Развод. Сердце на замок

- Я люблю своего мужа! А то, что вы говорите… это какой-то псевдонаучный бред! - я раздраженно посмотрела на врача. А раньше мне она казалась нормальной, - Для моего мужа наша семья - это главное в жизни. Он все делает для меня и для нашего дома. И очень хочет детей. Вы сами мне недавно жаловались, что мужчины не хотят проходить обследование, а Рому и уговаривать почти не пришлось. Я не ожидала услышать от вас такое!

Врач не поднимала на меня глаза, крутя ручку в руках. Потом она покивала головой своим внутренним мыслям и ответила:

- Ну и отлично, Александра. Я рада это слышать.

***

Сейчас, когда я брела в холодной темноте под дождем, этот разговор огненным клеймом жалил меня. Как я могла быть такой слепой? Неужели все вокруг видели, что происходит, даже такие посторонние люди, как врачи, а я одна не видела, что творится под самым моим носом?

Память безжалостно подсунула другой разговор.

***

- Я знаю, что со стороны он может казаться резким, - объясняла я подругам, - Но дома он заботливый и нежный. Даже мои увлечения поддерживает. Знаете, сколько я всего накупила?

- Саш, полагаю, это и десятой части не составляет от приблуд на его машину, - усмехнулась Ирина, - и кроме того, ты работаешь и украшения продаешь.

- Ой, да что я там продаю. На копейки просто. А машина очень нужна для работы. Ему и с клиентами встречаться, и в цеху надо все разруливать. Он по городу мотается очень много.

- Ездит много, а подвезти тебя до работы никак не может, - отрезала Ира, - И цену ставь нормальную. А то так и хочется иногда тебе в лоб дать за демпинг.

- Не сбивай меня с мысли, - я, как обычно, отмахнулась от ее слов, - До работы мне четыре остановки. Я в хорошую погоду пешком их прохожу. Смысл делать крюк и везти меня? У меня золотой муж. Смотри, я в выходной уехала на весь день, а он мне только сказал, чтобы я развлеклась и отдохнула. Да половина мужей, наорали бы, если бы жена куда-то от семьи уехала отдыхать, вместо того, чтобы его родимого обслуживать. А он только порадовался за меня.

***

Порадовался! Только вот поздно я поняла, чему именно он радовался. У него были дела поинтереснее, чем проводить выходной со скучной женой.

Сапоги промокли, ноги замерзли. Я вся замерзла до самого сердца. На меня снова накатили рыдания. Я шла, размазывая тушь и благодарила Бога, что в темноте никто не видит, что со мной происходит.

Это все было нереально. Абсолютно неправильно. Такое просто не может быть со мной. Я никогда не влипала ни в какие истории. Я всегда поступала так, как нужно. И моя жизнь поэтому была проста и предсказуема. В этой предсказуемости был уют и безопасность. Все разворачивалось по типичному для нашего окружения сценарию. Выучились, поженились, встали на ноги. С детьми пока не получалось, но мы работали над этим. Я знала, что мы совсем справимся. Ведь мы любим друг друга и хотим одного и того же.

Как же глупо звучало это сейчас.

Но все же, все же. Почему это случилось со мной? Что я сделала не так? Или я слишком хорошего мнения о себе? В голове всплыл наш последний с мужем разговор.

***

- Хватит устраивать трагедию на пустом месте! Подумаешь, расслабился немного! - после всего того, что я увидела, Рома еще и злился на меня.

- Расслабился?! - меня трясло, я рыдала и не могла остановиться, - Ты мне изменил!

- Ну и? - он, ни капельки не смущаясь, сидел на стуле, даже не делая попыток застегнуться, - Не твое дело, чем я на работе занимаюсь. И как я деньги зарабатываю. Возвращайся к своим бусинкам, готовь щи, мяса пожарь. Можешь даже выбрать новые шторы. Я разрешаю.

Он откровенно смеялся надо мной. Как и девица в одних чулках в крупную сетку у него на коленях.

- Зарабатываешь? А я думала это она зарабатывает, а ты тратишь, - постаралась съязвить я.

- А это уже не твое дело, что и как я трачу. Я трачу свои деньги, Саша! Которые я заработал, - Роман максимально выделил голосом слово “я”, - а ты тратишь только мои деньги. Поэтому если и дальше хочешь кушать хлебушек с маслом, отдыхать на море и что там тебе еще надо, закрой рот и не выноси мне мозг.

- Да пошел ты! Ты что считаешь, что после всего этого я останусь с тобой? Ты не единственный мужчина на свете.

- А это уже заявочка на успех, - муж спихнул угорающую от смеха девицу с колен, в два шага подошел ко мне и отобрал сумку. Из нее он вытащил ключи от квартиры, а сумку снова пихнул мне в руки, - Ну если ты такая умная, Саша, свободна! Вали куда хочешь! Я посмотрю к кому будет очередь из желающих: к тебе или ко мне. Мозги на место встанут, звони. Только придумай сначала, чем ты можешь меня заинтересовать.

***

Проще всего вернуться. Зайти в квартиру и сказать, что я прописана в ней и имею право тут жить. Пока не найду что-то подходящее. Но я знала, что увижу на лице мужа снисходительно-пренебрежительную усмешку. Конечно, куда ж я без него. Поломаюсь и успокоюсь. Вот уже приползла на коленях.

Поэтому нет! Только не домой, только не к нему.

Оставалось только одно место на земле, куда я сейчас могла пойти. И если мне и там скажут, что я не права, то я не знаю, что мне дальше делать. Просто не знаю, как дальше жить

Я шла по пустым улицам, и слабый свет фонарей делал тьму вокруг еще плотнее. В какой-то другой день мне было бы очень страшно. Вот только мои мысли были еще чернее. 

В голове совсем неуместно всплыл старый анекдот про приговоренного, которого в понедельник ведут на казнь, а он думает “Ничего себе неделька начинается”. У меня все тоже началось в понедельник.

Наверное, звоночки были раньше. Но тут был просто набат, который я вроде и услышала, но с присущей мне наивностью проигнорировала.

С Ромой мы познакомились в университете. Я была на втором курсе, он на пятом. Я сначала его особо и не замечала. Длинный, худой, белобрысый парень. Хотя девчонкам нравился. А мне казался немного смешным и напыщенным. Как он сам потом признался пытался произвести впечатление на меня своей крутостью. Но в девятнадцать лет мне нравились ребята, которые играли на гитаре или выступали в университетской команде КВН. Он же талантами не блистал и на фоне ярких говорунов терялся. 

Вырвавшись в общежитие из под строгого контроля родителей, я искала новых впечатлений, насыщенной жизни. Студенческий театр, ночь на заброшенном заводе, рассветы на крыше, танцы вокруг костра. Иногда вполне невинные развлечения, иногда безбашенные. У нас сложилась компания, главным девизом которой было:

- Это идиотская затея! 

- Вы со мной? 

- Конечно!

Не сумев произвести на меня впечатление среди балагуров и зайтеников, Роман пошел другим путем. Он окружил меня заботой. Он всегда приходил туда, куда планировала прийти я. У него неизменно находились бутерброды и термос с горячим чаем для меня. И пара теплых носков. Это сначала казалось смешным, но потом я поняла, что он забывал положить вторую пару для себя. Только для меня. Он слышал, когда я говорила, что хочу апельсинов или мороженное, и на следующий день всегда забегал с гостинцами. Стоило мне сказать, что нужна редкая книга, и вот она у меня на столе. Концерт моей любимой группы? Я знала кому намекнуть про билеты.

И когда он закончил университет, я как-то резко осиротела. Я поняла, как мне не хватает его вальяжной уверенности. Чувства спокойствия и безопасности, которые появлялись в его присутствии. Его любовь была не пустым звуком, а всегда делом. Балаболов, красиво  вещающих о своих чувствах, полно. А привезти лекарства в метель соглашался только Рома.

И стоило, спустя пару месяцев, ему появится у меня на пороге, я, не раздумывая,  бросилась к нему на шею. Когда мы начали встречаться, у меня не было к нему глубоких чувств. Было тепло, дружба, симпатия, привязанность. Но с каждым днем он все глубже проникал мне под кожу. Поэтому его предложение пожениться после окончания моей учебы, было встречено с безумной радостью и диким восторгом.

Через несколько недель после свадьбы он сказал, что хочет серьезно со мной поговорить. Усадив меня в кресло и встав передо мной на колени, Рома нагнал сначала ужас. Я судорожно перебирала, что могло плохое произойти, когда он признался мне, что хочет свое дело. За эти три года он уже поработал в паре мебельных цехов и понял как все устроено, что нужно купить и как организовать. 

-  Я понимаю, что рискую. Очень рискую, - он облизнул пересохшие губы и заглянул мне в глаза, - Сейчас я нормально зарабатываю, а теперь нам придется затянуть пояса. И ты не этого от семейной жизни ждешь…

Я не дала ему договорить и поцеловала. А потом сказала, что мы семья. И если это его мечта, то он должен рискнуть. А я всегда на его стороне.

- Солнце мое, ты не пожалеешь, - Рома стал целовать мои руки, лицо, губы, -  Ради тебя я сделаю все! Я из кожи вылезу, но все твои желания исполню. У тебя будет не жизнь, а сказка.

Наверное, мне нужно было пройти какие то курсы по загадыванию желаний, сказка оказалась со страшным концом.

Но сначала все было хорошо. Ну, как хорошо. Сложно, конечно, было. Свой цех Рома организовал с лучшим другом, став компаньонами пятьдесят на пятьдесят. Были и поиски кредитов, и рабочих, и нормальных материалов, и, самое главное, клиентов. Нарушали сроки поставщики, были недовольны заказчики, срывали работу мастера. Но как-то все устаканилось. Постепенно за пять лет все наладилось. 

Доходы позволяли и новую машину купить, и в жаркие страны ездить. Мы подумывали о строительстве собственного дома. Или может квартиру на море купить, но не хотелось себя к одному месту привязывать.

Омрачало счастье только одно. Я никак не могла забеременеть. Сначала это нас особенно не беспокоило. Проблем и расходов было выше крыши, и от намеков родственников мы только раздраженно отмахивались. Но ситуация с деньгами выравнивалась, и гул доброжелателей становился все громче. И чем лучше мы жили, тем язвительнее становилось их сочувствие.

И хотя на людях я отшучивалась, внутри все сильнее сжималось от страха, что я действительно никогда не смогу родить ребенка. Если в юности мысль о ребенке и ответственности меня пугала, сейчас я с удовольствием играла с детьми. Они больше не казались мне крикливыми чудовищами. Наоборот, сердце тревожно сжималось, если рядом начинал плакать ребенок. Вдруг с ним что-то случилось? 

И вот, в понедельник я сидела перед врачом, после очередного курса обследований, и с тревогой ждала, что она мне скажет.

Врач встретила меня доброжелательно, но я чувствовала какое-то напряжение. От волнения в животе все скручивало до физической боли. Я пыталась взять панику под контроль, расслабляя мышцы, опуская плечи вниз. И, напоминая себе, что надо глубоко и спокойно дышать. Постаралась в тон ей жизнерадостно сказать:  

- Добрый день, Маргарита Львовна. Ну, нашли что у меня не так? - про себя молясь. чтобы нашли какую-нибудь незначительную фигню. Вот надо пропить какие-нибудь витамины или минералы. Или даже таблетки. Или на голове недельку постоять. И все сразу станет на место. Просто такая незначительная вещь, что про нее сразу не подумали.

Врач продолжала рассеянно улыбаться, словно не зная как приступить к разговору.

- Саша, рада вас видеть. Новости у нас хорошие. Как мы и раньше говорили, вы абсолютно здоровы. 

Она продолжала, что рассказывать, а я пыталась уложить ее фразу у себя в голове. Но никак не получалось.

- Но как же так? - я перебила ее, не дослушав, - Вы же знаете, мы уже два года пытаемся и ничего. Должна же быть причина. Мои подруги забеременели в самые безопасные дни, с таблетками, с презервативами, а я … А у нас ничего не получается два года. Не может быть, чтобы не было причины?

Маргарита Львовна постаралась сделать лицо еще более доброжелательным. Она настолько светилась оптимизмом и добротой, что глазам было больно.

- А вот знаете, Сашенька, это я и хотела с вами обсудить, - она сложила пальцы домиком и барабанила ими друг по другу, - Вот такие случаи, когда женщина здорова, а забеременеть не может… Иногда, конечно, какие-то физические причины есть. Знаете, девушки сейчас гонятся за модой, худеют до костей, а природой так не предусмотрено. Набирают килограмм пять и все. Вопрос решен. Стрессы, потом же. Работа нервная бывает. Да просто переживания, что опять не получилось… Вы, красавицы, так себя этими переживаниями загоняете. Знаете, случаи, наверное, не получалось родить ребенка, взяли из детдома, тут же забеременела. А все потому что накручивать себя перестала, расслабилась и вот тебе ребеночек, как на блюде. А уж сколько у меня случаев было и не пересчитать, когда говорю, ну все, отдохните хорошенько, и будем готовиться к ЭКО. Едут люди на море, и угадайте какой сюрприз привозят?

Мы немного помолчали. Я умом понимала, что смысл в ее словах есть. Только говорить мне об этом, это как расстроенному человеку сказать “Успокойся”. На сто процентов правильный и абсолютно бесполезный совет.

Неожиданное Маргарита Львовна продолжила:

- А еще знаете. Иногда работа с психологом помогает. У меня одна девочка была, как оказалось очень бедности боялась. У нее рождение младшего брата с экономическим кризисом совпало. В голове отпечаталось: родился ребенок - наступил голод. Уж не знаю, что они там шаманили, но помогло, - она поводила ручкой по листу бумаги , рисуя какие-то закорючки, цветочки, звездочки, - Или, когда беременность не наступает, иногда проблема бывает в отношениях. Вроде со стороны смотришь все нормально в семье. Да, может для двоих отношения подходят. Но когда рождается ребенок, все становится по другому.  Роды, декрет… В это время женщина очень уязвима. Мы это понимаем заранее. И в голове из подсознания начинают сыпаться вопросы. Не бросит ли муж после рождения ребенка? Будет ли он хорошим отцом или от него придется защищаться? А иногда, банально, любит ли она своего мужа? Хочет ли прожить именно с ним до конца своих дней? Готова ли делиться всеми прекрасными моментами и открываться в сложных ситуациях? Ведь ребенок связывает на всю жизнь.

Я сначала воспринимала ее слова как белый шум. Но потом заметила, что врач все время искоса бросает взгляд на меня, словно проверяя мою реакцию. Так! Она сейчас про нас говорит? Мое настроение сделало стремительный кульбит. От уныния и подавленности за секунду не осталось и следа. Гнев вспыхнул во мне как стог сухого сена. Это она на что она намекает?

- Я люблю своего мужа! А то, что вы говорите… это какой-то псевдонаучный бред! - я раздраженно посмотрела на врача. А раньше мне она казалась нормальной, - Для моего мужа наша семья  - это главное в жизни. Он все делает для меня и для нашего дома. И очень хочет детей. Вы сами мне недавно жаловались, что мужчины не хотят проходить обследование, а Рому и уговаривать почти не пришлось. Я не ожидала услышать от вас такое!

Врач не поднимала на меня глаза, крутя ручку в руках. Потом она покивала головой своим внутренним мыслям и ответила:

- Ну и отлично, Александра. Я рада это слышать. Но я скорее о подсознательных страхах говорила…

- Мне кажется… - перебила я ее, пытаясь помягче сказать, что она лезет не в свое дело, - вы вышли за рамки своей компетенции.

Маргарите Львовна откинулась на стул и попыталась улыбнуться:

- Извините, если я вас обидела. Ничего такого не хотела.

Я скомкано попрощалась и пулей вылетела из кабинета, пыхтя как взбесившийся паровоз. Да она просто необразованная дура. Поэтому и помочь мне не может. Надо искать другого врача. Откуда у нее только столько отзывов хороших. Купленные, наверное. Ничему сейчас нельзя верить.

Но худшее ждало меня впереди.

Выйдя из медицинского центра, я достала телефон и позвонила лучшей подруге: 

- Танюха, привет. Ты же всех на свете знаешь. У тебя есть на примете хороший гинеколог-репродуктолог?

- Что случилось? - моя подруга со мной всегда говорит коротко, четко, по существу.

- Ничего, - в ответ Таня только хмыкнула. Я вздохнула, понимая, что рассказа мне не избежать, - Давай, не сейчас, я на улице и на работу тороплюсь…

Но меня настолько выбесила ситуация, что я не смогла удержаться и вывалила ей все, что произошло. Это Танечка умела со мной коротко и ясно, а я умела бурно, долго и подробно. 

- Она видела вас вместе? - вместо сочувствия услышала я.

- Да какая разница? - Таня промолчала в ответ, - Видела, мы на прошлую консультацию вдвоем приходили. Но это ничего не значит. Ромка он же такой, немногословный, скрытный. А эта дура уже возомнила себя великим психологом. 

- Ладно. Поняла. Поспрашиваю про врачей. Когда придешь? 

- Давай в воскресенье? Я тут в субботу планирую романтический ужин устроить. А то Ромка ввязался в госзаказы, все время на работе. Я уже почти забыла, как он выглядит.

Пока я бежала на работу, в голове всплыла фраза Маргариты Львовны про то, хочу ли я делиться с мужем плохим и хорошим. И эти слова опять испортили мне настроение, хотя мне казалось, что после разговора с Таткой я успокоилась. 

Это глупо навязывать всем одни правила. Муж очень много работает. Будет просто нелепо, если во время переговоров с заказчиком, он все бросит и будет выслушивать мои восторги. 

Да и вообще. Для разговоров есть подруги. Таня, например, всегда и выслушает, и по головке погладит, и со мной порыдает, если нужно. А мужчины привыкли бросаться в бой, сразу решать проблемы, разговоры не их стихия.

В кабинет я влетела птицей, опоздав минут на десять, и попав в эпицентр грандиозного скандала. Какой-то всклоченный мужчина в очках кричал:

- Вы за это ответите! Я вас засужу! Я на вашу богадельню в прокуратуру напишу! Я имею право на эти деньги! Это мои деньги! 

Я глазами и брови пыталась сигнализировать другим девочкам в кабинете на тему, что случилось. Но мне махнули ладонью, мол все потом.

В центре кабинета, напротив мужчины, стояла наша начальница Лариса Викторовна. Истерика мужчины не производила на нее никакого впечатления. Она спокойным бархатным голосом продолжала говорить, не смотря на все его крики.

- Послушайте,я, конечно, вам очень сочувствую. При этом вы тоже должны понять, что желающих очень много. Раздать деньги каждому мы не можем…

- У меня приоритетное направление! Гранты делаются для таких, как я! - продолжал кричать мужчина.

- Допустим, - Лариса Викторовна сохраняла спокойствие. Многие восхищались ей, хваля ее достоинство и выдержку. Но мы с девочками знали, что на самом деле это равнодушие и холодность. И когда не будет посторонних, она не выбирая выражений пройдется по нам всем. Меня уже заранее затошнило от того, как она будет нас отчитывать сидя в своем кабинете, а мы будем стоять перед ней, как провинившиеся школьницы. Между тем она продолжала, взмахнув папкой в руках, -  При этом есть правила. Есть список документов. Я посмотрела вашу заявку. Нет заверенной копии паспорта. А без полного пакета документов, мы заявки не рассматриваем.

- Что значит нет? Что значит нет? Я все вам отдал! У меня вот ваша расписка есть! Там все записано!

Мужчина стал махать бумагой перед лицом начальницы, а я похолодела от ужаса.

Свой почерк я легко узнала на таком расстоянии. Значит девочкой для битья буду я. Только не понятно, как такое могло произойти. 

Я точно не самая лучшая в мире хозяйка. Я ненавижу мыть полы. И по максимуму оттягиваю начало стирки. Но я обожаю организацию пространства и всегда очень аккуратно работала с документами. Документы по каждой заявки я сначала убирала в файл, файл в папку и только потом приглашала нового посетителя. За три с половиной года работы у меня никогда ничего не пропадало. 

Лариса Викторовна тем временем перехватила его руку и забрала листок. Прочитав фамилию на расписке, она бросила на меня презрительный взгляд, демонстративно скривив губы. Затем она положила папку на стол и стала медленно ее пролистывать, сверяя документы в ней с распиской.

- Действительно, действительно. Ах, мне так жаль, но сейчас мы уже ничего не сможем сделать. Деньги распределены. Мы их уже отправили получателям. Поймите, не можем мы их прийти и забрать. Ничего страшного. Подадите новую заявку в следующем году. Я лично за ней тогда прослежу.

Мужчина сорвался на ультразвук:

- Я всех вас выведу на чистую воду! Я вашему мэру все выскажу! Я до президента дойду! Я с этим никогда не смирюсь!

Как оказалось, кто-то догадался вызвать дежурного полицейского, который сидел возле входа. А может он сам услышал шум, пришел в кабинет и поинтересовался, что происходит.

- Твари! Одни сплошные твари! - прокричал напоследок мужчина и убежал.

После его ухода, мы несколько секунд стояли в оглушающей тишине, приходя в себя. Но тут начальница, повернулась ко мне, и, ткнув в мою сторону пальцем, прошипела:

- Это все из-за тебя, тупая курица. Только и шлындаешь неизвестно где, вместо того. чтобы работать. Только отпрашиваешься. Вот и устроила бардак в делах. У человека из-за тебя жизнь теперь поломана. Тебе то что, посидела, хвостом покрутила, наряды свои показала и свалила домой на все готовенькое. Подумаешь сотней тысяч больше, сотней меньше. Ты хоть малейшее представление имеешь об ответственности?! У тебя что? Чайной ложки мозгов нет? Просто взять документы и сшить их! Да это умственно отсталый может сделать. Лучше идиотов набрать, чем с такими модными овцами возится.

От этих оскорблений, от публичного унижения кровь бросилась мне  в лицо. Даже уши запылали. В горле застрял ком, мне даже вдохнуть глоток воздуха было трудно. Это было так несправедливо. Я не знала, что произошло, но это не могло быть по моей вине.  

Я попыталась собраться, заговорить так, чтобы не было слышно слез в голосе:

- Лариса Викторовна… - голос предательски дрожал. Я еще раз сделала глубокий вдох и продолжила, судорожно пытаясь что-то придумать, найти какой-то аргумент, все объяснить, - Надо разобраться, что произошло. Я не виновата в этом. Я его вспомнила. Он с женой приходил. И копия паспорта у него точно была. Все было в документах. Я помню, как я их…  

Но ей было неинтересно, как было дело.

- Господи, ни стыда, ни совести. Еще и обиженной себя считает. Ты же не просто дура, ты необучаемая. Знаешь что! Я не собираюсь ждать, пока ты еще кого-нибудь подставишь. Собирай-ка свои вещички и в кадры. Пиши заявление сегодняшнем днем. Чтоб больше я тебя не видела!

- И не подумаю!

У начальницы натуральным образом отвисла челюсть.

- А ты лучше подумай! Головой подумай, а не чем ты там, обычно, думаешь, - взвизгнула начальница, - Видеть тебя не хочу!

- У нас в стране еще Трудовой кодекс есть, кроме ваших желаний, Лариса Викторовна! Вы не имеете право так со мной поступать. 

Она ушла хлопнув дверью, а я, швырнув сумку на свой стул, вылетела в туалет, где начала самозабвенно рыдать. Этого не могло произойти со мной. Я всегда так старалась. Нет у меня особо никаких талантов. Но я всегда гордилась, что ответственная и аккуратная. А если даже в этом я полный ноль, то кто я тогда вообще?

Через несколько минут в туалет проскользнула сначала Карина, которая молча протянула мне стакан воды, а чуть позже и вторая коллега Юля, с пачкой папок в руках.

- Что это было?  - спросила шокированная Юля, которая у нас проработала только полгода.

Я особо говорить не могла, поэтому стала пить воду мелкими глоточками, стуча зубами по краю стакана. Я надеялась, что был какой-то секрет в начале скандала, и который я пропустила, опоздав. Мы вместе уставились на Карину, которая только развела руками.

- Я ничего не понимаю, - пробормотала она, - Я пять лет работаю. Она, конечно, всегда стервой была. Но чтобы так… Наташку она ругала. Ты на ее место пришла, - пояснила она Юле, - Но там за дело было. Ты же сама помнишь, - а это уже мне, - она такая свинья была, у нее вечный бардак был. Да что говорить, ей ничего не стоило на документах пообедать. Но Наташка сама ушла, ее зарплата не устраивала. И чтоб вот так публично орать и увольнять… 

Некоторое время она помолчала, пристально рассматривая свой маникюр, а потом продолжила:

- Лариска на самом деле всегда исподтишка действует. Начинает докладные писать, стоит на минутку опоздать. Ходит слухи распространяет, что ты работаешь плохо, а потом премии лишает. Начинает записывать на всякие мероприятия в выходной день. Отравить жизнь у нее способов много. Я всего не знаю, но девочка которая ушла до тебя, - Карина наконец-то посмотрела мне в глаза, - вроде и сама заявление написала, но какая-то тайная война у нее с Крыской-Лариской была. 

Я прислонилась к стене. Мой запал сражаться, который был в кабинете быстро таял. Никто, конечно, не заставит меня написать заявление, но сколько я так вынесу?

- Это бесполезно, да? - спросила я у Карины. Она в ответ недоуменно вздернула брови, - Трепыхаться. Настаивать на своем.

- Саш, ты не обижайся. Ты очень мягкая. Ты ни побрехать с ней толком не сумеешь, ни скандал прилюдный закатить, чтобы себя отстоять. Ты сама решай. Тут тебе никто совета не даст. Но это будет очень сложно.

- Да блииин, - застонала рядом Юля,- вот тебе и госслужба. Так надеялась спокойно досидеть до декрета. Да ну, на фиг этот зоопарк. Как хотите, а я на больничный. На сохранение лягу. Пару месяцев потяну, а потом в отпуск и декрет.

Меня кольнула острая игла зависти. У всех есть дети. Все легко беременеют. Только не я. Ну почему мне во всем не везет?

- Так, стоять с больничным, - встрепенулась Карина, - Саш, что ты решила с увольнением?

- А что?

- Я раньше не говорила, боялась что она все узнает и помешает мне, но я со следующего понедельника перехожу в молодежку и спорт. В пятницу приказ подпишут.

Потрясающе, Карина в другой отдел, Юля на больничный, и я остаюсь один на один с этой крысой. Буду работать за троих за ту же зарплату и усиленную ненависть начальства. И даже не смогу ни на кого сослаться, если случиться опять какая-то лажа. Только мое слово против ее.

- Спасибо за поддержку, девочки. Но моя работа здесь похоже закончилась. 

Карина стала уговаривать Юлю, чтобы та эту недельку еще поработала, потому что испугалась, что если она останется одна в отделе, то ее не переведут. Я умылась, привела себя в порядок и собралась уже идти в кадры, когда меня остановила Юля.

- Зато, прикинь, - засмеялась она, - приходит Лариска в понедельник, а никого нет. Ей самой нужно садиться на прием, документы принимать и все-все вопросы решать. Представляешь, какой сюрприз будет?! Вот у нее подгорит.

Это и правда неплохая месть. Еще сто раз пожалеет, что заставила меня уволиться. Локти кусать будет, когда ей в трех местах одновременно надо будет находиться. И я пошла писать заявление.

Каждый отдел в нашей администрации города, это как отдельная страна. Со своим языком, климатом, территорией, дружескими связями и военными союзами. Ко мне кадры благоволили и оказали радушный прием.

- Ну что ты так расстроилась, а? Нашла из-за чего. Считай, что просто спаслась. Что тебе тут, молодой девчонке, делать? Ладно мы, тетки все в возрасте уже, нам всего ничего до пенсии, куда нас еще возьмут, но тебе-то? Ни коллектива веселого, ни зарплаты. Завтра уже пяток новых работ найдешь. И везде зарплата в два раза больше будет.

- И меня возьмут с дипломом государственное и муниципальное управление? - уныло ответила я.

- А кто сейчас на этот диплом смотрит? У меня дочь соседки, представляешь, главным бухгалтером работала. Все бросила, и открыла фирму с детскими утренниками. А еще одна есть, воспитателем в садике. Так в салон красоты администратором устроилась. Говорит, по уровню развития контингент тот же самый.

Я уже начала улыбаться, когда в кабинет ворвалась Лариса Викторовна.

Я похолодела, не зная, что от нее ждать. И хотя совсем недавно, я переживала, что лишилась работы, теперь испугалась, что она что-то узнала про планы Карины, и заставит меня две недели отрабатывать, превратив мою жизнь в ад.

Но похоже ей надо было то ли проконтролировать, чтобы я точно уволилась, то ли насладиться своим триумфом. Окинув меня презрительным взглядом, начальница процедила:

- Наконец-то, избавимся от балласта. Сколько ж я терпела. 

Я не успела и рта раскрыть, как вмешалась кадровичка:

- Так может не терпеть надо было, Лариса Викторовна, а обучением сотрудников заниматься? А то что ж, человек столько работал, а вы не смогли ничему научить, так что ли? Я гляжу у вас ни с показателями, ни с сотрудниками не складывается. Может сил уже не хватает на такой должности работать?

Оценив доброжелательность уровня серпентарий и от других сотрудников в кадрах, начальница вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью. Кадровичка подмигнула мне и хихикнула:

- Будет она мне тут язвить, кобыла старая. Я еще помню, как она в молодости крутила своей мадам сижу перед всеми, не знала, кому подмахнуть, чтобы повысится.

И, похоже, перешла дорогу кадровичке. А это, знаете ли, в дружном женском коллективе не прощают.

- А что не так с показателями? - любопытство пересилило кажущееся безразличие к ее делам. 

- Да, я толком не знаю. Но на последнем заседании ее оттянули хорошо. Что у нее сплошной мусор в заявках. А интересных проектов нет.

Оформив все бумаги, я быстро собрала вещи, тихонько попрощалась с девочками и ушла. Это было так дико. Так внезапно. Значительная часть моей жизни просто схлопнулась в одну секунду. Внутри все продолжало этому сопротивляться. 

Моя жизнь была подстроена под ритм работы. Рабочие дни, выходные, отпуска. Одежда, планы, деньги, покупки. Я шла домой, думая, что мне делать дальше, и все время приходилось напоминать себе, что работы больше нет. 

Но потом мысли стали сдвигаться в сторону”что я скажу семье”. Я заранее знала, что родители будут очень недовольны, впрочем как и всегда. Но что скажет Рома? Нужно искать новую работу. Мне хотелось обсудить с мужем, что стоит попробовать, куда двигаться.

Зайдя в квартиру, я сначала тупо сидела на диване. Но потом решила, что все же увольнение не конец света. Если у меня есть свободное время, надо его тратить с пользой. Разложила вещи, протерла пыль, потом начала готовить ужин. Раз есть время, можно приготовить что-нибудь повкуснее.

Но двигалась я как-то хаотично, бестолково. Просто все события сегодняшнего дня навалились на меня скопом. Мне хотелось обнять мужа, услышать, что я хорошая, а все кругом козлы. И он им голову оторвет, как бы по детски это не звучало. Мне хотелось знать, что он мне верит, что поддерживает, что всегда будет рядом.

До конца рабочего дня оставался час, и я позвонила ему, чтобы он не задерживался и шел домой. Но Рома не взял трубку. И через час, и через два, и через три. 

Сначала я решила, что он занят на переговорах, но он не перезванивал. Не могут же они столько времени что-то обсуждать, не прерываясь? Время становилось все более позднее. Я металась по квартире, не зная, что мне делать. 

Я уже позвонила на проходную в цех, и охранник подтвердил, что Роман со своим компаньоном Серегой уехали несколько часов назад. Мне не хотелось звонить Сергею, во первых, я не очень любила этого рыжего самодовольного прохиндея. Он был … скользким. В делах он больше отвечал за организацию бизнеса и продажи, а на муже был производственный процесс. И я всегда себя уговаривала, что именно те качества, которые мне  в компаньоне не нравятся, обеспечивают нам хорошую жизнь. Но это плохо помогало против его рассуждений о месте женщины и сальных шуточек. 

А во-вторых, если я ему позвоню и начну спрашивать, где Рома, это будет выглядеть, что я его контролирую, проверяю. Не хотела так унижать ни себя, ни мужа. 

Но время шло. Одиннадцать, двенадцать, час ночи, два. Звонки проходили, но Роман не отвечал. Я сходила с ума страха и беспокойства. Я давно плюнула на гордость, и позвонила Сергею, но он тоже не брал трубку. Я нашла номер больницы скорой помощи и спросила не доставляли мужчину, похожего на Романа. И расплакалась от облегчения, когда ответили, что никого такого нет. 

Но, одновременно с облегчением, беспокойство и тревога взметнулись новой волной.
Где он? Что с ним? Что происходит? Что мне делать? Что я делаю не так? Мне безумно хотелось позвонить его родителям. Вдруг они что-то знают? А если нет? Я еще их взбудоражу, а вдруг он просто телефон на работе оставил? Но тогда где же он?

Я не могла уснуть и ходила по квартире, не находя себе места. Я спотыкалась на ровном месте, и все валилось из рук. Мне хотелось бежать на улицу и искать его, но я боялась разминуться. Я все время смотрела окно, надеясь в кромешной темноте рассмотреть машину или его самого. Вдруг ему стало плохо совсем рядом, и он лежит без помощи в двух шагах от меня? Звонок в дверь раздавшийся в четыре утра, ударил по мне, как хлыст по оголенным нервам.

Я молнией метнулась к двери. На пороге стоял мой дорогой и любимый муж, в хлам пьяный. 

- О, Сашка, привет.

Он обхватил мое лицо руками и чмокнул в губы. Затем ввалился в квартиру и пошел в спальню, сбрасывая по дороге ботинки, куртку, джинсы, в конце пути просто рухнув на кровать.

Я смотрела на телефон, выпавший из кармана его куртки, и весь пережитый ужас, тревога, беспокойство переплавлялись в бешенство и гнев. Муж нигде его не забывал. Он все время был с ним. Запрыгнув на кровать, я схватила его за ворот футболки и начала трясти:

- Что все это значит? Где ты был? Ты почему мне не отвечал?

Он посмотрел на меня мутным расфокусированным взглядом и пробормотал:

- Солнце мое, давай завтра.

После чего закрыл глаза и заснул. Серьезно? Это все? Концерт окончен, не начавшись? Но даже пара пощечин не привела его в чувство. Я так на него разозлилась, что не могла даже находится с ним в одной комнате. Взяла подушку, плед и пошла спать на диван, по пути пинком отбросив с дороги его вещи. Наверное, надо было поднять и повесить, но меня всю трясло от злости и обиды. Мои переживания и гнев обернулись пшиком. Вот вроде все благополучно закончилось. Муж дома, жив и невредим. Только почему-то вместо облегчения в душе была черная дыра.

Устроив себе постель, я легла с колотящимся сердцем. Адреналин зашкаливал, и я была уверена, что не смогу уснуть. Но за окном мелькали полосы света от фар проезжающих мимо машин. По окну тихо стучал дождь. И, незаметно для себя, я провалилась в сон.

Утро, если можно считать десять часов утром, началось с головной боли. Меня мутило только при одних мыслях о еде, а уж идея приготовить завтрак для Ромы заставляла бунтовать весь организм. 

Решив занять себя хоть чем-то полезным, я начала убирать вещи мужа, хотя очень хотелось ткнуть его носом в то, как он вел себя вчера. Вместе с одеждой с пола я подняла банковскую карту и несколько чеков. У нас с Ромой один общий счет совсем в другом банке. Как и расчетный счет его ооошки. Поэтому я несколько раз перечитала имя на карте, словно это могло дать мне какую-то подсказку. Несмотря на несколько прочтений, банковская карта попрежнему твердила, что принадлежит Роману Волкову. Зачем она ему? Почему он мне не рассказывал, что открыл еще одну? Может там бонусная программа какая-то интересная? 

Тогда я стала изучать чеки. Они были из разных ночных клубов, в основном за выпивку и закуски. Суммы меня откровенно шокировали. У нас сейчас, конечно, хороший доход. Но не настолько, чтобы выкидывать больше сотни тысяч за вечер.Мне казалось, что мозг взорвется. Что происходит?!

Оклемался Рома после обеда. Я слышала, как он прошкондыбал в душ, отчаянно матерясь. Долго там плескался, продолжая выдавать в эфир трехэтажные конструкции. А потом вполз на кухню, споткнувшись о мой тяжелый злой взгляд. По его лицу было видно, что он судорожно пытается вспомнить последние события вчерашнего вечера, но они от него ускользают.

- Саш, дай что-нибудь от головы, - прохрипел он.

Я молча протянула ему коробку с таблетками, которая была у меня в руке. Потому что за сегодняшний день я выпила уже две таких таблетки. Спасибо любимому мужу за незабываемый вечер.

Напряжение между нами было настолько плотным и ощутимым, что, как говорится, на него можно вешать полотенце. А потом Роман решил, что лучшая защита - это нападение.

- Ты что такая кислая? Случилось что?

- По твоему это нормально, исчезнуть на всю ночь и не отвечать на звонки? - я задохнулась от обиды.

- Я не маленький мальчик. И не обязан подрываться на каждый твой звонок. 

- Я сходила с ума от того, что с тобой что-то случилось. Я не спала всю ночь…

- Ну и зря, - перебил меня муж. - я ж тебе совершенно не мешал. Был совсем в другом месте. Повторяю для тех, кто в танке. Я взрослый человек. Могу приходить поздно. 

- Знаешь что, я тоже взрослая. Пожалуй, прогуляюсь сегодня ночью. Я даже адреса знаю, - и, швырнув в него чеки из ночных клубов, ушла в кабинет.

У нас была трехкомнатная квартира. Из одной комнаты мы сделали спальню. из второй гостиную, а в третьей поставили книжные шкафы и компьютерный стол. В дальнейшем я надеялась переделать ее в детскую, но пока ребенка нет, я оккупировала ее под мастерскую. Тут у меня стояли пластиковые комодики, в которых хранились инструменты, бисер, бусины, камушки, нитки, иголки, проволока, леска, замочки, подвески, коннекторы, колечки и миллион других очень важных вещей, тщательно рассортированных по баночкам и расставленных в порядке цвета и размера. Добавьте ноутбук, с помощью которого можно и общаться, и киношку смотреть параллельно с рабочим процессом, а также новые схемы и мастер-классы искать, специальную лампу, и вы поймете, как выглядит мой рай.

Я пыталась занять руки и свой мозг чем-нибудь, кроме гневного внутреннего диалога с Романом, но получалось очень плохо. В голове было ноль идей, начатые проекты вызвали отвращение и раздражение. Настроение было не творить, а разрушать. Подумав. я пустила под нож самые старые из них. Если за столько времени не доделала, то значит они того не стоят.

Через час в комнату проскользнул Роман и сел на пол рядом с моим стулом.

Некоторое время мы молчали.

- Прости, - первым нарушил молчание он, - Сам не знаю, что за чушь я нес. Голова адски болела. Вчера глупо получилось. Приехали очень крутые клиенты. Я телефон на беззвучный поставил. Ну и сначала не мог прерваться. А потом гляжу уже поздно, подумал ты спать легла.

- Серьезно? Вы обсуждали сделку в ночных клубах?

Муж, сжав губы в тонкую полоску, исподлобья смотрел на меня.

- У них уже есть сеть ночных клубов по всей стране. Теперь они хотят у нас открыть один или два, и плюс в соседних областях. А всю мебель хотят у нас заказать. Там сплошный нестандарт, сделка на десятки миллионов. Может и под сотню. Ну, мы поехали посмотреть, как все устроено. Они рассказывали, как сами планируют делать. Заодно и расслабились, что скрывать. Контакт-то надо налаживать.

Звучало все логично, но на самом деле нисколько не объясняло, почему он не отвечал на мои звонки. Меня ответ не устраивал, но, подождав минутку, я убедилась, что ничего сверху мне не собираются рассказывать.

- А карта?

- Какая карта?

- Что у тебя за новая карта? И зачем?

- А, ну Оксанка ругается, что то, что мы тратим с бизнес-карты, хрен проведешь как расходы…

- Какая Оксана? - я даже повысила голос.

Но Рома в ответ заржал:

- Ты что ревнуешь? Ну, ты смешная. Давай, прекращай это.

Он встал, потянулся и пошел на кухню. Я услышала, как хлопнула дверца холодильника, и через пару минут Ромка вернулся с бутербродом в руках.

- Оксанка это новый бух. В общем, она там поругалась и выдала нам какие-то карты. Не знаю, как она там проводит выплаты, это у Сереги пусть голова болит. Но мы теперь кафешки с ресторанами и прочую фигню с нее оплачиваем.

- Когда вы поменяли бухгалтера? Почему?

- Да месяца три уже. Нине Николаевне лишь бы сидеть на попе ровно было. В последнее время пока не наорешь, она с места не двигалась.

- Ты мне не рассказывал, - я почему-то чувствовала себя попрошайкой, которой приходится умолять о капле новой информации.

- А почему я должен об этом рассказывать, - начал опять заводиться Рома, но натолкнувшись на мой несчастный взгляд, сменил тон, - Да ладно тебе, Саш. Рабочая рутина, может мне еще про каждого грузчика рассказывать.

Главбух это не грузчик, это важно. И раньше он мне рассказывал все до мелочей. Даже про гвозди и доски, а я слушала. Внимательно слушала и всегда могла поддержать разговор.

Я хотел рассказать ему, что мне это нужно, важно. Дело не в перечислении событий. Когда делимся друг с другом, это делает нас близкими. Но Рома, наверное, только сейчас окончательно оклемался и стал соображать, потому что он вдруг резко спросил:
- Саш, а ты что дома делаешь? Ты ж на работе должна быть.

Я застонала и опустила голову на стол.

- Меня уволили.

- В смысле? Это что надо было сделать, чтобы с госслужбы уволили?

- Я ничего не сделала! То есть наоборот. Я знаю, что сделала все правильно.

Я пересказала ему все, что случилось. Но вместо слов поддержки услышала:

- Саш, само собой ничего не происходит. Документы не могут исчезнуть в никуда.

- Значит их кто-то вырвал.

- На фига? Потому что хотели сместить тебя с должности старшего помощника младшего дворника с зарплатой три копейки?

- Не знаю, не знаю, не знаю.

- Ну вот именно.

Роман снова ушел. А осталась наедине со своим отчаянием. Ко всему прочему, я поняла, что надеялась, что муж волшебным образом мне поможет. Увидит то, что я не заметила, поговорить с кем-то, детектива наймет. Достанет волшебную палочку и восстановит мою репутацию. Но если даже самый близкий человек мне не верит, то почему должны верить остальные?

Слезы капали и капали. Я не хотела выходить в таком состоянии из кабинета, хотя совесть мне нашептывала, что пора готовить то ли поздний обед, то ли ранний ужин. А я говорила себе, что вот еще пять минут, успокоюсь и пойду.

Но тут ворвался Рома со словами:

- Солнце, ты не видела мой телефон? Я в цех съезжу, проверю… - но увидев мое состояние, подошел и чмокнул в макушку, - Хватит реветь. Ушла и ушла. У меня уборщицы больше получают, чем тебе наше доблестное государство платило. Мы, слава Богу, в деньгах не нуждаемся. Всё, забей. Может и к лучшему. Без твоих переживаний по каждому поводу может получится забеременеть.

Он нашел телефон и убежал. А я осталась смиряться с ситуацией.

Но этот день решил меня добить, потому что мне позвонила мама. Не могу сказать, что у меня с семьей были совсем плохие отношения. Скорее как у всех. Ребенок накормлен, обут, одет. Свой родительский долг они выполнили. А я вот со своими средними достижениями, отсутствием карьеры или чего-либо примечательного, вложенные усилия не оправдала. После переезда к мужу, отношения даже стали лучше. Мы встречались на семейных праздниках. Родители с удовольствием общались с Романом и с гордостью представляли его друзьям.Такой молодой и такой успешный. Ну я тоже молодец, если Роман меня выбрал. Но все же раз в год мы могли разругаться в пух и прах и не разговаривать потом пару месяцев. Похоже сейчас будет такой случай.

- Как ты могла? - с места в карьер начала мама, - Мне как Ирина Дмитриевна позвонила, я чуть со стыда не сгорела. Это такой позор. Что ты молчишь? Язык проглотила?

- Мне показалось, что мои ответы тебя не интересуют. Привет, мам.

Я не знала, кто такая таинственная Ирина Дмитриевна, но то, что у мамы будет виновата во всем недотепа-дочь нисколько не сомневалась. Я привыкла к этому со школы. А может и с детского сада, не помню уже.

- То есть, после всего то, что ты устроила, ты мне еще и хамишь?

- А что я устроила?

- Тебя выгнали с работы! Ты вообще хоть представляешь, чего мне стоило устроить тебя на эту должность? Как мне теперь в глаза Ирина Дмитриевне смотреть, это ведь она за тебя просила.

- Все устройство на работу заключалось в том, что ты посоветовала зайти в кадры администрации. Они человека на эту должность не могли три недели найти. Увидев мой диплом, они даже фамилию не спросили, сразу заявление стали диктовать, - меланхолично отвечала я.

Однако выслушив меня, мама выдала то, что я совсем не ожидала услышать:

- Ересь какая-то. Если б ты что-то не так заполнила, я еще б поверила. Ты, конечно, не семи пядей во лбу, могла напортачить. Но чтоб ты документы потеряла, это снег зеленый выпал бы.

Я от неожиданности поперхнулась воздухом. И посмотрела за окном в поисках пресловутого снега. Мама на моей стороне такое же редкое явление.

- Но надо было все объяснить руководству. Нельзя же просто сбегать от проблем. Нравится-не нравится тебе начальник значения не имеет. Это работа, а не развлекушки. Она не для того, чтобы получать удовольствие. Надо находить подход к людям. А так разворачиваться и уходить каждый дурак может. Надо же о будущем думать. Вот что ты сейчас будешь делать?

Я помялась и стала отвечать обтекаемо:

- Мы с Ромой решили, что я займусь здоровьем.

- То есть? Ты что не собираешься работать? Ты имей в виду, нахлебница никому не нужна.

- Рома сам это предложил, - за десять минут разговора я устала так, как будто разгружала вагоны.

- Я тебя уверяю, ты еще мои слова вспомнишь, но поздно будет. Это муж у тебя золото, но такое отношение ни один мужчина долго терпеть не будет.

Муж - золото, а я даже не серебро, а медяшка. А может быть алюминий или чугун. Торопливо распрощавшись, я с облегчением закончила звонок. Что ж все не так уж и плохо. Не поддержали, но зато и не отругали. У нас бывало и хуже, чего я, собственно, ожидала, услышав про таинственную Ирину Дмитриевну.

Но мысль о деньгах меня мучила саму. Так уж меня воспитали, что человек должен приносить пользу, иначе он пустое место. У меня был туз в рукаве, но маме я о нем говорить не хотела.

Мое хобби в семье воспринималось со снисходительной усмешкой. Люди делятся на тех, кто ценит ручную работу, и тех, для кого она кустарщина. Мы с семьей оказались в противоположных лагерях.

Однажды, еще в институте я искала, как в условиях студенческого безденежья сделать красивые подарки семье и друзьям. И на просторах интернета наткнулась на статью про простенькие бусы. Дальше все как в тумане. И через полгода я обнаружила себя, выбирающую наиболее подходящий красный бисер из двадцати оттенков на моем столе. Вопрос “нечего надеть с утра” совершенно перестал меня мучить по сравнению с тем, что у меня нет подходящих размера или формы бусин.

Иногда, мне кажется, что я могу бесконечно перебирать камушки, придумывать варианты, прикладывать разные цвета, чтобы посмотреть, что лучше подходит. Для меня это было и медитацией, и удовольствием, и источником сил. И дополнительным заработком.

В институте девчонки постоянно заказывали у меня браслеты, чокеры, сережки. И это было очень хорошее подспорье. Когда я вышла замуж и стала работать, время на хобби осталось мало. Но и бросить его я не могла. В самые мрачные минуты я уходила в свой уголок и погружалась в другой сказочный мир из волшебных кристаллов и таинственных узорах на камнях. И плохое отступало, а жизнь потихоньку налаживалась.

Свои украшения я выкладывала на странице в соцсетях и интернет-площадках типа Ярмарки мастеров. Когда их кто-то покупал, меня это безумно заряжало. Если кто-то незнакомый готов потратить деньги, на то, что я придумала, на то, что родилось в моей голове, это ведь что-то значит? Например, что это оригинально или красиво.

Конечно, за время моего увлечения, я обзавелась кучей таких же одержимых интернет-знакомых. С некоторыми общение выплеснулось за рамки форумов, мы созванивались в зуме, и даже организовали пару встреч в Москве и в Питере.

Одной из таких знакомых я написала с просьбой мне помочь. Ирина была моим источником вдохновения и восхищения. У нее был муж, трое детей, собака, двухэтажный дом, в котором был идеальный порядок, куча цветов вокруг дома, родительские комитеты, волонтерство в собачьем приюте, и при этом она была успешным мастером с кучей заказов, мастер-классами и публикациями в журналах. Как она все это успевала без маховика времени оставалось для меня истинной загадкой.

- В субботу на ВДНХ будет ярмарка-выставка, - сказала она немного подумав, - Она полупрофессиональная. В основном там будут камни всех сортов. Но туда еще приходят любители украшений с камнями в поисках чего-нибудь оригинального. Мы арендовали одно место. Если у тебя есть что-то из готового, ну или за эти дни успеешь еще что-то сделать, можешь присоединиться к нам. Аренду поделим поровну. Заодно и поговорим, что тебе дальше делать.

Это было прям очень-очень во время. Хотя я даже не представляла, к чему приведет эта поездка.

Я загорелась идей ярмарки. Главное, я заработаю денег, и никто не сможет упрекнуть меня, что я сижу на шее мужа. Затем, это покажет моей семье, что я делаю не фенечки, а стильные украшения, которые люди охотно покупают. А еще я потусуюсь с девочками. Общение по интернету, конечно, хорошо. Но посидеть рядом, пощупать ручками их работы, обменяться советами, а также камушками, красивой фурнитурой и прочим, еще лучше.

За окном слепила золотом самая настоящая осень. На фоне ярко голубого неба еще ярче горели разноцветные листья и красные ягоды. Мне хотелось такого же безумства. 

Поэтому в ход пошли медовые янтарь и симбирциты, во всей палитре вкуса от оттенков светлого липового до темного гречишного, а еще нежнейший, цвета топленого масла, селенит. Авантюрин не берем, его бешеный взрыв блеска хорошо проявится на Новогодних праздниках. Добавим красной яшмы и коралла. Морозные узоры серафинита тоже отложим на попозже. А вот приглушенная зелень нефрита идеально ляжет краской осени. Я посмотрела на такое чистое небо, редкое для этого времени года, и, оторвав от сердца, достала настоящую бирюзу. Маленькие камушки отлично добавят акцентов.

Вход пошли даже все старые заготовки, мне нужно было срочно и много. В голове толпились идеи, которые наперебой кричали: 

- Сделай меня!

- Нет, меня!

- Я лучшее, что ты придумывала! 

- Зато меня захотят все купить!

Увольнение уже казалось не наказанием, а скорее удачным шансом. Обычно у нас как? Работа-дом-работа-дом. Готовишь завтрак - бежишь на работу - потом ужин, стирка, уборка. И времени оставалось немного потупить перед сном в интернете.  В этом круге места для себя не оставалось. Я не жаловалась, большинство из нас живет так же. Только в последний год я стала замечать, что даже выходные уже не спасали. Не было желаний и сил, ничего не цепляло, в душе ничего не екало. В какой-то момент я утешала себя, что просто повзрослела, и юношеские увлечения уходят в прошлое. 

Но я врала самой себе. И сейчас это понимала с абсолютной ясностью. Мне было так хорошо за работой, что я не заметила как пролетело время. 

Опомнилась, когда поняла, что муж уже должен вот-вот прийти, а у меня ничего не готово. Но я была настолько заряжена энергией, что за сорок минут сварганила и мясо, и гарнир, и салат. 

Рома опаздывал. Через полчаса я не выдержала и позвонила ему, в глубине души боясь повторения вчерашней истории. Он, правда, дисциплинированно взял трубку:

- Прости, солнце. Поставщик такую хрень прислал. Вообще не наши размеры. Сейчас тут извращаемся, как из этого выкроить то, что нам нужно. Не знаю, когда приду. Постараюсь побыстрее. Но ты не жди. Ужинай без меня.

Я была расстроена, что не удалось поговорить про поездку. Мы же собирались устроить романтический вечер, и такое изменение планов не хотелось обсуждать по телефону. А еще, трещала по швам моя мечта о семейных ужинах, обсуждениях событий за день и планов на будущее. С другой стороны, утешала я себя, у меня есть возможность побольше поработать перед выставкой. А все совместные вечера у нас впереди.

Рома пришел очень поздно и сказал, что слишком устал для разговоров. Утром он торопился и стал ничего обсуждать на бегу. Только следующим вечером, хотя муж снова немного задержался, мы смогли поговорить. 

- Да на фига тебе это,Саш? - Рома никак не хотел меня понять, - Ты больше прокатаешь до Москвы и обратно, чем там заработаешь. Но сама посуди, кому в Москве это нужно? Там люди с деньгами, им нужно качество, бренд, а не милые поделки.

Я набрала воздуха в грудь и… промолчала. Да у меня половина покупателей были из Питера и Москвы! Но Роме это объяснять бесполезно. Он иногда бывает таким упертым. Но я тоже так могу. Поэтому продолжала рассказывать, почему мне это так важно. 

- Так, я понял. Ты хочешь встретиться с подругами? - из всего того, что я говорила муж услышал то, что ему было понятно, - Ну, если так хочешь, поезжай. Но, - он подвигал бровями и плотоядно улыбнулся, - тебе надо сейчас очень постараться, чтобы меня переубедить.

Я счастливо взвизгнула и хохоча повалила его на диван. Все-таки он у меня такой милый. 

Спустя час я, наконец села заказывать билеты. И тут меня ждал большой облом. На выходной день все было раскуплено. И если на самый утренний экспресс нашелся билет, то на обратную дорогу выбирать было просто не из чего. Места были на единственный пассажирский поезд, который мало того, что ехал дольше чем наша электричка, так еще и приезжал в два часа ночи. 

Рома снова взвился на дыбы:

- Саш, я всю неделю вкалываю, я хочу отдохнуть, а не мотаться по среди ночи по вокзалам. 

Я чмокнула его в нос:

- Да ладно, пупсик. Приеду на такси.

- Не, ну поздно. Как ты поедешь одна? 

- У нас всегда толпа народу выходит. И такси подъезжает прям к ступенькам вокзала. Так что меня довезут как хрустальную вазу.

- Ты не обижаешься? - Рома внимательно смотрел на меня.

А на что тут можно было обижаться?

В субботу мой отвыкший рано вставать на работу организм долго отказывался открывать глаза, и я еле успела на электричку-экспресс, буквально влетев в последние секунды в самый ближний ко мне вагон. Двери с шипением закрылись за моей спиной,  на дрожащих ногах я стала пробираться в мой вагон. Поезд дернулся, и меня впечатало в стоящего в проходе мужчину. Когда я подняла глаза, чтобы извиниться, у меня просто перехватило дыхание.

Он был чертовски хорош. Полагаю, он привык, что девушки десятками, а то и сотнями падают в его объятия, поэтому уверенно их подхватывает и не обижается.

У него были совершенно нереальные глаза. Уникального ярко-голубого цвета, прозрачные, сияющие. Вызывающие в памяти истории о загадочных затерянных азиатских племенах, потомках то ли Александра Македонского, то ли инопланетян. Я бы могла сравнить их с драгоценными камнями, аквамаринами или топазами, например. Но это было бы так банально, и ничего бы не передавало. Не их сложность, не глубину. Ни то как они умеют смеяться. И как глубоко на дне у них горит адское пламя и пляшут черти.

Да и во всем остальном он также радовал глаз. Начиная от легкого загара, делающего его глаза, еще более яркими, хотя казалось бы это невозможно, идеального прямого носа, легкой шикарной небритости, темно-русых волос,  вызолоченных не то солнцем, не то умелым мастером, до стройной широкоплечей фигуры в безупречно сидящем пальто. Мужчины редко умеют носить пальто. Но он был в нем так завораживающе естественен, что я сначала решила, что он профессиональный красавчик или модель.

Но нет. Он был для всего этого слишком уверенным, слишком ироничным, слишком доброжелательным, слишком… Все было слишком. Вероятность встретить такого мужчину в нашей электричке, даже пусть в первом классе, была ниже, чем встретить динозавра. 

Я с возрастающим интересом рассматривала его, пытаясь понять из чего складывается ощущение его успешности и состоятельности? Из каких мелочей рождается идеальность? 

Это, примерно, как когда ты приходишь за сумкой, находишь взглядом самую красивую, и она всегда оказывается самой дорогой. Удивительное совпадение. Возможно просто подсознание сразу видит  по форме и бликам. где лучше кожа, где сочетание цвета и деталей свидетельствует о вкусе дизайнера и другой миллион мелочей. Так и тут. Я еще любовалась его глазами, а мозг уже проанализировал, как лежат складки на пальто, разложил на молекулы его парфюм, просчитал идеальность стрижки и перемножил ее на стоимость спортзала, не от природы же у него такие твердые мышцы, что чувствуется даже под всеми слоями одежды, и сейчас, присвистывая, спрашивает:

- Что этот парень делает здесь? Он же должен спускаться по трапу своей белоснежной яхте где-нибудь… но только не здесь.

Я поняла, что неприлично долго рассматриваю его, причем ничем не маскируя свой интерес. В глубине души я знаю, что я творческий человек, и имею право любоваться красивым. Но он-то еще был об этом не в курсе, поэтому смотрел на меня, слегка наклонив голову, с вопросом в глазах, но без какого-либо раздражения или пренебрежения. Наоборот, в нем чувствовалась открытость сытого хищника, который всем своим видом говорил:
- Я знаю, что я великолепен. А кто ты, чудная зверушка? Давай дружить.

Я судорожно придумывала речь с извинениями, пытаясь впихнуть в нее объяснения, почему я так залипла на него, а для начала развела руки в стороны и пожала плечами, широко улыбаясь, всем своим видом говоря:

- Извини, приятель, я нечаянно.

Неожиданно мужчина также широко улыбнулся мне  в ответ, кокетливо повел глазами в сторону и махнул рукой, сигнализируя:

- Ах, оставьте. Какие мелочи. Никаких неудобств.

Я молитвенно сложила руки перед собой и простодушно похлопала глазами, затем подняв одну бровь:

- Точно,точно? Я прощена?

Но тут взгляд мужчины зацепился за мое обручальное кольцо. Он внимательно , посмотрел на него, потом мне в глаза, снова на кольцо, снова на меня взглядом обиженного щенка, печально сложив бровки домиком, явно спрашивая меня: 

- Ну как так-то? 

Что я могла ответить. Мечтательно возвела глаза вверх и затем довольно улыбнулась, покивав головой:

- Да, да, парень. Ты, конечно, хорош, но у меня все отлично. 

Он, продолжая кокетничать, вздохнул, на секунду прикрыв лицо рукой, а потом повернулся боком, пропуская меня пройти дальше. 

А вот у него-то кольца не было! Древний инстинкт собирательницы требовал, чтобы такой экземпляр надо срочно утащить в пещеру и спрятать там в сухом прохладном месте просто на всякий случай. Чтобы было. Пригодится в голодный год. Ну или крикнуть всему племени:

- Ловите его, бабоньки! - его же срочно надо размножить и сохранить ценный генофонд в племени. А то что он тут бегает неокольцованный. Куда только смотрят орнитологи.

Но нечеловеческим усилием воли я удержала себя в руках. Протиснулась мимо него, еще раз оценив великолепную фигуру, теплый аромат с древесными нотами, который бесконечно ему шел, открытую улыбку с хитринкой и… пошла дальше.

Это было так странно. Несколько секунд легкого безобидного флирта без единого слова, о котором я даже толком ничего не могу рассказать… Ну, правда, как об этом рассказывать? Я столкнулась с таким мужчиной! Он такой, такой! Он потрясающий, фантастический! Ага, ага. Визг пятнадцатилетний школьницы. 

А как передать ощущение, которое я и сама не понимаю? Ощущение удивительной легкости, понимания без слов, какой-то непонятной свободы. Просто радости, что в нашем мире еще есть такие мужчины, рядом с которыми за одну секунду, даже в пять утра, просыпается и расправляет крылья вся твоя авантюрность, женственность и любовь к жизни.

Я точно знала, что запомню его на всю жизнь. Я же больше никогда его не увижу?

Дойдя до конца вагона, я обернулась.

Мне хотелось еще раз полюбоваться на красавчика. Просто для души. Может быть, вспоминая его, придумать пару мужских украшений. Хотя я их, обычно, не делаю. Но, вот под такой шикарный образ, мне загорелось что-то эдакое создать. 

И, просто, на секунду продлить момент волшебства. 

Я увидела, что он тоже смотрит на меня и растерянно улыбается. 

Я представила, чтобы это простая электричка. Чтобы можно было подсесть  и проболтать с ним всю дорогу о всяких пустяках. Я почему-то была уверена, что с ним очень легко общаться. Спорить, смеяться, с интересом слушать. И несколько часов промелькнули бы как одна минута. 

Так. Умеем мы, женщины, за несколько секунд встречи нафантазировать целую жизнь. Я улыбнулась ему в ответ и пошла искать свои вагон и место.

Я столько ждала этот день с радостным предвкушением, что все видела в розовом свете. Столкновение с этим парнем, я решила считать отличным знаком. Меня впереди ждут деньги и успех. И да, все складывалось как нельзя лучше. 

С утра народу было немного, и я побродила по выставке, познакомилась с мастерами-камнерезами, купила у них несколько кабошонов. Главное, взяла телефон и почту. Они пообещали, что будут присылать фото интересных камушков, и если что зацепит, пришлют по почте. Настроение скакнуло сразу на сто пунктов. Выбирать самой из того, что они делают, исключительно под свои идеи, а не из того, что продавец в магазине решил продавать, это же прям ух! Сказка! 

Практически танцуя, я вернулась к подругам, и узнала, что Ирина предлагает устроить у нее девичник. Ее муж с детьми уехал навестить родителей и дом был свободен. 

- Я пас, - ответила даже не раздумывала, - Я, конечно, вас очень люблю, но дома ждет муж. Мы итак с ним мало видимся. У него сейчас столько работы. 

- Муж никуда не денется. У тебя с ним вся жизнь впереди. И вообще, маленькие разлуки обостряют чувства. Проведет без тебя ночку, поскучает, и ка-а-ак потом жарко встретит! - эти ехидны любили меня смущать.

Но я кремень. Хотя хотелось очень. Я, и правда, особо никуда не хожу и мало с кем встречаюсь. С другой стороны, напомнила я сама себе, теперь меня ждет новая жизнь, я придумаю, как добавить красок в нашу с Ромой жизнь. 

Людей на ярмарке становилось больше. Украшения на продажу у нас всех были очень разноплановыми, поэтому мы не конкурировали, а с азартом помогали друг другу. Еще когда мы все раскладывали, Ирина посмотрела на мои цены, тяжело вздохнула и переписала их прибавляя где пятьсот, а где тысячу рублей. Я немножко поскулила на тему “Да кто же это купит”, а потом про себя решила, что будут незаметно возвращать старые цены. Но это не понадобилось. 

Мои работы нравились! Их рассматривали, мерили, за ними возвращались. Конечно, торговались, просили скидочку, но покупали. Покупали! Да, у меня были раньше заказы, но это было не так часто. А столько за один день - никогда. 

Я пребывала в абсолютной эйфории, но судьба продолжала забрасывать меня подарками. Краем уха я услышала от одной из мастериц, которая решила остаться на девичник:

- Только билеты отменю. 

Быстренько сложив два и два, то есть, что едем мы с ней в одном направлении от Москвы, и билет у нее явно на сегодня,  я поняла, что, возможно, это мой шанс. Мы уселись в тихий уголок, она сдает билет, я тут же оформляю и, вуаля, я приезжаю в родной город не середине ночи, а в комфортные восемь часов вечера. Однозначно, сегодня мой день!

Я вышла на улицу и вдохнула свежий воздух. Октябрь в этом году на удивление теплый. Cела на скамейку и подставила лицо солнцу. Меня просто переполняло счастье. Я казалась себе воздушным шариком, который вот-вот лопнет. Не может быть настолько хорошо. Даже погода была идеальная. Теплая красота золотой осени и самого места захватили меня и переделали под себя. Я давно не чувствовала себя настолько в гармонии с миром и собой.

Я позвонила мужу, чтобы рассказать хорошие новости, но услышала голоса на заднем фоне:

- Привет. А ты где?

- Да мы с Серегой решили бумагами, наконец-то, заняться. А то я все время в цеху. Просто охренел какой тут завал, - ответил Рома, - так что, пока ты там развлекаешься, я решил поработать. У тебя все нормально?

- Да, все просто отлично, - растерялась я.

- Ладно, солнце. Давай, удачи. А то у меня тут люди. Будь хорошей девочкой, много не пей, - сказал он и положил трубку.  

Я ошарашенно посмотрела на телефон. Мне очень много хотелось ему сказать. И что Сергей должен решать вопросы с бумагами, это его часть работы, теперь из-за него другим людям приходится тратить выходной на работу. И что я не развлекаться поехала, и как классно у меня все получилось. И что я хотела, чтобы он меня встретил, а потом мы могли бы куда-нибудь заехать, посидеть, отдохнуть. Но с другой стороны, пусть доделывает свои дела. Устрою ему сюрприз.

Еще меня смущало, что я слышала женский голос. Наверное, это бухгалтер помогает им с бумагами, загадочная Оксана. Надо будет зайти посмотреть на нее, познакомиться поближе. Я понимаю, что по работе она им необходимо. Но то, что в выходной день рядом с моим мужем она, а не я, резко испортило мне настроение.

Я встала, чтобы вернуться в павильон, и увидела, что в двух шагах стоит Ирина. Она явно слышала наш разговор, и в ее глазах сквозило… осуждение? 

Мы с Ириной вернулись в павильон взъерошенные и шипящие что-то язвительное в сторону друг друга. Чем сильно ошарашили остальных:

- Вас десять минут не было. Где это вы так успели разбрехаться?

Ирина сначала махнула рукой, но потом не выдержала и взорвалась:

- Я просто не понимаю, как так можно постоянно прогибаться?! Как можно так не уважать себя?

- Как так? Ну вот, как так? Муж не мог мне ответить, потому что у него были люди, - раздраженно ответила я, доставая телефон. Мне надо было изменить время для такси в приложении.

- Он просто не стал тебя слушать. А сейчас ты что делаешь? Почему он не встречает тебя?

- Потому что я все равно собиралась возвращаться на такси. Я уже настроилась.

- А я думаю, потому что он козел безрогий. И кстати, то, что он безрогий, твоя недоработка. Был бы поклонник, муженек твой быстро бы задницу от кресла оторвал и понесся к тебе на вокзал. И не надо мне сказки рассказывать. Сколько раз я его в зуме слышала, он всегда такой. 

- А тебе не приходило в голову, что ты видишь крошечную часть нашей жизни? Только вершину айсберга? 

- А почему я всегда вижу только вершину? Почему я другую-то сторону не вижу? Она у него вообще есть? Ой, да живи как хочешь, - она окончательно надулась на меня и ушла за другую сторону стола, начав перекладывать украшения, поправляя ценники и делать остальные бессмысленные действия, только чтобы показать, что она не хочет быть рядом со мной.

- Я знаю, что со стороны он может казаться резким. Ему на людях важно показать, что он главный. Что он крутой бизнесмен. У нас окружающие ценят уверенность, брутальность. Если решат, что он подкаблучник, сразу начнут обманывать или оплату задерживать. Он вначале старался быть дружелюбным, открытым. Но это никто не ценит, - объясняла потом я подругам, - Но дома он заботливый и нежный. Даже мои увлечения поддерживает. Знаете, сколько я всего накупила?

- Саш, полагаю, это и десятой части не составляет от приблуд на его машину, - усмехнулась Ирина, - и кроме того, ты работаешь и украшения продаешь.

- Ой, да что я там обычно продаю. На копейки просто. А машина очень нужна для работы. Ему и с клиентами встречаться, и в цеху надо все разруливать. Он по городу мотается очень много. 

- Ездит много, а подвезти тебя до работы никак не может, - отрезала Ира. Ее слова мне всегда казались излишне резкими, - И цену ставь нормальную. А то так и хочется иногда тебе в лоб дать за демпинг.

- Не сбивай меня с мысли, - я отмахнулась от ее слов, - До работы мне четыре остановки. Я в хорошую погоду пешком их прохожу. Смысл делать крюк и везти меня? У меня золотой муж.  Смотри, я в выходной уехала на весь день, а он мне только сказал, чтобы я развлеклась и отдохнула. Да половина мужей, наорали бы, если бы жена куда-то от семьи уехала отдыхать, вместо того, чтобы его родимого обслуживать. А он только порадовался за меня.

- Выпустили на денек раз в год, радость-то какая, - Ирина не унималась.

- Мы ездим отдыхать туда, куда я скажу, - также упорно продолжала я.

- Ты находишь самые выгодные предложения, изучаешь все отзывы, планируешь маршрут и делаешь ему незабываемый отдых.

- И себе тоже. В квартиру я покупаю все, что захочу. Я даже ничего не обсуждаю. Как решу, так и будет.

- А квартира чья?

- Наша. И, надеюсь, наших будущих детей.

- А юридически?

- Мы оба там живем, - я так устала от этой бессмысленной перепалки.

- Что означает, что квартира записана на мужа. И эту самую квартиру, ты вылизываешь до блеска, делаешь там офигенный ремонт, наводишь красоту и уют. Саш, я же видела ее, ты сама мне фотки скидывала. Ты сколько времени угрохала на подбор, на планирование, на поиски материалов, мебели. Ты для вашей чудесной жизни делаешь очень, очень много. Но ты сама упорно это игнорируешь. Почему? Никто не будет ценить то, что ты делаешь, если ты сама это не замечаешь.

- А вот мой муж ценит!

Ирина, зарычала и закатила глаза. Но тут девчонки влезли в разговор, одна стала просить меня показать фото квартиры, другая взяла свое украшение и стала о чем-то советоваться с Ирой. Мы еще посопели, бросая обиженные взгляды друг на друга. Но продолжать не стали. 

И я еще больше радовалась, что смогу уехать пораньше. Пусть едут на свой девичник и за глаза могут обсуждать меня сколько хотят, но я не потерплю никаких наездов на мою семью.

Когда подошло время собираться, я пересчитала деньги и чуть не прослезилась. Даже с вычетом моей части за аренду, я заработала больше, чем за месяц в администрации. Не продалось только четыре украшения. Когда я хотела их забрать, Ирина остановила меня и буркнула:

- Оставь. Мы тут еще пару часов будем. Может возьмут. Я тебе или деньги переведу, или пришлю их как-нибудь.

Я не выдержала и обняла ее:

- Я тебе так благодарна.

- Слушай меня больше! Я тебе плохого не посоветую, - она пристально смотрела на меня.

Я рассмеялась и побежала на “Ласточку”. 

В поезде я вся извелась от безделья. Немного почитала, немного поиграла. Телефон мне намекнул, что разряжается и надо его беречь. Я боялась, что останусь без связи с такси, поэтому только и оставалось смотреть в окно, смотреть на людей и мечтать, как я приеду домой. Мне так хотелось разделить с Ромой свой триумф.

Когда я вышла на перрон, уже стемнело. Да и погода испортилась. Стал накрапывать промозглый противный дождь. К тому же, я поняла, что очень устала. Ранний подъем, день на ногах, столько эмоций. Сейчас все обрушилось на меня разом. Я мечтала, как можно быстрее добежать до такси, нырнуть в теплую машину, побыстрее оказаться дома и поставить точку в этом путешествии.

Но тут, у идущего впереди меня мужчины, стали заплетаться ноги. И он опасно наклонился в сторону края платформы.

В два шага я догнала мужчину и схватила его за рукав:

- С вами все хорошо?

Заглянув ему в лицо, я как будто получила удар под дых. Это был утренний красавчик. Только вместо солнечного лукавого лиса, сейчас на меня смотрел загнанный в угол, озлобленный зверь. Его взгляд был таким отчаянным, сломанным. А еще неправильным.

- Абсолютно, - процедил он сквозь зубы, пытаясь вырвать руку. Но не тут-то  было. Я продолжала всматриваться в его глаза. Тогда он цинично усмехнулся и голосом полным яда протянул, - Попробую угадать. Вы цените в мужчинах не внешность, но вам очень нравятся мои глаза, да?

- Не нравятся, - рассеянно произнесла я, но потом спохватилась, что это звучит как-то грубо, - В смысле, у вас красивые глаза… интересные. Но это не важно. Вы, случайно, головой не ударялись? Или может вам по ней били?

Молодец, Саша! Умеешь ты правильно задать вопрос и расположить к себе людей. Его лицо просто перекосило от моего вопроса. С другой стороны, а как еще было об этом спросить? Мужчина раздраженно посмотрел на меня и сделал еще одну попытку вырвать рукав:

- Да что вы от меня хотите?

Но, когда мне надо, я умею держать крепко. 

- Я хочу помочь вам. Я же вижу, что вам плохо, - я попыталась изобразить открытую. искреннюю, доброжелательную улыбку. Делать это изо всех сил удерживая мужчину за рукав было сложно. И похоже не справилась.

- А-а-а-а… Я догадался.Ты ясновидящая и целительница в третьем, нет, в седьмом, поколением, но только сегодня ты готова бесплатно помогать всем желающим. А они что? Все никак не находятся? - с издевкой бросил он мне.

- Хуже, - моя улыбка превратилась в оскал, - Я дочь врача..

Но я уже начала сомневаться в своих предположениях. Он был вполне себе активным и адекватным. Чтобы проверить свои подозрения, я второй рукой взяла его за подбородок и несколько раз повернула его лицо в сторону фонаря и обратно. Чем, кажется, окнчательно выбесила его.

- Хрыча! Отвали от меня!

Что ж, суровые времена требуют жестких решений. Мне и раньше попадались рычащие пациенты. Это не повод бросать их на произвол судьбы.

Я обвела взглядом перрон и сразу нашла нужных мне людей. 

- Вы не могли бы помочь, - включив девочку-девочку и похлопав глазами, обратилась я к двоим полицейским.

Те, вразвалочку подошли к нам, с большим любопытством уставившись на то, как я вцепилась в парня.

- Сержант Муравьев. Что у вас случилось? - спросил старший по возрасту.

Красавчик набрал воздуха в грудь, чтобы, наверное, пожаловаться на приставания со стороны незнакомых девиц, но я не дала ему этого шанса.

- Мужчине плохо. Он сейчас чуть на рельсы не упал. Похоже у него сотрясение или что похуже, - со стороны  парня донесся какой-то протестующий вопль, но полиция слушала уже меня, - Вы не могли бы нас до такси проводить, а то я боюсь, он или под поезд упадет, или со ступенек свалится. И все. Каюк.   

Воспользовавшись тем, что я отвлеклась на беседу, красавчик вырвал свою руку и рявкнул:

- Да все со мной в порядке! Я не знаю, что хочет… 

Но от резкого движения его повело в сторону, и ему пришлось сделать несколько неловких шагов. В глазах сотрудников полиции явно читалось, что они не дадут испортить статистику по несчастным случаям в их смену. Поэтому они подхватили мужчину под локти, и сержант поинтересовался:

- Где там ваше такси, девушка?

- К центральному входу должно подъехать, - моя полная меда улыбка была ответом на яростный взгляд красавчика.

Таксист, круглый дядечка с выдающимся носом, явно выходец с Кавказа, с большим интересом и чуть ли не с восторгом рассматривал нашу процессию. Полицейские усадили своего подопечного на заднее сиденье, а я устроилась рядом, чтобы присматривать за ним.

Когда мы отъехали от вокзала, я сказала водителю, что сначала заедем в больницу скорой помощи, а потом по адресу. 

Парень сердито сопел, как ежик. Я чувствовала его злость, раздражение, даже бешенство. И кусала губы, пытаясь понять, что на меня нашло. Вообще-то я не Дон Кихот. И обычно не бросаюсь на помощь взрослым людям, если они меня об этом не просят. А тем более, если возражают или активно сопротивляются. Но сегодняшний день так зарядил меня, что я, похоже, почувствовала себя всемогущей. 

- Вы меня извините, что я была такой настойчивой, - нарушила я тягостное молчание, - Но ваше состояние… Оно обманчиво… Могут быть очень тяжелые последствия… Лучше сделать снимок и убедиться, что нет гематомы. 

- Вы же не врач, - оборвал он меня.

- Слава Богу, нет, - нервно рассмеялась я, - Но в детстве наслушалась всякого.

- Оу, папа брал работу на дом? Или мама? - он продолжал язвить.

- Папа. И он брал на работу меня. У нас была нехватка учителей в школе, не было продленки. Поэтому всю начальную школу после занятий я приходила к нему в отделение, сидела в ординаторской и слушала все их взрослые разговоры.

- А почему не к маме? - красавчик стал втягиваться в разговор. И было видно, что он начал расслабляться.

Мы бросали друг на друга короткие взгляды. Иногда они пересекались, и тогда я смущенно отводила глаза.

- Мама была бухгалтером на режимном заводе. И добираться до нее было долго. А папина больница через два дома от школы.

- И как другие врачи относились к вашему присутствию?

- Они были… в восторге, - я хихикнула, - Когда они помнили обо мне, им было сложно обсуждать рабочие вопросы только на литературном языке. А когда забывались, то потом им прилетало от отца. 

- Врачи ругаются матом? Куда катится этот мир. Казалось бы, интеллигентные люди, - судя потому, что красавчик начал шутить, он уже не так злился.

- Ну, у них был богатый словарный запас абсолютно во всех областях, - улыбнулась я в ответ.

- И что же вас так потрясло в этих обсуждениях, что вы тащите малознакомых людей сразу в больницу?

И я задумалась, рассказать или нет?