Развод. Тройняшки для миллиардера Невские

Варя

Сбросив звонок бывшего мужа, наливаю себе кофе и удобно устраиваюсь в кресле. Едва мои мысли возвращают меня в тот самый день, когда мы с Мэтом зачали нашу тройню, как громкий протяжно воющий дверной звонок врывается в мой мир и растаптывает его, превращая в пыль.

- Кого принесла нелегкая в такой час?

Может, я заливаю соседей?

Или произошло что-то в подъезде?

Нет, - сразу отметаю все теории разом. – Если бы что-то стряслось, то подъездный чат уже бы гудел. И мне на телефон прилетали бы эсэмэски.

Но мобильный лежит на столе, не издавая ни звука.

Звонок становится настойчивым. Вернее, звонящий наглец. И я понимаю, если не открою, то проснутся мальчишки.

Подрываюсь, бегу к двери. Включаю домофон и удивленно взираю на племянницу, стоящую по ту сторону, на площадке.

- Вашу Машу! Как такое возможно?

Распахиваю дверь поспешно. Только тут замечаю сестру, стоит около лифта, в джинсах и легкой кремовой олимпийке, оперлась спиной о стену. Ждет моего выхода.

- Наконец-то! Снова мечтала о прЫнце? Или о Невскому? – дерзко усмехается, - показывая белоснежные зубы.

- Что это? – показываю на притихшую грустную Виталину – дочку Василисы, с игрушечной рыжей лисой в руках, и огромный розовый чемодан, высотой с хрупкую племянницу.

- Твоя племянница. Принимай на постой… на пару-тройку дней, пока я решаю свои проблемы, которые ты мне организовала! – бросает гневный взгляд потемневших вмиг синих глаз.

- Я…? – от обиды мой голос дрожит.

Бросаю взгляд на племяшку, понимаю, что ей не стоит слушать наши разборки.

У малышки такой тоскливый взгляд, что мое сердечко не выдерживает. Наклоняюсь к ней и прижимаю к себе крепко.

- Линочка, ты заходи в дом. Сейчас мальчишки проснутся, будем завтракать. Прощайся с мамой.

- Она не станет! – тихо говорит Василиса, и я слышу в ее голосе обиду на дочь.

Детский сад. Младшая группа!

Виталинка виновато улыбается, и не глядя на маму, проходит в квартиру. Вспоминает про чемоданище, возвращается, пытается столкнуть монстра с места, но у нее ничего не выходит.

- Тётя, помоги, - заглядывает в мои глаза своими безумно чистыми ярко-синими. Такими же, какие в детстве были у ее матери.

- Милая, я сама, - заталкиваю тяжеленный чемодан в квартиру. Усаживаю Виту на диван, и возвращаюсь на площадку к сестре.

- Василиса! – хватаю ее за руку. – Какого черта происходит? Что это всё значит?! – показываю на дверь квартиры, где на диване сидит неприкаянно шестилетняя миниатюрная блондинка Виталина.

Я безумно люблю племяшку. Мне дочка не досталась, поэтому малышка как капля меда в той бочке, которая досталась мне, как маме трех шкодливых непоседливых драчливых пацанов.

Василиса грубо сбрасывает мою руку со своей, смотрит с презрением и язвительно говорит:

- Зачем вы отдали детей моему бывшему мужу, пока я была в отъезде? Теперь этот придурок вздумал бороться за детей! Готовит документы в суд.

- Но, он их родной отец. Он обожает свою двойню, и суд вынес в решении, что он может встречаться с ними в выходные дни. А ты не даешь! Вот он и решил отомстить!

- Именно. А вы ему помогли, отдав детей на выходные. Теперь Виталина не хочет со мной общаться нормально – одни капризы. А сын вовсе отказался возвращаться домой! Требует, чтобы мы жили все вместе! А это невозможно! – сестра бьет кулаком по стене.

- Что будешь делать? – спрашиваю слабым голосом, чувствуя свою причастность к проблеме сестры.

- Судиться. Но для начала, заберу детей и уеду в Питер или в Сочи. Я решила принять предложение федерации кёрлинга, стать тренером. Раз я больше ничего не умею, а офис отца меня угнетает и ломает морально, займусь тем, что любила всегда. Может, детей приучу к спорту.

- Детей?.. – сердце обрывается. – Ты увезешь мои племянников с собой?

- Ну прости, они мои дети! Ради них я и уезжаю.

- Ты хочешь лишить всю семью общения с малышами, только для того, чтобы бывший был далеко от вас? Где гарантии, что он не рванет за вами?

- Я уже приняла решение. Скажи ей, что я очень сильно её люблю. И скоро вернусь! – Василиса делает ко мне шаг, и пытается обнять меня.

Машинально отталкиваю сестру.

Невыносимая жестокость с ее стороны.

- Ты как всегда думаешь только о себе! – шиплю я. – Поэтому твой брак распался!

- Зато если бы ты думала хоть капельку о себе, а не о снобе Невском, то твой брак не развалился бы! – мстит мне мгновенно.

Василиса разворачивается ко мне спиной, и я наблюдаю за ней, молча. Наконец, двери лифта открываются, сестра заходит внутрь, опускает глаза, чтобы не встречаться с моими.

Двери закрываются.

- Удачной дороги, - шепчу сквозь слезы. – Как бы мне не было больно, я рада за сестру. У нее появится любимое дело, она снова обретет себя в чем-то, кроме детей и мужчины, с которым ей так не повезло.

Гад! Придумал отжать детей!

Неужели он начнет доказывать, что она плохая мать?

Как???

Все они мерзавцы и нахалы!

Мысли перепрыгивают с бизнесмена Прохорова на звезду НХЛ Мэта Невского.

Что будет, если бывший узнает про сыновей???

Нервно передёргиваю плечами. Надеюсь, что он никогда не заинтересуется моей семьей – ведь по его мнению, мы –чужие, и мои дети не от него.

Квартирная дверь тихонько открывается, и я с нежностью смотрю на заплаканное личико Виталины.

- Мама ушла? Я хотела ее поцеловать.

Пухлые розовые губки дрожат, подбородок трясется.

В ярко-синих глазах блестят слезы, и на длинных темных ресницах повисли огромные капли слез, похожих на алмазы.

- Котенок, - глажу белокурые шелковистые волосики малышки. – Мама сказала, что любит тебя и вернется очень быстро.

- Я тоже ее лю…

Обнимаю трясущиеся тоненькие плечики племяшки.

- Ма-а-ам! Кто у нас?! – слышу протяжный голос Нила.

- Идем в дом. Мальчишки проснулись…

***

Поддержите историю и добавьте книгу в библиотеку, чтобы она не потерялась!

Не забудьте поставить книге лайк, если она вам нравится (это  в шапке книги)

Вам несложно, автору приятно, и он понимает, что вы с ним и героями.

И, конечно же, пишите комментарии.

Варя

- Вита, что ты делаешь? – вхожу в холл квартиры и тут же спотыкаюсь об чемодан, лежащий поперек дороги.

- Открываю. Наряжаться к завтраку пора!

- Ах, к завтраку? – штурмую мысленно холодильник, соображая, что приготовить по-быстрому.

- Вот это платье надену, - хватает цепкими пальчиками ярко-желтое платьице.

- Хорошо, только давай для начала место тебе найдем. Будешь спать со мной?

В принципе, чего спрашиваю. Другого места всё равно нет. Конечно, я могла бы на диване в гостиной укладывать Виту, но знаю, что она жутко боится оставаться одна. К тому же, зная эту особенность сестры, пацаны начнут уже за завтраком рассказывать ей страшилки типа черной комнаты в которой живет черное создание. И комната эта будет точь-в-точь похожа на нашу гостиную.

Склоняюсь над чемоданом, закрываю его обратно, запихивая в него весь гардероб племянницы.

Конечно, иногда жалею, что у меня нет еще и доченьки, я бы ее наряжала. Но в данный момент представляю, сколько нужно работать, чтобы обеспечить покупку всех этих нарядов.

Мои пацаны неприхотливые.

Трачу денег больше на экипировку, хоккей и на себя, чем на их одежду. Только обувь покупаю подороже, чтобы всяких травм избежать. А так, что купила, то они одели и побежали. Всё равно быстро растут, смысла нет выбрасывать деньги на ветер.

Мы с мальчишками живем по средствам, сколько заработали – столько потратили.

Сестре легче в этом плане – она живет сейчас на деньги родителей. Те деньги, что заработала в спорте, давно потратила. Муж не дал ей ни копейки – она сама отказалась. Думала, так избежит его поползновений воспитывать общих детей. Не вышло.

- Сиди здесь, - усаживаю Виту в кресло, включаю ей мультик.

Выхожу из комнаты, иду к сыновьям.

- Мальчишки, умываться и делать зарядку. Кстати, у нас в гостях Виталина, поэтом по дому ходим в трико или в джинсах! Усекли?

Спустя семь минут собираемся в гостиной. Именно здесь расположился спортивный уголок мальчишек.

Меня же у окна ждет беговая дорожка, на которую забираюсь без промедления.

- А ты… - смотрю на племяшку, - тоже присоединяйся к нам. – Кто по утрам делает зарядку, тот красив, бодр и весел. И фигура будет – загляденье! - осматриваю худосочную фигурку Виты.

- Я не люблю спорт! – хлопает на меня глазками мелочь.

- Конечно, не любишь, - бью себя по лбу. – У тебя же мама – мастер спорта. Тебе сам Бог велел не любить спорт! – едва сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, глядя на слишком серьезное лицо малышки.

- Мне никто не велел «не любить» спорт, - спорит со мной. – Мама говорит, мне не надо напрягаться, потому что я и так красивая! А еще я – Рощина!

- А-а! Ну тогда да. Танцевать пробовала, Рощина?

Мотает светлой головкой.

- Так не пойдет, придется учиться, - включаю видео с аэробикой на плазме, висящей на стене. - Пока живешь в моем доме, тебе нужно жить по его правилам. Усекла?

- Зачем? У нас дома нет правил.

- А у нас есть. И мои оболтусы не поймут, если ты будешь жить на особом положении. Ясно? Они поднимут бунт. А мне не до восстаний сейчас.

- Неа! Не усекла, - перечит Вита.

-Звучит музыка, смотришь на экран, виляешь попкой. Поняла?

- Так? – Вита дергает худенькими бедрами то вправо, то влево.

Мальчишки прыскают со смеху в кулаки.

- А ну, цыц!

Замолкают.

- Типа того, - отвечаю малышке, едва сдерживая смех. Уж слишком потешно племяшка двигается.

С грустью и осуждением думаю про Василису – почему она до сих пор не научила дочь танцевать? Девочке следует уметь двигаться красиво, с детства привыкать к мысли, что она – красотка во всём, в движениях, в том числе. И танцы нам в помощь. Помогают убрать угловатость и скрыть резкость в движениях.

- Может, мы тоже потанцуем? – интересуется Кит, приподнимая светлую бровь и, подмигивая сестре, изображает что-то руками.

Линочка смущенно заливается краской.

- Я не буду танцевать! – вопит Коля. – Я не девчонка!

Парни ржут над братом. А я смотрю на их широко открытые рты, и они мне напоминают маленьких ржущих лошадок.

- Между прочим, мальчики тоже танцуют. Например, бальники. Танцами занимаются ребята. А еще есть те, которые на пилоне крутятся, - понимаю по округлившимся глазам сыновей, что им не совсем понятно, о чем я говорю, и я быстро поправляюсь: - Но они наполовину акробаты. Всё, закончили разговорчики. Время.

Я иду по беговой дорожке, мальчишки виснут на турнике и брусьях, Кит отжимается от пола.

На мгновение забываю о слоняющейся неприкаянно по гостиной Вите.

Когда на кухонном столе звонит забытый мобильный, не обращаю внимания. Смотрю на экран большой плазмы, где занимается аэробикой группа красивых женщин. В такт им бегу.

Заниматься с кем-то всегда приятнее, кажется, что страдаешь не одна ты! Вместе страдать веселее.

- Телефон…

Вита возникает рядом с дорожкой. В руках у нее мой мобильный. И я как загипнотизированная смотрю, как маленькая заноза, оставленная без присмотра, творит несусветную дичь – отвечает на звонок.

- Телефон тёти Вари слушает! Кто ты? Дядя Мэт? Не знаю такого!

Спотыкаясь, спрыгиваю с дорожки, хватаю из загребущих ручек дерзкой блондинки мобильный.

Растерянно и нервно кручу трубку в руках, принимая решение.

Сбросить звонок? Слишком по-детски.

Приходится ответить.

- Да.

- Встретимся?..

- Нет. У меня сейчас эфир, а потом везу детей на тренировку.

- А я улетаю сегодня в Вашингтон…

Невский выжидательно молчит, рассчитывает на то, что я пожалею и соглашусь?

- Счастливого пути, - говорю очень быстро, и отключаюсь.

Очень хотелось сказать «скатертью дорога», но я сдержалась. При детях не позволяю себе быть грубой, даже с такими звёздами, как их отец.

- Зачем ты взяла чужой телефон?

Вита строит обиженную мордочку.

- Ладно, проехали, притягиваю к себе малышку, обнимаю за плечики.

После поспешного завтрака «чем придется», сдаю Виталину на воспитание приходящей изредка няне.

- Не скучай, мы быстро вернемся. – Повернувшись к мальчишкам, что-то снова выясняющим у дверей, командую: - Сумки взяли и на выход.

- Ма-ам! Найми кого-нибудь, чтобы наши сумки носил!

- Может, за тебя еще и гол забить?

- Неа! Голы я сам забью!

- Ты – мазила! – Никита снова подначивает Николая.

- Достали! Если через минуту не вызовите лифт, я вас в бальные танцы отдам!

Через минуту десять секунд садимся в лифт, едем на тренировку.

Тяжело быть мамой троих мальчиков, в которых энергии столько же, сколько в бушующей лаве.

Иногда плачу в подушку, иногда мечтаю о мужчине.

Что если мама права, и мне нужно срочно замуж?

Ведь мальчики растут и им нужна крепкая мужская рука, совет отца, а мне – сильное плечо рядом, на которое можно опереться.

Всё делать самой, тащить на себе эту лямку, как-то не радует.

Конечно, я безумно люблю сыновей, но с удовольствием разделила бы с достойным мужчиной труд по их нелегкому воспитанию.

Уже сейчас понимаю, что в каких-то вещах не тяну быть мужчиной.

Конечно, я ношу пиджаки, спортивные костюмы, брюки, джинсы, кроссовки, бейсболки. Стараюсь не одевать юбки и платья. Играю с мальчишками в их игры. Учу их забивать гвозди.

Но это всё фикция.

Я не мужик.

И скоро они это поймут окончательно.

С каждым годом требования моих сыновей всё выше и выше.

Вопросов всё больше и больше.

Я уже не справляюсь…

Матвей

Жаркий июльский день застаёт в дороге.

Улетаю обратно в Вашингтон поздно вечером. До отъезда успеваю заехать на стадион, где прошла моя молодость, поздороваться с ребятами. У Игоря профессиональная школа хоккея для детей от трех до восьми лет, и сегодня он на льду.

Заехав на парковку, обращаю внимание на красный автомобиль. Дамский. На таких обычно ездят избалованные дамочки.

Эта явно не исключение.

Долго паркуется, норовя въехать хорошеньким задом в соседний.

Хотелось бы помочь особе, но она же не просила. А я не намерен нарываться.

- Раз, два, три. Давай, детка, ты сможешь! – подбадриваю девушку издали, с безопасного расстояния.

Сгорая от любопытства, пытаюсь рассмотреть особо одаренную в вождении особу. Всё что вижу – темную бейсболку и светлый хвост водителя.

- Вашу мать! Она сейчас обе тачки раздолбает в хлам!

Я даже не знаю сейчас за какую из трех машин болею больше, за те две, что зажали эту, или всё же за маленькую – красненькую?..

Бам. Тихий удар. Едва слышный.

- Да, что она делает!.. – бью рукой по рулю. Паркую свой авто и выхожу. Размашистым шагом направляюсь к барышне, и в этот момент, она принимает решение покинуть авто.

- Ну кто так паркуется! - слышу грудной женский голос и мой голос застревает у меня в глотке.

Варвара…

Какого черта?!

Я уже и не рассчитывал встретить её в Москве. Думал, улечу сегодня и всё забудется.

Видимо у судьбы на этот счет были другие планы. Она решила поржать надо мной вволю – три дня назад я встретил бывшую жену в аэропорту, и она послала меня очень далеко. Нет, не на Камчатку, а на три веселые буквы. Теперь же я встречаю ее у хоккейного стадиона, где ей явно не место!

Бью себя по лбу, вспоминая, что Васька рассказывала о том, что трое пацанов Вари занимаются хоккеем.

Ну конечно, гены отца сработали!

Раз, два, три, - считаю мысленно, пока принимаю решение – уйти или остаться.

Я не трус, но Варвара четко дала понять, что я нежелательный элемент в ее жизни.

Дуновение ветра доносит до меня аромат ее духов «Пако Рабан», и я цепенею. Упускаю последний шанс уйти прочь.

Варвара поворачивается ко мне, смотрит удивленно вмиг потемневшими синими глазами.

- Привет, Варя! – выдыхаю едва слышно.

- Какого черта? Невский! Я же просила не преследовать меня… я замужем.

- Больно надо, - говорю охрипшим от бешенства голосом. - Помочь? – показываю на ее плененную машину. – Какие дебилы так паркуются?

- Поосторожнее. Мамочки тебе зеркала быстро поотрывают. И не только… - глядит многозначительным взглядом.

Варвара… Варя… Варюша…

Она говорит сейчас нехорошие слова, а я любуюсь ею. Её красивым лицом, пухлыми губами, прямым носиком.

Варя одета просто и в то же время очень броско. На шикарной модельной фигуре темный спортивный костюм. Но из-за невыносимой жары, олимпийка сброшена, и осталась где-то в автомобиле, поэтому передо мной маячит грудь-тройка, обтянутая светлой футболкой.

А синяя бейсболка не скрывает всей красоты светлых волос, блестящих на солнце и собранных в хвост.

- Поговорим?

- Снова предложишь кафе? – смотрит недовольно. Хмурит красивые бровки, кусает губы.

Киваю.

Замечаю, что Варю раздирает любопытство.

Слишком хорошо знаю свою бывшую. Понимаю, это повод для разговора, от которого она сбегала три дня, которые я провел в городе, бегая за ней в поисках возможности поговорить.

Варя смотрит на золотые часы с разбитым циферблатом, прищурившись сообщает мне, что у нее есть для меня ровно тридцать минут.

Ни черта себе! Не виделись семь лет, а она выкроила для меня целых тридцать минут.

Какая щедрость!

И всё же меня напрягает сам факт, что бывшая жена согласилась выпить чашечку кофе.

Три дня назад она только фыркала.

Мышцы деревенеют и ладони потеют, как только в мозг пробирается мысль.

Что, если Василиса, выдала мою тайну?..

***

Матвей

Заходим в кафе, которое раскинулось здесь же, на стадионе.

- Ты кого-то ждала на парковке? – спрашиваю осторожно.

- Не твоё дело! – обрывает меня Варя. – Говори, что хотел, времени в обрез.

- Эм! Вот так с разбегу… - Ты бы хоть бейсболку сняла, что ли?.. – упираюсь взглядом в шикарную грудь-тройку.

- Я распускаю волосы только для своего мужчины. Понятно?.. – цедит сквозь зубы.

- Ух! Какая грозная!

Замолкаю.

Подходит официант и я заказываю два черных кофе.

Пока нам несут кофе, сидим молча. Варя утюжит меня взглядом, и я понимаю, что ее удивляет – я начал носить деловые костюмы.

Вот и сегодня – на улице жара, а на мне светло-серый тонкий костюм. Это не прихоть. Привыкаю к грядущим в моей жизни переменам. Когда из игрока НХЛ придется переехать в душный московский офис. Я пока не принял окончательного решения. Так, тестирую, подойдет ли мне этот образ жизни.

Варя проходится по мне взглядом, и я читаю по ее лицу – осталась не довольна. Впрочем, как всегда.

- Что, не нравлюсь?

Мотает головой.

- Нелепо смотришься. Будто в чужой шкуре…

- О чем ты?..

- Прежде чем одевать костюм с чужого плеча, и примерять чужую жизнь, ты бы хоть тату с шеи свел.

- Копец! Варя! Неужели нам не о чем больше поговорить? После семи лет обсуждать татуировки и цену моего костюма?.. Если ты не готова к разговору, давай прекратим прямо сейчас! – выдыхаю хрипло, делаю вид, что встаю.

Слишком хорошо знаю бывшую. Сейчас в ее глазах загорится огонек любопытства, и она перейдет к диалогу.

Её монологами я давно сыт.

- Ничего не хочешь рассказать? – интересуется Варя.

- Например?

- У тебя есть женщина?

- Фанаток полно.

Вижу по глазам Варвары, что она мне не верит.

- И всё?..

- Всё, - отрезаю её поползновения узнать о моей личной жизни больше.

- Ты о чем? О спорте? – перевожу разговор на другую тему. - Так, наверное, видела мои матчи. Ты же любишь хоккей… или только хоккеистов?..

Глаза бывшей жены вспыхивают с ненавистью.

Понимаю. Задел за живое. Она же мне изменила с известным хоккеистом.

Благодаря этому я вырос, стал тем, кем стал. Звездой НХЛ – Матвеем Невским, которого знают во всех уголках земного шара.

И всё благодаря Вареньке и ее ветреной натуре.

Бывшая жена испепеляет меня горячим арктическим взглядом.

- Мерзавец! – шепчет еле слышно.

Смотрит неприязненно, отводит в сторону взгляд, полный разочарования.

Как же больно видеть её двуличие. Даже сейчас. По прошествии семи лет адская боль выжигает меня изнутри.

- Как твоё замужество? – интересуюсь с усмешкой.

- Не видишь, что ли? Цвету и пахну! – отвечает гордо и смотрит дерзко.

- Вижу, - усмехаюсь и показываю на разбитые наручные часы на тонком запястье бывшей жены. – Он тебе даже часы не купит.

- Это не то, что ты подумал, дети утром баловались, и разбили.

- Дети… Видел в интернете их фотографии. Симпатичные мальцы. Все в маму. Почему-то на папу ни черта не похожи…

- Слава богам! – с ухмылкой произносит Варя и нервно улыбается.

- Познакомишь? Как их зовут?

Бывшая утюжит меня ненавистным взглядом.

И я отмечаю про себя, что она действительно стала безумно красивой и сногсшибательной, сексуальной и еще более желанной.

- Какая тебе разница как зовут моих детей? – шипит рассерженной кошкой. – Своих заведи… или у тебя уже есть?..

Сердце замирает на мгновение.

Неужели Василиса проболталась о моей дочери Оливии.

Как так? Она же обещала молчать!

- Варя, что не так?.. Давай по-человечески поговорим.

- Невский, а ты человек?

- Есть сомнения?

- После всего, что ты сделал, да! – говорит с болью бывшая и смаргивает непрошенные слезы. Отворачивается от меня демонстративно.

Погано как-то на душе.

Хочется взять Варю за талию, прижать к себе, расспросить обо всём.

Касаюсь её руки, дёргается будто от удара электрошокера.

- Варюша, прости, если обидел. Давай, поговорим.

Поворачивает ко мне загорелое лицо. Замечаю, как дрожит ее подбородок.

- Ну зачем ты приехал, а?..

В глазах Варвары читаю не восторг, а сплошное разочарование.

Обидно. Я ожидал более теплый прием, когда летел в Москву.

Но в синих глазах любимой встречаю только разочарование, гнев и обиду.

- Невский, как же ты утомил! Лети уже к себе.

Удар ниже пояса.

Мне снова не верят, как тогда.

- Ты не сказала, как зовут твоих пацанов.

С громким шумом в кафе влетает гурьба мальчишек. И я моментально фотографирую три светлые головы.

- Николай, Нил, Никита, быстро ко мне. Мы уезжаем, - Варвара срывается с места и спортивной походкой приближается к мальчишкам.

 - Мам! Я голодный! Купи что-нибудь! – канючит худощавый блондин лет шести-семи.

- Нил-крокодил, ты вечно голодный, - один из тройни толкает брата слегонца в бок.

- Колян, отвали! – отвечает бойко брату первый.

- Не груби, брату! – тихо шипит на сына Варвара, склоняясь над ним. – Никита! - бывшая хватает за руку третьего блондинистого мальчишку. – Где сумку оставил?

- Там! – показывает на вход, возле которого валяется черная огромная сумка с экипировкой.

Незаметно подхожу к фантастической четверке и заглядываю в загорелые лица детей. В их синие глаза…

- Чьи они??? – спрашиваю у бывшей.

Смотрит на меня дерзко. Злится.

- Мои и моего мужа!

Варвара Рощина

Варя

Три дня назад

- Ты должна приехать и встретить меня! – буркает сестра в трубку.

Я очень устала, сегодня мальчишки устроили мне очень сложный день.

Но слово не воробей, и я должна исполнить своё обещание, данное Василисе две недели назад.

В полдень захожу в здание аэропорта Шереметьево. Аэровокзал звучит, как взбудораженный улей.

Смотрю на табло, рейс еще не прибыл. Обреченно вздыхая, отправляюсь на поиски кофе или чая.

На улице беспрерывно идет дождь, а я сижу в уютном кафе, пью теплый чай, глядя то на вход, то на улицу.

Не знаю, чего именно жду…

Но уже неделю нахожусь в странном состоянии ожидания. Засыпаю с этим чувством, просыпаюсь с ним же. Всё чего-то жду.

Предчувствие такое…

Вот и сейчас меня что-то гнетёт с самого утра.

Возможно, это странный голос Василисы, который стоит у меня в ушах со вчерашнего дня.

Может быть, проблемное утро с тройняшками. Николай, Никита и Нил устроили с утра потасовку. Всё что я понимаю, глядя на них, им нужна крепкая мужская рука для воспитания и обуздания их дерзких характеров.

Одна я уже не справляюсь, а признаться не могу. Иначе родители потребуют нашего переезда в их дом.

А я не хочу!

Зато жутко хочу забить на всё и всех, собрать небольшой чемоданчик и свалить в тёплые края. Сбежать также, как это делает Васька.

К сожалению, данная функция «сбежать» мне не доступна по разным причинам.

Сломалась данная кнопка, и всё тут. Как только я родила, включился материнский инстинкт, помноженный на три. Он-то и отключил её.

Я – разведёнка с тремя прицепами.

Мать-одиночка с тремя сыновьями – шестилетками.

Мальчишки.

Этим всё сказано.

Три кипучие, энергетически заряженные личности, которые бьют током, если к ним подойти не с той стороны и не в то время.

Зато у нашей Василисы всё легко и просто.

Забросила свою двойню родителям, и укатила на Мальдивы.

Отмазка у неё шикарная.

Ей двадцать семь лет. Пора устраивать личную жизнь, а с двумя шестилетками, эта опция не доступна. Сестра считает, что одинокие мамочки нынче не в тренде. Даже если у них водятся деньги.

Слышу, что рейс Васи приземлился. Быстро допиваю кофе, заканчиваю с раздумьями о бренной жизни, и выхожу из кафе.

Вася. Где она?

Конечно, называть двадцатисемилетнюю женщину в расцвете сил язык не поворачивается Васькой, но ведет она себя именно так, поэтому для всей семьи, как была Васильком, так и осталась.

В людской разноцветной толпе выглядываю сестру. Вот она. Идёт, помахивая из стороны в сторону шикарными бёдрами. Не виляет, а именно помахивает.

- Вася! - машу усилено.

Но Василиса меня не замечает.

Зато я отмечаю про себя, что выглядит она потерянной.

Что это с ней?

Дерзкая. Красивая. Самоуверенная… обычно.

Сейчас она выглядит как мокрая общипанная курица, волосы свисают сосульками. Похоже на то, что к трапу долго не подавали автобус, вот она и промокла.

Лицо бледное.

- Васька!

Бросаюсь к сестре и только тут понимаю, что идет она не одна!

Вровень с ней шагает пружинистой походкой мужчина.

Мысленно отмечаю, что походка до боли знакомая.

Разглядываю объект.

Высокий. Широкоплечий. Огромный как шкаф.

Моё сердце замирает. Неужели, Василиса осуществила угрозу – нашла себе мужчину своей мечты, и привезла его домой?! Как всегда, ни с кем не посоветовавшись.

Разглядываю знакомого незнакомца.

Русый ёжик коротких волос, загорелое лицо, модный деловой костюм.

Мужчина снимает темные очки, убирает в карман.

Сердце пропускает удар.

Резко останавливаюсь. Впиваюсь ногтями в ладонь.

Смотрю вперед. На этих двоих, и не верю своим глазам!

Мэт Невский. Он же Мэтью, Матвей, Матюша…

Действующая звезда НХЛ. Известный хоккеист. Снайпер.

Отец моей тройни…

Мой муж…

Бывший. Любимый. Ненавистный.

Делаю два шага назад. Отступаю с намерением броситься наутёк.

***

Варя

Как назло, Василиса и Мэт одновременно поднимают глаза и встречаются с моими обезумевшими от неожиданности.

Улыбаюсь. Несмело. Обречённо.

Заставляю себя сделать шаг вперёд. Один. И ещё один.

Мощная фигура Невского рядом с моей.

Василиса поднимает на меня глаза, наполненные бесконечным теплом и… виной.

Касается моей руки, хмурится, когда я пытаюсь одёрнуть руку.

- Варя, у тебя ледяные руки. И лицо какое-то грустное. Варь, ты не рада нам?

Молчу, замерев. Не шевелюсь, не говорю.

- Варюш, я вернулась, обними что ли? Как дети? Мои? Твои? Как ты? Слышишь меня?..

Нет. Я её ни черта не слышу. Василиса здесь явно лишняя!

В упор гляжу в синие бесстыжие глаза бывшего и пытаюсь осознать нашу встречу.

Губы Невского поджаты в одну полоску, брови нахмурены.

Молчание затягивается и жутко угнетает всех.

- Вы. Вместе. Прилетели? – наконец задаю крамольный вопрос. Единственный, который меня волнует.

Бывший зачаровано смотрит на мои губы, молчит.

Василиса дёргается. Хмурит красивые ухоженные бровки. Морщит недовольно прямой носик.

- Ничего такого не подумай… - лепечет она. – Встретились в аэропорту. Летели одним рейсом. Невский с друзьями на выходные прилетал на Мальдивы, отпраздновать днюху друга. Это всего лишь случайность.

- И всё? – выдыхаю с болью.

- И всё! – грубо отвечает сестра, теряя терпение. – А что, уже нельзя одним рейсом с твоим бывшим лететь?

- Нельзя! – выдыхаю со злостью и бессилием. – Это предательство!

- Ты мне не мама, чтобы устанавливать запреты! – огрызается Васька.

Но я не слышу ее поползновений оправдаться. Говорю с ней, а сама с Невского не свожу взгляда.

- Ты зачем здесь? – наконец задаю вопрос ему. Своему мужу. Бывшему.

Хмыкает. Ухмыляется. Красивая наглая морда.

- Запретишь на Родину прилетать? Ничего что я родился в Москве? Или мне нельзя ходить в «твоём» городе, дышать с тобой одним воздухом?

Понимаю, что мой вопрос прозвучал глупо и грубо.

Конечно же Невский имеет право прилетать домой. Здесь у него большая семья – отец, братья, сестра, племянники.

Мотаю старательно головой.

С обидой смотрю на этих двоих.

Какого черта они вместе? Вопрос так и крутится у меня в голове.

Сестра вернулась из отпуска с трофеем в лице моего мужа. Что если они встретились не на рейсе, а на два дня раньше.

На курорте у них случился роман? Васька же обещала вернуться с трофеем, чтобы доказать всем, что она может забыть своего бывшего.

Только при чём здесь мой муж?! Никак не могу взять в толк.

Вся эта ситуация какая-то двусмысленная. Однозначно.

Неожиданно для всех Матвей делает ко мне шаг и оказывается в опасной близости от меня. Протягивает руку, гладит по волосам.

И меня что-то торкает внутри. На мгновение перестаю дышать.

- Варенька, выглядишь классно. Я соскучился…

Гад. Смеет издеваться над моими чувствами.

- Только не говори, что ко мне прилетел, - шиплю я.

- Я бы прилетел, но ты не звала, - парирует бывший. В голосе усмешка, но лицо и глаза серьёзны. – Не параной. Не буду тебя доставать. Я маму перевёз к отцу. Заехал узнать, как они. Всё-таки она долго в России не жила, вдруг, что-то ей нужно. Без меня ей точно не привычно.

- Твоя мама переехала к папе? – удивленно открываю рот.

- Представь. Помирились. Но это долгая история. Захочешь… можем встретиться, попить кофе. Расскажу, чем закончилась мелодрама Невских. Конечно, если тебе ещё интересно, чем живет моя семья.

Кусаю нервно губы. Не понимаю, как реагировать на предложение.

- Это не свидание, - резко обрывает поток моих мыслей бывший. – Просто хочу быть вежливым.

Его лицо холодно и неприступно.

- Я на пару дней в Москву. У меня контракт с НХЛ еще не закончен, должен вернуться, приступить к тренировкам. А то они быстро мне замену найдут. И куда я тогда? Кроме как драться на поле и махать клюшкой, ничего не умею.

Зря Невский прибедняется. У него богатая семья в России. Родители помирились. Значит, отец вернет ему наследство… на худой конец, братья поделятся.

- Варя, надумаешь, звони, - Матвей достает визитку, протягивает мне.

Я не беру.

Это делает за меня сестра.

- Приятно было пообщаться, девчонки, - Невский натягивает самую обворожительную улыбку на загорелое лицо, при этом темно-синие глаза остаются колючими и нечитаемыми. – Пока, - обращается именно ко мне.

Киваю.

И он уходит прочь, устремляясь к выходу из аэропорта.

Мы с Василисой остаемся в полном раздрае чувств. Стоим, не глядим друг на друга.

- Ну и зря! – выдыхает Васька и замолкает, получая от меня такой колючий взгляд, что у нее надолго пропадает настроение разговаривать.

- Кстати, пока ты каталась по морям, твои дети позвонили своему отцу… теперь они с ним! – выдыхаю я и смотрю на реакцию.

 Слова бьют в точку.

Напуская радость мигом проходит. Теперь Василису подхватывает водоворот собственного ада.

- Почему вы не остановили его?!

- Он – отец! Имеет право на общение с детьми, - парирую я.

Идем на выход, через пять мину уже падаем на заднее сидение джипа. Васька поворачивает ко мне милое личико, улыбается темными-претемными от гнева синими глазами и произносит слова, от которых у меня выжигает внутри всё хорошее, что только что проснулось при встрече с мужем.

- Губу не раскатывай. Мэт покувыркаться с тобой хочет. У него в Майами дочь Оливия. Ей шесть. И женщина. Моника, кажется. Он просил скрыть это от тебя, но я же твоя сестра… должна была поставить в известность. Ты же тоже моя сестра, и я верю, что ты грудью стояла и защищала моих детей, чтобы их не увез отец. Как я тебя просила!

Мстительница Василиса. В этом она вся. Поэтому и в разводе.

Слезы обиды и боли текут по щекам. Отворачиваюсь к окну.

Варя

С утра зарядил противный дождь.

Еще вечером на небе не было ни облачка, а сейчас ливень стоит стеной, и небо затянуто серыми тучами.

Время пять-тридцать.

Поднимаюсь без звонка будильника, сама, по внутреннему сигналу. Принимаю контрастный душ, надеваю длинное платье-футболку, волосы собираю в косу.

Смотрю в своё отражение в зеркале и напоминаю себе голосом:

- Варя, ты самая красивая, обаятельная и привлекательная.

Я даже не вру себе. Выгляжу на десять баллов из десяти. Прикладываю для этого много усилий. Но оно того стоит.

Надо любить себя. Только высокая самооценка позволяет мне выжить в нелегком бою с моими тремя мужчиками!

Никита, Китёнок, Кит.

Николай, Котёнок, Никитос.

Нил, Нилюша, Крокодил.

Так уж повелось, что у каждого Рощина-Невского есть три имени – одно для людей, второе для меня, третье для братьев.

По документам дети носят фамилию Невские, но я называю их Рощиными и подумываю о смене фамилии.

Из своей спальни прямиком иду на кухню. Квартира у нас трехкомнатная – для четверых места только-только. Моя спальня – небольшая и просторная в бежевых тонах, спальня мальчишек – самая большая комната, в ней они занимаются – готовятся к школе, там же спят. А еще у нас есть гостиная – где у каждого из четырех членов семьи есть свое теплое и уютное местечко, здесь-то мы и проводим совместный досуг – играем в настолки, в компьютерные игры.

Захожу на кухню. Включаю кондиционер. Подхожу к кухонному панорамному окну, прижимаюсь носом к стеклу.

И в грозу, и в дождь, и в прекрасную погоду я люблю этот ритуал подглядывания за городом. Окна выходят на шоссе, и с двадцать второго этажа видно деловой центр. Утром встречаешь серовато-алый рассвет, а вечером провожаешь зарево заката.

- М-м-м! – поднимаюсь на цыпочках, вытягиваюсь как кошка, кручу головой, разминая шею.

Как же я люблю эти моменты тихого одиночества, недоступного мне в другое время дня!

Свою жизнь я выбрала сама, и ни о чем не жалею.

Я была уже разведена, когда узнала о беременности. После скандального расставания с Невским у меня и мысли не возникло позвонить ему, чтобы сообщить радостную новость.

Я была уверена – ему плевать на этого ребенка, на меня!

Ведь он обвинил меня в неверности!..

Гад!

Мерзавец!

Как же я его тогда любила и ненавидела. Даже не знаю, какое чувство сжигало меня больше…

«- Будете рожать или прерывание?»

Помню свою реакцию – я ошалело смотрела на врача и думала, что я ослышалась или недопоняла ее английский.

Как она посмела так дурно подумать обо мне!

- О чем вы?

- Я слышала в новостях, что Мэт Невский бросил свою девушку… потому что она изменила ему. Он не признает этого ребенка!»

Шок.

Непонимание.

Посторонняя женщина сует свой длинный нос в мою жизнь.

Как так?

«-Простите. Я вас обидела? Не хотела. Но Мэтью подает большие надежды и для нашего города – он очень важен. Никто, ни одна девушка не должна нарушать его покой! Вы меня понимаете?»

Нет. Я не понимала!

Какое её дело собачье?

«-Мэтью – кумир моего мужа, сына. Он должен играть и побеждать. Ему нужна достойная женщина!»

Меня будто избили слова этой женщины. Смутно помню, как мотала головой, отряхиваясь от прилипшей ко мне грязи из оскорблений, как рыдая от обиды, плутала по коридорам клиники, выбираясь из нее. Но не осмелилась задать никому вопрос, где выход.

Мне было стыдно.

Вдруг еще кто-то увидит меня, узнает. Будет тыкать пальцем и говорить:

- Это та самая девка, что изменила нашему любимому снайперу!

А я не изменяла. Это гнусная ложь.

Всё что я понимала в тот момент – моя карьера модели закончена в любом случае.

Мне больше не рады в этом городе.

А ещё у меня скоро родится малыш и я стану мамой.

Нежно коснувшись живота, я наконец, нашла выход из клиники, и выбралась на свет.

***

Варя

В тот момент у меня ни на минуту не возникло желания выбрать путь без моего ребенка и продолжить карьеру модели.

В конце концов, моделлинг проживет без меня, а мой ребёнок – нет!

Ребёнок от Матвея…

Я бросила карьеру, вернулась домой в Россию, и начала жить по-новому.

А ещё спустя два месяца узнала, что у меня будет тройня.

Вот тогда моя жизнь действительно изменилась.

Мама горевала и требовала, чтобы я срочно вышла замуж.

«- Варвара, как ты могла повторить мою судьбу? Сделать сознательный выбор – растить троих детей одной – это самоубийство!

- Но ты же не пропала. Справилась!

- Я была сильнее, чем ты!

- Это ещё почему?..

- Потому что я росла в трудных условиях, меня жизнь закалила. А ты росла как любимый тепличный цветочек, с которого все пыль сдували».

Обидно, конечно, когда собственная мама тебя недооценивает.

Я намного сильнее, чем она думает!

Папина поддержка была того мощнее, он рвался поехать в Америку, чтобы набить Матвею морду лица.

Только я сохраняла спокойствие.

Впервые узнала о том, что я очень сильная, когда возникла угроза жизни моим малышам.

В шестнадцать недель у одного из тройни начались проблемы, и врачи предлагали мне прекратить его мучения, и устранить риски для других.

Врачи предлагали мне сделать страшный выбор – убить одного сыночка, чтобы выжили два других.

Я сделала свой выбор.

Рискнула… и родила здоровую тройню. Сама.

В материнство включилась с первого дня, связав свою жизнь с мальчишками так крепко, что стала с ними одним единым организмом.

Они мои маленькие мужчины. Мой смысл жизни.

Мои дети. Мои друзья, с которыми связаны лучшие часы и дни моей жизни.

Я забыла о том, что я женщина, и направила все силы на материнство.

Засунула свои амбиции подальше, и стала просто жить.

Работу я связала с детьми. Мы вместе путешествуем, готовим, играем. Мальчишки помогают мне вести блоги, и уже сами зарабатывают на жизнь.

А свои амбиции - стать популярной мировой моделью, я переложила на них. Пускай они отдуваются за мамку.

Никита, Коля и Нил - обязательно станут известными хоккеистами. Их будут любить, уважать, как их отца.

Все полосы моей жизни – яркие темные светлые связаны только с ними!..

Ливень стоит стеной. Дождь барабанит по окнам, возвращая меня в реальность.

Остался всего час для себя.

Скоро проснутся мои оболтусы и вернется обычная жизнь, в которой нет места мечтам и мыслям о себе… или о мужчине.

Думать о мужчине – дикость, но сегодня я именно этим занимаюсь. Украдкой. Как воровка.

Мысли с сыновей всё время перепрыгивают на их отца – Матвея Невского.

А у меня нет на него времени!

Совсем.

Часики тикают и остается совсем мало времени на себя.

С шести до семи утра – мой ведьминский час, как скажет мой Китенок Никитка.

Однажды он проснулся пораньше, зашёл на кухню.

А я сижу такая вся из себя – расслабленная.

На лице маска с глиной, на глазах - огурцы, в волосах бигуди.

С того дня сынок решил, что ведьмы выглядят именно так!

Как же он будет удивлён, когда придёт время жениться и лицезреть у себя на кухне вот такую барышню.

Широко улыбаюсь.

Совсем скоро я стану свекровью.

Тяжело выдыхаю и улыбка слетает с моего лица.

Я – мама, дочь, сестра, свекровь. Это очень много, я не жалуюсь, не вою, не скулю. Умею быть благодарной жизни.

Но как же иногда болит в груди. Ноет. Жжёт. Хочется побыть ещё женщиной и женой. Любимой. Драгоценной.

Очередная эсэмэс прилетает на телефон.

Снова Мэт напоминает о себе.

Зачем?..

Варя

- Матвей, иди к чёрту! – убираю телефон в сторону.

Не знаю, чего бывший хочет от меня и знать не желаю!

Пускай уезжает к себе в Америку, к своей дочери, которую заделал своей девушке семь лет назад.

Параллельной девушке… Любовнице, которую Невский имел, пока мы с ним жили как пара, собираясь пожениться.

В голове не укладывается. Мэт изменял мне, а осуждали за измену меня!

Мотаю головой из стороны в сторону, стряхиваю с себя наваждение в лице бывшего.

Что я всё о нём и о нём? Он не заслуживает, чтобы я транжирила на него своё драгоценное время!

В конце концов, он до сих пор не дал на детей ни копейки. Ни цента!

Я сама тяну свою тройню.

Живем мы в трехкомнатной квартире в центре Москвы.

Моя квартира – моя гордость… и воспоминание о годах в моделлинге. Ведь купила я её на свои кровные гонорары, заработанные трудом и телом!

Ипотека полностью не выплачена, осталось немного – всего лет пять поработать. И буду в расчёте со строительной компанией.

Меня не пугает долг, пока есть стабильная работа.

Конечно, я могла взять деньги у Рощиных, но не стала. Не желаю жить за чужой счет, не хочу давать родне право управлять мною.

Так уж в жизни повелось, кто платит, тот заказывает музыку. Я же хочу танцевать под те мелодии, что нравятся мне!

Иногда отец называет меня «упрямицей», а мама и того хуже…

Но я не реагирую, стою на своём.

Не хочу брать деньги у родителей. Это чревато. Возьмешь у отца, через день услышишь очередное приглашение выйти на работу в семейную компанию.

«- Варвара, ты занимаешься ерундой. Приходи к нам. Я дам тебе любую должность с достойным окладом».

А может быть я не хочу терять свободу, себя. Не желаю подчиняться регламенту, вставать рано, проводить дни в планёрках и совещаниях в Зуме.

Не хо-чу!

Если же взять деньги у мамы, то будешь очень долго слушать, как правильно воспитывать тройню. Маме же виднее, она уже вырастила троих.

Я очень люблю королеву-мать нашего улья, но стараюсь пореже посещать главную гавань королевства.

Не хватает у меня нервов выслушивать, что у меня не та работа, не то поведение. Чувствую себя неудавшейся моделькой, неполноценной Рощиной.

Мой источник дохода и воспитание сыновей – камень преткновения с бурными баталиями для всей семьи.

«- Хватит таскать детей по миру. Они не концентрируются, не смогут нормально учиться в школе.

- Варвара, ты уже определилась, в какую элитную школу отдашь сыновей?

- Варя, когда ты уже найдешь себе мужчину? Мальчикам нужна крепкая мужская рука!

- Варя, подумай о детях… подумай о себе… подумай о нас…»

- А-а-а! Не хочу ни о ком думать, кроме моего ближнего круга – сыновей, сестры и её детей. – Валентина –брата я очень люблю, но он стал корпоративным монстрячим боссом. Настоящий Рощин, которым гордится вся семья. Правая рука отца.

Поэтому, доверия пока лишен – отец для него сейчас ближе, чем мы с сестрой. В любой сложной ситуации брат занимает сторону папы.

«- Варвара, папа прав!» - грохочет зычный голос брата в голове.

- Конечно, как же иначе. Мужчина априори прав в семье, - говорю вслух, мысленно произношу другие речи.

- Эх! – констатирую, что осталась совсем одна.

На ближайшие дни Василёк исключена из списка приближенных. Заслужила!

- Как же хочется поделиться с сестрой. Сказать ей, что звонил Матюша, что хочет поговорить… что если он действительно соскучился?

На телефоне с вечера пришло несколько эсэмэс как от него, так и от сестры, я проигнорила их. Теперь страдаю.

Чертова женская логика!

Женская гордость, мать её! Послать бы куда подальше, и жить нормально. Нет, же. Я упёрлась и терплю муки.

- Ма-ам! – на кухню заходит сонный Никитка. На нем белая майка и темные трусы.

Жилистый, светлоголовый.

Он трёт рукой заспанные полуприкрытые глаза.

- Что, сынок?

- Дай попить…

Наливаю ребенку полстакана простой воды из кувшина. Пьёт.

- Я спать… - топает на выход.

И я провожаю его изучающим взглядом.

Какие же мои дети стали большие!

- Так. Хватит рефлексий, - бросаюсь к кофемашине, понимая, что если проснулся один, то скоро надо ждать пробуждения других.

Кофемашина делает мне кофе с ароматом ванили и пенкой из вспененного молока. Беру высокую чашку с розовыми цветами в руки. Горячая.

Ставлю на подоконник. Придвигаю софу к окну. Сажусь, складываю полусогнутые ноги под себя.

Делаю глоток обжигающего вкусного напитка. Будоражит. Заставляет вмиг проснуться.

Бросаю взгляд в окно, а затем перевожу на постер с моим изображением…

И память уносит меня в тот день. Когда я была счастлива. В тот день, когда были зачаты Никитка, Коленька, Нилушка…

Матвей

Я в полном раздрае чувств.

Встретить бывшую жену сразу по прилёту домой, где ты не был и не жил двенадцать долгих лет, это как встретить черную кошку на абсолютно пустой дороге.

Собираешься на важные переговоры, надеваешь дорогой костюм, подъезжаешь к бизнес центру, подходишь к двери…

Бац!

Перед тобой материализуется черная лощеная кошка с синими глазами.

Смотрит на тебя дерзко… и переходит тебе дорогу.

Всё. Хана!

Пиши пропало!

Дело загублено.

Так и у меня сегодня произошло. Предстоит тяжелый разговор с отцом, а тут Варенька.

Вряд ли теперь могу рассчитывать на тёплый прием и нормальный диалог по душам со старшим Невским.

Пропасть между мной и родителем в двенадцать гребаных лет.

Мне было всего пятнадцать, когда отец обвинил мою мать в измене и выставил ее из дома «с голой *опой», именно так он обозначил тогда этот процесс.

Отец орал на мать при всех домочадцах, угрожал ей.

Всё, что делала она – прижимала руки к груди, плакала и мотала головой, не признавая вину.

«-С чем пришла, с тем уходи!»

Домохозяйка, родившая отцу дочь, затем троих сыновей, тратившая всё своё время на семью и быт.

Что у неё было?..

Правильно. Ничего.

С «нулём» на банковской карте она и ушла.

Я был подростком. Но я не смог позволить маме остаться одной. Она так много для меня сделала. Возила меня с семи лет на хоккей через весь город, любила, холила, лелеяла.

Я не смог её предать. И пошёл следом за ней на выход.

«-Матвей, если ты выйдешь за дверь, то можешь никогда не возвращаться. Ты мне больше не сын!»

Слова отца прогремели громче грома, но не остановили меня.

Братья – Макар и Мирон стояли там же, потупив взгляды, разглядывали носки кроссовок, а Майя – старшая сестра – держала их за плечи – не давала им броситься следом за мной.

Она понимала – я сделал свой выбор, лишив себя отцовского благословения, любви и общения. Позволить Миру и Маку совершить глупый героический поступок она не могла.

Майка всегда была самая продуманная из нас. Именно она унаследовала от отца острый «бизнесовый» ум.

Прошло ровно двенадцать лет.

А недавно наши мир снова изменился до неузнаваемости.

Мир, рухнувший на наши головы в прошлом, и разлетевшийся на осколки, небеса склеили обратно.

Мама снова стала невестой папы.

И меня просила понять, приянть и простить отца… ведь она нашла в себе силы простить… после измен, предательства, унижений, лишения общения с детьми!

Подъезжаю к дорогому особняку, скрытому за высоким забором.

Сердце учащенно бьется в такт моим ускоряющимся мыслям.

Отчий дом. Правда, после реконструкции. Выигравший пару архитектурных конкурсов.

Чем отец безумно гордится! Он же хочет быть лучшим во всём.

Ворота разъезжаются, и я сразу вижу родителей. Их маленькие фигурки постепенно увеличиваются, едва расстояние между нами сокращается.

Замечаю, что отец держит маму за руку.

Серьёзно?

Боится, что убежит?

Теперь он ею дорожит!

Мама в светлом свободном платье, светлые волосы распущены.

Отец в голубой рубашке с коротким рукавом, в темных джинсах. Отмечаю мысленно, что одет он не вычурно, как раньше, а по-домашнему.

Стрижка у отца – короткий седой ёжик волос.

Видимо, жизнь со второй женой не была сахаром!

Авто плавно останавливается, и я выхожу наружу.

- Матвей! – мама бросается ко мне. И я обнимаю ее крепко, вдыхаю аромат ее волос. Пахнет ромашкой и легким сладковатым парфюмом.

- Здравствуй, сын… - слышу поставленный голос отца.

Отстраняюсь от матери и остаюсь стоять на месте, глядя на папу.

Он первый делает ко мне шаг, я лишь жду, рассматривая Егора Невского внимательно.

Лицо холеное, лощеное, но морщины не забиты ботексом и другой чертовщиной.

Удивительно.

Отмечаю, что отец схуднул и уменьшился в росте. Раньше он был выше меня и мощнее, теперь же всё наоборот. Я шире в плечах раза в два и выше на пол головы.

- Ну здравствуй, отец! – выдыхаю низко и протягиваю руку.

Жмет в ответ мою руку, а потом делает маленький шажок и хлопает меня по плечу.

Сердце замирает на мгновение.

Неужели он думает, что я прощу его за одну секунду. По щелчку пальцев?

Я не мать.

И не мать Тереза!

Как часто мне не хватало отца и братьев все эти годы?

Хотелось, чтобы после очередной травмы, сестра проводила со мной вечера у телевизора с попкорном и страшными историями.

Но я всегда был один.

И виноват в это один человек – мой отец!

***

Матвей

Иду за отцом, смотрю в его седой аккуратно подстриженный затылок.

Мама семенит рядом со мной, разглядывая меня с интересом.

- Что? Выгляжу помятым? Перелёт выдался нелегким. Рядом сидела женщина с крохотным ребенком. В самолете было жарко, кондиционер сломался, и малыш много плакал. Спать не давал.

Надеюсь, хоть дома высплюсь.

Мама виновато улыбается. Понимает. Сама недавно летала.

- Как Моника? Как дочка? – спрашивает тихо. – Соскучилась я по ним. Нехорошо как-то получается – не смогу видеть старшую внучку.

- Да ладно, - говорю с обидой. – У тебя теперь внуков целых четыре!

В глазах мамы бесконечная грусть и обида.

- Не говори так. Оливия – особенная для меня. Она… первая.

Понимаю, что именно имеет ввиду мама, но вслух не говорю. Отцу явно не понравится. А я не хочу нарываться… я же приехал налаживать отношения!

Мама глядит укоризненно на меня. Я же мысленно советую ей бросить подобный взгляд в спину отца. Он когда-то ударил ее в спину, она имеет право на то же самое действие.

Но мама не такая! И «благодарить» отца за его вину не станет.

Поднимаемся по ступенькам в дом, дверь открывается, и никто не встречает.

- Никого нет?..

- Нет, - отвечает мама потухшим голосом.

- Почему? Братья же знали, что я прилетаю! – высказываю с обидой.

Конечно, понимаю, что Макар, Мирон, Майя уже взрослые, у каждого из них своя насыщенная жизнь.

В голове проносится мысль.

Уж не отец ли запретил им приезжать утром?!

Будто услышав мои мысли, старший Невский поворачивается ко мне и говорит, как бы между прочим:

- Семья соберется в восемь за ужином.

- Вот как?..

Мама осторожно кладет теплую руку на мою и говорит ласково:

- Матюша, все же съехали из этого дома. Живут далеко. Сейчас на работе. А к семи начнут подтягиваться. Ты же знаешь, как сильно они тебя любят. Как соскучились…

Серьёзно?

Так сильно соскучились, что не хотят встретить блудного брата?

- Значит, Макар и Мирон наконец-то, решились оставить тебя? – смотрю в упор на отца.

- Да, - отвечает жестко. Вижу, что он весь напрягся, сцепил перед собой пальцы в замок. Явно, что сдерживается, чтобы не толкнуть яростную речь. Похоже, матери обещал следить за тем, что говорит.

Весело. Смотреть на то, как мама снова рулит отцом доставляет мне истинное наслаждение.

Зато по поводу наших с ним высоких отношений всё ясно-понятно. Они как были натянутыми и плохими, такими и остались.

Тяжелая обстановка ухудшается, едва понимаю, что дом опустел неспроста. Старший Невский хочет говорить со мной один на один – без свидетелей.

Сердце грохочет.

Интересно, что он намерен мне предложить?..

Мать намекала по телефону, что у отца для меня какая-то ошеломительная новость.

«- Матвей, я не знаю, о чем они говорили. Но речь шла о тебе. Я услышала краем уха, как отец и Макар называли твое имя. Макар говорил, что он прав, его гипотеза подтвердилась. А еще он убеждал отца использовать эту информацию против тебя. Я точно не знаю, о чем они говорили, но хочу, чтобы ты был ко всему готов».

Делаю вывод, что несмотря на то, что мама вернулась к отцу, всё равно осталась на моей стороне

Матвей

Снимаю обувь, ставлю дорожную сумку. Спрашиваю:

- Правильно понимаю, что всё это, - показываю в сторону пустого дома, - что эта декорация для серьёзного разговора?

Отец внимательно рассматривает меня, а мама исчезает из холла, едва он подает ей знак.

- Обед или разговор?

- Ну да, не церемонишься. Всё как раньше.

Отец недовольно морщится.

- Не язви.

Проходим в кабинет. Садимся – отец в свое кожаное кресло, я напротив – на мягкий диван. Скашиваю глаза на столик рядом с нами – здесь графин с янтарным напитком, стаканы, нарезанные ломтики лимона.

Не хочу напиток, устал с дороги. Наливаю только отцу, себе же - минеральную воду.

- Как погода в Вашингтоне? – спрашивает отец, глядя в окно. – Жарко как у нас?

Он же прекрасно знает, что я лечу с Мальдив, где провел выходные на мальчишнике, а до этого гостил в Майами.

Бросаю взгляд исподлобья.

- Не юли. Говори, что нужно. Устал после перелёта.

- Хочу, чтобы ты вернулся домой, - говорит в лоб.

- У меня контракт в НХЛ ещё не закончился.

- Через два месяца закончится, возвращайся, - спокойно заявляет отец, принимая решение за меня.

- Я уже заключаю новый, веду переговоры по деньгам и условиям.

- Я заплачу больше… в два раза!

- Копец! – не выдерживаю, бью рукой по дивану. Усмехаюсь. – Родной отец предлагает сыну трансфер домой. Думаешь, это нормально?

- Нет. Но вопрос нужно решить, и я торгуюсь.

Звучит жестоко, зато честно. Надеется, что я пожму ему руку? Разговор в деловом тоне немного смешит, но больше раздражает.

Неужели мы уже не сможем разговаривать как близкие люди?..

- Меня кроме хоккея ничего не интересует! – смягчаю тон, видя растерянность отца.

- Ты же весь поломанный…

- Я – мужик. Не страшно, - касаюсь руками носа. Последний залет шайбой отразился на нем молниеносно – перегородка «съехала» к чертовой матери.

- Как вернусь, сделаю операцию, исправлю перегородку, - отвечаю безразличным голосом.

- Как вернешься… - отец смотрит в сторону, а затем меняет тему, чем вводит меня в ступор.

- Матвей, собираешься жениться на Монике?

- Нет.

- Почему? Фанатки лучше? – явно подстёгивает меня.

- Не люблю Монику! – выдаю хрипло и честно.

- Значит, женитьбы в планах нет… это к лучшему, - рассуждает отец.

Жестоко.

Смотрит на меня исподлобья изучающим взглядом.

Барабанит холеными пальцами по столу.

Замолкаю. Удивленно округляю глаза.

Отец не выдерживает моего взгляда, поднимается, ходит по кабинету.

Это помогает ему успокоиться.

Но что его так сильно беспокоит?

Он же не думал, что я брошу хоккей и вернусь домой, едва он поманит меня пальчиком.

- Я переписал завещание. Ты стал четвертым наследником. Возвращайся, сын!

Ошарашено смотрю.

- Пожалуйста… - впервые за всю жизнь уговаривает меня.

Раньше бы это сработало.

Я сотни раз мечтал увидеть и услышать раскаяние родителя.

Но сейчас слишком поздно.

Я прижился в Америке. Врос. Здесь у меня любимая работа, друзья, дом, фан-клуб.

Дочь… которую Моника никогда не отпустит со мной в далекую Россию…

***

Матвей

- Не понимаю, о чем ты говоришь, - отвечаю, едва скрывая неприязнь. – Я вхожу в двадцатку лучших игроков НХЛ, моих гонораров хватит чтобы скупить на корню одну из твоих компаний, может, парочку. Зачем мне это? Двенадцать лет назад ты оставил меня и мать без куска хлеба, на улице. Если бы нас не приютил дядя Демид, не знаю, что бы с нами было.

- Прости, - выдавливает сквозь зубы.

- Здесь в России у меня ничего нет и ничто не держит! Твой бизнес мне не интересен. Сидеть на одном месте и протирать штаны я не смогу. Однозначно. Привык к другому образу жизни.

Отец хмурится. Думает. Снова заводит сладкие речи.

- Матвей, можешь не работать на меня… в смысле, на семейный холдинг. Более того, и я, и братья – мы позволим тебе вывести свою долю из бизнеса. В течение года, чтобы нагрузка не оказалась критической для наших компаний.

- Вот как? – удивленно приподнимаю бровь.

- Именно! Дальше делай свой собственный бизнес. Любой. Мы поможем. Тебе двадцать семь лет. Ты Невский. Тебя легко впустят в мир бизнеса. Чем хочешь заниматься… сынок? - смотрит на меня внимательно темно-синими глазами.

- Кажется, я уже сказал. Жаль, что ты не услышал. Меня интересует только мир хоккея, и мои интересы не выходят за рамки ледового поля, - отвечаю с сожалением.

 Я ни капли не удивлен. Отец не слышит, что я ему говорю. Уже нарисовал план по порабощению меня и моей личности. Действует согласно своему жизненному девизу: «вижу цель, не вижу препятствий».

- Хоккей? Прекрасно! – отец радостно потирает большие загорелые ладони. – Откроешь хоккейную школу. Околохоккейный бизнес – прибыльный в России. Интернет-магазины с экипировкой.

Смотрю на отца ошалевшим взглядом, он осекается на мгновение и тут же продолжает:

- Захочешь, переходи в российскую команду, играй дома. Со своей стороны, обещаю не совать нос в твои дела. Даю слово Егора Невского!

Отец рубит рукой воздух, доказывая мне искренность своего обещания.

Но я не лошок.

Слишком хорошо его знаю – грош – цена его словам.

Не верю! Но… хочу поверить.

Внутри меня бушует буря. Чувствую себя раненным тигром, загнанным в клетку. Отец дает мне то, о чем я мечтал, когда рос. Доверие. Надежду. Семью.

Только сейчас я не пацан, а взрослый мужик. Поэтому меня гложет лишь одна мысль – с чего такая щедрость?

Егор Невский – слишком жесткой человек, двенадцать лет назад, отказавшийся от троих сыновей одним махом пера, и предавший дочь спустя два года.

Отец не бросает деньги на ветер, также, как и слова. Каждое его решение взвешено и продумано. Вот и сейчас он выгадывает что-то. Моя искренняя любовь ему на черта не сдалась, он знает, что рана, которую он мне нанес, всё еще зияет у меня в груди. И я его не прощу, получив наследство.

Не смогу простить, даже желая сделать это.

Почему?

Потому что я такой же как мой отец.

У меня отвратительный характер.

Яростный, борзый, неуступчивый.

Моё слово должно быть последним.

Папа, будучи опытным переговорщиком, чувствует, что я дал слабину, и напирает.

- Матвей, вернувшись домой, ты сможешь общаться с близкими. И твоему телу нужен покой – ты же весь ломанный-переломанный. Подумай о себе! О том, что тебе нужны наследники…

С яростью и ненавистью гляжу на папу. Как он посмел заводить тему наследников?

Он же знает, что в Америке меня ждет дочь Оливия, с огромными глазами, похожими на две большие зеленые оливки.

Моника ненавидит моего отца всем сердцем, она не позволит Оливии переступить порог этого дома. А значит, не разрешит дочке даже навещать меня здесь, приезжать на лето.

Это разорвет мое сердце.

А дочь посчитает, что я ее предал.

- Сын, я понимаю, что всё испортил. Уничтожил. Мне нет прощения… - папа идет к столу. Берет с него желтую папку и достает из нее белые листы формата А4 с печатями и вязью слов, напечатанных на компьютере. – Прости, это мой последний шанс остановить тебя. Заставить не уезжать…

- Заставить? – снова злюсь на него. Неужели он не понимает, что я такой же как он, и давление вызывает у меня отторжение и гнев.

- Есть три веские причины, чтобы ты вернулся немедленно! – яростно произносит папа, протягивая мне три листа.

- Что это? Результат исследования на биологическое отцовство?..