Развод с Владыкой драконов: скандальная история попадании

Большой Зал, полный самодовольных драконов, — идеальная сцена для моего громкого фиаско. Я вышла на пустынную середину под звуки всеобщего презрения.

— Внимание на меня! — мой голос перекрыл гул. Каэллан на троне поднял взгляд с выражением «опять эта муха жужжит».

— Наша невеста, кажется, потеряла дорогу к своему будуару, — сладко прошипела Вериана с места.
— Нет, дорогая свекровушка, я как раз его нашла. И собираюсь его… аннулировать. — Я с драматическим треском развернула древний свиток. — Цитирую вашу же «Хартию Основ»: если избранная отречётся при свидетеле не из вашего рода — все, пока, свободна. Статья, печать, скучные виньетки. Всё по форме.

Тишина стала звонкой. Каэллан встал, и по залу прокатилась волна… недоумения? Он выглядел так, будто его драгоценный лимузин только что угнали на его же глазах.

— Это смехотворно, — выдавил он. Но в его глазах читалась паника дракона, который вдруг увидел в договоре мелкий шрифт.
— Смешно будет, когда вы получите мой иск о возмещении морального ущерба. Леди Алисса, вы свидетель?

— О, да! — выпорхнула из толпы ракушечная фея. — Это самое восхитительное, что случалось со мной после того вина, что пело хором!
— Прекрасно. Я, Лия, отрекаюсь от уз с Каэлланом. Всё. Теперь я просто ваша незаконно удерживаемая гостья. С плохим питанием и ужасным интерьером.

Вериана поднялась. Её лицо было белее моего свадебного платья.

— Взять её. И эту дуру — тоже. За кражу исторических ценностей.
— Ой, не надо! — воскликнула я, прижимая свиток к груди. — Тут ещё есть пункт о «Проклятии Рассыпающегося Пергамента» для тех, кто мешает. Звучит как аллергия, только смертельная. Кто хочет проверить?

Стражи заколебались. Магистр Кельван в ужасе прошептал что-то о превращении костей в пыль. Этим и воспользовалась.

Швырнула свиток ближайшему стражнику — он поймал его, как гранату, — и рванула к выходу.
— Всё, договорились! Бракоразводный процесс открыт! Документы направите моему представителю!

За мной погнались. Алисса визжала от восторга. Каэллан издал звук, достойный проигравшего паровоза. А Вериана смотрела на меня взглядом, который ясно говорил: «Я тебя разберу на сувениры для будущих невесток».

Я бежала, задыхаясь от смеха и ужаса, осознавая, что только что публично плюнула в суп всей драконьей аристократии.

А ведь всё начиналось с дракона, который плохо припарковался на моей машине. И я-то думала, что самое страшное в моей жизни — это отчетность перед налоговой.

Какая наивная.

Если бы кто-то сказал мне утром, что к вечеру моя самая большая проблема сменится с «кофе-машина снова сломалась» на «гигантский ящер решил, что я — идеальная жена для его коллекции», я бы, наверное, предложила этому «кому-то» лечь отдохнуть. Или срочно урезать дозу антидепрессантов.

Потому что мой день начинался с классической, проверенной годами, симфонии раздражения.

7:00. Будильник. Не мелодичный перезвон, а звук, будто в бетономешалке тонет оркестр духовых инструментов. Я выбрала его специально. Ничто так не мотивирует встать с постели, как желание поскорее прекратить этот адский шум.

7:15. Кофеварка. Моя старая подруга и заклятый враг. Сегодня она снова решила проявить характер, издав звук, похожий на предсмертный хрип паровоза, и выплюнув в чашку нечто, что лишь отдаленно напоминало эспрессо. Больше на жидкую грязь с пенкой.

— Ладно, — пробормотала я, глядя на эту бурду. — Сегодня ты победила. Но завтра будет война.

8:00. Пробка. Бесконечная, как мысли моего босса о корпоративе. Я, Лия Морозова, юрист-трудоголик с ипотекой за городом и мечтой о тихом острове без Wi-Fi, пятый день подряд опаздывала на работу. В машине пахло чехлом от кресел, дешевым освежителем «Свежесть альпийских лугов» (на деле — запах химической катастрофы) и тонкими нотами безысходности.

— Давай, Кашкай, родной, — уговаривала я свой кроссовер, который полз со скоростью раненой черепахи. — Просто чуть-чуть. Хотя бы до следующего светофора.

Радио вещало о чём-то очень важном и политическом. Я переключила на волну, где энергичный голос утверждал, что кристаллы в твоей ауре нужно чистить каждый четверг. В понедельник это казалось не менее абсурдным, чем новости.

9:15 (на 45 минут позже желаемого). Офис. Царство стекла, хрома и фальшивых улыбок. Мой стол был завален папками по делу «Синий лёд против СтройМечты» — спор о поставках некондиционного бетона. Поэзия.

Мой босс, Дмитрий Олегович, человек, чей галстук всегда давил ему горло сильнее, чем совесть, уже маячил у моего кабинета.

— Лия, опять? — спросил он так, будто я не опоздала, а, скажем, подожгла офисный буфет.

— Обстоятельства непреодолимой силы, Дмитрий Олегович. Ихтиозавр на шоссе, — парировала я с самой невинной улыбкой.

Он фыркнул, не поняв, шучу я или нет (не понял бы в любом случае), и удалился, оставив после себя шлейф дорогого одеколона и вселенской тоски.

День понесся дальше по накатанной колее: три сухих совещания, десяток писем с кричащими заголовками «СРОЧНО!!!», сэндвич за компьютером, который на вкус был точно таким же, как и выглядел — картон с майонезом. Я составляла иск, доказывала по телефону, что наши клиенты не могли знать о кристаллизации в растворе (хотя могли, ещё как), и мечтала о том самом острове. Без Wi-Fi, но с коктейлем в шезлонге.

Единственным светлым пятном стал перекур с коллегой Машей у заднего выхода.

— Слушай, — сказала она, выпуская клуб дыма. — Ты выглядишь так, будто тебя весь день жуёт медведь. Не тот, что милый и в телевизоре, а настоящий, злой и с плохим пищеварением.

— Почти угадала. Меня жуёт дело о бетоне. И Дмитрий Олегович. По очереди.

— Надо развеяться. Поход в бар в пятницу? Там будут коктейли с глупыми названиями и, возможно, мужчины без ипотеки и дел о строительных материалах.

— Это звучит как сказка, — вздохнула я. — Но я «за». Пока моя жизнь не решит подкинуть сюжет покруче.

Как же ирония судьбы любит буквальность.

Вечер. 19:30. Я, наконец, вырвалась из стеклянных объятий офиса. Небо потемнело, зажглись фонари, и в воздухе висело предчувствие дождя. Я ехала по пустеющему загородному шоссе, уже прокручивая в голове план вечера: пижама, сериал, большое количество сыра. Ничего не предвещало…

Если не считать странной, густой тишины. Словно кто-то выключил все звуки мира. Исчез шум машин с соседней трассы, не стрекотали кузнечики в полях.

Я прибавила громкость радио — была одна сплошная помеха.

— Отлично, — пробормотала я. — Теперь ещё и апокалипсис. Как раз вовремя.

И тут огромная тень, чернее самой темной ночи, накрыла дорогу, мою машину, всё. Тень с гигантскими, кожистыми крыльями.

Я резко посмотрела вверх через лобовое стекло.

И увидела Его.

Лапу. Огромную, покрытую темно-бронзовой чешуей, с когтями, каждый из которых был размером с мою руку. Эта лапа опустилась мне на крышу с металлическим скрежетом, вдавив потолок.

Мой мозг, тренированный годами работы с юридическими клише, выдал первую, идиотскую мысль: «Непреодолимая сила. Пункт 3.2 договора».

А потом мир перевернулся. В прямом смысле. Когти сжались, раздался оглушительный треск металла, и моя машина оторвалась от земли. Я вскрикнула, вцепившись в руль, глядя, как удаляется асфальт, потом крыши домов, потом всё.

В последние секунды нормальной жизни, под вой ветра в проломленной крыше, я подумала о трех вещах:

Боже, я ещё не платила по кредиту за эту машину.

Дмитрий Олегович примет мой прогул как личное оскорбление.

И, наконец, главное: так вот как пахнет «Свежесть альпийских лугов» на высоте двухсот метров. Ужасно.

Потом всё поплыло. И началась другая история. Та, где нет кофемашин, пробок и дел о бетоне. Та, где есть драконы, которые почему-то считают, что тебе очень нужно стать их женой.

А я-то думала, что мой понедельник не может стать хуже. Наивная.

Сознание возвращалось ко мне постепенно, нехотя, как коллега в понедельник утром. Сначала пришло ощущение: я лежала не на своей удобной ортопедической подушке, а на чём-то твёрдом, прохладном и… шелковистом. Типа каменного бархата. Пахло странно – дымом, старыми книгами и чем-то диким, пряным, чего я не могла опознать. Никаких нот «альпийских лугов». Уже хорошо.

Потом пришла боль. Везде. Особенно в районе плеч и спины – видимо, сказался стресс от внепланового полёта без сертификации авиарегулятора. Я попыталась пошевелиться и услышала тихий, металлический звон.

— Что за…

Я открыла глаза. Потолок. Высокий, сводчатый, из тёмного камца, с вырезанными в нём замысловатыми узорами, которые переливались приглушённым золотым светом. Свет исходил не от ламп, а от каких-то шаров, плывущих в воздухе у стен. Магия. Ага. Конечно. Потому что драконы – это было ещё не всё.

Я медленно, со стоном, приподнялась на локтях. И тут же всё поняла про звон. С моей правой щиколотки на тонкую серебряную цепь был надет изящный, искусной работы браслет. Цепь уходила в стену, где терялась в резном узоре. Длина давала возможность дойти до огромной кровати (на которой я и лежала, покрытая невесть откуда взявшимся меховым покрывалом), до каменного стола с кувшином и чашей и до большого витражного окна.

Я была на привязи. Как собака. Или как очень ценная, но непослушная вещь.

— Ну вот, — хрипло произнесла я сама себе. — Из статуса «юрист с ипотекой» я резко перевелась в статус «домашний питомец с элементами декора». Карьерный рост, блин.

Я доползла до окна, цепь позванивая за мной печальную песенку. Вид открывался… эпический. Огненные горы на горизонте, небо цвета меди, и внизу – не город, а что-то вроде террас, дворцов и площадей, высеченных прямо в скале. Люди… ну, или человекообразные существа – сновали внизу. Никаких машин. Много драпировок, факелов и летающих… в общем, что-то мелкое и пернатое пролетело. Я сглотнула.

Дверь в покои (огромная, деревянная, с железными накладками) открылась без стука. Вошла девушка. Необычайно красивая, с глазами миндалевидной формы и серебристыми волосами, убранными в сложную причёску. На ней было простое, но качественное платье. В руках – поднос.

Она увидела, что я бодрствую, и чуть вздрогнула, опустив глаза.

— Госпожа… вам поднести воды? Пищи? — её голос был тихим и мелодичным.

— Где я? — спросила я вместо ответа, стараясь звучать твёрдо, несмотря на ком в горле. — И что это за браслет? Новейшая система безопасности от «Дракон-хоум»?

Девушка испуганно посмотрела на цепь, будто видела её впервые.

— Это… приказ Владыки Каэллана. Пока вы не… привыкнете. Для вашей же безопасности.

— Для моей безопасности меня похитили, уронили с высоты птичьего… тьфу, драконьего полёта и приковали к стене? — я фыркнула. — Логика железная. Прямо как эта цепь.

Девушка, похоже, не знала, как реагировать на сарказм. Она молча поставила поднос на стол. На нём лежали фрукты, похожие на нечто среднее между персиком и драгоценным камнем, и кусок тёмного хлеба.

— Меня зовут Элира. Я буду прислуживать вам.

— Отлично, Элира. Первое служение: где здесь мастер по вскрытию замков? Или, на худой конец, юрист? У меня есть пара вопросов к вашему «Владыке» о правомерности моего здесь нахождения.

Элира побледнела так, что её серебристые волосы показались тёмными.

— Не говорите так громко… он может услышать.

— Пусть услышит! — я повысила голос, и цепь звонко брякнула для пущего эффекта. — У нас в моём мире это называется похищением человека, это статья! И принуждение к… к сожительству, я так понимаю, чем это всё пахнет? Тоже статья!

Тут дверь распахнулась с такой силой, что она ударилась о каменную стену. В проёме стоял Он.

В человеческом облике. Высокий, невероятно статный, в тёмных одеждах, которые скорее напоминали доспехи без лат. Волосы чернее ночи, глаза – холодного, пронзительного синего цвета, будто куски зимнего льда. Красивый. Красивый так, что аж страшно. И взгляд… этот взгляд скользнул по мне, от головы до щиколотки с цепью, и в нём не было ничего, кроме холодного обладания и лёгкого, презрительного любопытства. Как будто он смотрел на купленную им необычную вещь, которая неожиданно заговорила.

Элира мгновенно присела в глубоком реверансе и замерла.

— Ты шумишь, — произнёс он. Голос был низким, бархатным и абсолютно безжизненным. Ни капли эмоций. — Это неприемлемо.

— Привет и тебе, — парировала я, скрестив руки на груди, чувствуя, как дрожь страха пытается пробиться сквозь завесу ярости и иронии. — Каэллан, да? Можно на «ты»? А то я, как новая мебель, пока не освоилась с правилами этикета в клетке.

Его тонкие губы чуть дрогнули. Не в улыбке. Скорее, как у человека, который увидел, как насекомое пытается его укусить.

— Ты здесь не мебель. Ты моя жена. Привыкай.

От этих слов у меня в животе всё сжалось в ледяной ком.

— Жена? На каком основании? Я не подписывала контракт. Меня не спрашивали. Это даже не брак по расчёту, это брак по-похищению! Я требую… развода!

Он сделал шаг вперёд. Он был настолько выше меня, что мне пришлось запрокинуть голову. От него исходила физическая аура власти и угрозы.

— Требуй. Здесь нет твоих судов. Нет твоих «статей». Есть моя воля. И она такова: ты теперь здесь. Ты – моя. Всё остальное… детали.

Он посмотрел на Элиру, не удостоив меня больше взглядом.

— Обеспечь ей всё необходимое. И научи молчать. А то научу я.

И развернувшись, он вышел, оставив после себя тяжёлую, гнетущую тишину и запах морозного воздуха и стали.

Я стояла, трясясь от бессильной злости, глядя на захлопнувшуюся дверь. Элира подняла на меня полные жалости глаза.

— Госпожа… лучше не гневить его. Он…

— Что он? Может превратиться в дракона и съесть меня? — я грустно усмехнулась. — Уже было. В смысле, превращение. И знаешь что, Элира?

Я повернулась к окну, к чужому, невероятному миру, и звонко дернула цепь.

— Если он думает, что я буду тихой, удобной женушкой, которую можно держать на цепи… он меня сильно недооценил. У меня была ипотека. И босс-самодур. Это, поверь, лучшая школа выживания.

Внутри всё кричало от ужаса. Но я решила слушать только свой внутренний сарказм. Пока он был моим главным оружием. И пока я не придумала, как сломать эту дурацкую цепь. Или, на худой конец, где тут в этом драконьем мире находится аналог отдела ЗАГС.

Дорогие читатели, спасибо, что заглянули в эту историю. 

Эта книга о том, как:

🔹 Выжить в мире, где свекровь страшнее дракона.
🔹 Пытаться развестись с тираном, пока не влюбилась в его двойника.
🔹 Найти единственного союзника в лице чудаковатой аристократки, живущей для сплетен.
🔹 И не забыть главное: если жизнь подкинула вам дракона — требуйте алименты. А лучше — свободу. Но будьте готовы к скандалу, интригам и шипящим закускам.

Прежде чем погрузиться в новый виток интриг, где Лия запутается в показаниях, чувствах и двух одинаковых драконах, давайте расставим точки над «i» в вопросе внешности.

Лия:

Со стороны: Хрупкая (на вид) человеческая женщина с глазами цвета уставшего юриста и хаосом каштановых волос, которые не берёт ни одна драконья причёска. Походка выдает желание быть где угодно, но только не здесь. Чаще всего одета во что-то невообразимо дорогое и неудобное, что ей навязали, с выражением лица «я вас всех переживу».

Изнутри: Идёт постоянный митинг. На трибуне — саркастичный внутренний голос, в зале — паникующий разум, а где-то в подсобке тлеет надежда, что всё это как-нибудь обойдётся. Главный аксессуар — не бриллианты, а едкая реплика наготове.

Каэллан (Оригинал, он же «Ледяная Глыба»):

Со стороны: Ростом с мачту парусника, черты лица высечены, кажется, самим богом скульпторов в плохом настроении. Волосы чернее ночи в безлунную драконью вахту, глаза — два осколка арктического льда, в которых отражается только ваша ничтожность. Одевается в чёрное и темно-чёрное, словно готовится к собственной готической фотосессии 24/7. Улыбка — событие из разряда «крайне редкое атмосферное явление, несущее разрушения».

Суть: Идёт по жизни с табличкой «Не трогать. Моё». Считает, что эмоции — это дурной тон, а любовь — техническая неполадка в системе власти.

Леди Вериана (Свекровь, он же «Ледяной Ураган в Парче»):

Со стороны: Возраст определить невозможно, ибо заморожена во времени силами высокомерия и злопамятства. Серебряные волосы убраны в башню сложнее, чем государственный бюджет. Взгляд насквозь пронзает, взвешивает и тут же выставляет счёт за своё потраченное время. От неё пахнет холодом, дорогими духами и несбывшимися надеждами других людей.

Суть: Живой воплощение принципа «я не злая, я просто права. Всегда». Считает, что любовь — это стратегический альянс, а семья — хорошо отлаженный механизм, где лишние винтики безжалостно выбраковываются.