Развод в 45. Я буду жить

Надежда

— Бабушка… Бабуль… — тонкий голосок внучки вырывает меня из глубокого сна. Открыв глаза, наблюдаю испуганное личико Вари, которая стоит около меня и крепко прижимает к груди игрушечного медведя.

— Милая, что случилось? — шепчу я, чтобы не разбудить мужа. Кстати, муж… Заметив пустую половину кровати, на которой должен спать Гена, неприятно удивляюсь.

— Бабушка, мне страшно. Не могу уснуть… — лепечет малышка, поджав губки. Включаю ночник, чтобы успокоить девочку. — Там за стенкой монстры… Они… Издают странные звуки. Ох, ох, ах, ах, — малышка театрально закатывает глаза и шумно дышит, пытаясь изобразить то, что она, якобы, услышала. — Ещё и стучат так громко…

— Милая, монстров не существует. Все, что ты могла услышать, не более, чем плод твоей фантазии, — пытаюсь успокоить любимую внучку, провожу ладонью по нежному личику.

Моя дочь попросила забрать Варю с ночевкой на пару дней. Они с мужем уехали в тур выходного дня, и я с радостью согласилась побыть с Варенькой. Моя внучка - моя самая главная отдушина. Я безумно люблю проводить с ней время, маленькая любознательная малышка помогает мне отвлечься от тяжелых мыслей о моей страшной болезни.

Варя часто остается у нас в гостях. И посреди ночи она прибегает ко мне тоже не впервые. Но вот отсутствие мужа в моей постели заставляет задуматься.

А что если…

Он и есть тот самый монстр?

Но в доме только я, он, Варя и…

Наша домработница.

Так-так. Что-то внутри тревожно кольнуло.

Я очень надеюсь, что все то, что описала мне внучка — всего лишь её разыгравшаяся детская фантазия. Но… Думаю, стоит проверить. Так, на всякий случай.

— Бабуль, но я правда слышала, — стоит на своем Варенька, а я беру ее за руки и помогаю взобраться на кровать.

— А где дедушка? — Варя, обнаружив пропажу Гены, распахивает глаза ещё шире. — Бабуль, а вдруг его захватили монстры?! — шепчет она тихонько, дрожа от ужаса.

Прижимаю малышку к себе и целую в щечку.

— Нет, милая. Дедушка… Его вызвали на работу, и ему пришлось срочно уехать. Так что монстры здесь не причем, — игриво поддеваю внучку за кнопку носа. Конечно, пришлось немного приврать, так как я и сама пока не в курсе, где прохлаждается Гена посреди ночи.

— Знаешь, что? Давай я схожу в ту самую комнату, откуда ты слышала звуки и проверю, есть ли там в самом деле монстры, — уверенно заявляю я. Мало ли. Может, у меня под носом и в самом деле монстры живут, а я и не в курсе?

— Бабуль, а вдруг они тебя съедят? — Варя хватает меня за руку, не давая уйти.

— Не переживай, Варь. Помни, что я тебе сказала. Монстров не существует. Я просто проверю и вернусь буквально через пару минут. А дальше… А дальше я прочту тебе сказку и побуду с тобой, пока ты не уснешь. Хорошо?

В ответ Варя сдавленно кивает, прижимая мишку ещё крепче к своей груди. Если бы не отсутствие Гены, я бы, конечно, никуда не пошла. Но здесь, похоже, дело серьезное.

Чтобы Варе не страшно было оставаться в комнате одной, включаю свет и мультики.

— Я скоро, — посылаю Варюшке воздушный поцелуй и выхожу из спальни.

В нашем доме у Вари есть отдельная комната. Она находится в конце коридора. А соседствует с ней та самая, где ночует домработница.

Сердце сжимается в тревоге. Мои закравшиеся сомнения рисуют нехорошие картинки. И когда я подхожу ближе и в самом деле слышу стоны… Что-то внутри с треском надламывается. Сердце больно сжимается, и меня накрывает ледяная волна неприятных мурашек.

Выходит, Варе ничего не послышалось и не показалось. За её стеной и в самом деле происходит оргия, и малышка, в силу возраста, включила свою фантазию.

Ну нет. Не может быть.

Нет, нет, нет и ещё раз нет. Пытаюсь отмахнуть одну настойчивую, но не очень приятную мысль.

Эвелина в два раза младше Гены, он ей в отцы годится. Может, девушка тайком привела кого-то в дом?

Вполне возможно. Вдруг у неё есть парень и им негде проводить время…

Допустим.

Но…

Стоп.

Тогда вопрос - а где Гена?

Раздается снова сдавленный протяжный стон. Женский стон. А следом тихое шиканье:

— Эва, потише, нас могут услышать…

Ага. А вот и Гена, собственно.

Пропажа обнаружилась.

______________________________________

Дорогие читатели! Рада представить вам свою новую, очень непростую и эмоциональную историю.

Как вы уже, наверное, поняли, путь моей героини будет тернистым, полным сложных выборов и тяжелых испытаний. Но она сильная, и я верю, что со всем справится!

Каждый герой получит по заслугам, обещаю! Но пока не буду раскрывать всех карт. Пусть это останется интригой. 😉

Друзья, ваша поддержка очень важна для меня! Если вам понравилась книга, пожалуйста, не забудьте поставить лайк 👍 и добавить ее в свою библиотеку, чтобы не потерять. ❤️ И, конечно же, всегда рада новым подписчикам! 😊

Спасибо вам огромное за внимание к моей истории! ❤️

Приятного чтения!

Надежда

Застываю в ужасе. Это не может быть правдой. Но внутренний голос шепчет:

«Ты ведь знаешь, что это реально».

Он проводит ночи не со мной, а с ней — с этой молодой, беззаботной домработницей, которую он сам же нанял. Их шепоты становятся всё громче, переплетаясь с хриплыми вздохами. Я чувствую, как у меня замирает сердце.

Прижимаюсь ухом к холодной деревянной двери. Сердце колотится где-то в горле, перекрывая все остальные звуки. Из спальни доносится приглушенный смех. Его смех. Тот самый, который когда-то был музыкой для моих ушей, сейчас режет, как осколок стекла.

Внутри все сжимается от боли. Знаю, что не должна подслушивать, но не могу удержаться. Мне нужно знать. Нужно убедиться.

— Надо же, пока твоя больная жена спит как убитая, мы с тобой так круто проводим время… Это добавляет ещё больше острых ощущений, — хихикает дрянь, которую я приняла в своем доме как родную. Предоставила ей работу, крышу над головой. С силой сжимаю кулаки, отчего ногти больно впиваются в кожу. В груди болит ещё сильнее.

— Эва, помни, что за стенкой спит моя внучка. Она могла нас услышать, — строго отчитывает её тот, кого я считала своей опорой и поддержкой. Именно в этот момент она рушится, превращаясь в жалкие обломки. Чувствую, как земля уходит из-под ног. Меня словно лишили равновесия. И теперь я бессмысленно шатаюсь из стороны в сторону, как та самая детская игрушка - неваляшка.

— Да я вроде бы не сильно громко… Ген, ну я разве виновата, что ты меня так сильно заводишь? — приторным голоском щебечет Эвелина, которая появилась в нашем доме так внезапно, сразу после того, как мне поставили диагноз.

Какое же подозрительное совпадение. Тогда я даже не думала об этом.

«Спит, как убитая…»

Да, я принимаю снотворное, чтобы хоть немного отдохнуть от боли. От боли физической. Но та боль, что разрывает меня сейчас, гораздо сильнее.

Меня начинает тошнить. Ком подкатывает к горлу. Понимаю, что эта тошнота вызвана не следствием очередной химиотерапии. Меня тошнит от предательства близкого человека. Того, кого я считала родным. Того, в ком я видела свой свет. И была уверена, что он будет со мной рядом до конца моих дней, пусть их осталось не так много.

Мне сорок пять, и каждый день — это борьба, жизнь, полная боли, химии и бессонницы. Я борюсь с раком, предаюсь надежде и страху одновременно. Он видел меня в самом уязвимом состоянии — и все равно изменяет.

Подло? Очень.

Слезы, как вода из крана, начинают стекать по моим щекам. Это смешанные чувства: боль, гнев и горечь. Я хочу закричать, выплеснуть всё наружу, но не могу.

Я сильная. Была сильной. Пока не случилась болезнь, которая знатно меня подкосила.

А теперь… Ещё и предательство мужа. Подлое, гнусное, жестокое.

Слов нет. Кажется, вместе с изменой мужа умирает какая-то весомая часть меня.

— Ген, я уже так устала прятаться… Когда это все закончится? — голос мерзавки стихает до полушепота, но я все равно слышу её обиженный голос. Даже представляю себе, как она складывает руки на груди и обиженно надувает пухлые губы.

— Эва, потерпи немного, — голос мужа мягкий, заботливый. Словно она для него значит намного больше, чем я.

Интрижка? Несерьезное увлечение? Нееет…

— Я итак привел тебя сюда под прикрытием домработницы. Так что, считай, я итак всегда рядом…

Так вот оно что. Как изобретательно, Гена. Ты превзошел самого себя.

— Ага. Но я уже замучилась потакать твоей старухе! Здесь убери, тут помой… Спина отваливается!

— Не злись на неё. Это болезнь сделала её такой. Ты же знаешь, Наде осталось немного. Я не могу сказать ей о нас сейчас. Это будет слишком жестоко…

С губ на автомате слетает горькая усмешка. А то, что он делает сейчас, это не жестоко? Занимаясь сексом с молодой домработницей, пока его, больная раком жена, спит? А за стеной находится маленькая внучка?

Кажется, Гена прямо сейчас с треском пробивает дно, на которое опустился в моих глазах несколько минут назад.

— Значит, когда она умрет, мы уже не будем прятаться?

— Не прям сразу, Эвелин, — голос Гены решительный. — Нужно будет подождать, пока все устаканится. Ты же понимаешь, как это будет выглядеть со стороны, если мы с тобой сразу после смерти Нади заявим о наших отношениях…

Сердце пробивает острая стрела, отправляя каждую клеточку моего тела. Гена говорит об этом так спокойно, будто бы… Уже с нетерпением ждёт моей кончины.

— Зато это все достанется тебе. А потом и мне… — мечтательно вздыхает дрянь, а мне так и хочется зайти внутрь и вцепиться ей в глотку. Но я сильнее этого всего. И… Мудрее. Поживиться за мой счет хотят, значит. Гена уже наверняка представляет себе, как завладеет моим бизнесом. Ему достанется дом, дача, две машины. Все наше общее имущество, которое он имеет благодаря мне. Потому что я всю свою жизнь пахала на благо семьи, а Гена лишь делал вид. Это я создала свою сеть фитнес-залов, вкладывала туда все свои силы и средства. А теперь мой дорогой муженек хочет списать меня со счетов.

Внутри, на смену боли, зарождается мощный боевой дух.

Из резервных запасов появляются силы.

— Нехилое наследство после себя оставит твоя женушка…

— Именно поэтому, Эва, о нашей связи никто не должен узнать. Теперь ты понимаешь, что нужно запастись терпением? — строго цедит Гена, переживая, что их отношения с Эвелиной рано или поздно раскроются.

Правильно. Бойся, предатель. Потому что месть моя будет жестока.

— Хорошо, милый. Ради этого я готова терпеть столько, сколько угодно.

«Ничего вам не достанется!» - кричу мысленно.

Вспомнив о том, что в комнате меня ждёт внучка, ухожу прочь. Попутно думаю о том, что я не дам себе умереть, пока не сотру их обоих в порошок.

Надежда

— Бабуль, ну что там? Ты видела этих монстров? — едва захожу в спальню, сталкиваюсь с вопросительным взглядом внучки.

«Не видела, но слышала… И все поняла…» — тут же мелькает в мыслях. Несмотря на то, что внутри все сгорает от боли, я натягиваю на лицо бодрую улыбку. Сажусь на краешек кровати и глажу свою малышку по голове.

— Нет, милая. Нет там никаких монстров, — утешаю внучку, лихорадочно думая о том, как бы нам так с ней проскользнуть в ее комнату, чтобы не пересечься с Геной или его подружкой.

Я не хочу, чтобы он знал, что я в курсе его похождений. Пусть думает, что я продолжаю оставаться глупой, больной слепой дурой. Пусть ждёт моей кончины. Даже если мне осталось недолго, я нанесу Геннадию такой удар исподтишка, что он ещё долго будет зализывать раны.

— Правда? Совсем никого? — Варя поджимает губки, удивленно хлопая глазами.

— Абсолютная правда, — киваю я в ответ.

— А теперь пойдем в твою комнату, я прочту тебе сказку, как и обещала.

Внучка нехотя выбирается из одеяла, но все же следует за мной.

— Бабуль, а ты побудешь со мной, пока я не усну? — задает Варя вопрос, пока мы с ней идем по коридору.

— Да, конечно.

Благо, что Геннадий и Эвелина все ещё увлечены совместным времяпровождением, поэтому в детскую мы с малышкой проходим беспрепятственно.

Стараюсь отмахнуть мысль о том, что муж каждую ночь ускользал от меня к своей любовнице, занимаясь с ней сексом едва ли не до самого рассвета.

В голове всплывает образ Эвелины — милая молоденькая девчушка, которую Гена сам нашел и настоял на том, что она порядочная и ответственная. Вспоминаю выдуманную историю про пожар, про больную мать, которой нужны деньги… Я, наивная дура, прониклась, пошла навстречу, впустила гадюку в свой дом. Даже подумать не могла, что это всё спланированная игра. Что он специально привел ее сюда, чтобы его пассия, в случае чего, всегда была под рукой.

Из-за болезни я стала слаба, чувствую себя вечно уставшей. Именно поэтому было принято решение нанять домработницу, чтобы избавить меня от лишних физических нагрузок.

Гена привел ее месяца три назад, как раз в тот момент у меня и началось ухудшение.

Благо, что мой мозг все ещё работает как надо, и я могу принимать участие в бизнесе. Борюсь изо всех сил с недугом, но он все время вырывается на шаг вперёд. Шансов почти нет. Даже новое инновационное дорогое лечение не дает эффекта.

— Бабуль, а почему на тебе этот платок? — задает вопрос Варя, пока я перебираю сказки и решаю, какую сегодня прочесть внучке.

Сердце невольно екает. Варя не знает. Я категорически против того, чтобы моя дочь Вика хоть словом обмолвилась малышке о моей страшной болезни.

Тем временем, я пытаюсь прислушаться к звукам за стеной, иначе нужно будет вновь врать Варе.

Бессовестная сволочь. Даже не стыдно трахать свою молодуху, пока за стенкой спит его маленькая внучка. Уже за это я готова удавить предателя.

— Это временно, милая. Так нужно… Чтобы… — пытаюсь найти отмазку своей облысевшей из-за химиотерапии голове.

— Чтобы крепче спать, — выдаю первое, что приходит в голову. Днём я хожу в парике, поэтому у Вари ранее не возникало вопросов по этому поводу.

— Ааа… — задумчиво протягивает Варя, смотря на меня жалостливо. — Просто раньше, без этого платка, ты была намного красивее.

Горько хмыкаю, но не злюсь. Понимаю, что Варя, в силу своего возраста, не хотела меня обидеть. Дети говорят то, что думают.

Машинально поправляю платок. Красный, с едва заметным черным абстрактным узором. Долго его выбирала. Ничего не нравилось. А этот попал в самое сердце.

— Ба, ты у меня всегда красивая. Просто этот платок странный. Может, купим тебе розовый со стразами?

Смеюсь, потому что моя девочка та ещё сорока. Обожает все розовое и блестящее.

— Обязательно, милая, — ласково отзываюсь я в ответ, а затем начинаю читать внучке сказку. О красной шапочке и злом сером волке. Очень символично в данной ситуации.

Когда малышка засыпает, закрываю книжку и целую её в лобик. Сладкий запах ее волос смешивается с запахом лекарства, которым пропитана моя одежда. Этот запах — запах моей жизни, которая неумолимо ускользает от меня. Я чувствую это. Но не собираюсь опускать руки. Теперь у меня есть цель, которую я просто обязана выполнить.

Медленно бреду к спальне, каждый шаг дается с неимоверным трудом. Сердце бьется в бешеном ритме, словно загнанная птица в клетке. Оно разрывается на части, кровоточит невыносимой болью. Боль эта не физическая, она гораздо глубже, пронзает насквозь, выжигая душу каленым железом. Предательство…

От него нет лекарства, нет спасения. Никогда не думала, что в такой страшной ситуации, когда жизнь висит на волоске, столкнусь еще и с таким низким, подлым ударом в спину. Муж… Мой муж, с которым я прошла огонь, воду и медные трубы, двадцать четыре года делила радости и горести, однажды вот так, не моргнув глазом, предаст меня. Растопчет мою любовь, мое доверие, мою душу…

Чувствую этот острый нож в спине – реальный, физический. Он пронзает меня насквозь, выворачивает внутренности, заставляя задыхаться от боли.

Кстати, о муже…

Захожу в спальню. Гена стоит посреди комнаты, руки в боки, брови нахмурены. Натрахался.

Смотрит на меня так, словно это не он только что бессовестно изменял мне с другой, а я ему. В его взгляде – не стыд, не раскаяние, а… Обвинение?!

— Надя, ты где была?! — ловлю в его голосе нотки раздражения.

— У меня к тебе тот же вопрос, дорогой.

Надежда

Гена тут же осекается, поняв, что в первую очередь сам же и облажался.

Он задумчиво чешет затылок и судорожно хлопает глазами.

— Так это… Меня по работе вызывали. Там на складе некоторые проблемы возникли, — отговорка глупее не придумаешь, но Гена с таким непоколебимым видом произносит эти слова, будто бы уверен, что в очередной раз схаваю его вранье. Хотя, сейчас, зная правду, эта отговорка кажется мне идиотской. А ведь Гена уже не в первый раз срывается посреди ночи. Похоже, он обманывает меня уже довольно продолжительное время. Вот же черт. Сердце больно сдавливает от обиды. Меня откровенно держат за дуру. Хотя…

Да. Трахать любовницу втайне от больной раком жены. Чем не работа? Можно сказать, что Гена почти и не врет.

Медленно киваю в ответ, выдавливая милую улыбку.

— Я так и подумала.

— А ты где была, Надь? Я когда приехал и тебя не обнаружил в постели, знаешь как испугался? Думал, случилось что-то… Аж сердце в пятки упало! — театрально вздыхает Гена, изображая на лице беспокойство. Можно подумать, пока он развлекался с Эвелиной, его могла беспокоить моя судьба. Интересно, каково это, ублажать одну, а думать о другой?

Хотя не уверена, что Гена вообще обо мне думает. Лишь делает вид. По-моему, тут в первую очередь работает его нижняя голова.

— Варя просыпалась, пришла ко мне. Представляешь, наша маленькая фантазерка выдумала, что в соседней комнате монстры. Мол, звуки какие-то слышала… — выдаю совершенно спокойно, наблюдая за тем, как лицо Гены искажается в неестественно открытом недоумении. Так, что аж глаза едва на лоб не лезут. Интересно, а на что он рассчитывал, когда сношался со своей любовницей в той комнате, за стенкой которой спала его внучка? Похоже, предатель надеялся на толстые стены и шумоизоляцию. Но его пассия настолько голосистая, что разбудила и напугала Варю.

— Поэтому мне пришлось пойти с ней в комнату и побыть рядом какое-то время. Кое-как уснула.

Гена старается держать лицо. Надо же, какое самообладание.

Шумно сглотнув и прочистив горло, он выдает как ни в чем не бывало:

— Вот дает. Монстры… — нервно усмехается. — Надо будет сказать Вике об этом. Варя уже не впервые просыпается среди ночи. Может, травки какие-нибудь попить надо… Для сна.

Так и хочется выпалить, что если Гена хочет, чтобы его внучка крепко спала по ночам, надо меньше трахать своих любовниц. Но я молчу. Приходится играть роль слепой дурочки, которая не замечает очевидных вещей.

— Да, ты прав, — делаю вид, что соглашаюсь с его словами. — Вика приедет, и я ей скажу.

— Слава богу, что с тобой всё в порядке, — выдыхает Гена и равняется со мной, сделав вперёд несколько шагов. Затем кладет ладони мне на плечи и изображает любящего супруга.

Противно.

Его прикосновения противны.

И сам его облик омерзителен. Кое-как выдерживаю эту пытку.

— Не переживай, Ген. Все хорошо, — сладким голосом выдаю в ответ. А во рту сплошная горечь.

Понимаю, что нет желания ложиться рядом с ним в постель. Меня же ведь реально может стошнить. Итак после химии чувствую себя не очень. А тут прям к горлу подкатывает, едва я представляю, что муж совсем недавно имел другую.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь?

И забота эта наигранная. Какая ему разница, как я себя чувствую? Если он уже столько раз меня предавал?

— Точно, милый.

— Тогда давай спать, — Гена коротко чмокает меня в щеку, и я морщусь, пока он не видит. Черт, надо срочно что-то придумать…

— Подожди… Кажется, снова Варя. Я слышала её голос, — изображаю задумчивую гримасу, на самом деле никаких звуков нет. Внучка спит.

— Черт, это уже что-то нездоровое. Может, сводить её к неврологу? Проблемы со сном в таком детском возрасте, это ведь нехорошо.

Нехорошо - изменять своей больной жене под носом у маленькой внучки. Вот, что поистине нехорошо. Но молчу. Так надо. Чтобы исподтишка нанести ответный удар.

— Знаешь что, Ген? Я пойду проверю. Мало ли… А то только усну, а Варюшка тут как тут.

— Да, хорошо, Надь.

Я судорожно киваю в ответ и едва ли не сбегаю из спальни. Хорошо, сегодня я правдоподобно улизнула от совместного сна с собственным мужем.

А дальше как? Мне же даже рядом с ним находиться противно. Может, подсыпать ему крысиный яд? И его молодой пассии заодно? Неплохая идея. Надо будет обязательно об этом подумать.

Надежда

На следующее утро мы встречаемся все вместе за завтраком. Спина слегка ноет, не очень удобно было спать на малогабаритном диване. Но уж лучше так, чем в одной постели с предателем.

Зато Варя какая довольная была, когда проснулась утром и увидела, что я всю ночь спала вместе с ней.

— Дедуль, представляешь, сегодня ночью за стенкой я слышала монстров! — щебечет Варя, воодушевлено делясь с Геной этим, весьма удивительным, фактом. — Самых настоящих! — подмечает внучка с важным видом, сосредоточенно ковыряя вилкой овсянку.

Гена, хоть и старается сохранять невозмутимый вид, но уши его выдают с головой – пунцовые, как маки.

Эвелина как раз входит в кухню с подносом в руках.

— Тетя Эва, а вы не слышали монстров? Рядом же как раз ваша комната, — звонко выпаливает Варя, и девчонка едва не спотыкается и не роняет поднос с блинами.

Невольно улыбаюсь, представляя, как бы Эвелина могла сейчас прочесать пол носом. Жаль, что в последний момент удержалась на ногах.

— Нет, Варенька. Не слышала, — с натянутой улыбкой отвечает стерва, пряча взгляд в стороне.

— Но они так громко кричали. Было страшно… — настаивает Варя, не обращая внимания на то, что ее рассказу никто не верит.

— Надо же, — произношу я, глядя на Эвелину с издевкой. — Какие шумные монстры завелись у нас в доме. Прямо спать не дают.

— Надя, — бурчит Гена, смотря на меня исподлобья. Затем переводит взгляд на Варю, резко смягчая свой тон. — Милая, нет никаких монстров. Их попросту не существует.

— Но я слышала… — Варя девочка довольно упрямая, и в большинстве ситуаций девочка стоит на своем до последнего. Иногда мне кажется, что это качество она унаследовала от меня.

— Варь, это все твои фантазии. Ты знаешь, что на самом деле все страхи находятся у нас в голове? — Гена выдавливает улыбку и стучит указательным пальцем себе по виску.

— Это как? — хмурится внучка, не понимая, что имеет ввиду Гена.

— Ну… — Гена мнется, подыскивая слова. — Это… Это как… Воображаемые друзья! Только наоборот. Вместо друзей – монстры.

— Ааа, — протягивает Варя, задумчиво глядя в тарелку. — Значит, монстры живут у меня в голове?

— Получается, что так, — кивает Гена, облегченно вздыхая. Кажется, ему удалось убедить ребенка. Знал бы он ещё, что я обо всем в курсе. Посмотрела бы я на его лицо.

— Тогда почему тетя Эва их не слышала? — вдруг спрашивает Варя, поднимая на Эвелину свои большие, наивные глаза.

Эвелина бледнеет. Гена давится кофе. Я же, не в силах больше сдерживаться, начинаю смеяться. Смех выходит горький, отчаянный.

— Знаешь, Варенька, — говорю я, вытирая слезы то ли от фальшивого смеха, то ли от боли, которая так или иначе рвет меня на части, — Иногда монстры умеют очень хорошо прятаться. Особенно, когда знают, что их могут услышать.

— Надя, прекрати, — Гена шипит, прожигая меня взглядом. — Зачем ты это делаешь? Она теперь и правда поверит в этих монстров! — он наклоняется ближе, почти касаясь моего уха своим горячим дыханием.

— А если они и в самом деле существуют? — смотрю ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Вкладываю в эти слова весь свой сарказм, всю свою боль.

Гена вздрагивает. Его глаза расширяются, щеки покрываются багровыми пятнами. Он начинает нервно кашлять, пытаясь скрыть свое замешательство. Знаю, что выдаю себя. Но не могу удержаться. Мне нужно видеть его страх, его беспокойство.

— Надя, и ты туда же?! — он отстраняется, судорожно сглатывая. Руки его дрожат, кофе в чашке плещется, грозя перелиться через край.

— Милая, это я так пошутила. Я тебе тоже уже говорила, что монстров не существует, — смотрю на внучку с любовью и благодарностью. Благодарна ей в первую очередь за то, что она открыла мне глаза на тайные похождения подлого мужа. Ведь я могла бы умереть и так не узнать, что Гена, оказывается, подлая сволочь.

— Ладно, я пойду играть, — Варя, поняв, что ее рассказ никого не впечатлил, с обиженным видом уходит из столовой.

— Я шучу, Ген, ты услышал? Относись к этому проще, — говорю я равнодушным тоном, продолжая сверлить его взглядом. Он еще не понимает, что это только начало. Я затеяла игру, правила которой еще не до конца ясны даже мне. Но одно я знаю точно – она будет жестокой. Он предал меня, и гад за это заплатит.

— Нет, с этим надо что-то делать! Ты же видишь, она уверена, что слышала монстров! — почти кричит Гена, барабаня пальцами по столу. Внутри у него все кипит, я чувствую это. Он боится, что спалился с потрохами.

В этот момент в кухню возвращается Эвелина с моим травяным чаем.

— Благодарю, — выдавливаю из себя улыбку, представляя, как выливаю этот кипяток ей в лицо. Но нет, у меня есть идея получше.

— Эвелина! — мой голос звенит от едва сдерживаемой ярости. — Вымой, пожалуйста, унитаз более тщательно. На обоих этажах.

Скулы Эвелины напрягаются. В ее глазах вспыхивает недовольство, которое она тут же пытается скрыть.

— Хорошо, Надежда Евгеньевна, — отвечает она сквозь зубы. Конечно, согласится. Я плачу ей деньги. Вот только услуги по ублажению моего мужа в этот прайс не входили.

Она ещё не знает, с кем связалась, змея. И если она всего лишь гадюка, то я —самая настоящая кобра.

Геннадий

Не понял, это что сейчас было?! Неужели Надя что-то заподозрила? Нет, не может быть. Но эти её неоднозначные взгляды заставляют напрячься.

Может, мне показалось? Точно.

Надя же кроме себя и своей болячки ничего не видит и не слышит.

Мы ведь с Эвой тщательно скрываемся. При ней ведем себя так, как и подобает хозяину дома и его горничной.

А вот ночью…

Ух. Едва вспоминаю, в паху приятно защекотало. Какая же сладкая конфетка эта девчонка. Просто находка. Ублажает так, что настроение потом целый день на высоте.

Ещё и внучка, блин. Маленькое палево! Удумала она. Монстры, видите ли. Видимо, Эва так громко стонала, что в самом деле разбудила Варю.

Надо будет поговорить ей и сказать, чтобы тише себя вела. Иначе кляп ей в рот буду совать. Не хватало ещё, чтобы незадолго до смерти, Надя обо всем узнала и не начала мстить. Она у меня такая, если ей что-то не нравится, она в лепешку разобьется, но добьется справедливости. И измену точно не простит. Тем более, когда я сплю у неё под носом с молодухой.

По началу меня совесть грызла, не спорю. Все-таки двадцать шесть лет брака — это вам не шутки.

Но когда ты столько лет живешь и делишь быт с одним и тем же человеком, становится скучно. Так и хочется ее чем-то разнообразить. Точнее, кем-то.

С Эвелиной я познакомился два года назад на одном из рабочих корпоративов. Она тогда официанткой подрабатывала. Такая юная, розовощекая, с ярким блеском в глазах и аппетитной сочной задницей, с которой я тогда весь вечер глаз не сводил. Она меня покорила просто! Я думать ни о чем не мог, кроме этой секси официантки, которая и сама весь вечер строила мне глазки. Единственное, что меня останавливало открыто флиртовать с девчонкой - наличие рядом жены. Но я нашел способ получить острых ощущений. Трахнул Эву в одной из подсобок. Надя ничего не поняла. И тогда я осознал одну вещь, а почему бы и нет? Почему бы не ходить хотя бы изредка налево?

И мне хорошо, и Наде. Тогда мы еще не знали о болезни, но жена частенько отказывала мне в сексе из-за жалоб на слабость и головные боли.

Первое время мы встречались с Эвой на нейтральной территории. Гостиницы, квартиры посуточно, даже один раз вместе на отдых ездили, пока Надя думала, что я в срочную командировку уехал. К Эве ездить было не вариант, она жила тогда в крохотной убогой общаге, деля комнату аж с двумя соседками. Да и едва я туда заходил, меня сразу же блевать тянуло.

Эвелина всячески намекала мне снять ей отдельную квартиру, мол, для встреч. Но я считал это лишними расходами, да и если бы Надя увидела мои ежемесячные траты, точно бы что-то заподозрила. А я не мог спалиться, потому что наше имущество принадлежит нам в равных долях.

И если бы она узнала о том, что я ей изменяю, ну точно бы меня пинком под зад выгнала и лишила всего.

Поэтому приходилось шифроваться изо всех сил.

А когда мы узнали о болезни Нади... Тогда вообще треш начался. Я так устал жить на две семьи, что уже был готов приостановить наши отношения с Эвой на паузу. Вот только мой маленький дружок был против и готов был устроить забастовку.

Все силы пришлось бросить на поддержку и заботу о жене. Жалко её по-человечески. Неплохая тетка она. Но что поделать, от судьбы не уйдешь.

И вот тогда ко мне пришла гениальная мысль. В силу болезни Наде тяжело было управляться с домом, да и врач рекомендовал не перетруждаться.

И я предложил сначала Эве свою гениальную идею, а затем и Наде.

Она вообще не вкурила даже, что это все было нашей постановкой с любовницей. Мы выдумали, что она вся такая бедная и несчастная, что ей нужен кров и работа.

Надя у меня добрая душа. Согласилась.

И знаете, жить стало намного проще.

Пока Надя под действием препаратов спит ночами как убитая, я тайком бегаю к любовнице и провожу с ней невероятный досуг.

Правда, сегодня что-то пошло не так. Все из-за внучки. Осечка вышла. В следующий раз, когда она будет у нас ночевать, надо будет сменить локацию.

— Ген, ты слышал? Твоя грымза заставила меня унитазы мыть! — бурчит Эва, нахмурив брови. От досады девушка даже несколько раз топает ногой. Воровато оглядываюсь по углам, чтобы нас никто не услышал. Вроде чисто. Варя играет у себя в комнате, Надя уехала на работу.

— Эв, не злись. Ты же знаешь, в каком она положении. Прояви сочувствие, — пытаюсь подбодрить девушку, а то что-то совсем она духом упала. Ради такой жизни можно и помыть пару месяцев унитазы. У нас не дом, а дворец целый. Так что ей несказанно повезло, а то бы дальше жила в своем клоповнике.

— Она как будто специально это сделала, — рычит Эвелина, вздергивая плечами.

— Что?

— Ты видел, как она смотрела? Будто бы я её враг номер один! Завидует, наверное, что я молодая и красивая. А она старуха, которая уже при смерти находится.

Ну я бы так не сказал. Надька у меня красотка. Правда, рак значительно её подкосил, но она даже в парике и с бледным уставшим лицом привлекает глаз.

— Так, Эвелин, давай не будем. Мы же с тобой все обсудили, — заговорщически шепчу я, намекая на то, о чем мы с ней сегодня ночью разговаривали. — Терпение, милая. Только терпение.

— Ладно, — вздыхает девчонка, сложив руки на груди. — Пошла я дальше… Горбатиться, — произносит это таким тоном, будто бы я виноват. Никакой благодарности! Ох уж это молодое поколение. Вот выучилась бы нормально, а не бегала по кафешкам с одним лишь школьным аттестатом, сейчас, может, и работала бы по-человечески с достойной зарплатой. Хотя Надя итак нехило ей платит. Еще и возмущается. Но да ладно. Мордашка у Эвы милая, смазливая, фигурка айс, а что она творит в постели, это словами не описать. Уж ради этого можно списать все ее косяки.

Иду в комнату к внучке, Надя попросила присмотреть за ней, пока её не будет.

Вот же работяга. Даже несмотря на болезнь и выходной день, все равно рвется на работу. А мне что? Мне даже лучше. Пускай зарабатывает денежки, а я буду благополучно их тратить.

Надежда

Крепко сжимаю чуть вспотевшие ладони. Сердце бьется ровно, методично, словно отмеряя оставшееся время. Трогаю свой парик, словно проверяю, на месте ли он.

Алексей Игоревич, мой молодой лечащий врач, я бы даже сказала, слишком молодой для такого диагноза, как мой, с хмурым видом изучает мои анализы. Симпатичный. Даже очень. Темные волосы, чуть тронутые сединой у висков, пронзительный взгляд карих глаз, твердые линии подбородка. Думаю, ему не больше тридцати пяти. Лучший онколог в городе. А толку?

— Надежда… — он поднимает на меня взгляд, полный растерянности. — Я не понимаю… Результаты… Они не такие, как я ожидал.

Не такие? А какие он ожидал? Чуда? Исцеления? Усмехаюсь про себя. Я давно перестала ждать чудес.

— Доктор, давайте начистоту. Сколько мне осталось? — мой голос почти не дрожит, звучит решительно. Ни тени страха. Наверное, его во мне больше нет.

Ненависть к Гене и его молодой любовнице затмевает все остальные чувства.

Алексей Игоревич хмурится, теребит рукой безупречно белый воротник халата.

— Надежда, мы говорили об этом. Экспериментальное лечение… На самом деле, оно дает результаты. Просто в вашем случае…

— В моем случае рак побеждает, — заканчиваю я за него, горько усмехнувшись. — Так сколько? Месяц? Два?

Он молчит, и это молчание — ответ. Знак согласия. Что ж… Не так уж и много. Придется поторопиться.

— Понятно, — говорю, резко вставая с места. — Спасибо за ваше время, Алексей Игоревич.

— Надежда, постойте! — окликает меня мужчина, и я замираю около двери.

Поворачиваюсь к нему, вопросительно приподняв бровь.

Доктор встает, подходит ближе, в его глазах читается сочувствие, смешанное с профессиональной ответственностью.

— Надежда, я понимаю, что этот диагноз… С ним тяжело смириться, — его голос мягкий, успокаивающий. — Но это не значит, что нужно опускать руки. Мы будем продолжать бороться. Есть еще варианты. Новые препараты, клинические испытания…

— Алексей Игоревич, — перебиваю я его, — Я реалист. Я вижу, что происходит. И я ценю ваше стремление помочь, но… Я хочу прожить оставшееся время так, как я хочу. Не в больнице, подключенная к аппаратам.

— Я понимаю, — кивает он, взгляд становится серьезным. — И я сделаю все, чтобы вам помочь. Но позвольте мне сказать вам одно: надежда — это последнее, что мы должны терять. Даже в такой ситуации. Иногда чудеса случаются.

Надежда… Как символично. Говорят, что надежда умирает последней. Но, в моем случае, к сожалению, она умрет гораздо раньше.

— Чудеса случаются в кино, доктор, — говорю я, пытаясь удержать горькую усмешку. Сердце немного болит. Совсем чуть-чуть. Предательство человека, которого я считала близким, оно все ещё свежо в памяти.

— А в жизни… В жизни все гораздо прозаичнее. Извините, мне нужно идти.

— Конечно, — он делает шаг назад, давая мне пройти. — Но если вам что-то понадобится, звоните мне в любое время. Днём и ночью.

Его озабоченность моей ситуацией, поддержка и внимание… Приятны. Есть в этом мире человек, которому небезразличен мой исход. Не то, что мой муженек, который только и ждёт моей смерти.

— Спасибо, — киваю я, и, наконец, выхожу из кабинета, оставляя доктора в его растерянности. Он не понимает. Молодой, полный энтузиазма. Верит в свои лекарства, в свою науку. А я… Я верю только в одно – в месть.

В коридоре делаю глубокий вдох. Воздух кажется чистым, свежим, словно я впервые дышу полной грудью. Парадоксально, но после приговора врача я чувствую не отчаяние, а… Облегчение. Теперь я точно знаю, сколько у меня времени. И я не потрачу его на слезы и саможаление. У меня есть цель. И я добьюсь ее. Чего бы мне это ни стоило.

Иду по коридору, не видя ничего вокруг. Люди спешат, разговаривают, живут. А я уже нет. Я — призрак. Тень. Существую только с одной целью.

Гена. Предатель. Он думает, что я ничего не знаю. Что я слепая, глупая дура. Что он может безнаказанно спать с нашей домработницей, с этой… Даже произносить её имя противно.

Он ошибается.

Я все знаю. И я верну ему должок. С полна.

У меня есть план. Идеальный план. Он уже зреет во мне, как раковая опухоль, медленно, но неумолимо разрастаясь, пожирая все человеческое, что во мне осталось. Теперь, когда я знаю, что времени осталось мало, пора действовать.

Выхожу из больницы. Солнце слепит глаза. Вдыхаю свежий воздух. Наслаждаюсь каждым глотком, словно это мой последний вздох. Потому что так оно и есть. Для меня жизнь уже закончилась. Началась охота.

Сажусь в машину. Завожу мотор.

Первым делом — к нотариусу. Нужно переписать завещание на дочь. Оставлю все, что у меня есть только двум моим любимым девочкам, и ни копейки - предателю. Жаль, что я не увижу выражение его лица, когда он поймёт, что остался с голым задом и своим никчемным бизнесом, который плавно терпит крушение. Больше чем уверена, что совсем скоро его строительный магазин и вовсе загнется. Хм, а это ведь идея.

Я давно стала замечать, что муж не приносит в семью свою финансовую лепту. То ли в самом деле у него не все так гладко, то ли… Тратит все на Эвелину.

Следующий шаг — доказательства. Нужны неопровержимые доказательства их связи. Самый простой способ - расставить по дому скрытые камеры. Тогда предатели быстро попадутся на удочку.

А потом… Потом начнется самое интересное. Я разрушу его жизнь. Кусочек за кусочком. Так же, как он разрушил мою. Он пожалеет. Клянусь, Гена пожалеет о том дне, когда встретил меня. И Эвелине достанется. Над её участью я ещё подумаю, сейчас на первом месте в моих мыслях стоит лишь Гена.

Нажимаю на газ. Машина с рывком срывается с места. Вперед. К мести. К справедливости. К концу.

Геннадий

— Дедушка, а почему бабушка все время такая грустная? — глазки Вари, огромные и синие, смотрят на меня с беспокойством. Пытаюсь уложить ее на дневной сон, но она упорно ворочается, теребя край одеяла. А я уже устал, готов уснуть тут вместе с ней. Уже и так, и эдак…

И сказку прочитал, и колыбельную спел, и про овечек считать предлагал. А Варя ни в одном глазу. Эта ее проницательность начинает меня раздражать. Ещё и разговор такой неприятный решила завести.

И что ответить ребенку? Надя строго запретила рассказывать внучке о её болезни. Любит она её безумно, не хочет расстраивать. А что толку? Думает, что когда она сыграет в ящик, а мы поставим девочку перед фактом, ей легче будет? Идиотская тактика. Но да ладно. Придется выкручиваться.

— Бабушка просто много работает и сильно устает, солнышко, — говорю я, поглаживая ее по голове. Шелковистые волосики приятно щекочут пальцы.

— Ей нужно больше отдыхать.

— А она выздоровеет? — голосок у внучки дрожит. Видимо, ночные события ее сильно впечатлили.

— Конечно, выздоровеет, — улыбаюсь я, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественно. — Все будет хорошо. Закрывай глазки, моя хорошая.

— А монстры больше не придут? — шепчет она, сильнее прижимаясь ко мне.

Опять она за свое!

Вспоминаю ночные события. Скрип половиц, приглушенные стоны… Черт, надо было быть осторожнее. Варя, похоже, и в самом деле все слышала. Приняла наши с Эвой страстные забавы за нашествие монстров. Ну и фантазия у ребенка! Хотя, с другой стороны, лучше уж монстры, чем правда. Если Надя узнает… Даже думать об этом не хочется.

— Монстры? – делаю вид, что очень удивлен. – Какие монстры? Глупости! Тебе просто приснилось.

— Нет, — упрямо мотает головой Варя. – Я не спала. Я слышала, как они рычали… И топали… Мне было очень страшно.

Проклятье! Надо срочно ее успокоить.

— Это, наверное, ветер шумел за окном, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал убедительно. – Дом довольно большой, знаешь… Все скрипит, шумит. Никаких монстров здесь нет. Дедушка бы их всех прогнал!

Целую ее в лобик, надеясь, что она наконец-то отстанет.

— Спи, моя хорошая. Монстры больше не придут. Дедушка их не пустит.

Варя наконец-то закрывает глаза. Слава богу, уснула. Выхожу из комнаты, тихонько прикрывая за собой дверь. Сердце все еще колотится. Надо же, чуть не попался! Хотя…

Какая, к черту, вина? Надя сама виновата. Вечно ноет, вечно недовольна.

Её стальные яйца перекрыли мне весь кислород!

А Эвелина… Девочка – огонь! С ней я чувствую себя живым, молодым жеребцом.

Спускаюсь на первый этаж. В доме тихо.

Надя, как обычно, будет допоздна на работе торчать.

Пашет как проклятая, чтобы я мог наслаждаться жизнью. Пусть занимается. Мне плевать. Главное, чтобы не мешала моим… Развлечениям.

— Гена! — шепчет Эва, выскакивая из-за угла. Глаза горят, щеки раскраснелись.

— Ну что, когда продолжим?

— Тс! — шиплю я, злобно прикладывая палец к губам. — Варя только что уснула. Мы и так чуть не попались! Опасно, — пытаюсь объяснить этой безмозглой курице, что нужно быть осторожнее. А ей будто вообще по барабану! А если Варя проснется или, еще хуже, Надя неожиданно нагрянет? Мне это совсем не нужно.

— Ну Гена-а-а! — тянет она, обнимая меня за шею. — Мне так мало… Хочу ещё!

Черт, эта женщина сведет меня с ума! Но как же я хочу ее! Прямо сейчас, здесь… Эта запретность, риск быть пойманным, только разжигают во мне похоть.

— Ладно, — шепчу я, заглядывая ей в глаза. — Давай… Сделаем это в подвале. Там точно никто не услышит и не помешает.

— Обожаю тебя! — она чмокает меня в щеку и, хихикая, тянет вниз. Туда, где темно и прохладно. Идеальное место для наших… Игр.

Усмехаюсь. Да, жизнь прекрасна!

В моих руках все карты. Успешная богатая жизнь, молодая любовница, которая заводит меня с пол оборота. Совсем скоро я стану вдовцом и получу шикарное наследство от своей дорогой женушки. И вот тогда нам с Эвой уже ничто не помешает.

Можно будет не прятаться!

Не придется ютиться по подвалам, как крысам.

Потому что в доме останемся только мы вдвоем…

Предвкушаю этот момент с блаженной улыбкой на лице.

А там посмотрим. С такими бабками все женщины будут моими. Может, вместо Эвы найду себе ещё кого. А может, буду иметь их по очереди. Целый гарем. Крутая идея.

А тем временем Эвелина плавно опускается на колени и своими умелыми ручонками расстегивает мой ремень. Умница, девочка. Зарабатывает себе на будущее. Сосет она шедеврально, ничего не скажешь. Так что обязательно ей это плюсиком в карму зачтется.

Внезапно слышу звук открывающейся двери. Замираю. Внутри все холодеет. Эва тоже поднимает голову, в ее глазах – испуг. Мы оба медленно поворачиваемся к лестнице… На верхней ступеньке, словно маленький призрак, стоит Варя, молча глядя на нас своими огромными синими глазами.

Твою мать.

Геннадий

Черт! Черт! Черт!

Пятилетнее создание с огромными любопытными глазами не отрывает от нас с Эвелиной взгляда.

А я… Я стою перед ней с почти спущенными брюками, а Эвелина…

Эта чертовка, стоит передо мной на коленях. Кровь отливает от лица, сердце колотится, как бешеное.

Вот же попадос! Что делать? Что ей сказать?

Ну что за неугомонное создание?!

Какого хрена ей снова не спится?

Мало того что сама не спит, ещё и другим мешает!

— Дедушка, а что вы тут делаете? — спрашивает Варя, спустившись по скрипучим ступеням. Ее взгляд блуждает по моему лицу, по расстегнутым брюкам, по Эвелине, которая застыла, как изваяние, с выпученными глазами. По её рукам, которые какого-то хрена все ещё держатся за мой ремень.

— Варечка, солнышко, — заикаюсь я, отталкивая ладони Эвы и лихорадочно пытаясь застегнуть ремень своими дрожащими руками. — Это… Это… У меня тут… Ремень заел. Видишь? Вот. Никак не могу справиться. А Эвелина… Она мне помогает. Она же… Специалист по ремням. Правда, Эвелина?

Девчонка, наконец, приходит в себя и поднимается на ноги.

— Да-да, — лепечет она, вся бледная, аж со стеной слилась. — Ремень. Заел. Очень тугой.

Варя смотрит на нас с нескрываемым любопытством.

— А зачем тебе снимать штаны, чтобы починить ремень, дедушка? — спрашивает она. — Мой папа всегда чинит ремень, не снимая штанов.

Проклятье! Моя внучка слишком умна для своих лет! Пот градом катится по лбу. Чувствую, как краснею. Нужно что-то придумать. И быстро. Иначе… Последствия даже представить сложно. И страшно.

— Понимаешь, Варечка, — начинаю я, стараясь говорить как можно более спокойно и убедительно. — Это… Это особый случай. Этот ремень… Он волшебный. И чтобы его починить, нужно… Нужно снять штаны. Это секрет. Никому его не рассказывай, хорошо? — из-за волнения и страха быть разоблаченным, чувствую, как глотаю слова. Кадык нервно дергается, лоб и ладони мокрые от пота. Сердце грохочет как сумасшедшее. Не хватало мне тут ещё инфаркт словить.

Варя хмурит брови. Она явно не верит мне. Но, к счастью, она еще слишком мала, чтобы понять, что происходит на самом деле.

— Ладно, — говорит она наконец. — Секрет так секрет, — малышка пожимает плечами, и я немного успокаиваюсь. Даже удается выдохнуть часть скопившегося в легких воздуха.

— Спасибо, солнышко, — голос уже не так дрожит. — Мы уже закончили. Правда, Эвелина?

Эвелина кивает, не поднимая глаз. Она выглядит так, словно хочет провалиться сквозь землю. Могла бы сыграть правдоподобнее! Молчит как рыба!

На меня решила понадеяться. Лучше бы помогла! Пришлось самому выкручиваться.

— Ремень удалось починить? — Варя подходит ближе и заглядывает на мои, уже застегнутые, брюки.

— Кхм… Да, милая. У Эвелины просто золотые руки, — выдаю я, непринужденно улыбнувшись. Затем бросаю строгий взгляд на Эву. Все из-за неё, чертовки! Утащила меня в подвал, где нас едва не застала моя маленькая внучка!

Влетит ей потом. Забодается прощения заслуживать.

— Спасибо. Ты можешь идти.

Домработница разворачивается и уходит. С ней мы позже поговорим. Когда она исчезает, я поворачиваюсь к Варе.

— Милая, а ты почему не спишь? — я присаживаюсь на корточки и слегка щипаю ее за пухлую щечку.

Черт! Внучка все перевернула с ног на голову. Весь кайф испортила. И теперь придется быть еще осторожнее. Намного осторожнее. Потому что если Надя узнает… Мне конец.

А зная Варю и ее болтливость, она тут же все ей расскажет.

— Не спится, дедушка, — устало выдыхает Варя, пожав плечами.

— Ладно. Я понял… Раз уж поспать не получается, то… Давай я включу тебе мультики? — не нахожу другого варианта, так внучка хоть чем-то займется и не будет следовать за мной по пятам.

А мне нужно побыть одному. Прийти в себя. Обдумать все. Эх, Варя, Варя…

Все испортила! Черт, а ведь если бы малышка вошла в подвал буквально минутой позже… Ох. Даже представлять боюсь. По коже пробегают неприятные колючие мурашки. Впредь нам с Эвой надо быть осторожнее.

Капец просто!

В её комнате, пока Варя у нас, трахаться не вариант. Подвал тоже оказался не лучшей идеей. Придется придумать новое место для тайных встреч.

Думал, что подвал самое то, оказалось, что нет. Маленькая шпионка будто бы следила за мной! Иначе как она так быстро нашла нас с Эвой?

В голове мелькают обрывки фраз: «волшебный ремень», «специалист по ремням». Какой же я идиот! Нужно было что-то более убедительное придумать. Что-то, во что поверила бы даже пятилетняя девочка. Но в тот момент я просто не мог думать. Паника парализовала меня.

Закуриваю сигарету. Дрожащими руками поджигаю ее. Затягиваюсь глубоко, жадно. Никотин немного успокаивает нервы.

Что теперь делать? Как быть? Если Варя все-таки расскажет Наде…

Она же не глупая, наверняка догадается. Надя не простит мне такого. Никогда. Она же меня убьет! В прямом смысле этого слова. Она у меня баба с характером.

Нужно что-то предпринять. Срочно. Но что? Как заставить Варю молчать? Подкупить ее? Запугать? Нет. Это не вариант. Она слишком маленькая. Рано или поздно все равно проболтается.

Может… Поговорить с Эвелиной? Пусть она побеседует с Варей. Объяснит ей все. Убедит ее молчать. Да. Это наилучший вариант. Эвелина умная девушка. Она найдет подход к ребенку.

Достаю телефон, набираю номер Эвелины.

— Алло, — слышу ее мелодичный голос. Взяла трубку почти сразу же, будто бы только и делала, что ждала моего звонка. Ага, чувствует за собой вину, значит. Надеюсь, унитазы до блеска начистила. А то Надя ругаться будет, если поймёт, что Эва прохлаждалась без дела.

— Эвелина, нам нужно встретиться. Кхм… Давай на заднем дворе, — уже и не знаю, где спрятаться в этом доме от собственной внучки. Кажется, что где бы мы не находились, она везде нас найдет!

— Срочно. Это касается Вари.

Надежда

Вхожу в кабинет нотариуса, уверенным шагом пересекая просторное помещение. Сумку ставлю на пол рядом с собой, выпрямляю спину. Не время для слабости. Сейчас важна каждая минута.

Сажусь на кресло напротив мужчины, который сосредоточенно наблюдает за мной.

Высокий, статный, с пронзительным взглядом серых глаз, обрамленных сетью мелких морщинок. На вид лет пятидесяти, с аккуратно подстриженной седой бородой и короткой стрижкой. Классический костюм, дорогая ручка в руках.

Саврасов Эдуард Николаевич.

Говорят, лучший нотариус в городе.

С хваткой акулы. Именно такой мне и нужен. Чтобы этому подлому мерзавцу, моему мужу и его смазливой любовнице ничегошеньки не досталось. Ни копейки из моей доли, на которую они так жадно рассчитывают.

Немного душно. В последнее время меня часто бросает в жар. Сердце колотится где-то в горле. Не так-то просто вот так взять и признаться себе, что твои дни, возможно, сочтены. Черт, мне всего сорок пять! Я должна радоваться жизни, нянчить внучку, путешествовать…

А вместо этого сижу здесь и решаю вопрос с завещанием. Горько. До слез. Но я должна быть сильной. Ради дочери. Ради внучки. Ради всего, что мне дорого.

— Итак, Надежда, — начинает нотариус, откидываясь на спинку кожаного кресла.

Киваю, сглатывая подступивший к горлу ком. Стараюсь держаться. Изо всех сил. Но проклятая дрожь не отпускает. Руки мелко трясутся, приходится крепко сжимать их, чтобы не выдать своего состояния.

Вот это я устрою им сюрприз. Надо ещё придумать, какую предсмертную записку написать, чтобы у Гены глаза на лоб полезли. Чтобы ходил потом и шарахался от моих призраков. Если жизнь после смерти существует, то я обязательно потреплю ему нервишки и буду приходить посреди ночи, в самых страшных его кошмарах.

— Чем могу быть полезен?

— Я хочу знать, как мне обезопасить свою долю имущества от мужа, — говорю прямо, без лишних предисловий. — Я больна раком. И не намерена оставлять этому… Человеку ни копейки.

Кое-как сдерживаюсь, что бы не назвать Гену мудаком.

Вижу, как по лицу мужчины пробегает тень сочувствия, но я тут же даю понять, что сантименты мне ни к чему.

Я уже привыкла видеть эти сочувственные лица. Жалость в глазах друзей, близких, коллег. Стандартная реакция. Но мне не нужна жалость. Мне нужна помощь. Конкретная и действенная.

Эдуард Николаевич кивает головой, мол, продолжайте.

— Он не заслуживает ничего, — говорю ровным голосом. — Я всю жизнь тянула все на себе, а он… В общем, неважно. У меня есть дочь. И я хочу, чтобы все, что мне принадлежит, досталось ей.

— Понимаю, — кивает Эдуард Николаевич. — Вы можете переписать свою долю на дочь путем оформления дарственной. В этом случае она станет полноправной владелицей еще при вашей жизни.

— А если он попытается оспорить дарственную? — спрашиваю, в памяти всплывает хищный блеск в глазах мужа. Этот гад не отступится просто так. Уверена, для него нет ничего святого. Да и эта змея наверняка ему так все мозги запудрила, что Гене и на собственную дочь с внучкой будет плевать.

А я хочу максимально обезопасить своих девочек. Это мой долг. Моя последняя обязанность.

— Если дарственная будет составлена грамотно, с соблюдением всех юридических норм, оспорить ее будет крайне сложно, — уверенно отвечает нотариус. — Мы пропишем все условия таким образом, чтобы исключить любые лазейки.

— Хорошо, — киваю, обдумывая его слова. — А есть еще варианты? Хочу быть абсолютно уверена, что он не сможет ничего получить.

— Завещание, — предлагает мужчина, склонив голову набок. Думаю, он не впервые сталкивается с подобного рода ситуациями. — Вы можете назначить дочь единственной наследницей.

— В чем разница? — спрашиваю, стараясь вникнуть во все тонкости.

Действовать нужно грамотно, с хирургической точностью.

— Дарственная вступает в силу сразу после оформления. Завещание — после смерти завещателя.

— Дарственная надежнее, — констатирую я, принимая решение. — Он не сможет претендовать на эту часть имущества, даже пока я жива.

— Именно, — подтверждает мужчина, сдержанно кивнув. Значит, так и сделаю.

— Тогда составляйте дарственную, — говорю твердо, глядя ему прямо в глаза. — Я хочу быть уверена, что моя дочь обеспечена. И что этот… Паразит останется ни с чем. Я не позволю ему нажиться на моем несчастье.

Эдуард Николаевич тяжело вздыхает, но его взгляд излучает понимание.

Я же ведь поступаю честно. Я знаю, уверена, что все делаю правильно.

Далее мужчина объясняет мне, какие документы мне нужно собрать и мы обговариваем день, когда сделка будет совершена.

Благодарю Саврасова за консультацию и выхожу из кабинета с чувством выполненного долга. Почти.

Теперь нужно дождаться Вику и все ей объяснить. Даже не представляю, как дочь отреагирует на новости о её подлом папане.

Но я не вижу смысла скрывать правду. Дочь меня поймёт и поддержит, я уверена. Главное, чтобы она сумела сдержать нашу тайну в секрете.

Сажусь в авто, завожу двигатель. Чувствую некое облегчение от того, что один шаг навстречу мести уже сделан.

Включаю музыку погромче, хочу насладиться своей каждой последней минутой.

Жизнь прекрасна. Как ни крути.

И несмотря ни на что, я её люблю.

Приезжаю домой, смотрю на часы. Повозилась с делами почти целый день.

Соскучилась по внучке.

Кстати, Варя.

Зайдя во двор, наблюдаю, как Эвелина склонилась над малышкой, которая сидит на качельке, и что-то заговорщически ей шепчет. Кровь стынет в жилах. Внутри все взрывается яростью.

Вот же дрянь…

Кто ей разрешал приближаться к моей девочке?!