Развод. Теперь я играю без правил

— Здравствуйте, это я, Роза Аронова.

— Здравствуйте, Роза.

— Вы помните меня? Я помощница вашего мужа, точнее, была ей.

— Да, конечно. А почему были? Уволились?

— Нет. Ушла в декрет.

— Поздравляю! — пытаюсь быть вежливой, но не понимаю пока цель её звонка.

— Подождите поздравлять, Диана, — тихо говорит мне в ответ. — Я понимаю, сейчас мои слова вызовут у вас неверие и шок... Но у меня нет выбора, потому что своё счастье для меня дороже вашего. Извините меня заранее…

А следом девушка вываливает на меня целый ушат шокирующей информации, а я лишь слушаю и молчу.

Роза не требует ответа. Она только говорит и говорит без остановки сама.

Кладу трубку телефона и пока пытаюсь принять то, что услышала.

Несколько раз туда-сюда хожу по дому и собираю детские вещи.

Бросаю уборку. Ложусь на диван, поджимаю ноги, трясёт, хоть в доме совсем не холодно.

Натягиваю на себя плед и накрываюсь с головой. Пытаюсь сосредоточиться на том, что услышала десять минут назад.

Нет, всё, что говорила эта девица, не может быть правдой. Наверняка, его помощница соврала. Её, скорее всего, наняли журналисты, подкупили для того, чтобы оболгать моего мужа и испортить ему репутацию.

— Зачем гадить там, где работаешь? Это же может стоить ему кресла, а ей работы, — убеждаю себя вслух. — Они что, оба идиоты без планов на будущее?

Нет, не хочу верить в происходящее. Только не с нашей семьёй, только не с нами.

Прокручиваю снова и снова в голове слова женщины, позвонившей мне недавно. Если то, что говорила эта девушка, правда, с огромной долей вероятности моя жизнь изменится.

Нет, не так. Не только моя, наша. Моя, мужа и трёх наших детей.

Мозг сопротивляется таким мыслям, желая убедить, что это чистой воды провокация, и чёрный пиар, но я никогда не летала в облаках, предпочитая жить в реальности.

… День начинался как обычно: я отвела младшую дочь в сад, девчонок-близняшек отвезла в школу и вернулась домой.

В моём магазинчике цветов всё работает бесперебойно, и ехать туда сегодня нет необходимости. Продавцы, нанятые год назад, справляются с обязанностями отлично.

Я довольствуюсь малым — небольшим магазином, который открыла год назад.

Сначала я хотела выйти на работу по специальности — пиар-менеджером, но муж сопротивлялся, и мне пришлось по его настоянию уволиться с того места, где я работала до декрета.

Мою мечту открыть магазин цветов он принял скептически, но не мешал. Для него было важным, лишь то, чтобы не я не маячила в государственных организациях.

— Кому ты нужна с вечно болеющим ребёнком? Не позорь меня! Люди скажут, что специально на работу вышла, а сама из больничных не вылезаешь теперь. Напридумывают всяких небылиц, а мне потом перед всеми, кому не лень поболтать и обсудить меня, оправдывайся! Уж если сидите все на моей шее, хотя бы проблем не создавайте! — так заканчивались наши разговоры во времена декрета.

Тогда его слова меня, естественно, обижали, но я, не желая конфликта, молчала.

Я бы давно работала полноценно, если бы не родила третьего ребёнка, которого, кстати говоря, очень хотел мой муж.

Уговаривал. Просил. Умолял.

— Роди мне сына! Ну что у меня одни девчонки! — тащил меня в постель и настаивал не предохраняться. — Родишь — боготворить буду, обожать, ноги целовать! — льстил, а я улыбалась.

В то время от его достижений и побед эмоции били ключом, и я сдалась, родила... Но девочку.

Мечта о сыне не сбылась… Не знаю, может быть, именно тогда наши отношения и дали трещину окончательно.

Муж словно разозлился, что я снова родила девочку, а не мальчика.

Однажды, будучи выпившим, он мне сказал: «Что ты за женщина, если не способна родить наследника?» То, что пол ребёнка зависит только от мужчины, мой муж во внимание не принимал и отмахивался.

Предполагаю, ему просто было так удобнее, а я не хотела спорить и конфликтовать.  

Последний разговор неделю назад на тему того, что я хочу работать по специальности, а цветы лишь хобби, закончился теми же аргументами, как и месяц назад:

— Нами создан образ благополучной семьи, где муж работает, жена — домохозяйка. Какая работа, Диана? Держи свой ларёк с цветами и хватит. Ты должна поддерживать имидж мужа, который придуман тобой, кстати, на стадии моей предвыборной кампании! Помнишь, да? Мужчина — добытчик, жена отвечает за демографию! Нельзя рушить то, что работает!

— Это не ларёк, а полноценный магазин! — меня оскорбили его слова, ведь в этот бизнес я вложила душу, но когда Андрей думал о чувствах других?

... Беру себе в руки, поднимаюсь с кровати.

Цепляюсь взглядом за часы, висящие на стене, и смотрю на стрелку, бегущую по циферблату. У меня с ней ассоциация, словно эта стрелка спешит и торопится отсчитать последние часы моей благополучной семейной жизни.

Но скоро часы остановятся, замрут и прекратят свой ход, как моё доверчивое сердце.

«Здравствуйте, это я, Роза Аронова. Помните меня? Я помощница вашего мужа, точнее, была ей… Подождите поздравлять, Диана… Понимаю, сейчас слова, которые я скажу, вызовут у вас неверие и шок... Но у меня нет выбора, потому что своё счастье для меня дороже вашего. Извините меня заранее…», — прокручиваю снова и снова слова моей недавней собеседницы.

Определяю единственную, на мой взгляд, верную позицию на данный момент: спросить всё у самого Андрея.

Уверена, что он скажет мне правду, когда я задам вопрос открыто, в лицо, глаза в глаза. Потому что Андрей не трус и никогда им не был. Он никогда не стесняется ничего и никого, даже если ему это порой идёт во вред.

Эта девушка, Роза, без стеснения и страха сказала даже адрес своего проживания на случай моих сомнений в достоверности её слов. Мол, чтобы могла приехать и проверить.

Нет, я никуда не поеду. Правды не боюсь, не в этом дело. Я как решила: сначала мужу задам прямой вопрос о ней.

Он как раз примерно через два часа вернётся из командировки.

Снова поглядываю на часы, желая поторопить ход стрелок.

Мы живём от встречи до встречи, на два дома, и давно к этому привыкли.

Если окажется, что действительно есть другая женщина, боюсь, мы оба и расставания-то особо не почувствуем.

Но всё-таки хочется верить, что Андрей выше вранья и измен. И если есть другая женщина, он давно бы сказал мне об этом открыто.

Беру волю в кулак, делаю несколько вдохов и выдохов, стремясь удержать рвущиеся наружу новые слёзы, и начинаю наводить порядок в доме.

После троих детей, даже несмотря на то, что двое из них подростки, в доме как Мамай с нашествием прошёл.

Разбросанные вещи, следы в прихожей от ботинок девчонок, испачканное тушью зеркало в ванной. Ох, Маринка, ещё лаком для ногтей испачкала письменный стол.

Опять проспали сегодня. Убежали, не заправив кровати. Тарелки за собой не убрали, бросив на столе.

Устала с ними бороться в этом вопросе! Я словно превратилась в прислугу, прибирая за всеми.

— Мама, ты же дома! — на мою просьбу убирать за собой сказала мне одна из близняшек примерно год назад. — Ты ничем не занята, почему бы тебе не убрать за нами?

Тогда я потеряла дар речи и попыталась объяснить дочери, что мама и прислуга — это не одно и то же. Но вряд ли была услышана.

Невольно поймала себя на мысли, что ко мне всё больше требований, связанных с домашними делами, и всё меньше благодарности.

Помощницу в этот дом, несмотря на статус моего мужа, мы обоюдно решили не брать. Лишние глаза и уши в доме, который я сделала нашей крепостью от всего любопытного мира, были ни к чему.

Я предложила, Андрей поддержал. Думала, это обезопасит нас от лишних сплетен.

У нас есть квартира в городе, где Андрей остаётся, когда поздно возвращается с работы, но мы с детьми основную часть времени проводим здесь.

Мне и дочерям удобно здесь всё: прекрасная школа, в которой учатся девочки, детский сад младшей, мой магазинчик с цветами, множество знакомых и друзей.

— Андрей, во сколько ты приедешь? — максимально сдерживая свои эмоции волнения, звоню мужу, поглядывая на циферблат спустя два часа.

— Через двадцать минут буду.

— Хорошо. Я тебя жду.

— Диана, что с голосом? Дети опять расстроили? — проявляет участие, и мне хочется верить, что оно не дежурное.

— Да, — вру, — сегодня Маринка и Кира опять переругались перед школой, еле их разняла.

Зачем вру? Ну не по телефону же обсуждать его отношения с подчинённой?

Да и не хочу, чтобы он был подготовлен к нашему искреннему разговору. В глаза ему хочу смотреть, когда вопросы буду откровенные задавать.

— Ну это их обычное состояние, нашла из-за чего расстраиваться.

Киваю, подтверждая, словно он находится рядом.

До приезда Андрея успеваю привести себя в порядок. Ни к чему, чтобы он меня видел такой потерянной и заплаканной.

— Корми уставшего супруга! — не успевает переступить порог дома, командует и бросает на стул сумку и пиджак.

После того как перекинулись стандартными фразами о том, что всё в порядке, жду, когда он поест, чтобы задать свой главный вопрос.

— Андрей, у меня к тебе очень серьёзный разговор. В ответ надеюсь услышать честный ответ. Отдохнёшь, и потом поговорим или сейчас?

— Что случилось? — отвечает вопросом на вопрос.

— Надеюсь, что ничего, — улыбаюсь наигранно, мол, полная ерунда! — Очень хочу верить, что это только россказни журналистов, но всё-таки мне нужен именно твой ответ.

— Говори, — безапелляционно повышает тон голоса, вытирает рот салфеткой и бросает её на стол.

— Не психуй только. Мне Роза недавно позвонила. Твоя помощница.

— И?

— Она сказала, что она у тебя теперь не работает, — постепенно подхожу к главному и к тому, что волнует больше всего.

— И? А ты здесь причём? Не работает и не работает, — пока спокоен, никак не выдаёт себя.

— Сказала, что она твоя любовница и ждёт от тебя детей. Двоих. Мальчиков, — смотрю на него теперь в упор.

Андрей замирает на мгновение, опускает глаза, сжимает губы.

— Андрей…

Жду ответа. Как просила — честного. Пока он молчит, я не дышу.

Только стук наших сердец да кукушка, неожиданно появившаяся из часов, прерывают тяжёлую тишину.

Андрей встаёт из-за стола, идёт к окну, стоит там пару минут, продолжая молчать, потом зачем-то закрывает сторону окна, открытую на проветривание. Много ненужных действий, кажется, словно он просто оттягивает время.

А я продолжаю ждать, повторяя себе: «Скажи, что нет, скажи, что нет! Скажи, что нет никого и это действительно россказни журналистов!»

— Да, это правда. У меня другая женщина. И да, это Роза. Так случилось, Диан. — Поворачивается ко мне лицом от окна. Взгляд уверен и холоден. — Но говорю сразу — это ничего не значит!

Ложка, которую я держу в своей руке, желая размешать сахар в приготовленном чае, выпадает из рук.

— Ну как же так... — как не крепилась, не готовилась, всё равно растерялась. — А как же наши дети... — самый тупой и ненужный аргумент произношу в ответ. 

— А что дети? — пожимает равнодушно плечами. — Не понимаю, зачем ты про них. У меня же просто другая женщина, они к ней никакого отношения не имеют. Не мешай мухи и котлеты в одном котле.

И всё? Он говорит об этом так просто? И стеснения не заметила ни на лице, ни в движениях. И даже, вроде, нервозности нет. Обычный равнодушный взгляд в упор на собеседника. 

Андрей умеет так, я давно привыкла к этому.

— Она тебе всё сказала? — буднично спрашивает, словно это разговор о делах семьи.

— Ну я не знаю, что у вас входит в понятие «всё». Представилась и сказала, что ты был с ней сегодня, как раз едешь от неё.

— Так и есть, Диана, — снова кивает. — Был у неё, но потом ещё заехал на работу.

— То есть, что она ждёт от тебя детей, мальчиков и в довесок близнецов… — обнимаю себя за плечи, словно хочу закрыться от того, что он мне подтвердит сейчас.  

— Да, Диана. Всё подтверждаю.

— Зачем на работе-то? Роешь себе яму, Андрей.

— Диан…

— Любишь её?

Очередной глупый вопрос! Мне-то какая разница?! Просто топит отчаянье, и, наверное, в целях самосохранения хочется услышать: «Нет, не люблю! Только ты и наши дети имеют для меня значение».

А если скажет это, поверю?

— А что это меняет? — удивляется моему вопросу. — Люблю, не люблю, тебе ли не всё равно? Что даст тебе эта информация? Как ни крути, у меня пацаны будут.

Сколько цинизма, равнодушия в этих ответах, спокойствия и нескрываемой агрессии одновременно.

Словно он подготовлен заранее и всё предусмотрел. Тон такой в разговоре, как будто мой муж защищается, хотя я на него даже не нападаю.

— Просто интересно, женское любопытство. Мы, женщины, наивно полагаем, что мужчины умеют ценить свою семью, — упрекаю его, вспоминая наш совместный путь к его креслу градоначальника. — Ну, молодец, что ещё скажешь. Ходок. Половой гигант. И снова близнецы… Сразу два мальчика. То есть, получается, всё дело лишь в том, что я не смогла родить тебе сына? Ну и бред!

Он молчит теперь, ничего не отвечает.

— Бред! — повторяю, — чушь! Дичь! — не сдерживаюсь, чувствую, как подступают слёзы и начинаю истерично смеяться. 

— Прекрати! — продолжает занимать оборонительную позицию, но теперь уже в более агрессивной форме, повышая голос.

— Но всё равно как-то не очень честно, не находишь? — но я продолжаю. —Ты должен был сказать мне об этом сам! Не профурсетка твоя позвонить и поставить перед фактом, что вот-вот и она родит от тебя, а ты сам! Или как, у самого кишка тонка и только передо мной бравируешь своим смелым характером?

Стоп! Надо остановиться, ведь всё равно этот разговор ни к чему не приведёт. Только разозлю его, не больше.

Я знаю главное: всё правда, а остальное уже по остаточному принципу и совершенно не имеет значения.

Беру себя в руки, потому что чувствую — скоро перейду на крик.

Поднимаю глаза вверх, чтобы слёзы, которые скопились в уголках, не имели возможности бежать по лицу. Они так и останутся там, внутри меня.

— Ничего не поменяется, Диана, — сурово говорит муж. — Запомни: ничего не поменяется! — нажимает на эти слова интонацией.

— Серьёзно? — усмехаюсь. — С чего вдруг? И как мы, по-твоему, дальше будем жить, если, как ты говоришь, ничего не поменяется? — интересно становится послушать его.

Хотя на самом деле догадываюсь, что он мне скажет: для его карьеры политика правда станет крахом! Большой проблемой. Именно поэтому ничего не поменяется!

Но когда он спал со своей сотрудницей на работе, тогда краха не побоялся?

— Как жили, так и будем жить. Буду продолжать выгорать на работе, ты заниматься нашими девчонками, своими драгоценными цветами. В общем, всё как обычно и привычно, без трагедий. Детей, которые родятся, сама понимаешь, не брошу, но пока записать на себя не смогу. Пронюхает кто, как оправдываться?

— А смысл тогда рожать пацанов, если не давать им свою фамилию?

— Позже дам! Всё будет, но со временем, не сейчас.

— И твоя дама сердца на это согласна? — удивляюсь.

— Естественно! Роза останется в статусе моей любовницы. У неё выбора нет. Или содержать не буду! Ты останешься в статусе жены. Для тебя тоже всё остаётся, как было. Но раз правду ты теперь знаешь, я тебя попрошу с пониманием отнестись к тому, что теперь буду жить на две семьи.

Что он сейчас сказал? Я не ослышалась? К чему я должна относиться с пониманием?

Начинаю открыто хохотать.

— Ты чокнулся, что ли, совсем? Я не смогу так! Ты предлагаешь мне понимать что? Что ты будешь ездить, кувыркаться к ней в постель, нянчиться и сюсюкаться с пацанами, а я ждать тебя у окна и встречать с улыбкой, изображая согласие на эти поступки?

— Диана, прекрати нагнетать! — раздражается муж. — Я всё решил, ничего менять не буду. А ты сама ничего изменить не сможешь! Нет у меня времени сейчас на твои разборки. Мне и так сколько нервов стоило рты заткнуть некоторыми интересующимся! Всем срочно понадобилось в мою кровать заглянуть, словно своей не хватает! Дай мне пару месяцев прийти в себя, а потом разберёмся между собой.

— Разберёмся в чём?! А моё мнение, когда мы будем разбираться, как, будет учитываться?

— Диана, ну я же попросил: дай мне время. Вот упрямая овца эта Роза! Сказал же: не звони жене, сам поговорю, нет, полезла! — не смущается ругать свою любовницу при мне. — Ну да, я совершил ошибку! Всякое случается в жизни. Но что уж теперь! Ей рожать скоро! Теперь, если так сложилось, надо решить всё мирно! Мы с тобой цивилизованная люди, и я не хочу конфликтов. Мне они не нужны.

Подходит, пытается обнять меня со спины, но я отскакиваю от него как от прокажённого.

— Цивилизованные люди не водят шашни на стороне и тем более не рожают детей, — меня передёргивает от мысли, что теперь он может ко мне прикоснуться, после того как побывал совсем недавно в постели с другой женщиной.

— Давай так: ты остынь, да и я тоже. Устал как собака и ещё такой сюрприз. Ну бабы! — злится. — Я уеду на две недели, вернусь, и мы потом поговорим. Может, тебе спустя время уже не таким трагичным всё будет казаться, как сейчас, и ты примешь то, что у меня есть другая женщина и скоро будут сыновья.

— А если не приму?

— Это не в твоих интересах, родная! — усмехается. — Не глупи… и не выпендривайся.

Жизнь теперь разделилась на «до» и «после».

Нет, пока она не поменялась кардинально за эти пару дней, но для меня, в моей душе и сознании, поменялась навсегда.

У меня такой характер, что я, как всегда, решила не рубить сплеча, а взвесить все «за» и «против». В конце концов, я несу ответственность за своих дочерей и собраться, сорваться в неизвестном направлении из привычной для них жизни не имею права.

Я как минимум старше их, а как максимум их мать и не буду вредить им в угоду своим обидам на их отца. С ним разберёмся, но их втягивать не стану.

Я ведь их сама всегда учу: сначала думай, потом делай, а поступлю иначе?

Пока дочерям сказала, что папа задержался в командировке. Ложь во благо. Их благо, не его!

Не хочу, чтобы не только я переживала, но и они со мной.

Девочки-близняшки находятся сейчас в возрасте, когда такие вещи, как измена любимого отца, могут оставить глубокий след в их душе, и они перестанут доверять мужчинам.

— Мам, ты точно ничего не скрываешь? — Марина смотрит на меня пристально. — С папой у вас всё нормально?

— Да. Просто устала. Сама знаешь, сколько вопросов сейчас важных. Не за горами ваше окончание школы, поступление. Как всё сложится…

Надо сказать, чтобы налегали на учёбу. Потому что на папу они скоро вряд ли смогут рассчитывать, если не поступят на бюджет. А потяну ли я одна платно, вот вопрос.

Марина, старшая, девочка умная, с Кирой сложнее. Она уже, на мой взгляд, рассчитывает именно на платное обучение и не шибко старается, чтобы поступить на бюджет.

— Полине в школу скоро, — продолжаю. — Тоже, как всё будет. Голова кругом.

— Эй, ты чего, мам? Ты же всегда была наша батарейка и говорила, что мы справимся с любыми трудностями! Всё будет хорошо!

— Конечно, — целую, обнимаю дочь, и на душе становится легче.

— Папа приедет и встряхнёт тебя.

— Да уж… он меня уже встряхнул… — говорю тихо, чтобы Маринка не слышала.

— Хочешь, я позвоню ему, спрошу, когда вернётся? — настаивает дочь. — Хотя, наверное, его лучше сейчас не беспокоить. Он же у нас такой занятой…

Да уж! Деловой и занятой! Только делами ли он так занят, вот вопрос.

Муж дал мне время, чтобы, как он сказал, я остыла.

Но я и через месяц, и через год ничего не изменится, знаю всё о себе: любовниц не потерплю и не приму. Мне всё равно, кто он: мэр, олигарх да хоть единственный мужчина этой страны.

Всё просто: я не смогу жить с тем, кто меня обманул и предал.

Пока до этого звонка Андрей не давал повода думать, что изменяет. Не было предпосылок. Он спешил домой, пока ещё не занимал этот пост, любил детей, как умеет.

Андрей по жизни грубоват, но я давно к этому привыкла и, пожалуй, считала это его единственным недостатком.

Я гордилась его уверенностью в себе, умением общаться с людьми, добиваться своих целей и где-то даже переть напролом.

Нашей парой восхищались: муж лидер и победитель, а жена нежная и добрая. Мы словно дополняли друг друга. Идеальная семья…

Конечно, бывало, я допускала мысль, что, как только Андрей станет мэром, у него могут появиться другие женщины.  

Он симпатичный, высокий, статный мужчина в самом расцвете сил, с хорошей фигурой, внешностью и при такой должности.

Какая из молодых красоток не позарится? Слишком велик соблазн.

А такая, если зацепится, жену, как говорится, не стенку, подвинет и разрешения её не спросит!

Только ведь и я не замухрышка, мне тоже есть чем похвастаться: стройное тело, несмотря на то что я многодетная мать, ухоженное лицо и, что важно, наличие интеллекта.

Мне всегда казалось, что это тоже важная составляющая для жены человека такого ранга и уровня.

Одного только я не ожидала точно, что он станет спать со своей помощницей и так быстро перечеркнёт всё, что нас связывало. И уж тем более не ожидала, что он будет заводить с ней детей.

… Через три дня мой муж снова появляется на пороге нашего дома.

— Диана, давай поговорим, — настаивает, даже не здороваясь.

— Давай поговорим, что же не поговорить, — пожимаю плечами, соглашаюсь с его предложением, хотя видеть его не хочу.

Зрительно стараюсь казаться спокойной, но на самом деле во мне сейчас бушует ураган.

Успокаиваю себя тем, что просто нужно время, чтобы привыкнуть к изменениям, которые нас ожидают впереди. В конце концов, жизнь после развода не заканчивается.

Не знаю, что Андрей ждёт от этого разговора, но вряд ли я что-то новое ему скажу, кроме того, что сказала недавно.

— Ты успокоилась? Решила что-нибудь за эти тройку дней или тебе мало всё-таки времени? — всматривается мне в лицо.

— Торопишься или боишься чего?

— Нет… как-то гадко на душе. Переживаю.

Не сдерживаю ехидную улыбку на эти слова. Ему гадко… А уж мне-то как гадко!

— Скажи, Диан, пару недель могут что-то изменить? А надо, и месяц дам! Вообще не появлюсь, чтобы рожей своей не раздражать. Может, поймёшь, что не стоит оно того. Я о расставании, если что. Не хочу терять семью, и мне важно, чтобы ты не хотела. Хочу достучаться до тебя, что это неверный путь для нашей семьи — если ты решишься на развод.

Странно, а куда прыть делась на тему: «Я всё решил, ничего менять не буду. А ты сама ничего изменить не сможешь! Роза останется в статусе моей любовницы. У неё выбора нет… Ты останешься в статусе жены. Для тебя тоже всё остаётся как было. Но раз правду ты знаешь, я буду тебя просить с пониманием отнестись к тому, что теперь буду жить на две семьи…»

Разве он, говоря это, моё мнение спрашивал? Что вдруг произошло?

— А ты сам, как думаешь, хватит мне месяца? Ты ответь на свой же вопрос, а я пойму, знаешь ли ты мой характер хоть немного или нет.

— Думаю, не хватит, но всё-таки хочу объясниться и надеюсь, ты меня поймёшь. Ну или хотя бы попытаешься! Дело в том…

— Андрей, — перебиваю. — Слушать ничего не хочу. Если ты полюбил другую женщину, я не буду чинить тебе препятствия. Задави муки совести на корню и иди жить туда. Отпускаю. Только от меня отвали, не ходи и не требуй тебя понять. Я тебя не держу.

— Диана, — но он не слушает, что я ему говорю. — Роза — это просто увлечение, слабость, если хочешь, которая привела к неожиданным последствиям. Закрутилось и понеслось. Совместные вечера на работе, поездки, командировки, её забота обо мне.

— То есть здесь о тебе не заботились? Или заботились, но не так, как тебе было нужно? Ну молодец! Что ещё скажешь! Не помню, чтобы ты умел молчать, когда тебя что-то не устраивает. Если так, тогда что ты делал со мной в браке все эти годы? Почти два десятка, кстати, на минуточку!

— Не придирайся к словам! Всё мне у нас нравилось.

— Ну ещё бы тебе не нравилось, если вся моя жизнь была сосредоточена на тебе и наших детях. Когда ты их в школу, в сад водил, уроки делал, ночами не спал, если болели? Никогда! Ты был помешан на своей карьере и меня в это втянул. И я втянулась! Верила в тебя! Не факт, что ты без семьи вообще бы таких высот добился! — всё-таки кидаю ему в упрёк.

— Да знаю я все твои заслуги, прекрати! Я тебе душу сейчас открываю, а ты… — упрекает меня в ответ. — Здесь важнее пацаны, понимаешь? Всё дело в них! Это если о Розе говорить. Я не планировал с ней детей. Я же не идиот! Но так вышло! Ты же помнишь, как я хотел мальчика?

Он говорит это с таким надрывом, так убедительно, словно я должна сразу понять и принять это.

— И я счастлив, что они у меня будут! Бляха-муха, и сразу два, представляешь! — делится со мной своей главной радостью, словно я его друг. — Но я не хочу развода с тобой! Я тебя, Диан, люблю, — в его словах столько эмоций, и кажется, что даже нет фальши.

Он подходит, тянет меня к себе, желая обнять, но я отталкиваю его, не хочу этих объятий, которые стали противны.

— Ну-ну, — держит крепче, не вырваться, — не бузи, малышка! Ну мы же не чужие люди, Дианка! Я же о тебе думаю сейчас и знаю, что тебе нужно. Ну загулял мужик. Ну с кем не бывает, — настаивает на объятьях.

— Хватит говорить чушь. Со мной не бывает. Собирайся и уходи.

— Но ты не привыкла жить одна, — встряхивает меня за плечи, словно я очнусь от этого. — Ну же! Мозг включи! С тремя детьми и одна?! Тяжело ведь будет!

— Не надо меня пугать, разберусь. А ты сам-то что? Если разведёмся о детях забудешь? Сконцентрируешься на тех, что молодая жена родит? Андрей, присядь, — вырываюсь из его крепких объятий.

Сажусь напротив, желая увидеть его лицо, глаза, настоящую реакцию на происходящее. Есть ли там хоть капля сожаления кроме пустой болтовни о том, что у него гадко на душе? Мы столько лет вместе, ну не могла я постоянно ошибаться в нём.

Думаю, что он просто сбился с пути и ему помочь надо. Хочу верить в лучшее.

Я не про наши отношения, а про его дальнейшую жизнь, карьеру, общение с детьми настоящими и будущими.

Кто-то скажет, что я дура, но хочу дать ему шанс расстаться по-хорошему, потому что прошлые годы он не был мерзавцем. Предполагаю, что поехала крыша от власти.

— Думаю, тебя, скорее всего, пугает не наш развод, а то, что ты можешь слететь с того пьедестала, на котором находишься в данный момент? Кресло важно, верно? Тебе не нужны именно сейчас скандалы. Я права?

Ничего не отвечает. Встаёт и начинает нервно ходить по комнате.

— Если речь об этом, не суетись, я не буду тебе вредить. Но и ты мне не вреди! — продолжаю. — Давай просто разойдёмся по-хорошему. Ради детей! Только ради них! Но, естественно, с условием, что я рассказываю им правду. Скрывать ничего не стану. Здесь сухим из воды не выйдешь, не надейся. Журналистам не сдам, но родные должны знать правду.

— Не вредить мне — это значит сделать, как я говорю. Диана, не за горами предвыборная. Как я без семьи?

— Да, так и есть, не ошиблась. Почти двадцать лет брака как-никак, — улыбаюсь. — Ты сначала растерялся и начал диктовать мне условия, но потом понял, что такая история со мной не пройдёт.

Да, я права. Он волнуется не о семье. Для него карьера практически равна родному ребёнку, ведь он растил её с пелёнок как четвёртую дочь.

И я вместе с ним, кстати. Также недосыпая ночами, помогая ему во всём, поднимая её на ноги, создавая имидж, стиль, составляя предвыборные речи на дебаты.

Сколько всего пройдено: и взлёты были, и падения.

Моя свекровь, помню, когда я выходила замуж за Андрея, утверждала, что ему нужна другая женщина, а я для него слишком простовата. Мол, он обязательно добьётся успеха, и не мешало бы, чтобы спутница рядом с сыночкой была как минимум кандидат каких-нибудь наук.

Успехов-то он добился, но не благодаря её болтовне о его исключительности и талантах, а благодаря нашим слаженным действиям и партнёрской работе.

Странно сейчас, что он об этом, видимо, забыл.

Вот я и пытаюсь ради наших детей привести его в чувство.

— Я не хочу на ней жениться. У меня есть жена.

— А если журналисты узнают про неё? Когда ты с ней кувыркался, почему об этом не думал?

— Диана, мне и так хреново! Она уедет скоро. Про неё вообще забудь! — вижу, как муж нервничает. — Отошлю её, чтобы глаза не мозолила! — отмахивается. — А насчёт любопытных, так пару ртов заткнул, заткну и другие.

Он как всегда уверен в себе и пренебрежителен по отношению к другим. Видимо, эти годы власти убили в нём всё человеческое начало.

— Не надо никому ничего затыкать! Не веди себя как самодур. Ты же не такой. По крайней мере, раньше им не был!  Нельзя так неуважительно относиться к людям! Если что-то кто-то узнает, это покатится снежным комом. Там, где один, там и другой! Кота в мешке не утаишь.

Замолкаю на пару минут, чтобы не распаляться.

— Ну послушай меня, сделай, как я советую, иначе потеряешь всё! Ты, конечно, поступил, как скотина последняя, но я тебе не враг. У нас дети.

— Добрая моя жена… — ухмыляется. — Тебя заботит, что я могу всего лишиться? Правда?

— Да мне на тебя теперь плевать! Я ради детей стараюсь. Ты подумал, как они будут поступать и жить в обществе, если узнают про этот скандал и то, как тебя любовница скидывает с должности?

Мне с ним очень тяжело разговаривать. Да, если честно, никогда не думала, что у нас вообще будут такие разговоры.

— Я не буду тебе мстить, если нормально разойдёмся, даже несмотря на твою подлость. Ты же знаешь, я не мстительный человек. Но повторю, всё это не потому, что я всепрощающая, а только ради дочерей. Не допущу, чтобы полоскали нашу семью в прессе.

— Да, ты права, нам не нужны скандалы. Но мы с тобой в одной связке, столько лет вместе. Я не хочу развода, потому что слишком многого достиг, чтобы всё это разрушить так легко. Потери не соразмерны!

— Какой же ты упрямый! Мы с тобой словно о разном говорим. Я тебе о том, что иди, отпускаю, не допусти скандала, разведись, женись на другой и пожалей детей. А ты про свою карьеру и только о том, что важно сохранить здесь и сейчас! Думай о будущем!

Перехожу на повышенный тон в общении ним.

— Про сегодняшний день нужно было думать, когда с Розой кувыркался. Неужели ты не понимал, что это может стать компроматом на тебя?! Ты же сам сказал, что тебе кто-то на пятки наступает. Мне как обиженной жене даже мстить не надо. Роза эта скинет тебя одним махом, даже пикнуть не успеешь. Она же, наверняка, не просто так позвонила, правда? Хочет на моё место? Уступаю!

— Диана, ну прекрати. Сказал: и так дерьмо на душе! — он ослабляет галстук, скидывает пиджак, замечаю, что рубашка мокрая от пота.

Видимо, адреналин лупит, не остановить. Дурак закопал себя по полной…

— Даже не собиралась. Нужен ты мне. Взрослый, сам разберёшься с кем, когда и как, но без меня. Это ты сюда пришёл, я тебя не звала! Я сказала тебе три дня назад: так жить не смогу. Всё. Точка. Что ты от меня ещё хочешь? Честно, не понимаю!

Срываюсь, потому что общая усталость, переживания, нервы и разочарование всё равно берут верх над моей выдержкой.

— Ладно, я всё-таки думаю, ты не остыла, зря я пришёл сегодня. Поторопился, — вздыхает тяжело. — Настаиваю на том, чтобы ты успокоилась, переосмыслила ситуацию, взвесила все «за» и «против» и приняла верное решение.

— А верное — это какое? — я, задавая этот вопрос, точно знаю, какой будет ответ.

— Ну понятно какое! Не разрушать разводом семью. И дело не только в политической карьере, как ты считаешь. Дело в наших совместных детях, сама же сказала только что. Алименты платить буду, но этого мало, при условии, что надо будет оплачивать обучение. У тебя денег нет. Цветы твои — пустая блажь. Сегодня есть, завтра нет. Бизнес может рухнуть в любой момент. Ты говоришь, что я о будущем не думаю. А ты сама, как, думаешь?

— Для меня не блажь! А ты мне угрожать вздумал, что мой бизнес сегодня есть, а завтра нет? Не надо меня пугать! Не ссорься со мной, Андрей. Чревато. Не наживай в моём лице врага.

— Вот ещё. Делать нефиг тебя пугать! Просто ты привыкла благодаря мне жить очень хорошо. Отвыкать как будешь? Что, если после развода я закрою тебе денежный канал?

— Ты сейчас со мной ведёшь себя как ублюдок. Не опускайся до такой низости, как угрозы о деньгах. Я не твои подчинённые, которые трясутся от одного твоего появления и не боюсь лишений. Больше жить с тобой не хочу, поэтому требую развода. Просто исчезни! Уходи отсюда, или я уйду!

Андрей уходит, громко хлопнув дверью.

Недолго думая звоню своей крёстной, которая работает в суде, и прошу консультации в вопросе развода. Не хочу затягивать, не вижу смысла. Тем более пока не началась предвыборная кампания.

Зная, каким Андрей бывает навязчивым и настойчивым, если я не успею с ним разойтись официально, он после старта кампании не отстанет, таская меня и девочек по разным интервью с рассказами о прекрасной семье.

И что тогда делать? Врать и притворяться? Ради чего? Его блага? Нет, этого не будет. В моих интересах развестись быстро и без проволочек.

СПУСТЯ НЕДЕЛЮ.

С крёстной договорилась. Всё будет в лучшем виде: тихо и быстро.

На что надеялся Андрей, когда пытался рассказать мне о том, как ему плохо, так и не поняла. Должна была понять и простить?

И понять не смогу, и простить не смогу. Могу только расстаться и разойтись.

Получается, он меня совсем не знал.

Ловлю себя на мысли, что Андрей вообще всем этим событиям значения не придаёт. Настолько лицемерен или бездушен? Или не верит, что смогу справиться без него?

 Мужчины часто надеются на это. Видимо, и мой такой же.

Сначала гадостей наговорил, потом сменил тактику. Но и это ни к чему не привело.

Я знаю это поведение. Он не раз со своим импульсивным нравом обижал людей, но основная масса молчала и проглатывала.

Понятно — почему. Он руководитель, требующий подчинения. Так привык. Пользовался этим, а, бывало, и злоупотреблял. Особенно в последнее время.

Видимо, думал, что и дома можно подобным образом себя вести.

Девчонки спрашивают, где папа, но я вру, что уехал в длительную командировку.

Он вообще, как должность принял, стал очень часто отсутствовать, и, в принципе, я практически не сказала им ничего нового.

Сначала первое время Марина и Кира очень переживали, что в их жизни папы становится всё меньше и меньше, но, когда Андрей стал заваливать их подарками, сменили свои страдания на радость и уже не возмущались.

Особенно Кира.

Если Марина ещё хоть как-то понимала, что папа теперь покупает их молчание и недовольство, затыкая возмущение, то Кире было всё равно.

На мои убеждения о том, что нельзя так делать, нельзя подкупать детей, он злился и отмахивался.

Не раз из-за этого у меня и с Кирой, и с ним возникали конфликты.

— Я их отец, и сам знаю, что лучше, а что хуже, — говорил мне в противовес. — Для них ничего жалеть не буду!

Боюсь, теперь для дочерей всё изменится. Зная Андрея, и что может произойти, когда ему идут поперёк, уверена, шапки полетят со всех голов.

Предполагаю, он катком пройдётся по всем, кто будет неугодным. Даже по близким и родным.

Именно поэтому я не хотела, чтобы они привыкали к богатой жизни. Ведь всё в один момент может разом рухнуть. Что, собственно, и происходит.

Нас ждут большие перемены, но пока мне самой к ним надо подготовиться.

Своих переживаний и страхов за будущее достаточно, их переживания пока я не потяну морально.

Не буду врать близняшкам, скажу правду, что у их отца другая семья. С Полиной, самой младшей, сложнее во сто крат. Ей пока буду врать, потому что, боюсь, рассказ о чужой тёте и других детках не принесёт ничего, кроме проблем с психикой у ребёнка.

Там придётся придерживаться прежней позиции, сочинять про частые командировки папы, загруженность на работе.

Да, я снова и снова убеждаю себя, что девочки чисто по-женски смогут понять меня.

Постараюсь им объяснить, что никогда нельзя прощать предательство близкого человека.

Если не смогут понять и принять мои доводы, значит, будем как-то договариваться о совместном проживании на одной территории без конфликтов, пока им не исполнится восемнадцать.

Захотят общаться с отцом, естественно, препятствовать не стану. Главное, чтобы на нейтральной территории, не здесь. Мне этого сейчас будет достаточно.

Я написала Андрею СМС, чтобы он приехал в ближайшие дни.

Задумывавшись, подскакиваю неожиданно, когда слышу щелчок входной двери. Быстро он! Через двадцать минут и уже здесь!

Открыв своим ключом замок, Андрей проходит на кухню и садится за стол.

— Привет, — смотрит в упор на меня, полагаю, желая прочитать мои мысли.

— Привет.

— Чаю нальёшь? — просит ласково.

Наливаю ему чай, а он молча наблюдает за моими движениями.

— Диана, я рад, что ты позвонила мне сама…

— Я прошу развод, — не хочу разводить пустой трёп.

— Ты уверена?

— Да.

— Ты за этим меня звала и оторвала от важных дел?

— Это тоже важное дело.

— Значит, гордость и предубеждение выше адекватности и хоть какой-то расчётливости… Надо же, а я надеялся на твою разумность. Скажу сразу, как и говорил: я против! Диана, прекращай! Что ты говоришь ерунду?! — начинает нервничать. — Ну ты же знаешь, чем это грозит!

Я давно привыкла к резкости речи Андрея, поэтому такие слова меня совсем не ранят.

— Помню. Это конец твоей карьере… Она может закончиться, если узнают, что ты в своей семье не смог навести порядок. Что уж о городе говорить…

Вижу, как Андрей сжимает кулаки, но терпит.

— Да! Так и есть. Зачем мне сейчас семейные скандалы?! Мне репутацию зарабатывать на будущее надо, а не оправдываться перед каждым зевакой. Ты понимаешь, на что ты мне предлагаешь согласиться?

— Конечно. Всё как неделю назад: предлагаю развестись со мной, жениться на своей даме сердца и признать своих детей. Если они твои, — и всё-таки не удерживаюсь и подкалываю его.

— Не надо таких намёков, Диана! — рычит оскорблённый Ромео. — Они мои!

— Тебе виднее, конечно. Не спорю. Андрей, не нервничай. Нервничать раньше надо было, а теперь нет смысла. Всё будет нормально. И у нас, и у тебя. Люди поймут, если ты скажешь правду, мол, разлюбил одну, полюбил другую, такое бывает и так далее. И часто, между прочим. Загляни, кстати, в статистику. Сколько сейчас разводов! Думаю, и среди твоего электората такие имеются.

Я не знаю, зачем я пытаюсь его убедить.

— Мы же не прокажёнными после развода становимся, а остаёмся обычными людьми со своими переживаниями, бедами, проблемами. Но думаю, для людей это не главное — женился ты или развёлся. Куда важнее твои добрые и хорошие дела! А насчёт личной жизни, ну оступился мужик, с кем не бывает? Андрей, у нас очень добрые люди! Очень! Тебе всё простят!

— Ты правда так думаешь? — грустно улыбается.

— Конечно.

Не вру ни про то, что оступился, ни про то, что простят, ни про то, что у нас очень добрые и понимающие люди. Я действительно так думаю.

— А если пронюхают раньше, чем я наделаю добрых дел?

— Ну ты умеешь затыкать неудобные рты. Сам же говорил! Я бы даже сказала, что хвастался.

— Да, но на это нужны деньги! А зачем пустые расходы. Люди любят копаться в чужом грязном белье! Разве ты не поняла ещё этого, пока шагала со мной в период предвыборной кампании? Сколько компромата на меня искали тогда…

— Но ничего не нашли, — заканчиваю за него. — Потому что семья была нормальная. А уж какой тыл Роза тебе нынче обеспечит, не знаю. Наше бельё, как ты выражаешься о репутации, тогда было чистым. Хватит, Андрей, я всё сказала.

Быстрее бы он ушёл, мне вдруг рядом с ним стало находиться просто невыносимо.

— Хочется расстаться по-дружески, если можно так сказать. Заседание на днях. Запиши время, а то забудешь. Ничего не стала писать по телефону в СМС, потому что мало ли, может, тебя отслеживает кто. Не верю я в искренность чувств твоей дамы сердца. Уж прости! Откладывать развод не позволю.

Не знаю, что ещё ему сказать в качестве аргумента, но потом добавляю:

— Не согласишься на мои условия, пойду к прессе. И вот тогда твоей репутации точно не поздоровится. И хватит злиться, торговаться, угрожать. Мне лететь неоткуда, бояться что-то потерять тоже. Нам с тобой о детях надо думать. Остальное второстепенно. Всё, что я хочу, это жить спокойно и полноценно в будущем.

— Это как?

— Быть уверенной в завтрашнем дне.

— Живи! Кто же не даёт, — перебивает меня.

— Ты не дашь. Знаю. Сначала с девчонками разберусь, их жизнь устрою, поступление не за горами! А потом и о себе подумаю. Я ещё молода, хочу верить, что встречу тоже своего человека.

— Нет!

— Почему нет, если я буду свободна. В конце концов, я тоже живая. И мне тоже хочется ласки, заботы, внимания. Секса, в конце концов! Или ты согласен, чтобы я закрыла на всё глаза, продолжала жить с тобой и тоже завела любовника? Тебя так устроит?

Издеваюсь над ним, наблюдаю за его реакцией, зная, какой он ревнивый. Неприятно, правда?

Но надо же и мне порцию дерьма в его душу закинуть. Не всё ему только мне сердце разбивать.

— Нет! — отрубает, не раздумывая! — У моей жены никогда не будет любовника! Ты берега не попутала?! Я не лягу с тобой в одну кровать после другого мужика!

— А я после другой бабы с тобой, значит, должна! — на самом деле, не знаю, зачем я дёргаю тигра за усы, но продолжаю это делать. — У тебя вообще, что ли, самомнение зашкаливает?

Я же вечно сглаживала конфликты, а теперь словно провоцирую его.

— Я буду спать с тобой! — заявляет, гордо расправляя плечи. — Помнишь, как нам было классно в постели?

— Ага. Именно потому, что нам с тобой было классно, ты запрыгнул в койку к другой. Ладно, забудь. Пошутила я, — раскрываю свои карты. — Хотела лишний раз убедиться: ты даже не понял, что совершил. Короче, некогда мне. Выбирай, разводимся шумно или тихо.

— То есть без вариантов? — уточняет который раз.

— Без, — киваю.

— Тогда, естественно, тихо! — ухмыляется. — Эх, зря ты так, Диана.

— Ну если тихо, то у меня, как ты сам недавно говорил про бонусы, они тоже должны быть. Мы разводимся с условиями.  

— Какими? — теперь недовольно бросает мне, понимая, что шутки закончились.

— Почему ты психуешь, Андрей? Я предлагаю тебе отличный вариант, а ты бесишься. Даже странно, — удивляюсь. — Я, как любая нормальная мать, хочу сохранить нормальные отношения ради детей. Они вошли в опасный возраст, когда всё будет им казаться абсолютной трагедией при таком раскладе, где мама и папа как кошка с собакой грызутся. Ты хоть об этом подумай и имей уважение к желанию детей любить обоих родителей одинаково. 

Конечно, сказать, что у меня душа не болит, значит, соврать. Я с ним с двадцати своих лет.

Мы начинали наши отношения в состоянии эйфории от любви и веры в лучшее. Тогда нам казалось, что все дороги открыты и мы вместе, рука об руку по ней пошагаем.

Сколько мечтаний было, совместных надежд и желаний! Многие даже уже и не помню. А теперь всё меняется стремительно и бесповоротно.

Андрей по жизни крайне категоричный человек, я привыкла к этому и, в принципе, принимала это спокойно. Но сейчас, сколько бы он ни давил на меня, я не сдамся и его условий не приму.

Зная его темперамент, взрывной характер, безапелляционность, я уверена, будь его воля, он жил бы на два дома, а я ждала бы, пока он там набудется и вернётся в наш дом как ни в чём не бывало.

Нет, не потяну я на себе такую тяжёлую ношу. Не хочу. А главное, зачем?

— У меня будет несколько условий. Первое — мы с девочками останемся жить в этом доме. Тебе всегда было плевать на него, а нам с детьми она очень нравится. Плюс здесь учёба, кружки. Не надо срывать их с места. Дом оформляем на меня и девочек по брачному соглашению. Завтра поедем к нотариусу.

Дальше пытаюсь вспомнить важное.

— Второе — не лезь в мой цветочный бизнес.

— А в чём это должно выражаться — не лезть?

—Не надо мне мешать! Я планирую двигаться дальше в этом направлении. Узнаю, что палки в колёса начал вставлять, поссоримся! Третье — если девочки не поступят на бюджет, мы оба оплачиваем учёбу. Плюс, ты должен купить им, если уедут в другой город, по однокомнатной квартире. На крайний случай — по малосемейке. Начнут с малого, главное, помочь на старте. Полина идёт в ту школу, о которой мы говорили. Алименты, думаю, до восемнадцати даже не обсуждаем?

— Ну… в принципе, нормально. Согласен…

— Ну вот и отлично! Видишь, как всё хорошо складывается, когда люди слышат друг друга и умеют договариваться. Ты, по сути, вообще в шоколаде остаёшься после развода с такой непритязательной женой, как я!

Андрей смотрит на меня теперь иначе: каким-то холодным, оценивающим взглядом, будто я внезапно превратилась в предмет, в вещь, достойную лишь беглого осмотра.

Его глаза скользят по мне свысока, с той неприкрытой наглостью, которая выдаёт в нём человека, уверенного в своём превосходстве. Раньше в его взгляде читалось уважение ко мне, а может, даже что-то большее, но теперь там лишь насмешка.

— Планов, как я посмотрю, у тебя много. Ты так и собираешься цветочками, что ли, заниматься? Нормальный бы лучше бизнес открыла, — лёгкая ухмылка трогает его губы.

Не подколоть и пройти мимо — это не про моего почти бывшего мужа.

Становится обидно. Я всегда в него верила, даже если мечты иногда были безумными, а он в меня не верит и совершенно точно не принимает моё дело всерьёз.

— Ну а тебе какая разница, какой у меня бизнес? Ты реализовал свою мечту стать мэром, я тоже хочу свою реализовать. Пока я могла, я изо всех сил помогала тебе в построении твоей карьеры, в достижении твоей мечты. А от тебя я даже помощи не прошу. Справлюсь сама. Прошу лишь не мешать! Я же знаю, что ты как мэр можешь зарубить мне всё на корню, и я не рыпнусь никуда. Но не советую этого делать, Андрей. Давай отпустим друг друга с миром. Ты же знаешь, цветы — это моя отдушина. Вот такие простые условия для развода.

— Хорошо… — ерошит волосы задумчиво. — Я благодарен тебе, Диан, что ты врагам и шакалам не понесла информацию про наш разлад.

— Это всё ради детей. Себе на глотку наступила, чтобы у них будущее было. Так что не обольщайся. Тётя Соня поможет нам. Она же в суде работает, помнишь? Моя крёстная обещала, что разведёт быстро и без проволочек.

— То есть ты даже об этом позаботилась? — удивляется. — Такое ощущение, что ты спала и видела, как развестись со мной.

— Нет, ты не прав, — говорю ему честно. — Я просто не позволю тебе унижать меня своим враньём. Не хочу, Андрей. Это сильнее меня. Я же понимаю, что, если я ничего сейчас не предприму, в итоге ты сочтёшь это за мою слабость и начнёшь злоупотреблять этим.

— Диана, ты не любишь меня больше? Или, может, и не любила никогда? Ну какая нормальная баба так просто отпустит такого, как я? Держаться, наоборот, должна, а ты вон уже подсуетилась, даже к тёте Соне съездила. Скажи правду.

Мне кажется, или мой почти бывший муженёк загрустил, понимая, что развод всё-таки не за горами?