Развод в 40. Его молодая любовь

– Твоего мужа видели в ресторане с Паулиной Шиковой. Ты об этом знаешь?

Поднимаю взгляд от каталога с летней коллекцией.

Ната пьет чай на белом диванчике. Всегда с иголочки: модный светло-лавандовый костюм, каре в оттенке холодный блонд и туфли на умопомрачительном каблуке.

– Паулина Шикова? – хмурюсь я.

Имя знакомое.

– Модельер, декоратор и известный блогер. Ты о ней не слышала?

– Кажется, дочка о ней говорила… Я думаю, это ошибка. Данил с ней не знаком.

– Но их видели в «Золотом пассаже». Помнишь Катьку Васильеву?

– Одноклассницу?

– Она там администратор. Ты же на каждую встречу его таскала, Катька его знает в лицо. А он ее не узнал. Так ты не в курсе?

Намекает, что Данил изменяет?

Только не он. Вместе мы двадцать лет и прошли огонь, воду и медные трубы. По отдельности не существуем: он левая рука, я правая, две части одного целого. Усмехнувшись, складываю каталоги.

– Скорее всего, он встречался с этой Шиковой из-за свадьбы Насти. Готовит нам сюрприз. Вроде Настя без ума от нее, если не путаю.

– Когда свадьба? – широко улыбается Ната. – Не страшно становится тещей? Там до бабушки недалеко.

– Это случится со всеми нами, – смеюсь я. – Дату пока не выбрали. Нужно утрясти детали с родителями жениха. Встречаемся в субботу, если честно, я волнуюсь.

– Ни пуха тебе, – Ната изящно ставит чашку на край стола и забирает каталоги. – Если что-то присмотрела, рекомендую не затягивать с закупкой. В начале мая коллекция должна быть в магазинах, если не хочешь завалить продажи.

– Я бы с радостью, но нет свободных средств.

– Попроси у мужа, – сверкнув улыбкой, она выпархивает из салона.

После Наты начинает раскалываться голова. Гашу арома-палочку и пять минут массирую переносицу с закрытыми глазами.

Вечером спрошу у Данила, что за Шикова.

Хотя…

Смотрю на часы.

Скоро обед, почему не заскочить? Все равно в налоговую, это по пути.

Перекусим и все обговорим.

– Оль, я поехала, – предупреждаю продавца и, поправив макияж, спускаюсь вниз.

Устраиваюсь за рулем красной «субару», которую Данил купил на круглую дату пять лет назад.

Мне вообще повезло с мужем.

На восьмое марта Данил подарил шикарный букет роз и кольцо с сапфиром, но поужинать со мной не смог. В последний момент отменил ресторан. Срочная бизнес-встреча. В нашей семье негласное правило: работа Данила на первом месте. Подруги меня не понимали. И в молодости было тяжело. Но это дало плоды – он великолепно зарабатывал и все, что мы имеем, его заслуга. А многие мои подруги, требовавшие от половинок внимания, к моему возрасту остались ни с чем – их мужья звезд с неба так и не нахватали. Отмененной встрече я расстроилась, но и не подумала обидеться на Данила – он работает на наше общее благо. Я занималась остальным: нашим образованием, детьми, родителями, бытом, здоровьем домашних, помогала ему. Мой салон хоть и приносил неплохо, но удержать на плаву семью из четырех человек не смог бы. Тем более, на том материальном уровне, который обеспечивал Данил…

В конце улицы появляется сияющее здание бизнес-центра. Сбрасываю скорость. Обычно я ставлю машину там. Охранник предупреждает, что я приехала и Данил встречает меня. Но сегодня проще оставить «субару» на улице, чем лезть под шлагбаум.

Паркуюсь на стоянке кафе и иду к БЦ.

Погода прекрасная!

Весна в разгаре. Свадьбу Насти запланировали на осень, а жаль – атмосфера в апреле непередаваемая! Мы с Данилом, вопреки стереотипам, расписались в мае, и я ни дня об этом не пожалела…

Поднимаюсь на лифте на пятнадцатый этаж, где муж снимает этаж под офис.

– Данил на месте?

Секретарша ерзает и делает большие глаза.

– На месте или нет? – повторяю, замечая вокруг кое-что странное.

На стульях для посетителей лежат сиреневые подушки. Декор повсюду, шторы заменили на более дорогие. А крошечная вазочка с сухоцветом напоминает такую же, с нашей кухни. У нас она появилась полгода назад. Я думала, Настя купила, но в офисе отца она бы не стала хозяйничать. Данил абсолютно равнодушен к декору.

– У Даниила Евгеньевича встреча с госпожой Шиковой, – секретарша густо краснеет.

– С Паулиной Шиковой? – переспрашиваю, испытывая ужасное дежавю.

Так вот откуда украшения!

Она их принесла.

С сердца камень падает. Я уже было испугалась, что здесь кто-то хозяйничает.

Значит, муж пригласил Шикову как декоратора на свадьбу. Поэтому она предоставила «портфолио» – свои изделия. Это для нас не слишком дорого? Обсудим за обедом.

– Поняла вас! – с вазочкой иду к дверям кабинета.

У секретарши новый приступ паники.

– Вам туда нельзя! – она вылетает из-за стола.

– Я его жена, – напоминаю, вдруг меня не узнали, и вхожу в кабинет, пока секретарь не повисла на мне, как бультерьер.

Солнце слепит глаза через панорамные окна.

Данил и Паулина Шикова целуются, от наслаждения закрыв глаза. Рука моего мужа скользит по стройной спине и талии с таким чувством, словно у них медовый месяц.

То ли они меня не видят, то ли… им плевать!

Пока стою с открытым ртом они, наконец, нехотя отрываются друг от друга.

– Дашенька, вы заказали столик? – спрашивает Данил, так и не повернувшись. – Перенесите совещание, мы едем на обед.

Принял меня за секретаршу.

От увиденного перехватывает дыхание.

Вазочка выпадает из рук и осколки со звоном разлетаются по полу.

– Ваша жена приехала, – краснея еще гуще, бормочет секретарь.

Только тогда Данил поворачивается.

– Софа?

– Что происходит? – спрашиваю я, глупо улыбаясь. – Данил?

Похоже на розыгрыш.

Глупую, неуместную шутку. Раньше не понимала, как жены могут закрывать глаза на очевидное, а теперь поняла… Просто поверить в такое невозможно.

Это равно катастрофе.

Концу света.

Вы же не поверите, что завтра в Землю врежется метеорит и все умрут, ха-ха, какой занятный фейк!

А я не верю, что мой муж только что с влюбленным видом целовал другую.

Стою и жду, пока Данил объяснит.

Мы встречаемся взглядами, он в замешательстве – как любой неверный муж, которого застали. Затем минутный испуг сменяется на раздражение и злость.

– Черт, – бормочет он. – Софа…

Даже руку с ее талии не убрал.

Кроваво-красные длинные ногти Шиковой расслабленно касаются груди моего мужа. Она ни капли не смутилась… У нее длинные роскошные волосы и хорошая фигура. А еще она моложе меня лет на десять.

Но хуже всего то, как Данил ее обнимает.

Точно так же, как меня в молодости.

Один в один.

И говорил, что любит.

Что мы – две части одного целого, нашедшие друг друга в сложном мире. Что мы вместе навсегда.

– Софа, – бормочет он. – Почему не предупредила, что заедешь? Ты разве не на парковке машину оставила?

– Сегодня нет, – меня бросает в жар от стыда, как я рвалась в кабинет, а Даша пыталась меня остановить.

Я всегда предупреждала, что заеду. Охранник обо мне докладывал. Я думала, это просто вежливость и удобство – Данил занятой человек.

А теперь щеки горят.

Ему действительно было удобно – изменять мне. И, оказывается, это мне можно вешать лапшу, как важна его работа, а ради обеда с Шиковой, он отменяет совещание.

Выскакиваю из кабинета и бегу к лифтам. Как будто разделяюсь на две части: одна уже здесь, давит на кнопку сто раз подряд, а вторая там – в молчаливом диалоге с мужем: как ты мог?!

Еще надеюсь, что Данил догонит и все объяснит. Разумно, взвешенно: я просто все не так поняла… То есть навешает лапши на уши!

Данил не бросается следом.

Выхожу из бизнес-центра.

Весенний воздух больше не радует, я задыхаюсь! Плюхаюсь в «субару» и минут пять сижу. Просто смотрю перед собой.

Он не звонит.

Это не просто случайность, это…

«У моего мужа роман с Шиковой», – пишу Нате смску и стираю.

Я понятия не имею, что делать.

– Девушка! – в окно стучат.

Пожилой охранник из кафе знаком показывает, чтобы я уехала и не занимала чужое место.

Щеки все еще горят, словно мне надавали неожиданных пощечин и состояние примерно такое же. Резко выезжаю на дорогу и трясущимися руками рулю в потоке, понятия не имея, куда.

Данил мне изменяет.

Мой Данил, с которым я прошла все.

Бедность, болезни, борьбу за хорошую жизнь и за наших детей. Я всегда старалась для нас! Не было ни минуты, чтобы я не думала о семье!

Я привыкла делать в жизни все на пять с плюсом! У меня всегда было уютно и чисто, даже когда я зашивалась с двумя детьми или болела. Я хорошо училась, когда мы были студентами, и помогала Данилу. Всегда была свежая еда, я даже пекла минимум дважды в неделю! Помнила о всех праздниках и днях рождениях его семьи, брала на себя свекровь, когда ей нужна была помощь! Построила свой бизнес! Даже к внешности Данил не мог придраться: пробежки, спорт, бассейн и косметолог – обыденное явление в моей жизни!

Так что же его не устраивало?!

Дома никого: отлично. Боялась будут дочка или сын, но у них свои дела. Умываюсь холодной водой, торопливо промокаю лицо, чтобы макияж не поплыл.

Смотрю на себя и смаргиваю слезы.

Что со мной не так?

Я красивая и стройная. Да, мне не двадцать и прежней свежести нет, но извините меня, у кого иначе через двадцать лет брака? Я все вложила в семью. С рождения Настьки, как белка в колесе. Все бежала, бежала, пытаясь угодить мужу и свекрови, все успеть и всего добиться.

И у меня получилось.

Так почему же…

Начинаю рыдать, словно срывает стоп-кран.

Хватает минут на пятнадцать.

После успокаиваюсь, словно ничего и не было. Просто пустота и злость на Данила. Может быть, все придет потом. Но пока я вытаскиваю из гардеробной чемоданы. Не пойти ли ему к своей Паулине?!

Как все объяснить детям?

Выхожу на лоджию, где оборудована мини-оранжерея. В нос бьет запах лаванды в горшках.

Столько планов было и все рухнуло.

Настя совсем молоденькая – третий курс, встречается с парнем из состоятельной семьи. Как теперь в глаза будущей родне смотреть – одна свадьба и развод. Какой пример Насте? Как Игорь это переживет? Дети по учебе скатываются после развода родителей, если не что похуже, а ему поступать через год. Направление выбрал сложное – архитектура.

И как же бизнес? Я помогала Данилу с организацией, мелочи, но без них все развалится. И мы уже купили билеты на летний отдых!

Расходиться – это сложности, которых я представить не могла!

Бизнес отойдет ему, а квартиру придется делить?

Слышу, открывается дверь.

К разговору с Данилом пока не готова.

Но балконная дверь приоткрывается и в размытом силуэте на стекле узнаю мужа.

– Давай все обсудим, – раздается усталый голос. – Оторвись от своей лаванды, Софа.

– Софа, – повторяет он. – Повернись, не хочу с твоей спиной разговаривать.

– Не хочу.

Горшки лаванды – мой личный источник силы. И слез не видно, стекающих по щекам.

– Давай без обвинений, ладно? – вспыхивает он. – Разойдемся, как взрослые люди. Я боялся этого разговора, оттягивал как мог. Хорошо, что ты все увидела.

Вспоминаю счастливый поцелуй в солнечном офисе.

– Сколько ты с ней встречаешься?

– Два года.

Бах! Искры из глаз.

Как будто пощечину отвесили. Два года?

– То есть, пока я решала проблемы с детьми, лечила твою маму, помогала с твоим бизнесом – ты изменял мне с Шиковой?

– Я же просил без скандала! – отрезает он.

– Я тебе помогала, Данил! Сказать ты не мог? Подойди и сказать: я больше не люблю тебя, а ты мной пользовался! Пусть бы она лечила твою маму, работала, и обеспечивала быт! Я все время пахала на семью, как проклятая!

– Я тебя не просил.

– Да?

– Да, Софа, не просил, – он становится потише. – Хватит строить из себя жертву. Хотел сказать все спокойно, но знал же, что с тобой всегда так!

Да, он не просил.

Я сама впряглась. Как делала это с первого дня замужества, когда Настька орала ночами – вставала, кормила, успевала себе и Данилу писать диплом. Трудности семьи – это мои трудности. Я не могу быть в стороне.

– Тебе тоже помогли. Твой бутик приносит доход только потому, что мама пустила тебя на свою площадь, а не сдала в аренду. В общем так… – он зажимает рот рукой. – Я хочу, чтобы ты съехала.

– Это и мой дом. Я вложила сюда квартиру родителей.

– Мы планируем ребенка. Когда она родит и с деньгами станет лучше, выкуплю твою долю. Но жить здесь будем мы с детьми… Мы так решили.

– Что?! Дети уже знают?

– Давно все знают, Софа. И дети… согласны. Это наше общее решение. Здесь уже налажена жизнь, никто ничего менять не хочет, но один из нас должен уйти. Проще сделать это тебе, чем нам всем.

– И вы решили, что лишняя – я? – появляется острое чувство обездоленности. – Они давно знают?

– Настя около года. Игорю недавно сказал.

Сердце не просто разбили об пол, но и растоптали. Отворачиваюсь, вдыхая лавандовый запах. Спокойно, София… Тебя предали.

– Кто еще знает? – спрашиваю побледнев.

Желание выкидывать его чемоданы с балкона и бить посуду проходит.

Даже выяснять отношения.

Мне давно вонзили в спину нож, а я этого не замечала, утопая в заботах. Не видела очевидного. Мне врали. Все, кроме Натки, которая попыталась открыть глаза!

Все же знали, что мы с Данилом никуда друг без друга. У нас настоящая любовь, которая переживает годы.

Самая красивая пара в универе.

Успешная семья.

Нам все завидовали.

Нашему образу жизни, нашей семье, нашей любви. Я жила в самообмане чертовых два года.

– Кто еще знал, Данил? Твоя мама?

– Да, – вздыхает он.

– На работе?

– Там все знают.

Детям его зама я дарила белых ангелочков на Рождество. Сотрудникам сувениры и подарки на дни рождения. С партнером Данила и его женой мы знакомы с универа.

А Паулина приходила к нему на работу, не скрываясь. Ее декор лежит там открыто.

Два года лжи.

– Прости, Софа, я не знал, как тебе сказать. Я должен был сделать это раньше. Все зашло слишком далеко.

Противно слушать оправдания.

Побледнев, прохожу мимо и беру чемоданы. Вот и пригодились. Только соберу не вещи Данила, а свои.

– Ты уходишь? – с явным облегчением спрашивает он.

Молча запихиваю самое необходимое: одежда, гигиена, косметика.

– Софа, я не настаиваю, чтобы ты уходила сейчас, – тревожится он. – Переночуй, подыщи квартиру, утром я помогу переехать.

– Не трудись, – отрезаю я.

– Я тебя не гоню, знай это.

– Еще бы ты гнал меня из моего дома! – огрызаюсь, вешаю на плечо сумочку и хватаю чемодан за ручку. – Не забудь сменить постельное белье после меня. Счастливо оставаться… предатель.

Он только зло фыркает.

Гружу чемодан в машину, бросаю сумку на пассажирское сиденье и сажусь за руль.

Вот ты и бездомная, Софа.

Интересно, что Данил скажет детям, когда они придут, а меня нет? И позвонят ли они? Или отец скажет, что открыл маме двухлетнюю тайну и все будет хорошо?

Поднимаюсь и под удивленным взглядом Данила забираю горшки с лавандой. Я добавляла цветки в чай. Для меня это – символ дома. А раз дома нет, как-нибудь перетерпим до съемной.

– Это только до завтра, – обещаю цветам.

Лаванда заняла все заднее сиденье и пол.

В гостинице снимаю номер на ночь.

Завтра нужно искать квартиру. Как это вообще делается, я с молодости не снимала…

Странное чувство.

Жизнь разрушается, а я стою на осколках и не могу к этому привыкнуть.

На мне держался дом и наш семья.

Я держала ее на плечах, как Атлант.

А они решили, что именно я – незаменимый винтик в механизме, несущая опора – лишняя в доме.

Третья лишняя.

Договариваюсь на просмотр квартиры на завтра: старый ремонт, зато «зеленый» центр – это сталинский дом в старых переулках, и спускаюсь поужинать в кафе.

Одна.

А там с ним – она.

Вбиваю в поисковик «Паулина Шикова», и любуюсь тоннами фото из блога. Тридцать один год. Молодая, с шикарной гривой светлых волос. Ходит на йогу. Творит. Живет на полную.

На многих фото она даже без макияжа – и все равно красивая.

Я считала, жена должна быть хозяйкой на кухне, успешной на работе и путаной в постели. Все успевать. Думала, в этом залог счастья.

Самыми болезненными оказались не мои заблуждения. А то, что Данил меня в этом поддерживал, а затем встретил полную мою противоположность. Ленивую, легкую, и творческую. Теперь они вместе и счастливы.

Планируют ребенка.

Мне Данил даже не намекал, что хочет третьего! Считал, что я стара для этого. Мне сорок. Скоро будет сорок один.

И я развожусь.

В сорок один я останусь скорее одна, чем создам новую семью. Времени уже мало. А у него все будет отлично! У него было два года форы.

– Сволочь… – промокаю слезы салфеткой.

Звонок – дочка!

– Настена? – отвечаю привычно.

Настена-сластена. Просто в голове не укладывается, что дочь была в курсе, что отец загулял!

– Привет, мам, ты как? – в голосе сочувствие.

На заднем плане слышу отзвуки – она с кем-то, обсуждают ужин и класть ли ей сахар.

– Нормально, – по привычке говорю и улыбаюсь сквозь слезы.

Я – нормально?

Да у меня земля обваливается под ногами. Но у мамы всегда все отлично, разве по-другому бывает?

– Папа сказал, ты ушла. Ты знаешь, я очень рада, что все закончилось, – тараторит она. – Просто камень с души упал! А я сегодня решила остаться у моего Платоши. Давай встретимся завтра? Есть планы?

– Ищу квартиру… – бормочу я.

– Хорошо, мам! Держись там! Я перезвоню.

Даже домой не пришла. Через полчаса звонит Игорь.

– Мам, а где ты, чё? – интересуется сынок. – Ужина нет.

– Ты дома? – сглатываю я.

– Ага. Шаром покати.

– Я сегодня не приду. Закажи пиццу.

– Так я один сегодня? – от радости голос звенит, а мне становится горько.

Это нормально: Игорю скоро восемнадцать, каждый день дома «без предков» – подарок небес.

Я не так им и нужна.

Выросшим детям и, тем более, Данилу.

Утром звонит свекровь.

Я чищу зубы, планируя, как втиснуть просмотр квартиры в рабочий день, когда и так все из рук валится. Раньше я варила кофе на всех и готовила завтрак… Сейчас ощущение, словно я во внезапной командировке.

И тут этот звонок.

– Зоя Викторовна?

Как разговаривать с ней – понятия не имею. У нас были хорошие отношения. Я подумать не могла, что она покрывает роман сына! Два года знала, мило улыбалась и пользовалась моей помощью.

– Здравствуй, Софа, – голос свекрови абсолютно спокоен. – Раз вы с Даней разводитесь, тебе придется съехать.

– Вы о квартире? – не понимаю я.

– Это, вообще-то, и моя квартира, а не только Данила. Но я уже съехала, если вас это тревожит!

Он уже и мамочке нажаловался.

Это не только его жизнь, но и моя. И это он ее разрушает!

– Нет, Софа. Я про твой бутик. Ты должна освободить место.

Это было ожидаемо.

Если у тебя бизнес на территории свекрови, то при разводе это значит, что у тебя нет бизнеса, милая.

Нужно было позаботиться об этом заранее.

Нужно было вообще о себе позаботиться, а не верить, что это сделает твоя семья! Потому что за час-два, пока вы обсуждаете детали развода, она перестает быть семьей. И ты одна. Одна все решаешь.

– Мне нужна пара недель, Зоя Викторовна, – голос звучит глухо, но я сдерживаюсь.

Это у меня жизнь рушится, а у них все отлично! Это шокирует больше всего. Данил, дети, свекровь – все ведут себя так, словно уже пережили наш развод!

– Софа, милая, мне это не подходит. Помещение нужно срочно. К обеду его смотрят. Ты должна вывезти вещи сейчас, это ведь не трудно?

– Зоя Викторовна! – выдыхаю я. – Это невозможно! Мне некуда переезжать, где хранить манекены, мебель? Ваш сын меня выгнал, я даже квартиру не успела снять!

– Не преувеличивай, дорогая. Ты сама ушла. Мебель и манекены оставь. Помещение смотрит кредитор Дани для своей племянницы. У нее магазин одежды, ей пригодиться. Давай не будем расстраивать Роберта Артуровича, он уважаемый и занятой человек, и ты просто вывезешь вещи, хорошо? Или мне попросить администратора убрать товар? У нас ведь нет договора аренды, дорогая. Ты там на птичьих правах.

– Это мои манекены, – сдавлено произношу я.

– Их оплатил Даня. Как и мебель. Если Роберту Артуровичу помещение не понравится, я предложу его Паулине под салон моды.

Молчу несколько секунд.

Если не забрать одежду, ее могут просто выкинуть. Собственник по бумагам – свекровь.

– Я вывезу товар, – сдавленно отвечаю.

– Спасибо, дорогая.

– Старая ведьма, – произношу я, отключив телефон.

Внутри все бурлит и полыхает!

Я ухаживала за ней, когда она болела! Поддерживала дом в чистоте, готовила, убирала за ее кошками. А она хочет мою мебель и манекены подарить какой-то неизвестной женщине или вообще Паулине!

– Что происходит? – бормочу я.

Сажусь в машину, салон насквозь пропах лавандой, и я глубоко вдыхаю.

Спокойно.

Я вывезу товар, после обеда назначен просмотр квартиры. Найду жилье и возьмусь за площадь под магазин.

Но сердце уже болит, подсказывая, что потеря проходимого места, за которое не нужно платить, может оказаться концом моего бизнеса. Второе такое я не найду.

Свекровь получила площадь в популярном ТЦ в подарок от Дани лет пятнадцать назад. Она мечтала о своем бизнесе. Сейчас там космические цены.

Первый этаж. Прибыльное место.

Но с бизнесом не пошло, а когда я искала помещение под бутик мне по-родственному предложили его. Не просто так. Я ничего не платила, но Данил взял на себя все расходы на мать из нашего, семейного бюджета.

Один за всех и все за одного…

Это было нашим семейным девизом. Однажды Настя принесла из школы задание: сделать семейный проект. Рассказать о семье и придумать семейный девиз. Мы были еще бедными, но счастливыми, целый вечер потратили, извели несколько листов ватмана, кучу чернил, и вообще, отлично провели время. Девиз выбрали: один за всех и все за одного.

Мы верили в это.

И я долго играла в эту игру – все годы брака. Верила, что и мне помогут, если что-то пойдет не так. Все вкладывала в семью, все силы и средства, включая квартиру, доставшуюся от умерших родителей.

Оказалось, этот девиз именно то, чем является: глупые слова на ватмане. Можно верить в любые иллюзии. Реальными они не станут.

Мои дети знали, что отец хочет уйти. Его мать знала.

Не предложили помощь. Настя не поддержала меня по-женски, как дочка маму. Это просто слова, выписанные чернилами каллиграфическим почерком. Не верьте в замки, возведенные из песка и грез.

Господи!

Никогда мне не было так больно! Когда рожала детей, когда родители ушли один за другим, тихо и спокойно, я восприняла это, как нормальное течение жизни. А это –предательство.

Предательство мужа, детей, свекрови. Всех, кого считала семей и верила: один за всех и все за одного. Семья осталась, это меня попросили уйти.

Слезы текут по щекам, пока еду в ТЦ.

Продавец Оля уже на месте.

– Привет, – ласково улыбается, когда вхожу.

Даже у нее ничего не изменится. Племяннице этого Роберта Артуровича или Паулине тоже понадобится продавец.

– Привет. Оль, у меня плохие новости, я съезжаю. С завтрашнего дня выходишь в отпуск, пока не найду помещение.

– Оплачиваемый? – немедленно уточняет она.

– Не знаю. На сегодня ты не нужна.

Мы здесь пятнадцать лет, адрес знают постоянные клиенты, на него идет реклама. Переезд равен банкротству.

Оля убегает, а я вытаскиваю из подсобки коробки. Снимаю с манекенов платья, с вешалок – брюки и блузки. До обеда должна успеть.

Но я так разбита, что с трудом заставляю себя двигаться. Вроде добро мне сделали, а обернулось медвежьей услугой. Была бы самостоятельна, сейчас бы спокойно работала.

Личная жизнь – ноль.

Карьера – ноль. Я не строила ее, вложившись в бизнес, потому что только он дает свободу для маневра в плане времени и семьи.

Бутик – теперь тоже ноль.

Я сама… ноль?

Мне за сорок, все, что могло случиться – случилось. На мое место придет другая: успешная, молодая, счастливая. Она не писала на ватмане «Один за всех и все за одного». Она верила в материальный мир и себя, поэтому вытащила козырную карту.

Одна за всех, все за одного.

Вот наш реальный девиз.

Я была за всех – защищала свекровь от Данила. Готовила ей, убирала, водила по врачам. Данила защищала от свекрови, говорила, вы знаете, какой он и как повезло, что вы воспитали такого сына! Защищала старшее поколение от детей, просила отнестись с уважением. А от бабушки и отца просила снисходительности для младших. И только для меня никто ничего не просил.

Одна за всех – это я. Все за одного – это все за Данила. Вот такая несправедливость в реальной жизни. Знала бы, не рвала так жилы.

Паулина так сможет? И нужно ли это им от нее, вдруг успешная и молодая принесет в семью новый девиз?

Меня не просто предали.

Они не видели в этом предательства. Вот, что больнее всего.

Теперь я не нужна и должна уйти.

Итог жизни в сорок плюс.

– Господи, Софа… Что случилось? – на пороге бутика стоит Ната и ошалело смотрит, как я реву среди коробок.

– У Данила роман, – хрипло признаюсь я. – Мы разводимся.

– О, боже! Паулина?

Заплаканными глазами смотрю на подругу.

– Вот скажи, Ната… Только прямо. Я что, плохо выгляжу?

– Нет, что ты!

– Тогда почему… Почему он выбрал ее? – показываю экран телефона.

Паулина уже выложила новое фото. Она пьет кофе… на моей лоджии. Где еще вчера стояла моя лаванды. Из моей белой фарфоровой чашки.

– О-о-о, – выдыхает Ната. – Это то, что я думаю?

– Это наш балкон, Ната.

– Данил просто гад…

– Она лучше меня? Кто красивее, только правду.

– Так, припудри нос, вытри слезы и пойдем выпьем кофе. Не сбегут твои коробки!

– Не могу… Свекровь выгоняет. Нужно съехать до обеда.

– Она с ума сошла? Ты здесь пятнадцать лет.

– У нее новый клиент.

Стуча каблучками, подходит администратор ТЦ.

– София, вы не съехали? – в голосе паника. – Звонила хозяйка! Роберт Артурович будет через несколько минут! Вы должны все убрать!

– Роберт Артурович? – с подозрением переспрашивает Ната. – Тот Роберт Артурович, о котором я думаю?

Администратор кивает.

– Обалдеть! – шепчет Ната, когда та удаляется. – Зачем ему бутик?!

– Для племянницы, – запихиваю последние шмотки в коробку. – У него Данил в долг брал, свекровь решила выслужиться, выкинуть меня и пустить племянницу.

– Брал в долг? Рисковый муж.

– А кто это? – поднимаю глаза.

– Известный бизнесмен и ростовщик. Говорят, бандит в прошлом. Имя Роберт Дробовик тебе о чем-то говорит?

– Нет, – растерянно отвечают. – Может, мне и правду лучше поторопиться.

– Ты серьезно о нем не слышала? Давай помогу отнести до машины.

– Впервые от тебя, – мы берем по коробке и идем к выходу. – Данил про него не рассказывал.

Спускаемся по ступеням.

Ощущение сна наяву.

Не могу поверить, что меня выгоняют. Такой прекрасный весенний день. Кто мог подумать, что жизнь рухнет весной, когда все расцветает? Ната приносит последнюю коробку и ставит в багажник. Окидывает взглядом салон, полный горшков с лавандой.

– Хоть машина тебе достанется.

– И доля в квартире.

– За нее придется судиться, Софа. Чтобы доказать, что вкладывала наследство и долю назначили соразмерно вкладу, а не пополам. Ты ведь вложила больше?

Вздыхаю.

Ната пережила два развода. У нее есть чему поучиться. Мы берем по латте в кофейне на углу, я – лавандовый.

– Сложно сказать, я не делила на твое и мое. Мы ведь семья. Данил предпочел вложиться в бизнес и коммерческую недвижимость, – закусываю губу. – Я вложилась в общую квартиру и ремонт.

– Бизнес на свекрови?

– Угу, – с прикушенной губой отвечаю я.

Кажется, пока я играла в «Мы семья и у нас все общее», остальные члены семьи так не считали. Черт!

– Найди адвоката. Не расстраивайся, все наладится, поверь. Я после первого развода чувствовала себя мокрой ощипанной курицей, и посмотри на меня сейчас, – она лучезарно улыбается. – Ну? Настраивайся на борьбу.

А с кем бороться? С родными… Захлопываю багажник. Ну что ж, отсюда меня выжили, пусть будут счастливы!

Чтобы вместить последнюю коробку, часть лаванды приходится переставить на переднее сиденье.

– Не раскисай, – Ната обнимает на прощание. – Есть куда податься?

– Еду смотреть квартиру.

– Удачи!

Сажусь за руль.

Вздыхаю и делаю большой глоток латте.

Говорят, лаванда успокаивает. Но руки ходят ходуном. Соберись, рекомендую себе.

Если всю энергию, которую раньше тратила на других, вложу в себя, быстро смогу наладить жизнь. Но, как назло, именно для себя энергии нет.

Держа стакан одной рукой, выруливаю к дороге. Поливальная машина моет обочину – если пропущу, придется тащиться за ней черт знает сколько, там сплошная, а я уже на просмотр опаздываю.

Резко жму газ и выскакиваю на дорогу. Но тут из-за помывочной вылетает здоровенный седан, похожий на бронированный танк. Прямо навстречу. Ощущаю сильнейший удар и у меня срабатывают подушки. Горшки с лавандой летят в стекло, его мгновенно опутывают трещины. Раздается хлопок и со всех сторон накатывает шум: от машин, ДТП и вопли прохожих.

Перед глазами все плывет.

Все, что успеваю подумать: я испортила машину за десять миллионов! – прежде чем на несколько секунд отключаюсь.

Прихожу в себя от стука в боковое стекло.

Но первое, что вижу – смятый капот моей «субару», которая всмятку поцеловалась с «танком». Машина погибла. Металл потрескивает, воняет маслом и бензином. Стекло сплошь белое от трещин и частично выбито на капот.

Повсюду лаванда.

Разбитые горшки с землей лежат в салоне, вокруг машин, на капотах, один оставил существенную вмятину в лобовом стекле «танка». Кругом цветы лаванды и ее ядерный запах. Даже в моих волосах.

А что с водителем?

– Девушка! – снова стук. – Вы живы?

Поворачиваюсь и опускаю стекло.

Голова кружится, но скорее это от лаванды и потрясения. Ноги целы, ничего не болит.

Вижу крупную мужскую ладонь с широким запястьем. На манжет сорочки с шикарными запонками и рукав пиджака налипли лепестки лаванды.

– Эй! – он заглядывает в салон, и мы встречаемся взглядами.

У него карие умные глаза. Густые брови с первыми ниточками седины. Ровесник Данила или старше. Из-за смуглого лица и зачесанных назад волос с проседью он напоминает сицилийского мафиози. По выражению лица догадываюсь, что он и есть владелец «танка».

Дрожащей рукой открываю дверь и выбираюсь на асфальт. Лавандовый кофе оказался на блузке.

Но не это самое страшное.

Со стоном подхожу к бамперу. Горячий двигатель потрескивает, выглядывая из-под капота. Всмятку! Боюсь подсчитывать стоимость ремонта. Если на меня не повесят вину! Мужик упакованный и подозрительно напоминает бандита.

– У вас есть страховка? – у него низкий голос.

– Да, – из глаз неконтролируемо льются слезы.

– Вызову ГИБДД.

Пока мужчина звонит, падаю на сиденье и рыдаю. Беды не приходят одни! У меня началась черная полоса, какое-то проклятие! Измена мужа, развод, меня выгнали из квартиры и с работы, так мало было! Я лишилась машины и на меня могут повесить вину.

– Как вас зовут?

Поднимаю голову.

Мужчина протягивает бумажный носовой платок.

– София.

Почему-то разговор с ним успокаивает. Может неторопливость в голосе, или он немного напоминает отца: такой же крупный и спокойный.

– Я Роберт. Не плачьте. Все проблемы решатся.

В голове что-то щелкает. Складывается два и два. Я торопилась уехать, чтобы не столкнуться с многоуважаемым кредитором Данила, а он на своем «танке» рвался на встречу в ТЦ, чтобы посмотреть помещение для своей племянницы... Я протаранила машину Роберта Дробовика?

– Роберт Артурович?

– Мы знакомы?

– Я снимала помещение до вас.

– М-м-м, – задумчиво произносит он. – Вы арендовали у Белозерского?

Взгляд падает на осколки горшков и цветы вперемешку с одеждой из коробок. Она тоже кругом. Еще и части товара лишилась.

– У его матери. Пятнадцать лет, – так и не могу избавиться от обиды.

– Это недвижимость Белозерского. Про мать впервые слышу, – он со вздохом осматривает бампер своего «танка», вросший в мою машину.

Настраиваюсь на долгое ожидание, но инспекторы прибывают в рекордное время.

– Ребята, у меня нет времени ждать, – он жмет руку старшему. – Оформите для девушки, чтобы получила страховку. Вину признаю. Нужно было смотреть, куда еду.

– Все сделаем.

– София, – он подходит. – Приношу извинения, я уезжаю, сейчас за мной прибудет машина. Страховая выплатит компенсацию. Смело оформляйте протокол в свою пользу. Мой адвокат все подпишет.

– А помещение вы не будете смотреть?

– Даже не подумаю. У меня было пять минут, я уже опаздываю на следующую встречу.

Роберт уходит к своему «танку», а я удивленно смотрю вслед. Даже не попытается вывернуть так, чтобы не платить? Есть мужчины, у которых время дороже расходов и, кажется, я встретила одного из них.

Пока гаишники делают замеры, оглядываюсь. С плеч камень упал, когда поняла, что виновник не будет судиться, но в остальном новости плохие. В салон я поставила коробку с самыми дорогими платьями. Все в земле и в лаванде, вещи испорчены. Можно отдать в химчистку. Но первоначальный вид уже не вернешь, плюс к себестоимости… Среди осколков нахожу целый горшок с лавандой. Слегка пощипанной, но выживет. Ставлю горшок на покореженный капот.

– Цветами занимаетесь? – интересуется гаишник.

– Одеждой…

Раньше я бы просто позвонила Данилу. А сейчас чувствую себя без рук. Замечаю, что Роберт за мной наблюдает с обочины. За ним прибывает новый «танк», и он садится на заднее сиденье.

На оформление и буксировку уходят пара часов, которые полностью меня выжимают. Но хотя бы руки не трясутся. Землю и разбитые горшки выметаю щеткой для снега в гараже. Одежду придется оставить. Пропахнет бензином и маслом, но другого варианта нет. Заберу, как только сниму квартиру…

Квартира!

Как я могла забыть?

Наверное, ушла, я не явилась на встречу! Но все равно набираю номер старушки.

– Простите, что не предупредила. Я попала в ДТП. Квартира еще не сдана?

– Если хотите, подходите сейчас девушка. Сталинский пятиэтажный дом, розовый, встречу на проходной.

Розовый дом? Какая прелесть. Вызываю такси и немедленно еду, забрав уцелевший горшок.

Звонок – свекровь. Вздыхаю.

– Зоя Викторовна? – желания разговаривать никакого. – Я съехала, не беспокойтесь!

– София! Нет слов! Что ты натворила, глупая девка?!

– Вы что, кричите на меня? – поражаюсь я.

– Решила отомстить за то, что Даня жить с тобой не хочет?!

– Вы с ума сошли? – чеканю я.

– Ты пыталась убить моего клиента! У Роберта Артуровича сотрясение из-за твоих цветов! Он отказался от просмотра! Даже не надейся, что это поможет тебе вернуться в павильон!

Она бросает трубку. Безумие!

Раньше она иногда выкручивала слова нелюбимых подруг или сиделки, но не мои! Пока не пришло время перевести меня в стан врагов… Разбираться нет времени – подъезжаем.

«Проходной» оказывается калитка с электронным ключом.

– Ворота тоже открываются, если у вас машина, выдам ключ, – сообщает пожилая хозяйка, провожая меня на территорию. – Нам с мужем эту квартиру в молодости дали. Он у меня летчик-истребитель был. Служил в Афганистане.

Бабушка светлеет, вспоминая молодость. Оглядываюсь: здесь узкие тропинки и клумбы с розами. Двор закрытый, чужие не ходят и от дороги его закрывает дом. Беседку, увитые плющом и виноградом, оккупировали пенсионеры – это лучше, чем молодежь.

– Ночью у нас тихо, – продолжает она, заметив взгляд. – Квартира на третьем этаже. Мебелированная.

Только попав в квартиру, понимаю, что сниму ее.

– У моих родителей была похожая. Знаете, я сниму. Могу заплатить вперед.

– Хорошо, – радуется хозяйка. – Вы женщина приличная, в квартире порядок будет. Сдала двум студентам, так потом пришлось до потолка отмывать внучкам моим!

Двухкомнатная квартира, высоченные потолки и чудесная небольшая лоджия. В таких домах жизнь течет по-другому. Впервые с развода я выдыхаю спокойно. И подоконники отличные. Много поместится лаванды.

– Я оставлю цветок, – ставлю горшок на окно. – Давайте подпишем договор.

Старушка рада еще больше, чем я.

Можно перевозить вещи. Пока забираю чемодан из гостиницы и ящики из гаража, уже вечер.

Загораются незнакомые окна за окном.

В чужой квартире непривычно и страшно. Все устроится, но сейчас чувствую себя одинокой, в сердце тревога. Неприятные чувства, которые не замечала за суматохой дня.

Завариваю черный чай и общипываю несколько веточек лаванды. Крошу в чашку.

Раньше аромат черного чая с лавандой успокаивал. Теперь ассоциируется с аварией и Робертом Дробовиком.

– Не плачь, все проблемы решатся, – шепчу я, вспомнив его слова.

Звонок.

Надеюсь, не свекровь с претензиями. Но и не Настя… Хотя обещала позвонить.

Номер незнакомый.

– Алло?

– Добрый день, вас беспокоит страховая. Звоню по поводу утреннего ДТП. Боюсь, у нас возникла небольшая проблема, госпожа Белозерская…

– Что случилось? – недоумеваю я.

– У виновника просрочен страховой полис. Боюсь, вы не сможете получить выплату.

– Как просрочен? Вы шутите?!

– Всего на два дня, но этого достаточно, чтобы отказать в компенсации.

– И что же мне делать?! – хватаюсь за голову, то, что казалось практически решенным вопросом, превращается в многоголовую гидру проблем!

– Протокол составили, рекомендую обратиться в суд и взыскать ущерб. Всего доброго!

Судорожно ищу номер Роберта в протоколе.

Я так и знала, что будут проблемы! Интуиция с самого начала меня не обманывала! Набираю номер, как же так, он же говорил, что все будет в порядке, уточнял, есть ли у меня страховка… Это недоразумение или он так пытался открутиться от аварии?

Гудки идут, но не берут трубку.

Сбрасываю.

Вроде не поздно еще, почему не берет?

Я же теперь не усну на нервах!

Приходит смска от дочки: «Извини, мам. Сегодня не смогла. Давай встретимся утром в нашем кафе?»

Пишу ответ одним пальцем:

«Зачем?»

«Папа хочет, чтобы ты забрала оставшиеся вещи. Ты же сняла квартиру?»

«Сняла».

«Я помогу собрать».

Вот так.

Наверное, мои вещи мешают Паулине хозяйничать в шкафу и в ванной. Отодвигаю телефон. Чай остыл и пахнет дурно.

Так наревелась, что начинаю икать, как маленькая. Умываюсь, снимаю макияж и чищу зубы перед сном, не забывая про нить. Ежедневный уход за собой – моя вторая натура. Потому что привлекательная внешность складывается вот из таких кирпичиков. Завтра у меня тренировка и плавание, но я пропущу. Впервые за последние лет пять-шесть. Слишком много проблем. Да и разве помогло мне это? Спорт, косметолог, уход за кожей, в будущем я хотела сделать подтяжку лица… Зачем? Если несмотря на все мои ухищрения, он изменял мне два года.

Слишком погрузилась в бег по бесконечным делам и пропустила момент, когда Данил ко мне охладел…

Откуда взялась эта Паулина?

Раньше я осуждала женщин, у которых гуляют мужья. Считала, что они слишком себя запустили или им стало плевать на мужа и он «добрал» на стороне. Думала, что настоящий кобелизм – когда мужчина не может пропустить ни юбки, встречается редко. А теперь сижу на съемной квартире и выплакиваю душу.

Мы даже не поговорили с Данилом.

Меня просто вычеркнули и, как оказалось, уже давно. А я все бежала и бежала, выполняя семейные дела, которые никогда не заканчиваются.

Открываю страницу Паулины, пытаясь вспомнить нашу жизнь с Данилом за последние два года. Он часто задерживался и пропускал праздники. Но как я могла сказать «нет», если у нас негласное правило – работа на первом месте? Он ходил к ней.

Отматываю на восьмое марта и рассматриваю счастливое фото Паулины с огромным букетом из сто одной розы.

Он был с ней, а не на работе. Поэтому не пришел.

Прямо на глазах появляется еще один пост.

Текстовый. С фото из нашей гостиной.

На нем мужчина сидит спиной, а она обнимает его, положив голову на плечо и делает селфи с грустной улыбкой.

Лица не видно, но это Данил.

Она обнимает моего мужа.

«Иногда для счастья нужно многое преодолеть. Любовь – это и разлука, и слезы. Но когда все позади и вы вместе, такая любовь в два раза ценнее, она, как старое вино, становится лучше и крепче после испытаний. Мы с любимым вместе. Я ждала его два года. Поздравьте нас!»

Аватар тоже меняется на фото вдвоем.

Я бы сама ее лайкнула, если бы там был не мой муж! Такие проникновенные слова! Только это счастье выстлано моими слезами и обломками моей жизни.

Они действительно счастливы!

Им мешают мои вещи.

Отшвыриваю телефон и плачу. Соленый вкус на губах, такой непривычный, за всю жизнь я не плакала столько, как сейчас.

Звонок.

– Алло?

Даже на номер не посмотрела. Иначе бы увидела, кто звонит.

– София? Это Роберт, вы звонили.

Я думала, что уже не смогу с ним связаться. Даже как-то смирилась.

– Ваша страховка, Роберт. Она просрочена.

– Не может быть.

– Мне звонили из страховой и сказали, что выплаты не будет.

Он молчит.

– Рекомендовали подать в суд.

– Кажется, я действтительно мог пропустить несколько дней, – произносит он мрачно.

– Что будем делать? Я вам звонила, – шмыгаю носом. – Испугалась, что не дозвонюсь…

– Нет, это не в моих правилах скрываться, если вы об этом! – резковато отвечает он. – Простите, я был в душе. Как только вышел и увидел неотвеченные, сразу перезвонил. Не переживайте, София. Не плачьте, пожалуйста. Давайте завтра встретимся утром и все обсудим?

– У вас тоже будет пять минут?

– Десять, – серьезно отвечает он. – Где вы можете встретиться? Я подъеду.

– В кафе, – вспоминаю о встрече с дочкой. – Часов в восемь… или слишком рано?

– Нормально.

Как раз перед встречей с Настей.

– Всего доброго, София.

Второй раз испытываю облегчение. Он не прячется, а значит, все как-то образуется. Подам в суд, а может и без него обойдется и он возместит ущерб после экспертизы.

А вот мою разбитую жизнь так просто не склеить.

– Как ты мог Данил… – сворачиваюсь клубочком в кровати. Словно от боли поможет поза эмбриона.

Вчера и сегодня я бегала на автопилоте. Как курица с отрубленной головой. Тело и мозг в анабиозе, а вот теперь я отхожу от наркоза и понимаю, что мой любимый, опора и защитник, любимый муж, которому я родила детей и посвятила жизнь, меня предал.

И мне больно, очень больно.

У нас жизнь за спиной! У него все в порядке, а как же я?

Перед сном смотрю еще раз соцсети Паулины и вижу слова, после которых не могу заснуть полночи:

«Завтра смогу сообщить потрясающие новости про нас с любимым!»

Утром голова болит от недосыпа.

Но я крашусь, красиво одеваюсь и еду на встречу к восьми. Мы специально с Настей здесь встречаемся: рядом с домом – бывшим домом – и после мы заберем вещи.

Размешиваю сахар в чашечке латте.

Люблю это кафе за то, что подают кофе в настоящих чашках, а не в картонных стаканах. И за букетик настоящих сухоцветов за каждым столом. На моем стоит лаванда. Если придется переехать, в это кафе неудобно будет ходить. Когда рушится жизнь, детали, которые не замечала раньше, тоже уходят. Из них и состоит жизнь.

Не выдержав, включаю соцсети Паулины. Это унизительно и глупо – шпионить за любовницей мужа, но я хочу знать, что за грандиозные новости она готовит подписчикам.

Уже не полосатый тест ли?

Данил сказал, они хотят ребенка.

Сюр какой-то!

Я думала, мы закончили с деторождением. Нужно учить сына, у дочери свадьба – внуки скоро, а он?

«Поздравьте меня! Мы с любимым скоро едем в отпуск! Нас ждут Мальдивы, ласковое море и нежный песок! А если повезет, и природа поможет, то потом нас может ждать пополнение в семействе!»

Чуть не роняю телефон.

Так вот что за «сногсшибательная» новость.

Мрачнею и вытаскиваю салфетку из держателя. В последнее время я плачу часто и неожиданно.

На Мальдивы должны были ехать мы с Данилом!

Мы обсуждали это на новогодних каникулах… Уже купили билеты. И теперь он повезет туда ее? Сын вырос и не хочет отдыхать с нами, Настя отправится в путешествие после свадьбы… Это должен был стать наш первый отпуск без детей за много лет!

В который отправится Паулина.

Она чем это заслужила? Не она ведь пахала на семью много лет, рассчитывая пожить для себя, когда дети вырастут!

Из глаз скатывается слезинка.

– Сволочь, – промокаю глаза.

– София? – над столиком нависает Роберт. – Доброе утро. Надеюсь, вы не обо мне?

Аж горло перехватывает, как неудобно.

– Что вы… просто меня расстроили. Другой человек.

Вряд ли он поверит.

Со вздохом он садится напротив.

– Американо, пожалуйста. София, прошу меня еще раз извинить. Не плачьте.

Роберт произносит это раз в пятый.

Нужно перестать реветь – он воспринимает это на свой счет.

– Простите, дело не в вас.

– Вас кто-то обидел?

– Проблем много навалилось… Работа, авария. Переутомилась, – убираю салфетку от глаз, надеюсь, что больше нервы не подведут. – Я не совсем понимаю, зачем мы встретились. Какие наши следующие шаги. Наверное, стоит заказать экспертизу и…

– Не стоит, – он делает глоток кофе. – Я видел машину. Она в хлам.

– Тогда как мы решим проблему?

– Давайте я куплю вам такую же, и вы откажетесь от претензий.

Сглатываю.

– Вы серьезно?

– Это будет быстрее, чем суд. Как насчет встречи… в воскресенье? Съездим и закроем вопрос.

– Я не могу так… – голос дрожит от удивления.

– Это дело чести. К тому же мне придется оплатить ваши издержки, еще и свои. А в салоне выйдет хорошая скидка.

– Хорошо, – сдаюсь я.

– Тогда до воскресенья, – он любезно улыбается. – До встречи.

Роберт стремительно выходит, оставив недопитый кофе. Садится в «танк» номер два и отбывает. Удивленно смотрю вслед, настолько под впечатлением, что пропускаю, когда появляется дочь.

– Мам, привет!

Настя вламывается в кафе. На ней новый модный кардиган с огромными пуговицами лавандового цвета и джинсы в обтяжку. Она плюхает огромную сумку на стол.

– С папой встречалась?

– Нет, с чего ты взяла?

Она кивает на оставленный Робертом стакан.

– Черный кофе только мужчины пьют. Я думала, вы обсуждали детали развода. Он хотел… Заказала мне кофе?

– Сама закажи…

Вот значит как. Хочет обсудить детали.

Оставив телефон, она идет к кассе. Смотрю, как дочь похожа на меня в юности и сердце болит. Я такой уже не стану. Второго шанса не семью – не будет. В моем возрасте все сложнее: и карьера, и личная жизнь. Снова появляется обида на Данила. Интересно, когда это пройдет. Психологи говорят, через год должно стать легче.

– Мам, с тобой все нормально? – Настя возвращается с чашкой капучино и высыпает пакетик сахара.

– Насть, как вышло, что ты не сказала мне, что у отца другая?

Дочь поднимает глаза.

В них вопрос и… она что-то взвешивает в уме. Как так вышло, что моя дочка, которую я обожала, качала на руках и покупала все, что она хочет – вдруг оказалась не на моей стороне.

– Папа просил. Он боялся причинить тебе боль, мам. Мне жаль, но разве ты сама не замечала, что происходит?

Отворачиваюсь к окну.

Уже жалею, что начала этот разговор. Настя не чувствует вины.

– Ты с ней встречалась?

– Да. Она неплохая девчонка на самом деле. Мам, я все обдумала, после развода не хочу занимать ничью сторону – это ваши с папой отношения, а мне нужны оба родителя.

– И она?

Слова о неплохой девчонке задевают. Хорошие девочки не лезут в постель к женатым!

– Слушай, она популярный, известный человек. Многих знает. Знакомства с такими могут помочь в будущем. Видишь? – она оттягивает крупную пуговицу, единственного яркое пятно на сером кардигане. – Это ее дизайн. Круто, правда?

– Круто? – усмехаюсь я. – Дочь, она разбила нашу семью! А ты с ней общаешься и еще подарки берешь?!

– Мам, семья на месте, с ней все в порядке! Перестань! Ну, сходи к психологу, займись собой, сейчас другое время, никто не убивается по этим разводам. Я понимаю, тебе обидно. Но это пройдет. Никто ни в чем не виноват, и никто ничего никому не должен. Давай лучше свадьбу обсудим?

– Тебе папа так сказал?

– Что сказал? – она пробует кофе.

– Что никто никому ничего не должен.

– Это и так понятно.

Он завел другую и ничего мне не должен. А я должна была помогать ему всю дорогу, ухаживать за его матерью, снимать все заботы, чтобы он посвящал себя бизнесу? Как это вообще работает? Должна только я. Мне никто не должен.

– Не боишься, что можешь оказаться на моем месте лет через двадцать?

– Нет. У нас все будет по-другому. А если и окажусь, то я переживу. Займусь собой, буду путешествовать, заведу любовника… Мам, – она морщится. – Ну что ты как ханжа?

– А бабушка, кто за ней будет ухаживать? Неужели ты или Паулина?

Данил к матери и не притронется: не мужское дело. Мужчина – лев, он создан бороться и побеждать.

– О, ты не знала… Они с Паулиной нашли хорошую сиделку.

– Что?

– Профессиональная медсестра, теперь все она делает. Не представляешь, насколько легче стало и бабушка довольна! Со вчерашнего дня работает.

– Как же так, – ядовито говорю я. – Раньше же папа говорил, что бабушка никого кроме меня не примет! И чужих в доме не потерпит!

– Как видишь, – пожимает плечами дочь. – Все изменилось. Родители Платона хотят встретиться и обсудить детали свадьбы, ты помнишь? Ну, кто за что платит, ты понимаешь, утрясти детали.

– Вы ресторан уже выбрали?

– У нас два варианта, пока к единому мнению не пришли. Но до субботы все решим. Ты придешь, мам?

– Конечно…

С будущей свекровью Насти я уже знакома. Это активная женщина, чуть старше меня. Испробовала на своем лице все достижения пластической хирургии и жестко морила себя голодом, чтобы сохранить девичью фигуру. Пока муж с ней, но кто знает, что будет дальше. Я тоже бежала всю жизнь наперегонки со старостью.

– Папа тоже будет. Встречаемся у них в шесть.

– Надеюсь, папа придет один? – снова не удерживаюсь от колкости.

– Да. С Паулиной родителям Платона рано знакомиться. Да и они пока не женаты.

– Он собирается жениться?

– С папой я этого не обсуждала. Мам, ну что ты как сплетница на скамейке?

Снова боль. Нудная и застарелая, как у парализованного. Не понимаю до сих пор – как это случилось?! Почему?

Вот так, внезапно, все было нормально и жизнь развалилась, как карточный домик. Он нашел другую. И все это приняли. Семья, любовь и верность – это были мои иллюзии. Читала, что развод – как смерть, пережить так же сложно. Может, в чем-то и правы эти психологи.

– Пойдем, – она одним глотком допивает кофе. – Нужно вещи вывезти. А где машина, я на парковке не видела.

– Машина… сломалась, – бормочу я. – Бабушка тебе не рассказывала?

– Нет. Ну, тогда такси. Поторопись, у нас час на все, потом мне пора.

Понимаю, что все идет не так, когда вижу в холле чужие туфли.

– Она здесь? – поражаюсь я.

– Она в спальне подождет, – вполголоса говорит Настя. – Я поэтому с тобой и пошла. Папа попросил. Они… оба тут.

Отстраняюсь от дочери с разочарованным видом. Я надеялась, что они хотя бы иллюзию того, что это мой дом, сохранят. Они хотят, чтобы я вещи под конвоем собирала?

– Я не смогу… – бормочу я. – Это что такое, Насть? Боитесь, что я прихвачу чужое, поэтому все собрались?

– Мам, ну перестань. Смотри, я вчера твою одежду сложила в коробки, и многое ты с собой забрала. Плюс оборудование для растений и удобрений. Из посуды не знаю… что ты хочешь? Папа все отдает, выбирай сама.

Ну, спасибо.

Отдает то, что я покупала.

С каменным лицом иду в кухню и застаю там Паулину.

– Оу, – выдыхает она, моргая красивыми, наивными глазами. – Не слышала, как вы вошли.

Красивая, экзотичная и пахнет пряными арабскими духами. В длинном струящемся платье, похожем на комбинацию. Я такие носила в молодости. Как обухом по голове – бах! Дело не в том, какая она красивая или успешная, и не в том, что Данил встретил девушку, похожую на меня в юности. А в том, что я уже не та.

Она не просто моложе – она очень красива. Что девушка модельной внешности нашла в моем муже? Я слишком к нему привыкла и не вижу, какой он шикарный? Или это любовь? Или ей нужен состоятельный мужчина постарше, вкусный, как крепкое вино?

– Сделаю кофе и не буду вас смущать. Настена, тебе приготовить?

– Нет, спасибо. Выпила в кофейне.

Она берет чашку и неторопливо, словно в рекламе включает кофемашину. Мою чашку. Словно это ее жизнь, а не моя.

Паулина чувствует себя в своей тарелке. Не смущена ни на каплю. Она считает, я должна смущаться перед соперницей.

Делаю шаг к ней.

Не знаю, что хочу сделать, но явно стереть с лица Паулины безмятежную улыбку.

– Софа? Ты пришла?

В кухне появляется встревоженный Данил. Пока еще не бывший, но уже не мой. И в доме уже хозяйничает другая.

Видеть его не хочу. Просто не хочу!

За то, что он привел ее в наш дом! Разрешил ей здесь царствовать. Он меня ради нее выгнал!

– Тебе помочь собраться? – смущенно спрашивает. – Ты все взяла, что хотела?

Молчу.

– Софа?

Так же молча прохожу мимо и вызываю такси из холла. Сервиз, которым пользовалась другая, я точно брать не буду. Данил выносит коробки с лоджии к порогу, хотя я не просила. Самое необходимое, но все равно набралось много.

И, конечно, лаванда.

Инвентарь и удобрения. Стойки для горшков – их разобрали заранее. Выжившие цветы.

– Я помогу, отнесу к подъезду.

Смотрю на него в упор, но он отворачивается. Я понимаю, почему он попросил Настю в этом поучаствовать… Потому что при ней я не устрою скандал.

Им обязательно было присутствовать с Паулиной? Зачем он это сделал? Чтобы я точно все поняла и не беспокоила их?

В окружении коробок у подъезда чувствую себя полностью раздавленной, как после боксерского поединка. Как собраться? Ведь нужно.

Самое обидное, они как будто не понимают, какую причиняют мне боль.

– Мам, ты как?

Настя дожидается со мной такси.

– Если тебе помощь нужна, ты звони, хорошо? Я поищу тебе психолога по знакомым. Может на танцы запишешься или рисовать начнешь? Стрижку поменяешь? Так все женщины делают после развода и говорят, что счастливы…

– Ты с ума сошла?

– Мам, ну пожалуйста! – вздыхает она.

– Похожа, что я счастлива? Или мне просто сделать вид, что все в порядке? А ты знаешь… – я вдруг замолкаю. – На самом деле так и есть. Все в порядке!

– Точно? – она тревожно смотрит на меня.

Подъезжает такси, и таксист складывает коробки в машину.

– Да, Настя. Не волнуйся.

Сажусь в такси.

– Ну ладно, побежала, – дочь целует меня, бросив еще один тревожный взгляд.

От нее пахнет ванильными духами – раньше таких не было. Пуговицы кардигана прикасаются к щеке, когда она выпрямляется.

Личная жизнь рухнула, бизнес тоже, торопиться некуда. Никто никому не должен.

Вернее, только я должна делать вид, что я счастлива. Должна побежать записываться на ненужные курсы или танцы, чтобы остальные не чувствовали себя виноватыми.

Они сделали свой выбор.

– Не забудь про субботу! Папа сказал, что придет один.

Отвожу вещи и по дороге звоню Нате.

– Привет, дорогая, – выдыхаю я. – Не можешь встретиться?

– Все плохо? – мигом понимает она.

– Кошмар. Забирала вещи. Мне нужна подмога.

– Как насчет совместного обеда? У меня перерыв. Подъезжай на наше место.

«Наше место» – небольшое уютное кафе в стиле прованс, где мы иногда обедали. Уже в другой жизни. Я, успешная и замужняя, и она, успешная и дважды разведенная. Я еще думала иногда: такие разные, и все равно дружим. Теперь мы обе разведенки.

Ната появляется в кафе в своем великолепном костюме, сладко улыбается парню-официанту и садится за стол.

– Привет! Чего такая кислая?

– Черная полоса, – усмехаюсь я.

– Брось! Ты со всем справишься. Кофе с молоком и медовик, – просит она официанта. – А ты все лавандовый пьешь?

– Ага. У меня, если можно так сказать, лавандовый развод. Это как золотая свадьба. Только лавандовый. Развод.

– Что-то тебе совсем, подруга, не весело.

– С чего веселится? – из глаз чуть не брызгают слезы, но не в этот раз. Может, я уже выздоравливаю и лучше контролирую себя. – Я с трудом забираю свои вещи. Эта Паулина ходит за мной, как сторожевая собака, а Данил игнорирует. И они все ведут себя так, словно давно это пережили.

Я не плачу – это победа, но голос хрипит, словно я простужена.

– Не бери в голову.

– Думаешь, это так просто?

– Нет, не думаю. Но они давно готовились и поэтому это не по ним бьет. А тебя на эмоции раздирает. Понимаю, сложно, но постарайся не кормить их бесплатным шоу. Ведут себя так, словно ты им не нужна? Ну значит, пошли их в зад, и займись собой. Кстати, это правда, что ты протаранила тачку Роберта Дробовика?

– Ага.

– И как он? – она заинтересованно наклоняется.

– Седой. Импозантный, – пожимаю плечами. – Не знаю, я была так расстроена, что меня выгнали из магазина, еще и машину разбила, что к нему не присматривалась.

– Так он взял твой номер?

– Конечно. Из протокола.

– Я не об этом. Я о другом, если понимаешь. Вы еще встретитесь или страховая все берет на себя?

– У него оказалась просрочена страховка и мы договорились, что он покупает мне машину в воскресенье.

Ната давится медовиком.

– И ты молчала?! Боже, Софи, и ты еще после этого про них думаешь, а не про Роберта?! У меня голова была бы только им забита!

– Да ну тебя, – смеюсь я.

– Софи, ты что с ума сошла? Такой мужик покупает тебе машину! Да я бы на твоем месте этим бы воспользовалась, чтобы насолить Данилу и им всем, даже если ничего не сложится! А ты сидишь переживаешь! Лучше скажи Данилу и свекрови, что все отменяется, потому что Роберт Дробовик везет тебя покупать новую крутую тачку! И понаблюдай за их вытянувшимися лицами!