Развод! Смирись, милый!

Вика

Выкрутив руль, сворачиваю с основной дороги и, проехав ещё несколько метров, въезжаю на больничную парковку.

-- Да, Нина, - отвечаю на звонок подруги, включив громкую связь.

-- Ну ты где, Тори?

И ведь знает, что терпеть не могу, когда так меня называет, но время от времени продолжает это делать. В этом вся Нина, взбалмошная, непредсказуемая, но такая родная.

-- На месте. Выходи.

-- Ой, а можешь подняться? Помощь твоя нужна. – заискивающим тоном просит подруга.

Кажется, за её обычно бодрым голосом прячется что-то ещё.

-- Хорошо, жди. – соглашаюсь я, хоть и не понимаю с чем ей там помощь нужна. Сама ведь сказала, что все вещи ещё вчера забрала её соседка по комнате.

Покидаю комфортную прохладу салона автомобиля, ставлю свой новенький кроссовер на сигнализацию и иду к крыльцу Детской клинической больницы. Ноги как будто налиты свинцом. Не люблю больницы.

Лето в этом году аномально жаркое. В который раз удивляюсь тому, что Арсенька умудрился заболеть пневмонией. Хотя что я вообще знаю о детях?

Правильно, ничего.

Я даже ни разу не держала на руках новорожденного.

От этой мысли в груди привычно давит.

Прохожу через автоматические двери, сворачиваю налево и уверенно иду по коридору, стараясь не смотреть по сторонам. Встречающиеся люди – уставшие врачи, обеспокоенные родители, маленькие пациенты с грустными глазами создают тягостную атмосферу.

В конце коридора замечаю лифт и направляюсь к нему. Нажимаю кнопку вызова, жду. В голове отчего-то мелькают обрывки навязчивых мыслей, рождающих тревожное предчувствие.

Вполне возможно, я морально устала и просто накручиваю себя, но последнее время Нина ведёт себя странно.

Не раз ловила на себе её задумчивый взгляд, который она тут же спешила спрятать. На мои вопросы о том, что её беспокоит отшучивалась.

Для меня всё это выглядит странно.

Мы с Ниной очень близки. Знаем друг друга с пелёнок. В буквальном смысле. Мы обе росли в детском доме. Разделяя на двоих не только редкие сладости и подарки, но и мечты о светлом будущем.

Правда реальность оказалась для нас абсолютно разной. Как будто судьба бросила жребий, и Нине, в отличие от меня, выпала далеко не самая лёгкая жизнь.

Мы вместе готовились к поступлению в колледж. Мечтали стать программистами, создавать новые миры в виртуальной реальности. Но я встретила Назара, и совершенно неожиданно моя жизнь сменила выбранный ранее вектор.

Мне было всего восемнадцать, когда он уверенно вошел в мою жизнь. Назар Градов, тридцать один год, молодой, целеустремленный, успешный бизнесмен. Для наивной девочки, не видевшей жизни он стал принцем из сказки. Легко вскружил мне голову, окунув в роскошь, в мир дорогих ресторанов, брендовой одежды, путешествий и безграничных возможностей.

Наши встречи были похожи на феерию: огромные букеты роз, ужины при свечах, нежности шепотом на ухо. Я тонула в его внимании, купалась в комплиментах, чувствовала себя самой счастливой на свете.

Наш роман проходил стремительно и уже спустя несколько месяцев после знакомства я стала женой Градова.

Первое время было страшно. Казалось, что так не может продолжаться всё время, что сказка закончится. Но я ошибалась.

Вот уже восемь лет я являюсь супругой одного из самых лучших мужчин, у меня всё для комфортной жизни. Но моё счастье не полное…

Шумно выдыхаю, когда открываются двери лифта.

Захожу внутрь, нажимаю кнопку нужного мне этажа и слежу за тем, как на электронном табло меняются цифры…

Листаем дальше >>>>>>>>>>>>

Виктория Градова, 26 лет

Вика

Выхожу из лифта и почти сразу нахожу взглядом подругу с годовалым сыном на руках.

Она стоит, вжавшись спиной в стену длинного коридора, но заметив меня отходит от неё и приветственно машет рукой.

Улыбаюсь и тороплюсь к ним.

Вот пойми к кому из нас в итоге судьба оказалась благосклонна. Ко мне у которой есть законный муж и материальные блага, или к Нине – у которой нет ничего этого, но есть ребёнок.

-- Ты как раз вовремя, - говорит она, суетливо передавая мне в руки Арсения, - хочу ещё к доктору заглянуть, кое-что уточнить. Подождёте меня здесь?

Удивлённо вскидываю брови, потому что совершенно не понимаю почему нужно ждать в коридоре больницы, когда я могла бы это время провести с малышом на свежем воздухе. Но место, явно не подходящее для споров.

-- Хорошо, - соглашаюсь, переводя взгляд на её сына.

Арсенька смотрит на меня своими большими, доверчивыми глазами.

-- Я быстро.

Подруга уходит, а я пытаясь отвлечь мальчика, хожу с ним по коридору, пальцем указывая на яркие картинки информационных плакатов, развешанных на стенах.

Малыш увлечённо озирается по сторонам, а я украдкой вдыхаю его невероятно сладкий детский запах.

Запах нежной кожи и чего-то неуловимо чистого, невинного.

Держа Арсеньку на руках, чувствую себя немного неловко. Я почти не имею опыта общения с детьми, боюсь сделать что-то не так, уронить его или испугать. Но он ведёт себя спокойно, доверчиво прижимаясь ко мне.

Против воли накатывают неприятные воспоминания. Две неудачные процедуры ЭКО. Бесконечные анализы, гормональные уколы, надежда и отчаяние, и в конце жестокое разочарование. Врачи утверждали, что всё в порядке, что всё идёт как надо. Но чуда так и не произошло.

Прижимаю Арсения крепче, отгоняя тяжёлые мысли. Смотрю в его ясные глаза и думаю о том, что всё же надежда есть, и может быть, когда-нибудь и у меня будет ребёнок. Возможно, судьба подарит мне шанс. Хотя сейчас в это верится с трудом.

-- Нет. – неожиданно раздаётся детский вопль.

В коридоре немноголюдно, поэтому безошибочно нахожу взглядом нарушителя условной тишины.

Мальчик лет четырёх горько рыдает, пока его безуспешно пытается успокоить мать.

Судя по тем аргументам, что она приводит ребёнку, делаю вывод, что мальчик только что перенёс какую-то неприятную процедуру.

-- К папе хочу, - по-детски коверкая слова жалуется малыш.

-- Перестань, – голос его матери, на мой взгляд, звучит слишком строго. - Сейчас папа поговорит с доктором и выйдет. Нужно немножко подождать.

Отворачиваюсь в другую сторону, продолжая отвлекать Арсения тихим разговором о том, какой он хороший и послушный мальчик. Рассказываю ему что-то про машинки, про птичек за окном, лишь бы не вспомнил раньше времени о своей отсутствующей матери.

Сердце замирает, затем проваливается в пропасть, когда спустя пару минут где-то сзади раздаётся слишком знакомый мужской голос. Такой родной и одновременно чужой.

Но… что он тут забыл?..

Внутри всё переворачивается. Дыхание сбивается.

Медленно поворачиваюсь. И вижу… его.

Никакой ошибки.

Это Назар.

Мой муж.

Как всегда уверенный в себе, властный. В классических брюках и белоснежной рубашке, которую сегодня утром я заботливо отгладила.

Он что-то говорит, обращаясь к брюнетке.

-- Папа! – радостный визг мальчишки ударяет по барабанным перепонкам.

Будто оглушенная неверяще наблюдаю за тем, как Назар подхватывает на руки ребёнка.

Шумно сглатываю, отказываясь верить собственным глазам.

Папа.

Мой муж - его папа?!..

Боже мой…

Мальчик, которого он держит на руках, копия Назара. Тот же разрез глаз, улыбка. Та же упрямая линия подбородка.

Или мне всё это только кажется?

Рядом с ними стоит мать мальчика. Красивая, ухоженная. Она смотрит на моего мужа с обожанием.

Всё вокруг словно замирает. Время останавливается. Я вижу эту картину в мельчайших деталях. И в то же время я будто ослепла. На подкорку увиденное не откладывается.

В этот момент накрывает волна отчаяния такой силы, что я едва могу стоять на ногах.

Маниакально слежу за тем, как они идут дальше по коридору, в сторону выхода. Я иду следом. Не знаю зачем это делаю. Мне кажется, в моменте я вообще перестаю адекватно мыслить.

Не знаю к чему в итоге всё пришло, если бы не плач Арсения, которого я, забывшись, слишком сильно прижала к себе.

Резко торможу, переводя взгляд на малыша.

-- Прости, маленький. – шепчу, с трудом шевеля губами.

Неконтролируемая дрожь сотрясает тело.

Ноги становятся ватными, и я едва держусь, чтобы не упасть.

И в этот момент будто издалека, откуда-то из другой жизни слышу его голос:

-- Вика?

Дальше всё происходит будто не со мной.

Наблюдаю за тем, как Назар что-то сказав брюнетке, передаёт ей мальчика и идёт в мою сторону.

Внутренности скручивает от жгучего желания сбежать, но я упрямо продолжаю стоять на месте.

К моей радости, в эту самую секунду появляется Нина.

Без лишних слов отдаю ей малыша и ощущаю очередной удар под дых, замечая в её глазах сожаление.

-- Ты знала, да? – голос проседает.

Ответ я уже не слышу, потому что почти одновременно с этим моя рука попадает в стальной захват его пальцев…

Назар Градов, 39 лет

Вика

-- Спокойно, малыш, – говорит Градов и тянет меня в сторону.

Голос звучит ласково, будто он успокаивает испуганного ребёнка, а не женщину, которую предал самым жестоким образом.

-- Всё хорошо.

Не сопротивляюсь, иду с ним.

Впервые чувствую себя абсолютно дезориентированной. Будто все жизненные механизмы разом дали сбой. Шестеренки крутятся впустую, не приводя в действие ни одну функцию. И я понятия не имею, что делать дальше. Куда идти, что говорить, как реагировать.

Осознаю реальность, когда понимаю, что мы стоим друг напротив друга. Как стояли много раз до этого, но… всё изменилось.

Сейчас мне даже не больно. Пока нет. Испытываю шок, растерянность, неверие, но точно не боль.

Но знаю, что она придёт позже. С полным осознанием масштаба предательства. С пониманием того, что все мои мечты, надежды, планы на будущее разрушены. С принятием того факта, что человек, которого любила больше жизни, оказался чудовищем.

Градов что-то говорит, притянув меня к себе, но я не понимаю ни слова. Да и не хочу понимать. Я хочу уйти.

Упираюсь ладонями в его грудь и выдыхаю короткое:

-- Пусти.

К счастью, он тут же отпускает, и я пячусь назад.

На него не смотрю.

Это выше моих сил.

Отворачиваюсь и иду в сторону лестницы. Этаж не запредельно высокий, поэтому решаю, что нет необходимости ждать лифт.

Толкаю дверь, пытаясь выйти на лестничную площадку, но Градов останавливает меня, удержав за руку.

Его хватка сильная, властная.

-- Вика, не дури. Идём. – ведёт меня к лифту.

В подъемнике мы оказываемся не одни. Незнакомая пара стоит рядом, увлеченная своим разговором. Поэтому у меня есть возможность вдохнуть полной грудью.

Назар стоит сзади, но слава богу не прикасается. Его присутствие, как и прежде, ощущается каждой клеточкой тела, но теперь вызывая отвращение и гнев.

Того времени пока мы спускаемся на первый этаж оказывается достаточно чтобы я немного пришла в себя. Поэтому, когда, выходя из лифта, Градов снова пытается взять меня за руку я резко отхожу в сторону.

-- Не смей трогать! – цежу сквозь зубы.

Кожа горит там, где касались его пальцы.

Градов смотрит на меня с недоумением, будто я сошла с ума. Впрочем, для него, наверное, так и есть. Жена, которая восемь лет смотрела на него снизу вверх, вдруг огрызается.

-- Малыш, давай только без истерики? – просит устало. Как будто это я, повинуясь глупому капризу устраиваю сцену на ровном месте, а не он разрушил нашу семью.

Как же лицемерно!

Ублюдок!

Злость добавляет решимости.

Шагаю к своему авто, стараясь игнорировать тот факт, что Назар следует за мной. Спиной чувствую его взгляд, прожигающий насквозь...

Листаем дальше >>>>>>>>>>>>

Вика

На ходу открываю сумочку и пытаюсь отыскать в ней ключ от автомобиля. Но, как назло, не получается.

Ставлю сумку на капот, продолжая в ней копошиться. Сердце колотится как бешеное, руки дрожат, а в глазах щиплет от невыплаканных слёз.

Спустя несколько секунд всё же нащупываю ключ. Но воспользоваться им Градов не даёт, забирая его одним быстрым движением.

-- Тебе не нужно в таком состоянии садиться за руль. Я поведу. – говорит, снимая кроссовер с сигнализации.

И хоть мне сейчас хочется послать Градова ко всем чертям, но признаю, что он прав.

Делаю несколько глубоких вдохов, прежде чем молча занять пассажирское место. Сзади. Может это всё выглядит нелепо, но сейчас даже эта небольшая дистанция между нами воспринимается глотком свежего воздуха.

Сажусь, отворачиваюсь к окну, и смотрю на проплывающие мимо пейзажи. Город кажется незнакомым. Будто я попала в другой, чужой для себя мир, где всё вокруг серое, где нет места счастью и любви.

Мы едем в полной тишине.

Это даёт возможность хоть как-то упорядочить в голове бесконечный поток мыслей.

Слежу за тем, как медленно открываются автоматические ворота, и машина плавно въезжает во двор.

Замираю, глядя на наш дом. Величественный, красивый. Его строительством и проектировкой занимался Назар лично. Он вложил в него душу, воплотил все свои мечты. Позже я занималась благоустройством. Выбирала мебель, шторы, декор. Создавала уют, наполняла дом теплом и любовью.

Теперь я смотрю на этот дом и понимаю, что как прежде уже ничего не будет. Предательство мужа разрушило всё. Превратило в прах все наши усилия.

Дом, который, как мне казалось, был символом нашего счастья, стал свидетелем многолетнего фарса.

Осознание того, что у нас нет больше будущего, которое я ещё несколько часов назад спокойно могла представить, разрушает меня изнутри. Раскалывает на мелкие осколки.

Воздуха не хватает, в груди давит, а в голове только одна мысль: как я могла быть такой слепой?

Выхожу из автомобиля и иду к дому. Ощущение будто на казнь направляюсь.

Поднимаюсь по ступенькам крыльца, переступаю порог дома и сразу прячусь в ванной. Закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней спиной, чувствуя, как дрожат колени.

Какое-то время стою и просто усиленно дышу.

Затем отхожу от двери, открываю кран и несколько раз умываюсь холодной водой.

Смотрю на своё отражение в зеркале и не узнаю себя. Бледное лицо, красные глаза, растрёпанные волосы. Вот как выглядит женщина, узнавшая о предательстве.

Сажусь на край ванной и прячу лицо в ладонях.

Странно, но слёз нет.

Внутри будто вакуум, в котором нет места эмоциям. Это сейчас как нельзя кстати.

Не знаю сколько проходит времени, но в себя прихожу, когда слышу настойчивый стук в дверь.

-- Вика, открой. Давай поговорим. – его голос абсолютно спокойный.

Интересно, за все эти годы он хоть раз сожалел о том, что так со мной поступил?

Вика

Открываю дверь ванной и взгляд мгновенно упирается в Назара. Сначала замечаю всю ту же идеально выглаженную мной рубашку, и почему-то именно этот факт вызывает новый приступ тошноты.

Разглядываю её, как будто вижу впервые, каждую пуговицу, каждую складку, боясь поднять взгляд выше. Не хочу видеть его лицо, глаза, в которых наверняка нет и тени раскаяния.

Я будто в каком-то жутком кошмаре нахожусь, вязком, липком, из которого невозможно выбраться. Всё жду, когда это всё закончится, когда раздастся звонок будильника, и я проснусь в своей уютной постели, а рядом будет спать мой любящий муж.

Но это реальность, и она слишком жестока.

Делаю шаг вперёд и Градов, пропуская меня, отходит в сторону.

Я не в том состоянии чтобы разговаривать хоть о чём-то.

А мысль о том, что сейчас предстоит говорить о наличии у мужа второй семьи вызывает чувство брезгливости.

Оно нарастает по мере того, как я прохожу в кухню, как включаю чайник и отхожу к окну.

Дышу размеренно, глубоко. Концентрируясь на дыхании, контролирую каждый вдох.

-- Как давно всё это продолжается?

Задавать стандартный вопрос о том, как он мог так со мной поступить не вижу никакого смысла. Смог и точка. Вряд ли в этой ситуации, в качестве оправдания, вообще возможно найти весомые аргументы.

Да и срок его предательства не имеет значения, но мне мазохистски хочется услышать правду.

-- Я не хотел, чтобы всё так получилось, - произносит уверенно и, пожалуй, впервые за последний час я слышу в его голосе что-то похожее на сожаление.

Он замолкает, я тоже не знаю, что сказать.

Стандартный в подобной ситуации вопрос «чего тебе не хватало?» в нашем случае неуместен. Потому что я точно знаю, чего моему мужу не хватило в браке со мной. Но это никак не оправдывает его измену.

-- Вика, я люблю тебя и безумно сожалею, что сделал тебе больно.

Наверное, я слишком цепляюсь к словам, но он не сказал, что жалеет об измене, а лишь о моей реакции на правду. О том, что вообще узнала.

Боже мой.

Сюр какой-то…

Цинизм, граничащий с безумием.

-- Я одного не пойму, - поворачиваюсь и смотрю на него в упор, - почему ты скрывал?

Градов стоит в дверях кухни, прислонившись плечом к одному из откосов. Поза сама по себе расслабленная, непринужденная.

И это меня неожиданно раздражает.

Назар выглядит максимально пренебрежительно, так будто у нас сейчас обычная беседа ни о чём.

Я никогда не была импульсивной, но сейчас мне хочется запустить в него чем-то тяжёлым.

-- Почему не ушёл к ней, а продолжил жить со мной?

-- Я уже сказал. Я люблю тебя.

Непроизвольно морщусь от этих слов.

Так и хочется возразить: ты в принципе не знаешь, что такое любовь!

-- К Инне я ничего не чувствую. – добавляет.

Вот как зовут брюнетку.

-- Сколько лет твоему сыну?

Кто бы знал, как больно задавать, пока ещё любимому мужчине, этот вопрос.

Ощущение такое будто внутренности в узел сжимаются.

-- Максиму три года. – отвечает нехотя.

Не нравится обнажать свои грехи?

Сволочь!

-- Градов, ты предложил поговорить, но говорю только я. – злюсь и не скрываю этого. – Рассказывай или я пойду.

-- Куда ты пойдешь? – тут же спрашивает.

На мгновение в его глазах мелькает… страх?..

С чего бы это?

Молчу, демонстративно складывая руки на груди.

Назар какое-то время тоже молчит, потом отходит от двери, и я замираю, боясь, что попытается приблизиться, но он этого благоразумно не делает.

-- Это было всего один раз. Я тогда сорвался. – говорит, не отводя от меня взгляда. – После первого неудавшегося ЭКО ты была сама не своя.

Пытаясь игнорировать внутреннюю агонию, думаю о том, что это было около четырёх лет назад.

Четыре года лжи…

-- Ты всё время плакала, психовала. С тобой же рядом находится было невозможно.

Давай, обвини меня во всём.

Горло дерёт цепкими когтями, сердце долбит, трещит по разлому так что рук не чувствую.

-- Чёрт! – он проводит ладонями по волосам и запрокидывает голову вверх. – Прости!

Успокойся, Вика.

Дыши, просто дыши.

Сжимаю руки в кулаки, чтобы унять тремор.

Первая слеза стекает по щеке, а за ней как удар в грудь его следующая фраза.

-- Мы с этим справимся, малыш.

Как я любила его вот эту уверенность и поддержку в любой ситуации. Его способность взять на себя ответственность, защитить, успокоить.

Видела в нём сильного, надёжного мужчину.

Отвожу взгляд в сторону, запрещая себе вспоминать. Поджимаю губы чтобы не зарыдать.

Не сейчас.

Не при нём.

Не могу понять, что чувствую.

Будто ничего и всё сразу.

Боль, сожаление, злость, обиду, отчаяние…

Именно они толкают задать следующий вопрос.

-- То есть ты хочешь сказать, что после того единственного раза между тобой и… Инной больше ничего не было?

Будто в замедленной съемке наблюдаю за тем, как он отводит взгляд, как весь напрягается.

И тут слова бессильны.

По сути, его ответ уже ни на что не повлиял бы.

Но я рада что задала его. Он как тот самый последний гвоздь, плотно вбитый в будущее нашей семьи…

Вика

-- Вика, трагедии не произошло, – выдаёт уверенно. – Да, ситуация паршивая, признаю, но это точно не конец света.

Я ловлю просто дичайший ступор.

Его слова, сказанные так спокойно и буднично, бомбой взрываются в моей голове.

Не конец света?

Это он так считает?

А я, выходит, просто слишком драматизирую?

-- Ты серьёзно? – слова вырываются сдавленным выдохом.

Смотрю на мужа, и будто впервые вижу его.

Глаза, которые я когда-то считала самыми родными, теперь кажутся чужими, холодными, полными пренебрежения.

Неужели все восемь лет брака он носил маску, и лишь сегодня вынужденно снял её?

Маску любящего мужа, а под ней скрывался… кто?

Предатель? Лжец?

-- Вполне серьёзно, – поднимает руку, бросая беглый взгляд на наручные часы.

Его жест, такой обыденный, но в этот момент исполненный зловещего подтекста, заставляет меня внутренне сжаться.

Торопится к ней?

К той, которая подарила ему то, чего я не смогла?

К той, ради которой он готов был жить двойной жизнью?

-- Думаешь, что я смогу смириться с тем, что сегодня узнала? – Сердце стучит быстрее обычного, отдаваясь пульсацией в висках. В горле ком, во рту пересыхает так, что невозможно вымолвить и звука.

Обмениваемся колючими взглядами.

В его глазах - явное раздражение.

Осознание этого окончательно срывает стоп-краны.

Вся накопленная обида, боль, злость вырываются наружу, сметая остатки самоконтроля.

-- Знаешь что? Вали к ней! К той, которая смогла родить тебе такого желанного сына! – Жестокая правда царапает глотку, оставляя кровавые следы. – Проваливай!

-- Ты забываешься, – цедит сквозь зубы.

-- Забылся, Градов, ты! Четыре года назад! Когда решил, что иметь на стороне вторую семью - это что-то в пределах нормы!

-- Прекрати истерику.

Абсолютно ненатурально усмехаюсь и качаю головой, не в силах поверить, что этот мужчина, мой муж, так легко обесценил всё что было между нами.

-- Какой же ты…

Он прикрывает глаза и шумно выдыхает.

Весь его вид выражает усталость, но не от того, что он причинил мне боль, а от того, что правда вылезла наружу и приходится с этим разбираться.

-- Вик, не надо. Я всё тот же. Ничего не изменилось.

На одно короткое мгновение, в этой густой атмосфере взаимной неприязни, мне хочется ему поверить.

Подойти, обнять, уткнуться лицом в его грудь, как делала сотни раз до этого. Сделать вид что ничего не знаю. Что он всё ещё только мой.

Но этот слабовольный порыв быстро проходит, разбиваясь о суровую реальность.

Потому что его предательство изменило всё!

И как прежде уже не будет.

Думаю, он тоже это понимает, но пока что отказывается признавать.

Конструктивного диалога у нас сейчас не получится, поэтому молча иду к выходу.

Сегодня я узнала, что мой мир оказывается давно рухнул, а я продолжала жить в иллюзии. Поэтому хочу закрыться в одной из комнат, чтобы дать себе возможность побыть в тишине и подумать, как жить дальше.

Как строить новую жизнь на руинах старой.

Как научиться заново доверять, любить и верить в себя.

-- Далеко собралась? - его голос, резкий и требовательный.

Ничего не отвечаю.

Неприятное, липкое ощущение разъедает внутренности.

-- Развод я тебе не дам, поэтому, малыш, даже думать забудь об этом.

Мысленно усмехаюсь.

Скупой на эмоции Назар сегодня выдал годовой запас.

Когда-то он покорил меня своей настойчивостью и прямолинейностью. Сейчас же эти его качества вызывают отвращение.

-- Ты услышала меня? – летит в спину, когда уже переступаю порог кухни.

Останавливаюсь, чувствуя, как внутри происходит мини-взрыв.

Мне кажется, грохот моего сердца эхом отлетает от стен этого дома.

-- И каким ты видишь наше будущее? – спрашиваю, повернувшись к нему. - Планируешь продолжить жить на две семьи?

И хоть я пытаюсь держаться, но в конце всё же перехожу на крик.

Перед глазами всё плывёт.

-- Может, для удобства, составишь график?

-- Что ты, блядь, несешь? – рычит, глядя на меня как на сумасшедшую.

Вздрагиваю от внезапной грубости.

Никогда со мной он так раньше не разговаривал.

-- Совсем за дуру меня держишь? – буквально выплёвываю слова.

-- Угомонись! – тихо, низко, зловеще.

Его глаза загораются недобрым блеском.

Странно, но сейчас приходит мысль о том, что, когда оказываешься в столь чудовищной ситуации, хочется как минимум видеть в глазах предателя раскаяние. Не для того, чтобы простить, нет. Для того чтобы сохранить в памяти всё то хорошее что было между вами. Но увы…

-- Пошел ты, Градов! – шиплю ядовито.

Разворачиваюсь, несусь на второй этаж и закрываюсь в одной из гостевых комнат.

Издаю сдавленный стон и тут же прижимаю дрожащие пальцы к губам.

Вот. Теперь меня начинает ломать.

Раскалывать на мелкие частицы.

Дышу часто, хлёстко.

Внутри всё огнём горит.

Обхватываю себя руками, наклоняюсь вперёд и истошно вою…

Вика

Отпускаю ситуацию насколько могу.

Вгрызаться в прошлое, копаясь в допущенных ошибках – это путь в никуда.

На жалость к себе времени много не оставляю. Вдоволь выплакавшись, как могу стараюсь успокоиться. Глубокий вдох, выдох… Ещё один…

И начинаю думать о том, как быть дальше.

Последние слова Назара продолжают звучать в голове, эхом отдаваясь в сознании.

Не настолько я наивна чтобы не верить ему.

Я видела в его глазах ту самую тёмную силу, убеждённость в правильности своих действий, которая когда-то помогла моему мужу добиться тех высот, которые он имеет сейчас.

Хоть убей, не понимаю зачем я ему, но он точно не шутил, утверждая, что не отпустит.

Но ему придётся смириться, потому что я намерена действовать решительно.

Подхожу к окну и вижу, что моей машины нет, а это означает только одно: на ней уехал Градов. Свою-то он видимо оставил на парковке детской больницы.

Выдыхаю и иду сначала в душевую, чтобы умыться, затем в нашу спальню.

Достаю из шкафа свой чемодан, с которым объездила немало стран. С ним у меня связаны самые приятные воспоминания, но теперь он как символ начала моей новой жизни.

На то чтобы собрать самое необходимое у меня уходит примерно час. С собой беру кое-что из сезонной одежды, обувь и документы.

Строить из себя гордую и независимую, отказываясь от денег мужа, считаю глупым, поэтому свои банковские карты тоже забираю.

Переодеваюсь в спортивный костюм и вызываю такси.

Уезжать на собственной машине, даже будь она сейчас здесь, нет никакого смысла, по ней Назар быстро вычислил бы моё местонахождение.

Я не питаю иллюзий, знаю, что найдёт меня в любом случае. Просто хочу выиграть немного времени. Чтобы разобраться в себе и принять новую реальность.

Спускаясь по лестнице на первый этаж, ловлю себя на мысли что стараюсь двигаться тихо, издавая как можно меньше шума. Потому что стопроцентной уверенности в том, что Назар всё же уехал у меня нет.

Осознание собственной зависимости бьёт наотмашь.

Я и не поняла, как вышло так, что мой муж проник во все сферы моей жизни. А ведь всё это время мне казалось, что так и должно быть, что это норма.

Господи…

Не понимаю, как могла столько лет ничего не замечать.

Градов не настолько одарённый актер, чтобы мастерски отыгрывать свою роль так долго. Всё дело в моём доверии. Я так слепо верила в него, в его любовь ко мне, что даже на уровне подсознания не допускала мысль об измене.

Обувая кеды с мягкой подошвой, думаю о том, что даже если бы прямо сейчас Назар вышел и попытался меня остановить, у него бы ничего не вышло.

Кажется я нахожусь в том состоянии, что готова ему глотку перегрызть за возможность покинуть этот дом.

Прихватив чемодан, открываю дверь и выхожу.

Такси уже ожидает, поэтому не медлю. Быстрым шагом направляюсь к воротам, стараясь не оглядываться.

Где-то глубоко внутри грызёт желание обернуться, окинуть прощальным взглядом дом, в котором прожила немало лет, дом, где, как мне казалось, я была счастлива. Но я этого не делаю. Сейчас точно не время для подобных сантиментов.

Уверенно выхожу за ворота и направляюсь к ожидавшему такси. Водитель, увидев в моих руках чемодан тут же выскакивает из машины и, поздоровавшись, открывает багажник.

Прилагая усилия подкатываю чемодан и передаю ему. Чувствую, как дрожат руки от перенапряжения и усталости.

Мужчина аккуратно укладывает мой скромный скарб и, захлопнув крышку, распахивает для меня заднюю дверь своего авто.

Опускаюсь на сиденье, ощущая, как тело наконец-то расслабляется.

Называю водителю адрес маленькой, неприметной гостиницы на окраине города. Место, где можно залечь на дно и хоть немного перевести дух. Он кивает и трогается с места, оставляя позади дом, ставший символом моей разрушенной жизни.

Пока мы едем набираю номер Нины.

Чувствую обиду на неё, она занозой сидит глубоко внутри и покалывает, но с этим разберусь позже, а сейчас мне нужна помощь единственной подруги.

Приехав по указанному адресу, расплачиваюсь с водителем и захожу в гостиницу. Фойе выглядит уныло и безлико, но в моём положении это не имеет значения.

В ожидании приезда Нины сажусь на один из потертых диванчиков.

Время тянется мучительно медленно. Каждая минута - вечность.

Спустя полчаса наблюдаю за тем, как в фойе входит Нина, оглядываясь по сторонам.

Меня замечает сразу. Ровно, как и чемодан, стоящий рядом. Бросив на него беглый взгляд, подруга непроизвольно морщится и идёт в мою сторону…

Вика

-- Привет, - её голос виновато проседает.

Этот тихий, неуверенный тон выдает её с головой.

И сколько бы я не пыталась мысленно настроить себя на то, что мне показалось, что всё это просто чудовищное стечение обстоятельств, но сейчас понимаю, что это не так.

Нина знала.

Понятия не имею как давно и почему молчала, но она точно знала, что у моего мужа есть вторая семья.

Интуиция запоздало кричит, сигнализируя об очередном предательстве. Но я упрямо задвигаю все эмоции подальше. Сейчас не время.

-- Мне нужно чтобы ты оформила на себя номер, – озвучиваю то, ради чего, собственно, позвала её сюда и взяв её руку, вкладываю в ладонь всю имеющуюся у меня наличку.

-- Да… да, конечно, – тут же соглашается.

Слишком быстро и охотно.

Будто заранее знала, что я попрошу её об этом.

Больше не сказав друг другу ни слова подходим к стойке регистрации.

Нина достаёт свой паспорт и протягивает его администратору, старательно избегая моего взгляда. Девушка на ресепшне оформляет документы, задавая дежурные вопросы, на которые Нина с готовностью отвечает.

Получив ключ-карту, она нервно сжимает её в руке.

Всё так же не проронив ни слова заходим в лифт.

Я нажимаю кнопку нужного этажа, и кабина медленно поднимается вверх.

Только сейчас, в тесном пространстве подъёмника, замечаю в руках подруги небольшой пакет. Без особого интереса смотрю на него.

Двери лифта открываются, и мы выходим в коридор. Нина неуверенно идёт к арендованному номеру, словно боясь, что я в любой момент могу попросить её уйти. Я этого не сделаю по той простой причине, что хочу выслушать её.

Протягиваю ладонь, молча требуя отдать мне ключ. Отпираю дверь, и мы проходим внутрь.

Номер оказывается маленьким и неуютным.

С виду узкая кровать, небольшой шкаф, старенький телевизор и унылый вид из окна. Но сейчас это не имеет значения. Я тут не ради комфорта.

Мне нужно просто переждать бурю, залечь на дно и обдумать дальнейшие действия.

Нина ставит пакет на тумбочку и, стараясь придать голосу бодрости, говорит:

-- Я… я подумала, что тебе... нам… сейчас это необходимо. Привезла с собой вино.

Задумываюсь на секунду.

И хоть я не большой ценитель алкоголя, и в обычной жизни предпочитаю ему чашку чая, но думаю она права. Напряжение достигло предела и расслабиться не помешает, пусть даже столь сомнительным способом.

Киваю, подкатывая чемодан к шкафу.

-- Хорошо.

На одной из полок, находим два абсолютно разных стакана и маленький штопор.

Подвергнув сомнению чистоту найденных стаканов, мою их под проточной водой в душевой и, возвращаюсь в комнату.

К этому времени Нина успевает откупорить бутылку белого полусладкого.

Наблюдаю за тем, как она разливает вино и передаёт один из стаканов мне.

Продолжая стоять посреди не самого лучшего гостиничного номера, протягиваю руку и стукнувшись краем о стакан в руках подруги, отпиваю сразу почти половину.

Вино обжигает горло, растекаясь по телу теплом. Алкоголь быстро ударяет в голову, притупляя остроту переживаний. На мгновение становится легче.

-- Как давно ты знаешь? – внимательно слежу за её реакцией не желая упускать детали.

Мы так долго друг друга знаем, что если сегодня вскроется ещё и её предательство, то я ума не приложу как потом доверять людям.

-- Ты не думай ничего лишнего, - видимо вино и подруге придало уверенности, потому что во всём её виде исчезла нервная суетливость, - я узнала пару дней назад. Всё это время думала… рассказывать тебе или нет.

Она ненадолго опускает взгляд в пол, затем продолжает.

-- Я ведь знаю, что он для тебя значит. И понимала каким ударом окажется правда…

Да уж.

Горько от всего этого.

-- Прости меня, но я правда не знала, как сказать. Твой муж сопровождал мальчика на приём к врачу. Назар не заметил тогда меня. А я была так шокирована, когда услышала, как ребёнок зовёт его папой, что клянусь, думала, что обозналась. Как ненормальная пялилась на них. – она делает глубокий вдох, будто собираясь с силами для того, чтобы продолжить. - А потом, когда увила их в больнице снова внутри будто что-то щёлкнуло, вот я и ляпнула, не подумав, что помощь твоя нужна. – выпалив всё на одном дыхании Нина допивает вино и прижав ладонь к губам смотрит на меня с сожалением.

Только сейчас понимаю, что опустошена морально просто в ноль.

Сил нет ни говорить, ни слушать.

Наверное, самым лучшем будет отложить этот разговор на потом, но…

Застываю, не отводя от подруги взгляда.

Нина тоже не двигается.

Мы вдвоём будто замерли в ожидании неминуемого взрыва.

А виной всему телефонный звонок.

В глубине моего кармана мобильный надрывается знакомой мелодией. И пусть я не обладаю экстрасенсорными способностями, но абсолютно точно знаю кто мне сейчас звонит…

Вика

-- Это он, да? – осторожно спрашивает Нина.

Её взгляд полон сочувствия и понимания.

Не отвечаю.

Оставляю стакан на ближайшей тумбе и вынимаю из кармана телефон. Один взгляд на экран, и я получаю подтверждение своему предположению.

Сбрасываю звонок и полностью отключаю смартфон.

Больше никаких контактов. Никаких разговоров.

По крайней мере пока.

Всеми силами пытаюсь храбриться, но руки невыносимо дрожат, а давление в груди усиливается.

Невозможно в одно мгновение перечеркнуть восемь лет жизни.

Отбрасываю телефон на постель и тру виски.

Как же сложно всё это.

Знаю, что только начало, что дальше будет ещё тяжелее. А где взять силы, чтобы выстоять я не знаю.

Назар не отступится.

Уверена, что будет препятствовать до тех пор, пока не сдамся.

Но дело в том, что сдаваться я не намерена. И чем скорее он это примет, тем больше шансов, что мы не станем в итоге злейшими врагами.

Мои нервы напряжены до предела. Эффект от алкоголя оказался слишком кратковременным. Хмель выветрился стоило только увидеть на экране имя супруга.

-- Что ты намерена делать дальше? – выводит меня из задумчивости голос подруги. – Хочешь проучить так?

Она кивает на мой чемодан.

-- Или правда намерена уйти от него? – тут же добавляет.

-- А как бы ты поступила на моём месте? – мне правда интересно услышать мнение со стороны.

-- Ну… - Нина отводит от меня взгляд, подходит к кровати и садится. – Сложно сказать однозначно.

Удивлённо вскидываю брови, но не перебиваю её.

-- Понимаешь, я не проживала такую ситуацию лично, чтобы сейчас с уверенностью говорить о том, как правильно, но почему-то кажется, что вряд ли я бы так легко отдала этой сучке своего мужа. – она отпивает вино из стакана и неотрывно смотрит на меня, ожидая реакцию на свои слова.

-- То есть ты хочешь сказать, что смогла бы простить такое? – выдаю недоверчиво и качаю головой.

-- Вика, ты последние восемь лет жила в сказочном царстве, без горестей и хлопот, - повышает голос, будто пытаясь меня в чём-то обвинить. – За спиной Градова ты не видела жизни как таковой. А она сложная, можешь мне поверить. Тем более для таких как мы с тобой.

-- По твоей логике я должна закрыть глаза на его предательство?

Становится в край противно, что в столь жуткой ситуации моя подруга, возможно сама того не осознавая, переходит на сторону Назара.

Будто мне мало довелось пережить сегодня, чтобы ещё моральные оплеухи от неё получать.

-- Не должна, – отвечает она. – Накажи его, заставь пожалеть о содеянном. Но отказываться от налаженной комфортной жизни глупо. Почему накосячил он, а мучиться должна ты? Если хочешь знать моё мнение то, да! Я бы не ушла из дома. Максимум, переехала бы в другую спальню.

Поверить не могу, что слышу это.

-- Я не хочу тебя обидеть, Вик. Просто перестань вести себя как ребёнок. Ты бежишь от трудностей к ещё большим трудностям. – она поднимается с кровати и нервно расхаживает по номеру, продолжая говорить. – У тебя нет ни жилья, ни денег, ни образования. Ничего! Кроме никому ненужной гордости. А она тебя не прокормит, уж поверь мне.

Каждое её слово отдаётся тупой болью за рёбрами.

Потому что как бы я не хотела признавать это, но она во всём права.

Я настолько растворилась в семейной жизни, в любимом мужчине, что отодвинула себя на второй план.

-- Ты не готова это услышать, но без Градова ты ноль!

К глазам подкатывают слёзы, и я прилагаю усилия чтобы их сдержать.

Но Нина всё равно замечает.

Делает шаг в мою сторону.

Я слегка дёргаю головой, непроизвольно отступая.

Повисшее в воздухе напряжение, кажется, вот-вот заискрит.

-- Чёрт. – выдыхает, опуская голову. - Прости меня. Я не должна была говорить всё это. Мне очень жаль.

Лицемерие как оно есть.

Не жаль.

-- Спасибо за помощь, а теперь уйди, пожалуйста. – произношу холодно.

С моей стороны это не демонстрация обиды, это очередное болезненное осознание моей реальности. В которой я как никогда одинока.

Накрывает чётким пониманием что этот сложный путь мне придётся пройти самостоятельно. Вряд ли у меня, как бы тяжело ни было, возникнет желание «поплакаться» подруге после услышанного.

-- Викуль, ну прости. – грустно улыбается, пытаясь сгладить негатив.

-- Пожалуйста, Нина, поезжай к сыну. Позже поговорим, сейчас не хочу. – произношу уверенно.

По позвоночнику ползёт холодок, который только усиливается, когда я наблюдаю как Нина после недолгой паузы ставит стакан на тумбу рядом с моим и, больше не сказав ни слова, покидает номер.

Закрываю лицо руками и шумно дышу.

Признаю, что тычок носом в неприглядную правду вышел очень неприятным, но открыл мои глаза шире.

Кое-как нахожу в себе силы принять душ, после чего ложусь в постель и даю свободу раздирающей душу боли. Рыдаю так что в груди болеть начинает.

Выплакав, кажется, все слёзы, долго лежу вглядываясь в темноту комнаты. Моё будущее видится так же. Непроглядной тьмой.

Но несмотря ни на что, как бы не было сложно, я не отступлюсь.

Но уже утром мне предстоит столкнуться с очередным потрясением…

Вика

Пробуждение выходит резким. Ощущение будто меня окатили ледяной водой.

Сердце бешено колотится, дыхание сбивается. Подскакиваю на кровати, распахивая глаза, и на мгновение теряюсь в пространстве не сразу понимая, где нахожусь.

Но уже через мгновение на меня обрушиваются воспоминания: предательство мужа, гостиничный номер, мысли о будущем…

И воспоминания это не самое страшное. Страшнее оказывается реальность, которая предстаёт передо мной.

Секундная заминка на осознание. Короткая пауза, в которую втискивается вся палитра чувств, от недоумения до ужаса.

И я понимаю, что в номере не одна.

Тяжело дыша, пытаюсь совладать с паникой, но она накрывает с головой.

На краю моей кровати сидит… он.

Мой муж.

Мужчина, от которого я вчера сбежала.

На первый взгляд выглядит уставшим, измотанным.

За все восемь лет совместной жизни, Градов ни разу не вызывал у меня чего-то даже близко похожего на страх. Сейчас же я чувствую, как неумолимо учащается пульс и всё внутри дребезжит от нарастающего волнения.

Сажусь на кровати, подтягивая ноги к себе.

-- Что ты здесь делаешь? – задаю не самый важный вопрос, но всё лучше, чем гнетущее молчание.

Смотрю на него, на такого родного и одновременно чужого, и не понимаю, как мы пришли к этому.

В какой момент всё начало рушиться?

Перед глазами проносятся наше прошлое. Первый взгляд друг на друга, первая улыбка, первый поцелуй.

Как впервые он заговорил о любви.

Как клялся сделать самой счастливой…

Я помню всё. В мельчайших деталях.

Сейчас всё это кажется глупым. Надуманным. Раздутым моей фантазией.

-- Я тебя всю ночь искал, – произносит глухо, игнорируя мой вопрос.

Поворачивает голову в мою сторону, смотрит с упрёком.

Это поднимает волну гнева, гася все остальные эмоции.

Из меня рвётся ядовитый смешок.

-- С чего ты решил, что мне интересно, как ты провёл эту ночь? - окидываю его презрительным взглядом.

-- Поехали домой. – говорит так, будто не слышит меня вовсе.

-- Никуда я не поеду! – выдаю уверенно. - И вообще, какого чёрта ты расселся тут? Проваливай, Градов!

Уверена, что шокирую его своим сопротивлением, потому что ни разу не позволяла себе ничего подобного. Назар привык к другой Вике. Покладистой, кроткой, с восторгом заглядывающей ему в рот.

Придётся отвыкать!

Потому что той Вики больше нет.

И не будет.

-- Уйди ради бога. Ты мне с самого утра портишь настроение своим присутствием!

Не успеваю ничего понять, как оказываюсь выдернута из кровати.

Рывок настолько резкий и неожиданный, что я теряю равновесие. Не падаю только потому, что Назар удерживает за руку.

Стоим в критической близости друг от друга.

В тёмных глазах пламя.

-- Ты совсем охренела, мать твою?..

Его тяжёлое дыхание, пропитанное гневом, липким отвращением оседает на моей коже.

-- Ты моя жена, Вика. – цедит зло. - И лучше тебе не забывать об этом.

За грудиной закручивается смертоносный ураган. Он без разбора смешивает все эмоции в единый коктейль. Там всё. Боль, разочарование, неприязнь, обида и… грёбаная любовь к нему. Будь она проклята.

Растягиваю губы в джокерской улыбке.

Со стороны вероятнее всего выгляжу сумасшедшей, но это меньшее что меня сейчас заботит.

-- Какой же ты лицемер, Градов. – поражённо качаю головой. – Боже… почему я была настолько слепа?

-- Ты злишься, – говорит этот непробиваемый. – Со временем это пройдёт. Вместе мы всё преодолеем, малыш. Я тебя люблю. Очень сильно люблю.

-- Ты знать не знаешь, что такое любовь. – кривлю губы, показывая своё отношение к его признанию. - Так что лучше молчи.

Воздух в номере становится густым и вязким.

Чуть прищурившись, он неотрывно смотрит на меня.

-- Как скажешь, милая, - говорит обманчиво мягко, - а сейчас оденься, мы едем домой.

Вспышка агрессии придаёт мне силы.

Я выкручиваюсь, освобождаясь из плена его рук и давящей энергетики.

Мне очень хочется избавится от призраков прошлого. Быстро, безвозвратно и прямо сейчас.

Хочется вычеркнуть его из своей жизни, как будто никогда и не было. Но я понимаю, что это не происходит по щелчку пальцев. Что нужно время. И правильно выбранная стратегия. Продуманная. Выверенная. Как в шахматной партии.

Поэтому я бросаю на него полный ненависти взгляд и молча иду в ванную.

Пока привожу себя в порядок, думаю о том, что спорить и упираться сейчас нет никакого смысла.

Моя импульсивность лишь вредит. Мне.

Нина сказала правду, хоть и звучит она мерзко.

Против Градова действовать нужно иначе.

Холодно и расчётливо, задвинув боль и обиду подальше.

Умом я понимаю что это правильно, а сердце противится.

Усмехаюсь, глядя на своё отражение в зеркале.

Разве я могла когда-то предположить, что наш брак придёт вот к этому?

Точно нет.

Закрываю глаза и размеренно дышу.

Придёт время, когда ты пожалеешь обо всём. Милый…