Развод. Второй шанс на любовь.

– Ой, ты еще не ушла на обед? – Ольга сталкивается со мной на выходе из офиса.

Я как раз иду перекусить. От всей этой документации голова уже кругом. Мне срочно нужна чашечка кофе и что-нибудь вкусненькое. Мозг требует глюкозы.

– Вот как раз собиралась.

– Замечательно. Подождешь меня? Ну, пожалуйста, – строит она умильную мордочку. – Всего пару сек. Забегу к Потапычу - отдам документы.

Она трясет в воздухе кипой бумаг.

Михаил Александрович Медведев, или как все мы его называем - Потапыч. Мужчина в годах. Серьезный. Я бы даже сказала суровый.

И вспыльчивый.

Не знаю, как он оказался на должности начальника отдела инновационных разработок в нашем НИИ. Вот меньше всего он похож на какого-нибудь профессора преподающего лекции по ядерной физике в каком-нибудь ВУЗе.

Подкачанный, широкоплечий. Тот тип пятидесятилетних мужчин, которых седина не портит, а наоборот красит, придавая общему виду таинственной брутальности.

А его баритон, чуть с хрипотцой. Когда он начинает отчитывать своим властным голосом, ноги будто сами подкашиваются и перестают слушаться.

Я слышала, что пару раз, попавшие к нему на ковер сотрудницы нашего НИИ падали в обморок. Причем буквально. Даже бригаду медиков вызывали.

Так что, лично я, к Потапычу по доброй воле точно соваться бы не стала. Но, Ольге вот с этим не повезло – работа у нее такая.

– Давай, жду две минуты. – демонстративно киваю на большие кварцевые часы, висящие над дверью. – Вроде его сегодня еще никто из себя не вывел. Должна успеть.

– Все, бегу. Чмок!

Она посылает мне губами воздушный поцелуй и, набирая скорость, стремительно уносится в направлении кабинета начальства.

А я, скрестив за подругу пальчики, остаюсь. ждать ее у входа.

Две минуты уже давно прошли.

Задрав голову высоко вверх, смотрю на висящие надо мной часы. От законного обеда осталось всего сорок минут.

Блин, ну где она уже там застряла?

Наконец слышу щелчок дверей на другом конце офиса и торопливый цокот каблучков.

Затем появляется и сама Ольга.

– Уф-ф. Легко отделалась. Бежим скорее, еще успеваем на обед, – торопливо машет она мне рукой еще издалека.

Пока она подходит, иду вызывать лифт.

Когда мы обе оказываемся внутри лифтовой кабины, нажимаю кнопку первого этажа и спрашиваю подругу:

– Опять орал?

– Ага, – кривится она, потирая правое ухо. – Думала оглохну. Хорошо хоть не на меня орал. А так. В принципе. В отчетностях там они, что-то не то написали, блин.

– А ты чего? – спрашиваю у подруги.

Лифт останавливается, двери разъезжаются.

– А чего я? – бросает мне вполоборота Ольга, выходя из лифта первой. – Так ему и сказала, что не я эти отчеты составляла.

– Храбрая, – улыбаюсь смелости подруги. – А он что?

– Что-что, послал меня, на… обед. Хи-хи, – она и сама смеется, – Вот я быстрее и побежала.

– Легко отделалась, – радуюсь я за подругу. – Жалко в кафешку через дорогу уже не успеваем. Всего полчаса на обед осталось. Придется в нашу столовую идти.

– Ой, только с капустой пироги там не бери, – предупреждает меня Ольга.

– Почему?

– Девчонка знакомая из бухгалтерии на днях ими отравилась. Весь день ее тошнило.

– Бедненькая, – сочувственно произношу я, входя в столовую. – А кто-то еще отравился?

– Вроде нет. Она одна. – Ольга берет с раздаточного столика поднос.

– Так может дело не в пирогах? – подмигиваю подруге, намекая, что тошнит не только при отравлениях.

– Ха-ха. Может быть, – смеется она, поняв мою шутку-намек. – Но пироги с капустой я все равно здесь брать не буду. Да и в принципе ничего с капустой.

Мы как раз останавливаемся напротив витрины с блюдами.

Ассортимент не очень большой. Голодные сотрудники нашего института, пришедшие на обед к самому началу, уже успели почти все разобрать.

Из тех немногих блюд, что остались дожидаться своих гурманов, на нас одиноко смотрит бигус (как раз с капустой!) и пара порций картофельного пюре с куриной котлетой.

– Что желаете? – дружелюбно улыбается девушка в поварском халате на раздаче. Кажется Аня.

– Бери бигус, – подначиваю стоящую впереди подругу, подталкивая ее под локоток.

– Нет уж, спасибо. Мне пюре и котлету пожалуйста. И компот.

– Пюре, котлета, компот, – продавщица быстро набивает заказ на кассе. – С вас *** рублей.

Ольга расплачивается и, забрав свой поднос, идет занимать нам свободный столик. Благо к концу обеденного перерыва их достаточно.

– Что желаете? – вопрос повара Ани направлен уже мне.

Так, а что я, собственно буду?

Бигус отпадает сразу. Не то, чтобы я опасаюсь. Но, мало ли.

Одинокая порция котлеты с пюрешкой особого аппетита во мне не вызывает.

– А что у вас есть из кулинарии?

– Пироги.

– А с чем пироги?

– С капустой, лук с яйцом, с печенью, – вздыхая перечисляет Аня.

Ну, и чего она вздыхает? Можно подумать я очередь задерживаю? Нет же никого. Все давно пообедали.

Смотрю на часы. Так, ладно.

– Мне цезарь, булочку и латте.

– Кофе только растворимый. Три в одном.

Вот ведь непруха!

– Давайте "три в одном".

– Салат цезарь, булочка и кофе "три в одном", – перечисляет она заказ. – С вас *** рублей.

Забираю поднос и иду к Ольге, к столику у окна.

– Ты на диете что-ли? – спрашивает подруга, видя мой скромный обед.

– Да нет, – отмахиваюсь я, погружая вилку в салат и отправляя нарезанные овощи в рот. – Просто не сильно голодная.

– Ну конечно, сидеть в офисе бумажки перебирать, дело не хитрое, – смеется Ольга. – А я вот с самого утра, вся в мыле, с

мотаюсь от филиала к филиалу. Потапыч припряг отчетности со всех стрясти. – Она отправляет в рот остаток котлеты, запивает компотом. Виновато извиняется, с набитым ртом. – Устала, жрать хочу.

– Кушай-кушай, – я прекрасно ее понимаю. – А зачем ему отчетности со всех филиалов вдруг понадобились?

Прожевав котлету, Ольга тихо, опасаясь наверное, что нас кто-то может услышать, произносит:

– У нас в НИИ какая-то проверка намечается. Вроде даже правительственная.

– Ничего себе новости.

– Так, а я о чем! Только - т-с-с. Никому. – прикладывает она указательный палец к губам. – Ну, сама понимаешь.

– Конечно, – изображаю жестом, что мой ротик на замке.

– Ладно, у тебя то как дела? Тоже вижу, вон, вся осунулась, глазки в кучу.

– И не говори. С этой аналитикой уже шарики за ролики у меня. Голова кругом. А шеф требует все срочно и вчера, – вздыхаю я. – С понедельника с бумажками вожусь. Хорошо хоть Кирилл эту неделю в командировке. Можно хоть на работе задержаться и не надо сломя голову нестись вечером ужин готовить к его приходу.

Посетовав подруге на нелегкую работу, подношу к губам одноразовый стаканчик с мутного вида жижей, которую тут по ошибке классифицировали как разновидность кофе, и делаю глоток.

Фу, ну и гадость. С трудом проглатываю и отставляю стаканчик в сторону.

Я больше конечно надеялась нормального кофе выпить, а не вот это вот.

– Так он у тебя в командировке? – удивляется Ольга моим словам о Кире.

– Ну, да. Всю неделю, до пятницы. Завтра должен приехать.

– Странно, – Ольга как-то сразу опускает глаза к стакану с компотом.

– Что странно?

– Ну… – бурчит она под нос, не поднимая на меня глаза. – Ладно, не важно. Проехали.

– Нет, ты уж скажи, раз начала, – меня распирает от любопытства.

– В общем, не знаю, стоит ли мне это тебе говорить…

– Да говори уже!

– Короче, я видела сегодня Кира.

– Где? Когда?

– Возле вашего дома. Когда ездила в наш филиал в центральном районе.

– Хм. Кир в командировке. Присылал мне сегодня фотки утром из гостиницы. Ты точно его видела?

– Если честно, я уже не уверена. Может видела кого-то похожего на твоего Кира возле вашего дома, вот и решила, что это он. Наверное все-таки обозналась.

Конечно она ошиблась. Говорю сама себе, а у самой внутри зарождаются сомнения. Какое-то нехорошее предчувствие стягивает живот в тугой узел. Или… смотрю с подозрением на недоеденную булочку.

– Слушай, Оль, можешь меня перед Потапычем прикрыть на часок?

– Ты чего задумала?

– Да ничего такого, – стараюсь говорить как можно спокойнее и улыбаться, – Просто вспомнила про кой-какие важные дела.

– А до вечера твои важные дела не подождут? – Оля сердито хмурит брови.

– Неа, не подождут. Ну, пожалуйста, – складываю перед собой ладони, в умоляющем жесте. – Мне очень надо.

– Ладно, уж. Беги, прикрою, – добреет она. – Но только, чтобы одна нога там, другая здесь.

– Спасибо! Ты - лучшая подруга!

Встаю из-за стола, чмокаю ее в подставленную щеку и пулей несусь к выходу из столовой.

Наверное Ольга все же обозналась.

Ну, не могла она сегодня видеть Кира. Просто перепутала с кем-то.

Она моего мужа и видела-то всего пару раз, когда он заезжал ко мне на работу и забирал с проходной НИИ на своем ярко синем БМВ, под завистливые взгляды моих коллег.

Точно, Оля просто обозналась.

Ага, а почему тогда у меня на душе кошки скребут? От нехорошего предчувствия живот скрутило в тугой узел. И, что-то колет под сердцем. Хоть к терапевту иди, выясняй что со мной не так, с этой нервной работой.

Ладно. Сейчас съезжу домой, убежусь сама, что просто себя накрутила. Посмеюсь потом над этой ситуацией.

Может даже Киру расскажу, когда он из командировки вернется, какая у него ревнивая жена, что рванула в рабочее время через весь город, выяснять, не изменяет ли он ей.

Да, ситуация - чистый анекдот.

Такси высаживает меня возле нашего дома. Поблагодарив водителя, что так быстро довез, и оставив ему чаевых, иду во двор.

Чувство тревоги, почему-то становится все сильней. Меня, словно маленькой иголкой, колет куда-то под сердце.

Резко останавливаюсь, заметив краем зрения синий капот машины Кирилла, торчащий из-за угла дома.

Опасаясь, что все мои догадки и предчувствия оказались верными, медленно иду к подъезду.

Поднимаюсь на лифте на свой этаж.

На негнущихся ногах иду к двери в квартиру. Вставляю в замочную скважину ключ. Мои руки трясутся от волнения. Совладав с собой, поворачиваю ключ в замке.

С легким щелчком замок открывается. Сквозь небольшую щель входной двери, я слышу звуки доносящиеся из нашей спальни.

Медленно иду по коридору. Застываю у двери в спальню, услышав как из-за нее доносится скрип кровати. И женские стоны, вперемешку с мужским рычанием.

– А теперь перевернись попкой кверху.

Вздрагиваю, услышав возбужденный мужской голос.

К горлу подкатывает ком, а на глазах выступают слезы.

Я ни с кем не перепутаю голос своего мужа.

Мысли путаются. В голове туман. Дрожащей рукой медленно открываю дверь в спальню.

Сквозь слезы вижу, как мой Кир, мой любимый муж, прямо на нашей кровати пользует сзади какую-то с*чку.

Кир яростно рычит, ускоряя темп и заставляя любовницу стонать сильнее, когда он с силой и напором, глубоко входит в нее сзади.

Хочется закрыть уши, чтобы не слышать ее крики.

Эмоции захлестывают меня. Боль, горечь предательства.

По щекам текут слезы, но я не в силах перестать смотреть на это омерзительное и в то же время возбуждающее зрелище.

Наконец Кир достигает пика, оглашая спальню финальным рыком. Его любовница падает на кровать. Скребет ногтями простынь, изгибаясь от нахлынувшей волны оргазма.

Кир хлопает ее по задранной кверху попке и поворачивается, тяжело дыша после активного полового акта.

Замечает меня, стоящую в дверях.

– Ты сегодня рано, Ника...

– Ты сегодня рано, Ника.

И все? Это все что он мне может сказать?

От удивления я даже дар речи теряю. Растерянно смотрю на него, шмыгая носом.

Он, если и удивлен моему внезапному появлению, то никак это не проявляет внешне.

Этот гад даже не пытается оправдываться!

Просто сюр какой-то. Обычно, застуканные с поличным мужья пытаются всячески выкрутиться, придумать правдоподобные отмазки для обманутых жен.

Ах, это не то, что ты подумала, дорогая. Просто женщине стало плохо и я делал ей искусственное дыхание. Нет, я не лапаю ее за сиськи. Это непрямой массаж сердца. Почему она голая? Ничто не должно стеснять дыхание при обмороке. Почему я голый? Мне стало жарко, пока я оказывал ей первую медицинскую помощь…

– Сегодня? – отойдя от короткого шока, понимаю наконец, что в его фразе резануло мой слух. – Значит это не первый раз? Значит было и вчера?

– И будет завтра, – в голосе Кира на долю мгновения проскакивает злость.

Его слова, острыми иглами врезаются в мое сознание. Слезы сами наворачиваются на глаза. Он вот так прямо, заявляет мне, что будет и дальше изменять?

– Даже не будешь скрывать?

– А зачем?

Кир спокойно, без лишней спешки берет свои вещи, валяющиеся на полу. Наверное сбросил в порыве страсти, когда залезал на эту…

Смотрю на его любовницу. Она, натянув на себя одеяло по самые глаза, хлопает ресничками, переводя испуганный взгляд с меня на Кира и обратно.

Спрятаться решила? Не выйдет. Я тебя уже видела.

Кир натягивает на себя штаны и выпрямляется передо мной:

– Поверь, я не хотел, чтобы ты узнала об этом вот так. Но, наверное так даже лучше.

Меня прошибает озноб, тело словно в холодную реку бросили.

– Лучше для кого? – спрашиваю его дрожащим от обиды и боли голосом.

– Лучше для нас конечно, глупышка, – ласково произносит Кир и сделав шаг вперед, прижимает меня к себе.

Целует меня в лоб. От прикосновений его губ, мне голову словно разрядом тока прошибает. На место безысходности и отчаяния приходит злость. Туман, окутавший мое сознание, вдруг резко развеивается.

Ненавижу! Как же я его ненавижу!

– Пусти! – упершись руками в его широкую грудь, отталкиваю его от себя. – Пусти, урод!

Но он держит меня крепко. Трепыхаюсь в его сильных руках словно мелкая пташка. Все мои попытки вырваться тщетны.

– Успокойся, – он наконец отпускает меня. – Не нужно так драматизировать.

– Драматизировать? – мое заплаканное лицо искажает кривая усмешка. – Я застукала любимого мужа, трахающего какую-то прошмандовку, прямо на нашей кровати. Это не драма. Это, бл*ть, трагедия!

– Ника, ну ты же взрослая девочка. Ты должна понимать, что все мужчины полигамны по своей природе.

– Это ты так пытаешься за научными формулировками скрыть свою кобелиную натуру?

– Я ничего не пытаюсь, – отвечает он холодно. – Просто говорю, как есть.

Шлеп! Не в силах больше это слушать, залепляю ему пощечину. Прямо по его наглой улыбающейся морде.

– Сколько шлюх ты уже перетрахал в нашей квартире?! Ну, отвечай!

Замахиваюсь для второй пощечины, но он перехватывает мою кисть. Заламывает мне руку так, что я вынуждена развернуться, чтобы она не была сломана.

– Успокойся, Ника, – обхватывает он меня сзади. – Не надо этих сцен.

– Урод! А ну, пусти! – дергаюсь, тщетно пытаясь высвободиться.

– Отпущу, если ты обещаешь поговорить спокойно и без истерик. – шепчет он на ухо.

Устав бороться, обмякаю в его руках. Он еще какое-то время продолжает прижимать меня к себе, но затем отпускает.

Делаю несколько неуверенных шагов к стене. Обессилено прислоняюсь к ней спиной.

Из глаз текут слезы.

– Все кончено, Кир, – всхлипываю, размазывая по лицу растекшуюся тушь. – Я подаю на развод.

– Развод? – Кир удивленно выгибает бровь. – Нет, никакого развода не будет. Я тебя не отпускал!

...

– Я тебя не отпускал.

Во властном голосе Кира звенит металл, пробирающий меня до дрожи.

По моей спине пробегает холодок.

– Почему? – спрашиваю тихо.

Пытаюсь унять дрожь в коленках, но под пристальным взглядом Кира, мое тело отказывается меня слушаться.

Кир смотрит на меня, хмуря брови. Взгляд его темных глаз гипнотизирует меня, лишая воли. Я словно кролик перед удавом.

– Ты остаешься, – его голос не требует возражений.

– Отпусти меня, Кир, – я еле нахожу силы сопротивляться его давлению. – После того, что я видела, я больше не хочу быть твоей женой.

– Достаточно того, что я хочу, чтобы ты ей была.

– Ты что, женат?! – удивленный возглас из-под одеяла прерывает его.

Любовница, эта гадина, с которой я застукала своего мужа, выбравшись из-под одеяла, под которым все это время тихо пережидала возможные последствия скандала, вскакивает с кровати.

Она встает в недовольную позу, подперев локтями грудь, от чего ее силиконовые буфера, кажутся еще больше.

Теперь я могу в деталях рассмотреть ту, кто разрушил мою семейную жизнь.

Высокая, фигуристая. Сделанная грудь. Подкачанные ягодицы. Пухлые губки чуть приоткрыты. Розовые соски смотрят с вызовом. Она совсем не стесняется своей наготы.

Так вот какие девушки нравятся моему Киру? Конечно, куда мне до этой длинноногой красотки. По сравнению с ней, я чувствую себя мелкой лабораторной мышкой.

Конечно, будь у меня такая фигура, Кир возможно и не подумал бы мне изменять…

Стоп! Что я вообще несу? И это никак его не оправдывает. Кир изменил мне.

– Ты ничего не говорил мне о жене, – обиженно надувает накаченные гиалуронкой губы его любовница. – Мы так не договаривались.

Кир отворачивается от меня и бросает сердитый взгляд на длинноногую красотку, посмевшую его перебить.

– Мы с тобой вообще ни о чем не договаривались, Алёна.

– Вообще-то я - Алина, – поправляет она его.

Господи, сколько же шалав он сюда перетаскал, что даже в их именах путается?

– Насрать, – зло бросает Кир.

Красотка чуть морщит свой носик от его грубости.

– Да, я женат. Что это меняет? – спрашивает он у нее.

Не узнаю своего Кирилла. Не могу поверить, что он вот такой. Грубый, несдержанный. Как же мало я его узнала за этот год.

– Ты должен был сказать мне, что женат.

Кир вдруг делает резкий шаг, вплотную приблизившись к Алине. Смотрит на нее в упор. Под его строгим взглядом из-под хмурых бровей, она теряется и резко замолкает.

– Я тебе ничего не должен, – цедит он сквозь зубы. – Тебя никто сюда силком не тащил. Между нами ничего нет и не будет. Потрахались и разбежались. Все.

Теперь настала очередь Алины обтекать от Кириного хамства.

Мне даже на секундочку стало ее жалко. Не знаю даже, что хуже. Мне изменил муж, а ее просто разово попользовали.

Из-за чувства женской солидарности я чуть было не забываю, что вообще-то это она трахалась с моим мужем. Или вернее сказать, он ее трахал.

– Кирилл… – подаю я голос.

– Да, мышонок?

– Хватит уже, – говорю устало. – Просто отпусти меня. Давай тихо разведемся и можешь спокойно трахать своих силиконовых фитоняшек.

– Нет. Мы не будем разводиться.

– Почему? Почему, Кир? – я уже готова вновь разрыдаться от бессилия. – Я не понимаю. Зачем я тебе? Отпусти меня, пожалуйста. Если тебе нравятся такие вот… – киваю на Алину, – Пожалуйста, трахайся сколько влезет. Но между нами все кончено. Отпусти меня.

Кир подходит ко мне. Вздрагиваю, когда он поднимает руку…

– Глупышка, – ласково произносит Кир, проводя ладонью по моим волосам. – Ты не понимаешь.

– Да, я не понимаю, – всхлипываю я.

Черт, я кажется, все же не смогла удержать слезы.

Кир берет мое лицо в свои ладони, проводит большим пальцем по нижнему веку, собирая соленую влагу.

– Отпусти, – шепчу я.

– Нет, никогда…

Почему? Почему он не хочет просто меня отпустить? Это похоже на какой-то сюр. Странный спектакль. Чей-то злой розыгрыш.

Сейчас я закрою глаза и все это исчезнет. Окажется глупым сном, навеянным только моими страхами.

Закрываю глаза. Чувствую руки Кира. Тепло от них медленно расходится по моему лицу, заставляя слезы сохнуть.

Чувствую его дыхание. Глубоко, медленное. Он дышит чуть прерывисто, прижавшись ко мне так близко.

– Кхм!

Открываю глаза и вижу за спиной Кира Алину, так и стоящую голой по середине нашей с ним спальни и недовольно притопывающей ножкой.

Так. Все, хватит! Это уже ни в какие ворота не лезет.

Отталкиваю от себя Кира.

Кир слегка хмурится и, чуть повернув голову, бросает через плечо:

– Ты еще здесь?

Алина возмущенно фыркает и, подобрав с пола свои вещи, идет в ванную комнату.

– Вот видишь, она уже уходит, – ласково произносит Кир. – А ты остаешься и мы спокойно поговорим.

Тилинь-дилинь. Тилинь-дилинь.

Звук входящего звонка на моем мобильном оглашает прихожую. Нажимаю принять вызов и подношу аппарат к уху.

Кир перехватывает мою руку с телефоном и жмет на кнопку громкой связи.

– Алло! Вероника, блин! Ты где пропала? – слышится взволнованный голос Ольги. – Дуй бегом в офис. Потапыч рвет и мечет.

Нажимаю на сброс.

– Пожалуйста, Кир. Ты же сам слышал, – умоляющим взглядом смотрю на мужа, который не хочет меня отпускать. – мне надо идти на работу, иначе…

– Хорошо, – вдруг легко соглашается он. – Поговорим вечером.

Он отступает назад, не удерживая меня и давая пройти.

Медленно разворачиваюсь. Дрожащими от волнения руками, поворачиваю защелку на замке входной двери и выхожу из квартиры…

Спускаюсь вниз. Выхожу из подъезда.

И тут... меня прорывает.

Все эмоции, что я пыталась сдерживать там в квартире, вжимаясь в стеночку, под хмурым взглядом Кирилла. Вся боль и обида, вдруг вырываются наружу бесконечным потоком слез.

Почему? Почему он так поступил со мной? Я не понимаю.

Реву в голос, размазывая тушь по лицу.

Он не пытался оправдываться или хотя бы обещать, что это была ошибка и больше не повториться. Наоборот, он прямо заявил мне, что будет и дальше изменять.

Он - чудовище! Монстр. Это выйти за него замуж было ошибкой. Но… Я же люблю его.

Мое сердце разрывается, когда я думаю о том, что теперь нам нужно расстаться.

Вздыхаю глубоко, пытаясь заглушить бурлящую во мне гамму эмоций. Отравленное безысходностью, мое сердце сжимается от боли и разочарования.

Я просто не знаю, что делать. Как теперь жить дальше?

Вся его любовь, все нежные слова и поцелуи по утрам. Все это было ложью. Иллюзией.

Я чувствую себя преданной и обманутой, словно цветок, который сорвали в самый расцвет.

Моя вера в любовь разрушена. Разрушена этим чудовищем, для которого важны только низменные животные инстинкты.

Мои руки дрожат и не слушаются, словно они больше не принадлежат мне. С каждым вздохом сквозь слезы, я чувствую, как мне все тяжелее дышать. Грудь словно сковало стальным обручем.

Время кажется замедляется, а каждая моё сердцебиение звучит, как громкий удар часов.

Голова кружится от мешанины мыслей и эмоций. Я пытаюсь разгадать эту головоломку, найти ответы на свои мучительные вопросы.

Почему он так поступает? Что я сделала не так? Может быть, его измены – это моя вина?

Вздор! Гоню прочь от себя эти мысли. Как я могу быть виновата в том, что он похотливое животное?

Чего ему не хватало? Я никогда не отказывала ему в интимной близости.

Наоборот, каждый раз, когда придя вечером с работы он нежно обнимал меня, я буквально таяла в его объятиях.

Мы уже год женаты, а я до сих пор, с замиранием сердца, каждый раз погружаюсь в волну нежности и чувств, когда его руки скользят по моему телу, а губы покрывают поцелуями мою шею.

Внизу живота начинает зарождаться желание, когда я вспоминаю его прикосновения. Весь этот год, каждый вечер он был таким нежным со мной…

И, получается, приходил вечером в нашу спальню, выместив днем всю свою животную страсть и похоть на своих шлюхах.

От осознания этой мысли, к горлу подкатывает горький ком. И скольких он перетрахал за этот год? Десятки? Сотни?

Как же это мерзко и гадко! Меня аж передергивает.

Нет. Я не смогу больше быть с Киром. Каждый раз представлять, что он прикасается ко мне руками, которыми недавно тискал других баб, целует меня губами, которыми… Даже представлять не хочу, что это животное может вытворять со своими шалашовками.

Гад! Мерзавец!

Слезы с новой силой текут из глаз. Бреду не разбирая дороги.

Как мне теперь жить? Всхлипываю.

Без него, это уж точно.

Все, решено. Больше я к Кириллу не вернусь. Не хочу даже видеть его. Никогда.

Сниму квартиру. Денег на первое время хватит. Слава богу работа у меня есть.

Блин, работа!

На ходу роюсь в сумочке, пытаясь найти мобильный, чтобы позвонить Оле.

Надо спросить, что там у них случилось. Почему Потапыч лютует и именно меня требует? Мне сейчас никак нельзя работу терять.

Блин, да где он там? Ага, нашла. Рука нащупывает тонкий корпус.

Достаю телефон. Активирую экран, нажимаю вызвать абонента Ольгу, подношу телефон к уху.

И тут мобильный выскальзывает из влажной, потому что вы вытирала слезы, руки и падает на асфальт.

Черт! Вот клуша! Ругаю сама себя. Надеюсь не разбился. Останавливаюсь и сажусь на корточки, чтобы подобрать выпавший телефон.

БИ-И-И-ИП!!!

Вздрагиваю от резкого и громкого сигнала клаксона.

Визг тормозов.

В паре сантиметров от моего лица останавливается огромная металлическая решетка радиатора, обдав меня горячим воздухом.

От испуга дергаюсь назад и, не удержав равновесия, падаю на спину.

Слышу как хлопает дверь машины. Топот ног.

Надо мной появляется мужское лицо, с короткой щетиной.

– Цела? - голубые глаза обеспокоенно смотрят на меня.

Это он мне? Чуть подтупливаю, залипнув от его взгляда, так схожего по цвету с небом, на которое я теперь смотрю, лежа на спине.

– Кажется да, – неуверенно бормочу я.

Его обеспокоенность вмиг исчезает, лицо незнакомца становится сердитым. Брови сходятся на переносице, в глазах блестит лед.

– Ты, что творишь, твою мать?!

– Что? – от его напора и хамства, я так растеряна, что ничего сообразить не успеваю.

– Встать можешь? – спрашивает он и, не дожидаясь моего ответа, хватает меня подмышки и рывком поднимает на ноги.

Сама не успеваю понять, как я только что лежала на асфальте, а теперь стою перед этим хамом, упираясь лицом ему в широкую грудь и вдыхая аромат дорогого мужского парфюма.

Инстинктивно делаю шаг назад. Теряю опору под правой ногой, пошатываясь пытаюсь сохранить равновесие и не плюхнуться задницей обратно на асфальт.

Крепкие руки подхватывают меня, удерживая от падения.

– Что с тобой? – голубые глаза смотрят с недоверием.

– Кажется каблук сломался, – виновато объясняю я.

Блин, вот почему так? Это же он на меня чуть не наехал своей огромной машиной, а чувствую себя неловко я. Будто провинившаяся школьница какая-то.

Немного отойдя от шока, могу теперь рассмотреть его внимательнее.

Темные волосы, щетина, острые скулы. Четкая линия подбородка. Прямой нос. Мужественное волевое лицо. Голубые глаза, взгляд сердитый, брови нахмурены.

Высокий, широкоплечий, в модных темных джинсах и черной кожанной куртке, поверх приталенной темной же футболки, на вырезе которой зацеплены брендовые солнцезащитные очки. Одет очень дорого.

А он ничего такой, симпатичный. Блин, вот что за мысли мне в голову лезут?

Его изучающий взгляд скользит по мне вниз. Чуть задерживается, дойдя до коленок. Он что, на мои ноги пялится? Мои щеки вмиг становятся пунцовыми.

– Хорошо, – кивает он. – Я уже подумал, может что с ногой. Жалко такие красивые ножки портить. Хотя, я вроде успел вовремя затормозить. Ты зачем под машину бросилась?

– Вообще-то это вы на меня наехали, – возмущаюсь его наглости. – Я просто спокойно шла…

– Уткнувшись в телефон, – перебивает он меня. – И не замечая ничего вокруг.

Блин, телефон! Обеспокоенно кручу головой, ища выпавший мобильный.

Фух, радостно выдыхаю, заметив тонкий корпус своего смартфона прямо возле левого переднего колеса чуть не сбившего меня внедорожника.

Прихрамывая делаю несколько шагов к машине и опустившись на колени, лезу под капот, чтобы достать свой мобильный.

Он лежит прямо под колесом. Мне повезло. Еще пара сантиметров и эта многотонная железная громадина, переехала бы мой смартфончик, превратив его в кучу раздавленного и бесполезного крошева.

Хватаю телефон. Так, теперь надо выбираться отсюда. Ползу на коленях спиной вперед.

– Зачетная попка, – слышу сзади голос красавчика.

А когда наконец выбираюсь из-под капота, понимаю, что он все это время пялился на меня.

– Ну, знаете ли, это уже ни в какие рамки не лезет, – возмущаюсь я. – Сперва меня сбиваете, теперь вот шуточки ваши, неуместные.

– Вообще-то, это ты мне под колеса бросилась, – спокойно отвечает он, – А задница у тебя и правда классная.

– Ну все, хватит. Я не намерена больше терпеть ваше хамство, – отталкиваю его в сторону. – Дайте пройти!

Хотя, отталкиваю - это не совсем то слово.

Моя ладошка упирается в мощную, словно вытесанную из гранита грудь. Он удивленно выгибает бровь, оставаясь стоять на месте.

Блин, теперь это выглядит так, будто я просто захотела к нему прикоснуться.

Опускаю глаза и, ругая себя за несдержанность, протискиваюсь между ним и машиной.

Ай! Нога снова подворачивается. Чертов каблук, кажется совсем оторвался.

Не успеваю ничего понять, как оказываюсь оторванной от земли.

Хмурый красавчик подхватывает меня на руки. Ощущаю себя пушинкой в его крепких мужских руках.

Он молча несет меня к машине и садит на переднее пассажирское сиденье.

Как только он меня отпускает, хочу тут же встать.

– Сиди, – рявкает он на меня.

Подхватывает рукой мои ноги за икры и, запихнув их в салон, захлопывает дверь.

Ничего не понимая, смотрю через лобовое стекло, как он обходит машину спереди и садится на водительское место.

– И что это значит? – спрашиваю у него.

– Отвезу тебя в больницу, – коротко отвечает он.

– Я же говорила, что со мной все впорядке.

– Хочешь со сломанным каблуком ковылять до работы? – кивает он на мою туфлю. – Давай, говори, в какой больнице работаешь? Отвезу тебя.

Пару секунд не понимаю о чем он вообще говорит. А потом начинаю хихикать, когда до меня наконец доходит.

Дело в том, что я хоть и не работаю непосредственно в лаборатории, а лишь занимаюсь документацией и аналитикой, но дресс код в нашем НИИ для всех одинаков. Все сотрудники должны на территории института носить белые халаты.

А я, так занятая своими мыслями, когда решила на обеде съездить домой, попросту забыла переодеть рабочий халат. Который, из-за его цвета, этот брутальный красавчик перепутал с медицинским.

– Я сказал что-то смешное? – хмурится он, не понимая причину моего внезапного веселья.

Приходится объяснять.

– Это хорошо, – теперь он и сам улыбается. – А то я слышал, что сбить врача плохая примета.

– А сбить любого другого человека - это так, пустяки? – удивляюсь его логике.

– Нет конечно. Ладно, проехали. Говори адрес своего института.

Называю адрес.

Сперва я подумала, что не стоит садиться в машину к незнакомцу. Тем более при таких обстоятельствах. Но, мне нужно как можно скорее попасть в институт. И если этот хамоватый красавчик может меня отвезти, то почему бы и нет.

Верчу в руках телефон. Меня так и подмывает позвонить и выяснить у Оли все подробности того, почему Потапыч рвет и мечет. И к чему мне вообще готовиться?

Но, звонить при незнакомце, я конечно не стану.

Стоим уже несколько минут. Машина заведена и урчит мотором, но мы никуда не едем.

– Когда мы уже поедем? – нервничаю я.

– Какая, – улыбается красавчик. – Сперва даже садиться в машину не хотела, а теперь скорее ее везите.

– Я особо и не напрашивалась, – надуваю обиженно губки в ответ на его голословные обвинения. – Могу и на автобусе.

– Сиди уже, – бурчит он. – Сейчас кое-кто подойдет и мы поедем.

Блин, кто еще должен подойти?

В этот момент открывается дверь в машину и на заднее сиденье кто-то садится.

– Привет, Глеб, – слышу я сзади женский голос, – Спасибо, что приехал.

Бросаю быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

Глаза мои лезут на лоб от удивления, когда понимаю, кого я вижу на пассажирском сиденьи сзади.

Нет, ну такие совпадения - это просто издевательство.

Мне срочно нужно выйти!

Нет, нет, нет! С ней я точно в одной машине никуда не поеду!

Глеб жмет на педаль газа и машина плавно трогается с места. Слышится щелчок.

Дергаю ручку, хочу скорее выйти. Дверь не открывается. Дергаю сильнее – безрезультатно.

Машина набирает скорость.

– Эй, потише! Ты чего разбушевалась? Оторвешь же, – ругается красавчик брюнет, что взялся меня подвезти до работы.

– Выпустите меня! – не оставляю попытки выбраться и ожесточенно дергаю за ручку.

Проклятая дверца не поддается.

– Зачем так сильно дергать? – он будто специально не слышит моей просьбы. – Ты же девочка. Тут нужно нежнее, ласковее. Ты член мужской трогала?

Что? От такого неожиданного вопроса я резко бросаю свои попытки открыть дверь и отпускаю ручку. От стыда и смятения щеки начинают полыхать.

Что происходит? Зачем он вообще такое спрашивает? Вообще не понимаю, как себя вести в такой ситуации.

– Так как, трогала? – переспрашивает он.

А у самого дебильная улыбочка на всю харю. Сидит довольный, что смог девушку своими непристойностями смутить.

А вот, фиг ему! Пусть не думает, что может своим хамством тут доминировать.

– Трогала! – заявляю ему с вызовом. – И не раз!

– Ого, даже так?

Его брови лезут наверх, он косит на меня удивленный взгляд.

Блин, вот зачем я это ляпнула? Сейчас подумает неизвестно что.

– Я у мужа того… ну вы поняли.

Пытаюсь хоть как-то оправдаться, но у меня это, похоже, фигово получается. Стыдливо замолкаю.

– Ну, если ты мужа за член также дергаешь как эту несчастную ручку, то я ему не завидую. Ха-ха!

Вот гад. Еще и ржет в голос. Хамло и быдло. И шуточки у него дебильные.

– Нежнее надо быть, но и держать крепко. Понимаешь? – продолжает он развивать свои похабные шуточки. – Если хочешь, дам тебе потренироваться.

На что это он намекает?

– Не буду я ничего у вас трогать! – гневно сверлю его глазами.

Похотливое животное! Такой же озабоченный неадекват, как и мой Кирилл.

Господи, да что сегодня за день такой? Одни моральные уроды встречаются.

– Эй, красотка, ты чего это там себе нафантазировала? – смеется Глеб. – Учти, я не такой легкодоступный. Сперва тебе придется сходить со мной на свидание.

Теперь получается, что я его еще и добиваться должна? Да он издевается!

– Вон, ее на свидание пригласите, – киваю на заднее сиденье. – У нее в этом деле явно больше опыта. И моральных принципов нет – стискиваю зубы от злости, – раз перед чужими мужьями ноги раздвигает. А меня высадите, я лучше пешком дойду.

– Не понял? – парень смотрит сперва на меня, а затем в зеркало заднего вида на залипшую в экран телефона девушку. – Алинка?

– А? Чего? – она поднимает на него вопросительный взгляд.

– Ты с женатыми мутить начала что ли?

Тут она замечает меня на переднем сиденьи.

– Ой, – на долю мгновенья она смущается, но быстро возвращает себе самоуверенность. – Я же не знала, что он женат. У него на лбу не написано.

– Ну, да, – хмыкаю я, – и кольцо на пальце ты тоже не заметила?

– Блин, да не было никакого кольца!

Вот тебе раз, она еще и возмущается. Ну и наглость.

– Ты где его вообще подцепила? – спрашивает Глеб у этой беспринципной.

Демонстративно отворачиваюсь к окну, делая вид, что изучаю мелькающий за окном городской пейзаж, а у самой ушки на макушке.

Мне конечно неприятно слушать все это, но любопытство берет верх. Интересно же узнать, где Кирилл вообще находит своих шлюшек.

– Да на вокзале, где. Ездила же бабушку навещать. Сегодня вот вернулась. Я кстати тебе звонила, чтобы ты меня забрал, но ты трубки не брал, – высказывает она свои претензии Глебу.

– Извини, – виновато улыбается тот, – с утра дел столько навалилось. Только вот сейчас разгреб более менее.

– Ладно уж, что теперь, – Алина снисходительно машет ручкой.

Блин, вот как так у нее получается, что все вокруг, ей чего-то должны?

– Тебе дозвониться не могу, – продолжает она. – Стою уже думаю такси вызывать. Не в автобусе же до дома пиликать?

При упоминании общественного транспорта, ее аж передергивает. Нет, ты посмотри какая цаца!

– А тут он. Высокий, красивый. Подходит спрашивает, почему у такой красотки лицо грустное. Нет, ну я тогда и впрямь приуныла. Предложил подвезти. А я что, дура отказываться? В машине слово за слово, сама не поняла, как уже у него дома оказались.

– Ну, и как, стоило оно того? – Глеб, бросает быстрый взгляд в зеркало заднего вида.

– Честно? Ну, такое, – морщит носик Алина. – Блин, какой-то он слишком агрессивный. Я будто под отбойный молоток попала. Теперь вот вся задница болит.

Бедненькая. Может тебя еще пожалеть?

Нет, ты посмотри на нее. Сама перед чужим мужиком ноги раздвигает, а теперь жалуется, что ее как-то не так оттрахали?

– Ты извини, подруга, – кладет Алина мне сзади ладонь на плечо. – Я ведь и правда не знала, что он женат. Иначе бы послала сразу.

– Не припомню, чтобы мы вдруг стали подругами, – дергаю плечом, скидывая ее руку.

– Но, я тебе так скажу. Бросать тебе его надо.

– Спасибо, обойдусь без советов от всяких… кхм..туток. Остановите, – обращаюсь уже к Глебу. – Я здесь выйду. Вон мой НИИ. – Показываю на высокое здание института.

Глеб паркует машину у обочины. Дергаю ручку двери, чтобы выйти, но она опять не открывается.

– Ну? – вопросительно смотрю на Глеба.

– Ты забыла оставить мне свой номер телефона.

– Что? Это еще зачем? – фыркаю возмущенно.

Неужели ему непонятно, что я не собираюсь с ним дальше общаться?

Подвез до работы - спасибо. Но на этом все. Мне такие наглые и невоспитанные хамы в телефонной книжке не нужны.

– На свидание тебя позвать хочу, – скалится он своей белоснежной улыбкой.

Думает, наверное, что неотразим и все девушки сразу должны падать в его объятия?

– Спасибо, не интересно, – отвечаю я ледяным тоном, показывая, что диалог окончен.

– Зато мне интересно.

А он настойчивый, это даже как-то… приятно что-ли? В современном мире мужчинам часто не хватает настойчивости. Смелости не отступать перед первыми же препятствиями.

– Так что, кончай ломаться и давай свой номер телефона.

Ну, вот. Взял и все испортил.

То небольшое хорошее впечатление, что только стало о нем складываться, вмиг разрушилось после таких слов.

– Давать вам вон она будет, – киваю на сидящую на заднем сиденье Алину. – И даже ломаться не станет.

— Так, хватит! – услышав мои слова, Алина отлипает от экрана телефона и смотрит на меня сердито.

Блин, наверное я все же немного перегнула палку. Не стоило наверно так прям про нее. Просто достало меня это все, вот и сорвалась.

Алина наклоняется вперед и переваливается всем телом между передними сиденьями.

Блин, она что, драться со мной будет? Я как-то к такому не готова. Со школы ни с кем не дралась.

Последний раз такое было в восьмом классе, когда из-за одного мальчика поцапалась на школьной дискотеке с девчонкой из параллели. Ох и хороше же мы тогда друг дружку за волосы оттаскали. Помню у меня в руке даже клок кудрей с головы соперницы остался.

А мальчик, в итоге, пригласил на танец какую-то длинноногую дылду из девятого класса. И это было очень обидно.

– Давай уже, высаживай эту недотрогу, – Алина, вопреки моим опасениям, дотягивается и нажимает какую-то кнопку на двери у Глеба. Раздается щелчок. – И меня уже домой отвези. Я так-то всю ночь в поезде кандыбалась.

– И пол дня с моим мужем, – ну не смогла я не вставить свои пять копеек, каюсь.

– Ты вроде бы сильно в свой институт опаздывала? – шипит на меня Алина. – Вали давай уже отсюда. Лекции там у тебя и бла-бла.

– Лекции? Я даже, вот ни капли, не удивлена, что ты не знаешь, что такое Научный Исследовательский Институт.

– Ой, все! Вали давай уже отсюда.

Она дотягивается и дергает ручку на моей дверце. И та… открывается!

– Алинка, тормозни, она же мне еще свой номер не оставила? – возмущается Глеб.

Но, поздно. Я уже выскакиваю из машины и, не оборачиваясь, быстрым шагом иду к своему НИИ.

Сперва боюсь, что этот ненормальный кинется следом, но потом слышу как за спиной захлопывается дверца и машина уезжает.

Фух. Выдыхаю.

Хотя бы с этим разобралась. И даже не пришлось свой номер оставлять этому Глебу.

Так, а сейчас самое сложное. Выяснить, что там на работе такое произошло.

Не успеваю переступить порог института, как уже вижу на проходной Ольгу.

Она машет мне рукой, призывая поторопиться:

– Вероника, блин, ну шевели колготками!

– Да бегу я, бегу, – прикладываю пропуск к турникету. – Что вообще за кипиш такой?

Как только я прохожу турникет, Ольга берет меня под локоток и тащит куда-то по коридору.

– Ты почему на звонки не отвечаешь?

– А ты звонила? – удивляюсь я.

– Да раз двести, наверное.

Хм. Достаю мобильный.

На покрытом паутинкой трещин экране высвечивается оповещение о 73-х пропущенных вызовах от абонента "Ольга".

Блин! Но телефон же всегда был со мной, а я никаких звонков не слышала? Похоже что-то повредилось, после того как я его на асфальт уронила.

Ладно, потом разберусь. Сейчас не до этого.

– Так что случилось-то? – пытаюсь выведать у Ольги обстановку, чтобы знать к чему готовиться.

– Ну, помнишь, я тебе про проверку говорила? – почему-то шепотом спрашивает она.

– Ну, да, – тоже шепотом отвечаю.

– Так вот, это она…

Блин, ну, а я то здесь каким боком? Я же простой младший аналитик. Какой с меня спрос? Ничего не понимаю, но на душе уже кошки скребут.

Пока Ольга вводит меня в курс дела, мы уже подходим к кабинету Потапыча.

– Ну, с богом, – Ольга приоткрывает дверь и легонько подталкивает меня в спину, – Расскажешь потом как и что.

– Ага, если выживу, – отшучиваюсь я, а у самой поджилки от страха трясутся.

И не мудрено, попасть на ковер в "берлогу" к Потапычу мало кому улыбается. А точнее сказать, вообще никому.

Ольга проталкивает меня внутрь кабинета и прикрывает за мной дверь.

– Здравствуйте, Михаил Александрович, вызывали?

Потапыч поднимает на меня сердитый взгляд.

– Соколова? Ну, наконец-то. Давай проходи, – его холодный тон не обещает ничего хорошего.

Блин, точно наверно уволит. А мне сейчас совсем никак нельзя работу терять.

На негнущихся ногах иду к столу начальника.

– Вот скажи мне, Соколова, – начальник берет со стола какую-то папку и протягивает мне, – это ты составляла?

Дрожащими руками беру папку. Отчет о чем-то там…

Пролистываю страницы. Ну, да. Это мои аналитические выкладки по внедрению новых нанотехнологий в производство… В общем ладно. Главное в конце вижу свои ФИО и подпись.

– Да, это я составляла, – подтверждаю я, возвращая папку Потапычу.

– Блин, Соколова, ну как так-то? – сокрушенно качает он головой. – Ну, от кого от кого в нашем НИИ, но от тебя я такого точно не ожидал.

– Не уверена, что понимаю вас…

– Кхе-кхе.

Вздрагиваю, услышав за спиной кашель.

Резко поворачиваюсь на звук и вижу сидящего в кресле мужчину. И как я его сразу не заметила?

Невысокий, худой. Одет в серый костюм. Внешность ничем не примечательная. Если бы я встретила его на улице второй раз, то наверняка не узнала бы.

У меня проскакивает мысль, что вот именно таких "неприметных" и держат на правительственной службе. Точно, Ольга же говорила про правительственную проверку.

От таких догадок меня прошибает холодный пот. И зачем, интересно, меня, младшего сотрудника аналитического отдела, вызвали на ковер к начальству в присутствии такого вот агента от правительства?

Ой, мамочки! Мне уже страшно.

– Михаил Александрович, хотел сказать, – острые глаза пуговки гостя буравят меня цепким взглядом, – что вам придется проехать со мной.

Он встает из кресла и идет ко мне.

– Что? Почему? Я же…ничего… такого

От страха и волнения мой язык заплетается. Живот скручивается в тугой узел. Ноги подкашиваются. Перед глазами все плывет.

Пытаюсь нащупать рукой хоть какую-нибудь опору, но ее нет.

Испуганно пискнув, грохаюсь в обморок прямо посреди кабинета…

Прихожу в себя от легкого похлопывания по щекам.

Открываю глаза. Вижу лицо склонившегося надо мной мужчины в сером.

– Ну, Вероника Игоревна, что же у вас организмы такие слабые? – он разводит мне пальцами веки, смотрит на зрачок. – Встать сможете?

– Угум… – неуверенно киваю я головой.

Он берет меня под руки и аккуратно ставит на ноги.

– Пойдемте, вам лучше присесть, а то уж больно вы впечатлительная.

Он помогает мне дойти и сесть в кресло.

– Соколова, вот что ты за человек такой?

Потапыч, который тоже переполошился от моего неожиданного обморока, подходит к большому длинному шкафу.

Покопавшись в его недрах, достает оттуда какой-то пузырек, возвращается к столу. Взяв стакан, в большом медном подстаканнике с замысловатым вензелем, капает себе в чай пару капель из пузырька.

По кабинету распространяется резкий запах спирта с примесью мяты. Корвалол?

Хм, это Потапыч из-за меня так переживался?

– Как вы? – обращается ко мне мужчина в сером. – Может позвать врача? Михаил Александрович, распорядитесь…

– Нет-нет, не нужно, – останавливаю я уже потянувшегося к телефонному аппарату Потапыча. – Мне уже лучше.

– Точно? – недоверчивый взгляд серых глаз.

– Да.

– Хорошо.

Он отходит в сторону, перестав наконец нависать надо мной.

– Что же вы, Михаил Александрович, не следите за здоровьем своих сотрудников? Может к вам в НИИ медкомиссию отправить?

– Э-эх, – Потапыч расстроенно машет рукой и залпом выпивает остатки чая с корвалолом.

Мне его как-то даже жалко становится. Обычно весь такой грозный и властный начальник, он смотрится теперь поникшим.

Да, Потапыч строгий, но справедливый. Может и прикрикнуть, и матом послать. Но, всегда только по делу. Все сотрудники уже привыкли к его непростому характеру.

А теперь, он вдруг из крепкого мужчины зрелых лет, в одночасье превратился в мягкотелого пенсионера, пьющего корвалол.

А что, если этот "агент кремля" доложит сейчас наверх, что Михаил Александрович уже не тот, хватку потерял. Потапыча на пенсию, а нам нового начальника, с которым еще не известно какие отношения у коллектива сложатся.

Нет, мы нашего Потапыча в обиду не дадим!

– Не надо никакой медкомиссии, – обращаюсь к мужчине в сером, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно бодрее и убедительнее. – Это просто у меня сегодня слишком волнительный день, простите.

– И по какому поводу волнения?

– Семейные проблемы. Простите, не хотелось бы распространяться. Это личное.

– Семейные? Ну, что ж, хорошо.

– Михаил Александрович, можно мне еще раз взглянуть на личное дело Соколовой В. И.?

– Конечно, Аркадий Иванович, – вздыхает Потапыч и встает из-за стола.

Подходит к длинному шкафу у стены и отодвигает в стороны раздвижные дверцы. Внутри на полках, аккуратными рядами расположены папки, разделенные по группам в алфавитном порядке.

Найдя полку с табличкой, на которой красуется большая буква "С", Потапыч, бормоча что-то себе под нос, ведет указательным пальцем по переплетам.

Наконец, найдя нужную папку, достает ее из шкафа.

Протягивает папку с документами Аркадию. (Теперь хоть знаю имя этого таинственного дядьки). Успеваю заметить на титульном листе свою фотографию.

Получается, у Потапыча есть личные дела на каждого из сотрудников?

Нет, я конечно этому не особо и удивлена. Сейчас в любой, более менее крупной компании такое практикуется. А уж в исследовательском института тем более.

Куда интересней вопрос, зачем этому Аркадию, мое личное дело понадобилось? Я ведь в сущности, до сих пор не знаю, по какому поводу меня Потапыч к себе вызвал.

– Ага, хм, – Аркадий задумчиво листает мое личное дело. – Интересно.

И что ему там интересно?

– Извините, можно вопрос? – набираюсь наконец смелости спросить.

– Да? – Аркадий отрывает взгляд от папки.

– А зачем меня, собственно позвали?

– Михаил Александрович, – поворачивается он к Потапычу, – вы разве еще не сообщили Веронике Игоревне?

– Так когда? – возмущается тот– Ее пол дня на рабочем месте не было. Вот устрою тебе выговор, с занесением, – это он уже мне. – Вон и личное дело искать не надо.

– Ну, не стоит так горячиться, – Аркадий захлопывает папку. – Тем более, что Вероника Игоревна уже пояснила нам, что у нее были семейные обстоятельства.

– Обстоятельства, – бурчит Потапыч, – а работать кто будет?

– Кстати, по поводу вашей работы мы вас и вызвали, – поворачивается Аркадий ко мне. – И нам предстоит с вами очень серьезный разговор, Вероника Игоревна.

Он пристально смотрит на меня. В его серых глазах я не могу прочитать хотя бы оттенка эмоций.

Мне сразу становится не по себе. Внутри начинает назревать паника.

Блин, ну все, теперь меня точно уволят!

– Ну, рассказывай давай, что там было? – Оле не терпится узнать от меня подробности.

А меня до сих пор всю подтряхивает, после визита в кабинет Потапыча. Вон, тремор в руках такой, что кофе того и гляди из стаканчика наружу выплеснется.

Сажусь на кресло за своим столом, куда и доплелась еле-еле, после разговора с Потапычем и Аркадием.

Благо, что мой стол находится в самом углу офисного пространства. Хотя бы можно избежать любопытные взгляды коллег.

Но, вот Ольга, увидев, что я выхожу из "берлоги", тут же поспешила ко мне выспрашивать подробности.

Не знаю, что ей движет: сопереживание или любопытство? Наверное и то и другое. Надеюсь, что первого хоть на толику но больше.

Оля видит мое состояние. Как я молчу, обхватив ладонями стаканчик с кофе, который она принесла мне из кофеавтомата.

– Уволили? – спрашивает она грустно.

– Неа, – мотаю головой.

– Нет? – удивляется она. – Так, а чего ты тогда такая поникшая? Будто тебя катком переехали?

А меня и переехали. Большим таким, огромным катком. Проехались по моим чувствам. Смяли и бросили валяться у обочины.

Грустно и больно. Тягучая тоска навалилась вдруг с новой силой.

На адреналине я летела в офис, на разбор полетов к Потапычу, отодвинув на второй план и даже позабыв на какое-то время о том, что застала у себя в квартире.

Но, теперь это снова вернулось, заполнив сознание безысходностью.

Делаю большой глоток кофе. Пустой стаканчик отправляется в урну.

– Мне Кирилл изменяет.

Открыв рот от удивления, Ольга плюхается на кресло за столом напротив.

– Твой Кирилл? – смотрит она на меня широко распахнутыми глазами.

– Нет, блин, патриарх, – огрызаюсь я.

– Что!? – глаза Ольги лезут на лоб еще выше. – Ты с патриархом???

– Блин, Оля, – ну вот как можно быть такой наивной? – Это была шутка. Конечно, я про моего Кирилла, который муж.

– Да я сразу поняла, – она обиженно надувает губки и отворачивается.

Но, уже через полминуты любопытство берет верх и она поворачивается обратно:

– Так тебе муж изменяет?

Грустно киваю.

– Ничего себе! Вот козлина! – громко возмущается Ольга.

Услышав ее крики, на нас начинают оборачиваться коллеги.

– Да тише, ты, – шиплю на нее. – Зачем так орать-то?

Не хватало мне еще, чтобы эта новость по всему НИИ разлетелась. Вот совсем не хочется, чтобы обо мне сплетничали по углам.

– Ой, – Ольга, спохватившись, прикрывает рот ладошкой и спрашивает уже шепотом. – А ты уверена?

– В чем?

– Ну, что муж тебе изменяет?

– Блин, Оля, ты же сама мне сегодня сказала, что видела Кира, хотя он должен был быть в командировке до пятницы.

– Да? – она морщит лобик, пытаясь вспомнить. – Так и что, это еще ничего не значит. Мало ли.

– Я поехала домой и застукала там муженька на горячем. Это очень много значит.

– А он, он-то что? – она пододвигает стул поближе, с нетерпением ожидая "скандальных" подробностей. – Стал отпираться? Мол, ты все не так поняла и прочее. Ты учти, Вероничка, все они мужики такие, как на горячем прихватят, начинают изворачиваться как ужи на сковородке. Нельзя им верить.

– Нет, этот подлец даже не пытался оправдываться, – всхлипываю я. – Сказал, что и дальше будет изменять.

Повисает пауза. Ольга, задохнувшись от возмущения, пытается переварить услышанное, а я просто молчу, погруженная в собственные мысли. И они весьма не радужные.

– Тебе от него уходить надо, Ника, – отмирает наконец Оля. – Ты же не собираешься оставаться с этим уродом?

– Нет, конечно!

– А куда пойдешь? – тут же решает уточнить Оля. – Я бы тебя к себе пустила, но боюсь мой будет против, – виновато пожимает она плечами. – О, кстати, может тебе стоит попробовать заселиться в общежитие при нашем НИИ? Там конечно в основном для иногородних, но может переговорить с комендантом, выделит комнату?

– Спасибо Оль, – улыбаюсь я такой активности подруги. – Но, я же завтра уезжаю.

– Уезжаешь? Куда? Почему? – Оля выглядит так, будто на нее ведро холодной воды вылили. Сразу становится грустная и поникшая. – Это ты из-за кобеля своего, да?

– Нет, ты что, буду я из-за этого мудака еще переживать, – пытаюсь подбодрить подругу.

– Ага, конечно! А зачем тогда?

– Меня переводят в институт в другом городе…

Да я и сама, если честно, еще не до конца верю в происходящее.

Все кажется, что сейчас откроются двери и из своего кабинета выскочит Потапыч. Закричит, под шумную музыку и разлетающиеся во все стороны конфетти - "Это розыгрыш!".

Когда он меня вызвал к себе, я ожидала чего угодно. Еще и Аркадий этот, таинственный куратор от правительства, нагнал страху.

Я уже, честно, попрощалась мысленно со своей должностью и теплым местечком в НИИ.

Кто же мог подумать, что мой отчет…

Хотя, нет. Называть это так не совсем правильно. Скорее просто аналитические выжимки. Мысли по поводу оптимизации некоторых процессов внедрения нанотехнологий.

Я и сделала-то их в свободное, от основной работы, время.

Просто увидела в одной рекламной брошюрке, на стенде у проходной, про очередную систему мотивации молодых ученых. Сейчас правительство очень рьяно поддерживает молодые кадры в наукосфере различными методами.

Не то, чтобы я сильно загорелась идеей поучаствовать в чем-то таком этаком. Я вообще, если честно, не очень люблю высовываться и по характеру скорее тихая мышка, повернутая на науке, которая сидит у себя в норке-лаборатории и молча приносит пользу человечеству.

Я и на тот конкурс, если так можно его назвать, не обратила бы внимание и уж точно не стала бы писать какие-то научные доклады. Просто так сложились обстоятельства.

Впрочем, это все теперь не имеет значение.

Повышение и переезд в другой город. Это ли не отличный шанс начать все с чистого листа?

Забыть, вычеркнуть из памяти и сердца Кира. Разом порвать с прошлым и начать жить заново.

Порвать. Как просто это звучит на словах и как сложно это сделать.

Этот год, что я замужем за Киром…

Вздыхаю. По телу пробегает волна нежности, когда я вспоминаю его прикосновения, его поцелуи. Ведь Кир - мой первый и единственый мужчина.

Что это? Щупаю рукой влажную щеку.

Слезы вновь текут из моих глаз, стоит мне лишь вспомнить о его предательстве.

Мое сердце разбито на тысячи осколков, и я больше не знаю, как их собрать воедино.

Кирилл. Идеал воплощенной любви, о котором мечтают все серые мышки вроде меня, сидя долгими одинокими вечерами над изучением скучных научных книг.

Прекрасный мужчина, способный улыбкой растворять сомнения и страхи.

Когда он появился в моей жизни, я буквально потеряла голову. Меня засосал водоворот эмоций. Я никогда не чувствовала себя такой счастливой прежде.

Наша первая брачная ночь. Помню, как я боялась тогда. Стеснялась признаться своему любимому, что до сих пор не имела близости ни с одним мужчиной.

Он был очень нежен со мной, словно я хрупкий хрустальный цветок, который он опасается разбить.

Помню от волнения, я сперва чуть не потеряла сознание, когда его крепкие, но очень нежные руки гладили меня, исследуя каждый сантиметр моего тела.

А потом, он вошел в меня. Это было резко и больно. Я хотела вскрикнуть, но он закрыл мне рот, впившись в мои губы поцелуем.

Я впервые ощутила внутри себя его набухший от возбуждения мужской… кхм.. стержень. Боже, он показался мне таким огромным, что я побоялась, что он просто порвет мне там все.

А потом меня накрыла такая волна неописуемого и неиспытанного ранее удовольствия, что я закричала, не в силах сдерживать рвущиеся наружу эмоции.

Я царапала ему спину, чтобы он скорее прекратил эту сладкую пытку и, в это же время, сильнее сжимала ногами его бедра, боясь, что он остановится.

От этих воспоминаний, влажно становится и в моих трусиках. Стыдливо опускаю глаза, смотрю по сторонам, не заметил ли кто из моих коллег, что я часто дышу, а мое сердце бешено колотится.

Нет. С Киром все закончено. Он сам поставил жирную точку в наших отношениях, заявив, что и дальше будет изменять.

Возможно, я была бы готова дать ему второй шанс. Перебороть рвущийся наружу крик отчаяния от его предательства. Поверить, что это все лишь нелепое стечение обстоятельств. Что он совершил ошибку.

Смогла бы я его простить? Наверное. Я ведь люблю его. А он… Он сам все растоптал. Не оставив ни единого шанса склеить осколки моего разбитого сердца воедино.

Аркадий дал мне сутки, чтобы все обдумать и взвесить. Но, я уже сейчас знаю свой окончательный ответ.

Завтра я уезжаю в другой город. Новая должность, новые задачи, новые коллеги. Старая жизнь останется в прошлом.

Вся погруженная в свои мысли, выхожу из здания НИИ.

Сбегаю по мраморным ступенькам и иду в направлении остановки.

Слышу сигнал клаксона откуда-то сбоку. На автомате оборачиваюсь и вижу знакомый синий автомобиль марки БМВ.

Внутри все холодеет.

Отворачиваюсь и ускоряю шаг.

Из-за поворота показывается автобус. Блин, мне надо на него обязательно успеть. Машу водителю руками, чтобы он подождал меня, но он не видит.

Я уже практически перехожу на бег. До остановки остается каких-то полсотни метров, когда двери автобуса с шипением закрываются и он уезжает.

Посылаю вдогонку водителю пару ласковых.

Пытаюсь восстановить дыхание после быстрого бега, когда слышу за спиной властный голос, от которого мне становится не по себе:

– Вероника, нам нужно поговорить…

Сердце замирает в груди. Смотрю вслед удаляющемуся автобусу, боясь обернуться.

– Вероника, – меня больно хватают за локоть и резко разворачивают.

Кирилл. Большой, сердитый. Взгляд его хмур.

Я вся сжимаюсь в страхе, пытаюсь сделать шаг назад, но он держит крепко. Притягивает к себе.

Мои коленки предательски дрожат, как у какой-то школьницы, а сердце начинает бешено колотиться, выплескивая в кровь адреналин вперемешку с эндорфином.

Кирилл молчит. Смотрит на меня внимательно из-под нахмуренных бровей. Возвышается, словно скала, надо мной.

А я стою, боясь вымолвить и слово. Испытываю страх и возбуждение одновременно.

Не понимаю, почему он так действует на меня. Сознание транслирует мне в мозг четкую и понятную мысль - беги от него! Беги, сейчас.

Он предал тебя. Изменил. Сделал больно. И сделает больно еще раз. Разве ты хочешь терпеть боль и страдания? Нет, конечно нет.

Но, почему тело не слушается? Не хочет вырваться из его объятий. Ждет, что он прижмет к себе крепче. Черт, это просто как какое-то наваждение. В голове туман, мысли путаются.

– Мышонок, – его горячее дыхание обжигает ухо, – Ну, хватит уже. Пошли домой. Ты же не хочешь, чтобы мне было одиноко в нашей большой постели этой ночью?

От его бархатистого голоса, по моему телу пробегают мурашки. Сознание сразу рисует нашу спальню. Большую кровать, размера кинг сайз. Я, худенькая и хрупкая, громко кричу, сминая пальцами шелковые простыни, когда Кирилл, рыча словно разъяренный зверь, входит в меня…

От таких мыслей, мои трусики сразу становятся мокрыми. Сжимаю ноги, пытаясь побороть нахлынувшее желание.

Трясу головой, пытаясь прогнать это наваждение.

– Ты же знаешь, – Кирилл берет меня за подбородок, поднимает голову, заглядывает в глаза, – я не привык спать один. Или ты, или другая.

Его слова - словно ведро холодной воды. С моего сознания вмиг слетает пелена тумана.

Дура! Какая же я дура! Что я себе нафантазировала?

Эти видения, мысли о нашей близости с Кириллом. Желание, от которого сводит зубы, а тело словно наэлектризованное, остро реагирует на любые его прикосновения. Все это - фикция. Обман.

Он же никогда не был в постели со мной ненасытным. Напротив, нежным и ласковым. Всегда был чутким и обходился словно с какой-то фарфоровой куклой, которую можно сломать по неосторожности. И мне нравилось это.

Нравилось чувствовать в нем силу сексуального хищника, который был приручен мной, словно ласковый котенок.

Так почему же сейчас. я представляю себя на месте этой… Алины, которую мой муж имел с животной похотью. Почему низ моего живота наполняется влагой, а пульс учащается, когда я вспоминаю это?

Мне хочется плакать. Забыть это все, словно страшный сон. Но, в то же время, я хочу чтобы мой Кирилл показал мне себя настоящего. Ненасытного, страстного.

Нет, этого никогда не будет. И теперь мне это вдруг становится абсолютно понятно.

Не будет потому, что ко мне он всегда приходит уже после своих шлюх. Выпустив весь пыл. Всю страсть. Оставляя мне лишь вялую нежность, прикрытую мнимой заботой.

Вспыхнувшая злость придает сил. Всего на секунду. Но этого достаточно, чтобы вырваться из рук не ожидавшего это Кирилла.

– Я никуда не пойду! – смотрю на него с вызовом, а у самой предательски дрожит голос. – Я не подстилка и не ночная грелка.

– Хватит.

– Что хватит? Ты думал я буду просто смотреть, как ты таскаешь своих шалав? Готовить тебе ужин, ждать в постели? Нет. Я себя не на помойке нашла. Между нами все кончено.

Добродушие вмиг слетает с его лица.

– Ты будешь делать то, что я тебе разрешу, – на его скулах играют желваки. – Тебе ясно?

Он приближается вплотную, нависнув надо мной как коршун над своей добычей. А я от страха даже пискнуть не могу.

Наконец набираюсь смелости и зажмурившись выпаливаю:

– Я уезжаю в другой город!

На секунду замешкавшись, Кир смотрит на меня непонимающими глазами. Использую эту паузу, чтобы вдохнуть воздуха в легкие.

Кажется, что я совсем забыла дышать от страха.

Наконец, до Кирилла доходит смысл сказанного мной. Пунцовый от гнева, он хватает меня за руку и волочет к своей машине.

– Ты никуда не поедешь. Я тебя не отпускал. – зло рычит он и тащит меня за собой.

– Нет, пусти! – пытаюсь сопротивляться, но он гораздо сильнее меня.

Моя нога подворачивается и я падаю на асфальт. Он, будто не замечая этого, продолжает тащить меня волоком по тротуару.

Колготки рвутся, коленки содраны.

– Пусти, животное! Мне больно! – из моих глаз брызжут слезы.

Он не останавливается, продолжает идти к машине, до которой остается не более десятков метров.

Это конец. Сейчас он засунет меня в машину и я точно уже никуда от него не сбегу. Дура! Ну, зачем я сказала ему про отъезд в другой город? После этих слов он словно взбесился.

– Молодой человек, потрудитесь объяснить, что здесь происходит?

Властный голос откуда-то справа, заставляет Кирилла остановится и отпустить меня.

Поднимаю заплаканные глаза и вижу, стоящего в паре метров от нас…