перебил его Жменя. – Про магию мы… эта… народ темный, не разумеем. Хочь намекни. На что нам, бедным людям, надеяться?

– Дорого, – процедил оценщик. – Суетиться не советую. Если продавать, то искать надежного человека. Парой или в гарнитуре не предлагать. Погнуть, подпилить, на свойствах не скажется, а вид попроще станет. Лучше обратитесь к богатым одаренным магам, нынче в вашем мирке весь капитал у них. Позвольте откланяться.

Щепетильник небрежно кивнул и удалился… исчез, растворился в воздухе, едва войдя в аллею. Хоть бы взглянул на меня, сволочь трехсотлетняя. Ведь понятно, что тут беззащитных дев обирают.

– Туфта это все, – буркнула я, цепляясь за соломинку. – Он вам наврал. Новодел это, пятидесятые. Нет там никаких свойств запредельных. Всю жизнь их ношу, ничего не замечала.

– Зубы не заговаривай, брошу давай, – кинул мне коротышка. – Паук, а что с ней делать? В расход? Жалко такую аппетитную бабенку – и в расход.

– Я не жмырь какой душегубец, – покачал головой Павел, – на моих руках крови не было и не будет, пусть матушки свидетельствуют. Я обещал, что не трону, если барыня себя тихо вести будет – она и вела.

Я даже – какая ирония! – успела проникнуться некоторым уважением к Пауку, но тот вдруг задумчиво проговорил:

– С собой возьмем, в бордель сдадим. Баба ладная. Как раз деньжат за нее хватит посидеть, обдумать, человечка отыскать, кто купить согласится.

– В бордель так в бордель, – ухмыльнулся Жменя. – А мне, барыня, скидочка положена?

***

Нет, вот точно – хорошего человека Пауком или Жменей не назовут!

– Заткнитесь! – рявкнула я, сама не ожидая от себя такого порыва, и захлопнула крышку шкатулки перед носом зазевавшегося Павла. – Ну? А теперь что? Пытать будете?

Гопники разом взвыли. 

– Ты, барыня, – щелкнув складным ножом, окрысился  коротышка, направляясь к карете медленной, нога за ногу, расхлябанной походкой, – со смертью-то не играй. Мы и передумать могём. Открывай ящик!

– Убивайте! – заявила я, скрестив руки на груди. – Сами вы ее не откроете. 

Павел, оглянувшись на подельников, больно схватил меня за запястье – я не сопротивлялась, что-то подсказывало, что все эти ухищрения напрасны – и поелозил моей рукой по выпуклости. «Не хочу, не хочу, не открывайся», – молилась я про себя. Никогда особо не верила в Бога, но, как говориться, атеизм – это до первой турбулентности.

Крышка оставалась закрытой. Лицо Паука налилось краснотой. Он медленно выпустил мою руку и снова оглянулся на приятелей.  Коротышка поигрывал ножичком, но в глазах его была растерянность.

– А если и впрямь не откроет? – осторожно заикнулся было Жменя.

Но на него дружно заорали подельники:

– Пасть захлопни!

В наступившей тишине резко взвыл и захлопал шинами по щебню автомобиль. Фары, выхватив из темноты стволы каштанов, ударили мне в лицо. А вот и принц на белом… ауди.

Машина рванула в нашу сторону и резко затормозила, подняв облако пыли. Дверь распахнулась, и наружу вывалился Иван. Я никогда не видела его таким, без маски спокойного, уверенного в себе мужчины. Его лицо было зеленовато-белым, глаза бешено бегали, он задыхался, будто пробежал марафон.

– Не трогайте ее! Вы обещали не причинять ей вред!

– Ты! – рявкнул Павел, оживившись. – Заставь свою бабу подчиниться! Жменя, держи его, чтоб не сбёг! – Паук обернулся ко мне и угрожающе предупредил: – Если ты сама смерти мучительной не боишься, то мы сейчас на твоих глазах… твоего яхонтового на кусочки порежем.

– Режьте, – согласилась я и, подумав, добавила. – Еще паяльником в зад, говорят, хорошо помогает.

Рот Паука уважительно округлился. Видимо, такой вариант ему в голову еще не приходил.

– Нет, ты хорошо подумай, – немного смущенно подсказал он. – Ну предположим, мы тебя-то пощадим. Не станет твоего суженого – кто тебя кормить-одевать будет?

– Ну, во-первых, где вы тут суженого увидели? Во-вторых, чего бы ему меня кормить-одевать? Я сама себя обеспечиваю, а он… – я мотнула головой на Ивана, зажатого в крепких объятьях Жмени и тихо, по-бабьи, скулящего, – в последнее время полностью за мой счет жил. Типа, у него все деньги в бизнесе. А может, в пруд его? Могу камушек помочь подыскать. Тут недалеко, кажется, альпинарий разбили, так там тех камушков…

– Оленька, молчи, – зачастил Иван отчаянно, умоляюще на меня глядя. – Не надо, не сопротивляйся. Отдай им, что просят. Пожалуйста, просто отдай. Они… ты не понимаешь, они не шутят.

– Так я и не сопротивляюсь. Мы договариваемся, – я попыталась встать, но Павел с силой нажал на плечо, вдавив меня обратно в сиденье. Я невинным тоном уточнила: – Договариваемся же?

– Я не знаю, кто они! – выкрикнул Иван, и его голос сорвался на визгливую ноту. – Я не знаю, клянусь! Мне нужно было отдать долг. Компания моя… она прогорела. Еще весной. Тот контракт с «Вектором» лопнул, я вложился в эту авантюру… Все рухнуло. У меня кредиты, займы, Оля! Я по уши должен! Эти… они вышли на меня сами. Сказали – оплатим все твои долги до копейки. Нужны только ты, Оля, и твоя шкатулка. Они давно за тобой следили. Я не спрашивал! Боже, я боялся спрашивать, кто они и зачем! Мне было плевать, мне нужно было выжить!

– Два года, – тихо сказала я, и мой голос прозвучал как-то… мертво. – Два года ты меня пас? Ухаживал, делал вид, что любишь? Спал со мной? Ради этого ларца?

– Ну… Оль, ну сама посуди: мне тридцать два, тебе сорок семь. Ну какая любовь… то есть я влюбился. Действительно полюбил тебя! Ты такая…

– Какая?

– Необыкновенная! Ну честно! Сколько раз боялся, что тебя отобьют! Зам ваш, скотина, глаз на тебя положил! И все мужики вечно… оглядывались! – с искренней досадой выпалил Ванечка.

– Жменя, отпусти его, пусть подойдет, – потребовала я.

– Я вам, барыня, не слуга какой… – хмуро напомнил было Жменя, но под взглядом Паука выпустил Ивана из захвата.

Я попыталась вспомнить, что у меня в пакете сзади, на сиденье. Ничего тяжелого, к сожалению, только одежда.

Иван не смог выдержать моего взгляда, опустил голову, потом снова заговорил, медленно приближаясь, очевидно, решив, что дело закончится примирительными объятьями. Сердце сорокасемилетней старухи не выдержит, и она примет молодца красного обратно в постель. Как же еще? Законы жанра.

– Один раз… помнишь, ты не могла найти шкатулку несколько дней, я убедил тебя, что ты забыла ее на даче? Это я ее взял. Отвез к лучшим взломщикам. Никто не смог даже царапину оставить. Ни сканеров, ни замков. Ничего! Как будто это не дерево, а кусок… квантовой материи или чего-то! А потом… эти… сказали, что ключ только один. Ты.

– Ах вот как? – я все шарила за спиной.

Под руку попался букет невесты. Не знаю, где покупали его мои подружки, но шипы с роз срезать забыли.

Я привстала и хлестнула букетом по физиономии Ванечки, развернув так, чтобы стебли с шипами как следует достали гнусное лицо предателя. Этого показалась мне мало. Никогда не обладала сильными руками, но получилось ловко – кулачком прямо в глаз, который тут же налился алым.

Исцарапанный в кровь Иван вскрикнул и подбитым лебедем начал заваливаться назад. Его подхватил откровенно ржущий Жменя.

– Сатрапы! Кровопийцы! – почему-то заорала я, выпрямляясь в полный рост. – Вот вам! Большего не получите!

Я сорвала с груди брошь с драконом, заодно вырвав из платья кусок китайского полиэстера, и швырнула камею под ноги Павла.

А дальше… дальше все было как в замедленной съемке. Из-за облаков вышла полная луна, луч белого цвета отразился в ониксовом драконе. С земли, поглощая все вокруг, клубящейся стеной взметнулся белесый туман. И я… отключилась.

–––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––––

* рыжьё – золото на воровском жаргоне

* Щепетильник – щепетильниками, коробейниками, офенями назывались на Руси мелкие торговцы-коммивояжеры. Но в нашем случае это персонаж почти мистический.