Развод в 445: Магия браслетов и прочие неприятности

Я сидела в зале, больше похожем на тронный, чем на гостиную. Огромные витражи, холодные колонны, мраморный пол — всё кричало: «Ты здесь никто, а хозяин — только он».

Он вошёл. Мой муж. Первый маг Империи. Моя личная тюрьма.

Холодная улыбка, шаги, от которых замирал желудок. Тёмный камзол идеально сидел на широких плечах. Серые глаза, в которых я была меньше, чем пыль на его подоконнике — значит, вовсе ничто.

— Опять вмешалась в дела Империи без разрешения? — ледяной голос. — Торговцы уже жалуются, что ты использовала моё имя, чтобы умыкнуть у них новый артефакт.

Я фыркнула:
— Я использовала имя… чтобы получить то, что вам самим было бы некогда заметить. А иначе ваши «важные дела» до этого не дошли.

Он шагнул ближе, глаза сжались до узкой щели:
— Влезаешь куда не просят и считаешь себя умной? Мне тебя жаль…

— Жаль? — я рассмеялась, коротко и колко. — Ты, который всю жизнь прячешь свои похождения, называешь меня жалкой?

Он приблизился ещё ближе, холодный, как лёд. Прежде чем я успела отступить, схватил меня одной рукой за талию, другой впился в волосы, сжимая и притягивая к себе, прижимая к деревянному столу. Сердце бешено колотилось, спина прогибалась, стол скрипел под давлением.

— Уважение? — почти шепотом, губы едва коснулись моей щеки. — Чем ещё удивишь, Алириэль? Может, развода попросишь?

— Именно! — вырвалось у меня, дыхание рвалось. — Сто лет терпела твои похождения. Теперь твоя очередь учиться терять!

Он резко наклонился, губы сорвались на мои. Поцелуй был жёстким, властным, почти болезненным. Я сначала пыталась оттолкнуть его, но с каждой секундой внутри взрывалась смесь ненависти, обиды и странного, неудержимого желания. Его руки сжимали меня так, что дыхание перехватывало. Я ощущала холод его тела, ледяные пальцы, силу, способную раздавить, и одновременно — странное тепло, прорывающееся сквозь лёд. Сердце рвалось между страхом, яростью и возбуждением.

Он оторвался, дыхание тяжёлое, губы ещё горели от поцелуя. В его взгляде — и презрение, и ярость, и ненавистная, неудержимая страсть.

И тут на наших запястьях вспыхнули золотые линии брачных браслетов. Я вздрогнула, глаза расширились: огненные узоры переплелись с тенями, кожа горела от магии.

— Что… чёрт возьми?! — вырвалось у меня, я дернулась от шока и ярости. — Почему?!

Он застыл, губы сжаты, челюсть напряглась, глаза сверкнули:
— Это… не должно было случиться! — Кайрэн зашипел, ледяная магия звенела в воздухе.

Я задыхалась, пальцы судорожно сжимали рукава, пытаясь собрать мысли. Брачные браслеты. Навечно. С ним. С этим мерзким, холодным, презрительным магом, которого я ненавижу.

— Твои годы унижений, измен… всё это ничего не значит? — крик сорвался из меня, ярость пульсировала в каждой клетке.

Он сделал шаг, и я ощутила силу, способную раздавить стены: его тьма, пустота, магия.

— Я… ненавижу тебя! — прорычал он. — И это… твоя вина!

Взглянула на браслеты, пальцы судорожно сжали края стола. Что за чертовщина? Я хотела свободу, развод, свой бизнес… а теперь? Теперь я связана с ним. Навечно. И это — благословение чертовых Богов.

Я выдохнула сквозь зубы:

«Вот оно, девочка моя. Вот твоя жизнь. Ты вляпалась по полной… и это только начало.»

🌸 Дорогие читатели!

Рада снова видеть вас на страницах моей новой истории — полной магии, сарказма, брачных браслетов и одной очень запутанной любви (ну а как иначе?).
Спасибо, что вы со мной 💖

Не забудьте подписаться, чтобы не пропустить обновления, испытания, вспышки (буквальные и романтические) и, конечно, момент, когда герои наконец решат — разводиться им или всё-таки целоваться дальше 😏

Ваш автор 💫

Наша чудесная героиня)

Я стояла, дрожа, магия обжигала запястья, браслеты медленно впитывали магию, словно сами решали, кто теперь владеет этим союзом. Горячие линии жгли кожу, пульсируя, словно пытались проговорить: «Нет выхода. Беги — не получится». Я ухватилась за край стола, стараясь удержать контроль.

— Ты знаешь, что это значит? — его голос, низкий, с ледяным нажимом, сотрясал комнату. — Браслеты закрепляют союз. По обычаю… 

Я стиснула зубы, смешивая ненависть с паникой и странным, опасным возбуждением. «По обычаю», говорили они. А по факту — всё, что я планировала: свобода, развод, отступление — рухнуло, словно карточный домик. И теперь он стоял передо мной, холодный, прекрасный, опасный.

— Значит, теперь начнётся закрепление, как положено… — муж сделал шаг, руки сами нашли мои бёдра, сжимая с силой, от которой дрожали колени. — И ты сопротивляешься… а сопротивление только усиливает эффект.

Я отшатнулась, но магия браслетов будто притягивала, сжигала любые мысли о бегстве. Сердце билось в бешеном ритме, дыхание рвалось, а в голове гремели только два слова: «Развод. Свобода».

— Не думай, что это конец! — я рявкнула, дрожа от злости и страха, — Я тебя ненавижу!

Он ухмыльнулся, холодный, как лёд, и этот взгляд прожигал насквозь:

— А я люблю ненавидеть тебя… — тихо, почти шепотом, но каждая интонация была ударом. — И ты это чувствуешь, верно?

Я зажмурилась, пальцы судорожно вцепились в края стола, тело подчинялось его близости, но разум кричал: «Стой! Развод! Свобода!».

— Чёрт… — прорычала я себе под нос, с ужасом и яростью в глазах. — Эти браслеты… они выжигают всё внутри.

Необходимо было закрепить союз, благословленный богами. Сейчас. Иначе погибнем оба.

Кайрэн наклонился ближе, дыхание смешалось с моим, и я почувствовала, как эта ледяная магия на запястьях едва не вырвала стук сердца наружу. Он сжал талию сильнее, длинные пальцы зарылись в мои светлые локоны, и он вжался в меня так, что стол заскрипел.

— Тебе стоит усвоить одно, Алириэль, — шепнул он, губы почти касаясь уха. — Сопротивление бесполезно. Я добьюсь своего.

Я дернулась, ярость и возбуждение сплелись в странный клубок. Хотела закричать, бежать, но магия браслетов была как цепи.

— Ты… — я едва выдохнула, сжимая кулаки. — Ты знаешь, что я все равно потребую развода.

Он улыбнулся, холодно и страшно, но в глазах горела искра, которую невозможно было игнорировать:

— Развод? Я сомневаюсь, что ты сможешь выйти из этого живой.

Замерла, сердце прыгало, ладони горели от магии браслетов, дыхание сбивалось. Мы оба знали: эта ночь не закончится простыми словами. И каждый взгляд, каждый жест был как взрыв.

Впившись поцелуем в мои губы и не терпя отказа, он закинул одну мою ногу себе на бедро, ловким движением сорвав с меня белье, а затем вошел одним резким движением во всю длину, ловя мой протяжный стон.

Он не отпускал меня, держал так, что я едва могла дышать, но одновременно ощущала, как с каждым его движением сердце стучит быстрее, а кровь кипит. Его руки словно сканировали каждую мою реакцию, сжимая бедра, прижимая к себе, пока деревянный стол скрипел под давлением.

Я пыталась оттолкнуть его взглядом, словами, внутренним сопротивлением, но магия браслетов и его сила делали всё бесполезным. 

Губы скользнули по моей шее, плечу, потом по щеке — горячие, властные, настойчивые. Каждое прикосновение вызывало одновременно дрожь и вспышки ярости.

Я вырывалась, дергала голову, рычала, кричала в мыслях «Развод! Свобода!», но тело предательски отвечало на каждое его прикосновение, реагировало на близость, на давление, на тепло и силу. Чувствовала, как он направляет меня, как будто браслеты и его руки слились в одно — удерживали, испытывали, заставляли прочувствовать каждую секунду.

Кайрэн сжал меня сильнее, вжимая в стол, и каждый новый толчок, каждый резкий, властный жест пробуждал одновременно страх и странное, почти болезненное желание. Я дрожала, дыхание сбивалось, а разум кричал, что это невозможно, но эмоции вырывались наружу: ненависть, обида, возбуждение — всё смешалось в клубок, который невозможно было распутать.

И в этом напряжении, в этой борьбе, я почувствовала, что магия браслетов не просто связывает тела — она фиксирует желание, эмоции, власть, связывает души. Муж дышал мне в шею, прижимался всем телом, а я сопротивлялась и поддавалась одновременно, ощущая взрыв внутреннего напряжения.

Каждое движение, каждый поцелуй, каждое сжатие — как вызов и испытание одновременно. Я понимала, что это ещё не конец, что ночь будет долгой, что эмоции зашкаливают, что мы оба горим и ненавидим друг друга, но не можем оторваться.

Сердце колотилось, ладони горели и блуждали по его крепким плечам, стол скрипел под давлением …и вдруг браслеты вспыхнули ярче, чем прежде, пульсируя магией, что обожгла запястья и выбросила в воздух огненный вихрь. Я вздрогнула, сжимая его крепче, а он замер, глаза широко раскрылись.

— Что…?! — вырвалось у меня, сердце почти вырвалось из груди.

Кайрэн наклонился, дыхание смешалось с моим, и в этот момент я услышала шум за спиной.

Я повернулась — и…

Тишина оборвалась, когда из темноты возник силуэт, и холодный голос произнёс моё имя.

Ох уж эти горячие маги...

Я повернулась и увидела в дверях Элриана. 

Высокий, как всегда сдержанный, в строгом камзоле, с папкой под мышкой. Карие глаза сузились, когда он заметил браслеты, мерцающие на наших запястьях, и моё положение у стола.

— Кайрэн? — спросил он ровно, но с явным удивлением и настороженностью. — Что… что здесь происходит?

Муж дернулся, будто получив удар, но мгновенно собрался. Его руки сжали мои бёдра чуть сильнее, словно пытаясь показать: «Это моё, и тебе сюда лучше не лезть».

— Элриан, — Кайрэн отвернулся, не давая взгляду задержаться на браслетах. — Чего тебе здесь надо? Документы сами себя не сделают.

— Документы? — Элриан замер, глаза на мгновение заблестели. — На… Алириэль… браслеты?

Я почувствовала, как кровь ударила в голову. Он знал про наши отношения, точнее их полное отсутствие, фикцию, и удивление было почти осязаемым.

— Отвали, — с хмурым напряжением сказал Кайрэн, сжав челюсть и отодвигаясь от меня, звякнув пряжкой ремня. — Это не твоё дело. И держи язык за зубами, если ценишь свою шкуру.

Поправив платье, я густо покраснела, пытаясь прийти в себя.

Элриан нахмурился, но молча кивнул, словно понимал, что сейчас вмешиваться опасно. Он стоял неподвижно, но взгляд на мне задержался чуть дольше, чем следовало бы. В нём мелькнула смесь сожаления и чего-то странного, словно он видел не меня, а мою боль..

Я вздрогнула, сердце забилось быстрее, и горячая ярость вспыхнула внутри: этот взгляд был как удар по лицу, обнажая всю униженную правду.

— Всё в порядке, Элриан, — сказал Кайрэн, словно ничего не произошло, и, не дожидаясь вопросов, придвинулся ко мне, слегка подтолкнув: — Алириэль, иди в комнату. Сейчас.

Я взревела в мыслях, дрожала от злости, но понимала, что сопротивляться было бесполезно. Он просто выгнал меня, как куклу, словно браслеты и всё, что было между нами, не имело значения. Стол снова скрипнул, когда я спустилась с него на паркет, словно отражая весь мой внутренний гнев.

— Развод! — вырвалось у меня почти истерично.

Я шагнула к двери, стараясь держать достоинство, несмотря на свой вид, ладони горели от браслетов, дыхание сбивалось. Элриан молча наблюдал за мной, он не мог вмешаться, но было ясно: он видел меня настоящей — не игрушкой Кайрена.

Швырнула дверь, не заботясь о том, что она громыхнет на весь особняк. Слуги в углу отскочили, глаза их округлились, словно они видели меня впервые. Никто никогда не любил меня здесь. Никто.

Я бросалась на всё, что попадалось под руку — книги, подушки, вазы. Всё летело, как символы моего гнева и презрения. Ирония ситуации была почти комичной: столько лет я терпела, улыбалась, прогибалась под чужие взгляды, под шепот придворных.

В голове прокручивалась моя жизнь. Алириэль Тигридэн. Баркованная с детства. Всегда лишняя, всегда та, кого презирали, осмеивали, пытались прижать к земле. Родители? Им было удобнее держать меня в рамках, использовать, как разменную монету. А я росла, выжимая из себя гордость и злость, чтобы заслужить хоть толику уважения.

Двор и интриги, где каждый шаг был испытанием — я училась быть хитрой, терпеть колкости, добывать признание, которое никто не хотел давать. Потом — учеба. Одна, вторая, третья… свой бизнес, который я выстрадала сама, своими руками, своим умом. И этот чертов брак — необходимость, условие безопасности, компромисс ради будущего, которого я могла достичь только так.

И вот теперь… всё это кажется смешным. Браслеты, Кайрэн, его ледяной контроль. Всё, что я выстрадала, рушится за одну ночь. И это после того, как я решилась бросить всё к чертовой бездне, разорвать, что меня держало, не боясь ни гнева семьи, ни последствий. Я была готова к свободе. Вырвать ее зубами! А теперь…

Я смотрела на браслеты, на комнату, разрушенную мною в ярости, и почувствовала, как злость и горечь смешались с внутренним вызовом: «Хорошо. Пусть теперь всё горит. Пусть они увидят, что со мной шутки плохи. Я не просто игрушка и не просто «жена». Я Алириэль. И я не сломаюсь».

С короткой, резкой улыбкой я обвела комнату взглядом, поправляя одежду и волосы, стараясь сохранить хотя бы видимость контроля. Этот дом, эти стены, этот брак — всё это больше не держит меня. 

И никакое благословение богов не изменит моего решения!

Дорогие читатели, книга стартовала в рамках литмоба "Развод в 445"!
Впереди еще много интересных историй, не пропустите)

Долгая жизнь - не значит долгая любовь. За сотни лет брака они надоели друг другу до чертиков. Как быть? Поделить имущество или забыть друг о друге, как страшный сон? Или дать себе еще один шанс влюбиться?
ЧИТАТЬ ОСТАЛЬНЫЕ КНИГИ ЛИТМОБА:

Кайрэн

Дверь за ней захлопнулась, сотрясая воздух.
Я остался стоять, тяжело дыша, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Чёрт. Я перегнул. Опять.

Алириэль ушла — гордая, дрожащая, с этим вызовом в глазах. И я знал: она меня ненавидит. Но ещё больше — ненавидит себя за то, что поддалась. И, бездна меня поглоти, это сводило с ума.

Я кинул взгляд на браслет. Холодный металл на запястье ещё пульсировал теплом её кожи. «Союз». Глупое слово, старый обычай, но сила древних богов не шутит. Теперь мы связаны. Хотим мы того или нет.

— Ты в курсе, что ведёшь себя, как последний ублюдок? — хриплый голос Элриана вернул меня к реальности. Он стоял неподвижно, с папкой в руках, но глаза метали молнии.

Я усмехнулся, горько и криво.

— Спасибо за напоминание. Я и сам в курсе.

— Кайрэн… — он покачал головой, словно хотел что-то сказать, но сдержался. — Она… Ты же понимаешь, она этого не заслужила.

Я резко развернулся к нему, в глазах сверкнуло раздражение.

— Она — моя жена. Не твоя. И не смей ставить себя между нами.

Его взгляд на миг дрогнул. Твою ж… он слишком долго задержался на ней, и я это заметил. В груди что-то болезненно кольнуло. Ревность, яд, который я не хотел признавать.

— Ты думаешь, я не видел? — мои слова сорвались тише, чем хотелось, но в них звенела сталь. — Твой взгляд, когда она выходила… Ты сожалеешь? Или завидуешь?

Элриан не ответил. Только крепче сжал папку, и этого хватило. Я резко выдохнул, отгоняя подступившее безумие.

Нужно было вернуться к делу. Деловые вопросы — вот спасение, повод оттолкнуть лишние мысли.

— Ладно, к плевать, — я прошёлся по гостинной, подбирая с пола лоскут нижнего белья моей драконицы и пряча в карман. — Говори, зачем пришёл. Только по сути.

Элриан положил папку на стол.

— Речь о храмах на Севере. Не простых — старых, тех, что возводили последователи Дракона Бездны.

Я вскинул голову.

— Их же зачистили ещё при основании Империи.

— Зачистили, но не до конца. — Элриан говорил ровно, но в голосе слышалась тень напряжения. — В легендах говорится: они ставили печати не ради сокровищ. Они боялись, что сгинет их господин. Говорят, пытались сохранить хотя бы искры его сущности, фрагменты силы. Не воскресить полностью, нет — это невозможно. Но призвать тень, осколок…

В груди похолодело.

— Значит, кто-то решил поиграть в призыв давно мёртвой легенды.

— Именно, — кивнул Элриан. — На печатях следы свежей работы. Снимают ограждения, вносят свои знаки. Магия тёмная, вязкая, явно чужая. Это не просто глупые мародёры. Кто-то ищет способ разорвать то, что держалось веками.

Я сжал пальцами браслет на запястье. Внутри меня привычно отозвался тот самый холод, что жил во мне с детства. И теперь, слушая его слова, я вдруг подумал: а что, если легенды — не просто страшилки для детей?

— Пусть будет проклят каждый, кто решил сунуться в эти руины, — тихо сказал я. — Если они тронут печати, может, и правда вытащат наружу то, что лучше оставалось в забвении.

Я резко поднял взгляд на Элриана.

— Никому ни слова. Никаких слухов, никакой паники. Держи людей в тени. И если хоть одна печать падёт — я хочу знать первым.

Он кивнул, но в его глазах мелькнуло то, чего я не хотел видеть: понимание. Он видел, как я напрягся. Он догадывался, что всё это касается меня куда ближе, чем я готов признать.

Я резко поднял взгляд на Элриана.

Жар пришел ко мне ночью, бесцеремонный и незваный, как и его хозяин.

Я резко проснулась, как от толчка. Не от крика, не от кошмара — от собственного тела. Кожа горела, будто изнутри под ней тлели угли, оставшиеся после сегодняшнего пожара. Воздух в спальне казался густым и спертым, каждый вдох обжигал легкие. Я сбросила с себя одеяло, но легче не стало. Тонкая шелковая сорочка, вдруг стала невыносимой, натирая кожу, и липнуть к телу в тех местах, где еще несколько часов назад лежали его руки.

Сердце колотилось с немым, необъяснимым бешенством. Я провела ладонью по шее, пытаясь стряхнуть это пекло, но прикосновение собственных пальцев вызвало странную, предательскую волну чего-то острого и щемящего. Это было… желание. Глупое, дикое, неуместное. Физическое томление, которое пульсировало в низу живота, сжимало горло, заставляло кровь бежать быстрее.

Сначала я не поняла. Просто лежала, тяжело дыша, уставившись в бархатный полог кровати, пытаясь совладать с паникой. Что со мной? Отравление? Лихорадка? Но разум, уже отравленный знанием, медленно и неумолимо прояснился. Это не болезнь. Это — последствие. Последствие его прикосновений, его поцелуя, его… владения. Тело, годами дремавшее в ледяной келье равнодушия, вдруг проснулось и требовало продолжения. И этот проклятый браслет на запястье, этот золотой узор из огня и тени, словно накачивал меня этой гремучей смесью стыда и возбуждения.

«Бездна, — выдохнула я в тишину. — За что мне это…».

Я заерзала на простынях, пытаясь найти прохладное место, но везде оставался жар моего тела. Сжимала и разжимала кулаки, впивалась ногтями в ладони, пытаясь болью заглушить этот назойливый, унизительный зов плоти. Но он был сильнее. Он был повсюду — в памяти о его тяжести на мне, в воспоминании о том, как стол скрипел под нашими телами, в призрачном ощущении его дыхания на шее.

Так больше нельзя. Я не выдержу. Сейчас сойду с ума.

С резким движением я сорвалась с кровати. Прохладный паркет обжег подошвы ног ледяным контрастом. Накинув первый попавшийся под руку шелковый халат, я на ощупь, в темноте, вышла из спальни. Мне нужен был воздух. Пространство. Чтобы это пекло внутри хоть немного остыло.

Особняк спал. Только лунный свет, пробивавшийся сквозь высокие окна, ложился на мраморные плиты холодными дорожками. Я прошла через гостиную, где несколько часов назад все и началось, стараясь не смотреть на тот самый стол, и вышла на широкую террасу, выходящую на ночной сад.

Ночной воздух ударил в лицо, свежий, напоенный ароматом ночных цветов и влажной земли. Я сделала несколько глубоких, жадных вдохов, прислонившись горячим лбом к холодной каменной балюстраде. Дрожь понемногу стала отступать, сменяясь леденящей ясностью. Я закрыла глаза, позволяя ветерку овевать разгоряченную кожу.

«Вода, — подсказал разум. — Нужно пить».

Я налила себе кубок воды из стоявшего на столике графина и сделала несколько глотков. Холодная влага обожгла горло, но была благодатью. И тут мой взгляд упал на запястье. В лунном свете золотые нити браслета казались жидким металлом, они слабо мерцали, будто вторя неспокойному ритму моего сердца.

Злость, которую я пыталась задавить, вспыхнула с новой силой. Все так и оборвалось. Свобода, к которой я шла все эти годы, к которой была готова заплатить любую цену — растоптана в один миг. Каким-то древним, глупым ритуалом, о котором я даже не думала. Я сжала кубок так, что костяшки побелели.

«Брачные браслеты, — заставила себя думать я, переключаясь на знакомую территорию, на то, в чем я была экспертом. — Артефакты божественного признания».

Мой внутренний архивариус, тот самый, что годами копался в пыльных фолиантах и изучал энергию древних вещей, тут же услужливо выложил перед мысленным взором все, что я знала.

Происхождение: Не создаются магами. Проявляются сами, если союз признан богами судьбоносным для чего-то большего, чем личное счастье пары. Не подчиняются воле смертных.

Материал: Не золото и не металл. Это сгусток чистой божественной магии, принявший форму. Физически неразрушим. Попытки снять или уничтожить приводят к обратному эффекту — усилению связи и чудовищной боли.

Механика: Создают симбиотическую связь. Эмоции, особенно сильные — гнев, страсть, боль — могут передаваться, усиливаться. На ранних стадиях, пока связь не стабилизируется, это может вызывать именно такие всплески — физическое влечение, обостренное чувство присутствия партнера.

Расторжение: Единственный легальный и безопасный способ — пройти «Испытания богов» в их храмах. Провал — смерть для обоих. Успех — браслеты исчезают, связь разрывается. Отказ от испытаний — браслеты остаются навсегда.

Знания не утешили. Они лишь подтвердили мою ловушку. Чтобы освободиться от него, мне придется пройти через унизительные испытания… с ним. Но и оставаться связанной навечно — не вариант.

Завтра. Завтра утром я подниму этот вопрос. Надо будет выцепить его, поймать, прежде чем он с головой уйдет в свои бесконечные имперские дела. «Верховный маг Империи, хранитель Печати Бездны», — с горькой насмешкой подумала я. У него всегда найдется дело поважнее, чем его «бракованная» жена.

И тут в памяти, ясно и нестерпимо, всплыло лицо Элриана. Его карие глаза, полные чего-то сложного — жалости, удивления, может быть, даже чего-то большего. И я, полуголая, прижатая к столу, с разметанными волосами и запятнанной честью. Жар снова хлынул в лицо, на этот раз — жгучий румянец стыда. Он видел. Видел меня униженной, растерянной, в самой неприглядной ситуации. И почему-то именно эта мысль жгла сильнее, чем память о самом Кайрэне.

В этот момент до меня донесся шум.

Тихий, но отчетливый. Не ночной шепот сада, а звук распахнувшейся и ударившей о каменную стену двери.

Я обернулась. Терраса была длинной, опоясывающей эту часть особняка. Мои покои были с одного конца, его — с другого. И сейчас, в дальнем ее конце, я увидела распахнутую настежь дверь в его спальню.

Лунный свет выхватывал из темноты клубящиеся, как живые, портьеры. Их захлестнуло порывом ночного ветра, и они бешено трепетали, словно призрачные крылья. В проеме была только тьма.

Мысль ударила, острая и невольная: «Он там. Не спит. Может, вышел, как и я? Может, тоже не может найти покоя?»

Я прикусила губу до боли, ощущая, как под взглядом этой темноты все мое тело снова напряглось, а внутри с новой силой заструилось это предательское, ненавистное тепло. Стоило подумать о нем, и жар вернулся, будто и не уходил.

Нет. Ни за что.

Я резко развернулась и почти побежала обратно в свою спальню, захлопнув за собой стеклянную дверь террасы, словно отсекая соблазн. Забралась в постель, натянула одеяло до подбородка и зажмурилась, пытаясь дышать ровно и глубоко.

«Спать, — приказала я себе. — Просто спать. Утро вечера мудренее».

Но сон не шел. Я ворочалась с боку на бок, а в ушах стоял скрип того стола, в глазах плясали золотые узоры браслета, а по коже бегали мурашки от призрачного прикосновения, которого не было, но которое я чувствовала с пугающей отчетливостью. И где-то там, в другом конце террасы, зияла темная дверь в его мир, манившая, как бездна.

Утро пришло ко мне безжалостным солнечным лучом, пробившимся сквозь щель в шторах. Оно не принесло облегчения. Тело ломило, будто я провела ночь в драке, а не в бесплодных попытках уснуть. Голова была тяжелой, туманной, и сквозь эту мглу пробивался один ясный, обжигающий стыд — стыд за ту ночную слабость, за тот жар, что заставил меня выйти на террасу и смотреть в сторону его покоев.

Прежде чем я успела позвать, дверь в будуар тихо отворилась. Я ждала увидеть суровое, привычное лицо Марни, моей служанки. Наши отношения за долгие годы свелись к молчаливым, почти ритуальным действиям: она делала свою работу, я терпела её присутствие — нейтралитет, скреплённый взаимным безразличием.

Но в дверях стояла не Марни.

В свете утра возникло юное создание, такое хрупкое, что казалось, её сдунет порывом ветра с террасы. Это была девушка-эльфийка, но не из надменных лесных кланов, чьё врождённое изящество всегда казалось мне укором. Её серебристые волосы были тусклыми, словно их позолотили не солнцем, а пылью, а большие, прозрачно-голубые глаза смотрели с такой робкой неуверенностью, что стало ясно — она здесь чужая. На её острых ушах я заметила едва различимые шрамы, а тонкие пальцы, сжимавшие край подноса с завтраком, слегка дрожали.

«Брак… бракованная», — пронеслось у меня в голове с мгновенной, болезненной узнаваемостью. Мы были разными, но клеймо — тем, что ты не соответствуешь идеалу своего рода, — было общим.

— Доброе утро, госпожа, — её голос был тихим, мелодичным, но лишённым природной эльфийской уверенности. — Марни… её срочно отозвали в главный дом клана. Меня прислали вместо неё. Меня зовут Лираэль.

Я медленно села на кровати, шелк сорочки холодно скользнул по коже. «Отозвали?» В клане ничего не делалось просто так.

— Лираэль, — произнесла я, и имя это показалось горьким на вкусе. — Откуда ты? Я не видела тебя среди прислуги клана.

Она потупила взгляд, поставив поднос на прикроватный столик.
— Я… из Осколка, госпожа.

«Осколок». Так называли трущобный район столицы, куда стекались все, кто не вписался в стройную систему Империи — полукровки, бедные родственники знатных семей, маги с нестабильным даром. Место, где выживали, а не жили. Эльфийка из Осколка — это было нонсенсом, приговором, написанным на её бледном лице.

— Твои родители? — спросила я, больше из аналитического интереса, чем из сочувствия. Мне нужно было понять, с кем имею дело.

— Не знаю, госпожа. Меня воспитала одна из гильдий воров и шпионов. Пока не нашлась… иная работа.

Она сказала это без эмоций, как констатацию факта. Воровка. Шпионка. И теперь её прислали ко мне. Ирония была настолько густой, что её можно было резать ножом. Ко мне, «бракованной» драконице, прислали «бракованную» эльфийку, обученную воровскому ремеслу. То ли насмешка отца, то ли тонкий расчет — поставить рядом две поломанные вещи в надежде, что они друг друга починят. Или, что более вероятно, будут держать под взаимным наблюдением.

Я откинула одеяло и встала, чувствуя, как на меня уставился её взгляд. Но он упал не на меня, а на моё запястье. На золотой браслет, что так ярко горел на моей коже в утреннем свете. В её прозрачных глазах мелькнуло не любопытство, а что-то иное — острое, узнающее. Быстрое, как вспышка. И тут же погасло, спрятавшись под покровом почтительности.

Внутри у меня всё насторожилось. Она знала. Или догадывалась. Или её уже проинструктировали обращать на это внимание.

— Браслет… очень красивый, госпожа, — тихо произнесла она, отводя взгляд.

— Да, — холодно ответила я, подходя к умывальнику. — Подарок. От богов. Как видишь, даже им не чуждо чувство чёрного юмора.

Я умылась ледяной водой, пытаясь смыть остатки ночного жара и тревоги. Лираэль тем временем с ловкостью, выдававшей годы тренировок, приготовила мою одежду — строгое платье из тёмно-синего бархата, без лишних украшений. Одежда доспехи.

Пока она застёгивала застёжки сзади, её тонкие пальцы едва касались моей кожи, и я ловила себя на мысли, что изучаю её в отражение в зеркале. Она была тенью, загадкой, посланной в мой и без того запутанный мир. Враг? Или такой же заложник обстоятельств?

— Сегодня у меня много дел, Лираэль, — сказала я, когда она закончила. — Мне нужен будет доступ к моим личным архивам в библиотеке. И чтобы меня никто не беспокоил.

— Как прикажете, госпожа, — она склонила голову.

Я вышла из спальни, чувствуя её взгляд у себя за спиной. В воздухе витали вопросы, на которые не было ответов. Но один был ясен: игра изменилась. Теперь, помимо мужа, богов и этих проклятых браслетов, у меня под боком появилась эльфийка-воровка с печальными глазами. И что-то подсказывало, что её появление — не случайность. Это был следующий ход в партии, которую я только начала осознавать.

А в нашем мобе тем времнем есть очень интересная новиночка от Анастасии Кольцовой!
"Развод в 445. Отдай мой замок!"
https://litgorod.ru/books/read/55113

Путь от моих покоев до столовой был недолгим, но достаточным, чтобы мои мысли успели скатиться в совершенно дикое русло. Я шла по бесконечным коридорам особняка, сверкавшим холодной роскошью, и моё запястье откровенно бесило меня своим золотым блеском.

«Ну хорошо, – начала я мысленную дискуссию с самой собой. – Ситуация: я прикована к мужу, которого ненавижу, магическими наручниками. Варианты решения?»

Вариант первый, классический: отрубить ему руку. Логично? Вполне. Я даже с удовольствием бы взялась за топор. Но, увы, согласно всем источникам, браслеты – сущность не физическая. Отрубишь руку – они материализуются на культе. Или, что ещё веселее, сразу на шее. Представление: Алириэль Галана и её муж, Верховный маг Империи, срослись золотыми цепями где-то в районе горла. Смешно и неэстетично. Отбрасываем.

Вариант второй, магический: найти заклинание посерьёзнее. Скажем, телепортировать его на необитаемый остров. Но браслеты, опять же, имеют дурную привычку сокращать дистанцию. Я бы только и делала, что телепортировалась вслед за ним. Романтично, но абсолютно не в моём вкусе.

Вариант третий, алхимический: подмешать в его утренний кофе зелье вечного сна. Тишина, покой… и одинокая смерть для меня через пару дней, когда связь решит, что я осталась без пары. Нецелесообразно.

Я вошла в столовую – огромную, пустующую и до смерти скучную. Мой скромный завтрак уже ждал на дальнем конце стола, длинного, как дорога жизни. Я уселась в одиночестве, отодвинула тарелку с идеально поджаренным тостом и продолжила свои весёлые размышления.

«Может, попробовать договориться с богами? – размышляла я, с ненавистью разглядывая варенье. – Предложить им что-то взамен. Например, мою коллекцию артефактов? Или… или обещание никогда больше не требовать развода?» Последнее звучало настолько невыносимо, что я чуть не поперхнулась апельсиновым соком. Нет, на такие жертвы я не готова.

Мысленно я уже перебрала все известные мне способы – от заклинаний забвения до ритуалов изменения реальности – и все они упирались в один простой факт: с божественными артефактами так не работают. Нужно было играть по их правилам. А правила гласили: «Пройди испытания или сдохни». Чёрт побери.

Я с такой силой ткнула вилкой в безобидное яйцо-пашот, что желток брызнул на идеально белую скатерть. Отличная метафора моей жизни.

– Кажется, завтрак сегодня не в духе, моя леди, – раздался у меня за спиной спокойный, бархатный голос.

Я не обернулась. Улыбка сама собой тронула мои губы. Единственный человек в этих стенах, чьё появление всегда было желанным.

– Гораций, – сказала я, откладывая вилку. – Если бы он был хоть немного в моём духе, он бы сам соскочил с тарелки и сбежал через окно.

Дворецкий, мужчина почтенного возраста с седыми висками и безупречной осанкой, подошёл к столу. В его руках был небольшой серебряный поднос с письмами.

– Вполне разделяю его порыв, – невозмутимо заметил он, ловким движением заменяя мою испорченную салфетку на свежую. – Ваши личные архивы в библиотеке подготовлены, как вы и просили. И мистер Финч из гильдии торговцев прислал напоминание о предстоящем аукционе.

– Пусть Финч подождёт, – махнула я рукой. И тут же взглянула на браслет. Он подмигнул мне в утреннем свете. – Гораций…

– Да, моя леди? – он ставил передо мной чашку дымящегося кофе, приготовленного именно так, как я люблю.

– Ты, конечно же, уже в курсе насчёт этого… нового аксессуара, – я потрясла запястьем.

Гораций ничуть не смутился. Его глаза, цвета старого виски, блеснули с нескрываемым одобрением.

– Было бы странно, если бы я, хранитель ключей и расписания этого дома, пропустил такое значительное событие. Поздравляю с божественным признанием. Хотя, – он слегка наклонился, понизив голос, – полагаю, ваши собственные чувства по этому поводу несколько… противоречивы.

Вот именно. Он всегда всё знал. Он был молчаливым стражем моей жизни в этих стенах, и его уважение было единственным, в котором я никогда не сомневалась.

– «Противоречивы» – это очень мягко сказано, мой друг, – вздохнула я. – Я скорее готова надеть на себя настоящие кандалы.

– Понимаю, – кивнул Гораций. – Однако, кандалы, сколь бы прочны они ни были, не могут сравниться с волей богов. Если уж они сочли ваш союз… интересным для своего вмешательства, значит, на то есть причины, недоступные нашему смертному пониманию.

– Может, они просто решили пошутить? – мрачно поинтересовалась я. – У богов, я слышала, чувство юмора весьма специфическое.

– Вполне возможно, – согласился он с лёгкой улыбкой. – В таком случае, советую отнестись к этому как к интересному квесту. А вы, насколько я помню, обожаете головоломки.

О, он знал меня слишком хорошо. Он перевел всё в плоскость задачи, вызова. И это сработало. Ненавистный браслет внезапно стал не символом рабства, а… сложным артефактом, требующим изучения и особого подхода к «разрушению».

– Спасибо, Гораций, – я сказала искренне. – Ты как всегда вовремя.

– В этом и заключается моя работа, моя леди. – Он кивнул и удалился так же бесшумно, как и появился.