Развод с Владыкой морей

Я стояла, вжимаясь спиной в холодную каменную кладку. Дыхание вырывалось из груди хриплыми толчками, а руки… руки были по локоть в чужой, ещё горячей крови.

— Не прикасайтесь ко мне! — собственный голос казался чужим. — Прочь!

Стражники попятились, лекарь замер с протянутой рукой. Я была совершенно одна в этом змеином логове — в чужом мире, в чужом теле, и по уши в проблемах. О чём только думала прежняя Вилена, когда наживала себе столь могущественных врагов?

Воздух вокруг задрожал, а потом разверзся с оглушительным треском. Он шагнул прямо из черноты магического вихря — Владыка морей. Человек, который жаждет от меня избавиться больше других. Может, всё это — его рук дело?

Он замер, глядя на моё разорванное платье, на багровые пятна, расплывающиеся по кремовому шёлку. Но в нечеловечески синих глазах, всегда холодных и расчётливых, впервые не было ненависти. Там плескалась дикая, первобытная тревога.

— Кто это сделал? — его голос прозвучал тише шёпота, но стражники побледнели. — Я спрашиваю: кто посмел тронуть Владычицу?!

Старший из служивых, пригибаясь под тяжестью вины, шагнул вперёд. Не поднимая глаз, он отрапортовал:

— На Её Сиятельство совершили покушение, мой господин. За нападавшим уже идёт погоня.

На кончиках пальцев Владыки заискрилась магия. Вокруг заклубилась невидимая, но осязаемая сила. Страж сделал едва заметный шаг и зажмурился, ожидая кары. Но вместо того, чтобы наказывать провинившихся, Владыка устремил взор на меня.

С каких это пор он за меня беспокоится? Наверное, играет роль заботливого супруга на публику…

Я знала, что ему нельзя доверять. Но сил на сопротивление больше не было. Мне просто нужно уйти отсюда, смыть кровь, залечить раны и потом... А что потом? Ужас захлестнул с новой силой, руки предательски задрожали.

— Я здесь, — сказал Владыка, делая уверенный шаг вперёд. И от этого низкого, знакомого голоса что-то внутри надломилось. — Никто тебя больше не тронет.

Стражники бросились врассыпную, почтительно склоняя головы. Владыка подошёл и, не спрашивая разрешения, подхватил меня на руки. От него пахло озоном и солью — пахло штормовым морем. И это, как ни странно, успокаивало.

Свернувшись калачиком в тёплых, но по-прежнему чужих руках, я всё думала: если бы тогда, захлопывая дверь перед носом своего земного мужа, я знала, куда меня приведёт эта тропа… Стала бы я что-то менять? Обернулась бы на звук его оправданий?

Наверное, нет. В свой последний вечер на Земле я хотела только одного — исчезнуть. И Вселенная исполнила моё желание с пугающей точностью.

Дорогой читатель, добро пожаловать в историю Вилены и Александра!

Здесь тебя ждёт остроумная героиня, завораживающе красивый магический мир и любовь, которая рождается вопреки.

Чтобы читать было удобно, добавляй книгу в библиотеку. Продолжение публикуется ежедневно.

С уважением, автор🖤

— Виктория Владимировна, у вас сегодня запись к врачу, — пропищала ассистентка и виновато опустила глаза. — Вы просили напомнить.

— Спасибо, помню, — бросила я, не отрываясь от монитора, а потом подумала: отчего они все так трясутся? Неужели я такая страшная?

Захлопнула крышку ноутбука и потёрла виски — страшная, не то слово… Постоянно чего-то требую, срываюсь на подчинённых, улыбаюсь только по праздникам, и то из вежливости. А что поделать? Работа такая.

Я поднялась с места, шпильки покачнулись на мягком ковре. Обогнула стол, провела наманикюренным пальцем по табличке с надписью «Вице-президент по антикризисному управлению Быкова В. В.».

Вице-президент, — проговорила я, устремив взгляд в панорамное окно, — а что, неплохо для сорока, тем более для девочки из глубинки. Правда ведь?

За окном разгорался вечерний Минск. Мне открыты двери в любой клуб, театр, ресторан… В любом бутике меня оближут с головы до пят, в любом отеле распахнут двери люкса. Казалось бы, вот она — вершина жизни. Тогда почему же я чувствую себя на дне?

Я провела беглую инспекцию кабинета: на огромном столе ни единой лишней бумажки, все папки выстроены в ряд, компьютер выключен. Можно уходить. Покачнулась на каблуках у самой двери — может, ещё раз посмотреть отчёты для завтрашнего совещания?

От одной мысли о врачебном кабинете внутренности сжимались в тугой комок. Это было даже страшнее, чем провалить многомиллионную сделку. Сделку можно переиграть. А жизнь?

Тяжело сгнула и покачала головой — нет. Я должна узнать наверняка. Сегодня.

— Хорошего вечера, Виктория Владимировна, — пробормотала ассистентка, провожая меня взглядом.

Едва ли меня ждёт что-то хорошее, — мысленно ответила я, направляясь к лифту.

***

За последние полгода я бывала в центре репродуктологии раз пятнадцать. Сначала Игорь ходил со мной, сидел со скучающим видом и машинально гладил меня по коленке. После пятого приёма он стал забывать о записи, а я перестала напоминать.

Бежевые обои и пушистый ковер больше не производили впечатление уюта. А любезная улыбка врача казалась неуместной. Но я держалась: сцепила руки на коленях и заставляла себя дышать ровно. Словно результаты этих чёртовых анализов меня совершенно не интересуют.

— Мне очень жаль, Виктория, но порадовать вас нечем, — начала доктор. — Овариальный запас полностью исчерпан. Антимюллеров гормон на нуле, на УЗИ ни одного фолликула…

— Будьте добры, без терминов, — оборвала я. — Ближе к сути.

Врач отложила бумаги и окинула меня фирменным сочувствующим взглядом.

— Естественная беременность невозможна.

— Это я уже поняла. А как же ЭКО? — вопрос прозвучал резче, чем я планировала.

— Это отличный вариант! Мы возьмём донорский материал и… — затараторила доктор.

— Что? Донорский…

Договорить я не смогла — из груди вышибло воздух.

— Да, нам понадобятся донорские ооциты. Вашему э… — доктор осеклась, подбирая подходящее слова, — партнёру нужно будет пройти несколько обследований. Он ведь младше, насколько я помню?

— Всего на три года, — ответила я машинально.

— Это отличный возраст для отца. Я уверена, у нас получится…

— Нет, ничего у нас не получится, — я поднялась, подхватила результаты анализов и наскоро запихнула в сумку.

— Виктория, не всё потеряно…

Слова врача прилетели в спину.

***

Я застала Игоря на кухне. Он стоял у мраморного острова, сосредоточенно замешивая что-то в огромной стеклянной чаше. На столе лежали авокадо, шпинат и пакетик киноа. Широкоплечий мужчина в обтягивающей футболке что-то напевал себе под нос и даже не заметил, как я рухнула на один из барных стульев.

— Ух ты, кто пришёл? — воскликнул он, наконец обернувшись. Поставил прозрачную чашку на стол, придвинул ко мне стакан воды. Я заглянула в салатник и поморщилась.

— Это киноа. 20 граммов белка на 100 грамм. Для набора массы…

— Да плевать мне на твою массу… — взвыла я. Как можно думать о сантиметрах, килограммах, белках и жирах, когда все наши планы рушатся?

— Понял, кто-то сегодня не в духе, — присвистнул Игорь. Он уселся напротив и начал как ни в чём не бывало жевать зелень.

— Как день прошёл?

— Издеваешься? — прошипела я. Он слепой, тупой или прикидывается?

— Воу, полегче. Я просто спросил… — он пожал плечами и снова принялся за салат. Потом достал бутылку минеральной воды и горсть витаминов из таблетницы.

Я пристально следила за каждым его движением и чувствовала, как глаза наполняются слезами. Ещё вчера я бы выскочила из-за стола, хлопнула дверью и разрыдалась бы в ванной, заглушая всхлипы водой. А потом поправила бы макияж и сказала что-то вроде «Всё в порядке, устала на работе». Но сегодня... Сегодня хотелось кинуться на эту груду натёртых лосьоном мышц и разорвать в клочья. Хотелось показать ему, как он слеп, жалок и пуст. Точно так же, как и я…

— Я была у врача, — голос прозвучал на удивление ровно.

— Вот блин… Я и забыл, что сегодня приём, — Игорь запустил руку в русую шевелюру. — И как там всё? Жить будешь?

— Буду. Но у нас… — осеклась, исправила ошибку, — у меня никогда не будет детей.

— Ты же хотела ЭКО? — ответил он, словно речь идёт о планах на отпуск.

Я рассмеялась — хрипло, с нескрываемой издёвкой.

— Я планировала… только я. А знаешь, что смешно?

Игорь удивлённо вытаращил глаза и покачал головой.

— Врач сказала, что у тебя отличный возраст для отцовства. Три года! Чёртовых три года разницы… между «отличный возраст» и «ты бесплодна». Сюр какой-то!

Он взглянул на меня с жалостью и сделал шаг вперёд. Я отстранилась.

— Эй, погоди… Ты ведь знаешь, что у женщин всё… иначе, — начал он тоном психиатра. — Три года это всё-таки... ну, немало. Может, если бы ты пришла три года назад…

— Что? Что ты сейчас сказал? Если бы ты пришла три года назад?! — я чувствовала, как багровеет лицо, как подрагивает правое веко.

— Да не кипятись ты! Я просто пытаюсь рационализировать, Вика, нужно же искать выход…

— Рационализировать?! Знаешь, почему я не пришла три года назад? — я сорвалась на крик и продолжила, не позволяя ему ответить. — Потому что я хотела, чтобы ребёнок рос в семье! В нормальной семье, понимаешь? Я надеялась, что ты наконец сделаешь предложение! Может, после повышения? А может, после переезда? А может, на годовщину? Девять лет, Игорь! Я ждала девять лет.

— Ааа, то есть это я во всём виноват? Ты затянула, а я виноват? — бросил он с обидой.

Я смотрела на смазливую, гладко выбритую мордашку — вокруг глаз наметились морщинки, в русых волосах уже виднелась проседь. Он когда-нибудь повзрослеет?

Очевидно, что не рядом со мной. Все эти годы он был рядом ради денег и прочих ресурсов, которые я способна дать. И что самое страшное: я всегда об этом знала.

— Да, сама во всём виновата… — прошипела я и пошла в прихожую, не оборачиваясь.

Вслед донеслось:

— Эй, да я не это хотел сказать… Да постой ты…

Я схватила сумочку, нацепила туфли и захлопнула тяжёлую дверь. Может, и хорошо, что мы не женаты? Я могу просто взять и уйти, даже разводиться не придётся.

   Сев в авто, я опустила голову на руль: пять минут, я даю тебе пять минут, и потом ты соберёшься в кучу и станешь прежней!

Когда циферблат на приборной панели сменился в пятый раз, я подняла голову, поправила потёкшую тушь и огляделась по сторонам. Не могу же я провести ночь на парковке?

Я мысленно стала перебирать возможные локации: какой бы отель я ни вспомнила, везде рисковала нарваться на бывших или будущих клиентов, партнёров, подчинённых. Может, поискать что-то на окраине?

На экране смартфона высветились десятки объявлений — от совершенно убийственных клоповников до апартаментов с круглыми кроватями и глянцевыми потолками. Ну уж нет…

Среди всего этого великолепия выделялась гостиница «Якорь» — название, конечно, странное, но номера выглядели вполне опрятно. А главное, располагалась гостиница в одном из спальников, в 30 минутах от центра. Пожалуй, то, что нужно.

Я настроила навигатор на две точки — сначала зайду в ТРЦ за вещами, а потом осяду в этом «Якоре». Даже если меня заметят, никто и не поверит, что одному из самых высокооплачиваемых специалистов города взбредёт в голову покупать одежду в супермаркете и проводить выходные в двузвёздочном отеле.

Отличный план. Что может пойти не так?

Гостиница пряталась во внутреннем дворе и выделялась едва заметной вывеской — так с ходу и не заметишь. Странное решение для бизнеса, подумала я, и дёрнула стеклянную дверь с пожелтевшей вывеской. Дверь жалобно скрипнула, но не поддалась.

— Серьёзно? Закрыто?

Ругая себя последними словами — сама дура, надо было позвонить, — уже направилась к машине, как за спиной звякнул колокольчик. Дверь медленно распахнулась, словно за ней стоял невидимый консьерж. Я на мгновение замерла. Может, механизм какой-то новый? Но потом всё же вошла в вестибюль.

Отель оказался удивительно уютным. Стены обшиты тёмным деревом, на полу лежит полированный серый камень — такая роскошь никак не вязалась с ценовым сегментом. За стойкой регистрации стояла высокая, крепкая женщина с пышной рыжей косой до пояса. Позади неё виднелся ряд пронумерованных деревянных ячеек. Вместо компьютера на столе лежал толстый, потрёпанный журнал и позолоченная ручка на резинке.

— Мне номер, на две ночи. Есть люкс? — спросила я у регистратора, которая сосредоточенно изучала журнал.

— Номер брони, — ответила та, не отрываясь от работы. Ни здравствуйте, ни будьте любезны.

— Нет номера, я не бронировала, — я с трудом подавила раздражение.

Женщина подняла на меня удивлённые глаза.

— То есть как это, нет?

Я не нашлась с ответом — что значит, как это? Молча. Регистратор опомнилась первой и натянула любезную улыбку.

— Я могу поинтересоваться, как вы узнали о нашей гостинице? Кто-то из друзей посоветовал? Или, быть может, получили приглашение от постояльца?

— Да как узнала? Как все, в интернете, — от ледяной любезности регистратора стало не по себе. — Искала гостиницу и нашла ваше объявление. Вот, — я зачем-то достала телефон и показала сотруднице скриншот с объявлением. — Одноместные и двухместные номера от 150 рублей в сутки.

— Любопытно, — брови женщины взлетели ещё выше, словно я показала ей нечто непостижимое. — Что ж, раз уж вы пришли, то я подыщу для вас номер.

— Спасибо. Мне нужно… — не успела я договорить, как женщина с пышной косой протянула мне ключ с тяжёлым, медным номерком.

— Ваша комната на третьем. На первом этаже вы найдете бар-ресторан. Рекомендую заглянуть сегодня же, — сказала она тоном, не терпящим возражений.

— А как же… — я хотела спросить про оплату, про паспорт, про все те вещи, которые обычно нужны для заселения, но она не дала мне шанса.

— Приятного отдыха!
Дорогой читатель! Добавляй книгу в библиотеку и делись мнением в комментариях. Продолжение публикуется каждый день💕

   Я скинула туфли. Истерзанные стопы благодарно заныли. Тёмная, тяжёлая мебель, плотные шторы, не пропускающие свет фонарей, и кровать, застеленная тёмно-синим покрывалом. Номер 39 был по-спартански скромным, но чистым.

Пиджак и юбка-карандаш полетели на стул. Шёлковая блузка — туда же. Я натянула купленную наспех футболку и свободные трикотажные брюки. Дома у меня даже пижама выглядела наряднее.

Подойдя к зеркалу, выдернула шпильки из тугого пучка и вгляделась в отражение. Без жёсткого каркаса делового костюма, без «брони» бизнес-вумен, на меня смотрела женщина. Совершенно обыкновенная сорокадвухлетняя женщина. Да, весьма привлекательная, ухоженная, но — обыкновенная. А кто она без этого костюма? Кто она на самом деле?

Я рухнула на кровать и зарылась головой в белоснежные подушки. Большая часть жизни позади, и каков результат? Только нолики на счету…

Я отчаянно пыталась решить, что делать дальше. Карабкаться по карьерной лестнице? Доказывать что-то мужчинам в дорогих пиджаках? Открыть свой бизнес? Воспользоваться донорскими клетками и растить ребёнка? Или усыновить? А может, бросить всё к чёртовой матери и уехать?

Ответов не было. В голове расползался белый, непроницаемый туман.

Зато тело, в отличие от разума, знало, что ему нужно. В животе заурчало. Перед глазами тут же всплыла стеклянная чаша с салатом — киноа, 20 граммов белка. Нет, дорогой, не сегодня. Сегодня мне нужен жирный-прежирный бургер, чтобы сок стекал по пальцам. А потом я запью его приторно-сладким и страшно крепким коктейлем. И плевать я хотела на белки, жиры и углеводы.

С этой мыслью я выбралась из постели, провела по волосам недавно купленной расчёской — не столько для красоты, сколько для приличия, и направилась вниз.

Бар-ресторан я отыскала без труда. Небольшой зал, столиков на восемь, тонул в приятном полумраке. Отельные тапочки оказались слишком тонкими, и пятки больно бились о каменный пол. Я осмотрелась — большая часть столов была свободна. А за теми, что заняты, никто не поднял головы. Даже официант продолжил ковыряться в смартфоне. Это больно кольнуло.

За годы на руководящих должностях я привыкла, что моё появление как минимум замечают, а как максимум — стараются услужить. Но не сегодня...

Я засунула руки в карманы и направилась в сторону барной стойки. На смену злости пришло какое-то пьянящее ощущение свободы. Можно делать что угодно — пить, есть, громко плакать или смеяться без вреда для репутации. Здесь всем на меня плевать!

Я уселась за барную стойку и махнула бармену. Мужчина с лихо подкрученными усами подошёл ко мне, держа в руках пару начищенных бокалов. В полумраке блеснули два ярко-синих глаза. Какие нереалистичные линзы, подумала я, вглядываясь в незнакомое лицо.

— Что я могу вам предложить?

Голос у бармена был с лёгкой хрипотцой, а держался он так расслабленно, что хотелось взять пару уроков.

— У вас есть что-нибудь преступно калорийное?

Я одарила незнакомца кокетливой улыбкой и тут же смутилась.

— Ух ты, дама точно знает, чего хочет, — ярко-синие глаза бесцеремонно блуждали по моим растрёпанным волосам и простецкой футболке, словно выискивали что-то важное. — А что будем пить?

Я скрестила руки на груди и ответила как можно более небрежно:

— Какой-нибудь коктейль.

Когда мы ходили в бар с Игорем, я всегда брала бокал сухого просекко. Ведь серьёзные женщины не пьют сахар, раскрашенный всеми цветами радуги. Но разве сегодня я серьёзная женщина?

— Мне нужно что-то сладкое. С кучей сиропа и засахаренной вишней, — добавила я, заговорщицки склонившись к барной стойке.

Бармен сверкнул белоснежными зубами и подхватил шейкер. Пока он смешивал что-то розовое с жёлтым, я невольно засматривалась на крепкие мужские руки. По предплечьям вились замысловатые татуировки. Я пыталась различить рисунок — то ли рыба, то ли русалка, в приглушённом свете не разобрать.

Мама учила держаться от таких мужчин подальше — нужно выбирать опрятных, порядочных, предсказуемых. Маме нравился Игорь… Но что бы она сказала теперь, спустя девять лет?

Размышления кончились, когда передо мной приземлился высокий бокал с чем-то ярко-оранжевым, украшенный зонтиком и той самой вишенкой.

— «Секс на пляже», — объявил бармен и задорно подмигнул.

— Боже, не пила такое лет двадцать, — усмехнулась я и, подцепив трубочку, сделала первый глоток. Приторно, химозно и… до одури знакомо. Таким же коктейлем мы с подружками отмечали окончание первого курса в каком-то дешёвом баре неподалёку от общаги. Без денег, без гарантий, зато с чётким ощущением, что лучшее впереди. На меня накатила такая острая тоска, что в горле встал ком.

— Вы по кому-то скучаете? — спросил подозрительно проницательный бармен, не отрываясь от работы.

— Если только по себе самой…

Алкоголь мигом ударил в голову, и откровенность перестала казаться плохой идеей. Неужели я стала той самой неудачницей, которая изливает душу бармену?

— Паршиво… — констатировал он.

— Не то слово.

Я почти осушила бокал. В соломинку попал воздух, издав характерный хлюпающий звук. Бармен отложил дела и посмотрел на меня неожиданно серьёзно.

— Ты облажалась, это мы уже поняли. Но на что ты готова ради второго шанса? — спросил он без тени усмешки.

Я могла развернуться и уйти, оставить гневный отзыв на сайте или пожаловаться администратору. Но вместо этого…

— На всё, — выдохнула я, вцепившись пальцами в край стойки. — Но так просто не бывает.

— Ты права, просто не будет, — кивнул бармен.

— Я не…

Не успела я закончить, как бармен отстранился и принял прежний беззаботный вид. Я проморгалась — казалось, словно весь этот разговор мне почудился.

— Что-то я перегнул, да? — усмехнулся мужчина и поставил передо мной маленькую гранёную стопку, наполненную ярко-голубой жидкостью. Я с недоумением уставилась на напиток.

— Расслабься, это за счёт заведения.

Я взяла рюмку. Повертела её в руках, любуясь удивительным аквамариновым цветом. По самому ободку тянулась дорожка из мелких крупинок соли. Поколебавшись секунду, я поднесла напиток к губам и осушила стопку одним махом. В груди разлилось жгучее тепло.

Я резко выдохнула и взглянула на бармена — он замер напротив с каким-то отсутствующим выражением лица. Не успела я спросить, в чём дело, как по ногам пополз сковывающий холод. Полумрак бара начал расплываться. В попытке удержаться, я схватилась за барную стойку, но она пошла волной. Веки потяжелели, и последнее, что я увидела, — это два нестерпимо синих глаза.

— Надеюсь, ты любишь море...

   Сознание возвращалось постепенно. В мыслях проносились события последних часов, дней, лет — будто файлы загружаются на новый носитель. Ссора, гостиница, бар, два синих глаза — этот ублюдок что-то мне подсыпал!

— …стоит подумать, как ты будешь объясняться перед лордом Аросом, — мужской голос звучал где-то на периферии. — Если подозрения подтвердятся, то…

— Вздор! — перебил другой. — Она не может палец уколоть. Думаешь, смогла бы прыгнуть со скалы? Это несчастный случай. Тут и говорить не о чём.

Я лежала, боясь пошевелиться. Где я? Точно не в гостинице. Тело ныло от боли, я почти не чувствовала ног, а дыхание было таким поверхностным, что кислорода едва хватало. Вокруг пахло какими-то пряностями и дымом.

— Если она не выживет…

— То обвинят меня. Думаешь, я не знаю? Я, по-твоему, идиот? — продолжал греметь мужской голос.

Информация. Мне нужно было хоть что-то, поэтому я замерла и прислушалась.

— Вся эта история с разводом… Стоит пересмотреть…

— Я не желаю это обсуждать, Демос. Ни сегодня, ни когда-либо ещё. Решение принято, и тебе придётся его уважать.

— Даже если я с ним не согласен?

— Особенно если ты не согласен.

— Если твоя жена не очнётся…

Жена? Развод? Бред какой-то... Чем меня накачали в том баре?

Послышались тяжёлые шаги.

— Оглянись вокруг, брат. Что ты видишь? — воскликнул кто-то так близко, что я едва удержалась от вздоха.

Мне и самой хотелось открыть глаза и оглянуться. Понять, где я. О какой жене, о каком брате идёт речь? Но внутренний голос подсказывал: не дёргайся.

Спустя несколько секунд молчания голос продолжил:

— Восемь лекарей, чародеи с островов, редчайшие снадобья и чары. Они достанут её. Хоть с того света достанут!

— А если нет? — не унимался второй.

— Тогда присоединятся к своей королеве.

После этих слов раздался оглушительный звон — будто кто-то уронил огромную кастрюлю и десяток стеклянных банок. Тело предательски вздрогнуло, глаза распахнулись сами собой.

— Святое Море, она очнулась, — прошептал кто-то совсем рядом. А потом тот же голос завопил во всё горло: — Владычица очнулась! Несите благую весть! Созвать лекарей!

— Владычица? — прошептала я, пытаясь подняться. Свет резал глаза, голова гудела, а к горлу подкатывала тошнота.

— Вилена, погоди, лежи смирно.

Чьи-то руки схватили меня за плечи и пригвоздили к постели. Я лежала на чём-то твёрдом, укрытая тонкой материей и, по ощущениям, совершенно обнажённая.

— Боги, ты очнулась! Лекари позаботятся о тебе. Он собрал лучших, тебе не о чём… — шептал незнакомец, нависая надо мной.

— Убери руки! — прошипела я и подтянула ткань к подбородку. — Не смей ко мне прикасаться. Где я? Какого чёрта здесь происходит?

— Милорд, прошу вас, отойдите! — взмолился какой-то старик, сидевший поодаль.

— Прекрати с ней нянчиться, — взревел уже знакомый голос.

Мужчина послушно отстранился. Я огляделась по сторонам. Седобородый старик в иссиня-чёрном балахоне стоял у подножья постели, чуть поодаль — высокий мужчина с растрёпанными тёмными волосами и неопрятной щетиной. Он смотрел прямо на меня, и в этом взгляде читалась явное отвращение. У его ног валялась груда осколков и золотой поднос.

Тот, что пытался со мной говорить, так и замер в паре шагов от постели. Судя по обрывкам разговора, эти двое — братья. Старик в балахоне — лекарь. Но при чём тут я?

Грубиян пялился на меня с минуту, а потом развернулся и вышел, напоследок крикнув:

— Разберитесь с этим!

   Ошарашенная, я не могла вымолвить ни слова. Но в голове беспрерывно крутились мысли: нельзя поддаваться панике, нельзя вступать в конфликт и уж точно нельзя выдавать информацию. Я жива, не ранена и не прикована — значит, есть шанс выбраться.

— Ваше Сиятельство, вы готовы поговорить с лекарями? — лебезил старик.

Русоволосый мужчина, тем временем, устроился в кресле у стены и задумчиво потирал подбородок. Он, в отличие от братца, не выглядел как маньяк. Уже что-то.

Я собралась с силами и кивнула. Лекари, так лекари. А что мне остаётся?

Старик засеменил к двери и скрылся за деревянной створкой. Я приподнялась, обмотала покрывало вокруг груди и, наконец, как следует осмотрелась.

Подметила каменные стены, украшенные деревянными панелями и гобеленами. Сводчатые потолки, расписанные замысловатым узором. В углу теснились шкафы из тёмного дерева, забитые пухлыми фолиантами и сотнями склянок. Вдоль стены выстроился ряд кресел с чёрной бархатной обивкой. А в самом центре комнаты возвышалось то, что я приняла за кровать. У этого сооружения не было ни изголовья, ни изножья — просто гладкая, пугающе функциональная поверхность.

Комната напоминала нечто среднее между средневековой операционной и элитной библиотекой.

Окон не было. Свет исходил от массивных канделябров, усеянных множеством свечей. Но пламя не плясало, не трещало — оно застыло ровным, мертвенно-голубым сиянием. Этот холодный свет, больше похожий на флуоресцентные лампы, превращал кабинет в подобие морга.

Так себе атмосфера…

Тяжёлые двери распахнулись. В комнату один за одним вошли мужчины в длинных чёрных мантиях. Кто-то нёс в руках чемоданчик, кто-то — склянки с цветным варевом.

Я тяжело сглотнула. Пусть хоть убивают — не стану пить неведомую дрянь. Одного раза хватило.

— Госпожа. Позволите вас осмотреть?

Я скользнула взглядом по выстроившимся в ряд лекарям — от совсем молоденьких юношей до старцев, и совершенно чётко сказала:

— Ну уж нет.

Лекари недовольно забормотали. А чего они ждали? Что я сброшу покрывало и позволю им меня облапать? Это моё тело и я не… Мысль оборвалась. Я протянула руку к волосам и вытянула вперёд тонкую прядь. Золотисто-рыжую, волнистую прядь.

— О господи… — слова вырвались против моей воли.

Я выставила руку вперёд, вгляделась в пальцы — никакого маникюра с гелевым покрытием, только белоснежная тонкая кисть и коротко стриженные ногти. Это не моя рука, и волосы не мои. Это не моё тело!

— Это что ещё за хрень… — прошептала я, не обращая внимания на зрителей.

— Кажется, нужно пригласить госпожу Авриль, — пробормотал старик, стоявший ближе всего.

— Магичку? — перебил лекарь помоложе. — Это наша работа! Мы должны осмотреть…

— Боюсь, мы бессильны, — старик стоял на своём. — Она либо обезумела, либо…

— Все прочь! — взревел мужчина, сидевший в кресле, а потом добавил чуть тише: — Позовите леди Авриль. Здесь явно что-то не так…

Магичка, о которой так пренебрежительно отзывались учёные мужи, оказалась куда более приятным собеседником. Женщина с чёрными косами, подвязанными тесьмой, спровадила всех зрителей и подала мне одежду.

Пока я натягивала голубую сорочку, она подтащила два кресла поближе к свету и жестом предложила сесть.

— Итак, — начала она, пока я устраивалась поудобнее. — Я буду задавать вам вопросы, а вы отвечать.

Я кивнула, подтягивая озябшие ноги.

— Меня зовут Иллиора. Я чародейка со Скальных островов. Вы бывали на Скальных островах?

— Нет, думаю, нет, — пробормотала я.

— Вам известно, где вы сейчас находитесь?

— Нет.

— Вам известно о положении, которое вы занимаете при дворе?

— Боже, нет.

Я помотала головой, чувствуя, как к горлу подкатывает дурнота. При каком, к чёрту, дворе? Я — вице-президент крупного холдинга, а не придворная дама.

— Говорит ли вам о чём-нибудь имя Вилена Анна Арос?

Похоже, меня приняли за другую: притащили в эту комнату средневековых пыток и как только поймут, что ошиблись — что тогда? Меня отпустят? Или убьют?

— Вилена Анна Арос, — повторила собеседница с нажимом.

— Нет, — выдохнула я.

— В таком случае, назовите своё имя. Я вцепилась пальцами в резные подлокотники. Вот он, вопрос, на который у меня есть ответ.

— Виктория. Меня зовут Виктория Быкова.

— Святое море… Неужели правда беженка? — прошептала женщина скорее себе, чем мне. Она вскочила с кресла и бросилась к двери, будто моё присутствие больше не имеет никакого значения.

Так дело не пойдёт, нужно что-то делать!

— Я выпила какую-то дрянь и очутилась в костюмированном представлении! — выкрикнула я вслед. Женщина обернулась.

— Это шоу какое-то? Где-то есть скрытые камеры? Если так, то умоляю вас, самое время признаться. Потому что я… — дыхание перехватило. Произнести эти слова оказалось гораздо сложнее, чем думать о них. — Я думаю, что сошла с ума.

— Вы определённо не сошли с ума, — ответила Иллиора, глядя на меня с неподдельной жалостью.

Она явно спешила уйти, но у самых дверей замерла. Покачнулась в нерешительности, но всё же добавила:

— Молчите. Делайте что велят, а все странности списывайте на болезнь. Никто не должен знать, слышите? Никто, — в голосе сквозили истеричные нотки. — С этого дня вас зовут Вилена Анна Арос, Владычица трёх морей. И никак иначе.

Оставшись одна, я ещё долго буравила взглядом дверь: казалось, что вот-вот из-за неё выскочит режиссёр этого спектакля с криком «Розыгрыш».

Но вместо этого в комнату вошли три женщины в одинаковых серых платьях. Они нарядили меня в розовую парчу, туго заплели волосы, ноги заковали в тканевые сапоги на узкой колодке. И всё это — не поднимая глаз.

Хранить молчание несложно, когда с тобой никто не разговаривает.

— Вздор! Это бабкины сказки! Ни в одной из почтенных книг нет ни слова об этих… беженцах. Миф, легенда, выдумка! — брызжал слюной старик в уже знакомом чёрном балахоне. Но у этого, в отличие от других, на шее болталось серебряное нечто в форме треугольника.

Я прокашлялась, не осмеливаясь переступить порог — натёртый до блеска стол, книжные шкафы и тяжёлые гобелены придавали комнате вид классического кабинета, правда, века эдак семнадцатого. Две женщины в сером, сопровождавшие меня, так и остались в коридоре.

— Когда Владыке понадобится ваша помощь, отец Аавар, он обратится к вам. А пока… — женщина, с которой мы недавно беседовали, держалась спокойно. Но в голосе сквозило пренебрежение.

— Прекратите спор, — взревел исполин, сидевший во главе стола.

Простая рубаха, растрёпанные тёмные волосы и лёгкая небритость — вся эта показная небрежность нисколько не умаляла исходящей от него угрозы. Наоборот, она лишь подчёркивала ту дикую, необузданную силу, что сквозила в тяжёлом взгляде и жёсткой линии подбородка. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять, кто в этой комнате задаёт вопросы.

— Самоутверждаться будете в другом месте. Мне лишь нужно знать, что с моей женой. От последних слов я подскочила на месте. Старец Аавар открыл было рот, но Владыка жестом велел ему умолкнуть. Тогда магичка указала рукой на свободный стул рядом с собой и продолжила:

— Вы велели нам вернуть вашу жену, чего бы это ни стоило. Отчаявшись, мы прибегли к древнему ритуалу — призвали заблудшую душу, — она мельком взглянула на меня. — Мы надеялись, что госпожа отзовётся, вернётся в своё тело. Но она отвергла зов. И вместо неё… вместо неё в теле оказалась другая.

Рассказчица замерла в ожидании реакции. Мне даже показалось, что она перестала дышать. Но темноволосый молчал.

— Беженец — это тот, кто ищет пристанище, — осторожно добавила она. — Тот, кто жаждет исправить ошибки прошлого и изменить будущее.

Синеглазый, наконец, обратил свой взор на меня. Хотелось уставиться в пол, съёжиться под этим натиском, но я не спасовала — держалась ровно, крепко стиснув челюсти.

— Вы хотите сказать, что засунули в тело моей жены какого-то бедолагу, недовольного своей жизнью? — усмехнулся он.

Старик расплылся в желтозубой улыбке. Иллиора растерянно забормотала:

— Для такой магии требуется благословение богов. Мы не властны…

— Не властны? Вы это сделали! Ведь так? — тот, кого называли Владыкой, снова сосредоточился на чародейке. — Отвечай!

— Мы можем позвать, — прошептала она, — но кто примет зов — решать богам.

— А отвечать? Отвечать тоже богам? — мужчина говорил спокойно, но от этого спокойствия по спине пробегал холодок.

— Вы велели сделать всё возможное, — заявила чародейка с такой твёрдостью, что я невольно восхитилась. — Мы подчинились вашей воле, несмотря на риск. И теперь…

Синеглазый жестом прервал собеседницу.

— Мы можем вернуть Вилену?

— Нет, господин. Она пожелала уйти туда, откуда нет пути назад.

— Мы не можем этого утверждать… — встрял старик. Но Владыка его не замечал.

— А что будет, если изгнать этого… беженца. Его можно изгнать? Иллиора едва заметно покосилась на меня.

— Да. Но тело не может жить без души, а душа без тела. Это верная смерть.

Смерть? Они обсуждают мою смерть? Хватит!

Я со всей силы ударила ладонью по столу. Громкий шлепок заставил всех вздрогнуть.

— Я вообще-то здесь. И я вас слышу. Может, сделаете на это скидку?

— Да как ты смеешь! — мужчина поднялся с места и угрожающе навис над столом.

— Владыка. Молю вас, будьте снисходительны, — вступилась Иллиора. — Она не знает, куда попала. Как новорождённое дитя. Ей, должно быть, очень страшно…

— Мне плевать, каково ей. Через 42 дня здесь будет Иерахим. И мне нужна моя жена, живая и здоровая. Слышите? Она мне нужна!

— Владыка, травмы головы могут… — снова встрял старец в чёрном балахоне. Но его тут же осекли.

— Выйди, — прогремел властитель. — И ты, леди Аврил. Я сам приму решение.

Старец Аавар, что-то недовольно бормоча, низко поклонился и исчез в дверях. Иллиора бросила на меня встревоженный взгляд, в котором читался всё тот же совет: «молчи». Тяжёлая дверь закрылась с глухим стуком, и я осталась наедине с незнакомцем, который упорно зовёт меня женой.

Медленно, как хищник, выслеживающий добычу, он обогнул стол. Я вжалась в резную спинку стула, проклиная это нелепое парчовое платье, сковывающее движения. Владыка остановился прямо напротив, упёрся кулаками в стол и навис надо мной. Он с интересом вглядывался в моё лицо, и в его нереалистично синих глазах не было ничего, кроме холодного расчёта. Я уже видела такие глаза…

— Итак, Виктория, — пророкотал он. Из его уст моё имя звучало как оскорбление. — У вас 42 дня, чтобы стать Виленой. Или вы присоединитесь к ней.