Развод в 45. Предана всеми - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Мира Спарк (самиздат)

ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ СТАРШЕ 18 ЛЕТ

Татьяна

– Таня, я хочу развод.

Обычное утро поздней весны.

Мы, всей семьей, как и обычно, завтракаем в нашей светлой гостиной.

Как и обычно, я суечусь у плиты.

За шумом вскипающего чайника и гудением тостера, до меня не сразу доходит смысл этой фразы.

– Да-да, сейчас будет готово, – по инерции отвечаю я и…

Застываю, как громом пораженная.

Медленно оборачиваюсь.

Моя замечательная семья: муж и сын с дочерью смотрят на меня.

Как и обычно, Андрей выглядит безукоризненно: холеное лицо, аккуратная стильная прическа – волос к волоску… Белоснежная рубашка подчеркивает крутизну плеч…

– Что ты сказал, прости? – растеряно переспрашиваю я.

Андрей едва заметно морщится. По лицу пробегает тень.

Он отставляет большую белоснежную чашку с крепким черным кофе и, чуть подавшись вперед, спокойно повторяет:

– Татьяна, мне нужен развод. Я все решил.

Происходящее все больше напоминает страшный сон.

Какой-то дурацкий кошмар.

Этого просто не может быть.

Кровь отливает от щек.

Сердце пропускает удар и тут же принимается биться все быстрее и быстрее.

– Андрей, я не понимаю, – лепечу я.

Я еще не вполне осознаю произошедшее.

Вот был чудесный обычный день счастливой семьи – завтрак в залитой солнцем гостиной нашего роскошного дома.

И вот…

Напряжение такое резкое и сильное, что в глазах мутится. Резкая боль пронзает мозг.

Я приваливаюсь к гарнитуру и стискиваю столешницу пальцами.

– Мам…

Смотрю, не моргая на Андрея.

Жду, когда знакомая до боли вертикальная морщинка на переносице разгладится, он перестанет хмуриться и, рассмеявшись, скажет, что это шутка.

Да, я накричу на него за такие дурацкие шутки.

Со слезами на глазах скажу, что это совсем не смешно. Может быть добавлю, что так шутить незадолго до годовщины нашей свадьбы – дурной знак…

Он молчит и спокойно смотрит на меня.

– Ма-ам…

Поворачиваюсь к Севе – моему младшему.

– Тосты сгорят. Воняет уже.

Не оборачиваясь, выдергиваю вилку из розетки.

Руки трясутся. Дыхание сдавливает, а сердце, кажется, выскочит из груди.

На негнущихся ногах подхожу ближе к столу.

Дети утыкаются обратно в телефоны – словно ничего и не произошло.

– Андрей… – голос предательски дрожит и срывается.

– Тань… – он устало морщится.

Он никогда не мог перенести вида женских слез.

А я, кажется, собираюсь разрыдаться.

Сейчас я будто раздваиваюсь и смотря на себя со стороны: побледневшая женщина в простом домашнем платье трясется перед столом, за которым собралась ее безучастная семья.

–…давай только без истерик, – гулко, будто издалека доносится до меня его голос.

Оглядываюсь на детей, словно подсознательно ищу у них поддержки.

Для них же все происходящее словно в порядке вещей – оба сидят, уткнувшись в телефоны и дела нет, хоть потоп.

– Присядь, – твердо предлагает он, похлопывая ладонью по сиденью стула.

Я машинально подчиняюсь ему. Ведь он мой муж.

Уже получается, практически, БЫЛ? Был мой муж?

– Я решил, так будет лучше. Я полюбил другую женщину и больше не хочу тебя обманывать…

– Полюбил… – тупо повторяю за ним, до конца не понимая значения слов. – Больше не хочешь…

Глаза затуманиваются слезами.

Я не хочу их. Не хочу плакать, но ничего не могу поделать с этой естественной реакцией организма.

Лена выпячивает пухлые губки и закатывает глаза.

– Пап, может мы пойдем, а? А вы тут сами… Неохота портить себе настроение на весь день.

С ужасом вижу, как Сева деловито кивает, соглашаясь со старшей сестрой.

– Да… идите… – шепчу я, смаргивая болючие слезы.

Андрей поднимает ладонь и чуть наклонив голову произносит:

– Нет. Мы семья, и закончим этот разговор как семья.

Не думала, что в такой ситуации меня будет возможно еще чем-то удивить.

Непонимающе поднимаю на него глаза.

– Зачем? Это наш с тобой, взрослый разговор…

– Ой, мам, ну я умоляю, – пренебрежительно тянет Лена.

Она уже встала из-за стола, и даже не прекращает с кем-то переписываться.

Видимо, происходящее ее совсем не трогает.

– Че мы тебе, дети что ли сопливые? Раз папа так хочет… – она с недовольным лицом плюхается обратно на стул.

Сева, который тоже мигом подорвался, глядя на сестру возвращается за стол.

Я абсолютно ничего не понимаю. Мне все еще кажется, что это какая-то дурацкая шутка.

– Я хочу, чтобы дети все слышали и высказались, – Андрей милостиво поясняет.

Я перевожу взгляд с одного лица на другое, но ни в одном не вижу ни капли сочувствия.

– Я решил начать новую жизнь. Дам тебе пару дней осмыслить происходящее, потом подам на развод. Не волнуйся, бумагами и прочими формальностями я буду заниматься сам. Тебе не нужно ни о чем беспокоится…

– Андрей, как же так? Почему?

Уголки его губ тянутся к низу. Он выпячивает волевой подбородок и смотрит на меня раздумывая.

Словно оценивает стоит ли тратить врем на объяснения.

– Что еще тебе не понятно? – жестко спрашивает он. – Так бывает в жизни. Люди встречаются и влюбляются…

– А… а наш брак?

– Он изжил себя. С этим ничего не поделаешь.

И, прежде чем я произнесу хоть слово, он вздергивает руку и смотрит на запястье.

– Я опаздываю. Тебе есть над чем подумать. Поговорим позже.

Поднимается и напоследок бросает слова, словно кость:

– Дом я оставлю тебе, само собой. Не переживай – раз дети будут жить с тобой…

– Эй, – вскрикивает Сева, – пап, погоди! Мы же еще ничего не решили! Я хочу жить с тобой и Лизой!

Андрей недовольно морщится и выдавливает через зубы:

– Все, разговор окончен.

Поднимается и не прощаясь выходит из гостиной.

Я остаюсь наедине со своим горем и детьми, которые оказывается не хотят жить со мной…

***

Дорогие читатели!

Сегодня я закончила книгу и ее можно приобрести по минимальной стоимости со скидкой! Также в честь этого события сегодня скидки на !

– Таня, я все осознал, прости меня и прими назад!
– Между нами все кончено – раз и навсегда, – отвечаю с усмешкой. – Я ненавижу тебя.
– Ну… это я легко исправлю!
Муж наплевал на двадцать лет нашего брака … предал и променял меня на молодую любовницу.
Я пережила боль, собрала себя по осколкам и в сорок пять начала новую чудесную жизнь.
А теперь, спустя год, он появляется с такими словами и собирается вернуть меня? Ну уж нет! Не тут-то было!

Татьяна

Шаги Андрея гулко стихают в прихожей.

Дверь захлопывается с таким равнодушным финальным щелчком, будто он просто вышел вынести мусор, а не разрушил всю нашу жизнь.

Я сижу за столом, пальцы впиваются в край столешницы, будто пытаясь удержаться за реальность.

Дети. Мои дети. Они смотрят на меня, и в их глазах – только раздражение. Как будто это я испортила им утро.

– Что вы… имели в виду? – голос звучит чужой, сдавленный. – Вы хотите жить с отцом? И что значит, что «ещё ничего не решили»?

Лена вздыхает, закатывает глаза.

Её тёмные волосы уложены в идеальную волну, губы – ярко-розовые, с лёгким перламутром.

Она морщит нос, будто от запаха гари, хотя тосты уже давно не дымятся.

– Мам, ну серьёзно? Сейчас не время это обсуждать, – она щёлкает ногтем по экрану телефона, даже не глядя на меня. – У меня через час тренировка, а Севе в школу.

Сева ковыряет вилкой в тарелке, его лицо – каменное.

– Ты что, не поняла? – бросает он. – Мы просто сказали, как есть.

Боль накатывает новой волной.

Предательство мужа – это одно. Но дети… Мои дети. Они даже не пытаются понять.

Я вдруг осознаю, что дышу слишком часто, слишком поверхностно. Мир сужается до стола, до этих лиц, которые вдруг стали чужими.

– Вы… – голос срывается. – Я не понимаю, дочь… Сева…

Лена наконец поднимает на меня взгляд. В её глазах – не злость, не ненависть. Просто… усталость и раздражение.

– Мам, – говорит она, – давай не сейчас, ладно?

И в этот момент я понимаю, что потеряла не только мужа.

Сердце превращается в камень – тяжелый, холодный, мертвый.

Я перевожу взгляд с Лены на Севу.

Губы мои бессмысленно шевелятся, как у рыбы, выброшенной на берег.

Лена хмурится, соскальзывает с высокого табурета.

– Мам, мы пойдем, – бросает она, даже не глядя на меня. – В школу сегодня доедем на такси. Сева, идем.

Сева послушно встает, будто я для него уже не мать, а просто какая-то помеха.

И тогда внутри что-то рвется.

– Стоять! – голос звучит резко, чужим, перекошенным от боли. – Никто никуда не пойдет, пока вы мне не объясните своих слов!

Тут же ловлю себя на мысли: Боже, я кричу. Я их пугаю.

Сразу сжимается живот от вины. Я не хочу быть такой. Я никогда не кричала на них.

– Простите… – голос дрожит, слезы подступают, горячие, предательские. – Просто… объясните мне. Пожалуйста.

Лена тяжело вздыхает, опирается ладонью о стол. В ее глазах – не удивление, а какое-то усталое раздражение, будто я надоедливая муха, которую она терпит из вежливости.

– Мам… – начинает она, и в этом одном слове – целая пропасть, между нами. Ты совсем себя запустила… стала бледной, скучной… неинтересной…

А я стою и чувствую, как рушится все, во что я верила.

Каждое слово моей семнадцатилетней дочери режет по сердцу тупым ножом.

Я перевожу взгляд с Лены на Севу.

– Ты… тоже так считаешь?

Сева краснеет, его пальцы сжимают край стола, суставы белеют.

Он отводит глаза, потом снова поднимает их на меня – в них что-то неуверенное, почти виноватое.

Лена молчит, но её взгляд – как приказ.

– Да, – выдыхает он наконец. – Лена права. Я тоже так считаю.

Смотрит на меня не зло, не со злорадством – с усталой жалостью.

Словно получаю под дых.

Воздуха катастрофически не хватает. Легкие горят огнем, а я просто не могу сделать вдох – тело сводит от боли.

В висках бешено бьет пульс.

Как? Когда?

Эти вопросы словно яркие фонари вспыхивают перед глазами.

Происходящее настолько ужасно, что я до сих пор не могу в это поверить.

Может я сошла с ума?

Или мои самые страшные кошмары воплощаются наяву?

– А Лиза клёвая, – вдруг добавляет Сева, и его голос хрипит. – Мам, папе и правда будет лучше с ней. Пойми. И нам – с ним.

Лена толкает его локтем, шипит:

– Хорош.

Но Сева не останавливается.

Откашливается и продолжает добивать.

– А ты… сможешь пожить для себя, – будто бросает кость бездомной собаке из жалости.

Мир сужается до точки.

Пожить для себя?

Я всегда хотела иметь семью: большую, дружную и любящую.

Бог даровал мне двоих замечательных детей…

Я никогда не отделяла себя от семьи: муж, дети – все это на первом и единственном месте в моей жизни.

А сейчас оказывается так словно я прислуга, вышедшая в тираж.

Поддержать и заботиться о муже? Всегда. Как бы ни было тяжело с детьми, которые оба росли беспокойными и не спали ночами. Как бы я ни уставала в круговороте быта – для него всегда был приготовлен ужин, а дом согревал домашним уютом.

А дети? Только мать представляет сколько труда вложено в воспитание детей и содержание дома.

А теперь ледяное, грубое – ты СМОЖЕШЬ пожить для себя.

Как будто я – отработанный материал. Как будто я им больше не нужна.

Губы дрожат. Хочется закричать. Хочется обнять их и не отпускать.

Но я просто стою.

И молчу.

Лена делает ко мне шаг, но останавливается.

– Мам, ты только не принимай близко к сердцу… Когда ты все спокойно обдумаешь, то поймешь, что в этом виновата ты сама, – она смотрит на меня по-женски, это читается в ее взгляде.

Она уже совсем девушка – яркая, привлекательная, красивая.

– Папа рос и развивался… мы росли… а ты… ты даже не остановилась в развитии, понимаешь?

Понимаю ли я?

Да я сейчас ничего, абсолютно ничего не понимаю.

– Мам, ты, главное, не обижайся. Посмотри на ситуацию спокойно, и поймешь, что мы правы. Помни, что мы тебя любим по-прежнему.

Любим по-прежнему?!

Слезы невольно затуманивают глаза, но я не хочу, чтобы они их видели.

– Давай, выдыхай, мам. Я еще хотела с тобой вечером поговорить…

***

Дорогие читатели!

Пожалуйста, если вам нравится мое творчество, поддержите книгу звездочкой - для вас несложно, а мне безумно приятно!

Ваша поддержка бесценна для меня:)

Также не забывайте добавить книгу в библиотеку и подписаться, чтобы не пропустить выход новых глав (которые, кстати, появляются регулярно).

С любовью, ваша Мира!

Дорогие мои!

Встречаем визуалы главных героев!

Татьяна, наша главная героиня, умница и красавица.

Андрей, неверный муж и подлый предатель.

Татьяна

Дети топают к входной двери.

Еще несколько секунд я слышу, как они негромко переговариваются о вызове такси и спорят, кто же будет оплачивать поездку.

Будто ничего не произошло.

Словно…

Словно они давно для себя все решили?

Дикая мысль молнией пронзает меня, но… Это моя реальность.

Всплывают слова Севы… В них фигурировало имя Лизы…

Боже, да они даже знают имя любовницы отца!

Когда ситуация могла зайти так далеко?

Словно она вхожа в наш круг общения…

Вторая молния прибивает меня сильнее первой.

Лиза. Так зовут репетитора детей по английскому.

Волна жара обдает меня с ног до головы. На лбу и спине выступает ледяной пот.

Неужели это она? Да нет, бред какой-то.

Она совсем еще молоденькая девушка – ей чуть за двадцать или около того…

Хоть она и занимается с детьми, с Андреем она никак не пересекалась.

Я вроде бы нахожу аргументы против, но тяжелое чувство не отпускает меня.

Хотя… какая, в сущности, разница на кого меня променял Андрей?

Дверь захлопывается за детьми с легким щелчком, и я не обращаю на этот звук ни малейшего внимания – напряженно думаю.

Я стою, вцепившись в столешницу, и не сразу понимаю, что в доме воцарилась тишина.

Полная, гнетущая.

Она почти идеально сочетается с моим внутренним опустошением.

Почти.

Потому что внутри меня медленно, но неотвратимо разгорается настоящий вулкан.

Это вскипает ярость обиженной до глубины души и оскорбленной женщины.

Мой взгляд скользит по кухне: грязные тарелки, недопитый кофе Андрея, крошки от тостов.

Все, как всегда. Только ничего уже не будет, как всегда.

Они, предатели, уходят жить свою «яркую» жизнь, оставляя мне функционал обеспечения.

И считают это не просто нормальным, а воспринимают как должное.

И потом хватает совести за это же и корить меня.

Мысли путаются, цепляются за обрывки фраз, которые звучат в голове снова и снова:

«Ты сама виновата» – голос Лены, холодный и взрослый.

«Лиза клёвая» – неуверенное бормотание Севы.

«Я полюбил другую» – это уже Андрей, спокойный, будто объявляющий прогноз погоды.

Слез нет.

Даже кома в горле нет – только странная пустота, будто кто-то выскоблил меня изнутри.

Пальцы ноют от напряжения, но я не могу разжать их.

Что теперь делать?

Звонок телефона резко врезается в тишину.

Я вздрагиваю, сердце бешено колотится, будто пытается вырваться из груди.

Кто это?

На мгновение в голове вспыхивает надежда: может, Андрей? Одумался? Или дети… Лена передумала?

Тело будто просыпается: пальцы дрожат, когда я наконец отрываю их от стола, ноги ватные, но я заставляю себя идти.

Телефон лежит на тумбе в прихожей, экран светится.

С трудом делаю первый шаг.

Ноги будто приклеены к полу и отрываются нехотя.

Нахожу телефон. На экране высвечивается имя – Ника.

Это моя сотрудница из питомника для растений, можно сказать зам.

Чтобы там себе не говорил муж и не считали дети – мой небольшой бизнес не дает мне соскучиться и заниматься только семьей.

Мозг с трудом переключается с семейной драмы на рабочие будни.

– Алло? – мой голос звучит хрипло, будто я не говорила целую вечность.

– Татьяна, доброе утро…

Не такое уж и доброе. Особенно учитывая этот внезапный звонок – добрее не станет.

– Машины так и не пришли! – она задыхается от волнения.

Ника очень ответственная, но тревожная девушка.

Но сейчас можно и побеспокоиться – мой самый большой контракт. Большая поставка, детали которой мы согласовывали полмесяца… Большие перспективы на сотрудничество, а значит все должно пройти идеально…

И вот на этапе логистики – первый блин.

– Логисты с их стороны уже начинают обрывать мне телефон, а я ничего не могу ответить. Контактное лицо – этот Павел Семенович, не отвечает, – сердится и волнуется Ника. – И я не знаю, что делать!

– Первым делом – успокоиться, – выдохнув еще раз произношу ледяным тоном.

Такой тон действует на Нику как ушат воды.

– Я сейчас приеду. Мы все решим, не переживай.

Этот заказ важен для Ники лично – ее первый проект в роли моего помощника. До этого она занималась только выращиванием растений и другими производственными вопросами.

– Но… но… – продолжает попытки вновь удариться в панику Ника.

– Никаких «но». Сейчас же выезжаю. По дороге постараюсь выяснить что там с нашими машинами. На тебе обеспечение сохранности саженцев, хорошо?

– Ну конечно, Татьяна, – она будто немного обижается, словно моя мысль, что с саженцами в ее присутствии что-то может случиться – оскорбительна.

Я закрываю глаза.

Мой питомник.

Небольшой, но любимый бизнес – выращивание саженцев, редких в том числе.

Дело, которое начиналось как хобби, а теперь кормит не только меня, но и пять сотрудниц.

Вешаю трубку и тут же ловлю себя на мысли:

Транспорт организовывал логистический отдел Андрея.

Губы сами собой складываются в горькую ухмылку.

Ирония судьбы.

Еще час назад мой муж разрушил мою жизнь.

А теперь я вынуждена звонить ему и просить о помощи.

Пальцы сами набирают номер.

Сердце колотится.

Ответит ли?

Станет ли издеваться?

Или просто бросит трубку?

– Алло, – его голос звучит холодно и деловито.

Я делаю глубокий вдох.

– Андрей, это насчет поставки для питомника…

Тишина в трубке.

– Таня, – он вздыхает, – я сейчас на встрече. Разберись сама… что у тебя там.

Щелчок.

Гудки.

Я стою посреди кухни, стиснув телефон.

Разберись сама.

Эти слова звучат как приговор.

Но…

Я вдруг понимаю, что они – лучший пинок под зад.

Хорошо, Андрей.

Разберусь.

И начну – с себя.

Быстрым движением стираю следы слез, хватаю ключи и выхожу в захлопывающуюся за мной дверь.

Питомник ждет.

И новая жизнь – тоже.

Татьяна

Я хватаю первую попавшуюся куртку, уже представляя, как выскочу на улицу в помятом домашнем платье и стоптанных балетках.

Но вдруг останавливаюсь, будто наткнувшись на невидимую стену.

– Нет, – шепчу я себе. – Так не пойдет.

Мои пальцы разжимаются, и куртка падает обратно на вешалку.

Я не выйду из дома в чем попало. Никогда не позволяла себе такого, и теперь не собираюсь.

Медленно поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как внутри меня что-то перестраивается, как будто шестеренки встают на свои места.

Гардеробная встречает меня полумраком.

Я включаю свет и вижу свое отражение в зеркале - растрепанные волосы, заплаканные глаза, помятая одежда.

И вдруг меня охватывает холодная ярость - не к ним, а к себе.

Возьми. Себя. В руки.

Словно бросаю в лицо пригоршню ледяной воды.

– Я красива, – произношу негромко я своему отражению.

Смотрю в глаза отражению до тех пор, пока не киваю своему утверждению.

И он еще будет кусать локти.

Мои движения обретают четкость.

Я собрана.

Эмоции сгребла в пучок и закинула на дальнюю полку сознания.

Душ становится очищением.

Я стою под почти кипящими струями, и чувствую, как вода смывает с меня следы утра - его холодный взгляд, их равнодушные лица, мое унижение.

Кожа краснеет, но я не убавляю температуру - пусть жжет, пусть это будет моим чистилищем.

Я знаю - боль не ушла. Она притаилась где-то глубоко внутри и обязательно вернется. Но сейчас я не дам ей власти надо мной.

Наношу легкий макияж - достаточно, чтобы скрыть следы слез, но не превращаться в куклу.

Расправляю плечи, делаю глубокий вдох.

Останавливаю свой выбор на черных узких брюках, выгодно подчеркивающих крутизну бедер.

Следом летит белоснежная шелковая блузка с небольшим декольте – элегантно и без лишнего.

Тонкий коричневый ремень придаст акцент талии, а туфли на невысоком каблуке довершают образ.

И не забыть каплю любимого парфюма – цветочного, бархатистого с нотками пачули и легким шлейфом ванили.

Каждый предмет я беру с особым чувством.

Телефон вибрирует - Ника. Еще одно сообщение. Но теперь я готова.

"Я еду", – пишу я коротко и беру ключи.

Дверь захлопывается за мной с решительным щелчком. Первый шаг к новой жизни сделан.

Сажусь в автомобиль и сразу чувствую – что-то не то, но не могу понять что.

Завожу, трогаюсь и чувствую, как машину ведет.

Выхожу – черт!

Колесо спустило.

Правильно говорят: пришла беда – отворяй ворота.

Спустившее колесо – не проблема вселенского масштаба, но в данной ситуации… Это легко выбивает меня из колеи.

Постукиваю носком туфли и не знаю за что схватиться.

Пустяковина, а от досады на меня накатывает.

– Добрый день, Татьяна! – раздается позади мужской голос.

От неожиданности я вздрагиваю.

Оборачиваюсь – позади стоит мужчина.

Высокий, широкоплечий.

Лицо его мне кажется знакомым.

Он с улыбкой протягивает руку:

– Николай, не помните? Сосед через три дома. Мы как-то с вами и вашим мужем пересекались на горнолыжке.

– Точно, – заставляю себя улыбнуться.

Случайная встреча. Удивительно, что он запомнил мое имя.

– Прокололи? – участливо интересуется он.

Пожимаю плечами.

– Знаете, Николай, понятия не имею. Может и проколола… Я совсем не разбираюсь, как это можно определить…

Качает головой, сверкая на меня глазами.

– Вы шикарно выглядите, – неожиданно выдает он, – в таком виде вам совсем не гоже заниматься колесом. Давайте насос. Я помогу.

Неожиданный комплимент приятен и слегка тягостен.

Не то, чтобы я не получала комплименты от других мужчин, но для меня это всегда было… не нужно.

Опять пожимаю плечами.

– Не знаете где насос? – веселится Николай. – Ла-адно, понял. Открывайте багажник.

У него приятная улыбка, на которую тут же хочется ответить.

Да и помощь его мне не помешает.

Открыв багажник, он быстро ныряет внутрь и через секунду уже принимается накачивать колесо.

Почти сразу же доносится легкий свист.

– Ого, да у вас прокол, – он хмурится. – Придется менять. А это заклеивать…

Мне становится неловко, что он потратил понапрасну так много усилий, чтобы помочь мне.

– Спасибо вам за помощь, Николай. Я поеду на такси, а эту проблему… эту проблему потом решит муж.

При этих словах мое лицо непроизвольно кривится.

Николай желает мне хорошего дня и скользнув напоследок по моей фигуре удаляется, беззаботно насвистывая.

Ну и денек сегодня!

Все валится из рук.

Я вдруг смеюсь, вспоминая пригоревшие тосты на завтрак.

Какие этот день мне еще приготовит сюрпризы?

Через десять минут я еду в такси и пытаюсь дозвониться до Павла Семеновича.

Андрей сказал мне разобраться самой? Прекрасно!

Я это и собираюсь сделать с его сотрудником и от его имени.

Павел Семенович упорно не желает общаться.

Может он запил? Такая мысль приходит при воспоминании о невысоком полненьком и сильно красноносом человечке.

Наконец после, наверное, пятидесятого раза сквозь гудки прорывается недовольный тоненький голос.

– Слушаю, Гладкой.

– Павел Семенович, – строго начинаю я. – Это Татьяна…

– Какая Татьяна?

Он произносит это так устало, словно я разговариваю с человеком, который пользуется бешеной популярностью среди Татьян.

Прямо покоя они ему не дают.

Его отношение ярко демонстрирует почему у нас срывается поставка.

И это прекрасно – пока я занимаюсь делами, тяжелые мысли удается держать где-то в стороне.

– Я та Татьяна, – холодно напоминаю ему, – которая жена вашего директора.

– Ой, – он быстро откашливается. – Добрый день! Не узнал вас. Прощу прощения.

Меня воротит от лизоблюдов. Терпеть не могу двуличных людей.

– Почему не организован транспорт для компании «Флория»? – вкладываю в голос максимальную строгость. – Отправка должна была быть сегодня утром. Три машины! Андрей сказал, что вы организовали процесс…

– Андрей Владимирович так сказал? – искренне удивляется Павел Семенович.

Его тон мне совсем не нравится.

Ведь я просила Андрея посодействовать, и он сказал, что все устроит – задействует своего логиста… Даже телефон мне скинул.

Неужели он забыл?

Или врет этот Павел Семенович?

– Да, – продолжаю напирать я. – И не говорите, что такого не было.

– Простите, как вас по отчеству?

– Татьяна Алексеевна.

– Татьяна Алексеевна, уверяю, распоряжения Андрея Владимировича никто не может проигнорировать. У нас в компании смертники не работают… Если бы мне было поручено, то…

Горячая волна прокатывается по телу.

Андрей не сделал. Вот и все объяснение.

Не помог.

Или забыл.

Или ему просто уже стало наплевать.

Осознание, как пощечина.

Очередная за сегодня.

– Чем-то еще могу помочь, Татьяна Алексеевна? – вежливо спрашивает Павел Семенович.

– Тремя грузовыми машинами… – не успеваю договорить, меня перебивает сдержанный смех.

– Простите, но у нас все в работе. Я бы очень хотел помочь, но… могу вам сообщить несколько контактов проверенных фирм. Возможно, они смогли бы…

Я благодарю и заканчиваю разговор.

Ситуация усугубляется.

Ну, спасибо, Андрей.

Отказал бы сразу – мы и сами организовали бы перевозку. Зачем было предлагать помощь? Или так, ляпнул и забыл? Выкинул из головы обещание ненужной жене как мусор?

Только собираюсь позвонить Нике, как входящий звонок опережает меня.

На экране высвечивается имя:

«Елизавета Максимова», репетитор.

Дорогие читатели!

Продолжим знакомство с героями?

Встречаем!

Старшая дочь Татьяны и Андрея - Лена, 17 лет.

И младший сын - Сева, 15 лет

А это у нас молодая разлучница, кототрая должна была учить детей языкам, но в итоге... научила подлости.

Лиза

Татьяна

Прежде чем смахнуть по экрану и взять трубку, в голове пролетает тревожная мысль: сколько у тебя, Таня, знакомых с именем Лиза?

Только репетитор детей и… любовница мужа.

Перед глазами мгновенно возникает образ девушки.

Молодая, высокая брюнетка, с пухлыми алыми губами и зеленоватыми колдовскими глазами.

Она?

– Алло, – стараюсь говорить спокойно, хоть это и очень трудно.

– Доброе утро, – Лиза всегда предельно вежлива. – Татьяна Алексеевна, я сегодня не смогу провести занятие у Севы… возникли… неожиданные обстоятельства.

Чувствую капельку холодного пота, которая стекает по спине.

– Обстоятельства?

– Да… личного характера.

– Надеюсь, ничего серьезного?

Чем дольше продолжается разговор, тем сильнее во мне назревает тяжелое чувство.

– Да нет, что вы, – смеется она. – Наоборот. Это неожиданность из приятных. Долгожданная.

В ее голосе чувствуется затаенная насмешка.

– Елизавета, как долго вы спите с моим мужем?

Водитель такси заходится кашлем от удивления и бросает взгляд в зеркало заднего вида.

Но что мне за дело до мнения окружающих, когда все самое ужасное уже произошло?

Лиза не торопится с ответом, дышит в трубку.

– Полгода.

Сердце падает вниз.

В груди – пустота.

Мне не хватает воздуха.

В висках пульсирует кровь.

– Полгода? – удивлено выдыхаю в трубку.

Удар настолько силен, что я просто озвучиваю собственную мысль.

– Да, – беззаботно отвечает она, – у нас закрутилось все почти сразу… Ну, неудивительно.

– Что значит неудивительно? – ошеломленная болью, я понимаю, что не следует задавать этот вопрос, но он сам слетает.

– Ой, ну я умоляю. Давайте не будем разводить драму. Вы мне не конкурентка, понимаете? – вопрос она произносит с каким-то вызовом и ожесточенностью.

Через несколько секунд она продолжает.

– Я хотела позже, но раз так… Думаю, вы понимаете, что обсуждать деловое сотрудничество с вами я больше не буду. Мы с Андреем решим, как быть с репетиторством. И дело, само собой, не в деньгах…

– Как вам не стыдно, Лиза? У вас вообще есть совесть?

Она шумно выдыхает в трубку.

Так и представляю, как она закатила сейчас глаза.

– Давайте без всего этого, окей? Не надо мне нравоучения читать. Я сама знаю, как жить свою жизнь. Просто посмотрите на меня и сравните с собой. У меня любящий мужчина и перспективы, а вы… Кароче, не надо мне звонить и выяснять отношения. А то начнете еще рыдать или истерики закатывать, а оно мне ни к…

– Я и не собиралась с вами ничего выяснять, – холодно перебиваю ее.

Меня передергивает от омерзения и брезгливости.

– До свидания, – добавляю я и кладу трубку.

Какая же она оказалась двуличная, а сперва была такой милой и вежливой.

Сыпала комплиментами: какой у вас замечательный дом, как вы со всем умудряетесь управляться, какая вы красивая…

А сама присматривалась к моему мужу.

Ловлю в зеркале заднего вида сочувствующий взгляд таксиста.

– Вы в порядке?

Не успеваю ответить, как вновь звонит телефон.

– Извините, – бросаю взгляд на экран и…

Это опять Лиза.

Что ей могло понадобиться? Ведь моего мужа, всю мою семью она уже забрала.

Вспышкой возникают слова Севы утром о том, что они хотели бы жить с отцом и с… ней.

Жесть просто.

– Слушаю, – голос даже не дрожит.

Удивляюсь своему спокойствию и немного этого опасаюсь – должно же когда-нибудь нахлынуть?

– Вы много на себя берете, Татьяна Алексеевна, – недовольным голосом на повышенных тонах начинает Лиза, – так бросать трубку – невежливо, и я не позволю вам так со мной…

– Чего вы хотите, Лиза?

Общение с ней меня уже порядком утомляет.

А уж то, как эта нахалка пытается качать права я точно терпеть не собираюсь.

– Норма-ально разговаривайте…

– Разговор окончен, – сбрасываю звонок с легким злорадством.

Представляю, как ее там распирает сейчас.

Тоже мне, принцесса нашлась.

От меня уважения ей точно не нужно ждать.

Таксист поглядывает на меня в зеркало заднего вида.

– Это вы с любовницей мужа так мило общались? Моя бы трехэтажным матом покрыла не задумываясь…

Я вздыхаю.

Ну вот, я – повод.

Повод потрепаться, повод рассказать друзьям, повод посплетничать.

И что за манера так бестактно лезть со своими замечаниями в интимное, в общем-то дело?

– Смотрите на дорогу, пожалуйста, – устало прерываю его я.

Неужели он действительно думает, что я буду обсуждать такие вещи с ним?

Таксист крякает, что-то бормочет под нос, но больше разговор не начинает.

Прекрасно.

Теперь могу немного перевести дух и заняться поиском перевозчика для горящей поставки.

Открываю сообщение Павла Семеновича с контактами фирм и углубляюсь в изучение.

Дело осложняется тем, что отправить нужно уже сейчас и за почти пять сотен километров.

Останавливаю свой выбор на одной фирме и только собираюсь позвонить им, как телефон вновь опережает меня.

На экране высвечивается единственное слово: «Любимый».

Сейчас оно словно сочиться лживым ядом.

По телу прокатывается волна дрожи.

Где-то в глубине души поднимается предательская надежда…

Вдруг он звонит чтобы просить прощения?

Сказать, как сильно раскаивается?

Я взрослая девочка и не верю сказкам. Хотя иногда очень хочется.

Прикусываю губу и болью возвращаю себе хладнокровие.

Снимаю трубку.

– Таня, – голос Андрея звучит ледяной яростью, – ты что себе позволяешь?

Татьяна

Его голос режет слух ледяной сталью.

Я застываю, сжимая телефон так, что пальцы немеют.

– У меня встреча, – сквозь зубы шипит он, – и ты прекрасно об этом знаешь. Ведешь себя не как… не как нормальная жена. Что ты устроила?

Губы сами собой раскрываются, но звук застревает в горле.

Какая наглость.

Как он может вообще рассуждать о том, кто нормальный, а кто – нет?

Он лишил себя такого права окончательно и бесповоротно.

Сердце колотится так сильно, что, кажется, рвет грудную клетку изнутри.

В ушах – гул, будто я погружаюсь под воду.

– Ты… – голос предательски срывается, и я резко сглатываю ком, застрявший в горле.

Нет. Нет. Я не доставлю ему этого удовольствия.

Быстро выдыхаю и собираюсь с силами.

Беру эмоции под контроль.

– Не истери, – отвечаю ледяным тоном, намеренно растягивая слова. – Объясни нормально, почему у тебя вдруг нашлось время звонить с истерикой, но не нашлось – помочь с поставкой?

Пауза.

– Хватит ерничать, Татьяна. Я с тобой не собираюсь шутить.

Откашливается…

Интересно, его молоденькая любовница знает, о его проблемах с легкими?

Или это еще только будет для нее сюрпризом.

Хотя, она-то вряд ли будет настаивать на ежегодном посещении пульмонолога и на ежедневном приеме лекарств.

– Предупреждаю тебя серьезно, Татьяна…

– О, даже так, – не удерживаюсь от сарказма и даже через трубку чувствую, как он наливается от гнева.

Злиться его выбор. Как и изменять. Так пусть в полной мере пожинает плоды своего выбора.

То ли еще будет, муженек!

– Елизавета – мой выбор, – его голос дрожит от ярости. – И ты должна его уважать. Потому что я этого хочу… и требую.

Слова впиваются в сердце ржавыми ножами. Как. Он. Смеет.

Голос дрожит, но я сжимаю кулаки, надеясь, что он не услышит.

– Ни ты, ни твоя пассия не заслуживаете и крохи уважения. И не льсти себе.

Тишина.

– Я с ней не собираюсь никак контактировать, а ты возьми ее на привязь и не подпускай ко мне. И да, Андрей, можешь не утруждаться с документами, – добавляю резко. – Сегодня же подам на развод сама.

Бросаю трубку.

Внутри все клокочет.

Он меня еще и виноватой пытается вставить и думает, что может что-то требовать. Какой нахал!

Телефон тут же взрывается звонком.

– Ты не смеешь бросать трубку! – шипит он, едва я подношу аппарат к уху. – И делать то, о чем тебя никто не просил. Я подам документы сам. Ясно?

В голове стучат тревожные молоточки. Почему он так на этом зациклен?

– Конечно, дорогой, – отвечаю елейно. – У меня все равно сложности на работе. До которых тебе нет дела.

Он никак не реагирует на эти слова: не узнает, что случилось, не предлагает помощь…

Было бы наивно ожидать чего-то такого…

Да и помощь его я бы не приняла – справлюсь сама.

Тем более, что теперь это дело – моя единственная надежда на независимость.

Вешаю трубку.

Тело дрожит, но мысли уже ясные, острые.

Он что-то скрывает.

И я не намерена позволить ему разыграть эту партию в одни ворота.

Пусть считают меня блеклой обслугой.

Но я не сдамся.

Теперь нужно найти хорошего адвоката и как следует подготовиться.

Что-то мне подсказывает, что сегодня была далеко не последняя подлость со стороны Андрея.

Такси останавливается у ворот питомника.

После прохлады салона горячий воздух ударяет в лицо.

С наслаждением втягиваю в себя ароматы земли, свежей травы и цветов.

Первое, что бросается в глаза – аккуратные ряды теплиц, укрытых белым агроволокном, сверкающим под утренним солнцем. Пробегаю по ним хозяйским взглядом, отмечая все ли в порядке.

Между ними – ровные грядки с молодыми саженцами: голубые ели, туи, декоративные клены.

Все это – мое.

Мое детище, которое я создавала пять лет с нуля.

Справа – небольшое модульное здание, обшитое светлым сайдингом.

Мой офис.

Скромный, но стильный: большие окна, серая входная дверь, аккуратная вывеска «Зеленый Рост» с логотипом в виде дерева.

Не успеваю сделать и шага, как на меня буквально налетает Ника.

– Татьяна! – ее глаза широко раскрыты, руки дрожат. – Машины так и не приехали, клиенты пишут, а я…

Ее суетливость и нервозность сейчас совсем ни к чему.

Я и так на грани…

– Ника, – резко останавливаю ее. – Саженцы в порядке?

Мой тон несколько охлаждает ее и заставляет замереть.

Только я уже понимаю, что ненадолго.

– Да, пока… но…

– Пока – значит, есть время. Передай контроль за растениями Марине или Свете и поднимайся в офис. Сейчас мы все исправим.

Она машинально открывает рот, чтобы возразить, но я уже иду вперед, не оставляя ей выбора.

Наверное, я слишком поторопилась с повышением Ники на руководящую должность.

Ей не хватает выдержки и самообладания.

Позже обдумаю и приму решение, что с этим делать, а пока… есть более серьезные проблемы.

В голове кружит вихрь: логистика, заказчики… обычную деятельность и контроль за работой питомника тоже никто не отменял.

Ловлю себя на мысли, что будто отодвигаю на задний план самое главное, самое важное сейчас дело – подготовку развода.

Сердце уже привычно сжимается от боли, и это ужасно.

Офис встречает меня прохладой и запахом свежего кофе.

Светлое помещение, белые стены, минималистичная мебель – ничего лишнего.

На стене – карта участка с маркерами, на столе – ноутбук и несколько каталогов с растениями.

Запыхавшаяся Ника догоняет меня, когда я устраиваюсь в кресле.

– Садись, – указываю Нике на стул. – Пересылаю тебе список компаний. Обзванивай, ищи варианты, договаривайся.

Сейчас я не поднимаю вопрос почему она не искала варианты самостоятельно. Разбор полетов будет потом, но выводы нужно сделать обязательно.

Она кивает, все еще бледная, но уже более собранная.

– Татьяна, прости, я просто…

– Все в порядке, – смягчаю голос, хотя внутри все сжато в тугой узел. – Мы справимся.

Сама сажусь за стол, набираю номер заказчика.

Контактное лицо с их стороны – Варвара.

– Варвара, добрый день, это Татьяна из «Зеленого Роста»…

– Татьяна, – ее голос звучит резко, даже не дав мне закончить. – Вы вообще понимаете, что творите? Мы ждем уведомления об отправлении с самого утра! Что за бардак у вас там творится?

Я выдыхаю и понимаю, что разговор не будет простым.

Говорю себе мысленно, что это всего лишь еще одна проблема, с которой мне придется справиться.

И я справлюсь.

Татьяна

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как горячая волна гнева подкатывает к горлу. Нет, Татьяна, не сейчас.

– Варвара, – говорю я, намеренно замедляя речь, – я понимаю ваше недовольство. Но давайте без эмоций.

– Без эмоций? – она фыркает. – У нас контракт!

Пальцы сами сжимаются в кулаки, но голос остается ровным:

– Именно поэтому я звоню лично. Машины задерживаются по независящим от нас причинам, но поставка будет сегодня.

– Каким образом? – яростно шипит она. – Вы же сами сказали, что логистика сорвалась!

Я закрываю глаза на секунду.

Соберись.

– Потому что я уже нашла замену. Через три часа груз будет в пути. Если хотите, могу прислать вам контакты перевозчика и трек-номер.

Тишина.

Я представляю, как она там, на другом конце провода, морщит лоб, оценивая мой тон. Холодный. Четкий. Без дрожи.

– И… вы уверены? – ее голос уже не такой агрессивный.

– Абсолютно, – мои пальцы стучат по клавиатуре. – Кстати, в качестве извинений за задержку – бесплатно добавим вам двадцать саженцев можжевельника.

Еще пауза.

– Двадцать? – в ее голосе появляются нотки заинтересованности.

– Да. Сорт "Блю Карпет". Они у нас идут по двойной цене, но для вас – исключение.

Я знаю, что попала в точку. Этот сорт – мечта любого ландшафтного дизайнера.

– Хм… – Варвара смягчается. – Ну… ладно. Присылайте трек-номер.

– Уже отправила. И спасибо за понимание.

– Да… конечно, – Теперь она говорит почти вежливо. – Держите меня в курсе.

Я вешаю трубку и только тогда позволяю себе выдохнуть.

Получилось.

Пока.

Ника смотрит на меня широкими глазами.

– Ты… ты только что подарила им двадцать саженцев?

– Не подарила. Вписала в счет как бонус, но скидку не сделала, – Я поднимаюсь с кресла. – Они все равно купят еще партию через месяц.

Я поднимаюсь и смотрю на нее строго:

– Тебя это волнует? Звони перевозчикам – я уже пообещала трек-номер. Ты берешь первые три компании сверху, я остальные. Работаем-работаем!

Ника смотрит на меня не понимающе:

– Ты же сказала, что перевозчик уже найден…

Хмурюсь. Приходится объяснять такие очевидные вещи и тратить время.

– Да, я так сказала. Чтобы они не паниковали. Мы решим эту проблему и все будет хорошо. Я всего лишь слегка предвосхитила события. Или ты предлагаешь мне срывать контракт и оказать у них в черном списке?

Ника отрицательно качает головой, а у меня начинает раскалываться голова.

– Давай, Ника, надо поднапрячься. И эту сложность мы превратим в победу!

Ника медленно кивает, и в ее взгляде появляется что-то новое – уважение.

Я поворачиваюсь к окну.

За стеклом – мои теплицы, мои саженцы.

Моя жизнь, которая, оказывается, не рухнула.

Просто изменилась.

И я еще покажу всем – и Андрею, и этой Лизе, и самой себе – на что способна Татьяна.

Но сначала – кофе. Потому что впереди еще долгий день.

Ставлю кофе и параллельно начинаю созваниваться с перевозчиками.

Внутри разливается холодок, и одолевают сомнения.

Что если все сорвется?

Это будет огромный репутационный удар. И финансовый – неустойка все-таки предусмотрена договором.

Эх, Андрей, как же ты меня поставил.

Причем я уверена, что не намерено – ему просто было плевать.

Он и не слушал меня, автоматически кивал головой, а мыслями, наверное, был с молодой любовницей.

Это пренебрежение в очередной раз больно ударяет по сердцу.

Усилием воли я отгоняю эти мысли от себя – не буду тратить энергию на бесполезные причитания.

Кофе остывает, забытый на столе – я едва сделала глоток.

Я методично пролистываю список перевозчиков, отмечая галочкой тех, кто уже отказал.

– "Нет свободных машин", "Можем только завтра", "Слишком далеко"...

Каждый новый отказ – словно удар по вискам.

Голова раскалывается все сильнее, пульсируя в такт сердцебиению.

– Татьяна! – Ника вдруг вскакивает со стула, прижимая трубку к уху. – Нашла!

– Кто? – резко поворачиваюсь к ней, и мир на секунду плывет перед глазами.

– "Грузовик-Сервис"! У них как раз три машины свободны, готовы выехать через час. Цена... – она быстро записывает что-то на листке, – всего на 10% выше нашей обычной ставки!

Я не верю своим ушам.

– Это точно?

– Да! Я... я объяснила ситуацию, сказала, что это срочно, но мы готовы к долгосрочному сотрудничеству... Они согласились!

В ее глазах – неподдельный восторг.

И впервые за сегодня – уверенность.

– Молодец, – говорю я, и мой голос звучит теплее. – Занимайся отправкой, а я оформлю документы.

Меня колет совесть, что я была слишком строга к ней…

Ника кивает и тут же начинает диктовать диспетчеру адрес, а я тем временем открываю шаблон договора.

Пальцы сами набирают нужные цифры, хотя в глазах немного рябит.

– Все, машины уже в пути! – через десять минут объявляет Ника.

– Иди, проконтролируй погрузку, – киваю я, отправляя подписанный договор. – Я потом присоединюсь.

Дверь закрывается за ней, и я наконец позволяю себе обмякнуть в кресле. Напряжение немного отпускает, но голова...

Боже, как же она болит.

Я никогда не пью таблетки.

Боль не была частой гостьей в моей жизни, но теперь… Как все быстро меняется.

Сейчас боль острая, нестерпимая, будто кто-то вгоняет раскаленный гвоздь прямо в висок.

Встаю и иду к аптечке.

Выпиваю таблетку и иду в туалет – умыться ледяной водой.

День только начинается, и мне нужно взять себя в руки.

Ледяные струи обжигают кожу.

Я плескаю воду на лицо, на шею, на запястья – пытаясь сбить внутренний жар.

И только когда открываю глаза – вижу.

В раковине – алые разводы.

По моему лицу стекают красные дорожки, смешиваясь с водой.

Кровь.

Я поднимаю голову и в зеркале видим бледное лицо с размазанным макияжем, идущими из носа алыми струйками.

Руки дрожат, когда я хватаю бумажные полотенца, прижимаю к носу.

Это просто стресс. Просто усталость.

Но где-то в глубине сознания уже звучит тихий, холодный голос:

А что если это не просто стресс?

Татьяна

Тяжелый вопрос возникает сам собой: тогда что это?

Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. В голове – хаос:

Опухоль? Инсульт? Или просто... я умираю от стресса?

Вихрь предположений одно хуже другого.

Усилием воли беру себя в руки.

Стискиваю челюсти, пока зубы не начинают ныть.

– Нет, – вслух говорю я, сжимая край раковины. – Сейчас не время.

Глубокий вдох. Выдох.

– Это просто капилляр. Лопнул от напряжения. И все.

Спасибо муженьку за доставленные подарочки.

Тоненький голосок внутри тут же добавляет: и деток надо не забыть поблагодарить.

Я резко отмахиваюсь от этой мысли, как от назойливой мухи.

Кажется, что так думать – преступно. Кажется, что хорошая мать так никогда не подумает…

Но тут же всплывают лица детей в момент коллапса: Лена особо и не смотрела на меня – так ей трудно было оторваться от телефона. Он-то важнее, конечно.

А Сева просто ковырялся в тарелке.

Лениво так.

А я, между прочим, встала раньше каждого из них, чтобы завтрак приготовить.

И вот за это они меня и предали – за то, что была добра к ним.

И наивно полагала, что и они также добры ко мне.

Жесть вообще. Лучше об этом пока не думать… А то снова сосудик какой лопнет.

Но не думать не получается, потому что в след за лицами вспоминаются ужасные слова: хотим жить с папой и Лизой.

Стискиваю край раковины до побеления костяшек.

Интересно, а папина любовница вам тоже завтраки будет готовить?

Горький смешок вырывается, как только я представляю эту картину.

Ну-ну, удачи..

Ледяная вода. Еще раз. Сильнее.

Я умываюсь, стирая следы паники вместе с кровью.

Поправляю волосы, подводку под глазами.

В порядке. Все в порядке.

Возвращаюсь в офис и сажусь за стол.

Пытаюсь сосредоточиться на документах, но мысли возвращаются все к одной теме - развод.

Почему Андрей так отреагировал на мое желание подать документы самой? Почему он так рвется делать все сам?

Не от великой заботы уж точно.

Надо быть совсем уж наивной дурой чтобы даже предположить такое.

Предателю нет доверия. Значит, готовит подлость.

Сердце снова бешено стучит.

Рука сама тянется к телефону – найти адвоката.

Сейчас. Немедленно.

– Стоп, – шепчу я себе, усилием воли удерживая себя. – Не торопись, Таня. Не суетись. Надо действовать с умом. Осторожно.

Андрей не должен дергаться. Пусть думает, что все идет так как он хочет.

А мне нужно подготовить пути отхода.

Открываю ноутбук. «Лучшие адвокаты по разводам».

Сотни имен. Отзывы. Цены.

Как выбрать? Как не нарваться на дилетанта или, хуже того, мошенника?

Кровь начинает пульсировать в висках, как предвестник возвращения боли.

И вдруг – звонок.

Смотрю на экран – Вика.

Одна из моих подруг. Лучшая, пожалуй.

Разведена, кстати.

Говорить совсем не хочется, но…

Палец словно сам смахивает по экрану, принимая звонок.

– Привет, зай, – ее голос бодр, как всегда.

– Привет, – мой голос звучит хрипло.

– Так, слушай меня внимательно, – она, как всегда, прет на пролом и схожу берет быка за рога. – Я закрыла сделку и сорвала отличный куш. Поэтому поводу устраиваю посиделки. Крис и Аленка уже согласились, поэтому и у тебя шанса съехать нет никакого…

Она тараторит так быстро, что нет никакой возможности вставить хоть слово.

И как только замолкает перевести дух, я отвечаю.

– Я... не смогу, – пытаюсь улыбнуться, чтобы это было слышно в голосе. – Работа.

– Ой, да какая работа, что ты мне рассказываешь? Опять быстрее домой? К мужу и деткам, – беззлобно подтрунивает она, не осознавая что сыплет соль на рану. – Так они у тебя все большие – смогут уж вечерок без мамки провести.

Пауза. Она ждет, что я отвечу и поддержу шутливый тон.

Так бы и было в нормальной жизни, а теперь… Теперь я давлюсь, сглатывая болючий ком.

– Тань, – Вика резко становится серьезной. – Что случилось?

– Ничего, просто...

– Не ври. Говори.

И я сдаюсь.

Слова вырываются наружу, как прорвавшаяся плотина: Андрей, Лиза, дети, предательство, кровь из носа, адвокаты...

Молчание. Потом твердое:

– Все. Ты сегодня вечером у меня. Решено.

– Но...

– Никаких «но». Приезжай.

Вешаю трубку.

И странно – на душе чуть легче.

Не все вокруг предатели.

Последняя машина закрывает кузов, и я выдыхаю с облегчением.

Получилось.

Несмотря на Андрея, несмотря на Лизу, несмотря на кровавый нос и раскалывающуюся голову – получилось.

Быстро завершаю оставшиеся дела: подписываю накладные, отправляю Варваре подтверждение.

Ника провожает водителей – она сегодня молодец.

– Завтра разберем оставшиеся заказы, – говорю ей на прощание и двигаю не заезжая домой к Вике.

Двор ее дома – тихий и тенистый, особенно уютен теплым летним вечером.

Воздух пахнет скошенной травой и цветущей липой.

Где-то вдалеке смеются дети, а по асфальту лениво катится мяч.

Я иду медленнее обычного, вдыхая этот покой.

Передышка. Только маленькая передышка.

Подъезд Вики пахнет кофе и свежей краской. Лифт поднимается на пятый этаж, и я уже слышу за дверью – негромкие голоса подруг.

Дверь распахивается прежде, чем я успеваю нажать звонок.

– Таня! – Вика хватает меня за руку и втаскивает в прихожую. Ее глаза горят. – Я знаю, что тебе нужно!

Татьяна

Вика втаскивает меня в квартиру, где пахнет жареными сырными палочками, дорогими духами и чем-то сладким – наверное, пирогом.

Вика – признанная среди подруг мастерица по клубничным пирогам.

Это, кстати, мой любимый пирог, и я прекрасно понимаю, почему именно он сейчас готовится в духовке лучшей подруги.

В гостиной Кристина и Аленка уже расселись на диване, их босые ноги уютно поджаты под себя.

На журнальном столике – открытая бутылка красного, три полупустых бокала и тарелка с закусками.

– Садись, – Вика тычет пальцем в свободное кресло, а сама мчится на кухню.

Через секунду возвращается с четвертым бокалом и наливает мне до краев.

– Нет, я... – пытаюсь отказаться, – лекарства пила, нельзя.

– Один глоточек не убьет, – она сует бокал мне в руку, прищурившись. – А нервы подлечит лучше всяких таблеток.

Аленка, самая мягкая из нас, тут же подхватывает:

– Да подожди, Вик, дай ей хотя бы раздеться. Пусть выдохнет…

Вика фыркает, но отступает.

Я делаю крошечный глоток – вино терпкое, с нотками вишни.

– Ну и гадость, – автоматически морщусь.

– Это «Мерло» за пять тысяч! – хохочет Кристина. – Лучшее лекарство от всего. Не нравится – оставь я допью!

Я улыбаюсь впервые за день.

Присаживаюсь в кресло – это мое привычное место, когда я прихожу в гости к Вике.

– Ладно, рассказывай все с начала, – Вика плюхается напротив, хватает сырную палочку и указывает ею на меня, как дирижерской палочкой. – Как ты узнала про эту... – она делает паузу, подбирая слово, – ...про эту шл… проститутку?

– Вика! – Аленка бьет ее по коленке.

– Что? Она и есть!

Я рассказываю.

Про утро. Про «Таня, я хочу развод». Про детей. Про Лизу. Про звонок.

– Боже... – Кристина закатывает глаза. – Ну и мразь же твой Андрей. Я всегда чувствовала – что-то с ним не так…

– И дети... – Аленка качает головой. – Не верю. Как они могли? Это просто не укладывается в голове.

Нежная и чувствительная Алена пускает слезу.

– Да очень просто! – Вика вскипает и морщится, она не из тех кто будет лить слезы. – Папик деньгами осыпает, мамка – только нотации читает. А тут еще молодая тетка, которая наверняка «ой, какие вы крутые, я бы в ваши годы...».

Она так яростно машет руками, что проливает вино на ковер.

– Ой, блин...

– Не важно! – Вика отмахивается. – Главное – что мы сделаем с этой мразотой.

Я пью еще глоток. Вино действительно согревает.

– Я думала найти адвоката...

– Уже нашла! – Вика хлопает себя по лбу. – У меня же подруга разводилась в прошлом году – ее муж пытался бизнес под шумок отжать. Так вот, ее адвокат – монстр! Вытянул все, включая его коллекцию часов за триста тысяч.

– Правда? – во мне вспыхивает надежда.

– Клянусь! Завтра же позвоню, договорюсь о встрече.

Аленка вдруг обнимает меня за плечи:

– Ты справишься. Мы поможем.

Вина в бокале становится меньше. Говорим о мужьях-изменниках, о подлых любовницах, о неблагодарных детях.

И странно – с каждым словом, с каждым глотком, камень на сердце становится чуть легче.

Вика так распаляется, что решает позвонить сейчас же и выяснить контакты адвоката-монстра.

– Не дрейфь, Татьяна! Прорвемся, – командует она, сверкая глазами. – Он еще за тобой бегать будет умоляя…

О чем будет умолять меня Андрей она не успевает договорить, потому что уже набирает номер подруги.

– Катюша? Привет, золотко. Нет времени объяснять – мне срочно нужен номер твоего адвоката, который разводил тебя… Вернее, развел твоего мужа, – Вика похохатывает довольная своим каламбуром.

В голове приятно шумит. А по ногам, уставшим за день, разливается приятное тепло.

Рядом с подругами мне действительно становится легче – не так одиноко.

Становится легче убедить себя, что это не я так ужасна, что меня предали грубо и ужасно и муж, и даже дети…

– Все, кисунь, жду… – молчит, пока ей из трубки что-то отвечают. – Да, представляешь! Очередной мудак! Совсем настоящие мужики на свете перевелись – одни ходячие яйценосцы и мудозвоны, пользователи общественных сортиров, блин…

Мы с девчонками прыскаем со смеху – Вика иной раз как завернет!

Хихикаем совсем как молоденькие девчонки.

Становится еще чуть легче.

– Ну вот и все! Размажем твоего благоНЕверного вместе с его силиконовой сосалкой…

Телефон Вики пиликает входящим сообщением.

– Давай я сама позвоню! – Вика уже набирает номер, сверкая глазами.

– Стоп! – Кристина хватает ее за руку. – Это же Танькино дело. Ей и говорить.

– Ну и что? Я лучше объясню!

– Вик... – Алена мягко забирает у нее телефон. – Ты же сама сказала – ей нужно взять ситуацию в свои руки.

Вика закатывает глаза, но сдается:

– Ладно. Но если он начнет мудрить – сразу передавай трубку мне!

Я беру телефон.