Развод. Скатертью дорога, предатель! - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Мира Спарк (самиздат)

Ольга

– Серёженька, что мы будем делать, когда она узнает? – мурлычет женщина за моей спиной.

В ресторане негромко играет одна из популярных новогодних композиций, приглушая смутно знакомый женский голос.

Придвигаю огромную чашку с кофе ближе к себе и стараюсь не прислушиваться к разговору в соседней кабинке.

Не в моих правилах подслушивать.

– Она ведь может устроить тебе проблем при разводе…

За высокой спинкой моего диванчика разыгрывается очередная семейная драма: муж, любовница и их грязный обман.

Женщину, конечно, жаль – ей достался очередной кобель, но это не мое дело.

Хмурюсь и делаю большой глоток обжигающего кофе.

Душу точит червячок.

– Никто ни о чем не узнает, – отвечает мужчина.

Застываю с чашкой в руках.

Волна жара ударяет в лицо.

Сережа?

Будто высокий потолок шикарного ресторана обрушивается на меня всем своим весом.

Нет, этого не может быть.

Громко играет музыка, а голос… он просто похожий!

– Не суетись и не забивай голову лишним.

Можно сколько угодно пытаться обмануть себя, но это он.

Стискиваю чашку побелевшими пальцами и не ощущаю обжигающего жара.

– Сереженка, но я хочу…

Голос женщины кажется все больше и больше знакомым. Никак не могу понять… Неужели это кто-то из наших общих знакомых?

Меня будто кипятком обдает, а потом разом швыряет в ледяную воду.

Сердце срывается вскачь.

– Закрыли тему. Поехали в гостишку – у меня еще встреча сегодня.

Они поднимаются и проходят мимо меня к выходу.

Первой идет девушка: высокая, длинноногая, черные брюки обтягивают аккуратную вздернутую попку. Длинные светлые волосы рассыпаются по спине.

А следом за ней – мой муж.

Сережа.

Любовь всей моей жизни и отец наших мальчишек. Самый лучший мужчина на свете.

И вот он, этот самый лучший мужчина на свете, по-хозяйски держит руку на узкой талии какой-то девицы и собирается «поехать в гостишку».

Они поглощены собой и не обращают внимания ни на что вокруг.

Не замечают меня за соседним столиком – сжавшуюся и дрожащую.

А зря.

Ярость вскипает мгновенно, и я не вполне отдаю себе отчет в том, что делаю.

Поднимаюсь из-за стола на ватных ногах и бросаюсь за ними в след, все еще сжимаю чашку с кофе.

Не обращаю внимания на удивленные взгляды официантов и вылетаю раздетая на улицу.

Мороз обжигает кожу, бьет по разгоряченным щекам.

Сердце – разрывается в груди на тысячу осколков.

Ну, сейчас я вам устрою, любовнички!

– А, ну, стоять! – выкрикиваю не своим голосом.

Они уже успевают спуститься по ступеням вниз и стоят на ресторанной парковке.

Замирают.

Рука Сергея все еще обнимает блондинку.

Она оборачивается первой, и я узнаю ее.

Дочь лучшей подруги моей свекрови – Лилия. Молодая еще совсем девушка.

Смотрит на меня и хлопает нарощенными ресницами.

Плечи Сережи напрягаются. Он резко оборачивается, и я наталкиваюсь на его тяжелый взгляд.

– Оля?

– Оля-Оля, – усмехаюсь сквозь слезы, киваю я.

Спускаюсь по ступеням, не отрывая от него взгляда.

Он не отводит глаза.

Будто мы случайно встретились, а не я поймала его на измене.

– Тетя Оля? – шепчет Лилия, и меня прорывает.

Тетя!

– Ах, ты подлец, – шепчу я.

– Теть Оль, вы только успокойтесь, пожалуйста…

Она меня еще и успокаивать будет?

Тело действует автоматически, на инстинктах, подчиняясь какой-то высшей жажде справедливости.

Я выплескиваю на нее содержимое своей чашки, и только безупречная реакция Сергея спасает ее.

Он успевает одернуть ее в сторону.

– Оля, хватит, – рявкает Сергей.

Вокруг нас начинают собираться люди. Но мне плевать.

Слышатся смешки.

– С папиком застукала…

– Шлендра малолетняя…

Глаза на побледневшем лице Сергея сверкают от ярости.

Тяжело дышу и надвигаюсь на них.

Ну, сейчас я им устрою!

– Оля, не устраивай истерик, – надвигается на меня. – Поговорим спокойно дома…

– Нет у тебя больше дома, Сережа! – и с размаху влепляю ему такую пощечину, что аж ладонь немеет.

И на это мне плевать – болеть потом будет: и ладонь, и душа, и растоптанное сердце.

А пока я хочу только крушить!

Сергей ошарашено отступает на шаг и хватается за щеку. Она мгновенно становится багровой.

Лилия пытается отскочить – прям как наглый таракан пытается убежать и спрятаться от света.

Но гнев обостряет мои инстинкты – успеваю вцепиться в ее нарощенные волосенки и как следует дернуть.

От ее визга срабатывают сигнализации на машинах вокруг, а зеваки – аплодируют за неожиданный спектакль.

Сергей обхватывает Лилию за талию и оттаскивает от меня.

– Успокойся, – дышит жаром в лицо, – не позорь меня!

– Дай ему еще, тетка! – подначивают из толпы.

И я даю – ладонь взмывает, чтобы обрушиться на другую щеку, но Сергей легко перехватывает ее.

– Идем, – рычит, и тащит меня по парковке.

– Эй, дядя, женщину отпусти, – вступается за меня кто-то из зевак, но Сергей вскидывает голову и смотрит с такой бешенной яростью, что все мгновенно затихают.

И расходятся.

– Представление окончено, – рявкает Сергей.

Только плачь сигналок, да вой Лилии нарушают тишину.

Он тащит меня к машине.

– Ты какого хера устроила? – толкает меня к корпусу и удерживает за горло.

Бью по его руке. Отталкиваю.

Меня колотит.

– Пошел ты! Не смей ко мне больше прикасаться!

– Она… – всхлипывает Лилия. – Она… мне волосы…

– На, – швыряю ей выдранный клок волос, – не страдай.

Разворачиваюсь и иду обратно в ресторан.

***

Дорогие читатели!

Прошу вас поддержать книгу на старте – для меня это очень важно!❤️

Сделать это легко - если история вам нравится, просто поставьте лайк и добавьте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить выход новых глав.

Ольга

Меня трясет от переизбытка адреналина и ярости.

– Стоять! – рявкает он. – Я с тобой еще не закончил!

Оборачиваюсь и через плечо бросаю:

– У тебя, вон, есть с кем заканчивать. И номер в гостишке ждет…

Легкий морозец не может охладить пылающих щек. Не могу надышаться ледяным воздухом. Перед глазами плывет.

Но я вскидываю голову, выпрямляю плечи и стараюсь идти ровно.

Мне больно? Ужасно!

Только ему я это не покажу, а его сопливой любовнице – тем более.

Тень накрывает, и я не успеваю сообразить, как Сергей рывком разворачивает меня к себе.

– Ты моя жена, – глаза его налиты кровью. – И будешь делать то, что скажу.

Усмехаюсь, а внутри все выворачивает от боли и отвращения.

– Я, – чеканю медленно и расстановкой. – Больше. Тебе. Не. Жена.

Резко разворачиваюсь, взметнув веер волос ему в лицо.

Сильные руки обхватывают меня за талию моментально – и пикнуть не успеваю.

Забрасывает меня на плечо, как мешок с картошкой и идет к машине.

– Отпусти меня, Бондарев, немедленно! – брыкаюсь и отбиваюсь изо всех сил.

Но где я, а где он.

Я – метр шестьдесят в прыжке и сорок восемь кэгэ вместе с каблуками тяжелых зимних сапог. И он – двухметровый шкаф. Широкоплечий, накачанный силач, натуральный медведь.

Барахтаюсь под его мощной лапищей, пока он неторопливо несет мне к машине.

Звук серены заставляет его остановиться.

Я тоже удивлено замираю у него на плече.

Поворачиваюсь – перед нами останавливается полицейская машина.

– Девушку поставьте на место.

Из автомобиля вылезают двое полицейских. У одного перекинута через плечо лямка с автоматом.

Моего мужа в бешенстве разве что автомат и сможет остановить.

Со стороны все реально похоже на похищение – бородатый громила тащит в большой черный джип девушку.

– Это жена моя, сержант, – рычит Сергей. – Дела семейные.

Полицейские переводят на меня глаза.

– Не жена я ему! – выкрикиваю я и чувствую, как меня злобно сдавливает рука Сергея.

– Уважаемый, девушку поставьте, – щелкает затвор.

Или как там эта штука называется на оружии.

Через плотное пальто я чувствую, как Сергей клокочет от злости, но все-таки опускает меня за землю.

– Документы проверь, сержант, – и тянется рукой во внутренний карман

– Спокойно, все проверим. А ручки на виду держите.

– Прекращай дурить, Ольга. Скажи им, – косит взгляд на меня.

Перевожу взгляд с него на Лилию, которая застыла с открытым ртом и все еще сжимает в руках прядь собственных волос. Ну, может они ей дороги, как память? Кто я, чтобы осуждать…

– Он вытащил меня раздетую из ресторана, – говорю я, и полицейские напрягаются. – У меня все там осталось, давайте я принесу…

– Заявление писать будете?

– Какое заявление, командир? Да это бред! Она голову вам дурит…

– Конечно буду! – киваю я. – Сейчас шубу надену и все-все напишу.

А в груди расцветает злорадная радость.

Пусть это подло. Пусть это мелко.

Но униженная и обманутая женщина еще не на то способна.

И я рада получить удовлетворение хоть в такой мелочи.

– Наслаждайся, – шепчу я и вижу, как у него гуляют желваки под скулами.

Разворачиваюсь и бегу в ресторан.

– Иди с ней, – кричит на полицейского Сергей. – Она же дурит вас!

– Подождите, – летит мне вдогонку, но я делаю вид, что не слышу.

Залетаю в ресторан хватаю шубку, сумочку. Мальчишка-официант как раз грустно протирает мой столик – за выплеснутый кофе я же расплатиться не успела, вот и грустит бедолага, что ему оплачивать этот банкет.

Бросаю на стол тысячерублевую купюру:

– Чашку на парковке подберешь, – говорю ему, вцепляясь в локоть, – но потом. Выведи через кухню и еще накину.

Он удивлено смотрит на меня, а я достаю еще одну купюру и машу у него перед глазами.

Полицейский уже открывает дверь.

– Быстрее!

Срываемся, забегаем за барную стойку, следом – кухня.

Пробегаем мимо удивленных поваров, и я выскакиваю в дверь черного входа.

– Спасибо, – и отдаю обещанные чаевые.

Пробегаю мимо мусорных баков, огибаю ресторан и сажусь в свою машину.

Наблюдаю, как возвращается запыхавшийся полицейский, разводит руками, а потом на моего Сережу надевают наручники.

Адреналин меня просто переполняет. Сердце колотится, как сумасшедшее.

Холодно – трясет.

Завожу авто и включаю печку на полную.

Чтобы выехать с парковки мне нужно проехать мимо них и самым разумным было бы подождать, но…

Меня распирает от злой энергии.

Да, я прекрасно понимаю, что за этим всплеском будет откат.

Будут слезы, боль вернется удесятерено… Но сейчас я не могу отказать себе царапнуть его еще разок.

Медленно проезжаю мимо – Лилия стоит возле машины и трясется. Ничего, сейчас все разъедутся и пойдет на остановку – прекрасно доедет на автобусе.

Чуть надавливаю на сигнал, и Сережа оборачивается.

Прожигает меня взглядом. Сжимает губы, но ничего не говорит, не просит меня остановить.

Я отвечаю ему таким же взглядом – пусть поймет, что с этой минуты, между нами, все кончено.

Шепчу беззвучно, но знаю, что он прекрасно прочтет все по губам:

– Прощай, Бондарев.

Ольга

Ускоряюсь, чтобы сотрудники полиции меня не узнали, быстренько проезжаю парковку и поворачиваю за угол.

На губах играет улыбка.

Тянусь к магнитоле и включаю музыку – играет какая-то веселая задорная песня, но…

Улыбка застывает на лице.

Резко сворачиваю на обочину, машину немного ведет юзом по снежной каше. Останавливаюсь.

– Как я его уделала, – шепчу под нос и смеюсь.

Глаза туманят слезы.

Руки дрожат. Обхватываю сильнее руль, царапаю ногтями мягкий пластик, продолжая смеяться.

Господи, как же больно…

Из груди будто вырвали сердце.

И меня прорывает.

Рыдаю все сильнее и сильнее, а веселая песня из колонок – как насмешка.

Падаю лбом на руль. Закрываю глаза.

Дышать не могу.

Хочется выть.

Внутри все сжимается в болезненный комок, который выворачивает все наизнанку, перемалывает кости.

Откидываюсь на сидение, царапаю пальцами блузку, будто можно выцарапать это из себя.

Выдернуть, вырвать эту боль. Избавиться от нее хоть как-то.

Спазмы сжимают горло, а слезы катятся ручьем.

Не знаю сколько я так сижу, стараясь выплеснуть свое горе.

Со временем слезы стихают, голова наполняется тяжестью.

Боль никуда не уходит – кажется, что она со мной теперь навсегда. Не стихла, только притупилась.

– Как ты мог, Сережа? – собственный голос кажется чужим и хриплым. – За что ты так со мной?

Слезы опять выступают на глазах.

Перед глазами встает картинка: его рука, вальяжно лежит на ее талии. По-хозяйски так, как на собственности.

Представляю, как он ее целует, ласкает… как они…

– Все! – зло смахиваю рукавом слезы. – Хватит!

Поднимаю глаза к зеркалу заднего вида – в отражении на меня смотрит раздавленная горем женщина.

Глаза раскраснелись, тушь – отвратительными потеками на лице.

Я или могу остаться здесь и состариться, жалея себя и причитая или…

Или могу действовать.

Я должна действовать!

Женщина из отражения сверкает взглядом, и я узнаю себя прежнюю, пусть и раздавленную неожиданным предательством.

Протираю глаза. Оглядываюсь налево и выезжаю с обочины.

Сергея задерживать не станут и быстро отпустят. Если уже не отпустили, поэтому времени у меня не так много.

И он, естественно, захочет продолжить прерванный разговор.

И уж точно не скажет спасибо за спектакль на парковке.

На смену боли возвращается ярость. Она высушивает слезы и дает импульс жить и действовать.

Плевать мне, чего он хочет!

Одно я знаю точно – его в своей жизни я терпеть не намерена.

Беру телефон и набираю Жанне.

– Оль, привет, а я только о тебе думала, – вместо приветствия воркует она в трубку, не давая вставить ни слова. – Ты же мне подруга, да?

– Да? – немного удивлено отвечаю я.

Вообще-то я сама хотела начать разговор с такого вопроса. У нас удивительно сходятся мысли. Вот уже лет двадцать.

– Я и не сомневалась. Может ты сможешь забрать моего сорванца из школы и подержать у себя?

Да как так? Именно об этом я собиралась просить ее!

– А то мы с Ленчиком… ну ты понимаешь, романтик и все такое…

– Понимаю, подруга, – произношу я своим заплаканным голосом.

Будто собака лает.

– Оль, что случилось? – томный, тягучий голос подруги меняется мгновенно. – Ты плакала?

Киваю, будто она может меня видеть и хлюпаю носом.

Искреннее участие в Жанкином голосе пробивает плотину, выстроенную из ярости.

Предательские, мерзкие слезы слабости и жалости к самой себе текут по щекам.

– Оля, не молчи! Ты меня пугаешь!

– Сережа… – судорожно перехватывает дыхание.

Мне стыдно говорить об этом даже лучшей подруге.

Произносить такое – просто мерзко.

– Что Сережа? С ним что-то случилось? – Жанкин голос звенит от напряжения.

– Я его застукала… с другой, – выдавливаю я.

Прерывисто втягиваю воздух и смаргиваю слезы.

Стараюсь сосредоточиться на дорожном движении, чтобы хоть как-то отвлечь мысли.

– Он что-о?

Еще раз киваю и прикусываю губу, чтобы не разрыдаться в голос.

– И я… – воздуха не хватает, рыдания душат.

– Девочка моя… милая мой, маленькая…

От Жанкиных ласковых слов мне еще хуже.

Стискиваю зубы до боли и ударяю ладонью по рулевому колесу.

– Жанн, не надо. Не сейчас. Я хотела тебе попросить забрать Лешку с Ванькой из школы и… и чтобы они у тебя побыли, но…

– Никаких «но». Не говори больше ничего – все сделаю. Пусть остаются у меня с ночевой.

– Да нет, Жанн, спасибо, это лишнее, мне бы только в себя прийти…

– Позвонишь, и я привезу их сразу.

Повисает пауза.

– Ты как вообще? – осторожно спрашивает Жанна.

– Больно, – просто отвечаю я.

– Может и тебе к нам? Что тебе дома торчать, одной?

Может и правда лучше поехать к Жанне, но…

– Не сегодня, Жанн…

Я сама толком не знаю, что предпринимать дальше – пока что просто хочу, чтобы сыновья не видели маму такой раздавленной.

Пусть побудут в гостях, а я пока хоть немного приду в себя.

– Что делать будешь?

– Не знаю… поеду сейчас вещи соберу, а потом… – рыдания подкатывают к горлу.

– Чьи вещи?

И тут меня пронзает словно молнией.

Втягиваю с шумом воздух и усмехаюсь:

– Конечно, его! Пусть катится к своей проститутке.

Жанна тихо смеется:

– Умница, девочка. Позвони, как только тебе хоть что-то понадобится. Да и вообще, просто жду твоего звонка. Устрой там ему, я знаю ты – можешь!

Она находит нужный ключик. Лучших слов поддержки для меня – не придумать.

Кладу трубку, бросаю телефон на соседнее сидение и прибавляю газ.

Уже возле самого дома мобильный начинает вибрировать.

На экране пляшет надпись, словно злая насмешка:

«Любимый».

Дорогие читатели!

Рада приветствовать вас в своей новой книге❤️❤️❤️

Давайте познакомимся с нашими героями)

Итак, наша героиня:

Ольга Бондарева

41 год, мама двоих замечательных мальчишек-близнецов и до недавнего времени, как она считала, любимая жена. Последние годы ее жизнь, в основном, сосредоточена на муже, детях, семейном уюте. Кроме этого, она активно участвует в бизнесе супруга и тянет на себе большой функционал, но подробнее об этом - позже...

Не правда ли она красавица? И чего Сергею не хватало?🤔

Ее муж

Сергей Бондарев,

43 года, властный, жесткий и местами (ага, мы уже догадываемся какими🤭) безпринципный бизнесмен. Считает себя эталоном настоящего мужчины. Любит экстримальные виды спорта, охоту и лошадей. Зачастую смотрит на других сверху вниз и предпочитает держать все под контролем.

Их мальчики

Алексей и Иван,

9 лет, любознательные, добрые. Учатся в естественно-гуманитарном лицее. Внешне хоть и полная копия друг друга, но по характеру - очень разные.

Ольга

Первым делом, нужно будет переименовать контакт.

Выбрать словцо пожестче, ведь, как оказалось, только нецензурное слово может нормально охарактеризовать личность моего мужа.

Посидим с Жанкой за бокальчиком и придумаем. Она много всяких слов знает подходящих – дважды замужем была. Разбирается.

Да и я сама не промах тоже.

Телефон упрямо вибрирует и елозит по сиденью.

Замолкает и тут же начинает звонить опять.

Очень хочет Сережа поговорить.

А у меня руки трясутся и в горле пересохло. Я не то, что слышать его не могу – думать о нем противно.

И что, отсиживаться теперь? Спасовать перед ним? Спрятаться? Показать, что я его боюсь или что?

Да сейчас прям!

Снимаю трубку и елейным голоском воркую.

– Да, Сереженька.

Такого он точно не ожидал и потому тихо офигевает. На фоне слышны мужские голоса и лязг дверей.

Наверное, его все-таки отвезли в отделение.

– Ну, что, довольна? – голос его звенит от ярости.

А мои губы невольно расплываются в улыбке.

– Очень! – воркую я в трубку. – А ты? Хорошо время проводишь?

– Ольга, не дури! – рычит он. – Прекращай этот цирк…

– Да уж придется, – вздыхаю я и в очередной раз ставлю его в тупик. – Клоунов-то всех полиция распугала, а один так понравился, что они его даже с собой в гости забрали…

До меня отчетливо доносится скрежет зубов.

Что, Сережа, не по нутру мой юморок сегодня? А раньше нравился.

Раньше тебе многое во мне нравилось…

– Тебе это с рук не сойдет, – шипит Сергей. – Выберусь отсюда, и поговорим.

– А ты что, свой единственный звонок на меня решил потратить? Как мило. Но зря. Мог бы его с большей пользой использовать, – дразню я. – А теперь и кутузке придется заночевать…

– Да сейчас прям, – ухмыляется Сергей. – Это тебе не кино, и я уже позвонил кому надо – скоро меня отпустят, и мы поговорим. Лично.

В его словах – недвусмысленная угроза, от которой по спине пробегает холодок.

Но он плохо меня знает, если думает так примитивно запугать.

– Я рада за тебя, – говорю, – когда тебя ждать? Ты сразу оттуда ко мне или сначала лохудру свою поедешь утешать? Она ж, наверное, до сих пор из-за своих волосинок убивается…

Сама уже паркуюсь во дворе и прикидываю дальнейшие действия.

– Бондарев! Время вышло, – слышу на фоне, и Сережа не успевает ответить на мою последнюю шпильку.

– До встречи, – рычит он угрожающе.

– Ага, жду не дождусь, – и кладу трубку.

Глушу двигатель и быстро гуглю: срочное вскрытие и замена замков.

То, что нужно.

Вызываю мастера и поднимаюсь в квартиру.

План простой: поменять замки и собрать его шмотье. И желательно выставить чемодан за порог, до появления Сергея.

Пусть катится куда хочет.

Достаю большой пластиковый чемодан, который мы купили совсем недавно для поездок.

Смотрю на него и… так мне его жалко отдавать.

Ну, классный же чемодан!

Он мне ничего плохого не сделал, чтобы я его в такие руки отдавала.

Достаю с кухни пакет с пакетами – это добро у меня исправно копится, так что в таре недостатке не будет.

И начинаю скидывать дорогие и стильные шмотки Сергея в пакеты из супермаркета.

Летит все вперемешку – костюмы, рубашки, обувь, белье… Как оказалось, у него прилично шмотья.

В какой-то момент я начинаю даже переживать, что он все разом не сможет унести.

Ну, попросит – так я помогу. Я ж всегда только за!

По кратчайшему расстоянию между двумя точками: от балкона и до земли.

Смеюсь, представив себе эту картину: на белоснежном снегу разбросанные по всей округе темные Сережины брюки.

От приятных мыслей меня отвлекает вежливый стук в дверь.

Я даже не напрягаюсь – Сережа бы так не стучал. Он бы вообще никак не стучал, а открыл бы дверь своим ключом и набросился на меня.

Даже не глядя в глазок, открываю – за дверью стоит потертый худенький мужичок. Весь такой выцветший и потускнелый.

На вид ему смело можно дать от тридцати до шестидесяти – не ошибешься.

– Добрый день, – и голосок у него под стать, – вы замочки поменять хотите?

– Точно. Я, – улыбаюсь ему, а мужичок стыдливо отводит глазки.

– Дверной, – говорю, – можете приступать.

– Эм, – мнется мужичок, – мне бы документики посмотреть.

– Какие? Паспорт показать? Или свидетельство регистрации брака?

Кажется, он еще больше смущается. Опускает глаза.

– Право собственности на квартиру, а то… как бы чего не вышло, понимаете. Да и по инструкции я обязан…

Ага, буду я сейчас искать выписку из ЕГРН. Она у Сережи где-то хранится, и я понятия не имею где.

Вопрос мастера наталкивает меня на правильное русло: все доки надо найти и перебрать, а то этот подлец еще обманет меня – с него станется.

– Послушайте…

Говорю я спокойно и без юмора, а то сбежит еще мой мастер, не сделав работу.

– Ну я же открыла как-то дверь, верно? Давайте логически рассуждать. Мне просто некогда искать документы на квартиру, но могу показать паспорт. Даже подержать дам.

Мастер колеблется, но, кажется, желание поскорее убежать от меня и перестать смущаться одерживает верх над здравым смыслом.

Кивает и осторожненько опускает свою сумочку на пол.

– Только я сфотографирую, – говорит.

– Кого? – переспрашиваю и не удерживаюсь. – Меня? Так понравилась? Это можно, я не против. Могу даже подписать фотографию…

– Паспорт, – пищит он и дрожащими руками начинает крутить в моей двери.

Эх, вот незадача! А я уж думала у меня поклонник завелся – будет восстанавливать уничтоженную Сергеем самооценку…

Пока мастер занимается, я продолжаю собирать вещи.

– Закончил, хозяюшка. Принима… ай, – в последний момент отвертка соскальзывает с винта и царапает недотепе руку.

На коже выступает кровь, а на лице мужчины – смертельная бледность.

Еще не хватало, чтобы он в обморок брякнулся тут у меня.

– Идите сюда, – зову я. – Обработаю, у меня и пластырь есть.

Мужичок опасливо переступает порог, а дверь от сквозняка с грохотом захлопывается.

Он аж чуть не подпрыгивает.

Киваю ему на стул, а сама открываю шкафчик.

Боковым зрением вижу, как поднимая тучу снега из-под колес, во двор залетает Сережин джип.

Дверца авто открывается, и он выскакивает на улицу.

Поднимает голову, смотрит в наше окно и наши взгляды встречаются…

Ольга

Во рту пересыхает.

Сергей опускает голову и быстрым пружинистым шагом идет к подъезду.

Не бежит, не орет, не подает угрожающих знаков, но… от этого как-то наоборот холодок сковывает пальцы.

Сжимаю губы и достаю перекись, ватный диск и пластырь.

– Как же меня угораздило, – причитает мастер.

– Со всеми бывает, – на автомате отвечаю я и щедро поливаю глубокую царапину перекисью.

Ровно в тот момент, когда она начинает пузыриться на ране, в двери яростно начинает ворочаться ключ.

Мастер поднимает на меня бледное лицо.

Я пожимаю плечами:

– Муж пришел.

И громовые удары сотрясают дверь.

Мужичок сжимает на стуле.

– Ольга! – рычит из-за двери Сережа. – Открывай немедленно!

От мощных ударов дверь трясется и в какой-то момент мне кажется, что не выдержит и слетит с петель.

– Что за это фокусы?! – беснуется снаружи Сережа.

Обрабатываю рану и кричу из кухни:

– Подожди, – кричу в дверь, – мы еще не закончили…

Оборачиваюсь и подмигиваю мастеру.

– Это его еще больше из себя выведет, – поясняю. – Пусть побесится.

Лицо мастера и без того побледневшее, становится пепельно-серым с синевой.

Удары мгновенно стихают.

– Что еще значит «мы не закончили»? – глухо переспрашивает Сергей. – И кто это «мы»?

О, своего мужа я все же неплохо знаю – знаю куда надавить.

Он весь такой крутой, властный и холодный, но в некоторых вопросах – очень чувствительный.

– Ты там с кем, Ольга?

Его голос – предвестник не грозы, а бури.

– Зачем вы это сказали? – шепчет, дрожа мастер. – Вы меня обманули, еще и втянули в свои разборки с мужем!

– Кто там у тебя? – гремит за дверью Сережа.

Мастер подрывается со стула:

– Я ему сейчас все объясню…

– Попробуйте, – задумчиво говорю я, разглядывая маникюр. – Но я бы на вашем месте не рисковала. Он может быть импульсивен в гневе, а сейчас… Сейчас он очень злой.

Ну еще бы не злой – в место гостишки с молоденькой девушкой прокатился в обезьянник в компании полицейских.

Мастер плюхается на стул и затравленно смотрит на дверь.

Мне становится его жаль. Он все-таки ни в чем не виноват, а я и правда использую его чтобы позлить мужа.

Мужа, который очень скоро станет бывшим.

Задорный огонек в груди угасает, и на плечи падает усталость.

Хочется остаться одной, а не дергать тигра за усы – не мой это больше тигр…

Не мой… и плевать на него.

Подаю мастеру пластырь:

– Заклейте рану и не переживайте – я все улажу…

Поворачиваюсь к дери, но немного не успеваю – Сережа начинает долбить в нее чем-то тяжелым.

Передержала, значит. Он сейчас как вскипевший чайник на плите – крышку срывает от пара.

Успеваю сделать два шага из кухни, как дверь слетает под градом ударов.

В дверном проломе – Сережа.

Губы плотно сжаты, желваки ходят ходуном на скулах, а на высоком лбу блестит пот.

В глазах – молнии.

Сергей переводит взгляд с меня на скрючившегося на стуле мастера и, без слов, в два шага оказывается рядом с ним.

Поднимает за грудки и встряхивает.

Я бросаюсь вперед.

– Пусти его! – вцепляюсь в жилистую, словно стальную руку. – Он тут совершенно не при чем.

Бедняга мужичок только пучит глаза и судорожно хватает посиневшими губами воздух.

– Это мастер. Он замки поменял…

– В моей квартире? Без меня? – рычит Сергей и еще раз встряхивает беднягу.

– Ты здесь больше не живешь!

Сергей замирает и переводит взгляд на меня:

– Как это? – усмехается недобро. – Это кто же меня выселил? Он что ли? – и еще раз встряхивает несчастного.

– Я! – царапаю пальцами кожу руки и пытаюсь оторвать его от мужичка. – Я тебя выселяю! А он просто мастер, замки поменял…

Сергей отпускает ворот, и мастер плюхается обратно на стул.

Поворачивается ко мне.

Глаза горят злостью.

Отступаю назад.

Молниеносное движение, и – хватает меня пальцами за подбородок.

– Не много ли ты на себя берешь, Оля? – выдавливает он, обжигая дыханием.

Надвигается на меня, прижимает к стене и встает вплотную.

– Ты меня и так сегодня разозлила…

Жар его тела, запах – обволакивают меня и не дают вдохнуть чистого воздуха.

От его близости меня просто выворачивает.

Прикосновения обжигают.

Дергаюсь, пытаясь вырваться, но он только сильнее вжимает меня в стену и приближает лицо.

Стискивает пальцами подбородок до боли.

Мычу что-то нечленораздельное.

– Послушайте, нельзя же так, – из-за Сережиной спины раздается дрожащий голосок. – Отпустите девушку. Вы же мужчина…

Ну все, думаю, теперь Сережа его точно прихлопнет, и смерть эта – на моей совести.

Сережа, не оборачиваясь машет свободной рукой и отталкивает мастера.

– Не лезь.

– А ну, отпусти меня, – шиплю я, извиваюсь и кусаю его за руку.

От неожиданности Сережа отпускает меня.

Я силой упираюсь ему в грудь и толкаю.

Такого шкафа так просто не сдвинешь, но он от неожиданности делает шаг назад.

Смотрит на меня удивлено, будто в первый раз заметил.

Брови ползут вверх, прикладывает прокушенную руку к губам, а я думаю, что если дело пойдет и дальше так, то перекись у меня скоро закончится.

Дышу тяжело. На коже все еще чувствую следы его пальцев.

– Твои вещи вон там, – киваю я на кучу пакетов в гостиной.

– Это моя квартира, – вскидывает бровь.

– Тогда уйду я. Вместе с детьми.

Прохожу мимо него, но он хватает меня за плечи.

– Давай поговорим…

Отпихиваю его руки.

– Я тебя видеть не могу, не то, что разговаривать, – вдавливаю каждое слово, глядя ему прямо в глаза.

Сердце колотится, но душевные силы на пределе.

Не могу поверить, что этот человек, который еще несколько часов назад был центром моей вселенной оказался таким подлецом.

Сергей хмыкает, резко разворачивается и перешагнув через выломанную дверь уходит.

Я остаюсь одна…

Стою и смотрю ему в след, обнимая себя за плечи.
***

Для читателей старше 18 лет!

Дорогие читатели, сегодня стартовала

романтичная новогодняя история Ксюши Ивановой

Стою на выходе из роддома. Улыбаюсь, глядя на то, как муж заводит внутрь незнакомую беременную женщину. Собираюсь окликнуть его и вдруг слышу, как она говорит Родиону:

– Радик, милый, ты только не уезжай, прошу тебя! Я боюсь здесь одна оставаться!

Нет, вот интересно, да? Чего это мой муж должен караулить чьи-то роды? Пусть это делает ее благоверный! Если уж Бедаев согласился подвезти чью-то роженицу, то спасибо ему и на этом!

Меня они не видят в упор! Просто вот проходят мимо буквально в полуметре!

- Родион! - окликаю Бедаева.

Он резко останавливается и, отпустив беременную, медленно поворачивается ко мне.

- Нила? - смотрит расширившимися глазами. - А что ты здесь делаешь?

- Рожаю! - все еще по инерции шучу я. - А ты? Где ты подобрал эту милую беременную девушку?

- Что она себе позволяет, Радик? - выставив руки в бока и демонстративно выпятив вперед живот, заявляет "девушка". - Что значит "подобрал"? Я что, собачка какая-то, что ли? Объясни этой тётеньке, что привез в роддом свою невесту! Которая, между прочим, скоро родит тебе сына! Кто вы такая, вообще, женщина?

Мне хочется ущипнуть себя за руку, чтобы проверить - не сон ли это всё! Потому что... Ну, бред же, правда?

Я зачем-то продолжаю шутить, хотя уже всё ясно и впору было бы заплакать. Видимо, мозг включает такую вот защитную функцию:

- Эта женщина, вообще-то, жена вашего “жениха”…

Ольга

Смотрите-ка какой непрошибаемый. Еще и ухмыляется.

Не знаю, что меня бесит больше – его спокойствие или то, что он даже не попытался извиниться.

Будто он прав, а я ни с того, ни с сего устроила скандал.

Хотя, по-хорошему, должен был в ноги мне упасть и просить прощения.

У моих ног он мне, конечно, не нужен… и так мусора много.

Оглядываю разгромленную прихожую, и взгляд цепляется за кучу пакетов с Сережиными вещами.

Отвлекает меня робкое покашливание:

– Мне, пожалуй, пора идти…

Мастер держит свою сумочку в руках и пробирается ко входу.

– Постойте, – говорю, и он вздрагивает. – А деньги? Я же вам не заплатила за работу…

– Да не стоит… не утруждайтесь…

Качаю головой:

– Нет, так дело не пойдет. Я вам обязательно заплачу. Только, пожалуйста, поставьте мне дверь на место.

Он растеряно оглядывается.

– И спасибо вам большое за то, что заступились. Вы – настоящий мужчина, а сейчас это редкость…

Мастер опускает глазки и краснеет от удовольствия.

– Поможете мне?

– Ладно, чего уж там, – и принимается за работу.

А я принимаюсь за вещички бывшего мужа – уже привыкла мысленно звать его так.

В каждую руку беру по три пакета – и откуда только силы берутся? И бегу на балкон.

– Может не надо? – летит в спину испуганное от мастера.

Бедный мужик – у него сегодня такие эмоциональные качели!

– Надо! Еще как надо!

Выбегаю на балкон и распахиваю окно.

– Сережа! Ты кое-что забыл!

Он как раз протягивает руку к ручке автомобильной дверцы.

Замирает и задирает голову вверх.

Сужает глаза.

Даже с высоты четвертого этажа я вижу вспыхнувший мрачный огонь в его глазах.

Думает напугать? Ха!

Трижды ха!

Безо всякого сомнения вышвыриваю пакет за пакетом на улицу.

Адреналин вплескивается в кровь, и сердце начинает стучать с удвоенной силой.

Сережа молча смотрит на эту бомбардировку.

Потом усмехается и неторопливо собирает вещи. Закидывает все в багажник и еще раз оборачивается ко мне.

Морозный воздух задувает через окно, но дрожь колотит не от этого.

Просто смотрит, не бросается обратно в дом, не устраивает разборок. Садится в автомобиль и уезжает со двора.

– Вот и катись к своей малолетке, – захлопываю окно.

Так, мне срочно нужна подруга терапия с инъекциями красного и сладенького внутрь.

Возвращаюсь в гостиную и ищу глазами телефон.

Из прихожей выглядывает взволнованный мастер:

– Выкинули? – выдыхает он.

– Ага, – киваю, – прям в окошко.

– И он сейчас опять поднимается? – сжимает отвертку так, что белеют костяшки.

Качаю головой:

– Нет, не переживайте, он уехал.

Мастер выдыхает и возвращается к работе. А я – к поискам мобильного.

– Алиса! – зову умную колонку. – позвони на мой номер.

Телефон находится под столом на кухне – видно вылетел, когда этот грубиян схватил меня.

От воспоминаний слезы наворачиваются на глаза, и я быстро ухожу к дальнюю комнату – не хочу, чтобы кто-то видел, как я плачу.

Да и сама на себя сержусь. Ну-ка, хватит реветь!

Мне ж даже не больно было… Только испугалась больше.

Набираю Жанку – она моя лучшая подруга, и с ней первой я делюсь всем.

Смахиваю рукавом слезы и откашливаюсь – чтобы голос был нормальным.

– Олюшка…

От этого «Олюшка» мне снова хочется реветь!

Прям залезть под одеяло, свернуться калачиком и чтобы пожалел кто-то…

Судорожно выдыхаю и стараюсь взять себя в руки.

–…ты как, солнышко?

– Если ты не прекратишь звать меня ласково, – хриплю я усмехаясь, – то я разревусь прямо сейчас.

Долю секунды длится молчание.

– Я тебе разревусь, – мгновенно меняет тональность Жанка. – Ты тряпка что ли? Ну-ка, мать, собралась – слезами горю не помочь, тут действовать надо!

Смеюсь:

– Так-то лучше.

– Ну, рассказывай, что у тебя там.

– Приезжал мой благоверный…

– Да ты что-о… и что?

– Жанн, может ты приедешь ко мне в гости, а? Не хочу по телефону…

– Да легко, – мгновенно соглашается она. – Уверена, Ленчик, отлично после работы заедет за детьми и они все прекрасно проведут чудесный мужской вечер. После такого, глядишь и мать ценить больше будут…

Смеюсь – Жанкин юмор мне всегда заходит. Никогда нельзя быть точно уверенным – шутит она или говорит серьезно.

– Ты только не забывай, что там и мои дети, – говорю, – а я их люблю и не хочу терять…

– Ой, ничего с твоими детьми не случится. У меня Ленчик – знаешь какой ответственный? А пиццу я сама им закажу ко времени – от голода страдать не будут. Все, решено – у нас сегодня девичник!

Жанка распаляется мгновенно.

– Ирку с Женькой зовем?

А я так устала уже за этот день, чувствую себя такой выжатой, что хочется просто немного тишины и искреннего дружеского участия.

– Знаешь, давай в другой раз? Настроения на девичник нет совсем… А я вас знаю – в меня в караоке потом потащите… начнем с «я поднимаю руки, хочу тебе сдаться», а закончим «рюмкой водки»…

– Сразу видно новичка. Послушай лучше умную подругу – я на разводах собаку съела. Тебе сейчас не замыкать надо, а встряхнуться! Тем более, одна голова – хорошо, а четыре – лучше. Мы тебе сейчас такого насоветуем – ты своего Сережу по стенке размажешь!

– Не мой он, – вздыхаю я, – не мой…

– Ой, – без всякого сожаления и сочувствия перебивает меня Жанка, – не нуди и не страдай. Короче, я сама их соберу и в магаз заскочу. Ты нас жди, и мы придем.

И бросает трубку.

Я бы предпочла тихо-мирно поговорить с Жанной, потом включить какую-нибудь слезливую мелодраму и устроить с ведерком любимого шоколадного мороженного на диване.

Но от Жанки так просто не отвяжешься…

Хотя, с другой стороны, мои бока точно скажут мне спасибо за это не съеденное ведерко…

А я женщина теперь одинокая – мне тем более себя в форме держать нужно.

Не потому, что я хочу себе кого-нибудь найти, нет, а из самоуважения.

Я твердо решила – с мужиками покончено!

Раз и навсегда!
***

Только для читателей старше 18 лет!

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в новинку

Всё, чего мне не хватало в нашем счастливом браке, — это ребёнок. Но вместо того, чтобы исполнить мою мечту, муж мне изменил. Я ушла, оставив его позади, чтобы начать жизнь с нуля. Вдали от него и от Москвы.

Спустя пять лет, словно в насмешку, он появился на пороге отеля, в котором я теперь работаю. И не один, а с роскошной спутницей. Уверенный, успешный и всё такой же холодный. Казалось, наша история для него — давно закрытая страница. Или я ошибаюсь? Иначе зачем он меня преследует?

Ольга

– А это еще что такое? – кивает Жанка на поврежденный дверной косяк.

Девочки, как по команде смотрят в ту сторону, куда она указывает.

– Я успела замки сменить! – гордо сообщаю я.

– Ого! И?

– И… Будто ты моего Сережу не знаешь…

Спохватываюсь сама. Сердце режет – не мой он. Уже давно не мой.

Давлю внутри себя слезливость и усмехаюсь.

– Прискакал отношения выяснять, ну и вот…

– Да ты что-о, – тянут девочки, скидывая дубленки. – И что?

– Что-что… ломился.

Жанка первая бросается меня обнимать.

Ее насыщенный парфюм забивает ноздри и вызывает головокружение от недостатка кислорода.

Девочки обступают с двух сторон.

– Перепугалась?

– Да сейчас прям, – гордо вскидываю голову и провожаю гостей в комнату. – Правда, когда дверь слетела с петель от неожиданности взвизгнула, скрывать не буду…

– А я бы в обморок брякнулась, – зачарованно глядя на меня, говорит Ира – самая тихая и спокойная из нас.

Наш голос разума.

– А я куснула его еще! – смеюсь я, хотя внутри все сжимается в болезненных спазмах. – За руку!

– О! О!

– А коленом не прописала? Помнишь, как я тебя учила? – интересуется Женя.

Женя у нас – женщина-загадка. За хрупкой миловидной внешностью прячется бесстрашный воин и боец.

Мало того, что она служит в МЧС, так еще и мастер тайского бокса.

– Нет, – пожимаю плечами, – честно говоря, как-то не сориентировалась. Ну, ничего, думаю возможность еще будет…

Девочки хором смеются.

И это главное.

Больше всего я сейчас боюсь слезливых утешений – тогда разревусь сама и привет депрессия с унынием.

А смех – он, вроде, щита. Им прикрыться можно… Юмор, как панцирь – спрятать под ним нежное, живое, трепещущее…

– Долго, – говорю, – стоять будете? Или вы постоять приехали?

Рассаживаемся. Хлопает пробка, звенят бокалы, шуршат разрываемые упаковки от палочек для роллов…

По телу разливается приятное тепло, а в голове начинает слегка шуметь.

Боль притупляется, но только слегка – не уходит, но будто покрывается пленочкой…

– Ну, какой же он подлец оказался… – задумчиво начинает Ира. – Вот никогда бы ведь не подумала о Сереже так!

– Угу, – кивает головой Женька, – зря ты, Оль, ему все-таки по яйцам не зарядила. Эх, жаль меня рядом не было…

Впиваюсь ногтями в кожу и натянуто улыбаюсь.

– И чего только этим мужикам надо? – Жанка залпом осушает бокал и включается в разговор. – И умница, и красавица…

Пожимаю плечами и освежаю бокалы.

– Не знаю, девочки, я сама в шоке…

Ирина поглаживает меня по руке и заглядывает глубоко в глаза.

Слезы вскипают мгновенно.

– Может все-таки во мне что-то не так? – шепчу я.

– Да ты что, мать! – взвивается в праведном гневе Жанка. – Ты на себя-то в зеркало давно смотрела? Ну-ка, встань.

Нехотя поднимаюсь.

Тепло расплавленным свинцом наполняет ноги.

– Да ты красавица, Оль, – говорит Ира. – Не смей на себя наговаривать.

– А я про что? – торжествует Жанна.

– У меня в зале далеко не такие дюймовочки пашут, – кивает Женька.

– Козел он просто. Подонок, – тихо выдает Ира. – Самая настоящая мразь.

Таких эпитетов от нашей интеллигентной Иры мы никак не ожидали, а потом замолкаем и смотрим на нее.

Она густо краснеет:

– Я сказала что-то лишнее? Вы простите меня, девочки, просто…

Ее слова тонут в восторженных криках.

– Все правильно!

– Козлина он еще какой!

– Идиот!

Я сажусь к Ире и обнимаю ее за плечи.

– Оль, – Жанна ставит очередной опустевший бокал на стол и упирает руки в колени, – тебе надо развеяться…

Я предполагала, что сегодня меня будут склонять на караоке, но не думала, что так быстро.

– Только не караоке, – качаю головой.

Девчонки прыскают со смеху.

– А может стриптиз? – предлагает вкрадчиво Женька. – Там знаешь какие мужики, м-м?

– Так, Женя, мы поняли, что ты многого о себе не рассказывала, – смеюсь я. – Но мне не до мужиков сейчас…

– Эх, а зря… – и Женька так вздыхает, что мы взрываемся хохотом.

– Да нет, какой стриптиз, – машет рукой раскрасневшаяся Ира. – Ей надо в путешествие поехать! В Тай или на Бали… Бали знаете какое сказочное?

Очередной взрыв смеха.

Гостиная звенит от женских голосов и наполняется искренним теплом и дружеской поддержкой.

И, хоть все наши темы крутятся вокруг основной – измены Сережи, но мне становится легче.

Будто мы просто собрались и обсуждаем сериал, а не мою рухнувшую жизнь.

– Смотри, Олька, попомни мои слова, – начинает опытная Жанна. – Он еще приползет к тебе. На коленях будет лебезить…

Ага, зная моего Сережу, в это поверить можно не то, что с трудом, а просто невозможно.

– Я вижу ске-скепсис в твоих глазах! – Жанна делает широкий жест с бокалом в руке, рубиновые капли расплескиваются на стол и диван. – Вот увидишь! Приползет-приползет!

– Да! – кивает Ирина.

– Само собой, – грохает по столу кулачком Женя.

– Ты же великолепная женщина!

– А, кстати, кто она – любовница?

Я рассказываю.

За столом повисает недобрая тишина.

– Малолетка долбанная, – выдавливает злобно Женька и еще раз грохает по столу.

– Пиявка дранная…

– Дранная – это верно, – усмехаюсь я и рассказываю о нашей встрече в ресторане.

Девочки аплодируют и утирают слезы смеха.

Время летит незаметно.

Небо за окном наливается густотой зимних сумерек, и я с ужасом думаю, что было бы останься я наедине со своей болью.