Развод в 40. Агентство развлечений попаданки

Я спасла мужа, отдав будущие жизни за его одну.

Потому что любила.

Пятнадцать лет. Ровно столько живу в этом мире. Столько же - в этом теле, в этом замке, в этом браке, который до сегодня казался счастливым. Я – Деори Велирон, жена дракона, поглотившая его проклятие ценой рождения собственных детей.

А сейчас я узнала, что больше не нужна. Ведь у него есть невеста.

Дождь льёт третий день, будто в небесах кто-то пробил огромную дыру. Раэган должен был вернуться вчера утром из очередной экспедиции по разведке Драконьего камня, куда отбыл больше месяца назад. А я приготовила к его возращению лучшие блюда и свою постель, где стану любить его и душой, и телом.

В последний раз он поцеловал меня в висок и пообещал: «Вернусь до дождя». А дождь льёт давно. Слепой, глухой, беспощадный.

Стою у окна, вцепившись в край подоконника, как в спасение, и шепчу.

- Вернись, пожалуйста…

Хлопают двери, и вздрагиваю. Кто-то входит в комнату. Оборачиваюсь к насквозь промокшему гонцу, с одежды которого на пол падают большие капли, оставляя лужу.

- Эрдана Деори! – его зубы стучат от холода. - Карета… Лорд Раэган… его экипаж перевернулся в семи лигах от замка. Лошади сбились с пути, оступились на холме. Он жив, но…

- Отдыхать будешь позже. Поедешь с нами, показать место. – Не даю ему договорить, отдавая приказы. Уверенно впечатываю каблуки в пол, чтобы добраться до выхода. Нельзя вдаваться в панику, главное – холодная голова. - Подготовьте лошадей, - встречаюсь взглядом с камердинером. – Десять человек со мной. Один экипаж, остальные верхом. Возьмите лекаря, тёплого чаю и одеяла. Мина, - зову личную служанку, которая тут же оказывается рядом, - подготовь для меня что-то более подходящее, - трогаю платье, которое надеваю который день, чтобы встретить дорогого мужа. Тёмно-синий бархат, что так нравится ему. – И, пожалуйста, не говорите ничего Улине.

Последнее, что мне нужно – видеть испуганные глаза дочери.

- Вам не обязательно, - пытается отговорить меня от поездки камердинер.

- Спасибо, Оффи. Буду осторожной, - вымучиваю улыбку, трогая за плечо седовласого слугу, ставшего мне близким за все эти годы. – А теперь помоги мне, хорошо?

Он тут же кивает, отправляясь выполнять приказ, а я поднимаюсь в нашу с Раэганом комнату, где меня уже ждёт мужской костюм. Женщинам в Ардосе не пристало расхаживать в штанах, но слуги и муж хранили мой маленький секрет. На людях же я всегда была образцовой женой в вычурных дорогих нарядах, которые порою ненавидела.

Мы скачем сквозь стену дождя. Земля под копытами вязкая, воздух, как натянутая струна. Я не дождалась экипажа, он прибудет чуть позже вместе с лекарем и тёплыми вещами, а пока ветер и капли бьют по лицу, застилая обзор. И я тороплюсь к тому, кто обещал любить меня вечно. Меня не трясёт - внутри всё слишком холодно.

Мальчишка теряется, кажется, он не может найти нужное место.

- Пожалуйста, вспомни, - молюсь негромко, чувствуя, как за меня плачет дождь, и небеса слышат мои молитвы.

- Они здесь, - кричит один из слуг, и я пришпориваю коня в его сторону.

Карету мы находим в овраге, завалившейся на бок. Одна лошадь мертва, вторая сбежала, как только почуяла свободу. Кучер валяется у дерева в неестественной позе.

- Раэган! - кричу, спрыгивая с лошади в самую грязь, и сапоги утопают в жиже. Но мне всё равно. Эрда придавило каретой, и какая-то фигура держит над его головой зонт. – Быстро сюда, - кричу сквозь непогоду, и мужчины, навалившись, отодвигают экипаж, освобождая мужа. Ничего не замечаю вокруг, лишь его бледное лицо, и мои слёзы мешаются с дождём. – Сейчас приедет лекарь, - говорю, его, успокаивая. – Моя любовь, я тебя так ждала…

- Деа, - отзывается он. – Я не один.

Поднимаю голову, встречаясь глазами с совсем молодой девушкой. Мокрая, с прилипшими к щекам кудрями, в слишком тонком платье со злым неприветливым взглядом. Она держит моего мужа за руку, и он хватается за неё, как за последнее спасение.

- Деа, - говорит, а внутри меня всё сжимается от страха. - Это Ливианна. Моя невеста.

Знакомьтесь с главной героиней - Деори Велирон, которая пятнадцать лет назад попала в тело невесты эрда Раэгара и прожила с ним в крепком браке все эти годы.  Спустя полгода брака её муж был на пороге жизни и смерти, и она спасла его, подарив жизнь ценой рождения собственных детей. Она отказалась от материнства, чтобы жил её любимый.

Над головой раздаётся удар грома, будто своим признанием Раэган ставит точку в наших отношениях. Слова падают, как молнии в землю, и сжигают всё. Теперь внутри не холод, а извергающийся вулкан.

Смотрю на неё, потом на него, ощущая, как жизнь рушится прямо посреди ливня. Дождь льёт с яростью, будто пытается смыть с лица земли и эту дорогу, и этот овраг, и мои чувства.

Поднимаюсь с коленей прежде, чем он Раэган встаёт с земли. Эрд пошатывается, кровь капает с подбородка, но он не отводит взгляда.

- Я хотел сказать тебе позже, в доме, после возвращения. Но всё вышло иначе, - его голос слишком спокоен. Слишком. Разве имеет смысл место, если суть одна?

Во мне что-то ломается. Медленно, со скрипом. Почему я не послушала старого камердинера, будто он чувствовал, чем всё обернётся. Или попросту знал… Я бы встретила их с гордо поднятой головой, а не мокрой и грязной, стоя на коленях в воде.

- После возвращения? - оборачиваюсь к нему резко, и презрительная усмешка скользит по моему лицу. – Кажется, я сэкономила тебе время.

— Деа, - он делает шаг ко мне. – Прекрати! – я роняю достоинство господина в лице слуг, ну, конечно. - Я не хотел, чтобы ты узнала так. Не здесь, - говорит довольно грубо. - Но карета сорвалась. И Ливианна была со мной. Я не мог…

- Не мог что? Скрыть? Подождать? – спрашиваю с вызовом. - Пожалел, что не успел подготовить речь?

Его рука пытается ухватить меня за локоть, но я вовремя отшатываюсь, видя, как горят ненавистью его глаза. А раньше на меня они всегда смотрели с любовью.

Экипаж прибывает, и лекарь спешит исполнять свои обязанности, смешно пытаясь бежать через слишком влажную землю, которая тут же налипает комьями на его сапогах, утяжеляя ход.

- Деа, - останавливает меня властный голос, когда делаю шаг к своей лощади. Раэган больше не говорит ничего, но я знаю, что приказывает вернуться. Я слышала это раньше в чужой адрес, но не в свой. Никогда.

За этот месяц он стал настолько чужим, что я не узнаю собственного мужа.

- Мне следует вернуться, потому что НАША ДОЧЬ волнуется, - нарочно выделяю эти слова, тут же оказываясь в седле. Держусь на коне уверенно, как учил муж. Хватаю удила и пришпориваю животное, чтобы оказаться от этого ужасного места, как можно дальше.

Только дождь, только грязь, только гул в ушах, а в душе разбушевавшаяся стихия огня, что выжигает внутренности дотла.

Не замечаю, как добираюсь до замка.

- Вы вся дрожите, - всплескивает руками Оффи. – Я подготовил для вас и эрда ванную, чтобы быстрее согреть. Эрдана Улина спит, за неё можете не беспокоиться. Но где эрд Велирон? – заглядывает старик за мою спину.

- Прибудет в карете. Скажите ему, что я не велела беспокоить.

- Конечно, - произносит так, будто не утверждает, а спрашивает. Но я не хочу докладывать слугам, что произошло. Чуточку терпения, и они сами обо всём узнают.

Иду в свои покои. В одиночество. В тишину, что не кричит о предательстве. Где никто не шепчет: «Он выбрал другую». Никто, кроме собственных мыслей.

Мина помогает снять прилипшую к телу одежду, тут же утаскивая её в прачечную, а потом оставляет меня одну. Так и не привыкла к тому, что кто-то моет меня. Если не считать Раэгана. Между нами всегда была тонкая связь, и не потому, что ритуал связал наши души. Мне казалось, всё на каком-то другом уровне.

Погружаюсь в горячую воду, откидываясь в ванной, что предназначена на двоих, и закрываю глаза. Больше ему здесь нет места.

Впервые за пятнадцать лет я не желаю слышать его шаги в коридоре. Не хочу, чтобы он заходил сюда. Теперь всё изменилось. С этого момента мы чужие друг другу.

А вот и разведыватель карьеров, на которых добывают драконьи камни и другие минералы. Отправляется на службе до нескольких месяцев, чтобы потом возвращаться к своей любимой жене. Только в этот раз что-то пошло не так. И вместо подарков и ласки для Деи он привёз невесту для себя.

Помнит ли Раэган, что его жизнь могла оборваться десять лет назад, если бы не жена?

Конечно. Только что задумал он теперь?

Ночь только вступает в свои права, а мои двери распахиваются с силой, словно виноваты в чём-то. Ударяются о стены, тут же возвращаясь обратно. Быстрые шаги, и Раэган заглядывает за ширму, а я прикрываю наготу руками.

- С каким пор ты меня стыдишься? – сдвигает брови на переносице, и я вижу, что с его лицом успел поработать лекарь, наложив пару швов. Только сейчас замечаю тёмное пятно крови на сюртуке в районе грудной клетки, но не спешу интересоваться, что именно повреждено. Теперь это не моя забота.

- С тех самых, как ты объявил о своей любовнице, Раэган. А теперь выйди, мне нужно одеться.

- Ливианна – моя невеста, хочешь ты этого или нет. И я требую уважения к ней.

- Даже так, - горько качаю головой.

- Делай это при мне! – хищный взгляд скользит по моей груди, переходя на живот и ноги. Будто он своим присутствием доказывает себе, что владеет не только замком, но и мной. Не теряю самообладания, поднимаясь из ванной. Неспеша беру полотенце, оборачивая его вокруг мокрого тела, а другим вытираю ступни, помещая их в тапочки.

- Ты что-то хотел, - напоминаю, что он здесь не просто для того, чтобы откровенно пялиться.

- Ты уехала без дозволения!

- С каких пор мне оно требуется? – поднимаю брови в вопросе.

- Хорошие жёны не перечат мужьям, я слишком много позволял тебе вольностей.

- Хорошие мужья говорят спасибо за спасение.

Сглатываю подступивший к горлу ком. Можно шутить на тему: он точно был на карьере, а не на семинаре «Как воспитать жену в строгости?». Только мне не смешно, ведь он слишком серьёзен.

- Потому ты нашёл себе другую жену: молодую и покладистую? – спрашиваю спокойно, но он игнорирует этот вопрос.

- Мы поговорим завтра, Деа, и только от тебя зависит твоя дальнейшая судьба, - заставляет он моё сердце биться быстрее, - и спасибо, - а затем уходит.

Ложусь в нашу постель, которая не отзывается его теплом. Беру несколько подушек, прокладывая стену, словно боюсь пересечь черту, за которой мистический Раэган. И бог знает когда засыпаю, проваливаясь в болезненный сон.

На следующее утро муж присылает за мной.

- Какое платье выберете? – интересуется Мина. – Бархат?

- Самое простое, без излишеств.

Лучше траурное, но пока повременю. Кто знает, вдруг мне приснился ужасно реалистичный сон. Несколько раз были такие, и мне казалось, что всё произошло на самом деле.

Облачаюсь в тёмно-синее дорожное платье и отправляюсь к кабинету. Долго стою у двери, прежде чем войти. Пахнет влажным деревом, старой бумагой и Раэганом. Я лишком хорошо знаю его запах, чтобы не различить. Только вместе с тем он тоже изменился, добавились ноты жасмина и лаванды.

Эрд стоит у окна лицом к улице, заложив руки за спину. Широкие плечи, мощные руки. Хозяин. Повелитель. Конечно, он слышал, как я вошла, но не спешит начинать разговор. Только не спешу и я.

- Ты здесь, - наконец звучит его голос в тишине.

- Ты велел, - так же просто отвечаю.

Он поворачивается. Смотрит на меня пристально, оценивающе. Так, как смотрел раньше на вражеских лордов и предателей. Как вышло, что я встала с ними в один ряд?

- Мы должны поговорить, Деа, - он произносит моё имя ровно. Без ласки, но и без злости. - Всё изменилось. Я не просил твоего разрешения. Я просто ставлю тебя в известность.

- О том, что решил заменить жену другой женщиной? - я усмехаюсь, но губы дрожат. – Благородно, спасибо. Она немногим старше нашей дочери, тебя это не смущает?

Он сжимает челюсти и кривит рот.

- Не надо сарказма. Я долго пытался сохранить то, что у нас было. Но мы оба знаем: ты уже не та, что раньше. И я тоже.

- Слишком стара для тебя, Раэган?

- Прекрати, - мощный кулак врезается в стену, и я вижу отпечаток костяшек на голубом фоне. – Ты ничего не знаешь!

- Для этого людям и нужен язык. Они должны говорить, а не заводить кого-то на стороне. Но куда нам, женщинам, до мужского эго.

- Замолчи, прошу, - в его голосе и приказ, и мольба. – Я не хотел делать тебе больно, Деа.

- Между нежеланием и действием огромная разница, - чувствую невыносимую обиду. – Отошли девчонку.

- Нет!

- Тогда чего ты хочешь от меня?

- Чтобы ты была рядом.

- В качестве кого, Раэган. Если она теперь займёт моё место.

- Но ты всегда можешь рассчитывать на мою постель.

А вот и невеста, посягнувшая на чужое счастье. Ливианна Шор - дочь ритуального мага.

Какое коварство кроется за красотой, и почему Раэган уверен, что именно она станет его спасением? Любовь или чары? Или же холодный расчёт?

Дорогие мои.

Если история нравится - скорее добавляйте её в библиотеки, чтобы не потерять, ставьте сердечки.

Давайте пошумим в комментариях, ведь я пишу для вас, чтобы вы писали для меня.

С уважением, ваша Айрин Дар

Муж предлагает мне роль любовницы после стольких лет брака.

- Какое благородство! Оставлю постель той, что намерена забрать мой статус.

- ДЕА! – рычит он и в несколько шагов оказывается рядом. Желваки ходят на лице, ладони смяты в кулаки. Нет, он не посмеет поднять на меня руку. Нависает грозным исполином, смотря сверху вниз, и моя душа плачет, осознавая, что нет больше нас и нашей любви. Той, которая однажды исцелила и его, и меня.

Много лет назад я попала в тело его невесты, что покончила жизнь с собой, потому что любила другого. Это был её маленький протест, закончившийся тем, что я заняла чужое место. Было страшно и странно оказаться в другом мире, в чужом теле. Но я справилась, и в награду была мне любовь мужчины. Моего Раэгана. Именно она заставила меня принять себя и новую жизнь.

Счастье длилось недолго. Его назначили на новую должность, отослав прежнего искателя в Готтард – страшное место аномалий, где деревья способны убить, а из-под земли появляются огромные черви с зубами, норовя проглотить любого. Ах да, ещё аргиллы – глиняные люди без душ и прошлого. Я лишь слышала о страшилках, но никогда не была там. Надеюсь, и не буду.

Только прежний искатель оставил Раэгану подарок – проклятие тёмного ветра. Заплатил какой-то девочке, ей и было от силы лет десять. Она подошла к мужу, предлагая купить для меня букет цветов. А в итоге воткнула метку в запястье – артефакт с чёрного рынка, о котором никто не слышал больше ста лет. Маги смотрели Раэгана, только ничем не могли помочь. Он вернулся в Велирон Хилл умирать: искалеченный, пропитанный чернотой, с каждым днём слабеющий на глазах.

Я не могла смотреть на это просто так, ожидая его смерти. Он говорил, что я должна готовиться к похоронам, выбирать ему подходящий костюм, высылать приглашения родственникам и знакомым. Отправить письмо его другу – духовнику, что прочитает последнюю молитву над его бренным телом, очертив священный драконий круг.

Но я сделала иначе. Я разослала слуг во все концы Акриона молясь, что на пороге появится тот, кто даст нам надежду. И пришёл Фальц – безумный старик, по которому плачет ссылка.

- Мне нечего терять, юная эрдана, а что до вас?

Я обещала ему всё на свете, только спасти Раэгана. И тогда он попросил дорогую плату – наших детей.

Нет, мы не успели стать родителями. Муж появлялся и исчезал, и за то недолгое время, что мы были вместе, чуда не происходило. Но мы были молоды, а столько лет впереди. Как оказалось, их не было…

- Как знаете, - проскрипел Фальц, намереваясь уйти.

- Нет. Стойте. Я готова, - говорю, слыша, как дрожит собственный голос. – Если нет другого пути… Что ж.

Он не давал никаких гарантий, ведь могло и не выйти. Всё зависело от моей внутренней силы, а не магии, которой я обладала. Магия ветра не давала таких преимуществ, как то же пламя у солнцерождённых, но и не была совсем никчёмной в этом мире. Но я готова была отдать и её, потому что безгранично любила.

Суть ритуала – связать нас не только законом империи на бумаге, но и породнить наши энергии, переплести их между собой, дать Раэгану подпитку, которая и станет его спасением. И всё зависело лишь от меня.

- Но вы никогда не сможете иметь детей, понимаете это? – спросил в последний раз Фальц, перед тем как начать.

- Делайте, что должно, - закрываю глаза, лёжа на кушетке рядом с умирающим мужем. Главное сейчас – спасти его. Но в груди теплилась надежда, что Фальц лишь проверяет меня.

Я потеряла сознание от безумной боли, очнувшись лишь под вечер. Раэган уже мог сидеть, и  был чернее тучи. Всё получилось, но было одно но… Я не просто убила наших будущих детей. По незнанию я избавилась во время ритуала от того, кто уже был под моим сердцем…

- Деа, будь благоразумна. Ничего не изменится. Я всё тот же Раэган.

Смотрю на него со смесью боли и отчаянья.

- Те же руки, плечи, ровная спина, лицо. Но нет, - качаю головой, - мой Раэган никогда бы не стал предлагать того, что ты.

- Всё уже решено, - он понимает, что уговоры ни к чему не приведут. – С этих пор Ливианна будет жить в этом доме!

- Как кто?

- Как невеста, - он замолкает, словно собирается с духом, а потом говорит ещё громче, словно показывая, что он совершенно не боится этого, - как мать будущего наследника! Она в положении

Внутри меня всё обмирает. В голове темнеет, и мир теряет привычные очертания. Теперь всё для меня встало на свои места. Конечно же… Наследник. Кровь от крови Велирона, то, чего не смогла дать я.

Наша дочь – Улина, на самом деле не родная. Мы приютили малышку, оставшуюся без родителей, заменив ей отца и мать. И она платит нам добром: умная, покладистая, красивая, с единственным но… Она не дракон, а лишь искра. Но от этого я не перестаю любить её. Главное не в магических потоках, а в наших сердцах: добрых, бескорыстных, любящих.

- Деа, - ненавистный муж подхватывает меня, потому что внезапно закружилась голова. – Пожалуйста, пойми меня, - теперь в его голосе звучит мольба.

- Отпусти, - это и просьба, и приказ. – Пусти меня, Раэган, - пытаюсь вырваться из кольца его рук. - Я не в силах понять, не могу, - предательские слёзы подкрадываются к горлу и душат, но я терплю. «Только не здесь, Деа, не здесь», - говорю самой себе. - «Он не должен увидеть твоей слабости».

- Останься!

- Нет. В этом замке есть лишь одно место для женщины, и ты предал нашу любовь.

- И в замке, и в моём сердце тебе всегда найдётся место.

- Ты забыл о постели, - горько усмехаюсь, пока он продолжает держать меня, прижимая к своей груди. Только больше не чувствую той жажды, что пыталась утолить рядом с ним, словно внутри меня всё омертвело. – Не будь жалким, Раэган, тебе не идёт.

Его объятия ещё крепче, как если бы он намеревался раздавить меня кольцом своих рук, а потом ослабевают, и он отстраняется.

- Почему ты в дорожном платье?

- Потому что не желаю здесь быть.

- И куда же ты пойдёшь? – в голосе издёвка, ведь он знает: родители погибли, брат, получивший наследство, не жалует меня. Всё дело в его жене, с которой мы так и не нашли общий язык. С другими родственниками я почти не поддерживала общения. Подруг, как в нашем мире, здесь завести не удалось. Тяжело дружить, когда между владениями не одна лига. Единственное, что я имела – участок на море, где бушуют шторма. Подачку от брата, чтобы он говорил всем, что не оставил сестру у разбитого корыта.

Когда-то там жил наш родственник. Суровый край, больше север, нежели юг. Не лучшее из мест пребывания, но сейчас я была готова отправиться и туда, лишь бы не чувствовать той боли, что поселилась груди, и не видеть Раэгана и его любовницу вместе.

- Приказываю тебе остаться! – решает зайти с другой стороны. В его зрачках всполохи. Теперь это не взгляд мужа. Взгляд дракона, властелина. - Ты - моя жена. Пока что. Но ты забыла, кто я. - Его голос резко обостряется. - Я глава этого дома, этой земли, всего, что у тебя есть! Я не прошу. Я приказываю. Ты должна уважать моё решение.

Знакомые слова, но суть такая неуловимая. За что я должна уважать его? За то, что он делает с моей жизнью? За то, что он растоптал мои чувства и пачкает грязью мою душу?

- Уважать? - переспрашиваю. - Ты хочешь уважения? Так вернись в тот день, когда любил меня! Вернись в те годы, когда был человеком, а не больным чудовищем, цепляющимся за юную кровь!

Между нами снова тишина. Только за окном какая-то хищная птица призывно кричит в небесах. Поворачиваюсь, чтобы покинуть эту комнату.

- Ты не можешь просто уйти, Деа! - рявкает он. - Я всё ещё твой муж. Ты в этом доме благодаря мне!

- А ты в этом мире благодаря мне, - бросаю через плечо. - Не забывай. Я первая спасла тебя. И, поверь, могу спасти себя.

Дверь хлопает. За ней я. С другим сердцем. С другим выбором.

Даже слёзы сейчас роскошь. Я не могу показать слабину, иначе Раэган всё поймёт. Помню стихи из прошлой жизни: «Хоть вой, но останься гордым. Живи и будь человеком, а не ползи ужом». И я намерена остаться женщиной с гордо поднятой головой.

- Мам, - зовёт меня Улина, когда я намерена выйти за пределы дома, чтобы спрятаться ото всех где-нибудь в парке. Слёзы вот-вот вырвутся наружу, но я снова подавляю их. Быстро смахиваю робкую каплю, скользнувшую на щёку, и натягиваю улыбку.

- Привет, - поворачиваюсь, делая вид, что я рада её вид. Это так и не так одновременно. Конечно, я всегда рада дочери, просто сейчас хочется быть как можно дальше отсюда и в одиночестве, чтобы ни один человек в этом мире не видел моих слёз. – Иди сюда, - расставляю руки, и Улина спешит меня обнять.

Она очень ласковая. Из тех, кто норовит прижаться к плечу или сесть как можно ближе, чтобы ощутить контакт с тем, кого любит. Может, ещё остались где-то в памяти не очень радостные воспоминания из детства, когда она вынуждена была жить впроголодь и спать на земле, прикрывшись старыми газетами. Увы, не все рождаются в шелках и едят на дорогой посуде. И не каждому удаётся вытянуть счастливый билет под названием «Семья».

Каждый раз, смотря в её глаза, вижу благодарность за всё, что сделали. И хотя мы давно для неё мама и папа, она прекрасно знает, что на самом деле мы не родные. Не потому, что кричим об этом на каждом углу. Это делают за нас другие, хотя Раэган не раз во всеуслышанье говорил, что Улина имеет такие же права, как любая другая эрдана, но общество против добрых сердец. Они принимают только силу, власть, деньги и чистоту крови.

В Акрионе существует магическая иерархия. На самом верху стоят Истинные драконы или Солнцерождённые. У них есть всё: деньги, титул, вторая ипостась, сила магического потока. Среди них императорская семья, эрды, альты, тиании. Именно так они располагаются по титулам от высшего к низшему.

Далее идут дарны. У них уже нет такого сильного потока, но лучше воинов не сыскать. Несмотря на то, что они бедны и магия их до тридцати процентов, в бою им нет равных. Во второй ипостаси они почти неуязвимы, потому империя принимает их на службу, зачастую отправляя в Готтард. Для дарнов это хорошие деньги, и за пару десятилетий можно заслужить титул, а для столицы уверенность, что граница заперта. Обращаются к ним с уважением – варг. Что означает – непобедимый дракон.

Есть ещё искры, совсем не драконы. Они не умеют перекидываться, но имеют магию, которая часто используется в лечении, бытовой сфере, ремесленной и приусадебной. Благодаря искрам хлеб вкуснее, деревья растут лучше, а одежда не рассыпается на драконах, когда они обращаются.

И последние – пустогласы или войды. Они лишены всего, и, как правило, бедны. А значит, вынуждены влачить своё жалкое существование до скончания веков. Такие становятся слугами, кучерами, прачками, рабочими в тавернах, карателями. Но пустогласы есть и среди альтов и эрданов, и тогда лишь семья решает, что делать с неугодными. Многие избавляются от детей, чтобы не навлекать позор на род, как только узнают, что дети не унаследовали ни капли магии.

Раэган – солнцерождённый. Я – искра. Магия ветра раньше была куда сильнее, пока я не отдала всё, что имела, за жизнь своего любимого. Теперь, выходит, осталась ни с чем. Улина – искра. Наверное, именно магия растений её и спасла. Она умеет проращивать любые семена, ускоряя их созревание, помогает деревьям и кустам. Потому один из её друзей здесь – садовник, с которым они проводят много времени. И наш сад, парк и огород для гостей всегда пример для восхищения.

Прижимаю к себе дочь. Совсем взрослая. Скоро исполнится шестнадцать. Вспоминаю девушку под дождём, новую игрушку для мужа. Ей, наверное, не больше девятнадцати. Слишком молода, но, в отличие от меня, может подарить наследника.

Сжимаю зубы и закрываю глаза, пытаясь подавить боль, что прожигает внутренности. Мне исполнилось двадцать пять, когда я положила на алтарь нашей любви своё материнство.

Не отпускаю Улину, вцепившись в неё, чуть становится легче, но, когда открываю глаза, встречаюсь взглядом со своей соперницей.

Справимся со всем.

А пока приглашаю к коллеге на огонёк, ведь книга участвует в литмобе "Попаданка в отпуске"

Я не намерена устраивать драм, заламывать руки и зачитывать монологи обманутой жены, театрально вздыхая. Я вообще ничего не намерена говорить девчонке, которая, хочу я того или нет, довольно красива. У неё куда больше преимуществ перед увядающей женой, но я не намерена участвовать в тараканьих бегах на поцелуй от принца. Раэган сделал свой выбор, а я сделаю свой.

- Дорогая, мне бы хотелось прогуляться одной по парку, - обращаюсь к дочери, отстраняя её от себя и заглядывая в лицо. Лучше смотреть на её бесхитростное выражение, чем на чёрные, как смоль, глаза напротив, в которых скрыто коварство. Велирон не привёз её сюда против воли, она ведёт себя так, словно достойна всего, что её окружает. Уже сейчас она ощущает себя хозяйкой этого дома, хотя я всё ещё здесь.

- Мне сказали, что с отцом приехала какая-то девушка, - делится Улина со мной новостями, не зная, что та стоит за её спиной.

Но я не стану обсуждать с дочерью, пусть и довольно взрослой, эту гадость. Хотя бы здесь под пристальным взглядом черноволосой.

- Да, - ограничиваюсь согласием, отвечаю просто, словно это неважно. Словно я не заметила, как в доме стало на одно дыхание больше: чужое, резкое, слишком юное, чтобы знать, что значит любить кого-то полжизни. – Я пойду.

- А кто она? – не отстаёт Улина, продолжая держать меня за руку.

- Поговори с отцом, ладно? – перекладываю обязательства на Раэгана. Пусть сам объясняет, что натворил.

В этот момент любовница делает шаг вперёд. Тихо, вкрадчиво. Почти как кошка, подбирающаяся к молоку, которое ей не принадлежит.

- Прекрасный вечер, - слышу её голос впервые. Вчера она молчала, а теперь освоилась и решила вступить в беседу, в которую её никто не приглашал. Голос нежный, будто мёд, но я слышу за сладостью нож. Где она ночевала? С Раэганом, от этой мысли становится невыносимо больно, но я терплю. - Простите, если моё присутствие доставляет вам неудобства.

Ах, какая невинность. Само очарование. Не знай я, кто она такая, обязательно бы решила, что приятная и милая девушка. Но не теперь.

Улыбаюсь улыбкой Джаконды: снисходительной и презрительной. Тренировала разные варианты перед зеркалом, как человек, вынужденный посещать вечера и балы, чтобы улыбки не смотрелись натянутыми и неестественными. Есть ещё кокетливая, грустная, дружеская, для высокопоставленных особ и многие другие. Я познала искусство улыбок в совершенстве за годы в теле Деори Велирон. И единственная – искренняя, предназначалась только для моей семьи, которая теперь сократилась вполовину.

- Я не из тех, кто любит сюрпризы, - отвечаю спокойно. - Особенно, если они приходят в мой дом без приглашения.

- Раэган пригласил меня, - говорит она с подчёркнутой невинностью, хлопая длинными ресницами. Не Эрд Велирон, а просто Раэган, чтобы показать, насколько они близки, тем самым унизить меня в собственном доме при дочери. - А он ведь хозяин, верно? – продолжает издеваться мерзавка.

Она знает, как бить. Она знает, что делает. Не невинная овечка, какой может казаться, а волчица, что показывает зубы лишь тем, кому намерена перегрызть глотку.

- Конечно. – Киваю с той же улыбкой. - Но иногда даже у хозяев срываются собаки с цепи. И тогда они вспоминают, кто в доме на самом деле убирает за ними.

Мгновение - её улыбка подёргивается неприязнью. Чуть-чуть, но я это вижу.

- Мам, - тихо шепчет Улина, - что-то не так?

Она ждёт от меня разъяснений, а я смотрю в глаза дочери и чувствую, как внутри поднимается что-то ледяное. Не гнев. Не ревность. Холодное, как сталь, решение.

Я так любила этот дом, а теперь готова бежать без оглядки. Всё потому, что он стал приютом другой женщины. Улина спрашивает: что-то не так? Хочется кричать об этом всему миру, но вместо признания говорю.

- Нет, милая, - касаюсь ладонью её лица. Кажется, произнеси я хоть что-то, она сразу же примет мою позицию, а я не желаю впутывать дочь в эту грязь. У неё должно быть будущее, и, как бы я не желала признавать силу своего мужа, но лишь Раэган способен дать ей защиту и титул. Как только я переступлю порог этого дома с чемоданом вещей, для меня будет всё кончено. Развод накладывает на женщину не просто отпечаток, а клеймо. Здесь всё куда сложнее, чем в другом мире.

Там женщину поддержит общество, потому что не следует терпеть издевательства над собой, здесь ты – имущество мужа, вещь, которой он вправе распоряжаться вплоть до того, чтобы запереть в монастырь или отправить куда-то с глаз долой. Попытайся сбежать – меня поймают и отправят в специальное учреждение для беглянок. Потому даже развод я должна заслужить. Я должна вымаливать его у мужа, а не гордо удалиться, как любая уважающая себя женщина. Но я не смогу. Я не стану его молить отпустить меня. Да и Раэган не первый год женат. Прекрасно осознаёт, что я не из робкого десятка. И примет моё решение. У него просто нет выбора.

- Говорят, что вы довольно приятная в общении женщина, - язвит Ливианна. Надо же, она наводила справки. У кого, интересно? Не у моего ли мужа? – Лукавят, - смотрит победно, будто выиграла битву.

- Говорят, что незваный гость хуже татарина, - вворачиваю фразу из прошлой жизни, и брови напротив сдвигаются на переносице, пока их хозяйка пытается уловить суть сказанного. – Не лгут.

Она не знает, кто такой татарин хотя бы потому, что их здесь не существует, но не признается в этом, чтобы не показать, что она глупа.

- Хватит, - раздаётся знакомый голос: глубокий и твёрдый, как камень.
Раэган появляется в дверях: высокий, хмурый, с залёгшими кругами под глазами, и у меня сжимается сердце от жалости, потому что я понимаю, что он устал. Это видно по его лицу и опущенным плечам. Слова могут лгать – тело никогда.

Он всегда возвращался разбитым и подавленным, ведь расстояние давало о себе знать. Он всё ещё зависел от меня, моих энергетических потоков, а потому рядом воскресал и духовно, и физически, чтобы потом снова отправиться в путь. Лишь единственный раз он пошёл у меня на поводу, взяв с собой, только поездка чуть не закончилась трагедией. Был обвал, под завалами которого оказалась и я по случайности, но меня быстро освободили, а вот другим не повезло. С тех пор Раэган даже не желает слушать о том, что я могу поехать с ним.

И вот из очередного путешествия он привёз с собой любовницу.

Машинально выпрямляюсь, не отпуская руку Улины. Его взгляд скользит по мне, потом по дочери и задерживается на той, что прячется за нашей спиной, как тень, ставшая плотью.

- Я надеялся, вы сможете поговорить, как того требуют манеры, — говорит он, делая шаг вперёд. Его голос ровный, но под ним слышен гул раздражения. – Это недостойно моих…, - он мнётся, подбирая слова. Ну же, давай заяви во всеуслышанье, что теперь у тебя новая жена! – Вас, - не находит он слова, явно перебрав жён, женщин, любовниц.

— Недостойно? - повторяю спокойно, хотя пальцы вцепились в ладонь дочери так, что она едва заметно вздрагивает. - Интересно, о чьём достоинстве ты говоришь?

Он смотрит на меня с тем выражением, что я давно выучила наизусть. Лёгкое сожаление, капля вины и холодная решимость поверх. Его решение уже принято. Он просто хочет, чтобы я смирилась.

- Улина, - говорит он вдруг, - оставь нас. - Голос строгий, который не требует возражений. Мы слишком давно вместе, чтобы не замечать подобных тонкостей. Он по-разному обращался с дочерью: ласково, играючи, с просьбой и реже с приказом, как теперь.

- Папа, - шепчет она, - я…

- Улина!

Дочь смотрит на меня немного испуганно. Она уже и сама догадывается, что гостья – причина нашей ссоры. Пусть мы не бросаемся в друг друга посудой, не кричим и не обзываем обидными слов, но между нами висит напряжение, и она это прекрасно понимает.

Киваю, отпуская её руку. Она уходит медленно, то и дело оборачиваясь, словно боится оставлять мать здесь одну между двумя врагами, стоящими от меня по обе стороны.

Не двигаюсь с места, а вот молодая жена спешит оказаться рядом с Раэганом, становясь за его плечо и касаясь ладони. Пытается заручиться поддержкой, но по дёрнувшейся щеке мужа понимаю, что ему не по нраву подобные нежности. Ей предстоит узнать, что он не из тех, кто показывает свои чувства на людях, как бы не любил. Он мужчина, дракон, эрд, в конце концов, которому не престало демонстрировать зависимость от женщины.

- Я пыталась подружиться, - нагло врёт Ливианна, говоря тихо. – Но твоя жена не из тех, кто раскрывает объятия. Она пытается настроить против и твою приёмную дочь.

«Приёмная» режет слух. Мы никогда не использовали это слово в доме, считая её своей. Улина лишний раз не желала покидать поместье, чтобы не слышать, как перешёптываются за спиной. А теперь в её крепости завелась та, кто будет тыкать девочку в происхождение? Внутри поднимается волна гнева.

- Плевать, кем ты себя мнишь, - сужаю глаза, говоря зло. – Но ещё раз скажешь что-то на этот счёт, и я за себя не отвечаю.

- Раэган, - жмётся к нему лгунья, словно ей невыносимо страшно. – Она мне угрожает. Упоминала каких-то татар!

Фыркаю, качая головой. Какой талант пропадает для сцены.

- Мы не называем Улину приёмной, - вносит ясность хозяин дома. Ну хоть в чём-то со мной согласен. – И не угрожаем друг другу, - это уже ко мне: сухо, холодно, спокойно. – Я требую уважать друг друга в этом доме!

Ещё одна книга про отпуск и попаданку

Как бы мне не хотелось уйти и побыть одной, приходится воевать здесь и сейчас. Но я не намерена выяснять отношения с мужем при посторонних. Робкая надежда, что он рассмеётся и скажет, что это была затянувшаяся шутка, проверка моих нервов, да бог знает что ещё, теплится в груди. Я до последнего жду, что проснусь и выберусь из кошмара, потому что позволила этому человеку не просто быть рядом, а пустить корни в моей душе.

- Если уж мы заговорили об уважении, Раэган, - смотрю на него спокойно, - нам следует обсудить некоторые вопросы НАЕДИНЕ, - намеренно делаю упор на последнем слове, давая понять, что я не стану обсуждать ничего больше при этой девице. – Я всё ещё твоя жена!

Вижу, как вцепилась мёртвой хваткой в его предплечье Ливианна, показывая, что напугана моей персоной. А эрд молчит, решая, как поступить.

- Раэган, ты же видишь, что она пытается настроить тебя против меня? – шепчет любовница моему мужу.

- Не та собака кусает, что лает, а та, что молчит да хвостом виляет, - изрекаю в её сторону. Всё же в этом мире с поговорками и пословицами куда хуже, чем в нашем. Вот, например, дракон не боится ветра, он рожден лететь сквозь шторм. Или - Когда драконы спорят – деревни горят. Вот ещё - Дракон не рычит дважды, прежде чем сжечь.

Одни драконы, будто свет на них клином сошёлся. Монархия даже в народной мудрости.

- Она сумасшедшая! – ахает Ливианна. – Раэган, ты слышишь? Разве может человек в здравом уме нести глупости о каких-то собаках?

Только Велирон уже привык к моим «глупостям» и частенько сам вворачивал в разговоры то, что говорила ему однажды я.

- Отправляйся в свои покои, Ливианна, - обращается к ней. – Деа, жду в кабинете.

Он снова оставляет нас наедине, уходя туда, откуда появился каких-то пятнадцать минут назад. Откуда я сбежала всего полчаса назад, а теперь вынуждена возвращаться опять.

Смотреть, как меня пытается испепелить взглядом черноволосая, не желаю. Просто намерена пройти мимо, не удостоив её взглядом. Спокойствие, с которым она начинала нашу «состоятельную» беседу выветрилось. На смену ему пришло негодование и желание уколоть соперницу, как можно сильнее.

- Не знаю, сказал ли тебе Раэган новость, - звучит в моё правое ухо, когда я, проходя мимо, равняюсь с ней, - но я беременна!

Выдать ей рупор и поставить в центре поля, чтобы кричала на всю округу. Гормерам по правую руку будет любопытно, они сразу понесутся рассказывать всем друзьям и знакомым столь пикантную историю. Фифины скажут: «что за молодежь нынче пошла» и отправятся спасать розовые кусты от вредителей. Одинокий Шпакер вряд ли расслышит. Старик добр и почти глух, но всегда дружелюбен и щедр. А вот белкам и кабанам, что гуляют на севере в диких лесах, вряд ли будут интересны новости подобного формата.

- У нас будет ребёнок, наследник! – не унимается стерва, желая задеть меня сильнее. – Ты оглохла?!

Я почти выбралась из холла, который когда-то любила. Теперь он смердит. Оборачиваюсь снова с улыбкой Джоконды.

- Поздравляю, - говорю, чуть склонив голову. – Если я оглохла, то смотри, не ослепни от своего счастья.

Шаг, ещё шаг. За спиной аханье, молчаливый вопрос: «как я смею?».

Наконец, выбираюсь в коридор, и быстро иду в кабинет. Щёки пылают, душа тлеет, внутренности стягивает калёным жгутом так, что кажется, будто сгорю заживо. Сейчас мне предстоит договариваться с тем, кто ещё называется моим мужем.

Я поверила в любовь до гроба лишь когда встретила Раэгана. Конечно, у меня не было большого опыта, но наша любовь была настолько сильной, что прощала многое.

Многое, но не всё. У каждой истории есть конец. И я намерена поставить точку в отношениях, потому что иначе не могу. Останавливаюсь перед дверью, намереваясь войти без стука. Но передумываю. Не стоит злить волка, пусть он тысячу раз неправ. От его благосклонности зависит моя жизнь. В будуарах я частенько слышала истории о жёнах, пропадавших бесследно. И, если муж не бил тревогу, значит приложил к этому делу руку. Нет, речь не об убийствах. Всё же империя была против подобных мер, заменяя их ссылками и заточением. Ах, как гуманно.

И теперь мне предстояло договориться с собственным мужем о сделке.

Не успеваю постучать, в то же мгновение дверь открывается, и мой кулак входит в грудь Раэгана. Слишком сильно, чтобы не ощутить удара, слишком слабо, чтобы показать, насколько я зла. Отстраняю руку, но он перехватывает меня за запястье, смотря хищно, а потом притягивает к себе настолько, что вот уже я в объятиях мужа: цепких, властных, жадных, и дверь звучит выстрелом на моей спиной, а его губы впиваются в мои, чтобы доказать и Раэгану, и мне, кому принадлежит это тело.

Поцелуй страстный, совсем как те, что он дарил по приезду, вкладывая в первый после разлуки всё, что накопилось за эти месяцы. Но теперь всё иначе. Он хочет сказать совершенно о другом: о том, что он не желает что-то менять, кроме новой свадьбы, или что он там пообещал этой неприятной особе.

Не двигаюсь, пока его язык блуждает, пытаясь принудить меня, чтобы ответить. Это мой протест, если он намерен взять меня здесь и сейчас, так пусть в его объятьях будет тряпичная кукла. Не откликаюсь, хотя душа пылает, а в мыслях набатом звенит мысль, что этими губами совсем недавно он целовал другую. Как это мерзко и постыдно для меня, но не для него.

Он мужчина. Дракон. Эрд. И многое таким сходит с рук, имей они безнравственность в душе. Я не причисляла супруга к таким. Но теперь он стал одним из тех, кто мне ненавистен.

«И любим» трепещет раненное сердце, которому далеко до разума. «Мы же любим, Деа, очнись. Вы оба любите, так для чего рушить семью, если можно просто уступить?»

И я прошу заткнуться саму себя.

Попытка от Раэгана с поцелуем, ещё одна, и он сминает моё тело до боли, отчего испускаю невольный стон, который кто-то со стороны может расценить, как желание. Но мы оба понимаем, чего на самом деле я хочу.

Велирон замирает, переставая требовать от меня поцелуй, его лоб вжимается в мой, а глаза пытаются говорить без слов.

- Деа, - хриплый стон моего имени, который я буду помнить всегда. – Не позволяй обиде разлучиться нас.

Красивые фразы для больного сердца, которое готово простить, только скажи он, что отошлёт черноволосую «невинность» подальше отсюда.

- Пусть она уедет, - говорю, почти не размыкая губ, и он сжимает зубы до побелевших щёк. Рычит, легко отталкивая меня от себя, и делает несколько шагов в сторону, словно пытается уберечь меня от своих эмоций.

- Я отдал тебе душу, разве этого мало? – бьёт себя в грудь, и сейчас похож на раненого зверя.

- А я отдала тебе нечто большее, чем душу.

– Деа, разве я многого прошу?

- Самую малость, - парирую. – Позволить вытирать об меня ноги тебе и твоей новой невесте. Для чего мне твоя душа, Раэган, если тело, мысли и этот замок станут принадлежать другой женщине? Прости, но я не из тех, кто делит мужчину, собирая крохи. Мне нужен муж до конца мой, без остатка, без условностей, без любовниц!

И чужих детей хочется добавить, но замолкаю.

- Кто она? – врага надо знать в лицо.

- Солнцерождённая, - спокойнее отзывается он, потому что я имею право знать. – Тиана.

Выходит, она вцепилась в него ещё и потому, что хочет ещё и тутул.

- Я давно знаком с её отцом, он знает о нашей проблеме и…

- Какой проблеме? – не могу сдержаться от вопроса. Брови подняты, призывая его к ответу. Раэган не хочет отвечать, это видно, но ему приходится, потому что он надеется меня образумить.

Мы оба переступаем через себя, чтобы добиться желаемого. И самая большая проблема: ему нужна моя магия, благодаря которой он всё ещё жив.

- Кому это всё, Деа? – раскрывает он широко руки. – Кому достанется замок и титул, кто станет продолжать фамилию Велиронов, когда меня не станет?

- Твой брат…, - хочу напомнить о племянниках, но он перебивает.

- НЕТ! – мощный кулак впечатывается в стол, и я вздрагиваю от неожиданности. Он изменился, он стал другим. Это не Раэган, которого я знала. И я бы ненароком решила, что мой муж погиб, а его телом завладела чужая душа, только есть проблема: он прекрасно всё помнит.

- Какие слова ты произнёс перед тем, как надеть мне обруч на руку? – решаю устроить ему допрос.

- Что? – он всё ещё стоит у стола, упершись на него руками, и смотрит на меня с удивлением.

- Что ты сказал мне у алтаря, Раэган?

Если это не он, то станет выкручиваться, говорить о любви до гроба, типичные фразы влюблённых, которые зачастую не стоят и ломанного гроша. Только он попадает в точку.

- Что от духовника неимоверно воняет луком, - он не понимает, что со мной. Зато я теперь осознаю: никакой инородной души, лишь родная стала чужой. – К чему это?

- Просто так, - пожимаю плечами. – Что-то вспомнилось.

- Не играй со мной, Деа.

- Ты же знаешь, что я не из тех, кто играет на чужих чувствах.

Он впервые опускает взгляд, задумчиво разглядывая узор ковра под своими ногами. А я нет. Я продолжаю смотреть, ожидая ответа.

- Теперь ты наконец получишь то, что я не смогла тебе дать, - наследника. Так отпусти меня. Или всё дело в проклятии?

В глубине души мне невероятно хочется, чтобы он полностью зависел от меня, но разумом понимаю, что из-за ритуала он скорее заточит меня в подземелье, чем даст свободу. Гордость против чувств.

- Отец Ливианны нашёл камень, что заменил твою энергию.

Сперва энергию, затем и саму меня отправили на задворки жизни…

- Вот как? – пытаюсь скрыть своё разочарование. – И когда ты был намерен мне сказать об этом?

- Говорю.

- Благодарю за новости, они чудесные. Значит, - пытаюсь совладать с чувствами, теребя подол платья. – Нас ничего не сдерживает, и каждый может начать новую жизнь.

- Нет!

- Ты обещал! – я не хотела напоминать это, но теперь осознаю, что другого выхода нет. – В тот день ты поклялся, что исполнишь любую мою просьбу, даже если она пойдёт вразрез с твоим виденьем. Я никогда не просила тебя ни о чём важном.

- Деа, пожалуйста, - его голос тихий и болезненный.

- Не надо, Раэган. Слова сейчас ничего не значат. Лишь поступки. Ты сделал выбор. Так позволь мне сделать свой.

И ещё одна история о попаданке в отпуске.

Его слово закон.

Понимал ли он, когда обещал мне это, что всё может обернуться против его воли?

Не думаю. Раэган был слишком благодарен, чтобы быть дальновидным. Впрочем, скорее всего он ждал от меня женскую глупость, как колье или платье из дорогого шёлка. Но я выбрала то, что не купить ни за какие деньги, - свободу.

- Я уеду, - произношу чётко.

- Почему?

- Потому что не хочу дышать одним воздухом с теми, кто забыл, чем пахнет верность.

Внезапный порыв ярости заставляет Раэгана схватить первое, что попало под руку, и белоснежная ваза в голубой мелкий цветок осыпается грудой фарфора у стены.

- Она никогда мне не нравилась, как и твоя тётушка, что подарила её на свадьбу, - изрекаю, держа спину прямо.

Велирон, насупив брови, смотрит на содеянное. Своими руками он начал уничтожать наш брак, а теперь активно избавляется от того, что в нём нажито.

- И куда же ты собралась, Деа? – теперь в голосе нет заботы, ни мольбы. На сцене другой Раэган: жестокий и властный. Он слишком задет упрямостью жены, и намерен показать, что совершенно во мне не нуждается. – К морю? Ха. Ты ничего не умеешь, Деа! Ты все эти годы сидела у окна и ждала мужа.

Хлещет меня наотмашь словами. И что самое ужасное, какое бы занятие я себе не избрала, он говорил, что главное для женщины – забота о муже и родных. Что следует жить по канонам, чтить главу семьи и воспитывать детей. Из забот на мои плечи ложилась организация ужина, включающая в себя выбор блюд, сервировку стола, украшение гостиной и столовой, и увеселения во время приёма. А так же воспитание нашей дочери, которую я должна была обучить шитью, вязанию, вышиванию и игре на фортепиано.

Ничего из этого, кроме «Собачьего вальса», я не умела. Его мы быстро разучили, а потом долго смеялись, потому что Улина нарисовала мне собак, которые танцуют.

Но Раэган лукавил, кое-что я всё-таки умела: развлекать его и гостей, как никто другой.

- Ты ничего не умеешь, - повторяет, как если бы от этих слов зависело моё решение.

- Тогда отпусти никчёмную жену, и дело с концом, - смотрю на него спокойно, хотя внутри так много слёз, ведь он режет без ножа.

Его глаза сверкают ледяной яростью.

- Уходи из замка, из моих покоев, из моей жизни, - сминает руки в кулаки. – Раз так решила. Назад дороги не будет, Деа. У тебя есть возможность ещё передумать.

- Нет!

Теперь уже после всего сказанного, я здесь не останусь. Единственное, за что будет болеть моё сердце, - Улина.

- Моё решение неизменно. Надеюсь, ты позаботишься о дочери, пока я не встану на ноги. Потом заберу её.

- Заберёшь? – фыркает он. – Как только твоя нога переступит порог этого дома, ты ничего отсюда не заберёшь.

- Пытаешь наказать меня ещё сильнее?

- Или образумить!

- Вот, значит, как. Пожалуй, останусь глупой и гордой. Надеюсь, тебе хватит порядочности не пойти на поводу у своей новой невесты и обидеть Улину.

- Намекаешь, что я слепец? Что мною можно манипулировать?

- Отчего же намекаю, дорогой? – упираю руки в бока. Раз между нами разговор на повышенных тонах, я тоже вверну словцо. – Прямо говорю! То, что думаю.

- Знаешь, что думаю я? – кривит он рот. - Думаю, ты не сможешь уйти. Ты здесь как дом, старая привычка. Без меня ты ничто.

Больно. Но не так, как я ожидала. Боль проходит сквозь меня, и остаётся только сталь.

- Отдай мне бумаги, я уеду утром! – говорю твёрдо.

Бумаги на землю и постройки, переданные моим братом, хранились где-то у Раэгана. Я полностью доверяла ему, а он всё намеревался сделать что-то с землями, но так руки и не дошли. И сейчас я этому рада.

В его глазах что-то похожее на сомнение, но лишь на долю секунды. Он уверенным шагом направляется ко мне, и я уже внутренне сжимаюсь, боясь, как бы он сейчас снова не накинулся на меня, но минует. Раэган огибает меня и снимает со стены портрет, за которым прячется металлическая сейфовая коробка. Только в отличие от нашего мира открывается не при помощи кода, здесь магия. Магия дракона.

Мгновение, и дверца отворяется, а он вытаскивает на свет какие-то бумаги, принимаясь искать нужные. Вкладывает лишнее назад, возвращаясь за стол с потрёпанными листами.

- Хочешь поиграть в самостоятельность – пожалуйста. Строй своё королевство из пены и бури, зная, что могла жить, как раньше. Совсем скоро ты осознаешь, насколько была не права.

- А что до развода?

Его рука сминает и без того старые листы, и я замираю, смотря на документы. Раэган сдерживается и разжимает руку.

- Юрист подготовит нужные бумаги, и как только они буду у меня, я отправлю их тебе с кем-то.

- Буду благодарна, если это будет Улина.

- Я не стану обещать тебе ничего впредь.

Подхожу к столу, протягивая руку. Вижу, как дёргается его кадык, но бумаги тут же оказываются у меня.

- Спасибо, Раэган, - говорю, и покидаю кабинет под единственный звук – стук собственных каблуков.