Развод. Ты мне должна

Все началось с того, что Михаил пригласил к нам на ужин своих деловых партнеров.

— Ты должна организовать этот вечер так, чтобы Чижовы обалдели от восторга.

Я откровенно растерялась от столь громкого заявления и после небольшой паузы предложила альтернативу:

— Может, в ресторан? Я забронирую столик…

Однако Вячеслав сходу отмел мое вариант:

— Ресторанов везде пруд пруди, такими посиделками уже никого не удивишь. Только деньги зря тратить. Хочется чего-то теплого, уютного, особенной атмосферы. Тем более ты готовишь лучше любого шеф-повара. Я уже всем уши прожужжал, какая у меня жена-хозяюшка, и что никто не умеет готовить вкуснее тебя.

— Спасибо.

Я всегда млела, когда муж нахваливал мои кулинарные таланты. Смотрела, как он уминал за обе щеки, а потом, сыто щурясь, икал: «Ленка — ты богиня. Никаких ресторанов не надо», и счастливо улыбалась.

Но ужин для деловых партнеров — это уже совсем другое дело, другой уровень, и другая ответственность. Вдруг им не понравится то, что я приготовлю, и это бросит тень на удачный исход встречи? Вдруг не угожу взыскательным вкусам и ужин будет испорчен?

Я же с ума сойду от тревоги.

— Миш, я не уверена, что это хорошая идея.

— Это прекрасная идея, — возразил он и видя, мое смятение. Притянул к себе, — Ты должна меня поддержать.

— Да, но…

— Я уверен, ты прекрасно справишься.

— Это большая ответственность. Я буду переживать.

Я буду в панике! Кто вообще сейчас делает такие встречи дома? Позапрошлый век какой-то.

— А я подарю тебе поход в СПА, на массаж, как ты любишь. Чтобы восстановить потраченные силы, — проурчал он мне на ухо, вызывая толпу пламенных мурашек.

— Спасибо, конечно, но…

— Кто если не ты, Лена? Мы же муж и жена, одна команда.

Действительно. Кто если не я.

В ту ночь я почти не сомкнула глаз, обдумывая варианты меню. Хотелось чего-то особенного и в то же время проверенной классики, на тот случай если гости придерживаются консервативных вкусов.

Утром я была, как помятая тряпка, но зато с перечнем блюд и десятком идей, которые наверняка понравятся взыскательным гостям.

Чижовы приезжали в следующую пятницу, поэтому на подготовку у меня оставалось чуть больше недели, и я приступила к воплощению своих планов с максимальным рвением.

Пришлось побегать по магазинам, чтобы купить новую скатерть, идеально вписывающуюся в мою концепцию, новые подсвечники. А еще новые вазу для фруктов и подставку для торта, и еще тысячу мелочей, необходимых для того, чтобы все прошло идеально. Даже с салфетками заморочилась — цветы на них должны были перекликаться с орнаментом на скатерти.

Подобрала приятную музыку и ароматические свечи, а еще в тайне от мужа я купила новое, темно-бардовое платье и договорилась с соседкой Анечкой — молодой смешливой девчонкой-визажистом, что она поможет накраситься и сделать укладку.

Мне очень хотелось выглядеть достойно и соответствовать случаю. Миша никогда не брал меня на деловые ужины, и я понятия не имела как себя вести в присутствии его партнеров. Я должна все время улыбаться? Молчать? Нахваливать мужа?

Неделя пролетела, как один день. Я и глазом не успела моргнуть, как на меня обрушилось пятничное утро. Отправив мужа на работу и перехватив на ходу кофе с маковой булочкой, я ринулась в супермаркет за продуктами. Проще было бы все заказать, но я не доверяла доставкам — мне нужно самой пощупать, понюхать, проверить состав и сроки годности. Тем более в такой ответственной ситуации.

Схватив тележку на входе в магазин, я вытащила из сумочки длинный список продуктов и понеслась по рядам, выискивая самое лучшее и свежее. Мясо, овощи, ингредиенты для соусов и закусок… Набралась целая гора, которую мне с трудом удалось рассовать по трем пакетам и дотащить до дома.

Как по закону подлости лифт сломался, и я была вынуждена ползти со всем этим добром пешком на шестой этаж. После третьего — вступило в колено, на пятом закололо в бок, а к шестому и вовсе одышка началась. Надо худеть.

Еще и телефон в кармане разорался и никак не хотел замолкать.

— Да сейчас я, сейчас, — простонала, вваливаясь в прихожую.

С третьей попытки онемевшими от пакетов пальцами удалось выцепить из кармана надрывающийся мобильник.

Номер неизвестный.

Хотела не отвечать, но они так настойчиво названивали, что совесть не позволила проигнорировать.

— Слушаю, — просипела я, смахивая пот со лба.

— Здравствуйте. Это салон «Афродита», напоминаем, что вы записаны сегодня к нам на шесть часов.

Черт…

Вот капуша, забыла про Мишкин подарок.

— Извините, не смогу прийти… По семейным обстоятельствам. Можно перенести на следующую пятницу, на то же время?

— Да, конечно, — приветливо ответила девушка и в трубке раздалось клацанье кнопок на клавиатуре, — запись перенесена. Будем вас с нетерпением ждать.

— Спасибо огромное.

Я дала себе минуту на то, чтобы перевести дух, и принялась за готовку.

Жарила, парила, рубила, строгала. Месила тесто, мариновала мясо…

Звенела посуда, стучали ножи, рождались кулинарные шедевры.

Богиня плиты, повелительница вкусовых сосочков.

Через четыре часа основное было готово. Торт — пропитывался в холодильнике, фаршированная грибами курица по моему фирменному рецепту ждала своего времени в духовке, пока не заправленные салаты томились в гастроемкостях, а закуски фигурно красовались на стеклянном блюде.

Не дав себе расслабиться, я принялась за уборку — намыла полы и окна, протерла пыль, до блеска отполировала зеркала и унитаз. Потом перетащила большой тяжеленный стол в центр гостиной и принялась за сервировку. И к пяти, когда Миша вернулся домой, чувствовала себя загнанной лошадью. Зато муж с порога выдал:

— Пахнет божественно! Есть что попробовать?

— Никаких проб, — я погрозила ему пальцем, — ничего не трогать до гостей.

— Ну покажи хоть, что ты там натворила, — тяжко вздохнул он.

Я провела его в гостиную и широким жестом указала на изысканно оформленный стол. Белое, бордовое, серебряное — выглядело очень стильно. Кругом сияющая чистота и порядок.

Муж аж присвистнул:

— Ты богиня, Лена! Просто богиня! Спасибо!

— Ерунда, мне было нетрудно, — на самом деле трудно, у меня аж руки от напряжения дрожали, но не хотелось его расстраивать. — сейчас я быстренько в душ. Потом к Анечке-соседке. Она поможет мне с макияжем и прической. И все, я готова встречать гостей…

— В смысле готова? — муж недоуменно нахмурился, — ты что…собралась оставаться с нами? Зачем?

— Что значит зачем? — не поняла я.

— В прямом. У тебя же СПА сегодня. Забыла?

— Ах…это, — я махнула рукой, испытывав неожиданное и совершенно необъяснимое облегчение. На мгновение, на какой-то крошечный осколок секунды, мне показалось, что вокруг стало холодно и темно, — не переживай. Я позвонила, предупредила их, что не смогу прийти и перенесла на следующую неделю.

— Зачем? — хмуро повторил Михаил.

— Так ведь гости…

— А ты-то тут при чем?

Я откровенно опешила от такого заявления:

— К нам же придут…

— Это ко мне придут. Мои деловые партнеры. Я просил тебя просто все приготовить, а дальше справлюсь сам.

— Погоди, — я окончательно растерялась, — я весь день стояла у плиты, старалась, а теперь ты намекаешь…что мне лучше уйти?

— Я не намекаю. Тебе действительно лучше уйти. У нас свои разговоры, свои дела, ты будешь лишней.

— Лишней в собственно доме?

— Не передергивай мои слова. Ты прекрасно поняла, что я имел в виду.

— Нет, Миш. Я не поняла, — в груди застучало от обиды, — я готовилась встречать твоих партнеров. Платье купила, музыку подобрала.

Он тяжко вздохнул, поднял сокрушенный взгляд к потолку и покачал головой:

— Лен, глупости-то не говори. Какая музыка? Какое платье? Вообще, где ты и где партнеры? — теперь в его взгляде появилось ничем не прикрытое недовольство и раздражение, а у меня внезапно вспотели ладони:

— Миш, что происходит?

— Ничего не происходит. Кроме того, что жена не понимает элементарных вещей и собирается подкинуть мне проблем.

Теперь уже не только ладони вспотели, но и спина стала влажной.

— Хочешь сказать, я недостаточно хороша для таких встреч? Недостаточно умна? Или что?!

— Лен, не делай трагедию на пустом месте. Ты же взрослая женщина и у тебя должно быть четкое разделение на то, что должно быть дома, и то, что должно быть в бизнесе. Для дома ты идеальна — вкусно готовишь, убираешься, создаешь уют. Я не суюсь в твои дела и оставляю все на твое усмотрение. Ты все делаешь сама. Но бизнес — это моя стихия, и тут я решаю, что и как должно быть.

— То есть я у тебя исключительно для быта? Я правильно поняла? — у меня аж руки затряслись.

— Начина-а-ается, — он снова закатил глаза, как будто его утомило объяснять умалишенному очевидные вещи, но потом, заметив мою вытянувшуюся физиономию, со вздохом притянул меня к себе, — Ленок, ну ты же сама прекрасно понимаешь, что не тянешь на бизнесвумен. Ты домашняя, мягкая…как курочка-наседка, которая платьям предпочитает цветные халатики…не носит каблуки. У тебя даже вместо духов — запах булочек с корицей. Какой тебе деловой ужин? А главное зачем?

Если он хотел меня успокоить, то у него это точно не вышло, потому что после слов о халатиках и булочках, у меня перед глазами появилась бесформенная тетя в застиранной одежде, от которой за километр стороны разит едой.

Взгляд упал на зеркало сбоку от нас. В нем отражался высокий статный мужчина с импозантной сединой на висках, а рядом с ним совершенно невыразительная, чуть полноватая женщина. С волосами, для удобства затянутыми в комелек. С вытянутыми коленками на каких-то пестрых синих штанах. В розовой футболке, обтягивающей выпирающие бока, складочки на спине и «желе» на руках.

Я будто впервые увидела себя.

Увидела и испугалась…

Муж этого не заметил и продолжать бубнить, методично гладя меня по спине, как какую-нибудь лошадь.

 — Не надо все принимать на свой счет и обижаться. Это просто деловой подход. На этом вечере ты не нужна. Будешь только мешать, а из-за тебя и я не смогу сконцентрироваться на делах и буду отвлекаться на твои глупости. Поэтому, давай звони в салон, говори, что у тебя все проблемы решились, и ты готова приехать прямо сейчас. А платье твое новое на следующей неделе выгуляем в нашу любимую пиццерию.

Меня тряхнуло от обиды.

Мое платье, прекрасное темно-бордовое платье, которое я с таким трепетом подбирала, чтобы достойно выглядеть на фоне остальных, и в котором я сама себе наивно нравилась, было заочно приговорено к походу в пиццерию. На большее по мнению мужа оно не годилось. Как и я.

— Для чего я тогда все готовила? Для чего весь день как белка в колесе крутилась? — я чуть не плакала.

— Чтобы я произвел впечатление на Чижовых, — терпеливо повторил он,

— То есть ты готов хвастаться моей стряпней, но меня саму на этом празднике жизни видеть не хочешь.

— Ну какой праздник жизни, Лена? Чисто деловая встреча.

— Так организовывал бы ее в каком-нибудь ресторане, раз не планировал меня на нее приглашать. А так получилось, что я старалась, готовилась, сил столько потратила, а ты вместо благодарности выпроваживаешь меня из дома, потому что я тебе мешаю.

Обидно настолько, что словами не передать. Аж дышать не получается и от нервов колотит так сильно, что зубы стучат. Я сейчас, наверное, все-таки разревусь.

А муж, наоборот, разозлился:

—Преподносишь все так, будто для кого-то постороннего делала. Можно подумать, я тебе чужой человек. Ты вообще-то жена и должна помогать мужу! Хозяйка, в конце концов!

— Вот как раз на правах хозяйки я и хочу остаться.

— Нет, Лена! Нет! Никаких остаться. Ты хочешь, чтобы меня мужики на смех подняли?

— По-твоему, я повод для насмешек? — чем дальше, тем сильнее пекло в груди.

И больше всего убивало то, что муж как будто не слышал и не понимал, насколько чудовищно звучали его слова.

— Да не в тебе дело вообще, — простонал он, едва сдерживая раздражение, — У нас мужская встреча. Мы будем обсуждать мужские дела! Общаться на мужские темы. Будут и шутки на грани и крепкие слова. А если ты останешься, то всем придется сидеть как истуканам и молчать.

— Я не буду мешать.

— Будешь! И мне еще потом выскажут, почему я с женой, в то время как все остальные без.

— Может, потому что твоя жена здесь живет? В этот самой квартире? — я в сердцах махнула рукой на стол, внезапно раздражающий своей идеальностью. Эти салфеточки дурацкие в цвет скатерти, эта посуда… Захотелось все смахнуть на пол и хорошенько потоптаться, — Кстати, ты же говорил, что приедут Чижовы. Разве это не супруги?

— Да твою мать, Лена, не выноси мне мозг! Чижовы — это братья! Три мужика, которым ты собираешься испортить вечер. Я поход в СПА, по-твоему, зачем тебе подарил?!

— Затем, чтобы я отдохнула, — усмехнулась я, — по крайней мере такая версия звучала в прошлый раз. А сегодня выяснилось, что этот подарок предназначался лишь для того, чтобы был повод выгнать меня из дома.

— Никто тебя никуда не выгоняет, — он встряхнул меня за плечи, — Я просто пытаюсь все организовать по-человечески. Чтобы ты и под ногами не путалась и в то же время не скучала. Неужели это так трудно понять?!

— Трудно!

Знала бы, что так все обернется не стала бы ничего готовить! Подумать только, весь день как белка в колесе крутилась, бегала по магазинам с тяжелым пакетами, чтобы купить все самое лучшее, потом у плиты несколько часов потела, а теперь не должна путаться под ногами.

Оттолкнув от себя его руки, я ушла в спальню. Там открыла шкаф, вынула свое новое платье и, любовно расправив невидимые складочки, разложила его на кровати.

— Ты собралась идти в СПА в нем? — напряженно спросил муж, следом за мной шагнув в комнату.

— Я не иду в СПА, — мне хватило сил ответить спокойно и не дрожать голосом, словно взволнованная коза, — я сейчас приму душ, потом схожу к соседке Анечке. Она меня накрасит и сделает прическу. Затем я вернусь, надену это чертово платье и буду хозяйкой на вечере, на подготовку которого я потратила весь день.

— Ты издеваешься что ли? Я же говорю, у нас чисто мужской слет. Ты тут не нужна.

Это его уверенное, полное ярости «не нужна» пребольно вгрызлось между ребер.

— Спасибо, дорогой муж, — я методично расправляла платье, хотя оно и так лежало совершенно ровно, — очень приятно слышать, что я тебе мешаю.

— Не делай из меня мерзавца! Я просто не знаю, какими еще словами донести до тебя столько очевидные вещи.

— Не утруждайся. Я все равно останусь.

— Лена!

— Не нравится? Переноси встречу в другое место.

— Зашибись ты придумала. То есть я со всеми договорился, всех пригласил, всем пообещал…

— А я все подготовила! — рявкнула я, окончательно потеряв терпение, — и это просто адское неуважение  — пытаться выставить меня из дома в самый последний момент! Да в любой момент это было бы неуважением.

— Да, б… — он буркнул себе под нос что-то невразумительное. Потом раздраженно махнул рукой и вышел из комнаты, — делай что хочешь.

Я себя ужасно чувствовала. Все мое приподнятое настроение, все мое предвкушение и волнение перед важным вечером улетучилось. Мне было больно, обидно и, если честно, уже совершенно не хотелось оставаться с мужем и его драгоценными партнерами. Но и уйти я уже не могла. Из принципа.

Хрен меня кто выставит из дома! Я не какая-нибудь приблудная кошка, которую пустили погреться. Я хозяйка!

В душе я все-таки поревела. Сначала пустила одинокую слезу, смешавшуюся с водой, льющейся мне на голову, потом отодвинула шторку, глянула на себя в зеркало и не удержалась. Так горько стало, что словами не передать.

Все эти слова про халаты, про то, что я хороша исключительно в быту, сравнения с булочками впивались раскаленными иглами мне в душу.

А ведь, Михаил даже не понял того, как сильно меня обидел! Не понял, как унизительно и цинично это прозвучало. Он вообще ни черта не понял, и совершенно не испытывал раскаяния. Это ранило больше всего.

С меня как будто сорвали защитное покрывало и вытолкали на мороз, где я внезапно оказалась один на один со своими страхами.

— Все! Соберись, тряпка! — я похлопала себя по щекам и пару раз применила контрастный душ, чтобы взбодриться, — сейчас мы тебя накрасим, причешем, нарядим и будешь как куколка!

«Не будешь…» — подло шепнул какой-то незнакомый внутренний голос, но я предпочла сделать вид, будто не услышала его.

Закрутила волосы в одно полотенце, во второе запаковала себя и вышла из ванной. Муж смотрел телевизор в гостиной, а я закрылась в спальне и принялась торопливо одеваться. Анечка уже, наверное, заждалась! Надо ей позвонить и сказать, что уже иду.

Я схватила телефон, но за мгновение до того, как мой палец ткнул на кнопку вызова, на экране высветился звонок от дочери:

— Да, Кирюш, — торопливо ответила я, — как дела?

— Ма-а-а-м, — простонала она со слезами в голосе, — ты можешь сейчас приехать?

У меня аж все ухнуло до самых пяток.

— А что случилось?

— У Ваньки лезут зубы, ревет без перерыва, капризничает. А у меня температура и голова раскалывается, я еле шевелюсь. Олег, как назло, в командировке. Не знаю за что хвататься.

— Но…— я бросила беспомощный взгляд в сторону гостиной, где сидел недовольный Михаил в ожидании гостей, — я…

На заднем фоне раздался плач.

— Мам, я чокнусь скоро. Мне так плохо…Приезжай, пожалуйста.

У меня безвольно поникли плечи. Как бы мне ни хотелось поставить мужа на место, но отказать дочери с годовалым ребенком я не могла.

— Хорошо, Кира, — сказала я бесцветным голосом, — скоро приеду.

После разговора с дочерью я грустно уставилась на несчастное и, самое главное, совершенно ненужное платье, а потом зажмурилась так сильно, что начало стучать в висках и поплыли красные круги перед глазами. В носу засвербело, и только усилием воли я удержалась от того, чтобы снова пустить слезу.

Кажется, сама Вселенная согласилась с Михаилом и решила указать, где мое место.

— Ну, почему… — простонала я, — почему?

Это же так несправедливо. Я просто хотела… А впрочем, кому какая разница чего я хотела.

Конечно, я не могла отвернуться от дочери и в любом случае поехала бы к ней, но после слов Миши о том, что я тут не нужна, это было унизительно. Выглядело так, словно он победил, а мой никчемный бунт завершился полным провалом.

Окончательно растеряв весь запал, я написала Ане, что не приду, вытянула из шкафа обычные голубые джинсы, серую водолазку и затянула волосы в привычный хвост.

Наряжаться больше не было повода.

Муж вышел ко мне, только когда я уже обувалась в прихожей.

— Неужели здравый смысл все-таки возобладал?

Я его сейчас убью. Вот просто возьму кроссовок и отлуплю по наглой, ухмыляющейся морде.

— Позвонила Кира. Она плохо себя чувствует, надо помочь с Ванькой, — ровно произнесла я, хотя внутри все просто кипело, бурлило и пенилось от обиды.

Я чувствовала себя так, словно меня забыли где-то на полустанке, а поезд ушел.

Михаил развел руками, мол бывает, и даже не попытался сделать скорбный вид. Наоборот муж был доволен. Так доволен, что даже ростом как будто выше стал. Плечи расправил, улыбнулся с видом человека, который всегда так или иначе получает то, что хочет.

Я молча обулась, взяла сумку с крючка, посмотрела на себя в зеркало и тут же отвернулась, потому что внезапно начала стыдиться женщину в отражении.

Еще и супруг, не мог удержать язык за зубами и тоном мудрого наставника, выдал:

— А могла бы идти в СПА.

— Ты о чем, Миш? — устало спросила я, — Какой СПА? У Ваньки зубы лезут. Я бы в любом случае отказалась и никуда не пошла.

— Тем более. Только нервы всем зря измотала.

— Такая вот я гадина. Не повезло тебе с женой.

— Да ладно тебе, Лен, прекрати дуться, — начал подлизываться Михаил, — ты же девочка умная.

Увы, не девочка. И даже не девушка. Насчет ума тоже спорно.

Он попытался меня обнять, но я отстранилась, отодвинула от себя его руки и вышла за порог.

— Ну все, — донеслось мне в спину, — теперь еще неделю будет обижаться и не разговаривать.

В голосе ноль переживания по этому поводу. Вот просто ноль!

Невооруженным глазом видно, что муж был доволен моим уходом. Я и правда ему тут не нужна.

Почему так больно? Это ведь просто ужин, а не конец света.

Лифт поднимался, а вместе с ним громкие голоса и смех.

Когда двери распахнулись я увидела троих мужчин. Всем за сорок, в деловых костюмах. Щекастые, румяные, чем-то неуловимо похожие.

Они вышли на площадку, не удостоив меня даже взглядом. Словно я была пустым местом, невидимкой. Только чуть посторонились при выходе из лифта, чтобы не затоптать. С таким видом перешагивают через голубей, мельтешащих под ногами.

Зато обрадовались, увидев Михаила, который все еще стоял в дверях, якобы провожая меня:

— А вот и мы! — разведя руки, весело сказал тот, у которого пиджак едва сходился на внушительном животе.

— А я вас ждал, — в тон ему ответил муж, моментально превращаясь в другого человека. Вот он нудит по поводу того, что жена мотает ему нервы и не может тихо-мирно свалить в закат, а вот он весь из себя рубаха-парень и весельчак.

Они пожали друг другу руки, гости ввалились в квартиру, а Миша… Миша вместо того, чтобы хотя бы ради приличия представить меня своим коллегам, небрежно кивнул и закрыл дверь.

И я осталась одна на лестничной площадке.

Лифт уже уехал, из моей квартиры доносился громкий мужской смех и музыка…

А я стояла, безвольно опустив руки, смотрела на небрежно сдвинутый входной коврик и едва могла дышать от обиды.

Разве это нормально?

Вернуться бы. Из принципа. Чтобы малину им обломать, но меня ждала Кира.

Чувствуя себя так, словно меня облили помоями, я снова вызвала лифт. Когда он приехал, шагнула в кабину, невольно снова уперевшись взглядом в свое отражение.

М-да, не фонтан…

А ведь когда-то была тонкая и звонкая. Куда только все делось? И легкость, и гибкость, и подтянутое тело? Почему вместо них пришли мешки под глазами, гусиные лапки и лишние килограммы?

Надо худеть…

Нет, я не плюшка, и боком в двери не прохожу, но живот, перерубленный поясом брюк, некрасиво торчит. Белье врезается в бока, превращая тело в гусеницу. Рученьки мягенькие, жиденькие, а ляшечки трутся друг об друга при ходьбе. Ширк-ширк, ширк-ширк…

Обычно, пробегая мимо зеркала, я улыбалась себе, не замечая несовершенств, а сегодня что-то сломалось. Какой-то кусочек хорошо отлаженного механизма растрескался и отвалился. И я вдруг увидела себя такой, какая я есть.

Не плохая, не страшная, не жирная, не запущенная. Нет. Просто блеклая.

Может прическу поменять? Или покраситься в красный? Или…

Я не додумала эту мысль. Не успела.

Потому что лифт приехал на первый этаж, двери распахнулись, и я нос к носу столкнулась с незнакомой молодой женщиной. С очень красивой молодой женщиной.

Если я — булочка с корицей, то она изысканный деликатес в золотой обертке. Идеальный макияж, стильный брючный костюм цвета горького шоколада, туфли на высокой шпильке и лаконичный клатч в руках.

И я такая даже без туши для ресниц — потому что не было времени краситься, да и не люблю я это дело. В тряпичных кроссовках — потому что удобно, сунул и пошел. А сумка…сумка большая, чтобы все влезло. И хлеб, и молоко, и книга, и зонт. Потрепанная немного на углах, да и ручки уже какие-то не такие, но зато удобная!

Пахло от нее тоже дорого. Не банальной туалетной водой, а чем-то благородным, с насыщенным теплым шлейфом. Я бы такой никогда не купила, совесть бы не позволила, потому что дорого.

У незнакомки с совестью было все в порядке. Она выпустила меня из лифта, сама зашла внутрь и первым делом шагнула к зеркалу. И что-то подсказывало, что уж она-то своим отражением точно довольна.

Из подъезда я вышла в еще более расстроенных чувствах.

А тут еще и дождь, как назло, начал накрапывать.

Вот и зонт пригодился…

У Киры я пробыла недолго.

К тому моменту, как я до нее добралась, она уже приняла жаропонижающее и температура отпустила. А Иван сразу ухватился за новый прорезыватель, который я ему привезла и весь оставшийся вечер, сосредоточенно его грыз. Не было ни слез, ни истерик.

— Это на него так твой приезд подействовал, — натянуто улыбнулась дочь.

А-то! Аромат булочек с корицей на всех действует успокаивающе, даже на малышей с режущимися зубами.

И дались мне эти булочки…

На душе было муторно. Я играла с ребенком, но мыслями была дома. Представляла, как муж сидит за столом со своими Чижовыми, которые мне откровенно не понравились. Как они уплетают, все что я наготовила, веселятся. Как муж радуется тому, что ему никто не мешает…

Было еще кое-что. Что-то, что лежало на плечах словно каменная плита и не давало нормально вздохнуть.

Я держалась до последнего. Молча наблюдала за тем, как Кира тянула время, чтобы не укладывать Ивана спать, хотя он откровенно куксился и тер глазки. Терпеливо ждала, пока она наберет ванную для купания — вода внезапно получалась то слишком холодной, то слишком горячей. Дальше явно должно было быть долгое и нудное укладывание, но внук заснул сразу, как только его покормили, тем самым спутав все карты.

Я поцеловала его в мягкую щечку и пошла собираться.

— Мам, посиди еще, я тоже помоюсь, — ожидаемо попросила Кира, — я тебе потом такси вызову.

Ну да, ну да. Такси…

— С температурой лучше воздержаться от водных процедур, — блекло ответила я, натягивая кроссовки.

Кира недовольно сморщила нос:

— Я быстренько.

— Кир, я не стала заводить этот разговор при Ваньке, но скажи…это отец попросил тебя вытащить меня из дома? — я посмотрела на нее в упор, не оставляя возможности спрятаться и отвести взгляд.

— Не понимаю, о чем ты, — она нервно дернула плечиком и заправила прядь волос за ухо. Она всегда так делала, когда не знала, что сказать, или если разговор ей не нравился, — я просто попросила тебя помочь…

— А теперь глядя мне в глаза, скажи, что твой отец не при чем. И не вздумай врать, я всегда знаю, когда ты говоришь неправду.

Она недовольно фыркнула, но на щеках расползся неровный румянец, выдавая ее с головой.

— Я не…

— У тебя щеки красные, — я скривила губы, едва справляясь с горьким разочарованием, — наверное, опять температура поднялась. Прими таблетку и ложись спать, а я пойду. Если хочешь, можешь позвонить отцу и предупредить, что кракен вырвался на свободу.

Она покраснела еще сильнее, потом не выдержала и закатила глаза:

— Ну, да, мам. Да. Я специально тебе позвонила и попросила, чтобы ты приехала. Довольна?

— Нет, — я повесила сумку на плечо, — на будущее — никогда не прикрывался своим здоровьем и здоровьем ребенка. Примета плохая.

— Мам, какая примета? — она всплеснула руками, — отец просто позвонил и попросил помочь, чтобы ты не испортила ему встречу. Не делай из этого трагедию.

— Ммм, — протянула я, поймав свое отражение в зеркале на входной двери. Булочка с корицей, которая предпочитает халатики платьям… — понятно.

— Я не знаю, что у вас там происходит, но он сказал, что ты закатила скандал.

— Не было скандала, Кир, — я прикрыла глаза, чтобы не видеть саму себя, — мне просто хотелось присутствовать на деловом ужине в своем собственном доме.

— Пффф, я-то думала…

— Что ты думала? Что я бью тарелки, крушу мебель, и топаю ножками, не имея на то причин?

— Ма-а-ам, — протянула Кира, и в точности повторила слова своего отца, — где ты, и где деловые ужины? Ну в самом-то деле. А? Ты чего?

По идее фразу можно было бы продолжить: ты чего, дурочка что ли?

Конечно, дочь такого не сказала, но смысл был ясен.

— То есть ты поддерживаешь отца в этом вопросе? И тоже считаешь, что я гожусь исключительно для быта и пирогов?

— Э, нет, — она подняла руки в протестующем жесте, — не впутывай меня в ваши разборки. Он попросил меня помочь, я помогла. Только и всего. Дальше сами.

Инфантильная позиция девочки, которая не хочет брать на себя ответственность за свои поступки. Я — не я, и хата моя с краю. Не знаю, откуда у нее это. Наверное, сладкая булочка плохо справилась с воспитанием.

— Все, Кир, я пошла. И на будущее, пожалуйста, больше так не делай. Я всегда готова тебе помочь, но не надо обманывать и пытаться сделать из меня дуру. Я этого не заслуживаю.

За спиной досадливо цыкнуло, но извинений я так и не услышала, только:

— Позвони, как доедешь.

— Обязательно, — сказала я ушла.

Дом встретил меня тишиной. Выйдя из лифта, я остановилась перед дверью, напряжённо прислушиваясь к тому, что происходило в квартире, но оттуда не раздавалось ни звука.

Гости ушли и Михаил вместе с ними.

Я прошла в гостиную и, остановившись на пороге, устало привалилась к косяку.

Некрасиво растерзанные остатки курицы, смятые салфетки, грязь на полу — кто-то уронил кусочек закуски и, не заметив…или нарочно, наступил на него. На новой скатерти красное пятно от опрокинутой бутылки, пустая подставка под торт, который съели, не оставив мне и крошек. Гора грязной посуды с объедками.

Правильно, пусть сладкая булочка убирает. Она все равно не годится ни на что другое. Корица ей в помощь.

Мне стало неуютно и холодно. Кажется, этот день решил побить рекорд по унижениям.

Оттолкнувшись от косяка, я подошла к столу, взяла одинокую виноградину, сиротливо лежащую на пустой тарелке для фруктов.

Может выкинуть все это? Просто сложить скатерть, связать концы крест-накрест и швырнуть с балкона? Или отнести Мише в машину и вывалить на заднем сиденье?

Конечно, не выкину и не отнесу. Я ведь хорошая хозяйка, буду ворчать, но все уберу, и муж это прекрасно знает. Кто, если не я?

Тяжко вздохнув, я принялась собирать стаканы со стола. Первый, второй, третий.

Над четвертым моя рука замерла.

На гладком стекле отчетливо виднелся след от помады.