Развод. Снимая маски

«И там шальная императрица

В объятьях юных кавалеров забывает обо всём,

Как будто вечно ночь будет длиться,

Как будто разочарованье не наступит новым днём…»

И. Николаев «Императрица»

Вторая бутылка игристого точно была лишней.

Как иначе объяснить то, что умница, красавица, мамина дочка, девочка из хорошей семьи, отличница учёбы и передовик производства творит то, что творит?

И где?

В каком-то закрытом клубе для мажоров, скучающих богачей и богемы.

Позор же?!

А ведь этот спонтанный выезд из родного города изначально был устроен с благими и очень культурными целями: посмотреть памятники архитектуры, посетить музеи и выставки. Сменить обстановку, взбодриться, прийти в себя…

Вот с этим – особенно сложно.

Потому что, когда это я, за мои нескучные и непростые сорок лет, проводила больше чем полчаса в кровати с мужчиной не просто валяясь поперек нее и не похрапывая при этом?

Может быть в далёком студенчестве?

Развить мысль или продолжить не успела, потому как то самое, чего, оказывается, не хватало мне в постели долгие пятнадцать лет брака, а именно – активный, здоровый, заинтересованный во мне мужчина заметил, что я посмела отвлечься.

Горячие ладони проехались от попы по спине до плеч и обратно. Потом одна рука обняла за талию и прижала меня ближе к сильному, мощному, пышущему жаром телу, а вторая ухватила за затылок и привлекла к себе. В этих уверенных, страстных объятьях я чуть не расплавилась, а поцелуй, вернувший меня из философских размышлений, впечатлил до кружащихся хороводом под веками звездочек.

Ух ты! Я еще так могу?

Про что я там до этого думала, а?

- Нет, детка, этой ночью ты принадлежишь только мне. Вся целиком: тело, мысли, желания… Смотри на меня!

Да я как бы не возражала. Мысли и желания, да и вообще все требуемое было в наличии. Другое дело, что избыток игристого в организме подталкивал к неким глупостям…

Поэтому я вывернулась из собственнического захвата, толкнула не ожидавшего такой самодеятельности мужика в грудь.

И приземлилась сверху.

- Васька, дура! Что ты творишь? – вихрем пронеслось в голове.

Ответ сформулировало за меня игристое.

Точнее, его избыток:

- Дичь! Василина изволит творить дичь!

И чудеса.

Давно пора, так-то.

В ушах до сих пор звенели обидные и презрительные слова Виктора:

- Ты, Васька, и в молодости была не так чтобы зажигалочка, а с годами и вовсе в каменное сердце и деревянную жопу превратилась. Кому ты такая буратина нужна?

Вот игристое и решило наглядно продемонстрировать мне, что бывший – тупая скотина, а попа у меня ещё огонь.

И я вместе с ней.

Удивительно, но неизвестный парень, на котором сейчас из всей одежды была лишь узорчатая золотая маска, всем своим видом демонстрировал, что согласен. И что я – огонь, и что – попа моя прямо ого-го… и что против моего самоуправства он ничуть не возражает.

- Да, детка, покажи мне. Все, чего ты на самом деле хочешь, – хрипло шептало мне это живое воплощение искушения и соблазнов.

А я с восторгом и невиданным энтузиазмом гладила и трогала все его выдающиеся достоинства, до которых могла дотянуться.

Он отзывался на любую ласку, отвечал пылко и страстно, шепча при этом:

- Лишь твое слово и ты получишь это… Мечты, желания… я дам тебе все и даже больше. Скажи… покажи мне…

И я решила идти и рисковать до конца.

Раз уже я притащилась за тысячу километров от родного дома туда, где меня никто не знает, не узнает и никогда больше не увидит, то почему бы и не получить…

- Оргазм. Я хочу оргазм, – прошептала я, уставившись требовательным и изрядно нетрезвым взглядом прямо в черные, полыхающие страстью глаза.

- О, да. Ты получишь их, детка. Три, нет, пять… – подивилась чужому энтузиазму и уверенности, но понадеялась, что из обещанного хотя бы один да случится.

После того, как, в соответствии с местными правилами, гостья озвучила желание, словно закончилась демо-версия программы Клуба и я оказалась внутри настоящего урагана страсти.

Легкий массаж и нежные ласки сменились страстными, глубокими поцелуями, покусыванием ушей и груди, горячий и влажный язык вырисовывал узоры на шее и значительно ниже.

Совершенно потерявшись в пространстве и времени, я слепо и доверчиво следовала за тем, кто заново знакомил меня с моим же телом, раскрывал его потребности и удовлетворял желания.

Он горел и своим огнем зажигал меня.

Извиваясь в его руках, отвечая лаской на ласку, а поцелуем на поцелуй, хрипя и мурлыкая, я тянулась вперед и вверх. Прочь из собственного тела. К звездам. Туда, где никогда не бывала с мужчиной.

Этой ночью я казалась себе одновременно «Шальной Императрицей», чьи желания не просто исполняются, а предугадываются, и Золушкой, у которой наступил первый и единственный настоящий бал в королевском дворце.

Но как мудрая женщина, которая таилась в глубине их обеих, помнила про обязательное возвращение в реальность, поэтому не забывала следить за временем и чутко прислушивалась к бою часов.

И вышло так, что сгорая от страсти в руках моего пылкого любовника, с двенадцатым ударом огромных напольных часов, за неимением платья, на кусочки рассыпалась я.

Настоящий оргазм – он такой, не врали девки.
Драгоценные!
Внезапно у нас новинка!
Просим с Василиной ВАШЕЙ любви, внимания и понимания!

«Если утром хорошо, значит, выпил плохо…»

Народная мудрость

- Нас утро встречает прохладой, – пробормотала, пряча замёрзшую ногу под одеяло.

Мысль тут же раздраженная пронеслась:

- Опять Витька окно на ночь не закрыл, зараза. Ну, сколько можно просить?

И как молния ударило воспоминание: привычный питерский дождь заливает только что зарытую могилу Григория Викторовича, моего свекра. На Озерковском кладбище тихо. Апрель в этом году выдался промозглым, холодным и серым.

Весной и не пахнет.

Я стою с цветами в руках, усталая после всех этих метаний при организации похорон.

Рядом со мной мрачные, заплаканные дочери и пьяный муж.

Что же, я с пониманием отношусь к сыновнему горю, но Виктор не просыхает уже неделю.

На мой взгляд, это немножко слишком для того, кто три месяца почти не появлялся дома, дабы не видеть отца после инсульта.

Того самого отца, которого он привёз в нашу квартиру из больницы, вместо того, чтобы выполнить пожелание Григория Викторовича, и вернуть свекра в его собственный дом, оплатив услуги круглосуточной сиделки.

А так сиделками оказались мы с дочерями. Сам же Виктор был очень занят на работе. Как всегда.

За последние месяцы мы настолько все устали и вымотались, что, откровенно говоря, дальнейшие мероприятия после похорон Григория Викторовича, я помню смутно.

Что-то делали, как-то жили.

Учебу и работу никто не отменял.

Шуршали по дому, приводили его в порядок, намывали все подряд и проветривали, насколько позволяла погода.

Примерно до сорокового дня мы с девочками были очень заняты.

По дому, и не только.

У Анечки, нашей старшей, во всю шла подготовка к экзаменам за шестой класс музыкальной школы, а в общеобразовательной контрольные и проверочные были чуть ли ни каждый день. Средняя наша радость, Светуля, проходила испытания на очередной пояс по каратэ, одновременно готовясь к региональным соревнованиям. Только младшая – пятилетняя Олечка, пока посещавшая детский сад, была свободна от контрольных мероприятий и наслаждалась жизнью.

Мы все ей завидовали, потому что возвращались домой из школ и с работы еле живыми, а ведь нужно было еще приготовить поесть и убрать в квартире. И уроки у детей тоже, увы, никто не отменял.

Гром грянул на сороковой день, который отмечали у нас, потому что:

- Ресторан – это дорого, – отрезал Витя. – Итак ты поминки такие закатила, что у нас с тобой свадьба скромнее была.

Вздохнула, потому что свадьба была пятнадцать лет назад, и цены с тех пор существенно изменились, но муж на такие мелочи никогда внимания не обращал. У него есть мнение, кто с ним не согласен – те неправы.

- Твой отец заслуживает уважения, и попрощаться с ним пришло столько людей, что они у нас тут просто бы не поместились, – сил на скандал не было совершенно.

Но просто так, проводив друзей покойного свекра и дальних родственников, заняться уборкой дома на этот раз не вышло.

Внезапно обнаружила, что нахожусь на кухне вдвоём с мужем, приготовившим, оказывается, для меня огромный сюрприз.

Человек с которым я прожила большую часть своей жизни, родила ему троих детей, поддерживала в горе и в радости, помогала всегда и во всем, вдруг явил мне обратную сторону своей натуры.

И вот здесь я реально обалдела.

- Василина, я хочу серьёзно поговорить с тобой. После смерти отца я понял, что наши отношения уже не те, что были раньше. Я думаю, что наш брак пришёл к концу, и нам пора разойтись.

Что?

Нет, ну не может быть?

Это еще что за бред…

Уставилась на Витю с ярко выраженным недоумением в глазах.

Муж нервно заходил по кухне из угла в угол, а потом, остановившись напротив стула, куда я в шоке опустилась, повторил:

- Прошла наша любовь, Вася. Пора нам разводиться.

Так, то есть это мне не послышалось?

С трудом собрав разбегавшиеся мысли в кучу и отбросив в сторону всю нецензурщину, я выразила свое негодование несколько невежливо:

- Ты охренел, Маслов! Я ухаживала за твоим отцом, заботилась о нём, справлялась с похоронами, а ты все это время беспробудно пил и тусил где-то вне дома! И теперь вдруг решил, что наша любовь прошла? Где твоя совесть?!

Виктора перекосило, но каким бы спокойным и бесконфликтным он ни был, упертость и занудство его никогда не подводили:

- Не надо приписывать мне то, чего не было. Я работал, чтобы содержать нашу семью, а ты занималась отцом. Меня утомили твои жалобы и нытьё, я устал от твоего вечного недовольства. И да, я давно уже не испытываю к тебе никаких чувств, о которых стоило бы говорить.

Вот скотина.

Он значит – кормилец, а я – вечно недовольная баба с претензиями?

- Я работаю не меньше твоего, занимаюсь не только детьми, но и домом. А в последние полгода ты радостно свалил на меня еще и заботы о своем отце. И сейчас смеешь высказывать мне какие-то претензии? Виктор, это даже не смешно.

Как бы я ни была удивлена всеми глупостями, которые мне тут втолковывал муж, но мысль о детях и их потребностях прочно держала меня в тонусе.

Дорогой супруг забыл, что я не бессловесная, покорная овца? Я не гордая, напомню.

Виктор же продолжал гнуть свою линию, и чем дальше, тем абсурднее это звучало:

- Никто не смеется. Мы с тобой давно чужие люди. Ты вся в работе и детях, для меня у тебя нет ни времени, ни желания. Мне нужно двигаться вперед, и я не вижу смысла тащить дальше этот брак. Живи своей жизнью, а я своей. Так будет лучше для нас обоих.

Захлебнувшись негодованием, чтобы не прибить супруга близлежащей сковородкой, вынуждена была взять паузу и подышать.

Да, мексиканских страстей у нас с Витей не полыхало никогда, но мне до сих пор казалось, что мы относимся друг к другу с уважением и заботой.

Видимо, только казалось.

Или только мне?

Скрипнула зубами, заметив, что за то время, пока я собиралась с мыслям и пыталась как-то переварить мужнины откровения, он уже успел влезть в бар и налить себе виски.

А ему с утра на работу.

- Знаешь что, Виктор? Я не собираюсь наплевать на все, что с таким трудом создала за пятнадцать лет брака. Если ты желаешь развестись, то должен четко понимать: ты не сбежишь от ответственности перед нашими дочерями, совместно нажитое имущество мы разделим, как положено по закону, и алименты на детей тебе платить придется…

Воспоминания о том отвратительном скандале с мужем до сих пор сплошь колючие и холодные, что вновь возвращает меня мысленно к замёрзшим ногам.

Почему это я не дома?

А где же это я так подмёрзла?

И кто же это у меня за спиной такой горячий?

От жаркого выдоха между лопаток мгновенно обдает кипятком изнутри всю. Какие-то смутные обрывки воспоминаний проносятся в голове, и да – вот теперь вспоминать прошлый вечер действительно страшновато…

Драгоценные!

Добро пожаловать в новую драму еще одной "Правильной девочки" - Васильковой Василины Васильевны.

Помните, пожалуйста, что "в реальности все не так, как на самом деле..."

Мы с Васей/Линой сильно переживаем и нуждаемся в вашем внимании и поддержке!

«Пусть говорят, что дружбы женской не бывает

Пускай болтают, но я то знаю

Что мы с тобою ни на что не променяем

Сердечной дружбы нам подаренной судьбой…»

Л. Рубальская «Песня о женской дружбе»

Друзья познаются в беде.

Для меня этот факт оказался неожиданным откровением. Так странно, но подруги дней моих суровых со времён обучения в Институте, с которыми последние лет двадцать мы только обменивались сообщениями по праздникам, а виделись в лучшем случае раз в год, вдруг появились в моей разваливающейся на куски реальности.

После слов Виктора про развод я словно застыла, заледенела и будто бы потеряла чувствительность. На некоторое время ослепла и оглохла, а позже, когда цвета и звуки вновь появились в жизни, стало казаться, что я отгорожена от мира толстым, серым, мутным стеклом.

Организм справлялся с внезапным дополнительным стрессом, как мог.

Если бы не дети и работа, даже не знаю, чтобы со мной произошло там, в туманной пустоте и тишине.

Моя налаженная, спокойная и привычная жизнь рухнула в одночасье. Самый близкий человек оказался «оборотнем», а его изнанка – отвратительной.

Нет, я не стала выяснять у мужа унизительные подробности:

- У тебя есть другая? А как давно? А что ты будешь теперь делать?

Вот еще, позориться.

Да и после его слов о разводе и том, что любовь прошла, как мужчина, Виктор для меня умер.

Просто внезапно отвернуло, отсушило и остудило от него, как по волшебству.

Я не стала плакать, размазывать сопли и слезы, разбираться и маяться вопросами: может, это обстоятельства вынуждают его нас таким образом спасать? Вдруг это временный кризис? Или так он переживает свою боль и горечь от потери отца?

Нет.

Я поступила как «идеальная жена», которой и была все годы нашего брака – послушалась мужа.

Главный в семье сказал – развод!

Всё. Развод.

А вот дальше началось «веселье».

Супруг бился за квартиру, дачу и машину, как страус, которого крокодил тащил в болото, за свою свободу[1].

Споры и ссоры с привлечением адвокатов с двух сторон кипели и бурлили у нас весь апрель и половину мая.

А когда мы все же определились и договорились, кто действительно получит бабушкин сервиз, подаренный нам на свадьбу, то все тёплые чувства к мужу, ещё обитавшие в глубине моей души, оказались похоронены под ворохом новых воспоминаний об отвратительном поведении Виктора.

Поддержку в процессе этой вакханалии я получила оттуда, откуда надеялась – от мамы из Воронежа, и откуда не ждала – от подруг институтской юности.

Мама подбодрила словом: «Если что, ко мне переедете, дом большой, всем места хватит», и делом – согласилась взять дочерей на лето. А девчонки подогнали адвоката, нашли выходы на судью, ведущего наше дело, да и просто, частенько приезжали ко мне на работу в обед выпить кофе и от души поругать бывшего.

Когда наш громкий и скандальный развод оказался близок к своему завершению, то все четыре подружки собрались у меня.

К этому времени мы с дочерями уже переехали в съёмную квартиру, в ожидании окончательного раздела имущества.

А сейчас, когда я радостно отправила всех троих своих крошечек на лето к бабушке, фигурально выражаясь: «на улицу Лизюкова», то мы с девчонками собрались именно у нас.

Для начала – накатили.

А как же? Святое дело для красивых, взрослых и самостоятельных женщин.

Сразу стало шумно и весело.

- Давайте за Ваську и её долгожданный развод. Федя отзвонился, судья решение принял правильное. Завтра получишь документы!

Дзынь.

- А теперь за то, чтобы все наши грехи были от метра восьмидесяти, хороши собой и без материальных проблем. Чтобы мы со спокойной совестью могли взять их на душу!

Дзынь-дзынь.

- А еще за сбычу мечт!

Дзынь-дзынь-дзынь.

- За нас красивых! «Пусть плачут те, кому мы не достались. Пусть сдохнут те, кто нас не захотел».

Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь.

Короче, набрались мы в тот вечер знатно.

Хуже всего утром оказалось отнюдь не похмелье. Все же взрослые люди? Естественно, поэтому знают, чем и как лечиться.

Нет.

Самым большим ужасом был список дел, который мы составили в ночи.

И касался он исключительно тех идей и мероприятий, которые должны были вернуть мне после развода и долгой жизни с кротом-абьюзером уверенность в себе, собственной красоте и женской привлекательности.

Жуть.

Как по мне, так задача невыполнимая, поэтому тратить силы, время и деньги на эту затею, если ты не фея-крёстная, несусветная глупость.

К сожалению, так считала только я.

- Короче, девки, у нас есть в месяц, чтобы реанимировать эту звезду, – заявила Элка, владелица салона красоты.

- Тогда она мне шмотки, – подхватила Ольга, чья мать была хозяйкой ателье «Винтажная милота».

Стало очень страшно, потому что из двух, оставшихся не у дел подружек, одна была инструктором по горным лыжам, а вторая, Женечка, носила прозвище «Норильский никель», из-за отца, крупного акционера сами-понимаете-чего.

Поэтому Юлька утащила меня в зал на тренажеры, а Женечка пообещала свой вклад в общее дело к концу месяца:

- Вот, вступит решение суда в законную силу, тогда и станешь чудить.

Мне оставалось лишь нервно вздыхать, исправно ходить на работу и в зал, получать указания от подружек, выполнять их и отчитываться о результатах.

Ну, и, конечно, ещё звонить в Воронеж, чтобы ежедневно внимательно выслушивать поэмы на тему: «Как мы проводим лето» в исполнении дочерей под многозначительное хмыканье моей матери.

На работе, в период летних отпусков у коллег, был ежегодный завал и трындец по всем фронтам.

Как изящно выразился мой шеф, Владимир Анатольевич Брейн, после возвращения с еженедельного совещания в понедельник у главного инженера:

- А у нас, как всегда, стабилиздец! Давай, Вась-Вась, готовь ответ на замечания. Направляй в «Надзор» материалы по Акту пятому, а то у нас там сроки подгорают.

Тяжело вздохнула, потому что вся возня с документами для снятия замечаний была ужасно муторной, долгой и категорически неприятной. На всякий случай предупредила руководство:

- Там еще не все материалы пришли из филиала.

- Если сейчас не отправить все, что есть, можно вообще не уложиться в срок. «Надзору» дня три на ответ нужно дать, а то они нам опять формальную отписку и отказ накатают. А мы с тобой за это потом встрянем, шведам под Полтавой и не снилось, как…

Вопросительно посмотрела на Шефа, а он, закатив глаза и указав пальцем в потолок, добавил:

- Оттуда приказ. Если еще хоть раз уйдем по Актам в просрочку, то звездец всем. В лучшем случае попадем на квартальную премию. Тебе, кстати, надо детей к школе одеть, а я лодку новую хотел…

Печально вздохнула при мысли о школе.

Сколько бы ни было мне лет, но приближение первого сентября все равно повергает меня в панику.

Начальство согласно покивало и отправилось заваривать себе очередное ведро кофе.

Вообще-то, личностью мой шеф был легендарной и определенно заслуживал большого романа-биографии из серии «ЖЗЛ[2]». Работали вместе мы уже без малого пятнадцать лет, так что наслушалась я за эти годы достаточно.

История жизни Владимира Анатольевича, сына выдающегося ученого современности – физика Анатолия Брейна, изобиловала как парадоксами, так и изрядным количеством абсурда. Например, поговорка: «На детях гениев природа отдыхает» применима была в случае Вована на сто процентов.

Ну и так, было там еще достаточно занятных эпизодов.

Все чаще меня посещала мысль, что если на пенсии я начну писать вместо стихов и фанфиков любовные романы, то про Вована напишу в первую очередь.

А пока я послушно стала созваниваться с коллегами в филиалах и готовить материалы для снятия замечаний по акту проверки объектов капитального ремонта строительной инспекцией Северо-западного отделения «Техстройнадзора[3]».

Трудилась спокойно и даже не подозревала, какой невероятный сюрприз моя скучная и привычная работа преподнесет мне буквально вот-вот.

[1] м/ф «Котенок с улицы Лизюкова», 1988

[2] «Жизнь замечательных людей» - оригинальная серия биографий, которые должны были знакомить читателей с выдающимися деятелями прошлых эпох.

[3] Вымышленная организация, осуществляющая функции контроля и надзора за ремонтом и строительством объектов в отдельно взятой отрасли.

«Через тернии к звездам, через радость и слезы

Мы проложим дорогу, и за все слава Богу.

И останутся в песнях наши лучшие годы,

И останется в сердце этот ветер свободы…»

И. Матвиенко «За тебя, родина-Мать!»

Время шло, и, наконец, наступил момент, когда я получила на руки документ, подтверждающий: права я была пятнадцать лет назад, не став менять фамилию, выходя замуж.

Итак, отныне Василькова Василина Васильевна – свободна, прекрасна и не обременена никаким неудобным довеском, в виде утомительного и токсичного мужа.

- Мам, а я могу дедову фамилию взять, когда буду паспорт получать? – спросила Аннушка, однажды вечером, оставшись поболтать со мной в частном порядке, при ежедневном ритуальном созвоне.

Сначала я обалдела, потом подумала и в целом поняла, почему и откуда ноги растут у такого вопроса.

Виктор несколько перегнул при разделе имущества и если хотел напугать детей, то добился прямо противоположного результата. Наши дочери дружно на него обиделись и решили теперь сделать все, что в их силах, дабы подчеркнуть: отец им никто, и общего они с ним ничего иметь не желают.

- Ты, конечно, можешь, милая. Но пока не спеши. Время есть, ты – умная и взрослая уже, подумаешь спокойно и, я уверена, примешь правильное решение.

- Что ты его защищаешь? – взвилась моя старшая крошечка.

Вздохнула.

Это очень сложно.

Мне хочется топать ногами, орать и материть Витю, используя весь богатый пассивный словарный запас, который я накопила за годы работы с дорогими коллегами-строителями.

Но нельзя. Дети не виноваты, что я дура, а их отец – козел.

Им еще жить и жить, и не хотелось бы для них дополнительных детских травм. Иначе на психотерапевтах я разорюсь.

- Твой отец – своеобразный человек, но наши с ним разногласия не отменяют тот факт, что он – твой родитель и тебя любит.

- Ага, так любит, что лишил дома, дачи и машины, – рыкнула моя обиженная прелесть.

Это, конечно, утомительно, но я повторю пятый раз:

- Зайка, на дачу ты сможешь ездить, навестить папу. Квартира новая у нас будет прямо рядом с твоей школой, машина сейчас нам не сильно нужна в быту.

А тут она заплакала. И я с ней.

Это так важно – поплакать, но не всегда мы можем себе такое позволить. Да и остановиться потом трудно.

- Мам, как он мог? Он нас совсем не любит, да? Мам?!

- Анечка, радость моя, папа немножко запутался. Он не любит меня, но пока, возможно, проецирует свое отношение ко мне и на вас. Он разберется в себе, и все у вас наладится.

- Нет. Ну его на хрен. Почему папа может обижать, оскорблять, угрожать? И это, типа, нормально? А потом мы должны «принимать его таким, какой он есть»? Хватит, мы впечатлились и все поняли. Мы ему не нужны. Он нам тоже.

Ой-ой-ой.

И что тут делать?

Я здесь, они там. Ну, выплываем как можем.

- Аня, ты уже взрослая, разумная, понимающая. Я прошу тебя подумать, что, когда люди находятся под влиянием эмоций, они часто делают глупости. А потом не могут признаться, что были не правы…

Дочь выдохнула просто душераздирающе.

Ну, да. А кому сейчас легко?

Детство кончилось нежданно, такие дела.

- И только ты всегда должна эту хрень терпеть, всех понимать и мирить… мам! Ну, хватит! Хрен с ним, с папой. Тебе надо отдохнуть. И бабушка так считает. Давай, съезди куда-нибудь, пока лето. А то мы скоро приедем, и ты опять от нас никуда не денешься.

- Люблю вас. Целую крепко. Не волнуйся, я обязательно куда-нибудь съезжу.

Идея, конечно, гениальная, но нет. У меня есть работа-работа-работа, которая никак не перейдет ни на Федота, ни на Якова, ни вообще ни куда. Так что о выезде прочь из дома можно только мечтать, но пока некогда.

Так вот, возвращаясь к процессу освобождения моей персоны от ошибок молодости.

Радостную меня со свидетельством о разводе в руках на выходе из ЗАГСа встречала Женечка.

Её понтовый красный «Bently» нагло припарковался у парадного входа и вызвал ажиотаж среди прогуливавшихся по набережной парочек и молодёжи.

- Пусть фотографируют, мы с Бенеком привыкли, – Женька фыркнула и, подхватив меня под локоток, увлекла к своей пафосной колымаге.

- Ну, что же, хорошая моя, целый месяц ты была молодец, а теперь получаешь заслуженные плюшечки! Поехали, Элка с Олькой давно нас заждались.

Ой-ой-ой.

Можно, я никуда не поеду?

Дойду спокойно пешочком до дома, выпью игристого за свою свободу и завалюсь спать. Впереди выходные, так что можно позволить себе некоторые излишества, я считаю.

- Вася, наконец-то! Смотри, это тебе линейка на рабочую неделю: три костюма и два платья. Вот, на свидание два образа, но их можно комбинировать и получится четыре, а это платье на пафосный прием, – застрекотала Олечка, стоило нам с Женей войти в салон ателье.

Изрядно обалдела, потому что у меня всего в гардеробе было нарядов примерно столько же. И это за пятнадцать лет накопилось.

- Старое все выкинуть. Тебя в этих тряпках даже бомжи уже узнают, – продолжила милая девочка Оля, которая до сих пор всегда была образцом терпения и понимания.

Элка, сидевшая здесь же в обнимку с огромным чемоданом для косметики, согласно закивала.

Это заговор, точно.

А потом у нас образовался спонтанный мини-показ мод с единственной моделью в моем лице.

- Вот, так и ходи. Я буду приезжать к тебе пить кофе каждый божий день, так что сдриснуть не получится, – радостно потерла руки Оля, когда я вышла на бис.

Девчонки одобрительно загалдели, а Элка добавила:

- Сейчас я покажу тебе пару простых образов. Чтобы красилась обязательно!

- Каждый день? – уточнила в ужасе.

До сих пор я делала в этом плане буквально… ничего. Утром у меня был уходовый комплекс: пенка, тоник, сыворотка. И все.

Все!

- Мать, тебе не двадцать лет и не тридцать. И даже не тридцать пять. Милая, в сорок пора уже брать себя в руки. Сейчас сообразим макияж, ну и чистку сделаем, раз уж пошла такая пьянка… – Элку, одержимую благой идеей, остановить было крайне сложно.

А тут никто и не рвался. К сожалению.

- О! Пьянка! Я же игристого припасла, – встрепенулась Оля.

Зачем? Вот зачем?

Конечно, мы опять накидались.

Боже, мне сорок лет, этих девчонок я знаю двадцать три года, о чем я думала?

Энтузиазм прилично подвыпивших девиц, чтоб вы знали, страшное дело…

И идеи у них такие же, зараза.

«Гуляй, шальная императрица!

И вся страна, которой правишь ты, берёт с тебя пример.

Легко влюбиться, императрица,

Когда так страстно бирюзовым взглядом смотрит офицер…»

И. Николаев «Императрица»

Для начала, нарядившись и намарафетившись «и в пир, и в мир и в добрые люди», по словам Ольгиной матушки, мы выпили бутылку игристого в ателье «Винтажная милота».

Потом Женечка хорошо подумала, позвонила мужу, чтобы он приехал забрать от ателье ее машину, и достала из багажника еще две бутылки. Открыв которые мы, уже изрядно веселые, отправились в ресторан-клуб на Московском проспекте.

Там мы сначала вели себя, как очень приличные люди: поужинали, мирно беседуя и обсуждая посетителей исключительно шепотом. Но потом Ольга возмутилась тем, какой убогий репертуар и ужасный голос у местной певицы, а на неосмотрительное предложение администратора:

- Так спойте сами, покажите как надо, – Оленька, закончившая вокальное отделение училища Римского-Корсакова[1], естественно, согласилась.

И зажгла.

Пела без перерыва почти полтора часа, вспомнив весь свой репертуар от романсов до попсы, включая старый русский рок. Даже из «Битлов» и Джо Дассена кое-что исполнила специально для нас. Мы их любим.

Пела с полной отдачей, очень артистично и проникновенно, а главное, эмоционально и местами зажигательно.

Да так, что три товарища из зала передрались с администратором, за право предложить ей выступать именно в их проектах и заведениях. Администратор же, естественно, упирал на то, что это он открыл талант.

Олечка, выпив предложенное восхищенными поклонниками игристое, раздала нам оставшиеся бутылки и скомандовала:

- В караоке поедем. Я еще не напелась.

- Зато изрядно напилась, – буркнула Элка, помогая покачивающейся Олечке погрузиться в такси.

В караоке, сорвав заслуженные аплодисменты, Оля, наконец, удовлетворила свою жажду выступлений и согласилась поехать, наконец-то, нормально поплясать в приличный клуб на площади Конституции.

А там звездила уже Элка, которая не только красоту умела наводить, но и занималась в свое время эстрадными танцами.

- Расступитесь, соплюхи кривоногие, – заявила развеселая Эллочка девочкам из местного танцевального коллектива.

Влезла на барную стойку и сбацала там такой мощный сольник, что директор клуба лично снял ее оттуда и унес к себе – уговаривать поработать с его коллективом в качестве примы и хореографа.

Когда мы сунулись было спасать подружку, она хитро усмехнулась, стрельнула глазами в брутального мужика, который нес ее не напрягаясь, и махнула, чтоб свалили в туман.

Ну, выпить у нас еще было, так что мы послушались без особого сопротивления.

- Эх, наша Элка – баба-огонь, – мечтательно протянула Оля, упав на диванчик у столика. – Мы с ней пару лет назад мой развод отмечали так, что я утром проснулась со своим нынешним мужем, с которым до того момента знакома не была. А ее только вечером в Сланцах[2] нашли.

Поняв по нашим вытаращенным глазам, что фишку мы не просекли, добавила:

- Ну, в тех, что за Кингисеппом.

И вот тут мы ка-а-ак поняли…

Поржали, конечно, да позавидовали таланту.

И вот такой, усеченной компанией мы из клуба отправились в центр, гулять по набережным. Лето же и белые ночи, понимать надо.

С игристым, само собой.

А где-то в районе самой известной конной статуи основателя нашего славного города Женьку осенило:

- Ой, бл*, Васька, я ж тебе подарок твой так и не отдала.

Я уже изрядно наотдыхалась и напраздновалась, так что взяла пакет без особого восторга и энтузиазма.

Остановившись у широкого парапета, осторожно вскрыла конверт и по мере изучения содержимого так офигела, что завопила чаечкой над водами Невы:

- С ума сошла? Это же целое состояние!

Женька внезапно агрессивно мне выдала:

- Хоть раз в жизни сделай что-то для себя. Не для родни, не для детей. Для себя, Вася! Короче, знать ничего не знаю. Самолет у тебя утром. Сейчас посадим тебя на такси до дома, поедешь поспать. А утром я водителя нашего пришлю, отвезет тебя в аэропорт. Можешь вещей не брать, там все заказано в отеле.

Исключительно благодаря блуждающим в крови пузырькам игристого я рискнула и посмела принять столь дорогой подарок.

И через пятнадцать часов, в шикарном дорогущем платье, ожидавшем меня в отеле, при полной боевой раскраске «на парад» и в изящной золотой маске, я входила вместе со специально заказанным Женечкой сопровождающим в некий элитный клуб. Название клуба угадывалось легко: на вывеске красовалась та самая маска.

- Это удивительное место, прекрасная Лина. Стоит лишь надеть маску, и все двери к удовольствиям открываются. Тут нет запретов и нет принуждения, лишь то, что Вы желаете больше всего. Позвольте себе отдохнуть. Раскройте тайные желания своего тела, узнайте все грани удовольствия!

Да, реклама была что надо.

Если бы он не держал меня крепко под локоть и не налил перед выходом игристого, я бы давно сбежала.

Обратно в свой обалденный номер в отеле: валяться в ванной, пить игристое, есть клубнику, слушать романтическую музыку и рыдать от того, как все прекрасно и ужасно одновременно. Ну, наслаждалась бы по полной программе своими эксклюзивными не слишком опасными удовольствиями.

Но Женька знала меня хорошо еще со студенчества. Поэтому ко мне был приставлен этот специальный Мистер Н.

- Только не снимайте маску, – жарко выдохнул он мне в открытую беззащитную шею, и по всей спине прокатилась волна мурашек.

А пока я ежилась и удивленно крутила головой, оказавшись в большом холле, Мистер Н. прочитал мне список внутренних правил клуба, из которых я запомнила только про недопустимость снятия маски.

А потом он подал мне хрустальную шампанку и прошептал:

- Вас здесь никто не знает и больше никогда не увидит. Позвольте себе… все.

Прикоснувшись губами к моему обнаженному запястью, он поклонился и исчез среди веселящегося народа, оставив меня, замершую от ужаса, стоять статуей в огромном холле.

Увы, лишь только я поняла, что от выхода меня отделяет не такое уж большое расстояние, как заиграла музыка, распахнулись двери в центральный зал и меня понесла туда толпа перевозбужденного народа.

Шампанское пришлось выпить залпом, чтобы не облиться, да.

Потом выпила еще для храбрости, потому что на входе в зал мальчики-официанты с подносами… искушали.

А дальше все случилось как-то очень быстро и банально: я высматривала себе место, куда бы присесть, чтобы перевести дух и придумать, как отсюда свалить, а молодой мужчина, оглядываясь, вошел в зал с двумя бокалами шампанского в руках.

Мы зацепились взглядами. Вдохнули, а выдохнуть почему-то не получилось.

Ярко-синий взгляд полыхнул восторгом, мгновенно облизал меня с головы до пят, а потом обжег искренним восхищением.

Такого со мной не случалось никогда, поэтому Вася затупила, стормозила и сбежать не успела.

- Богиня! – прошептал он, вручая мне шампанку.

Так как я все еще находилась в ступоре, то только лишь кивнула. И пригубила подношение.

Вася! Где были твои мозги?

- Прекрасная незнакомка, обещаю исполнить все ваши желания и приглашаю эту ночь провести вместе в стенах сего гостеприимного клуба, – зашептал, целуя пальчики моей заледеневшей от переживаний руки.

Что делает мечтавшая сбежать Василина?

Кивает, идиотка.

Улыбается поощрительно, мурлычет:

- Вот прямо все-все-все желания?

Нет, ипотеки у меня не было, чтобы попросить ее погасить, но пришедший в голову анекдот, помог прийти в себя хоть немного. И вспомнить наставления Мистера Н.

А ведь, правда: я здесь первый и последний раз. Я свободна, еще молода, почему бы не укусить плод, столько лет бывший запретным?

Незнакомец в маске, очень похожей на мою, подхватывает меня под руку, притягивает ближе и обнимает за талию:

- Все, что пожелаешь, сладкая. Этой ночью, красивая, все для тебя.

И увлекает меня в боковой коридор, куда выходят двери приватных комнат.

А Василина решает плюнуть на воспитание, правила приличия и зажечь.

Ну, чем я хуже подружек?

Вот…

Ночь, полная огня и невероятных чувственных открытий, утром казалась невозможным сном. Увы, шикарное тело на постели рядом, украшенное изумительной татуировкой трехглавого огнедышащего дракона во всю спину, сном или миражом не было.

Стараясь дышать как можно тише и спокойнее, Золушка, сменившая Шальную Императрицу внутри Василины Васильевны, разведенной многодетной матери сорока лет и ведущего инженера отдела строительного контроля одной из госкорпораций, ме-е-едленно и ти-и-ихо выбиралась из рук офигенного парня лет на пятнадцать её моложе.

Когда свобода была уже близка, он вдруг вздрогнул и прижал меня к своему горячему телу, пробормотав:

- Сейчас, милая, я выполню все свои обещания. Сейчас…

Я так обалдела, что в панике застыла сусликом.

А когда он вновь глубоко и спокойно засопел, полюбовалась на одну драконью голову, выползшую на шею и словно следящую за моими действиями, и решила, что такие приключения слишком дорого встанут моей расшатанной психике.

Ну, пора бы и честь знать.

Не дергаясь, медленно, но верно, я все же выбралась из постели. И все время, которое я потратила на то, чтобы влезть хотя бы в платье, наплевав на остальные элементы своего вчерашнего вечернего туалета, эта огнедышащая ящерица на его плече и шее натурально за мной следила.

Жуть.

Вот так, схватив туфли и затаив дыхание от ужаса уже не Лина-Звезделина, а та самая приличная Василина свет Васильевна в утренних сумерках выскользнула из здания клуба, взяла первое попавшееся такси и помчалась в отель бормоча:

- На хрен эти приключения и новые впечатления! Вот еще! Не жили счастливо, нефиг и начинать. Сейчас умыться, собраться и домой… Меня там родная скучная работа заждалась уже.

Позже, устраиваясь в салоне самолета, призналась, что приключение вышло что надо. Никогда такого не было.

И больше точно не будет.

А парень был офигенный, да.

[1] Санкт-Петербургское государственное бюджетное профессиональное образовательное учреждение "Санкт-Петербургское музыкальное училище имени Н.А. Римского-Корсакова"

[2] Город в Ленинградской области, 181 км. от Санкт-Петербурга

«Любви, надежды, тихой славы

Недолго нежил нас обман,

Исчезли юные забавы,

Как сон, как утренний туман…»

А.С. Пушкин «К Чаадаеву»

Егор

Вот знал же, сука, что нельзя спать.

Прохлопал, придурок. Упустил жар-птицу.

Ах, какая женщина!

Огненная просто. Невероятная…

Редко когда встретишь такой темперамент, отзывчивость и при этом мягкость. Когда тебя не слышат, а буквально чувствуют.

Так-то, проблем с женским полом у него никогда не наблюдалось. Ну, в плане наличия желающих. Вариантов всегда было достаточно. Разнообразных. Выбирай, не хочу.

Он, кстати, чаще хотел, чем нет.

А когда хотел – себе не отказывал.

Проблемы его все были от последствий. И, может, оттого что, вообще-то, общество не всегда было согласно с его выбором.

До сих пор ему было плевать.

С раннего детства знал, что за любое удовольствие надо платить. Болью утраты, болью от ударов ремнем или болью в желудке, если обожраться. Ну, с возрастом оказалось, что платить можно и деньгами. Тоже хорошо заходит. И лучше бы ими, чем нервами, временем и долгой памятью пополам с сожалениями.

Накрепко усвоил урок: если можно обойтись деньгами – значит, так и нужно сделать. Получится, что легко и дешево отделался.

И, познав эту истину, он больше никогда не скупился… Правда, бывало, что его понимали не так, и после приходилось некоторое время щеголять расцарапанным фасадом, но по сравнению с полученным удовлетворением, это были несущественные мелочи.

Вон, за последний свой загул и сотворенную откровенную глупость, по большому счету, теперь будет долго расплачиваться ссылкой в адские ебеня.

Ну да и хрен с ним.

А вот такой шикарной женщины-пожар до сих пор ему как-то не попадалось.

Уверенная в себе, понимающая, что она хочет, готовая услышать партнёра. Одинаково наслаждающаяся и дарящая наслаждение в ответ. Чуткая, одновременно нежная и страстная. В один момент пылкая и яростная, а в другой – розовеющая от смущения.

А как она хороша, когда от страсти голову теряет и себя не помнит? Аж сейчас от воспоминаний слюней полон рот. Ну и здравствуй, утренний привет.

Организм отчитался: все системы функционируют нормально. А вот прошедшую ночь надо бы повторить.

Эх, теряет хватку. Когда такое было, что бы наутро женщина, получавшая удовольствие в его руках всю ночь, исчезла без слов?

Их обычно из постели и квартиры не выгнать. Все норовят остаться и жить… только ему это на хрен не упало.

Поэтому и выбирал раньше всегда несвободных. Так, для необременительного взаимного удовольствия. И никаких продолжительных «серьезных отношений».

«Упаси, боже», – говаривала в таких случаях его покойная бабушка.

Нет, все же зря он с Анжелкой связался. Одни проблемы от этого.

И на работе геморрой, и отец ему мозги имеет который месяц, и вот, надо же, хватку теряет. Уже женщины от него сбегают.

Позор.

Потянулся, снова вспомнив некоторые избранные и особо запомнившиеся моменты прошедшей ночи.

Хорошо было.

Да, повезло ему в этот раз такой феерии ухватить.

Ну а его таинственная страстная незнакомка, в реальности, скорее всего, обременена семьей.

Видно, дома муж скучный ждёт, потому-то она так быстро и сбежала.

А вообще, он бы с радостью утром продолжил демонстрацию своих талантов.

Поспешила она, определенно.

Откинув одеяло, усмехнулся: на постели, между измятыми подушками притаилась шпилька с цветком, собранным из натурального жемчуга. Стоит немало.

Да, он сразу понял, что она – непростая дамочка. Шикарный штучный экземпляр.

Вот и трофей достойный в коллекцию. Подобного там пока еще не было.

Встав под душ, хмыкнул:

- Надо же, и спину не расцарапала. Так, погладила, прихватила, но не горит ничего. Не тянет.

Позаботилась. Приятно.

Обычно они, почему-то, все стараются его пометить, как зверушки какие. А эта внимательная и аккуратная.

Эх, жаль, что такая быстрая.

Выйдя к позднему завтраку в маленький зал для избранных, порадовался, что вот прямо сейчас можно будет решить вопрос с анкетными данными интересующей особы, и его незнакомка быть таковой перестанет.

- Видел мой вчерашний подарок судьбы? Кто такая? Где найти? – обычно всезнающий владелец заведения, обязательно приглядывающий за функционированием своего детища, от давнего приятеля не скрывал имена красоток, посещающих его заведение.

Но сегодня, похоже, что-то в лесу сдохло. И, судя по мрачной ухмылке, как бы не медведь:

- Не лезь туда. Мало ты влетел последний раз? Здесь за избыточное внимание и неуместное любопытство можно лишиться большинства выдающихся частей организма.

Какой спич пространный. Неспроста, определенно.

- Да ладно, что там, княгиня Монако инкогнито? Звезда шоу-бизнеса? Жена президента? Наследница миллиардов?

Он, вообще-то, хотел пошутить. Да.

А приятель нахмурился сильнее. Оглянулся и процедил недовольно:

- Кроме первого, почти все угадал. Говорю же, не для тебя она. Очень непростая дамочка.

Да какая она дамочка? Страстная малышка, сладкая девочка.

Его.

Будет обязательно.

Ещё хотя бы пару раз.

А раз она настолько несвободна, то вообще идеально все складывается.

Дело за малым: узнать имя и найти.

Ну, и в постель снова уложить. Но это детали.

Тут он в себе уверен на все сто.

Сейчас у него до конца лета есть пара недель, перед отправлением в Северо-Западный филиал «Техстройнадзора» для отбытия его несправедливого, но очень заслуженного наказания.

Ну а что?

Если молодая жена генерального директора всея «Надзора» страны оказалась такой пылкой и страстной, а еще раскованной и готовой к экспериментам, то почему он должен был отказываться? Из уважения к генеральному?

Бред.

Если бы дура-Анжелка не захотела получить развод у своего олигарха-пенсионера, плюс к нему половину имущества супруга и его, Егора, в качестве нового, молодого мужа, то и этот эпизод тоже прошел бы «как сон, как утренний туман»…

Но нет же.

Возомнила себя самой умной, и его утопила, идиотка.

Вот что в голове у этих баб?

Вздохнув о своей не слишком завидной участи, распрощался с гостеприимным хозяином Клуба, поблагодарив за шикарный вечер. А на выходе пошушукался с одним из помощников всемогущего владельца.

Информация – дорогой товар, но он никогда скупым не был.

А тут аж в груди печет, как надо найти беглянку.

Обязательно.

«Всё, что происходит в Вегасе, остаётся в Вегасе»

слоган города Лас-Вегас, создан в 2003 году

Вернулась из вояжа в сильно растрепанных чувствах.

Внутри, периодически побулькивая, перемешались в адском котле, кипящем на медленном огне из стыда, воспитания и сожалений, обжигающие воспоминания, мыслеобразы, новые, яркие эмоции и незнакомые ощущения.

Штормило меня сильно.

- Да, Женечка, уж ты как одаришь, так как бы унести невероятные впечатления… – от души поблагодарила подругу.

Честно и откровенно перед этим признавшись себе: никогда со мной ничего подобного не случалось. Точно больше не произойдет. А ведь как классно было, просто ух!

Да, а еще из хорошего: все робкие сожаления о потере Виктора смыло мощной волной… оргазмов.

Кстати, да, мне понравилось.

Здорово было.

- Так что я, конечно, сильно вам с Пашей благодарна, но очень прошу больше подобных бесценных подарков мне не делать. Здоровье мое уже не то. Такие эмоции не вывожу.

- Отлично вышло. По тебе вот сразу видно: натра*алась вволю. Наконец-то! – «Норильский никель» откровенно заржала прямо в экран смартфона и попрощалась до октября.

Там у нас планировался выход в бар: поорать песни «Битлз» в честь дня рождения Джона Леннона[1].

А я выдохнула, сходила в горячий душ и улеглась помечтать перед сном, но вместо приятных мыслей меня, как обычно, начал одолевать стыд.

Пришлось срочно вдумчиво дышать и вспоминать привязчивую песенку:

«Ooh I need your love babe,

Guess you know it's true.

Hope you need my love babe,

Just like I need you.

Hold me, love me,

hold me, love me.

Ain't got nothin' but love babe,

Eight days a week…[2]»

Утром вздохнула: хорошо, что дети были еще у бабушки, а работа моя – скучная, спокойная, давно известная вдоль и поперек.

Есть время и возможность забыться в рутине и хоть как то: медленно и по кусочкам себя собрать.

Из неприятных сюрпризов была только грядущая через три недели переаттестация в головном офисе местного «Надзора».

Не самое приятное мероприятие.

И да, у наших заклятых коллег.

Сначала, как положено – встревожилась, а потом, за обедом, подумала, повспоминала… и расслабилась.

Ну, сколько я их уже пережила?

Три.

Время еще есть, подготовлюсь и, естественно, справлюсь. Санкции у нас на работе за провал драконовские, а мне сейчас попадать на «наказание рублем» категорически нельзя.

Скоро детям в сад и в школу.

А это такие расходы, что, мама дорогая… спасибо тебе за все.

Так, в привычном «мыле» прошел конец лета.

Воспоминания о нечаянном загуле подернулись розовой дымкой и уже воспринимались, как не стыдные, а приятные. Потому что были и прошли.

Дочери от бабушки вернулись довольные и счастливые, об отце не вспоминали, он о нас тоже. Хорошо, хоть деньги перечислял в срок.

На учебу мы успешно собрались, пусть и перессорились в процессе. Но потом зашли в «Британские пекарни», слопали по пирожному, запили все это вкусным чаем, обстоятельно и предметно поговорили и, конечно, помирились.

Нам, самостоятельным девочкам, иначе никак.

А затем, едва мы с дочерями вошли худо-бедно в рабочий ритм, случилась она.

Аттестация.

Конечно, я забегалась, все прощелкала и серьезно готовилась только в ночь перед назначенной датой.

Два блока по сто пятьдесят вопросов.

Ух.

Утром голова гудела и пухла, спать хотелось невероятно, от переживаний не смогла поесть, а только влила в себя две чашки кофе.

Короче, явилась на сдачу экзамена такая, не от мира сего и не в себе конкретно.

Спасла меня форма испытания: тестирование, а не собеседование.

Аллилуйя.

Через сорок минут полуживая вывалилась из помещения, где сдавала экзамен и услышала:

- Василина Васильевна? Оба теста успешно пройдены. На ближайшие пять лет – свободны, если не изменится законодательство.

У меня и так голова кружилась от нервов, недосыпа и кофе, а тут еще эйфорией сверху присыпали.

Из офиса «Надзора» выплывала «каравеллой по зеленым волнам», мало что соображая.

И как та самая «королева морей», налетела на рифы.

Риф подкараулил меня у турникета.

Стоял и весело смеялся с девочками-администраторами, которым мне нужно было сдать пропуск. И все бы ничего, если бы из-под ворота черной рубашки на его шее не посмотрел на меня своим жутким змеиным взглядом легко узнаваемый огнедышащий монстр.

Остановилась я резко, словно налетев на стену.

Замерла.

Зажмурилась.

Потрясла головой в неверии.

С трудом выдохнула сквозь стиснутые зубы.

Исключительно опыт, возраст, страх разоблачения и неминуемый грядущий позор, удержали меня на ногах.

Умеренно улыбаясь администраторам, я сдала временный пропуск, получив обратно свой постоянный с работы, и удалилась, нервно стуча каблуками.

Вот, думала же, что надо было мокасины надевать.

Как я узнала гораздо позже – именно перестук каблучков и заставил «Монстра» обратить на меня внимание.

Взмыленная, вернулась в офис.

Сходила умыться. Долго плескала холодную воду себе на лицо.

Что за день? Сплошные нервы.

Ужас.

Кратко доложила руководству:

- Оба теста сданы. На пять лет свободна.

А потом поняла: не смогу дальше просто сесть и работать. Не вывезу. Надо как-то спасаться.

Наплевав на любопытство коллег, сварила себе чашку кофе сверх дневного лимита, достала припрятанную на черный день шоколадку – выдохнуть и прийти в себя мне было нужно срочно.

Обязательно.

Это невозможно. Невероятно.

Зажмурилась, а перед глазами по-прежнему стоял немигающий взгляд изрыгающей огонь рептилии.

Какая жуть…

Вот это сюрприз от Вселенной.

Но, может, этот «Горыныч» – некий популярный и известный герой модного фэнтези? Вроде как широко распространен, да?

И ведь где попался мне? В самом сердце «вражеского стана».

Капец.

Сунула нос в поисковик. Нет, ничего, подобного врезавшейся в память татуировке, ни на один из десятка моих запросов не нашлось.

Жесть.

Надо же было так встрять, а?

Вот, никогда не принимала дорогих подарков и жила же спокойно?

А один раз рискнула, расслабилась и нате вам.

Стыд. Позор. Кошмар.

А если он меня узнал?

[1] 9 октября

[2] Eight Days a Week — песня группы The Beatles. Написана Д. Ленноном и П. Маккартни. Выпущена в декабре 1964 г. в составе альбома «Beatles For Sale».

«О, мне нужна твоя любовь, детка,

Думаю, ты знаешь, что это правда.

Надеюсь, тебе нужна моя любовь, детка,

Точно так же, как ты нужна мне.

Обними меня, люби меня,

Обними меня, люби меня.

У меня нет ничего, кроме любви, детка,

Восемь дней в неделю…»

«Я тебе скажу – все это игра

Это просто миг, это не любовь…»

Ю. Николаенко «Я тебя обидел»

Егор

- Хватит дурить, Егор. Ты – мой наследник, поэтому эти старые козлы утрутся, – отец мрачно зыркнул на меня и поднял рокс с виски. – Отправить тебя в Надым или Уренгой у них не вышло, но стоило мне это прилично. Поэтому, последний раз предупреждаю: возьмись за ум. Еще пару лет погуляй на воле. Хочешь – строй карьеру, я все сделал для того, чтобы у тебя получилось. Нет? Так туси, зажигай, веселись. Провожай молодость. Пока никто и слова не скажет. А там, мать подберет тебе приличную, чистенькую, милую девочку из правильной семьи. Женишься, внуков нам подаришь…

Аж в глазах потемнело от перспектив.

Что-то как-то жестит дорогой родитель.

На хер, конечно, я его с такими идеями не пошлю, но в столицу просто так навестить не приеду теперь точно.

Внуков ему? Перебьется.

- Только помни: никаких больше замужних баб с высокопоставленными мужьями-рогоносцами. Карман у меня не бездонный. И не забывай: в Северной Столице связей у нас нет. Уходил я оттуда со скандалом, так что на рожон либо не лезь, либо рассчитывай только на себя. Усек?

Молча кивнул, забрал у отца ключи и документы от машины в обмен на байк. И весь комплект, что полагается на квартиру.

Как же, сыночка уезжает от мамкиной юбки дальше третьего транспортного кольца.

Это как же моя маман теперь будет по салонам своих подружек убиваться, сокрушаться и руки заламывать… любо дорого посмотреть. Будет кому-нибудь другому. Не мне.

Бл*, ненавижу этих лицемерных старых стерв.

О, еще один плюс в моей высылке «за черту города» внезапно обнаружился. Да и новость, что достать меня в Питере у отца руки коротки – вообще, отличная.

Видать, мать восприняла всерьез мою угрозу поселиться либо в «Гранд-Отеле «Европа» на Невском, либо на работе. Прямо в понтовой и пафосной «Кукурузе[1]», да.

Испереживалась вся.

Ну и отцу мозг проела. Поэтому сейчас меня ждет отличная квартирка в новом ЖК на Московском проспекте. Не самый центр, но достойно.

С такими условно оптимистичными мыслями отвалил из родительского дома к себе в берлогу, покидал там вещи в чемоданы и сумки. Загрузил в тачку все важное и нужное да отвалил по «платке» М-11 до Града Петрова.

Начинать новую жизнь.

Пока летел по трассе, как-то не задумывался, что жизнь меня в Петербурге ждет и в самом деле другая.

Совершенно.

Для начала я охренел на работе.

Прибытие мое в местный филиал «Надзора» в целом прошло не особо заметно для всех его подразделений, кроме отдела по контролю за строительством и капитальным ремонтом важнейших объектов.

Странные местные порядки отметил сразу, еще после спокойного представления главой Территориального Управления «Надзора» меня будущим коллегам:

- Власов Егор Андреевич, ревизор головного Управления. Прошу к его вопросам отнестись с пониманием и в полном объеме предоставлять информацию по каждому запросу.

- Чего это к нам контролера из столицы прислали? Чего ищет? – основные вопросы, которые мои новые коллеги задавали друг другу в течение пары дней.

А дальше, когда я сунул нос в выполнение Филиалом Плана стандартных проверок и мощно охренел, им стало не до того.

Все дружно готовили мне отчеты и сводки: по годам, по количеству проверок, по видам объектов проверок, по наиболее частым типам нарушений и методике их устранения. Ну и по спорным актам, к которым прилагалось «особо мнение проверяемой стороны».

Работа была адская. Как у них, так и у меня, когда я сел сводить весь этот массив данных в общий файл, чтобы потом глянуть и сравнить с официальной статистикой, которую они там мило на протяжении минимум последних пяти лет представляли ежегодно в главный архив.

То, что влез я в дерьмо и меня, в случае чего, не просто забрызгает, а накроет с головой, я понял примерно к концу первой недели пребывания в Питере.

На выходные изначально у меня был план осмотреться в местных тусах, но дел оказалось столько, что я тупо заказал домой жратвы и бухла.

И сел за комп.

Всю информацию, которую мне предоставляли, а я потом сводил, структурировал, собирал не только на флешке, но и распихал на всякий случай по максимально возможному количеству хранилищ.

Мало ли.

И даже тревожное письмо отцу написал, на всякий случай. Если я действительно могу обнаружить мега-фуфло и «потемкинские деревни» на новый лад, то головы полетят, как листья по осени – неотвратимо и далеко. И моя – первая.

Дорогих коллег за прошедшие две недели я изрядно задолбал вопросами. Всякими неудобными и сложными. При этом требуя отвечать быстро, четко и постоянно.

Мог собой гордиться: ко вторым выходным на новом месте – ненавидеть меня начали почти все работающие в Филиале сотрудники.

Хотя девочки с ресепшена БЦ, где сидел «Надзор», пока еще мило улыбались и покурить выходили с удовольствием.

Но чуял я, что это ненадолго.

А своему куратору в столицу я отписал где-то в середине второй недели весьма лаконичный месседж: «Ревизор обнаружил: в региональном Управлении завал. Процветают взятки, лажа, кумовство»

Ответ заставил задуматься: «Аргументы через год должны быть титановые».

А пока я, сидя в свой очередной входной за компом, в попытке свести концы с концами в отчетах за предыдущий год и с ужасом думал о предстоящих разборках в годе настоящем, прилетело еще одно, давно ожидаемое мной сообщение. Которое стоило мне не только нервов и длительных уговоров, но также полугодовой зарплаты.

«В ту ночь Н. приводил в клуб Евгению – жену Павла Аникеева, дочь Виталия Жарова. Настоятельно не рекомендую тебе лезть в это занятное семейство. Весь строительный бизнес твоего отца против добывающей промышленности страны – пшик. Просто порадуйся своему везению. И молчи».

Ну уж нет.

[1] Кукуруза – в просторечье башня «Лахта-центра». «Лахта-центр» — общественно-деловой комплекс, расположенный на территории муниципального образования Лахта-Ольгино в Приморском районе Санкт-Петербурга. Комплекс состоит из 5 объектов:

* башни;

* многофункционального здания (МФЗ);

* здания арки главного входа;

* комплекса зданий и сооружений (КЗС);

* стилобата.

Общая площадь объектов комплекса составляет 570 тысяч м². В главном (высотном) здании комплекса располагается штаб-квартира российской корпорации «Газпром». Башня «Лахта-центра» высотой 462 метра стала самым северным небоскрёбом в мире.

«От Москвы до самых до окраин,

С южных гор до северных морей

Человек проходит, как хозяин

Необъятной Родины своей…»

В. Лебедев-Кумач «Песня о Родине»

Василина

Кофе и шоколад немного успокоили взбунтовавшуюся паранойю.

В конце концов, дама я свободная, взрослая, самостоятельная. Могу позволить себе расслабиться хоть бы и в закрытом клубе.

Чтоб там Женечке с Пашей икалось, да.

Кое-как успокоившись и немного придя в себя, полезла разбирать рабочую почту.

И обалдела.

По графику у нас в понедельник стартовала очередная камеральная проверка одного из объектов Плана капитального ремонта сего года.

И вроде все, как всегда: получаем из филиала документы по описи, проверяем, затем с сопроводительным письмом пересылаем всю эту «радость» в «Надзор», а потом звоним нашему куратору и осторожно интересуемся:

- А все ли дошло? А номер входящий скажите, пожалуйста, для регистрации. А все вас устраивает? А всего ли хватает.

И все это вежливо!

Веж-ли-во.

Они там, к сожалению, все такие обидчивые и капризные. Даже мужики.

Особенно мужики.

Мнительные, катастрофа просто.

Не так обратилась? Не тем тоном сказала? Получи пару замечаний идиотских, за которые тебя обязательно жестко вздрючит руководство, и которые, по сути, яйца выеденного не стоят, но теперь ты снимать их натурально затра… задолбаешься.

А представители нашего курирующего отдела в «Надзоре» они того, ну, на постельные подвиги не вдохновляют.

Поэтому, пробежав свежим, успокоившимся взглядом «Журнал исходящих документов» собственного отдела, несколько офигела.

А прикинув и повертев ситуацию и так и этак, поняла, что придется брать «помощь зала».

Очень кстати вот уже два года, как в «Надзоре» появилась милая девочка, Кристина Александровна, с которой удалось наладить вполне приличные ровные взаимоотношения.

- Кристиночка, дорогая, что там на следующей проверке у нас такое странное происходит?

Обычно задорная и хохочущая Кристина внезапно шепчет:

- Ой, Василина Васильевна, и не говорите! Вы не представляете! У нас тут шухер: ревизор из столицы явился, всех строит, дела за несколько лет шерстит, придирается. Наши все затаились.

Иприт твою медь, как говорил мой незабвенный преподаватель химии в Университете. Прямо твою медь, твою медь.

Как во время-то, а?

- Слушай, ну, проверка по плану камеральная. Так давай я тебе документы все подготовлю, пришлю, а ты уж вашему церберу их передашь? – спасибо современным средствам коммуникации, не надо к ним на другой конец города тащиться.

В трубке зашипело, запыхтело, а потом очень тихим и настороженным голосом Кристина меня просто убила:

- Ой, Василина Васильевна, тут совсем трындец. Он потребовал заменить проверку на выездную…

Твою мать.

Ну, это же вообще ни в какие ворота. Поперек всех планов и совсем не в кассу.

А Кристина все продолжала тихонечко вздыхать в телефоне:

- Так что, придётся вашим коллегам в поля выдвинуться. Ну, ничего, они там наше новое приобретение напоят, развлекут, глядишь, он и подобреет…

Тут у меня в глазах буквально потемнело.

Нет, не может быть все так плохо же?

Оглядела пустой кабинет, посмотрела график отпусков и командировок и поняла – может.

- Проблема, Кристиночка, в том, что один мой коллега на учёбе, второй в отпуске, а начальник из департамента не вылазит. Угадай, дорогая, кто в поля поедет?

Потрясенная тишина и тоскливое:

- Твою мать.

- Вот об этом, Кристина, я и говорю…

Оставалось только печально согласиться.

- Я вам, Василина Васильевна, на почту сейчас программу проверки скину и мероприятия. Ну, и это, удачи вам, что ли?

На этой мегапозитивной ноте распрощались.

Отметила себе в ежедневнике смену вида проверки и вновь погрузилась в обязательную текучку.

Пока раскидывала срочные дела за дорогих временно отсутствующих коллег, из департамента нарисовался любимый начальник.

И не просто так, а со срочным делом:

- Давай, Вась-Вась, готовься. Сейчас будет селектор с «Надзором» по вопросам работы строительных инспекций в этом году. Обещают разбор итогов первого полугодия и обсуждение ближайших выездов. А поскольку ты у нас «вечный дежурный по аэродрому» нынче, то поднимай информацию, чтобы иметь возможность ответить на все их дурацкие вопросы.

Зашибись картина.

Нет, я, конечно, приготовилась: материалы достала, таблицу сводную распечатала, отметила важное, но все равно остолбенела, услышав из динамика по громкой связи:

- Уважаемые коллеги, добрый день. Рад всех приветствовать. Особенно буду счастлив познакомиться лично. А сейчас давайте поговорим об итогах первого полугодия…

Дальше слух у меня отключился из-за той паники, которая накрыла меня целиком ватным одеялом.

Василина Васильевна ослепла, оглохла и, выпучив глаза, только тряслась, как припадочный заяц.

Не узнать этот объемный, вкрадчивый с легкой хрипотцой голос был просто невозможно.

И кусочки пазла в голове как-то быстро-быстро замелькали складываясь.

Последнюю детальку после трёхчасового селекторного совещания поставил дорогой шеф:

- Слыхала, какой мажор нашелся? Быстрый и резкий, звездун московский…

- Ну да, прямо как понос… – слышала я еще фрагментарно, соображала так же.

- Ещё бы, а что ты хотела?

Ничего.

Я не хотела ничего.

Вообще, никаких потрясений больше, можно?

- Тут не поняла я, что за кадр? Откуда взялся? Почему наши бесценные Баркевич, Марьянов и иже с ними перед ним на цирлах, а он может творить любую дичь? Ну и требовать от нас, я извиняюсь, прошлогодний снег.

Шеф хмыкнул:

- А это наша новая звезда «Надзора» из столицы – Егор Власов. Угадай, какой у него ник?

- Влас? – а какие могут быть очевидные варианты, ну, правда?

- Егерь! – руководство фыркнуло довольно.

- С чего вдруг? – и как-то сразу нехорошо в животе похолодало.

Мой милейший Владимир Анатольевич устроился в своем кресле с чашечкой кофе, сложил на объемном пузике мягкие лапки и хитро улыбнулся:

- Да дед у него был потомственный егерь и лесник, а этот, видишь, в цивилизацию выбрался. И вырос так, егерь, не егерь, а просто… охотник. Хобби такое.

Как ледяным дуновением продрало по спине. Волоски на руках поднялись дыбом, сердце тревожно сжалось, а дышать стало трудно.

И перед глазами поплыли чередой кадры одной случайной горячей ночи с зашкаливающим рейтингом, да.

«Охотник» – это слово перекатывалось в голове весь оставшийся рабочий день и очень-очень неприятными мурашками спускалось по позвоночнику.

Прямо к попе.

Кто удивлён, что поехать на объект в Волхов под конец следующей недели мне все равно пришлось?

Спасибо, управление технологического транспорта выделило служебный автомобиль. Потому что на электричку я не успевала, на такси выходило накладно, а наша машина осталась у Вити, который в последнее время что-то зачастил звонить.

- Не к добру все это, – говорила моя «попочуйка».

«Ты уйдешь с другим, я знаю.

Он тебя давно ласкает.

И тебя домой не провожу я.

Жжет в груди сильней огня.

Не моя ты, не моя.

Так зачем же я ревную?»

Т. Назарова А. Розанов «Ах, какая женщина»

Егор

На официальных фотографиях Евгения Витальевна Жарова, по мужу – Аникеева очень отдалённо напоминала мою страстную незнакомку из клуба.

Я, пожалуй, задумался бы о том, что меня нае*ли с информацией, если бы не третье фото, на котором оказалось чётко видно – из уложенных в башню волос, торчала та самая спица с жемчужным цветком, которая нынче лежала в моей коробке с трофеями.

Напоминая, будоража, тревожа.

Никогда из-за баб не терял покой и сон, а тут воспоминания так неудачно наложились на головняк с работой и этот долбаный переезд.

Вот какого черта он весь вечер думает о чужой жене, которая от него еще и сбежала?

Очередной раз подивился тому, какие все же женщины лицемерные сучки.

Евгения Витальевна на всех найденных фотографиях с мужем смотрела на него восторженными, сияющими, влюблёнными глазами и старательно демонстрировала окружающим силу их взаимных чувств.

Вот ведь стерва.

- А как меня целовала, обнимала, как отвечала… – пробормотал, скрипнув зубами.

Да, от одних воспоминаний о том, как она стонала в моих руках, организм, в общем-то, сразу готов повторить ту жаркую ночь.

Сильно удивился, когда вышел курить на балкон и, глядя на спешащие по проспекту машины, понял, что злюсь.

Злюсь.

И делаю это только для того, чтобы не признавать: я, банально, ревную женщину. Чужую женщину, которая стала моей случайно, была ею недолго, которую я совершенно не знаю, но глаза застилает кровавая пелена ярости от мысли, что сейчас она может так же пылко и страстно целовать мужа.

«Она несвободна!» – стучит в висках гадкая, больная реальность.

Хотя раньше я всегда подобному факту сильно радовался.

Почему мне сейчас очень хочется разбить лицо Павлу Аникееву, владельцу трех сталелитейных заводов? Человеку, которого я никогда раньше не видел, да и слышал-то о нем всего пару раз от отца, в разрезе поставок стального проката на строительные нужды папенькиного холдинга.

Короче, ночь прошла хреново.

В каком-то тягучем, жарком, мутном мареве. Проснулся по будильнику с трудом, сил на утренний комплекс не было от слова «совсем». Есть не стал. Выпил черный горький кофе, отметил себе в календаре сегодня вечером обязательно дать нагрузку в спортзале.

Легче не стало.

С самого утра на работе я был раздражителен и, вероятно, излишне резок, потому что даже позитивная и готовая к сотрудничеству в отделе Кристина к обеду успела поплакать пару раз.

- Что-то вы с выходных, Егор Андреевич, уж больно сердитым вернулись, – заметил Марьянов Александр Николаевич, местный «почетный пенсионер».

Вполне адекватный мужик, с огромным опытом работы и на земле, и на трубе на трассе, а не только в контроле и надзоре. Мой московский куратор о нем отзывался хорошо и все сетовал, что, может, еще пару лет, да уйдет такой крутой спец на пенсию.

Но сейчас этот спец бесил одним своим любопытством.

- Александр Николаевич, поводов для оптимизма данные за прошлый год мне, к сожалению, не дали. А уж та пропасть между ними и официальным годовым отчетом вашего Филиала заранее повергает меня в тоску. Смотреть на текущий год уже страшно, – и выразительно так глазами указал на папки с Актами строительных инспекций на своем столе.

Марьянов помрачнел и осторожно уточнил:

- Насколько все плохо, и чем это нам грозит?

- Все хреново. В первом приближении – официальным служебным расследованием с отстранением руководства. А по результатам – большим шумом и резонансом в Системе.

Понимающе покивали друг другу, но разойтись по делам не успели. Явился Иосиф Адольфович Баркевич – начальник отдела. Ушлый, наглый, едкий тип.

- Вот, говорил же, что, даже когда все нормально, можно наскрести пару-тройку замечаний, чтоб не расслаблялись, – любое довольное лицо меня сегодня раздражало, а это, хитрое и небритое – вдвойне.

- Похвастайтесь успехами, Иосиф Адольфович, – криво усмехнулся.

Надо же понимать, откуда вся эта местная разница в цифрах набегает в итогах года.

Хвастаться Баркевич не хотел, но бы вынужден. А я так охренел, глянув в заключение, что не удержался:

- Но это же «зеркалки». По сути, одно замечание, но продублированное на всех уровнях контроля и, в итоге, превратившееся в три. И замечание такое, что снимается за десять минут в процессе проверки. «Не загружен документ в систему электронного учета». Иосиф Адольфович, как-то это не просто «неспортивно», это еще и неприлично. Мы же здесь все одно дело делаем: обеспечиваем безопасную эксплуатацию стратегически важных производственных объектов.

- «Транспортники[1]» должны четко понимать – кто здесь главный. От кого зависят их спокойная, сытая жизнь, премии и бонусы. Ну и корону их значимости надо иногда поправлять. Вот такой лопатой. Зря они думают, что если у них все прилично, то им за это ничего не будет. Пусть теперь зае*утся эти глупости снимать.

- Но это же бред? – нет, я не вчера родился и знаю, что политика есть везде.

Да, с помощью замечаний в Актах проверки Строительной инспекции можно снизить коэффициент годового бонуса в проверяемой организации. Но настолько откровенно притянутое за уши?

- И что? – Баркевич сияет, лучится довольством, сука. – Согласно Положения о проверке и всей нормативке – мы правы.

Да ну, что за хрень?

Кто так делает и за каким фигом?

Этот идиотский подход вполне может быть прекращен гендиром «транспортников» в столице на ковре у Председателя, анекдотом про «Вам с шашечками или ехать[2]?...»

И отхватит потом весь «Надзор».

Попытался воззвать к разуму коллег:

- Но ведь суть…

- А ссуть здесь в песочек, салага, – Баркевич берегов не видел и не планировал.

Ну, что же, приглядимся к нему внимательнее.

Что там говорил куратор? Титановые аргументы? Будут.

И еще нужно выяснить: чей он ставленник, что такой наглый.

Короче, работы: начать и закончить.

Может, хоть от Евгении отвлекусь?

[1] Предприятие, отвечающее за транспортировку топлива от мест добычи до потребителей.

[2] Мужик голосует у дороги. Останавливается попутная машина, и он спрашивает, за какую плату водитель довезёт его до аэропорта?
Тот называет цену, а мужик в задумчивости спрашивает:
— А вы правда такси?
— Ну, допустим.
— А где же шашечки?
— Так уж определись, тебе шашечки или ехать?