Развод. Тысяча измен

Смотрю на свои руки и пугаюсь тому, как они трясутся.

Вчера я узнала, что человек, который год назад стал моим мужем — изменяет мне.

Я не хотела нашей свадьбы. Но так случилось. Выбора не было. Я быстро приняла свою судьбу, как и множество правил моего «мужа». Самое главное из них — я должна принадлежать только ему.

Между ним и моей семьей — договор, о котором я очень мало знаю, но Глеб дал мне понять в день нашей свадьбы, что наш брак самый настоящий. Я стала его во всех смыслах, несмотря на то, что он знал, что я любила другого. Напротив, ему принесло огромное удовольствие растоптать мои мечты и надежды на будущее.

Но опять же — я смирилась. Я делала, как он хотел, а сегодня узнала, что этого ему было мало.

У него есть другая. Не знаю, постоянная любовница или девушка на ночь, но прошлым вечером он был с другой, а в первом часу ночи без зазрения совести вернулся в супружескую постель.

Я не знаю, что чувствую. Слишком много чувств. Они перемешались. В голове вихрь.

Одно я знаю точно — я хочу развода.

И сейчас, стоя у окна, я жду, когда он проснется, чтобы сказать ему об этом.

Сладко спит, мерзавец.

Но скоро он проснется. Это привычка. Он всегда рано встает.

Отворачиваюсь и еще несколько минут смотрю в окно.

Вздрагиваю, когда слышу его хриплый голос:

— Почему не в постели?

Игнорирую.

— Рита?

Оборачиваюсь.

— Мне больше нечего делать в этой постели, — произношу как можно холоднее, складывая руки под грудью.

Глеб хмурится и отрывает голову от подушки. Морщится, словно от боли во всем теле. После чего встает и, не сводя с меня косого взгляда, идет в ванную комнату. Слышу, как он принимает душ, а еще через пару минут выходит, с обернутым вокруг бедер полотенцем.

— Продолжай, — произносит муж, сбрасывая с себя полотенце. — Очень внимательно слушаю, — отходит к шкафу.

— Я лучше тебя послушаю.

Глеб глубоко вздыхает.

— Давай только без этого, Рита… Что не так? Чем ты не довольна?

Тяжело сглатываю и немного медлю.

— Я никогда… никогда так не делала, но в этот раз все же решила пойти на это, учитывая, что ты следишь за каждым моим шагом.

Глеб замирает, так и не застегнув ремень на своих брюках. Он почти спиной ко мне. Я не вижу его лица. А жаль.

— Прочла переписку. Твоей блондинки, видимо, плевать на то, что ты женат.

Молчит. Мерзавец.

— Откуда ты знаешь, что она блондинка? — осмеливается уточнить это совершенно спокойным голосом.

— Твой пиджак, — произношу, еле сдерживая ярость и боль. Меня не просто используют, но и предают.— Он весь в ее волосах.

Чуть повернувшись, Глеб отказывается на меня смотреть, но после все же слегка кидает на меня взгляд.

— Я сейчас еду в офис. Вечером поговорим, — продолжает одеваться.

— А есть о чем? Для меня и так все очевидно, — пожимаю плечами. — Развод, Глеб. Я его хочу, — со всей искренностью выдыхаю я.

Он снова замирает. Только теперь до предела напряжен.

Пауза слишком затягивается, и с каждой секундой только хуже становится.

— Глеб, ты слышал? — не выдерживаю. — Я хочу ра…

— Никакого развода. Забыла про наш уговор?

— Мне плевать на него. Ты мне изменил, — с холодным разочарованием.

— Нашу сделку это не отменяет, — хмыкает Глеб. — Наш брак должен продлиться пять лет. Прошел один год. Считать умеешь? — монотонно завязывает галстук.

Я не выдержу еще четыре года с ним… Я выжата. До суха.

— Сколько раз… Сколько раз ты мне уже изменил?

— Не все ли равно? — его движения становятся резкими. — Разве трогают измены мужчины, которого ты никогда не любила и не полюбишь? — кидает на меня колючий взгляд. — Много, Рита, много.

Я едва остаюсь стоять на ногах после его последних слов.

Его агрессивный взгляд, энергетика, продолжают давить, уничтожая внутри меня все то малое теплое, что я не так давно стала испытывать к нему.

— Ты… — выдыхаю, — ты делаешь это из-за… мести?

Глеб не отвечает, хлопает дверьми шкафа.

— Ответь, — делаю к нему резкий шаг на ватных ногах. — Ты мстишь мне за то, что я не хотела за тебя замуж?

— Развода не будет, — повторяет, смотря пристально. — Забудь.

— Да что ты… Забыть, да? — подхожу к нему ближе. — Ты требовал от меня верности, а сам…

— И требую впредь. Ты принадлежишь мне.

— Нет! — вскрикиваю. — Нет, я тебе не принадлежу! — впервые даю ему отпор. — И никогда не принадлежала! Я ухожу из твоего дома! Из твоей жизни! После того, что ты сделал — я имею на это право!

Срываюсь с места, уже почти пробегаю мимо него, но он возникает скалой передо мной, в которую я врезаюсь, но не теряюсь. Отталкиваюсь от него ладонями в грудь.

Голубые глаза мужа темнеют, в них читается угроза, но он предпочитает стоять неподвижно и молчать.

— Тебе некуда идти. Твой отец плюнет тебе в лицо. У тебя есть только я.

— Найду куда!

— Что ты сказала? — округлив глаза, он надвигается зверем на меня. — Повтори.

— Найду куда, — повторяю, но только тише.

— Ты кого-то конкретно имеешь в виду? — вкрадчиво.

— Нет… — цепенею от его взгляда. Я знаю, что он думает. — Никого я не имею в виду. Я от тебя ухожу. И тебя не должно волновать куда, — дергаюсь мимо него, но он тут же ловит меня, вжимает в себя, больно вплетает пальцы в мои рыжие волосы и заставляет смотреть на себя.

— Правда в том, Рита, — цедит он мне в губы жестко, — что ты сама не веришь в то, что говоришь, — выдает пугающий оскал. — Ты будешь выполнять условия договора еще четыре года, а потом я решу, что с тобой делать.

Перед глазами все начинает плыть после его последних слов. Они проникают в сознание и вселяют ледяной страх.

Это еще что значит?..

Я должна терпеть еще четыре года, и даже после этого он как-то будет участвовать в моей судьбе?..

— Ч-что?..

В его отмороженных голубых глазах полно удовольствия. Моя реакция скорее радует его, чем раздражает.

— А что, у тебя какие-то планы?

— У меня в планах избавиться от тебя. И я это сделаю. Четыре года ждать не буду. И мне плевать, что скажет мой отец. Ему всегда было плевать на мою жертву, так что мне...

— Жертву? — глаза мужа наливаются кровью. — Свое положение ты называешь… жертвой?

Да, я девочка не из простой семьи, но семья моего мужа куда более влиятельная, если мягко говорить. На это он и намекает. На то, что с ним у меня более «красивая» жизнь. Но ему и в голову не приходит, что для это может быть не важно.

— Да, я пожертвовала собой, чтобы мой отец мог получить то, что хочет! Хватит… Я больше не могу терпеть. Особенно после того как ты… — смаргиваю слезы.

— А ты?.. — прищуривает глаза. — Ты у нас идеальная жена?

— Я была тебе верна. Всегда!

— Потому что я глаз с тебя не спускаю.

— Нет! Не поэтому! Я не такая, как те, с которыми ты таскаешься! — дергаюсь. — Пусти!

Но Глеб еще сильнее сжимает пальцы на моих волосах, заставляя меня поморщиться от боли.

— Ты меня слышала, Рита. Даже не думай… — отрицательно качает головой. — Ты меня знаешь.

— Да, я тебя знаю, — выдыхаю с ненавистью.

Глеб тут же отпускает мои волосы, вероятно поняв мои последние слова неправильно.

Да, я знаю, кто он и на что способен, но это не значит, что я подчинюсь.

Я терпела, сколько могла. Больше не стану.

Мало того, что он силой затащил меня в этот брак, так еще и смеет меня винить за то, что я не хотела этого.

Не нужно было верить словам отца. Но давление было настолько сильным, что я просто не выдержала...

— Забудь об этом, — звучит как совет от этого ублюдка.

— Думаешь, я смогу забыть?..

— Не притворяйся, что тебя это сильно трогает, — наклоняется, чтобы взять часы с прикроватной тумбочки. — Для тебя же это как повод, чтобы потребовать развод.

— Это не так, — цежу сквозь зубы. — Я не хочу жить с мужчиной, которому нужны другие женщины.

— Угу… — хмыкает. — Знай, что я нужен твоему отцу куда больше, чем он мне. А если быть честнее… то он мне по сути уже и не нужен. Но сделка есть сделка. Я привык доводить дело до конца.

— Разорви ее, — прошу его. — Я очень тебя прошу… — делаю к нему шаг, готовая расплакаться. Глеб замирает, уставившись на меня пристально, даже ремешок часов до конца не застегнув. — Я… я понимаю. Я правда все понимаю. Такой, как ты, привык к взаимности. А я не хотела за тебя замуж. За это ты мне мстишь... Поэтому ты груб и жесток. Но ты правда считаешь, что я это заслужила?..

Я бы продолжила, ведь мне есть, что еще сказать, но его жуткая улыбка заставляет меня умолкнуть.

— Хорошая попытка, Рита, — осматривает меня с ног до головы. — Я правда тронут.

Какой же он немыслимый мерзавец.

— Ты только что сказал, что тебе уже не нужен мой отец.

Глеб опускает глаза, но очень быстро их на меня поднимает.

— Можешь выходить из дома. Все остается как обычно. Пока что ты еще не сильно меня разозлила.

Шумно выдыхаю истерическую усмешку и подношу пальцы правой руки к губам.

— Я ошибалась… — тяну, а он смотрит вопросительно. — Ты еще хуже, чем я думала.

Никогда ему не доверяла. И правильно делала.

— Конечно, — немного помедлив, произносит Глеб и подмигивает. — Мне пора. Позавтракай одна. Вечером увидимся.

И уходит… Он просто уходит.

Я выхожу на балкон, чтобы проконтролировать его отъезд. Глеб как всегда находит меня глазами, смотрит совсем недолго, и садится в машину.

Потом вбегаю обратно в спальню и начинаю метаться из стороны в сторону. Столько мыслей и сразу… Столько идей, но я не знаю, какая верная. Может, никакая. Но мне нужно хорошо подумать, прежде чем что-то делать. Любой неверный шаг приведет к ужасным последствиям. Пока Глеб не считает меня на что-либо способной, но если он поймет, что я это всерьез, то он перекроет мне кислород.

Звонить отцу? Смешно. Он ни за что не поможет разорвать брак и не откажется от своих целей. У него есть еще одна дочь и сын от первого брака. Поэтому с легкостью пожертвовал мною. Моя мать мало что значила для него. А теперь, когда ее нет, значит еще меньше. Для меня он такую же судьбу уготовил.

Для начала мне нужно успокоиться. Но своими силами я этого сделать не смогу. Мне нужно заглянуть в мою личную аптечку.

Достаю ее с верхнего места в моем шкафу, открываю, ищу успокоительные, но мои руки замирают, когда я понимаю, что здесь нет моей яркой пачки с противозачаточными.

Я же покупала на прошлой неделе новую… Где она?

Меня бросает в сильный жар. Начинаю учащенно дышать, чтобы не потерять сознание.

Он уже в моих личных вещах роется. Специально шкаф мой проверял. Только когда? Вчера утром все было на месте. Наверное, после обеда, когда меня не было залез.

Забрал таблетки.

Зачем?..

Я не афишировала то, что принимаю таблетки. На этот счет не было правил от него. Так что я сама приняла решение сделать так, чтобы не стало еще хуже. Я не хотела никаких детей, когда мой брак завязан на какой-то договоренности.

Еще детей мне от него не хватало. Особенно сейчас, когда знаю, что он по истине из себя представляет.

Были моменты, когда я думала, что по-настоящему интересна ему. Он так рьяно пытался доказать мне, что он подходит мне, когда я ничего слышать не хотела; пытался сделать так, чтобы я забыла Максима и полюбила его. Но ничто не происходит быстро… Только ему это понятие незнакомо. Он хотел всего и сразу. Да и не нужна ему моя любовь, как сегодня выяснилось. Он просто затаил злобу.

Он всегда мне изменял. Теперь я это поняла. Он мне впервые не солгал. Измен было очень много.

Спустя несколько часов…

— Спасибо, — благодарю аптекаря за новую пачку противозачаточных и двигаюсь на выход из аптеки.

Уже на улице я усмехаюсь, не понимая, зачем купила их. Они мне уже не нужны. Ведь спать я с ним больше не собираюсь.

От мысли, что он весь последний год спал с кем попало, даже если предохраняясь, у меня начинает проявляться рвотный рефлекс.

Сажусь в машину к водителю, но не знаю, куда попросить его отвезти меня. Я не хочу в тот дом. В дом отца тоже нет желания приезжать. Но если выбирать…

А навещу-ка я отца, проверю в каком он расположении духа.

Сказав водителю, куда ехать, я расслабляюсь на заднем сиденье.

Спустя каких-то пять минут пути мне звонит муж.

Тут же нахожу глазами водителя через зеркало заднего вида и щурюсь. Видимо, уже сообщение боссу отправил.

Могу, конечно, потрепать ему нервы, не ответить, но на это обязательно ответ будет. Еще велит своему псу везти меня домой.

— Говори, — отвечаю сухо.

— Ты не очень любишь навещать отца. Почему вдруг сейчас? — как-то устало интересуется Глеб.

Да ему плевать, что скажет мой отец.

— А что?

— Ответь, Рита.

— Захотелось увидеть отца.

— Будешь языком трепать?..

— Можно подумать, это хоть как-то повлияет. Отец тебе и слова против не скажет, измени ты хоть при мне или втяни в грязь похлеще. Ему все равно.

Глеб молчит. Это не то, что он ожидал услышать.

— Лучше ты мне ответь. С какой стати ты роешься в моих вещах?

— А что, ты что-то потеряла?

— Уже нет проблем. Буду лучше прятать. Это все?

— Нет, не все. Вечером, максимум к восьми — ты должна быть дома.

— Что, опять какой-нибудь паршивое мероприятие? — закатываю глаза.

— Нет. На этой неделе ничего такого не будет. Просто хочу, чтобы ты была дома.

— Зачем? Хочешь продолжить разговор? Я не против, если в нем будет хоть какой-то интерес для меня.

— Для тебя он будет интересен только в том случае, если я дам развод, верно? В таком случае, ничего интересного тебя не ждет. Но вернуться к восьми придется.

Хочется послать его куда подальше, но я просто сбрасываю.

Он мне больше не перезванивает, потому что уверен, что я сделаю, как он хочет. В этот раз да. Я все еще не придумала, как избавлюсь от него.

Подъехав к особняку отца, я делаю несколько глубоких вдохов, готовлюсь ко встрече с этим холодным человеком. С ним нужно быть ровно такой же, как он со мной. Он другого языка не понимает.

У входа меня встречает наша горничная Алиса. Она встречает меня с улыбкой и сразу сообщает, что отец в своем кабинете.

Я, конечно же, обязана постучать. Так с детства всегда было. Я привыкла.

— Иди вон! Потом приберешь!

Но я все равно приоткрываю дверь. Взгляд отца едва ли смягчается, когда он понимает, что это не Алиса.

— Можно?..

— Можно, — указывает взглядом на мягкий стул. — Тебя муж прислал?

— Нет, — улыбаюсь, потому что знала, что он такое спросит. — Я ведь твоя дочь. Не могу я к тебе просто так приехать?

— Обычно ты не изъявляешь особого желания со мной общаться.

— Как и ты со мной. Для тебя есть только Марина и Миша. Они твои дети. А я... просто случайная дочь от твоей любовницы — моей матери.

— Прекрати, Маргарита… — недовольно морщится отец.

Маргарита. Он всегда меня полным именем называет. Словно я чужая.

— Это правда, папа. Иначе бы ты не бросил меня… в это.

— Во что? К человеку, который заботится о тебе?.. Где твоя благодарность, Маргарита? — хмурит седоватые брови отец. — Глеб хорошо к тебе относится. Я же вижу. Ты что, не счастлива с ним?

Я отвожу взгляд и скупо улыбаюсь.

— Он сложный человек. И я его не люблю.

— Все еще страдаешь по этому…

— Не надо, папа, — прикрываю глаза, чувствуя дрожь во всем теле. — Это уже… прошло. Я не вспоминаю.

— Если прошло, то еще успеешь полюбить мужа. Все. Извини, скоро приедет Миша, а мне надо еще…

И братец тут как тут, без стука входит в кабинет.

— О, у тебя гости. Привет, Рита, — здоровается со мной мой единокровный брат. — Как оно?

Ничего не ответив, я поднимаюсь со стула и выхожу из кабинета отца. Нет никакого желания болтать с этим дерьмом. Михаил — отвратительный человек. Мне противно даже от того, что мы связаны кровью.

Он типа отцовская правая рука. Его наследник. Помню их разговор, как он предлагал отцу план, как бы подороже продать меня Огневу. Конечно же, Марину они не могли подсунуть. Они ведь семья. А я кто?.. Я та, которую можно использовать.

Мне даже не удосужились сказать, для чего именно им родственная связь с Огневыми. Видимо, я этого никогда не узнаю.

Не знаю, зачем я приезжала. В очередной раз убедилась, что отцу плевать, как мне живется с этим чудовищем. Он прекрасно знает, что за люди Огневы. Репутация у них, мягко говоря, пугающая. Нет-нет, ему абсолютно наплевать, во что может вылиться моя связь с Глебом. Главное извлечь выгоду.

— Домой, Маргарита Артуровна? — спрашивает водитель, едва я сажусь в машину.

— А что, «хозяин» велел везти домой?

— Нет, но…

— Едем кататься по городу. Я не хочу домой. По дороге скажу, где будем останавливаться.

— Как скажете.

Пытаясь себя отвлечь, я посещаю несколько магазинов и парк, в котором я раньше очень любила гулять. Не одна. Это место источник очень приятных, но в то же время грустных воспоминаний. Но долго я здесь находиться не могу. Становится больно, сердце сжимается от мысли, что у меня могла быть другая жизнь.

Я возвращаюсь в его дом, еще когда нет четырех вечера. Его, разумеется, еще нет. Есть возможность спокойно принять ванну. Но едва я закалываю волосы наверх, укладываюсь в ванну и расслабляюсь, — я слышу дверь комнаты.

Он вернулся! Это точно не горничная. Она уже ушла. В доме никого.

Проклятье. Я дверь не заперла!

Опускаюсь ниже, чтобы грудь скрывала пена.

Замерев, я смотрю на дверь, ручка которой дергается спустя несколько секунд. Отворачиваю голову в сторону и закрываю глаза. Может, увидев, что я расслабляюсь, он уйдет.

Не тут-то было. Он проходит ближе, прямо к ванне и, кажется, принимается раздеваться.

Глаза непроизвольно открываются.

— Можно мне спокойно принять ванну?

— Я тебе не помешаю.

— Ко мне нельзя, — шиплю.

— Кто мне запретит? — насмешливо интересуется Глеб, расстегивая пуговицы рубашки.

Мне хочется вылезти, обернуться полотенцем и выскочить прочь, но… это плохая идея. Глеб не даст мне просто взять и уйти. Не в его характере.

— Я тебе запрещаю. Оставь меня. В левом крыле тоже есть ванна.

— А я хочу с женой, — расстегивает ремень, и я больше не смотрю в его сторону. Мне его не остановить.

Глеб ложится с другого края, ко мне лицом, и только теперь я смотрю на него, выражая лишь безразличие. Смещаю ноги немного левее, но мы все равно соприкасаемся друг с другом.

— Раньше тебе нравилось…

Раньше я просто не сопротивлялась и принимала наши отношения. Было… неплохо. У него получалось заставлять меня забыться.

— Не глупо ли сейчас об этом вспоминать? Это уже не имеет значения. Сейчас ты просто мужик, рядом с которым я чувствую себя грязной, — кривлю губы и закатываю глаза.

Его остервенелый взгляд пугает меня до дрожи, но я не жалею о том, что сказала.

Он и впрямь теперь для меня грязный. А я больше не позволю себя марать.

Он даже не пытался скрыть измену. Во всем признался. И не сожалеет.

— Лучше прекрати, Рита, — предупреждающе тянет Глеб, смотря немного исподлобья. — Я тебе сказал забыть об этом. Забудь.

— Еще чего, — хмыкаю, поражаясь его наглости. — Знаешь, я лучше в следующий раз расслаблюсь. Наслаждайся, — упираю ладони в края широкой ванны и начинаю подниматься.

Плевать. Что он там не видел? Как-нибудь переживу. Лишь бы свалить поскорее от него подальше. Видеть не могу.

Но не успев я даже полностью встать, Глеб резко подается вперед, крепко хватает меня и резко тянет на себя.

Со вскриком я падаю спиной на него, вода с пеной летит в разные стороны.

— Ты спятил?! — кричу я и следом делаю рывок, чтобы выбраться из ванны, но рука Глеба оказывается у меня на шее, и шансов сбежать у меня просто не остается.

Отчаяние прошибает до слез. Как же я его ненавижу. Где был мой разум, когда я думала, что все может получиться?

— Я и собираюсь наслаждаться. Не будь здесь тебя, мне и не пришло бы в голову принимать ванну, — зловеще произносит мне на ухо, с пугающей нежностью водя пальцами по моей шее. — И лучше перестань себя так вести… Я не железный. Разве не понятно, что я хочу помириться?

В гробу я видела чертово примирение с ним. О нем не может быть и речи. Уже никогда.

Но я заставляю себя расслабиться, отпускаю края ванны.

Иначе никак.

Только хитростью.

Глеб довольно хмыкает мне на ухо, наслаждаясь моей покорностью и своей победой. Постепенно теряет бдительность. Я это чувствую.

— Умница, — пальцами за подбородок он слегка поворачивает мою голову в сторону, чтобы иметь возможность, пускай и очень неудобную, жадно впиться в мои губы.

Делаю вид, что хочу этого, начинаю медленно поворачиваться, перемещаться. Он позволяет мне, сам того не зная, что я задумала.

Одной рукой я тянусь к своему спрею для волос, другой готовлюсь схватиться за край ванны.

Глеб же ничего не подозревает, решив, что я как всегда исполняю очередное его желание. Но уже в следующее мгновение я распыляю спрей ему в лицо и ловко вылезаю из ванны.

— А-а, мать твою!! — рычит Глеб. — Ах ты… Рита… Дрянь…

Схватив большое белое полотенце и быстро обернувшись им, я поскальзываюсь из-за сырости, которую мы тут развели по его вине, очень больно ударяю правое колено, но все же бегу со всех ног из ванной комнаты в гардеробную, в которой я закрываюсь и оставляю маленький ключик в замке.

Не могу отдышаться, задыхаюсь. Это ужасно. Все сдавливает в груди. У меня немыслимая паника. Что теперь?

Прижавшись к двери, я прислушиваюсь.

Глеб, конечно же, выскакивает из ванной комнаты почти следом.

— Вот ты какая… — гневно рычит муж, словно точно знает, что я его слышу. — Обиженная недотрога.

Стиснув зубы, я заставляю себя молчать.

— Выходи сейчас же, — он останавливается где-то в метре от двери гардеробной. — Не заставляй меня повторять, — ждет всего две секунды и начинает дергать ручку. — Ты на какой черт меня злишь? — дергает сильнее, чтобы испугать.

— Оставь меня! — кричу ему, утирая слезы. — Оставь, Глеб!

— Тебе придется выйти, Рита, — цедит он сквозь зубы. — Но чем дольше ты заставишь меня ждать тебя…

— Хватит угроз, Глеб. Хуже думать о тебе я уже не стану. Ты все границы перешел! Все!

— Выходи, я сказал, — с силой впечатывает ладонь в дверь.

— Нет! Я не хочу, чтобы ты трогал меня! И даже не начинай про договор! Мне на него плевать! Я добьюсь развода, чего бы мне это не стоило! — выкрикиваю в сердцах. — Вот увидишь. Я больше не твоя! Все кончено!

Даже через дверь я слышу, как шумно дышит Глеб. В какой-то момент мне кажется, что он отступит, хотя бы на время, но…

— Отойди от двери, — его голос пропитан яростью.

— Нет, — твердо. — Я буду стоять у нее, как стою сейчас. Спиной вплотную. Если попробуешь выбить… покалечишь. Придется везти в больницу. Это точно начнут обсуждать. Тебе оно надо?

— Ты нарываешься, Рита, — рявкает Глеб. — Мало того, что ты принимала ту дрянь весь наш брак, так ты еще смеешь мне после этого дерзить. Сегодня, сука, ты снова их купила! Где они… — он отходит от двери, начинает метаться по комнате как сумасшедший. — Твоя сумка! Где она?! А, вот она, — слышу, как он хватает ее и начинает потрошить. Все, кажется, летит на пол.

Сейчас он их найдет и уничтожит. Не страшно. Не дефицит. Куплю еще.

Но уже в следующую секунду я ахаю, когда вспоминаю, что еще храню в своей сумке. Это заставляет меня судорожно повернуть ключ и выскочить к нему в комнату. Уже плевать на все. Лишь бы остановить его.

Но поздно. Он уже увидел.

Он лишь в одном полотенце вокруг бедер стоит на одном колене на ковре, среди моих вещей из сумки, и держит в руках дорогую мне вещь, которую я всегда носила с собой.

Это фото. Нам нем я и… Тот, кого я никогда больше ни с кем не обсуждаю.

Оно лежало в потайном кармане моей любимой сумки, но сегодня я смотрела на него и, видимо, забыла застегнуть молнию. Вот она и выпала вместе со всем остальным.

Мне хочется подбежать, вырвать у него его, но я не рискну.

Глеб поднимается с колена, не отрывая ни на секунду свой на удивление спокойный взгляд с фото. Он очень пристально его рассматривает.

Мое сердце пропускает удары, дышу через раз, не представляя, что будет уже в следующую секунду. Все что угодно может быть.

Со мной Глеб ненастоящий. Даже будучи нежным, от него веяло совсем противоположным. Даже когда я молчала и улыбалась, он чувствовал мое истинное состояние.

— Глеб, — выдыхаю, потому что не могу уже выносить эту тишину. — У нас с тобой не было никого уговора насчет… детей, — сильнее сжимаю на себе полотенце.

Но он продолжает рассматривать фото еще несколько секунд, после чего поднимает на меня очень тяжелый взгляд, которым прошибает настолько, что я слегка покачиваюсь в сторону.

Он все знает обо мне. Знает о Максиме. Но все это время я делала так, чтобы он думал, что я уже обо всем давно забыла. Теперь видит совсем иное.

— Что ты вдруг выскочила? Боялась, что я это найду?

— Глеб… — сглатываю и опускаю взгляд. — Так больше нельзя, — поднимаю взгляд. — Ты сам сказал, что ты уже получил, что хотел от сделки с моим отцом…

На что муж начинает двигаться ко мне, а я стою на месте, боясь сделать хуже.

— Это не ты, — произносит он, подойдя очень близко и снова смотря на фото. — Я тебя такую не знаю.

Все правильно. Я уже не та. Той Риты, что на фото, — ее больше нет. Он заметил очевидное.

— Я изменилась, — отвечаю сухо, всматриваясь в его суровое лицо.

— Да, я вижу, — вскидывает на меня испепеляющий взгляд, фокусируется на моих ярких зеленых глазах, а потом тянет ко мне руку с фотографией. Втыкает ее мне между полотенцем и влажным телом в районе груди. — Носи рядом с сердцем, — дает совет Глеб и просто обходит меня.

Я задерживаю дыхание, пока он не выходит из комнаты, после чего шумно выдыхаю и резко оглядываюсь.

Вынимаю фото из полотенца и начинаю беззвучно рыдать, глядя на изображение.

Все могло быть иначе.

Совсем иначе…

Меня лишили права выбора. А теперь я везде виновата…

Я не знаю, куда он пошел. Но его вещи есть и в других комнатах на втором этаже. Надеюсь, он не скоро сюда придет.

Расслабилась в ванне называется. Хотя все могло сложиться гораздо хуже после того как он увидел фото. Я знала, что может быть, когда выбегала. Однако ситуацию разрядило то, что думала сильнее всего его разозлит.

По-быстрому приняв душ, я ищу аптечку, чтобы смазать ушиб колена. Шок прошел — пришла боль. После, переодевшись, спускаюсь вниз, чтобы заставить себя что-нибудь поесть. Есть много чего, но аппетита никакого. Тошно.

Его, похоже, нет. Уехал. И, скорее всего, сегодня не вернется.

***

Он вчера не вернулся. И вообще в постель не ложился. Я до двух не спала. Не его ждала. Просто не спалось. Я даже рада, что его не было. И мне все равно, где он был. Не хочу даже думать о нем.

Едва я встаю на ноги, мне звонит Катя. Она единственная, с кем я дружу после того как вышла за Глеба замуж. А друзей было много. Осталась только она. Только она в Питер переехала, к сожалению. У нее там работа. Мы уже не так много общаемся, как раньше.

— Да, Кать, — подхожу к окну. Утро, а уже жара.

— Та-дам! — она всегда громкая. — Угадай, кто прилетел?

Да не может быть…

— Ты правда прилетела?

— Обычно я звоню тебе по выходным. А сегодня вот сюрприз! Как дела? Занята сегодня?

— Вообще ничем не занята, — отвечаю на автомате. — С радостью с тобой увижусь.

— Мне к тебе заехать?

— Нет, ко мне не надо. Давай лучше в городе встретимся. Например, в нашем любимом ресторане в торговом центре.

— Так это даже лучше. А то твой муж же не любит гостей. Я так поняла в прошлый раз.

— Да нет… Дело не в нем. Просто хочу выбраться куда-нибудь. Сейчас почти десять… Давай в обед? У эскалатора.

— Договорились! Не опаздывай только, — прощается Катя.

Только я скидываю с себя сорочку и захожу в гардеробную, — слышу дверь.

Явился.

Как не вовремя…

Тороплюсь надеть сорочку обратно и посмотреть в сторону дверного проема. Он уже там стоит. На меня смотрит. На нем свежий костюм, он пробрился. Видимо, в городской квартире ночевал.

Не знаю, что сказать. Он тоже молчит. Просто смотрим друг на друга.

Глеб первым обрывает зрительный контакт, проходит дальше.

Надеваю скорее легкое желтое платье, а вот укладку делать, пожалуй, не буду. Не страшно. Волосы у меня обычно и без этого хорошо лежат. Природная укладка.

Когда выхожу, он сидит на краю кровати со своим смартфоном.

— Куда собралась? — спрашивает он утробным голосом, когда я беру свою сумочку у кровати.

Он спиной ко мне, не видит меня, но очень напряжен. А я-то как напряжена. Давно пора признать, что я боюсь этого мужчину. Сильнее, чем я сама думаю.

Лучше я скажу правду, и как можно мягче. Сейчас я не хочу выяснять отношения.

— Катя прилетела. Хочу с ней встретиться.

— Уже договорилась?

— А что, я должна была у тебя спросить, прежде чем соглашаться? Да, я согласилась, — немного срываюсь, повышаю тон. — Ты сам мне сказал, что с водителем я могу поехать куда угодно.

— Развода не будет, — произносит он твердо.

Сжимаю сильнее ремень сумки и сверлю его спину взглядом.

— Ты уже говорил.

— Да. Но я же знаю, что теперь ты не замолчишь об этом. Так что я предупреждаю — я больше ни слова не хочу об этом слышать, — поворачивает голову чуть правее, как бы оглядываясь ко мне, но не совсем.

— А не то?..

— А не то по-настоящему меня разозлишь. Лучше тебе до этого не доводить, — выдерживает паузу. — Можешь ехать на встречу с подругой.

Спасибо за разрешение, мерзавец.

Я говорить больше о разводе не буду. Я просто свалю от тебя. Пока не знаю как, но свалю.

Выбегаю на улицу и скорым шагом следую к машине, у которой стоит мой водитель. Он видит меня и торопится отлипнуть от двери машины.

— Доброе утро, Маргарита Артуровна, — открывает для меня заднюю дверь.

— Доброе, — вежливо отвечаю и сажусь.

Ни разу не оглянулась к дому пока шла, и даже в машине сейчас этого не делаю. Наверняка он провожает меня взглядом.

Называю Валерию адрес прежде, чем он сам спрашивает Ничего, подъеду пораньше. Обычно Катя тоже любит приезжать на наши встречи пораньше.

А я ей сейчас позвоню.

Набрав Катю, я объясняю ей, что выехала пораньше, а она этому только радуется, так как уже мотается по городу.

Когда приезжаю, она уже стоит у эскалатора и машет мне рукой. Мы обнимаемся, целуемся. Все в лучших традициях. Потом мы поднимаемся на второй этаж и идем в ресторан.

— Как же я хочу вернуться сюда, но… — разочарованно цокает Катя. — Работу я никак ту бросить не могу. Она того стоит.

— Понимаю… Я тоже многое не могу бросить, хотя хотела бы, — ставлю бокал на стол и беру салфетку.

— Так-так… Ты это о чем?

— О своем замужестве, — уже ей-то я могу сказать сейчас. До сих пор я говорила, что меня более или менее все устраивает. Катя думает, что я рассталась с Максимом из-за Глеба по своей воле. Потому что влюбилась. Я считала, что лучше ей знать такую версию моей жизни.

— Да ладно… Хочешь порвать с Глебом?

— Я не нужна Глебу. Он делает вид, что нужна, а на самом деле…

— Изменяет? — щурится подруга. Я многозначительно приподнимаю бровь, а Катя приоткрывает рот. — Серьезно? Ты его на восемь лет младше.

— И что?

— Ну, ты молодая. Яркая. Красивая. Зачем ему девицы с низкой социальной ответственностью, когда есть молодая жена?

— Я ничего не знаю, Кать, — хмурюсь. — Я его совсем не знаю. Знаю только то, что отпускать он меня не намерен.

— Пфф… Разве твой отец не может по-быстрому устроить ваш развод?

— Хах… — усмехаюсь, поджимая губы.

— Что смешного? — не понимает Катя.

— Дело в том, что отец наш брак и устроил. Я тебе не говорила, но… Весь наш брак — одна большая сделка.

— Чего?..

— Да, это так. Ты правильно услышала, — откидываюсь на спинку дивана. — Я вообще за него замуж не хотела. Но отец… отец всегда знал, как надавить. Да и сам Глеб…

Помню нашу первую встречу… Хочу забыть. Но знаю, что не смогу никогда.

— Почему ты мне ничего раньше не говорила? — почти обижается Катя.

— Да я думала, что смогу смириться. Не хотела выглядеть жертвой еще и в твоих глазах.

— Но ты не смирилась… — сочувствующе произносит Катя.

— Сейчас… сейчас я хочу просто развестись. Не знаю как, но… Это надо сделать до тех пор, пока он разрешает мне выходить из его дома. Мне кажется, что он близок к тому, чтобы окончательно меня задушить.

— Рит…

— Что?

— Так ты с Максимом…

Я сразу опускаю глаза в стол.

— Я сказала ему, что… Я сказала ему то же, что и тебе. Но потом он узнал, что я соврала…

— И?..

— Но ему все равно пришлось перестать искать со мной встреч, — вдаваться в подробности я не стану. Мне больно вспоминать, не то что говорить.

— А мне сразу Глеб не понравился, — фыркает Катя. — Какой-то он… жуткий.

— Не хочу о нем говорить, — отрицательно качаю головой. — Я так обрадовалась, что ты приехала, надеялась отвлечься…

— Мы обязательно отвлечемся. Подумаешь, как сбежать от этого гада в другой день. А сегодня мы будем развлекаться.

— Особенно не получится. Снаружи меня ждет водитель.

— Так здесь есть кино. Можем пойти посмотреть комедию. Или у тебя еще ограничения по времени?

— Да нет. Сегодня так точно.

— Ну так что, пойдем тогда?

— Да, пошли, — на все готова, лишь бы немного оторваться от реальности.

Фильм и правда смешной. Даже очень. Но меня цепляют лишь некоторые моменты.

Во всяком случае настроение на выходе у меня куда лучше, чем было до этого. Но это до следующей секунды. После нее меня парализует от зрелища неподалеку.

— Ну что, теперь по магазинам пройдемся? Здесь я это делаю с особым удовольствием!

Катя не видит то, что вижу я.

— Да… Пойдем, — заторможено.

Заходим в первый попавшийся отдел с женской одеждой, но я почти сразу же выхожу из него, чтобы снова взглянуть на человека, которого никак не ожидала увидеть больше в этом городе.

И он не один. С девушкой шатенкой, которая уже на месяце пятом-шестом беременности.

Сердце пронзает острая боль, а слезы давят изнутри.

Я хочу уже скрыться, сбежать в туалет, который здесь неподалеку, но Максим замечает меня.

Мы смотрим друг на друга. Между нами метров десять, может, чуть больше. Но на самом деле мы куда более дальше теперь друг от друга.

Максим что-то говорит девушке, очень быстро, много слов. Она ему кивает, улыбаясь, и куда-то уходит без него.

Спровадил.

Теперь ко мне направляется.

Я не отрываю от него взгляда, хотя понимаю, что говорить нам не следует.

Не сказав мне ни слова, Максим берет меня за руку и тянут в сторону туалета, в который я хотела сбежать ранее. Ноги сами ведут за ним, я не смогу сопротивляться.

Но уже когда оказываемся за дверью, я прихожу в себя.

— Зачем ты подошел? — смотрю в карие глаза парня, которые так близко. — Ты не должен был… Как и быть в этом городе.

— Я здесь на день. Из-за…

— Из-за той девушки?

— Карины. У нее здесь родители живут.

— Ясно… — выдыхаю, стараясь держаться спокойной.

— Не волнуйся, я помню, что меня тут быть не должно, тем более рядом с тобой.

— Максим… Мне жаль. Мне жаль, что…

— Мне тоже, — кивает, а в следующую секунду обхватывает мое лицо ладонями и глубоко целует, сию секунду получая взаимность.

Господи, что же я делаю…

Разве так можно?

Я же знаю ответ. Нельзя. Это безумие.

Но я не могу остановиться. Запретный плод всегда сладок. Тут ничего не поделаешь. Я слишком скучала, и вот во что оно вылилось... У нас даже не было времени попрощаться.

— Максим, — все же нахожу в себе силы оторваться от его губ. — Стой… Стой! — приходится вскрикнуть, чтобы остановить его. — Что мы делаем?..

— То, что хотим, — тут же отвечает Максим и пытается поцеловать снова.

— Ты это серьезно? Здесь неподалеку твоя… не знаю, кто она тебе...

— Пока что девушка.

— Но ты скоро станешь отцом…

— Рита, — Максим не отпускает мое лицо, несмотря на то, что я тяну его за запястья.

— Что, Максим? Ничего уже не изменить, ты же знаешь.

— Ты как будто и не хотела никогда что-то менять.

— Что?.. — щурюсь.

— Подчинилась отцу и этому…

— Если бы не подчинилась, то ты не представляешь, что бы тогда было… Я должна была пойти на их условия.

— То есть тебе не о чем жалеть? Ты счастлива в браке?

— А ты с этой девушкой?

— Я должен был начать новую жизнь… — отрицательно качает головой, смотря виновато. — Другого выхода я не видел. Было слишком тяжело, Рита. Наши планы разрушил какой-то черт, которому выгодно родство с твоим отцом. Что я мог? Ничего… Ты вышла замуж. И я посчитал, что…

— Я понимаю, — слезы застят глаза, но я держусь. — И не осуждаю тебя, Максим… Мне было бы больнее узнать, что ты… несчастлив.

— Думаешь, я счастлив?

— Разве нет?

— Я не знаю, что это и как называется, Рита. Но у меня постоянное чувство с тех пор как нас не стало, что я живу не своей жизнью.

И у меня то же самое… Я не на своем месте. Я задыхаюсь. И становится только хуже.

— Зачем… зачем ты мне это говоришь? — прикрываю глаза и отпускаю его руки.

— Хочу, чтобы ты знала, что ничего не изменилось у меня к тебе. Открой глаза. Посмотри на меня, Рита. Прошу... — ласково просит Максим.

Открываю. Не могу ему отказать.

Максим совсем другой. Не такой, как Глеб. Они максимально разные.

— А теперь ты ответь: ты счастлива?

— Мой ответ ничего не изменит.

— Ты. Счастлива?

Спокойно, Рита. Нужно контролировать эмоции и не говорить того, что может сделать все сложнее.

— Глеб… сложный человек. Но мы уже год как женаты и... все еще вместе.

— Это не ответ. У тебя просто нет выбора. Сколько ваш брак должен продлиться? Пять лет, кажется.

— Что тебе даст этот ответ? Лучше вернись к своей девушке. Сейчас, Максим. Иди. А потом уезжай как можно скорее. Я не уверена, что Глеб до сих пор следит за тобой, но…

Максим снова целует меня, но мне удается вырваться и сорвать его руки с себя. Нет, я не злюсь на него. Просто так нужно. Я должна быть такой с ним. Не хочу, чтобы он пострадал. Я просто не переживу этого.

— Иди, Максим, — произношу, всхлипывая.

— Я люблю тебя, Рита.

Ничего не отвечая, я выбегаю из туалета и быстро бегу вниз, на первый этаж. Я не забыла про Катю, просто сейчас мне нужно на свежий воздух. Забегаю за другую сторону торгового центра и рыдаю, опираясь одной рукой на стену.

Почему все так? Почему со мной?.. Чем я это заслужила?

Вздрагиваю от вибрирующего телефона в сумочке.

— Черт… Да где ты?! — ругаюсь на телефон, который не могу найти.

Вот он. К счастью, это Катя, а не кто-то другой.

— Алло… — хрипло, не своим голосом.

— Рита, где ты?! Куда ты удрала?

— Я… мне срочно нужно было выйти. Прости, Кать.

— А это никак не связано с тем, что я только что видела Максима?

— Нет… Нет… — смаргиваю слезы.

— То есть ты тоже видела его?

— Да. Мельком…

— Где ты сейчас?

— Снаружи. Я сейчас подойду ко входу.

— Ага, я уже спускаюсь.

Сбрасываю и тороплюсь достать маленькое зеркало из сумочки. Черт, у меня заплаканное лицо.

Катя предлагает мне поехать к ней, посидеть у нее, но я отказываюсь. Тогда мы идем к моей машине, и я прошу водителя сначала отвезти ее домой. Надеюсь, она не слишком обижается на меня. Но я правда больше не могу сегодня улыбаться и весело проводить время с подругой.

— Теперь домой Маргарита Артуровна?

А этому лишь бы поскорее домой меня отвезти.

— Смотря на то, дома ли сейчас Глеб. Не знаешь этого?

— Сейчас его нет.

— Тогда домой. Только помедленнее. У меня голова раскалывается.

— Конечно.

Въехав на территорию, я вижу, что Валерий не солгал. Глеба нет. Не вижу его машины.

Поднявшись в нашу комнату, я осматриваюсь и понимаю, что ненавижу здесь все.

Сегодня, увидев Максима, я вспомнила свою прежнюю жизнь, ту, которой они меня лишили.

Падаю на кровать и закрываю глаза, пытаясь придумать хоть что-то, чтобы не быть здесь в эту ночь. Но что я могу придумать? Я не могу никуда дернуться без водителя. А из города я едва ли смогу выбраться. Попытайся я улететь, ничем хорошим это не закончится.

Дрожь берет от того, какие мысли в голову приходят. Но я гоню их. На такое я не способна.

Вечер подкрадывается незаметно, а его все еще нет. Даже ни разу не позвонил. Я молюсь, чтобы он сегодня не вернулся, но едва наступает полночь, я вижу свет из окна. Вскакиваю с кушетки, чтобы посмотреть в окно.

Приехал.

Я вижу, как он быстро выходит из машины, хлопает дверью, но замедляется, когда смотрит вверх и видит меня у одного из окон. Точнее, мой силуэт.

Сердце начинает биться быстрее. У меня очень странное предчувствие.

Начинаю носиться по комнате так, будто мне есть чего бояться. Словно я совершила страшное преступление, а теперь сюда поднимается мой личный палач, чтобы наказать меня.

Преступление, пожалуй, я и правда совершила. В его глазах так точно. Если бы он знал, что мы хотя бы просто разговаривали с Максимом… Была бы беда. И дело не в ревности. А в приказе, который был нарушен.

Хотя на фото он отреагировал вполне сносно. Даже отдал мне его назад. Да и какая ему разница, что я там чувствую к кому-то? Ему нужно, чтобы я физически была рядом, и была только его. Какое ему дело до моей душевной составляющей? Совершенно никакого. Он это наглядно показал мне на днях.

Не придумав ничего лучше, я прыгаю в постель и притворяюсь спящей. Все-таки уже ночь. Он поверит. Так уже было. Он приезжал, когда я уже спала, и не трогал меня.

Невольно вздрагиваю, когда он входит в комнату. Думаю, Глеб не заметил. Хотя вряд ли он верит, что я могла так быстро заснуть. Я и забыла, что он видел меня в окне… Черт.

Он не шумит, тихо раздевается у шкафа. А это значит, что он более или менее в настроении. Если, конечно, он вообще в нем бывает.

Для меня главное пережить эту ночь. Утром станет лучше, легче… Я хочу в это верить. Только уснуть будет непросто. Впервые, наверное, мне будет так тяжело с ним засыпать, если не считать нашей первой брачной ночи. Не скажу, что она была адской, но приятного было мало.

Глеб откидывает край одеяла и ложится в постель. Слышу, как он снимает часы и бросает их на тумбочку. А сейчас, кажется, смотрит на меня.

Я часто гадала о том, что он на самом деле обо мне думает. Нет, мне и так понятно, что я разменная монета, но все же, есть ли что-то еще?.. Или все-таки дело только в его самолюбии?

Немного расслабляюсь спустя минуту, кажется, он засыпает. Но неожиданно приходит в движение. На бок ложится. Лицом в мою сторону. Я это чувствую.

Секунда, две… Его рука ложится мне на талию, и меня как током бьет. Я выдаю себя!

— Я знал, что ты не спишь, — его голос пробирает до костей. — Я видел тебя в окне. Ждала меня?

Открываю глаза и кусаю губы.

Хочется сказать, что я мечтала о том, чтобы он не вернулся, но... не стану.

— Ты поздно…

— Угу, — придвигается и ведет своей ладонью к животу. — Как день провела? — интересуется, прижимаясь теснее.

— С Катей встретилась, — отвечаю спокойно, ощущая его горячую ладонь. — Нормально провела. А сейчас… сейчас я устала. Я не хочу… не хочу говорить.

— Почему?

— Потому что наши разговоры к одному приведут — к скандалу. Я неизбежно начну говорить о том, о чем ты запретил мне говорить. Так что…

Моя попытка убрать его руку с моего живота окончательно развязывает ему руки. Он рывком переворачивает меня на спину, смотрит в глаза.

— Ладно, говорить мы не будем. Как хочешь, — одной рукой хватает за лицо и сминает мои губы своими в вынужденном поцелуе. Пытаясь разорвать поцелуй, я оказываюсь в еще худшем положении. Глеб поднимает меня под себя, продолжая истязать меня долгим поцелуем, которым он словно наказать меня хочет.

Именно это он и делает. Наказывает. Причин у него на это полно.

— М-м-м… — впиваюсь ногтями в его плечи, причиняя боль.

— Что, теперь не видишь шансов сбежать? — дает мне сделать глоток воздуха и задает язвительный вопрос.

— Немедленно слезь с меня! Я не буду! — выкрикиваю.

— Ты моя жена.

— На бумагах!

— Везде, — рычит Глеб, упираясь локтем слева от моего плеча. — Или что, в этом плане меня уже кто-то заменяет?

— Что?! Это ты мне изменяешь! И не буду я об этом забывать! Слезь с меня! Тронешь меня, и я клянусь, что прикончу тебя, как только ты уснешь! — угрожаю ему уже со слезами, не видя другого выхода. — И мне все равно, что будет потом...

Сам загнал меня в этот угол.

— Даже так? — с циничной улыбкой.

— Да! Не смей! — округляю глаза и давлю ему в грудь сильнее.

Глеб сужает глаза и качает головой. С такой ненавистью смотрит, что кровь в жилах стынет.

Не понимаю, почему мне не наплевать. Но он всегда знает, как меня задеть. Его измена тронула меня куда сильнее, чем должна была. Но оказывается я просто так не могу. Я не могу быть близка с человеком, который творит такое.

— Слезь, Глеб. Мне противно…

— А мне не противно? — цедит сквозь зубы Глеб, а его взгляд темнее чем когда-либо. — Я удовольствие, по-твоему, получил от найденных таблеток и фото?

— Про мое прошлое тебе прекрасно известно, Глеб! А таблетки… Я взрослая девушка, в конце концов! Я понимаю, что от секса могут быть дети, которые нам не нужны.

— Нам?..

Ох, ну ничего себе.

— Ты серьезно?! Будешь сейчас намекать, что они тебе нужны? От меня? Зачем?! Я тебе не для этого.

— За последние пару суток я слышал от тебя больше слов, чем за последний месяц.

— Так ты изменил мне, чтобы я больше возмущалась? Ах нет, ты же множество раз мне изменил. Сам так сказал.

— Лучше замолчи… — рычит, опускаясь ко мне ниже, почти касаясь губ.

Я просто не смогу! Не замолчу я уже! Он сам меня раздраконил! Я живой человек, а не игрушка!

— Я хочу развода, — шиплю ему в губы. — Я скорее умру, чем буду планировать свое будущее с тобой. Мне тогда и жить незачем. Я тебя ненавижу.

Можно сказать, я сама напрашиваюсь. Так и есть. Сейчас он может сделать со мной что угодно, точно зная, что я блефую со своей угрозой. Я и правда не способна на это. И дело не в том, что будет потом. Я просто не смогу убить. Тем более своего мужа.

— Вот как, милая, да? Жить тебе незачем? — держит пальцами за скулы, заставляясь смотреть на себя. — А придется. Ведь тебе от меня не избавиться, — рычит последнее предложение вкрадчиво, а сжав плотно губы, молчу и смотрю с ненавистью.

Бесполезно что-то ему говорить.

— Ты будто намеренно меня злишь… Хочешь, чтобы я сорвался. Хочешь, да?

— Я хочу только развода. А почему нет, Глеб? Ты сам сказал…

— Мы ходим по кругу, Рита.

— Ты внятно не можешь ответить, вот и ходим. А еще ты угрожаешь даже после исполнения договора оставить меня при себе. А я не вещь!

— Ты так и сказала о своих планах, — ослабляет хватку на моем лице, ухмыляется. — Что будет с тобой, если мы разведемся? Честный ответ жду.

— Начну жизнь с чистого листа. Доволен?.. — шумно выдыхаю, смотря на губы мужа, которых боюсь и хочу не хотеть. Я ненавижу его, всем сердцем, но не могу отрицать, что привыкла к нему. Я правда искренне считала, что все может быть, даже при таком начале.

— Нет, Рита, я не доволен, — почти рычит Глеб. — Буду доволен, когда ты прекратишь вредить нашему браку.

— Что?.. Это я врежу нашему браку? Я?! Ты ничего не перепутал?

— Тихо. Ты с завтрашнего же дня прекратишь принимать те таблетки. Я запрещаю, слышишь?

Да он совсем что ли…

— Я не буду от тебя рожать! — сильно дергаюсь.

— Будешь, — давит взглядом.

Округляю глаза, смотрю с ужасом.

В голову лезет самое легко объясняемое. Он соврал мне начнет того, что его сделка с моим отцом уже не имеет смысла. Еще как имеет. И, возможно, они хотят ее продлить. А единственный способ привязать меня к себе наверняка: посадить с ребенком. В таком случае уже будет не до побегов.

Мерзавец. Все они мерзавцы. Особенно мой отец.

— Вот тебе и жизнь с чистого листа, — бегает глазами по моему лицу. — Займешься ребенком. Не будет времени думать о ненависти ко мне.

— Ты так намекаешь, что не собираешься со мной совсем разводиться?

— А зачем мне с тобой разводиться? — сводит черные брови к переносице.

— Серьезно? Ты собрался завести со мной настоящую семью, а сам будешь ходить налево?

— Это только от тебя зависит.

Каждое его предложение — шок.

— От меня?..

— Да, милая, от тебя.

— А что я должна делать, а? Что мне такое нужно делать, чтобы мой муж был порядочным мужчиной? — это я так, издеваюсь. Ни черта я делать не собираюсь. Не будет у меня никаких детей от этого психа и изменника.

— Смотреть так прекрати для начала на меня. Одним взглядом выводишь… Так ты смотрела на меня и в нашу первую встречу, — ведет пальцами выше по щеке. — Я тогда подумал… «Эта маленькая ведьма мне покажет…». Не ошибся.

Отчасти я сейчас в его голове, и догадываюсь, что он собирается сделать следующее. Не трудно догадаться.

— Пусти меня, Глеб! Сейчас же!

— Угу... Обязательно. Только не сейчас.

— Я серьезно! Мне нужно встать!

— Зачем? Таблетки перепрятать?

— Нет! Мне нужно в туалет! Срочно! Слезь!

Глеб вздыхает, сверля меня проницательным взглядом, а потом все же откидывается на спину, освобождая меня от плена и жара своего тела.

Выпорхнув из постели, я вылетаю из комнаты. Уже будучи на лестнице я слышу, что он последовал за мной. Его тяжелые шаги все ближе и ближе. Сама иду на кухню.

— Ты за ножом? — догоняет меня муж, будучи в игривом настроении.

— За водой, — со злостью открываю холодильник, достаю из него бутылочку холодной воды. Делаю пару глотков. — Оставь меня, Глеб.

— Пошли в комнату, — качает головой в сторону выхода.

— Чтобы ты снова на меня напал? Нет уж.

— Думаешь, я здесь не могу? — склоняет голову немного в бок. — Все, не зли меня еще сильнее. Пошли спать, Рита. Я устал сегодня. Не буду я тебя трогать.

Не верю ни единому его слову. Он всегда врет. Не считает нужным говорить мне правду. Уверена, у него еще куча планов, о которых я узнаю в последнюю минуту.

— Нет. Оставь меня, — ставлю бутылку на столешницу и отхожу к столу, чтобы нас хоть что-то разделяло.

Глеб продолжает пристально на меня смотреть, улавливая каждое мое движение. Как зверь, честное слово. Пугающий зверь.

— Рита… Пошли, — словно дает мне еще один шанс пойти с ним по-хорошему.

— Ничего, заснешь без меня. По-своему опыту скажу: это проще, чем кажется. Хороших снов тебе.

На скулах Глеба заходили желваки, а уже через секунду он рвется ко мне, пытается схватить. Но я ловко оббегаю стол и роняю стул, чтобы замедлить его. Позади слышу его ругань и требование остановиться. Но я бегу, куда глаза глядят.

Моя паника приводит меня в гостиную. И это хорошо! Там двери. Я выбегу в сад! А там... не знаю.

Но в аккурат у дивана Глеб нагоняет меня. Отшвыривает меня на него как ничего не весящую игрушку, нависает сверху.

Я хочу кричать! Но крик застревает у меня в горле. Да и кто придет на помощь? Кто станет вмешиваться?

Никто мне не поможет. Я его с потрохами.

— Нет, я все-таки не настолько устал… — крепко держит мои руки над головой.

— Глеб, нет! Не надо! — быстро мотаю головой.

— Сама виновата.

Утро

Я почему-то просыпаюсь в нашей спальне. Вчера я отказалась идти туда, уснула на диване. Но он, видимо, перенес меня, пока я крепко спала. Он выжал из меня все соки.

Приподняв голову с подушки, я прислушиваюсь. Очень надеюсь, что его уже нет. Ненавижу его. Будь он трижды проклят. Он непременно будет гореть в аду за то, что делает с моей жизнью. Сама я его никогда не прощу. Бог, может, и простит, но не я.

Нет, он здесь. Я слышу его. Он в ванной комнате. Вот-вот выйдет уже. Но я и не подумаю притвориться спящей.

Глеб выходит и ловит мой злой взгляд.

— Проснулась уже…

— Зачем ты меня сюда принес?

— Потому что здесь твое место, — поясняет он. — Уже как год. Пора бы привыкнуть. Не мог я тебя там одну оставить. Без одеяла. Ты бы замерзла.

Какая забота…

Черт, конечно же, это не забота. Ему просто нужно, чтобы все сначала и до конца было по его.

— Оно больше не мое, — заявляю я и сглатываю. — Мне вдруг все окончательно стало понятно…

— И что тебе понятно?

— Что я для тебя вещь и не более. Даже после того как я про ту блондинку узнала, я все еще сомневалась… Но теперь понимаю, что ты ко всем людям в своей жизни лучше относишься, чем ко мне.

— К чему ты ведешь, Рита? — злится Глеб.

Вскочить на ноги и сбежать я сейчас не могу. На мне ничего нет. Да и бежать некуда… Если сбегать, то так, чтобы уже никогда его не видеть. А эта беготня по дому и закрывания в шкафу — его только веселят.

— Можешь уничтожить моего отца, если хочешь. Развали дело всей его жизни… Думаешь, это сделает мне больно? Вообще не сделает. Отец уже показал, кто я для него. А я хочу показать, кто он для меня.

— И зачем ты мне это говоришь?

— Это же твоя главная угроза, если я буду бунтовать.

— Разве? — прищуривается на один глаз.

— Ну еще ты можешь прибить меня. Да и это лучше, чем терпеть тебя.

Никогда между нами мира не будет. Никогда. Он будет помнить, что я любила другого, а я не забуду, как меня заставили выйти замуж за нелюбимого. Мы всегда будем в это упираться.

Я уже готова была переступить через себя, но вот он... никогда бы этого не сделал.

— Правда хочешь собрать вещи и уйти? — интересуется на полном серьезе.

— Я так сделала бы уже давно, если бы ты не держал меня.

Муж высокомерно приподнимает голову и пронзает меня надменным взглядом. Ничего не говорит. А потом, резко оторвав от меня взгляд, идет к шкафу.

— Что, ничего не скажешь? Угрозы закончились?

— У меня много дел, Рита, — ищет себе подходящий костюм. — А тебе лучше посидеть дома.

— Что?..

— Ты меня слышала. Я хочу, чтобы ты была дома.

— Значит, теперь я официально твоя пленница? — цежу сквозь зубы, готовая вскочить и задушить его галстуком.

— Не выдумывай. Я сказал только про сегодня. Важный день сегодня у меня. Нужна холодная голова. Я не хочу весь день думать о твоих возможных выходках.

— Ты уже отдал приказ меня не выпускать за ворота, да?

— Я ненадолго. И не забудь, о чем мы вчера с тобой говорили, — бросает на меня колючий взгляд. — О таблетках. Не принимай их, — звучит как просьба, а не приказ.

На что я отворачиваю голову в сторону. Глаза бы моего его не видели…

Конечно я продолжу принимать чертовы таблетки. Он и не узнает об этом.

— Ты зря на меня обижаешься, Рита, — одеваясь, произносит Глеб. — Ты сама меня разозлила…

— Я ничего не делала. Ты просто загнал меня в угол… Ты…

— Ты моя жена. Я имею права на тебя. Законные. Намеренно я никогда не делал тебе больно. Хотя вчера я хотел…

— Чего ты хотел? Ударить?.. — смотрю с ненавистью на профиль мужа.

Оно и видно. Я каждый день вижу в нем это желание.

Огнев рывком застегивает ремень на своих брюках и с хлопком закрывает дверь шкафа, не взяв пиджак. Словно он уже и не важен. Идет к кровати.

Внутри меня все стынет от его взгляда. В нем есть что-то более ледяное, чем обычно.

Невольно дергаюсь, показывая ему свой колючий страх, который теперь всю сжимает меня.

— Чего ты боишься? — интересуется Глеб, отправляя руки в карманы брюк. А самого трясет от ярости. Только почему?.. Причина так злиться на меня какая?..

Я сглотнуть не могу. В горле ком встал.

Голубые глаза отнюдь не добрые, когда смотрят на тебя… так.

— Вчера у тебя был хороший день, не так ли?

Голова мгновенно начинает кружиться. Мозг не успевает понять, а мне уже плохо. Я в миг оказываюсь в каком-то критическом состоянии. Под кожей горит.

Я качаю головой и часто моргаю, глядя на него.

Криво ухмыльнувшись, Глеб с эдакой ледяной улыбкой не торопится что-то объяснять. Лишь продолжает сверлить глазами. Дыру во мне готов сделать.

— Что ты почувствовала, когда узнала, что он устроил свою жизнь за последний год?

— Ч-что?

Глаза начинают гореть изнутри, слезы давят изнутри.

— Была удивлена? Разочарована?..

— Ты…

— Отвечай, — требует Глеб.

— Ты следишь за мной?... За каждым моим шагом?

Оказывается, он душил меня куда сильнее, чем я думала…

— Я серьезный человек. У меня есть враги. Да, я следил. Но не думал, что однажды мой человек расскажет мне о том, как моя жена шоркается по туалетам с бывшим.

Приоткрываю губы, но ни звука не издаю.

Сказать-то нечего. А что-то выговаривать ему по поводу слежки… смерти подобно сейчас.

Чему я искренне удивлена в эту секунду, так это тому, что вчера по приезду у него было желание заняться сексом, а не устроить скандал и побить меня. У него же наконец-то появился повод по-настоящему жестоко со мной обойтись.

Но все же сейчас у него взгляд убийцы.

— Глеб… Мы просто говорили.