Развод. Вырваться из лап зверя

— Ну-ка улыбнись. Никто не хочет видеть твою постную физиономию.

— Мам, давай полегче. И если тебя что-то не устраивает, я не держу.

В первую годовщину свадьбы, на которой собралась вся семья, не хватало одного человека: моего мужа.

Он отошёл ответить на звонок ещё двадцать минут назад.

— Я отлучусь, у меня будет короткая бизнес-встреча по Зуму.

— А твои партнёры не могут подождать? У нас же особый день.

— Ань, ты снова начинаешь? — холодно ответил он. — Я думал, мы утром обо всём договорились.

Смерив меня раздражённым взглядом, он встал и ушёл, а я теперь выслушивала отповедь матери на тему того, что из меня плохая хозяйка вечера.

Влад и до этого вниманием ко мне не отличался. Да и демонстрировать это при всех тоже не считал зазорным.

Прямо сейчас я ловила на себе взгляды разной степени неприятности.

Вероника, его «рабочая жена», как она не стеснялась себя называть, смотрела на меня с сочувствующей насмешкой. Бедняжка, мол, привыкай.

Она вообще любила дать мне какой-нибудь совет свысока.

Мама не скрывала раздражения. Считала, что я своим унылым видом порчу настроение гостям. Для неё всегда картинка была важнее содержания.

Боже упаси, продемонстрировать на публике настоящие чувства. Всё должно быть «достойно». Это вообще её любимое слово.

Отец расточал холодные улыбки, общаясь с партнёрами по бизнесу. Скажи я ему, что чувствую себя в этой толпе бесконечно одинокой, он бы просто не понял.

Публика подобралась соответствующая. Коллеги, партнёры отца и Влада. И ни одного моего друга. Как-то так вышло, что за этот год я их всех растеряла.

Муж незаметно окружил меня стеной, через которую без его одобрения не мог проникнуть ни один человек.

— У тебя есть семья, — пожимал он плечами. — Скучно, — с Алиной пообщайся.

С Алиной, моей старшей сестрой, мы никогда не были близки. Даже несмотря на то, что, как бы это ни звучало, она всё ещё жива только потому, что на свете есть я.

Для меня это была сложная тема.

Всё моё детство было подчинено её здоровью. Я была для неё буквально набором запчастей. До сих пор с содроганием вспоминаю бесконечные больницы.

Влад же просто отказывался меня понимать.

Навязывал мне общение с ней, постоянно звал в гости. Соглашался на двойные свидания с ней и её парнем.

А я считала, что давно имею право отстраниться. И плевать, кто что скажет. Я сделала для неё больше, чем была обязана.

Я оставила маму, устав слушать претензии, и решила пройтись в поисках мужа.

Можно хоть раз отложить дела на потом? Выбрать меня, а не всех этих бесконечных бизнес-партнёров?

Но разве я могла жаловаться, учитывая, что именно он нас обеспечивал? Моя работа в рекламном агентстве приносила несравненно меньше. А квартира в элитном ЖК сама себя не купит. И это без ипотеки.

Машины, отдых на островах, куда он отправлял меня одну, потому что в последний момент поменялись планы.

Ужины в ресторанах, брендовая одежда, иногда украшения. Наверное, я бесилась с жиру. Неблагодарная.

Годовщину мы отмечали в одном из частных загородных клубов, где так любят развлекаться богачи. Теннис, гольф, прекрасные виды.

Я вышла на улицу и поёжилась. В этом году весна была холодной. А так хотелось ощутить тёплое солнце на коже.

Я двинулась по освещённой садовыми фонарями дорожке в сторону леса. Мне было, о чём подумать.

Этот первый год в браке прошёл не так счастливо, как я надеялась.

Конечно, я понимала: нам нужно притереться. Влад слишком быстро настоял на свадьбе. Я думала, мы хотя бы поживём вместе для начала.

Родители тоже торопили. Не из-за возраста, это было бы глупо. Мне на тот момент ещё двадцати четырёх не исполнилось.

Папа не скрывал, что хочет породниться с семьёй Влада. Это была, в каком-то смысле, взаимовыгодная сделка.

Но мне-то казалось, что дела делами, но я и сама его привлекаю.

В начале так и было. Я поражалась тому, как он настойчив. Потрясающие свидания, страстные поцелуи, его нетерпение. И мой трепет.

Старше меня на десять лет, он дал понять, что вести будет он. Мне оставалось только согласиться и следовать за ним. За этим взрослым, уверенным в себе мужчиной.

Я думала, так будет всегда. Его горящие взгляды, потрясающие ночи вместе, страсть, от которой всё вокруг воспламенялось.

И вот прошёл год, а огонь потух. Как это вообще возможно?!

Если я привлекала его исключительно внешне, так я не изменилась. Может быть, он во мне разочаровался? Ему со мной скучно?

Тогда не надо было торопиться.

А сейчас я чувствую себя женой, от которой муж устал за двадцать лет брака. Только прошёл всего год.

Я повернула в сторону леса и, решив срезать, прошла под окнами какого-то подсобного помещения.

Всю дорогу я прокручивала в голове нашу утреннюю ссору. Сегодня он открыто заявил, чтобы я не требовала от него чувств.

— Оставь это для малолетних дурочек. Меня в браке с тобой всё устраивает.

— Что «это»? Чувства? Любовь? Ты хочешь сказать, что не любишь меня?

Я была уверена, он ответит, что-то вроде: «Ну что ты себе напридумывала, глупая? Конечно, люблю».

А он только глаза закатил. Дал мне понять, что дальше ничего не изменится. Что я должна быть благодарна за всё, что он для меня делает.

— Похоже, пора тебе детей рожать, — в конце заявил он.

Как будто дети — это какая-то затычка от скуки.

Проблема в том, что я-то действительно его любила. Иначе не вышла бы замуж. А вот он в чувствах необходимости не видел.

Но, может быть, я излишне драматизирую? Мне просто нужно его найти, напомнить о том, как горячо было в самом начале. Сказать, что он мне нужен, что я не хочу быть одинокой при живом муже.

Почти обойдя здание, я услышала странные шорохи и стоны. Прислушавшись, я быстро поняла, что кто-то занимается сексом, и смутилась.

Хотела тихонько сбежать, но тут услышала:

— Влад, ещё…

И остолбенела. Это же Алина, её голос. И… она сказала: «Влад»?

— Ноги раздвинь. Шире.

Зажмурившись, я почувствовала, что меня ударили в живот. Это он.

— Нагнись.

Его приказы звучали жёстко, я слышала его тяжёлое дыхание и шлепки тел друг о друга.

Мгновенно всё стало складываться в единый пазл. Они давно спят вместе. Поэтому он и настаивал на нашем с ней общении. Хотел её рядом держать.

— Глубже. Давай, как ты любишь, — стонала та, которую я теперь ненавидела всей душой.

В моё сердце воткнули и провернули нож. Я поднялась по ступенькам и резко открыла дверь.

— Ну, привет, дорогой, — улыбнулась сквозь слёзы. — Бизнес-встреча ещё не закончена?

Друзья, приглашаю вас в свою новую историю о том, как оставить предателей позади и начать жизнь с нуля, даже если вся семья против тебя. Присоединяйтесь)

Не забывайте радовать автора лайками и комментариями!) Обнимаю)

— Аня?

Влад обернулся, по инерции сделав ещё пару движений. Меня от этого чуть не стошнило.

Алина, упиравшаяся руками в стену, взглянула на меня через плечо и протяжно выдохнула.

— Да блин… Не могла попозже зайти? Я не успела.

Освободившись от хватки Влада, она усмехнулась и стала приводить себя в порядок.

— Ты что тут делаешь? — мрачно уставился он на меня, застёгивая брюки.

Прямо как в плохой мелодраме. Сейчас они станут мне говорить, что это не то, что я подумала? Или, наоборот, будут нападать?

Они выбрали второй вариант.

— Ну чего ты застыла? — Алина, совершенно бесстыже, взглянула на меня.

Белое платье. Снова, как и на моей свадьбе. Она и тогда умудрилась всё испортить. А теперь пробила дно.

— Надеюсь, без сцен обойдёмся? — спокойно спросил Влад, застёгивая рубашку.

— Цинизм просто зашкаливает, — горько усмехнулась я, вытирая слёзы. — Что, даже извинений не последует?

— А чего ты хочешь? — захлопала глазами Алина. — Тебя пожалеть? По головке погладить?

— Алин, помолчи, — беззлобно заткнул её Влад.

Она лишь пожала плечами и надула губы.

— Дома поговорим. Скоро уже поедем.

— Я никуда не поеду, пока мы кое-что не проясним.

Он с удивлением взглянул на меня.

— Серьёзно? — встал напротив, скрестив руки на груди. — Ну, давай.

Прямо скала неприступная. Ещё эта ухмылка свысока.

— Серьёзно. Скажу один раз, и так, чтобы вы оба поняли: это конец. Ты, — я ткнула пальцем в сестру, — для меня мертва. Понятно? После всего, что я для тебя сделала…

— Да заткнись ты со своим «сделала», — зло выплюнула она. — Тоже мне Мать Тереза. Вечно теперь святую из себя строить будешь? Уймись уже.

Влад чуть обернулся к Алине и окатил её таким взглядом, что она прикусила язык. Только глазами сверкала, с ненавистью глядя на меня. А я понять не могла: за что?!

Я переключилась на Влада, не желая об этом думать:

— А с тобой мы разводимся.

Он хмыкнул, будто этого и ждал. Я нисколько его не удивила. Но и всерьёз он меня не воспринял.

Спокойно взял пиджак со стола, накинул мне на плечи и выпроводил на улицу.

— Остынешь, дома обсудим.

— Ты серьёзно? — возмутилась Алина. — Может, уже пора ей узнать?

— О чём? — я сбросила пиджак на землю.

Влад всё так же спокойно поднял его, отряхнул и снова надел мне на плечи.

— Выдыхай. Понимаю, первый раз неприятно. В следующий раз не бегай за мной, а сиди и жди.

От его простой и незамутнённой наглости, я просто обалдела.

— Ты трахаешься с моей сестрой на нашей годовщине и думаешь, что будет следующий раз?!

— Кончай выть, — снова влезла Алина. — Или толпу собрать решила, чтобы посочувствовали?

— Да заткнись ты, — рявкнул Влад. — Свали куда-нибудь.

Алина и правда заткнулась. Правда всего на секунду.

— Нет уж. Я заколебалась ждать. Ты говорил, что уже скоро, в чём проблема? На двух стульях усидеть хочешь?

При виде этой мерзкой парочки мне хотелось руки вымыть. Я швырнула пиджак им под ноги и отправилась на стоянку. Хватит с меня унижений.

Мало того, что я от него чувств требую, как какая-то попрошайка, так ещё и вынуждена смотреть, как он радуется жизни с моей сестрой.

Влад догнал меня в пару шагов и рванул к себе за руку.

— Кончай бегать. Домой поехали.

— Да не поеду я с тобой, ты меня не слышишь?!

Я вывернулась из его рук, с омерзением представляя, где они только что были.

— Да пусть катится, — не сдавалась Алина. — Избавились, наконец.

Игнорируя её, Влад шагал за мной.

— На чём ехать собралась? Ключи у меня.

Такси вызову. Тоже мне, единственный владелец машины в городе. Я шла, мысленно проклиная обоих.

— Ну что тебе? — взорвалась я, когда он снова меня поймал.

Гости начинали на нас оглядываться.

— Умолкни, — его голос вибрировал гневом. — И сядь в машину.

— Руки убери. А то визжать буду.

Впервые в жизни я решила показать зубы. В его взгляде промелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки.

— Если устроишь сцену, я тебе обещаю: сильно пожалеешь.

— И что ты сделаешь? Отцу вернёшь? — мрачно веселилась я.

Слёзы всё так же стояли в глазах. Эмоции я скрывать никогда не умела. Но был в этой ситуации какой-то чёрный юмор.

Измена в первую годовщину. Как мило.

— Или я ещё чего-то о тебе не знаю? Может, ты женщин бьёшь?

— Честно? — осклабился он. — Прямо сейчас подумываю о чём-то подобном.

— Что тут происходит? — к нам подошёл отец, сияя радушной улыбкой. Он тоже обладал талантом сохранять видимость порядка. — Вы что тут устроили?

— Ничего особенного, папа. Всего лишь застала эту парочку без штанов.

Он бросил на них недовольный взгляд, и я поняла: он в курсе. Меня словно водой окатили. Значит, и мама тоже? Хотя, как же иначе?

— Все всё знают, да? — сглотнула я ком в горле.

— Влад, уйми жену.

— Пап, — сдавленно произнесла я, — почему?

— Почему что? — холодно бросил он.

— Почему ты меня не защитишь?

Он устало потёр переносицу и, пока Влад вёл меня к машине, бросил в спину:

— Не делай трагедии из мелочей. И вообще, пора взрослеть.

А потом ушёл, мгновенно выбросив меня из головы.

Влад открыл передо мной дверь, а я подняла на него взгляд и увидела, что там нет ни капли раскаяния. Они ведь все чокнутые. Вся эта чёртова семейка.

Что родители, только и думающие о выгоде и о том, что люди скажут. Что сестра, эмоциональный вампир и эгоистичная стерва. Что Влад, которому изменить — раз плюнуть. А ведь я его любила.

Вывернувшись из его рук, я со всей серьёзностью повторила:

— Мы разводимся.

— Нет, — смерил он меня тяжёлым взглядом и провёл большим пальцем по щеке. — Теперь нет.

— О чём ты? — Алина снова возникла рядом. — Она сама этого хочет!

— Уйди, — не отрывая от меня взгляда, бросил он ей.

— «Уйди»? — её голос скакнул вверх. — Ты это мне?

Я видела: всё идёт не по её плану, она рассчитывала, что выберут её.

Окатив волной ненависти, она резко толкнула меня на проезжую часть. Инстинктивно я схватилась за её платье и потянула за собой. Рёв мотора ворвался в уши.

Последнее, что я увидела, — искривлённый в крике рот мужа.

Анна Зверева, 24 года.

Владислав Зверев, 34 года.

Алина Гаврилина, 30 лет.

— … скоро очнётся?

— … повезло… только лодыжка…

Мужские голоса сливались в моей голове в сплошной гул, я выхватывала слова из разговора, не понимая, что они значат.

— Алина…?

Это имя прозвучало триггером. Мысли постепенно начинали проясняться. Алина. Она толкнула меня под машину…

— … внутреннее кровотечение… разрыв… потребуется…

— … всё, что нужно. Деньги не проблема.

Я наконец узнала голос мужа. Это он стоял надо мной, переживая за Алину. А я снова в больнице. И снова из-за неё. Только на этот раз она решила не мелочиться.

Я никак не могла открыть глаза, пыталась, но они отказывались меня слушаться.

Сознание потихоньку прояснялось. До меня наконец дошло, что Алина серьёзно пострадала.

— Трансплантация почки, — донёсся до меня голос врача.

— Это проблема?

— Вы же понимаете... срочно… Непросто.

— Я же сказал, любые деньги!

— … донор.

— … проблем не будет, действуйте.

— Это же подсудное дело!

— Считайте, что я беру на себя ответственность.

Внутри начала подниматься паника. О чём они говорят? Алину снова нужно спасать?

Внезапно воображение нарисовало страшную картину. Не я ли стану для неё донором?

Я застонала, с силой прорываясь сквозь боль. Мне было жутко оставаться в темноте, я должна была очнуться.

Сказать, что я здесь. Что я всё слышу! Что не позволю снова резать меня ради той, что хотела моей смерти.

— Аня?

Сквозь пелену перед глазами я увидела склонившегося надо мной Влада. Его хмурый взгляд резал по живому.

— Т-ты… — обвиняюще уставилась я на него.

— Успокойся, — он сжал моё плечо, заставив застонать от боли.

Отдёрнул руку и вгляделся в мои глаза. Что, хочешь понять, что я успела услышать?

— Я в сознании и запрещаю распоряжаться моим телом, — повернулась я ко врачу.

Мой голос был еле слышен, язык заплетался, но я упрямо продолжала:

— Никаких заборов крови, переливаний, пункций и прочего.

— Не волнуйтесь, — он бросил недовольный взгляд на Влада.

Начал объяснять, что со мной всё будет в порядке. Всего-то травма лодыжки и небольшое сотрясение мозга. Ничего серьёзного. Надо же, прямо-таки чудом повезло.

Не то, что Алине. Разрыв почки, переломы, ЧМТ. Как будто сама судьба наказала.

Я не испытывала злорадства. Мне и так было больно. И физически, и душевно. Но я заставляла себя держаться, не поддаваться слабости.

Я убедила себя в том, что стоит мне закрыть глаза, за меня снова всё решат. На части разберут, если понадобится, лишь бы поставить её на ноги.

— Уходи, — потребовала от Влада, когда мы остались одни.

— Что ты там себе напридумывала?

— Меня при виде тебя тошнит, веришь? Лучше сходи узнай, что ещё требуется Алине.

— Не знаю, что ты там услышала, но явно себе какой-то бред нарисовала, — он постучал пальцем по виску.

Я хотела послать его куда подальше, но он и сам справился:

— Но раз уж ты пришла в себя, я и правда отойду.

Я отвернулась от него и уткнулась взглядом в больничную стену. На палату он не поскупился, конечно.

— Всю ночь не спал. Съезжу домой, душ приму.

Я продолжала молчать, мечтая, чтобы он поскорее свалил.

— А ты с ума не сходи. Выйдешь из больницы, мы всё обсудим.

Странно, что он так спокоен. Там где-то его Алина при смерти лежит, чего же он не бежит к ней?

— Скажу твоим родителям, что ты очнулась.

— Не надо, — я резко повернула голову к нему, и она взорвалась болью.

— Ну, чего ты? — склонился он надо мной. — Врача позвать?

— Уйди, Влад. Просто уйти, — от боли на глазах выступили слёзы. — Я вообще никого не хочу видеть.

— Ладно, понял, — тяжело вздохнул он, взглянув на меня, как на капризную дуру. — Отдыхай тогда.

Да уж, спасибо, отдых получился, что надо.

Оставшись одна, я дала волю слезам. Пока никто не видит, можно.

Я вообще вернула себе способность плакать не так давно. Когда во Влада влюбилась. До него мои слёзы окружающими воспринимались как попытка манипулирования.

А с ним я поверила, что и для меня возможна нормальная жизнь. Нормальная семья, чувства.

Только по ним потоптались. В очередной раз.

Я позволила себе эту маленькую слабость. Просто пожалела ту девочку в себе, что ещё тянулась за любовью. А потом дала себе обещание, что больше никогда не буду жертвой.

Никто больше не станет за меня решать. Ни родители, ни Влад, никто.

Я не хочу быть частью этой семьи. Пусть эти скорпионы жалят друг друга по кругу. Я больше не с ними.

Сама не заметила, как уснула. Проснулась, когда за окном уже светили фонари. На стуле рядом сидела мама. Просто смотрела в одну точку на стене, обняв себя руками.

— Мам? — после сна мой голос звучал хрипло и болезненно.

Она повернулась ко мне, удивив выражением лица. Переживает.

Молча поправила одеяло и стряхнула невидимую соринку на пол.

— Аня, — её бледные тонкие губы чуть дрожали, — Алине нужна твоя помощь.

Внезапно я услышала чей-то каркающий смех. Как оказалось, он принадлежал мне.

— Ты должна понять, — с нажимом произнесла она. — Это в последний раз. Она может не выжить!

— Ты разве не видишь? Это бесполезно. Что ты время на неё тратишь?

В дверях стоял отец. Его брови сошлись на переносице, весь его облик был пропитан отвращением ко мне.

— Вадим, подожди. Аня сейчас выслушает нас и примет взвешенное решение.

Ну ещё бы. Я взрослый человек, как в детстве не получится.

— Я его уже приняла, — горло саднило, я мечтала о воде, и чтобы меня оставили в покое. — Она больше ничего от меня не получит. Ни капли крови, понятно? Меня больше не будут колоть и резать ради неё. Я не мешок с органами. Я человек! Я тоже ваша дочь!

Под конец я всё-таки потеряла контроль. Мечтала, чтобы они хоть раз меня услышали.

Всё бесполезно.

— Лида, идём, — отдал команду отец.

Он так и стоял в дверях, пока она не подчинилась, опустив голову. На меня он больше не смотрел. Я просто перестала для него существовать.

Умерла.

Следующие два часа я провела, словно в коробке с ватой. Ничего толком не слышала и ни на что не обращала внимания.

Меня посетил врач, медсестра сделала перевязку, принесли ужин. Я, кажется, даже съела что-то.

А ночью, оставшись одна, я приняла решение.

Позвонила едва ли не единственному человеку, который никогда бы не отказался мне помочь.

— Лёш, привет. Я сейчас в больнице. Пожалуйста, забери меня отсюда.

Лидия Гаврилина, 52 года

Вадим Гаврилин, 55 лет

Утром я буквально подпрыгивала в ожидании звонка. Лёша обещал сообщить, как только подъедет.

Я уже успела вывести из себя врача, требуя, чтобы меня выписали.

Поначалу он пытался рассказать мне о возможных рисках, но я для себя решила, что находиться под контролем моей семейки в таком удобном месте, как больница, мне гораздо рискованнее.

Может быть, это говорила моя паранойя, и никто бы ничего со мной не сделал без согласия, но, зная, как отец с Владом решают вопросы…

Влад же сказал, что за деньгами не постоит, и вообще готов взять на себя ответственность за «подсудное дело». И как бы он ни пытался меня убедить, что я услышала что-то не то, я просто хотела убраться подальше.

В общем, я написала отказ от медицинской помощи, собралась и стала ждать отмашки от Лёши.

— Привет, минут десять, — наконец позвонил он.

— Выхожу.

Пока доковыляю со своей больной лодыжкой... Надо бы поторопиться.

Чудо, что даже с ней ничего серьёзного не произошло, небольшое растяжение. Невероятно, что весь удар на себя приняла Алина. Впервые в жизни.

Правда, ей не пришлось бы этого делать, не реши она меня угробить.

Я высунула голову из палаты, чтобы разведать обстановку. Мне только родителей тут с Владом не хватало. Он и так уже раз десять звонил.

Я подозревала, что врач предупредил его, и сейчас он уже сюда мчится.

Мне не повезло. Выходя из палаты, я нос к носу столкнулась с Викторией, моей свекровью.

— Аня? — она придержала меня за локоть. — Ты что это?

Я чуть не застонала от разочарования. Ну как же она не вовремя.

Я искала какое-нибудь невинное объяснение своему поведению, когда в очередной раз позвонил Влад.

— Не хочешь ответить? — взглянула она на меня.

Я помотала головой.

— Виктория, я…

Я пыталась быстро сообразить, как попросить её закрыть глаза на моё исчезновение.

— Уходишь от моего сына?

Я застыла, удивившись её проницательности.

У нас так и не сложилось близких отношений. Я пыталась, но она была очень закрытым человеком.

— Не знаешь, тут есть автомат с кофе? — внезапно спросила она. — Тебе что-нибудь взять?

— Нет…

Помолчав, она едва заметно кивнула и ушла.

Я проводила её взглядом, а потом мысленно дала себе оплеуху. Надо бежать.

— Я же сказал, чтобы вы её задержали, — донёсся до меня голос, от которого у меня поджилки затряслись.

Я скрылась за первой попавшейся дверью. Там на меня взглянули посетители какого-то мужчины.

Голос Влада приближался. Он продолжал названивать мне, и я отключила звук, чтобы себя не выдать.

— Простите, — бросила с извиняющейся улыбкой. — Я сейчас уйду.

И снова выглянула наружу одним глазком. Влад расхаживал поблизости, ругаясь с врачом, который меня упустил.

Чёрт. И как мне выйти, чтобы меня не заметили?

— В чём дело? — Виктория шла в нашу сторону со стаканом кофе в руке.

— Ты Аню не видела?

Я смогла получше его разглядеть. Небритый, уставший какой-то. Ещё бы, за Алиночку, наверное, переживает, вторую ночь не спит.

— Я прошу вас успокоиться, — нервничал врач. — Анна Вадимовна сама подписала отказ. Я не в праве отказывать пациенту…

— Я видела её, — перебила его Виктория, и я задержала дыхание. — Она решила проведать сестру.

— Серьёзно? Ты уверена?

— А что тебя удивляет? — равнодушно отозвалась Виктория.

— Ладно, спасибо.

Он сорвался с места, уносясь в противоположную от меня сторону, а я мысленно поблагодарила свекровь. Она по-настоящему меня удивила.

Выбравшись из палаты, я быстро повернула за угол. Теперь только вперёд.

Лодыжка беспокоила меня, но я ещё в детстве научилась прятаться от боли. Потом она меня обязательно догонит, но сейчас мне было просто не до неё.

Лёша снова позвонил, и я попросила его выйти мне навстречу. Он всё понял. Мне может понадобится помощь.

Телефон продолжал надрываться. Лицо ещё недавно любимого мужчины чуть хмуро смотрело на меня. А я представляла, в какой он сейчас ярости.

Ничего. Пусть привыкает.

У самого выхода я чуть не столкнулась с родителями. Спряталась за спинами двух парней, и меня не заметили.

— Нужно просто убедить, — донёсся до меня мамин голос.

Кого это она убеждать собралась? Меня? Нет, спасибо, это в прошлом.

Они уже прошли мимо, когда папа обронил: «…эгоистка», и я даже удивилась, почему же до сих пор настолько болезненно реагирую.

Искать тепла и любви у него я разучилась уже давно. Я для него функция. Эгоистичная функция, которая отказывается жертвовать собой ради настоящей дочери.

Так и не дозвонившись, Влад стал сыпать сообщениями.

«Где ты?»

«Мне сейчас не до твоих капризов»

«О семье подумай»

Я перестала смотреть на третьем. Собрала все силы и рванула на улицу, уже издалека увидев своего спасителя.

Он тоже увидел меня и ускорился. На лице у него читалось стопроцентное понимание. Мне ему даже объяснять ничего не понадобилось.

Он просто сжал меня в объятиях. Крепких. Мы больше года не виделись.

— Ну, всё, всё. Не плачь.

— Я не плачу, — плакала я.

— Угу. Идём.

Он повёл меня к машине. Усадил на переднее сиденье своего старого внедорожника, на котором полмира исколесил. Сел рядом, и только сейчас я почувствовала себя в безопасности.

— Ну, принцесса, — хмыкнул он, — ваш верный рыцарь прибыл. Куда везти?

— Можно к тебе? — всхлипнула я, вытерев нос рукавом.

— Мой дом — твой дом, — улыбнулся Лёшка, и, развернувшись, повёз меня в безопасное место.

Алексей Загорский, 25 лет, друг Ани.

О том, что меня родили как идеально совместимого донора для Алины, я узнала ещё в детстве. В общем-то, никто в семье из этого тайны не делал.

Снаружи говорить об этом было не принято, но внутри семьи мне всегда внушали, что ответственность за её здоровье лежит на мне.

В три года ей поставили диагноз — болезнь Гоше. Врачи сообщили, что может потребоваться пересадка костного мозга, а кто для этого подходит лучше, чем брат или сестра?

Поначалу рассчитывали остановить болезнь, воспользовавшись пуповинной кровью, но это дало лишь временную передышку.

Поэтому в пять лет я стала донором костного мозга для сестры.

Это помогло. Думаю, тогда родители убедились в том, что всё сделали правильно, и дальнейшие манипуляции с моим здоровьем давались им всё легче и легче.

Потому что, несмотря на то что сама болезнь была остановлена, она уже нанесла ущерб.

Алина снова оказалась в больнице. Первой пострадала селезёнка, её пришлось удалять.

Из того времени я запомнила свою слабость. Анализы, процедуры, переливание крови.

Тогда ещё была жива бабушка. Она единственная била тревогу. Но родители стояли на своём: я подхожу для их целей лучше всего.

Несмотря на то, что, казалось, я сделала всё, что могла, мама не давала мне расслабиться.

Строгая диета, ежедневный контроль веса, анализы, — я должна была оставаться в идеальном состоянии. Она знала, что я ещё пригожусь.

Когда мне было одиннадцать, а Алине семнадцать, её подростковый бунт, продолжавшийся уже некоторое время, перешёл все границы.

Даже в этом возрасте я понимала и жалела её. Она столько перенесла. Кому не хочется быть нормальной девчонкой? Бегать на свидания с одноклассником, влюбляться, совершать ошибки.

Только её ошибки ударили по нам обеим.

Когда она попала в больницу в очередной раз после того, как пропадала где-то все выходные, оказалось, что у неё печёночная недостаточность.

Родители тогда впервые вызверились на неё.

— Ты хоть понимаешь, сколько сил мы в тебя вложили? — в слезах отчитывала её мама, пока я сидела в коридоре, тупо глядя на дверь палаты.

Меня оставили сидеть одну, как будто это не я буду расхлёбывать последствия её проблем с алкоголем.

— Ты должна оберегать своё здоровье, неужели это непонятно?!

В итоге ей потребовалась пересадка печени, и меня поставили перед фактом. Донором снова буду я.

Тогда мы и познакомились с Лёшей. Он был старше меня всего на год, и проходил лечение в той же больнице.

Впервые я увидела его бледным и болезненным. И совсем без волос. Он просто подсел ко мне и заговорил о каких-то глупостях.

Говорил потом, что ему меня стало ужасно жаль. Это ему меня. Он вообще всегда был таким, заботливым старшим братом, которого у меня никогда не было.

Мы быстро нашли общий язык и, пересекаясь время от времени в больнице, подружились.

Он узнал мою историю и сказал тогда то, чего не говорил никто раньше: «Ты не обязана».

Эти три слова потом долго крутились у меня в голове. То подбадривали меня, то отравляли. Внутри меня начался конфликт. Что именно я ещё должна отдать сестре?

Самое странное, что наши с ней отношения всё больше ухудшались. Казалось, что все вокруг ей что-то задолжали.

Она настолько погрузилась в жалость к себе, что мои собственные сложности её перестали волновать.

Помню, как мы сидели однажды у Лёши дома, и он показывал мне фильм. «Мой ангел-хранитель». Я тогда словно со стороны себя увидела. Меня, как и героиню фильма, родили с одной целью: быть полезной для сестры.

Для настоящего ребёнка. А я так. На запчасти.

Понимание, обрушившееся на меня, привело к тому, что родители окончательно отказали мне в любви и понимании. В их глазах я стала эгоисткой, желающей слезами привлечь к себе внимание. Манипуляторшей.

Все мои подростковые годы, когда мне так нужен был папа, который говорил бы мне, что любит меня, что я ценна сама по себе, он был для меня какой-то ледяной фигурой.

От мамы я тоже мечтала хоть раз услышать доброе слово. А вместо этого жила под жесточайшим контролем с её стороны.

Я шоколад впервые в пятнадцать лет попробовала. Чипсы тогда же. Лёшка угостил.

Смешно, но я тогда испытывала такой стыд за свой срыв! Мама узнает. Увидит на весах. Будет гнобить за то, что плюю на все её усилия.

Ну конечно, я по-прежнему должна была оставаться здоровой и готовой по первому требованию прийти на помощь сестре.

— Что ещё я должна ей отдать? — как-то раз вырвалось у меня.

Это был выпускной. Я мечтала попробовать шампанское впервые в жизни.

— Почку? Глаза? Сердце?

Я получила такую пощёчину, что след остался.

Тогда я поняла, что больше не выдержу. Без любви, сочувствия, понимания.

В душе я отгородилась от родителей и сестры. Нацелилась на то, чтобы поскорее получить образование и свалить от них подальше.

А потом встретила Влада. И влюбилась.

Мама не научила меня, на что обращать внимание в отношениях с мужчиной. Папа не дал мне уверенности в том, что я ценна. И я искала эту ценность в глазах другого человека. Влада.

У меня под носом творилась вся эта дичь, он изменял мне с Алиной, а я летала в розовых мечтах, надеясь, что наконец-то создам что-то своё.

По-настоящему тёплую семью, где тебя будут любить просто по факту твоего рождения.

Какой же я была дурой...

И теперь, после того как меня снова ткнули носом в реальность, где я лишь пешка в чужих руках, мне нужно было решить, как действовать дальше.

Этим я и занялась, спрятавшись ото всех в доме своего лучшего друга.

— Как думаешь, он может вычислить, где я?

Устроившись на диване, я вытянула больную ногу, устроив её на подушке, и отдыхала. В тишине Лёшиного дома, находившегося практически в лесу, мне удалось успокоиться.

— Может, если целью задастся. У тебя хотя бы приложение для отслеживания не стоит?

— Ну, сама я не ставила.

Он протянул руку и забрал мой телефон. Поколдовал с ним и вернул обратно.

— Что там?

— Я вышел из всех учётных записей, выключил геолокацию, но это не панацея. Шпионского ПО на телефоне нет, но лучше его сменить.

— Наверное, не думал, что я куда-то денусь, — криво усмехнулась я.

Горячая кружка обжигала руки, и я обернула её краем пледа.

— Спасибо, что приехал.

— Это что за виноватый взгляд?

Сидя в кресле напротив, он внимательно смотрел на меня, подмечая детали.

— Мы давно не общались. Я действительно виновата.

— Ну, это ведь была его идея — избавиться от меня? — помолчав, ответил Лёша.

Что бы он ни говорил, я видела, что моя отстранённость весь прошлый год, его задевает.

— И всё же. Я думала, он ревнует, хотела успокоить его. Но тут что-то другое.

— Контроль?

— Только зачем? Зачем я ему вообще? У него же Алина есть.

— Или была.

— Не говори так.

— Почему? Снова почувствуешь себя виноватой? Надо было остаться в больнице?

— Нет, но…

— Отдать ей почку?

— Да нет же.

— Или это ты её под машину толкнула?

Помолчав, он добавил:

— Я рад, что ты мне позвонила. Я обещал за тобой присматривать, но слишком быстро сдался. Надо было бить тревогу, а не по горам шляться.

Он не обязан был это говорить, но всё же сказал. Я от благодарности чуть снова не разревелась.

Нет, надо всё-таки учиться управлять эмоциями. То я их подавляю, то они меня.

— Давай лучше подумаем, что делать дальше.

Он сходил на кухню и вернулся с едой. Протянул мне тарелку, в которой исходили паром пельмени. Щедрая ложка сметаны сверху заставила мой живот заурчать.

— Их есть надо, а не гипнотизировать, — полушутя заметил он, а потом, помолчав, добавил: — Ну что? Углеводы?

— Угу. До сих пор слышу мамин голос: «С ума сошла?»

Лёша закатил глаза.

— Ты уже большая девочка, Ань. Сама решаешь, что тебе есть. Тем более, ты их обожаешь.

— С чего ты взял? — я начала есть и тут же не сдержала стон счастья.

— Нужно что-то объяснять? — многозначительно хмыкнул он.

После еды, когда в голове прояснилось и желудок больше не отвлекал, я наконец смогла подумать здраво.

— Мне нужен развод. И как можно скорее.

— Думаешь, он согласится?

— А почему нет? — пожала я плечами. — О любви речи не идёт.

— Но он на тебе женился зачем-то. У них это давно, как думаешь?

— Не знаю.

Я пыталась по-новому оценить последние два года своей жизни. Было ли у них что-то до свадьбы? Если да, тогда почему она вообще состоялась?

А если всё началось в браке, то когда? И как я вообще этого не заметила?

— Как бы сделать так, чтобы развестись с ним и даже не соприкасаться?

— Подай заявление на Госуслугах. Если он его подпишет, вас разведут без всяких проблем.

Я так и сделала. Заполнила форму, нажала «Отправить», ничего сложного.

Теперь мяч на его стороне.

Днём, когда я дремала, выпив обезболивающее, меня в очередной раз разбудил звонок. На этот раз от мамы.

Я не стала отвечать, но тут же за ним последовал звонок от Влада. И ещё один. Он не переставал звонить, а мне в голову полезли мысли о том, что Алина могла…

— Не ответишь? — Лёша стоял в дверях, глядя на меня.

По моему бледному лицу он всё понял. Нужно было решаться.

— Влад? — отозвалась я сипло.

На секунду или две в трубке воцарилась тишина. Будто он не ожидал, что я отвечу. Она давила на меня неизвестностью.

— Ты куда делась?!

— Зачем ты звонишь?

— В смысле «зачем»?! Ты сбежала из больницы и где-то шляешься весь день…

— Она жива?

— Жива, — мрачно отозвался он. — Сейчас в интенсивной терапии.

— А почка?

— Что почка? Стоит в очереди на трансплантацию.

— Ты поэтому звонишь? Хочешь, чтобы я снова стала донором?

— Я хочу, чтобы моя жена перестала скакать по городу с больной ногой и вернулась домой, — разразился он целой речью.

Его голос звучал до предела раздражённым. Он еле подавлял гнев.

— Влад, — устало отозвалась я, успокоившись, что Алина жива, — я уже подала на развод. Тебе нужно только дать согласие.

— Значит, так, — теряя терпение, процедил он. — Уясни прямо сейчас: никакого развода не будет. Я не для того на тебе женился.

— А для чего? — вырвалось у меня. — Для чего, если уже через год ты спишь с моей сестрой? Или это раньше началось?!

— Слушай, мне сейчас реально не до бабских истерик. Тут и так пиздец творится, ещё тебя искать?! — с каждым словом его голос нарастал и наконец превратился в ор: — Чтобы через час дома была! Услышала?!

Он никогда себе такого не позволял. Не со мной. Я слышала однажды, как он орал на подчинённого по телефону. Испугалась тогда, но он потом сухо извинился, что вышел из себя.

Он мог быть холодным, раздражительным, но, чтобы орать на меня, будто это я виновата в происходящем…

— Ты чудовище, Влад, — мой негромкий голос буквально звенел от напряжения. — Я для тебя кукла бесчувственная? Думаешь, со мной можно вот так?

— Можно так, как я скажу. Поднимай свою задницу и езжай домой.

При этих словах, которые даже без громкой связи было слышно на всю комнату, Лёша, стоящий в дверях, сжал кулаки.

— И что потом? Сделаем вид, что ничего не было?!

Я ушам своим не верила.

— Ничего и не было. Это всего лишь секс.

— Всего лишь…

— Всего лишь! С ней я трахаюсь, с тобой живу. Меня всё устраивает! И тебя устраивало, пока ты не знала.

Округлив глаза, я в шоке смотрела на Лёшу. По его хмурому лицу и сжатым челюстям я поняла, что будь Влад сейчас рядом, тот бы его на месте придушил.

— Я всё равно с тобой разведусь.

— Ты меня не услышала? Я. Не дам. Тебе. Развод!

— Слушай, мы не в каменном веке живём, — вышла я из себя. — И к батарее ты меня тоже не привяжешь. Я от тебя ушла и не вернусь!

— Надо будет — привяжу. Силой домой притащу.

— Я в полицию обращусь, — меня буквально сковало ужасом, который сквозил в его обещании.

— Ты в курсе, что делают деньги? — самодовольно усмехнулся он. — Какие вопросы они решают?

— Всех не купишь.

— Куплю. Вернись по-хорошему. Потому что иначе я перетрясу всех твоих друзей, каждый угол и дыру, в которую ты захочешь приткнуться.

— Зачем? — еле слышно отозвалась я. — Зачем я тебе?

— Потому что ты моя. Принадлежишь мне, так понятнее?

— Ты ведь меня не любишь. Зачем тогда?

— Я такими категориями не размышляю, я думал, ты это уже поняла.

Его голос снова вернулся в нормальное состояние. Будто он уже добился цели. Образумил истеричку.

— Я действительно кое-что поняла, Влад. Я лучше сдохну, но к тебе не вернусь.

Я отключилась и отбросила телефон, как ядовитую змею.

Лёша подобрал его, раскрыл, вынул аккумулятор и сим-карту для надёжности.

— Знаешь, я думал, ты немного перебарщиваешь, говоря, что он чокнулся, — усмехнулся он недобро.

— Убедился?

— Угу. Давай продумаем план твоего побега.

— Написала?

— Да, — я протянула Лёше конверт с заявлением на увольнение, которое он собирался отправить заказным письмом.

— Ок, с постом что решила?

— Вот, оцени, — я подвинула к нему ноут.

В соцсети, где у меня ещё оставался профиль, уже набрала, но ещё не отправила пост.

Кто знает, куда лучше слетать, чтобы отпраздновать измену мужа?

И фото обручального кольца рядом с бокалом вина.

— По-моему, всё довольно очевидно?

— Супер. Отправляй.

Эта идея пришла Лёше в голову, когда мы обсуждали вероятность моих розысков. Если я просто исчезну, никого не предупредив, Влад может начать официальные поиски.

Если я напишу лично ему или родителям, что видеть их не хочу и уезжаю, об этом кроме них никто не узнает. А значит, они снова могут сделать вид, что я пропала без объяснения причин.

Так что решено было ненавязчиво сообщить всем и каждому, что муж мне изменил, и, вполне естественно, что я хочу развеяться, послав его подальше.

Лайки и комментарии посыпались в тот же момент.

Старые друзья, с которыми я не общалась больше года, внезапно активизировались:

«Что случилось, Зай?»

«Вот урод!»

«Приезжай к нам, мы уже веселимся»

«Дубай»

«Берёшь билеты в Турцию и пускаешься во все тяжкие 😈»

Я сморгнула выступившие слёзы. Они отозвались мгновенно. А я их год избегала.

Я пролайкала комментарии и пару статей в духе: «Лучшие места для отдыха после расставания».

Ночью купила билет в Турцию, оплатив картой. Эта страна была выбрана неслучайно. Туда отправлялась знакомая Лёши, которой он мог доверять. Ей была отведена ещё одна важная роль.

Всё это время Влад продолжал угрожать мне через сообщения. Такое ощущение, что напился.

Потому что проклятья чередовались с уговорами вернуться. То он писал, что после случившегося переоценил наши отношения, и теперь хочет действовать иначе. То угрожал, что из-под земли достанет.

Как он вообще скрывал эту свою тёмную сторону? Неужели я была настолько влюблена, что всё видела в розовом свете?

Его излишняя властность казалась мне уверенностью в себе. Собственничество — желанием оберегать.

А главное, я до сих пор не могла понять, зачем я ему вообще сдалась?

Он сказал, что с Алиной он просто спит. А со мной живёт. Почему он с ней-то не жил? Что им мешало сойтись?

Уж лучше бы бросил меня, раз я его в постели не устраивала. И вообще, он был моим первым и единственным мужчиной. Так что все вопросы к нему. А я больше не буду цеплять на себя чужие оценки.

После очередного его сообщения я убедилась, что всё делаю правильно. Мне действительно нужно бежать.

На этот раз он прислал голосовое:

«Собралась отомстить мне?» — угрожающе прорычал он, видимо, прочитав мой пост. — «Если тебя кто-то хоть пальцем тронет, я ему руки вырву. Поняла? Узнаю, что ты с кем-то трахаешься, — убью»

У меня от его низкого голоса, полного ярости, волосы на голове зашевелились.

Я дала его прослушать Лёше.

— Если он узнает, что ты мне помогал, разбираться не будет.

— Так, успокойся, — нахмурился он, увидев ужас в моих глазах. — Во-первых, я тоже не из робкого десятка.

Он растянул губы в ухмылке, но меня его настрой не убедил.

— А, во-вторых, — уже серьёзнее продолжил он: — Не только у него есть связи.

— О чём ты?

— О том, что за меня не волнуйся.

Я устало уронила голову на руки.

— Зачем я тебя в это втянула? — проныла жалко. — Он же катушек слетел.

— Прекрати, — Лёша сел рядом и обнял меня. — Это не навсегда. Уедешь, придумаем, как тебя с ним развести, и ничего он тебе не сделает. А мне тем более.

— Если он тебе навредит, я себе этого не прощу.

— Анют, я рак победил. Твоего уёбка я точно не боюсь, — вырвалось у него. — Прости.

Шмыгнув носом, я прижалась к нему, как раньше, когда между нами ещё не было расставания из-за Влада, и мы могли часами сидеть в обнимку и болтать о планах на будущее.

Мы хотели путешествовать. Объездить весь мир. Бедные дети, слишком рано столкнувшиеся с несправедливостью.

Только он и правда победил болезнь и стал воплощать в реальность планы. Ходил в горы, летал на параплане, прыгал с тарзанки, погружался в какие-то подводные пещеры. В общем, жил свою идеальную жизнь.

А мне только сейчас предстоит высунуть нос из норы и бежать, что есть сил.

И я не чувствовала себя к этому готовой. Нисколько. Но других вариантов у меня всё равно не было.

Ближе к утру, стоя в ванной, я резала волосы. Рядом на раковине лежала упаковка краски.

Давно хотела что-то в себе поменять.

А утром Лёша отвёз меня в назначенное место. Долго и крепко обнимал, как будто передавал мне часть своих сил.

— Ничего не бойся. Я на связи. Главное, не нарушай правила. Ни одной ошибки, кролик.

Я это прозвище с детства не слышала, и сейчас не смогла сдержать улыбку.

— Спасибо за всё. Я не знаю, что бы без тебя делала.

Он коротко поцеловал меня, посадил в машину и тепло улыбнулся.

— Давай. Всё будет хорошо.

Новая Аня