Развод. Я (не)твоя, Дракон!

Холодный шелк простыней приятно холодит кожу. Он обволакивает меня, ласкает обнаженное тело.

Я лежу на мягкой постели, и каждая клеточка моего естества ощущает тепло, которое меня окутывает. Легкое дуновение из приоткрытого окна касается прохладой, но это лишь усиливает контраст с жаром, который пробегает по моей коже. Я не сразу понимаю, что происходит. Все вокруг расплывчато, пелена сна застилает сознание. Но я отчетливо чувствую прикосновения.

Его прикосновения.

Его пальцы скользят по моей руке – легкие, почти невесомые, но оставляющие после себя огненный след.

Я открываю глаза, чтобы увидеть, кто это, и замираю. Надо мной склоняется мужчина, и в этом моменте нет ни капли реальности. Он слишком прекрасен, чтобы быть настоящим. Его лицо – словно выточенное из мрамора скульптором, который вложил в свое творение всю страсть мира. Высокие скулы, прямой нос, сильная линия подбородка. А глаза…

Я не могу оторвать взгляд от его глаз. Они сияют, будто в их глубине пылает настоящее живое пламя. Золотые искры переливаются в них, притягивая, гипнотизируя. Я не могу дышать, не могу думать.

– Сегодня ты вкусно пахнешь, – его голос глубокий, обволакивающий, но звучит с чуть рычащей хрипотцой, отчего внутри меня все сжимается.

Я не могу ответить. Слова застревают в горле. Только смущенное дыхание срывается с моих губ. Его рука касается моего лица, проводит по щеке, скользит к губам, сминая их в настойчивом нажатии. Его пальцы теплые, почти горячие. Я закрываю глаза, как будто это может защитить меня от всего происходящего, но это только усиливает ощущения.

"Это сон," – шепчет мой разум. "Это просто сон."

Но почему он такой отчетливый? Почему я чувствую его так ясно?

Его рука скользит ниже, по моей шее, по ключице. Я вздрагиваю, когда его губы прикасаются к моей коже. Едва уловимо, но этот поцелуй оставляет на мне пламенный след. Точно клеймо. Его дыхание обжигает, и я чувствую, как он улыбается у моего плеча.

– Ты дрожишь, – шепчет он, и его голос звучит так, словно принадлежит самому греху.

Еще бы я не дрожала!

Когда в твоей постели появляется такое гипнотическое существо, а он просто не мог быть человеком, дрожь, это меньшее, что может выдать в реакции твое тело.

Он не останавливается, скользит влажными поцелуями ниже, его пальцы чуть чуть добавляют нажим, но все еще мягко, хоть и настойчиво.

Я не сдерживаю судорожный вдох, когда он сжимает ладонь на моей груди, а после чуть сдавливает в пальцах затвердевший сосок. Я выгибаюсь навстречу этому ощущению, меня простреливает острым возбуждением. А когда на смену пальцам меня опаляет горячими губами, я не сдерживаю стона. Он вбирает его губами, чуть прикусывает и настойчиво проводит языком. Это добавляет остроты, а возбуждение внизу живота становится почти болезненным.

– Какая ты вдруг стала чувствительная, – усмехается он, скользя ладонью по моему животу.

Вдруг? Я вроде всегда была такой…

Пелена сна постепенно растворяется и все становится каким-то уж слишком реалистичным.

Нет, мне, конечно, и раньше иногда снились сны интересного содержания, но чтобы вот так явно?

На миг мысли все куда-то исчезают… Он прикусывает нежную кожу на моем животе, и тут же проводит по ней языком, а наглые пальцы уже скользят ниже, опускаются между ног. Ожидание сводит с ума, он двигается нарочито неторопливо. Дразнит, но в конечном итоге все же находят пульсирующую точку. Это именно то, что мне нужно. Словно читая меня, он медленно, с оттяжкой скользит по нежной плоти, а после возвращается обратно. Я понимаю, что уже вся влажная там внизу, и все это из-за него.

Я закусываю губу, глаза сами закрываются, и я не в силах это прекратить. Несколько круговых движений его пальцев заставляют меня шире раздвинуть ноги.

Я хочу еще.

– Тебя сегодня не узнать, Алара, – его горячее дыхание опаляет мое бедро, и впору бы расслабиться окончательно, но…

Его слова неожиданно отрезвляют.

Как он меня назвал?

Его пальцы входят в меня, это могло бы призвать меня к окончательной капитуляции, кем бы он ни был, но я уже подрываюсь с постели, словно меня прижгли раскаленной кочергой.

– И как это понимать? – рычит незнакомец. Пламя все еще танцует в его глазах, но теперь они сияют больше злостью, чем страстью.

Я поспешно отползаю к изголовью, а он сам садится напротив.

– Это не сон, – шепчу я, больше себе, чем ему. – Кто вы?

Возбуждение все еще пульсирует во мне, между ног тянет почти болезненно и я влажная настолько, что самой становится странно, дыхание обжигает собственные губы, но все это постепенно сходит на нет.

Уступает место страху.

Я в панике осматриваюсь, не понимая, где оказалась. Моя собственная полуторная кровать стала вдруг каким-то царским ложем, с балдахином и всеми другими прибамбасами, которые совершенно не свойственны комнатам в панельных пятиэтажках.

– Идиотская шутка, Алара, – снова рычит он и уже тянет ко мне свою пятерню, но я шарахаюсь прочь. – Вернись на место. В этот раз мы неплохо начали.

Подхватив с постели подушку, я пытаюсь прикрыться ей и соскальзываю с кровати. Стопы утопают в мягком ковре. Страх накатывает волнами и застит сознание. Я непонятливо озираюсь.

Да что, черт возьми, происходит? Я только что чуть не занялась сексом с незнакомцем?

– Вернись в постель, – шипение за моей спиной весьма настойчивое. Я порывисто оборачиваюсь.

– Где я? Что вам от меня нужно? – в моем голосе тоже явственно звучит паника.

Да я сейчас сама вся – паника! Нет, мужик, конечно, красивый и если бы это был сон, я была бы не против продолжить, но… Черт возьми! Все реально!

На всякий случай я даже щипаю себя, чтобы убедиться, и яркая вспышка обжигающей боли заставляет поверить.

Я не сплю.

Но как объяснить то, что я засыпала в своей постели, а проснулась… здесь?

Где?

– Алара, – его голос снова опасно рокочет.

Я не успеваю сделать ни шага прочь, как он вдруг снова оказывается рядом. Словно тенью скользнул мне навстречу! Невероятно, невозможно быстро!

Он хватает меня за запястье и дергает обратно к постели.

– Будь хорошей девочкой, мы, кажется, все обсудили.

Он толкает меня на кровать, и я падаю на спину. Его колено бесцеремонно раздвигает мне ноги, а мигом позже он уже нависает надо мной.

– Ты оказывается не такая фригидная, как пыталась доказать, – кривая ухмылка искажает его лицо.

– Нет, – я пытаюсь выползти, пихнуть подушку ниже, не позволяя ему пристроиться у меня между ног, но он хватает ее и с силой отшвыривает прочь.

– Прекрати этот спектакль! – Его пальцы сжимаются на моем подбородке, заставляя смотреть ему в лицо. Я почти плачу, не понимая, что происходит. Как это вообще может происходить?

– Отпустите меня, – я всхлипываю, все еще слишком растерянная, чтобы начать отбиваться. Перед глазами встает пелена слез.

Дорогие читатели!

Рада приветствовать вас в своей новой истории!

Развод – это всегда непросто. А когда между двоими чувства балансируют на острие ножа, так и подавно!

Готовы ли вы стать частью этой истории? Обещаю, будет очень горячо!

Не забывайте ставить книге ♥️, это очень помогает автору и помогает другим читателям заметить книгу! 

Пишите комментарии со своими впечатлениями и ожиданиями!

А теперь предлагаю познакомиться с нашими героями!

Хейден Астаррейн, Владыка Пепла и Штормовых пределов

Немало нервных клеток будет убито у героини из-за этого наглеца. Но поверьте, все это ему аукнется.

Сама же героиня, вынужденная жена этого узурпатора,

Яромира Астаррейн, или же просто Мира

Ну, а теперь можно снова вернуться к истории!

– Алара, – его голос снова звучит низко и угрожающе, но теперь в нем слышатся нотки замешательства.

– Прекрати меня так называть! – выкрикиваю я, вырывая руку из его хватки. Паника и страх сменяются нарастающим раздражением. Я не знаю, где нахожусь, не знаю, кто он, но одно знаю точно – я не Алара!

Он замирает, пристально меня разглядывает. На его лице мелькает тень сомнения, и я тут же пользуюсь этим, спихивая его с себя.

Его взгляд блуждает по моему обнаженному телу. Я пытаюсь прикрыться подушкой, но она не настолько велика. Освещение здесь приглушенное, лишь несколько свечей дрожат пламенем, но я все равно чувствую себя неуютно.

– Что ты сказала? – его губы кривятся в гримасе раздражения.

– Я не знаю, кто вы, – повторяю я, чувствуя, как мои руки дрожат от напряжения. – И я никакая не Алара!

Я отползаю еще дальше, и теперь он не пытается меня преследовать. Он поднимается, встает во весь рост… На нем только брюки, и я невольно сглатываю, когда натыкаюсь взглядом на мышцы его торса.

– Меня зовут Мира! – я все же нахожу в себе силы поднять взгляд к его лицу. – Я… я просто заснула у себя дома и… очнулась здесь!

В его глазах на мгновение мелькает что-то похожее на замешательство, но это чувство быстро сменяется гневом.

– Ты опять за свое? – шипит он, все же делая шаг вперед. – Думаешь, я поверю в эти глупые отговорки? Ты знаешь, что должна родить мне наследников, но упорно исходишься на…

– Это не отговорки! – выкрикиваю я, перебивая его. – Я даже не знаю, кто ты!

Он снова замирает, и его взгляд становится еще пристальнее. Теперь он разглядывает меня так, словно видит впервые.

– Что-то не так, – говорит он скорее себе, чем мне. Делает шаг ближе, и я инстинктивно отступаю.

– Не трогай меня! – кричу я, но он не останавливается.

Резко обхватывают мое запястье, и я почти готова разреветься от отчаяния! В этой хватке столько силы, что становится сразу ясно – я не справлюсь с ним!

– Метка на месте, – произносит он, глядя на мою руку.

Я опускаю взгляд и замираю. На моей коже, чуть выше запястья, виднеется странный узор. Он пульсирует слабым золотистым светом, словно дышит.

– Что это? – шепчу я, не в силах оторвать от нее глаз.

– Это брачная метка, – его голос звучит глухо, но я точно чувствую угрозу. – Будешь продолжать отбрыкиваться?

– Какая еще метка? – я пытаюсь вырвать руку, но он сжимает слишком сильно. Почти до боли.

– Это невозможно, – говорит он, словно сам себе, не обращая внимания на мои попытки вырваться. Его взгляд горит, но теперь в нем больше подозрения, чем злости. – Ее нельзя подделать.

Он медленно обводит меня взглядом снова. На этот раз никакой похоти, только сведенные к переносице брови и интерес. Наконец, он смотрит мне прямо в глаза. Его лицо искажается, словно он только что осознал что-то важное.

– Глаза, – цедит сквозь зубы.

– Что? – я непонимающе смотрю на него, все еще пытаясь высвободиться из его хватки.

– У нее были другие глаза, – говорит он, словно это объясняет все. Его взгляд становится темным, как штормовое небо. Он отбрасывает мою руку, но не отступает. – Зеленые.

Я замираю, он снова слишком близко, и я непроизвольно дышу чаще от смеси страха и, как ни странно, возбуждения. Все, Мира, твоя кукушка улетела…

Он смотрит на меня долго, пристально, а после одним движением наматывает на кулак прядь моих волос и заставляет отклонить голову.

Я сдавленно шиплю от боли и хватаюсь за его руку, но прежде чем успеваю что-то предпринять, он утыкается лицом мне в шею и шумно вдыхает.

– Вот дрянь, – он отпускает, и я, не теряя времени, вскакиваю и отползаю подальше.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но его взгляд заставляет меня замереть. Он обходит кровать и снова оказывается напротив. Я пытаюсь улизнуть, чувствуя себя невозможно уязвимой. Подушка была последним рубежом моей защиты, и теперь я абсолютно нагая.

Я пячусь, пока не упираюсь спиной в стену.

– Но ты выглядишь как она, – продолжает он, пока надвигается на меня. Его движения напоминают мне крадущегося хищника. Опасного и невозможно сильного. Он говорит почти шепотом, недовольство искажает черты его лица.. – Точно как она.

Он уже совсем близко, я хочу провалиться сквозь пол, сбежать, вылететь в конце концов, в чертово окно, но этот говнюк преграждает мне путь. Его рука упирается в стену справа от моей головы, слева остается кровать. Я в ловушке. Камень стен царапает кожу, холодит лопатки.

Я задираю голову в попытке держать его взгляд.

– Понятия не имею, о ком ты говоришь, – на этот раз мой голос звучит твердо и я мысленно хвалю себя.

– Алара, – снова произносит он задумчиво. Похоже, именно с этой Аларой меня и перепутали. – Моя жена.

Понимание снисходит на меня. Метка, чужое имя, его удивление… Я что же, оказалась здесь вместо его жены?

– Мне нужно одеться, – прошу я, но не смею отвести взгляда от его лица. Он продолжает рассматривать меня, словно диковинку.

– Это невозможно. Ты – ее отражение, но ты не она.

Похоже, это больше размышления вслух, чем ответы на мои вопросы.

– Отражение? – переспрашиваю я, и мой голос звучит жалко даже для меня самой.

Он скользит по мне взглядом. Я замираю и цепенею, напряжение внутри достигает апогея. Его рука отрывается от стены и касается моих волос. Перебирает пальцами пряди, точно хочет убедиться в моей реальности.

Мой вопрос его не трогает. Отвечать он, похоже, не считает нужным.

– Ты даже носишь ее метку, – продолжает, скользя пальцами по моей руке. И мне приходится приложить неимоверное усилие, чтобы не дрогнуть. Он снова берет меня за руку и подносит запястье к своему лицу. Смотрит на этот странный символ. Вдыхает запах моей кожи, в тот момент я уже готова начать поскуливать от страха. Сила. Все в нем кричит о тщетности сопротивления. – Но ты не она.

Пронзительный взгляд, все еще с отблесками пламени где-то в глубине, пронзает меня.

– Я не знаю, что все это значит… – я все же даю слабину, не сдерживаю гримасу на лице, и почти даю волю слезам, – пожалуйста, ты меня пугаешь. – Я все же предпринимаю последнюю попытку достучаться до него.

– Оракул! – вдруг гаркает он и отходит. Я подскакиваю от этого внезапного ора, но теперь хотя бы могу дышать.

Пока прихожу в себя, мне в руки ударятся комок какой-то ткани.

– Прикройся, – бросает он, и я не знаю, сказать ли спасибо или снова оскорбиться его презрением.

В воздухе вдруг начинает происходить что-то странное. Мои волосы наэлектризовываются, а мигом позже прямо из пустоты появляется силуэт… кого-то. Он полупрозрачный и мерцает синевой, точно призрак.

Я торопливо натягиваю на себя халат. Или что это мне подсунули? И наконец чувствую себя хоть немногокомфортнее.

Фигура тем временем, проявилась во весь рост. Я все еще могу видеть другой конец комнаты сквозь нее, но теперь она хотя бы имеет привычные очертания. Правда разобрать кто это, мужчина или женщина, из-за длинного балахона с просторным капюшоном невозможно.

– Вы звали меня, владыка?

Владыка? Я мысли присвистываю. Вот так меня угораздило.

– Подскажи-ка мне, что здесь делает эта девица?

Палец этого мужлана указыает на меня.

– И почему она как две капли воды похожа на мою жену?

Оракул поворачивает ко мне голову, и от этого становится немного жутко. Под капюшоном лишь клубиться мгла.

– Похоже, эта девушка – ее отражение?

– Хочешь сказать, что Алара притащила ее из другого мира?

Я едва не роняю на пол челюсть. Мне же послышалось?!

– Очень похоже на то…

Мне становится дурно.

– Из другого мира? – я эхом вторю его вопросу, но не обращаюсь к кому-то конкретно.

Хочется схватиться за голову и завыть на луну, как это делают волки… Как это вообще возможно?

Теперь два взгляда устремляются ко мне. Выражение одного остается загадкой, ибо лицо оракула все еще скрыто капюшоном. Второй же явно раздражен. Если не сказать хуже.

– Но у нее на руке метка! – продолжает шипеть мой “муж”.

– Хм… – кажется, оракул удивлен. Он двигается в мою сторону, словно парит над полом. Протягивает мне руку. Пальцы, которые появляются из просторного рукава скорее мужские, чем женские.

Я сглатываю и все же протягиваю руку в ответ, ладонью вверх.

Руки у оракула прохладные, от его прикосновения кожу чуть покалывает. Он склоняется над меткой и какое-то время молчит.

– Похоже, ей удалось обменяться. – Заключает он.

– Вот же дрянная сука, – выплевывает мой муженек, и я начинаю невольно понимать его жену. Если бы мой супруг отзывался обо мне также, я бы тоже попыталась куда-нибудь свинтить.

Он не выглядит расстроенным или удивленным. Нет, он просто в ярости, и похоже это из-за того, что женушка его обхитрила. Уязвленное самолюбие?

Он опускается на край постели и запускает руки в свои волосы. Мышцы на его бицепсах напрягаются, вырисовывая точеный рельеф. Я отвожу взгляд. Вот уж нехрен пялиться.

– Как мне вернуться домой? – спрашиваю больше у оракула, чем у этого героя-любовника.

– Боюсь, это невозможно, – от этих слов у меня перехватывает дыхание. – Я не вижу твоей связи с отражением.

Я мотаю головой, не желая поверить в происходящее. В животе все сжимается.

– Я не понимаю.

– Она не понимает, – мой нежданный супруг издает какой-то странный звук, похожий на нервный смешок. А после резко поднимается и оказывается прямо напротив меня. – Ты, глупая инорминая девчонка, застряла здесь. Алара подложила тебя себе на замену и оборвала вашу связь.

Я отступаю, не желая слушать его злой тон. Будто я тут в чем-то виновата!

– Почти у каждого смертного в том или ином мире, – продолжает за этого змея оракул, – есть отражение. Двойник, если так будет понятнее. Двойники связаны между собой… Алара воспользовалась этой связью, чтобы поменяться с тобой местами. А после оборвала ее. Сложный ритуал, но у нее получилось…

– Но почему..? – я все еще не хочу верить. – Для чего ей это?

Оракул поверачивается к своему владыке, но тот не считает нужным ответить на мои вопросы. Мне становится совсем не до шуток.

– Это ведь не серьезно, правда? – Я пытаюсь снова. – Я ведь не соглашалась быть чьей-то женой.

– За тебя это сделала Алара, – фыркает муженек. – Большего и не надо. Метка у тебя есть…

Он вдруг меняется во взгляде. Злость уступает место хмурой заинтересованности.

Он обводит меня взором с головы до ног и обратно.

– Хотя, может это и к лучшему… Оракул, насколько она подходит?

– Их кровь идентична, разница совсем незначительна… 

– Значит, она тоже сможет выносить мне наследника?

– Что? – я мигом теряю весь страх. Кого выносить?

– Думаю, да, – заявляет этот прозрачный справочник. 

Да какого черта тут вообще происходит? Сначала без меня меня женили, а теперь наследники? Я не нанималась быть суррогатной мамочкой!

– Вот уж не думаю, – я скрещиваю руки на груди и храбрюсь. Собственный голос наконец звучит достаточно твердо. Они оба снова поворачиваются ко мне.

Ходячее искушение снова меняется в лице… Теперь он выглядит настоящим самоуверенным засранцем. Елейная улыбка ложится на его губы. 

Он наступает на меня, и я вижу пламя, которое разгорается в его глазах.

– Я – Хэйден Астаррейн, Владыка Пепла и Штормовых пределов. И мое слово для тебя – закон.

Мне приходится приложить максимум усилий, чтобы устоять перед ним и не струхнуть. 

Сила… от него веет силой за версту. Но я знаю, что если позволю себе сейчас сделать хоть шаг назад, то дальше можно и не пытаться с ним спорить.

– Я не являюсь гражданином твоего государства. Или королевства… Или какой тут у вас строй, – я понимаю, что меня слегка заносит, но останавливаться не собираюсь. Напротив, заставляю себя набирать обороты и действовать с абсолютной решимостью. – Я не присягала тебе на верность, не давала своего согласия на брак. И пусть даже он заключен, но поскольку это сделано без моего согласия, думаю, будет справедливо, если я смогу подать на развод.

С каждым словом моя решимость крепнет. А Хейден, так ведь он назвался? Смотрит на меня не мигая. Его глаза чуть сужаются, когда он едва сдерживает волну ярости.

– Оракул? – я неспешно перевожу взгляд на фигуру в капюшоне. А сама мысленно молюсь, чтобы все сказанное сейчас возымело хоть какой-то эффект.

Мое сердце, кажется, вот-вот остановится. Или разорвется на части. Как насчет инфаркта в первую брачную ночь?

Хэйден прикрывает глаза, уголки его губ подрагивают, и он вдруг начинает смеяться.

Громко и безудержно. Зло.

– Развод? Ты вообще понимаешь, о чем говоришь? 

– Боюсь, она в своем праве, владыка, – глухо произносит оракул и кажется даже делает шаг в сторону.

Смех застревает в глотке этого засранца. 

Ха! Выкуси!

Похоже, слова оракула здесь – истина в последней инстанции.

Я смотрю на него с видом победителя.

– Однако… – Оракул, похоже, спешит реабилитироваться, пока владыке не сделал ему чего-нибудь. – До развода у вас будет три месяца на примирение. Кажется, это тоже в законах твоего мира?

Он, кажется, смотрит прямо на меня, и я каким-то шестым чувством осознаю, что если не пойду на уступки, то ничего хорошего меня не ждет. 

Что ж… Три месяца не вся жизнь?

– Да, – цежу через сжатые зубы.

– Ты издеваешься? – Хэйден поворачивается к своему прозрачному другу. – Драконы не живут по правилам людей! Тем более из другого мира! 

– Но она человек, владыка. 

– Да плевать я хотел… – он собирается сказать что-то еще, но по телу оракула вдруг идет рябь.

– Это может затронуть ткань мироздания, – его голос холоден. И похоже остужает пыл Владыки Пепла и каких-то пределов… – ваш гнев понятен, но…

– Я понял! – рычит этот… дракон?

Он что, действительно сказал, что он дракон? Или я как-то неправильно поняла?

Я пытаюсь пока что подавить свое недоумение. Важно сохранить невозмутимый вид, и я натягиваю на лицо маску стервозной сучки. 

Да, я такое в кино видела.

Жалко здесь нет зеркала, хоть бы подсмотрела, насколько правдоподобно получается.

– Если через три месяца намерение девушки не изменится, я буду вынужден выполнить ее просьбу, – оракул склоняет голову, и я едва сдерживаю победный клич. 

Ха! Вот так! Развод тебе в зубы, ящерица! 

Мои губы уже растягиваются в улыбке, но она как-то сама собой растворяется, когда Хэйден поворачивается ко мне.

– За три месяца многое может измениться, – едва слышно произносит он, и от выражения предвкушения на его лице у меня перехватывает дыхание.

– Вот и посмотрим, – смело заявляю ему в лицо. Да, слабоумие и отвага. Давайте подергаем кота за усы.

Он взмахивает рукой, и оракул, поклонившись, растворяется в воздухе. 

Пуф! И как и не было его.

Мы снова наедине.

Владыка делает шаг в мою сторону, но я поспешно отступаю. И видимо на моем лице все же проступает отчаянный страх. Хэйден морщится.

– Прекрати трястись, – брезгливо произносит он. Проходит мимо меня к прикроватному столику. Я замечаю изящный кувшин с узким горлышком.

– Вина? – спрашивает он, наполняя один из металлических бокалов. Посуду украшают красные камни, и сдается мне, это не стекло или пластик…

Я сглатываю, с одной стороны понимая, что нужно сохранять здравый рассудок, но с другой…

Киваю.

Дракон усмехается, но ничего не говорит. Вместо этого наполняет второй бокал и протягивает мне. 

– Может мне еще попоить тебя? – его брови выгибаются. Он так и стоит с протянутой рукой, очевидно ожидая, когда я подойду.

Мне приходится приложить усилие, чтобы приблизиться к нему. Все внутри меня протестует… Это какой-то первозданных страх. 

Я ощущаю его силу и вместе с тем, мне кажется, что сама я слаба на его фоне, как новорожденный котенок. При желании, он может сделать со мной все что угодно.

Я все же забираю у него бокал и снова поспешно увеличиваю расстояние между нами.

– Ты можешь сколько угодно убегать от меня, – фырчит он, делает глоток вина, второй, а после опрокидывает в себя все содержимое бокала… Он что, напиться решил? – Но если я захочу, то в два счета смогу тебя догнать.

Я тоже пью вино, чтобы занять рот и не выдать очередную пакостную фразу. Язык мой – враг мой. И сейчас по нему разливается совершенно потрясающий букет вкуса. Мягкое, чуть сладкое, вино пьянит ароматом и будоражит. Боги, разве должно это быть так вкусно?

Похоже, Хэйден чего-то ждет от меня. Что я отвечу? Но я лишь пожимаю плечами.

– Ты и правда дракон? – все же задаю вопрос, который беспокоит меня сейчас не меньше прочих. 

Я могла бы написать сейчас целый список таких вот вопросиков… Как так случилось, что я попала в другой мир? Что на моей руке делает метка? Что это вообще за прикол с перемещениями, связями и отражениями? Но спрашиваю я про него… Про того, кто внезапно стал моим мужем.

Поправочка. Будущим бывшем мужем.

Хэйден дарит мне такой взгляд, что я сама начинаю сомневаться в своей адекватности. Может, мне послышалось?

– Ты спрашиваешь у Владыки Пепла и Штормовых Пределов, дракон ли он? – кажется, я оскорбила его сиятельную персону.

– В моем мире нет драконов.

Он внезапно снова оказывается совсем близко. Я даже моргнуть не успеваю, как его глазищи уже прямо напротив моих. Только сейчас я понимаю, что до этого они уже почти прекратили светиться, а сейчас же в них снова пляшет пламя.

– Да, моя дорогая жена. Я самый что ни есть, настоящий дракон, – его слова – рокот…

Воздух в комнате сгущается, куда-то утекает свет, а тени за его спиной идут рябью, пока не склыдываются в очертание огромных раскрытых крыльев. Я смотрю на них во все глаза, подавленная хлынувшей от него силой. 

Он протягивает ко мне руку, и я вижу, что вместо человеческих ногтей его пальцы венчают черные когти. Указательными он касается моего подбородка снизу, заставляет поднять голову и смотреть ему в глаза. Я повинуюсь, пораженная происходящим. Оцепеневшая. 

Моей обнаженной ноги касается что-то прохладное. Я хочу посмотреть, но Хэйден держит меня. Мне страшно, потому что одно неверное движение, и его коготь может вспороть мне кожу. 

Движение внизу продолжается, мне кажется, это змея или что-то похожее… Прохладная чешуя обвивается вокруг моей ноги и скользит выше, уже добравшись до колена. И еще выше – по бедру. 

Мурашки расходятся по телу, но вовсе не из-за приятного возбуждения, какое я испытывала в своем полусне…

Я понимаю, что это делает он, только чем, как?

– Так ты думаешь меня переубедить и выпросить родить наследников? – шиплю я ему в лицо из последних сил.

Движение на моей ноге замирает, едва не добравшись до пункта своего назначения. Холодная чешуя его хвоста обжигает кожу, но странным образом это ощущение кажется… гипнотизирующим. Его хватка на ноге становится крепче, резче, и я не могу сдержать легкий вздох боли.

Внимательные глаза напротив смотрят мне прямо в душу, он щурится, пытается прочесть мои мысли. Что он видит за страхом?

Нежелание подчиняться? Наверное это то, что я чувствую сейчас.

Мне и самой сложно понять, слишком громко стучит в висках пульс.

– Ты хочешь играть в игры, Ми-р-ра? – его слова отдаются вибрацией в моей груди. – Я люблю игры.

Он ухмыляется, и его красивое лицо приобретает еще более хищное выражение. Он не человек, это видно сразу. Слишком идеален, слишком выверен каждый штрих в его чертах. А глаза… Разве может в них плясать настоящее пламя? Но я вижу его.

– Это не игра, – отвечаю я, с трудом переводя дыхание. Голос дрожит, но я стараюсь держаться. – Это моя жизнь.

Его ухмылка становится шире, почти оскалом.

– Твоя жизнь? – смакует он, словно пробует эти слова на вкус. Его взгляд скользит с моего лица вниз – по линии шеи, к ключицам. Он словно раздевает меня взглядом, и я чувствую, как по спине от этого снова пробегает дрожь. – Ты до сих пор не поняла, что теперь твоя жизнь принадлежит мне, Мир-р-ра?

– Но оракул… – начинаю я, сжимая кулаки, ногти врезаются в ладони до боли.

Его коготь впивается чуть глубже, кажется почти протыкая кожу. Мне приходится встать на носочки и оказаться с ним почти нос к носу.

– Я не позволю тебе устроить этот твой “развод”, – шипит мне прямо в лицо. – Через три месяца ты сама будешь стоять на коленях и умолять меня оставить себе.

В комнате становится совсем темно, лишь его глаза напротив растворяют мрак, подсвечивая его лицо.

– Обойдешься, – как у меня только хватает смелости противоречить этому гаду?

Но все во мне бунтует, черта с два я сдамся так просто.

– Это мы еще посмотрим, – с этими словами он обхватывает мое лицо. Его хвост, все это время сжимавший мою ногу, вдруг отпускает. Но лишь для того, чтобы устремиться выше. По спине, подталкивая за поясницу.

Я буквально падаю в объятия Хэйдена.

Нет, не объятия, жесткую хватку.

А секундой позже он сминает мои губы в жестком, почти жестком поцелуе. Его язык вторгается в мой рот, заявляя свои права. Я хочу отстраниться, но он держит крепко и продолжает насиловать мои губы. Кусает, почти до боли, заставляет держать рот открытым, все еще удерживая за челюсть, пока сам изучает меня.

Он душит меня эти поцелуем, подавляет волю.

Я рвусь прочь, пытаюсь ударить его. Бью коленом, целясь в пах, желая отбить ему все то, что сейчас так явно упирается мне в живот. Но мои попытки выглядят просто смешно. Все равно, что сражаться со смерчем голыми руками.

Наконец, он прерывает свою пытку. Я почти плачу, глядя в эти жестокие глаза.

А он… он улыбается, облизывается довольно.

– Вкусная…

Его коготь – длинный, черный, блестящий – лениво скользит по моей щеке. Я замираю, не в силах пошевелиться. Дышу тяжело.

Он не ранит меня, но это прикосновение пугает больше, чем если бы он действительно причинил боль.

– Ты забавляешь меня, – произносит он, и его слова звучат почти нежно. Но в этом "почти" скрывается что-то темное, что-то угрожающее.

Я пытаюсь отвести взгляд, но он резко поднимает мое лицо, заставляя смотреть ему в глаза. Его пальцы – холодные, с обжигающей силой – ложатся под мой подбородок.

– Пожалуй, это будет даже интереснее… Стоит сказать Аларе спасибо.

– Ты мерзкий ублюдок! – я все же умудряюсь отпихнуть его от себя.

Бросаю взгляд вниз и правда обнаруживаю хвост. Чешуйчатый, с гребнем, который сейчас прижат к основанию.

Я пячусь, пока он смотрит на меня. Он не пытается больше держать. Только ухмыляется этой своей похабной усмешкой победителя.

– Три месяца, Мир-р-ра. И ты будешь умолять меня, – он вскидывает голову. Смотрит на меня с превосходством.

В темноте я спотыкаюсь обо что-то, падаю назад. Похоже, это была подушка.

В комнате вдруг снова становится светло.

Я щурюсь, пока глаза привыкают к свету, а когда обвожу взглядом комнату, Хэйдена уже нет.

Вот и познакомились... Муженек.

-----------------------------

Как вам наш драконище? Берем на перевоспитание?

Не забывайте ставить лайки на книгу!

– Иди ты к черту! – кричу во весь голос, хотя его уже и нет здесь.

Звук моего собственного голоса отдается гулким эхом в огромной комнате, но никто не отвечает. Хэйден ушел, оставив меня здесь, дрожащую и, стоит признаться, напуганную.

Я хватаю себя за плечи, пытаясь успокоить дрожь, но это бесполезно. Меня трясет от схлынувшего адреналина. Все во мне смешалось – гнев, страх, унижение. Его жестокий поцелуй все еще горит на моих губах, а его слова, эти "три месяца, и ты будешь умолять меня", – звучат в голове, как насмешка. 

Хотя почему “как”? Этот драконище и правда уверен в себе. И насмехается.

Думает, так хорош, что я поведусь на это? Ха! И еще раз ХА!

– Мудак, – шиплю я зло, поднимаясь с пола. Ну а как его еще назвать? Мог бы хоть сделать вид, что расстроен исчезновением жены. 

Или что ему жаль, что я попала в такую ситуацию! 

Нет же! Ему плевать! Думает, я ходячий инкубатор?!

Я начинаю ходить взад-вперед, сжимая и разжимая кулаки. Взгляд то и дело падает на брачную метку на запястье – она все еще светится мягким золотистым светом. Как бы я ни пыталась стереть ее с кожи – не выходит.

– Что за чертовщина? Как можно стать чье-то женой, не дав на это согласия? – бормочу я вслух, чувствуя, как злость постепенно сменяется отчаянием. Хочется топать ногами и прыгать на месте. Или что-нибудь сломать. – Я не соглашалась!

Комната давит тишиной. Каменные стены, тяжелые, холодные, похожи на стены каких-нибудь казематов.

Узник замка Иф, не иначе.

Даже гобелены с искусной яркой вышивкой и мягкие ковры не спасают обстановку. Здесь ничего нет – ни уюта, ни тепла, ни малейшего намека на то, что это место может быть "домом". Если Алара жила в этой комнате и с таким муженьком, мне сложно ее винить.

Я подхожу к кровати и стаскиваю скомканное в изножье покрывало. Оно большое, темнобордовое, из плотной ткани. Тяжелое, но сейчас мне все равно, меня бьет озноб и это лучше, чем ничего. Закутываюсь в него, как в кокон, и иду к выходу. 

Коридор за дверью такой же холодный и пустынный, как и комната. Высокие своды, бледный свет факелов бросает тени на грубые каменные стены. Пол – из отполированных плит, холодит босые ноги.

Я волоку за собой покрывало, как плащ, словно я какая-нибудь королева. Королева неудачниц. Мои губы невольно кривятся в усмешке, невеселой такой. Злой.

Этот замок давит на меня своей обстановкой, мрачной средневековой атмосферой. И уж точно я не хочу больше находиться в той комнате. Неровен час, как этот Хэйден вернется и захочет дальше проводить испытания из серии “зачать наследника”.

Я иду вперед, хотя понятия не имею, куда ведет этот коридор. Здесь тихо, слишком тихо. Ни голосов, ни каких-то шорохов, ни ощущения чьего-либо присутствия… Ни-ко-го.

Коридор выводит меня к большому окну. Оно высокое, арка острием стремится вверх, а стекло мутное и покрыто какими-то разводами, то ли соль, то ли что-то еще. Я подхожу ближе, протираю его уголком покрывала и смотрю наружу.

Передо мной открывается вид, который заставляет замереть. Дыхание перехватывает от смеси восторга и неожиданности.

Замок стоит на самом краю утеса. Резкий обрыв уходит вниз, к бушующему морю. Волны с грохотом разбиваются о скалы, поднимая вверх белую пену. Небо затянуто тучами, и кажется, что гром вот-вот разразится, сотрясая землю. Картина одновременно завораживающая и пугающая.

Я хватаюсь за подоконник, чувствуя, как холод камня пробирается в мое нутро.

– Вот почему он Владыка Штормовых Пределов, – шепчу я, едва слышно.

Этот замок, это место – идеально для него. Суровое, дикое, как и он сам. Здесь нет места мягкости, теплу… или свободе. Шаг за порог – и обрыв.

Мысль о свободе заставляет меня сжать пальцы крепче. Нужно найти способ выбраться отсюда. Я не могу оставаться в этом месте, не могу позволить ему сломать меня. Или хотя бы попытаться это сделать. Черта с два!

– Я должна сбежать, – произношу я вслух, словно пытаюсь убедить саму себя. Осматриваюсь, пытаясь разглядеть, как выглядит то место, где стоит замок. Не посреди же моря на острове? Очень на то надеюсь… Иначе мой план потерпит крах. Я и не надеюсь, что смогу выплыть на лодке или управлять кораблем… Если он тут вообще есть. Хотя зачем он дракону?

Но обзора не хватает. Взгляд выхватывает только кромку зелени, а что там дальше – не разглядеть. Это может быть как зеленая равнина, так и край другого обрыва.

Я отворачиваюсь от окна и снова бреду по коридору. Покрывало продолжает волочиться за мной, но мне все равно, пусть хоть всю вековую пыль в этом замке соберет. Плевать. 

Я обхватываю себя руками, как будто это может защитить меня от всего, что происходит.

Где-то в глубине замка раздается тихий звук, похожий на шелест. Я замираю, вслушиваясь, но ничего больше не слышу.

Замок кажется бесконечным. Коридоры переходят в залы, залы – в лестницы, а за лестницами снова коридоры. Все это лабиринт, в котором я, кажется потерялась. Сколько времени я уже брожу в этом месте?

Конечно, оно потрясает воображение… После привычной мне жизни в обычном многоквартирном доме, в обычном городе, я словно оказалась в сказке… 

Ага, принцесса похищенная драконом. Где там мой рыцарь? Что-то он, кажется, запаздывает.

Я продолжаю искать выход, но среди множества переходов, лестниц и лесенок, галерей, тоннелей и залов… это место начинает сводить меня с ума.

Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я вышла из комнаты. Это место словно какая-то кроличья нора из Алисы в Стране Чудес. Чертова дыра, в которую я провалилась.

И словно белый кролик передо мной вдруг появляется появляется он.

Нет, не Хэйден. Оракул.

Он стоит в конце очередного коридора, словно ждет меня. Его почти прозрачная фигура окутана светом, мягким, голубоватым, который кажется почти нереальным. Я все еще не вижу его глаз, но чувствую направленный на меня взгляд. 

Он делает шаг вперед, и я по наитию отступаю назад.

– Ты должна быть осторожна, – говорит он, его голос звучит спокойно, даже с налетом усталости. Словно он объясняет что-то неразумному дитя. Эй, мне вообще-то почти двадцать пять, а не десять!

– Осторожна? – я смеюсь, но мой смех звучит нервно. – Вы меня видели? Меня только что чуть не задушил ваш драгоценный Владыка, а вы говорите об осторожности?

– Ты не понимаешь, – отвечает он, его силуэт снова идет рябью, как тогда, в комнате, когда Хэйден пытался с ним спорить.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как злость снова поднимается и клокочет в груди. Не понимаю? Может быть. Но что знаю точно, меня не должно здесь быть. Что я ему, собственно и пытаюсь донести:

– Я не собираюсь оставаться здесь, – заявляю я твердо, вскидывая голову. – Я найду способ вернуться домой. Не моя проблема, что ваш чудесный владыка не смог найти общий язык со своей женушкой. Я на все это не подписывалась.

Он качает головой, словно я только что сказала что-то глупое.

– Ты не можешь вернуться, – говорит он, а я хмурюсь. – Пока не закончится испытание.

– Испытание? – переспрашиваю я, чувствуя, как внутри все сжимается от дурного предчувствия.

– Три месяца, – напоминает он. – Три месяца, чтобы принять судьбу, которая связала вас. Лишь тогда и ни минутой раньше, как бы ты ни старалась.

– Я не верю в судьбу! – кричу я, чувствуя, что глаза снова начинает щипать. Да пусть сами проходят свои испытания. Это что, должно быть смешно? Шутка что ли? Магия, драконы, испытания судьбы… Да сдалось оно мне! 

– Но она верит в тебя, – отвечает оракул, и в его словах есть что-то, что заставляет меня замереть. Они звучат так мягко, так проникновенно, словно от кого-то родного, близкого… Словно отголосок из прошлого.

Но едва я успеваю спросить что-то еще, как он исчезает. Пуф! И поминай, как звали.

– Ну и катись! – шиплю вслед. Чудесно. Просто чудесно.

Правда, едва этот недопризрак растворяется в воздухе, я вижу очередной проход в огромный зал. И там, на другом его конце – огромные двустворчатые двери.

Выход! 

Я едва сдерживаю победный крик и со всех ног бегу туда.

Двери тяжелые, под пять метров высотой, и мне приходится повозиться, чтобы открыть их. Небольшой щели оказывается достаточно, чтобы я сумела просочиться наружу.

Передо мной раскидывается долина, погруженная в густой туман, что странно, ведь с той стороны замка небо исходилось грядущей грозой, а море бушевало. Здесь же – ни ветерка.

Но как бы то ни было, я в последний раз оглядываюсь на громаду замка и кидаюсь вперед. Я должна хотя бы попытаться…

Может быть там, в долине, есть какая-то деревня? Может быть там мне помогут?

----------------------------------------------------

Пока Мира пробирается через туман, давайте подглядим, кто еще стартовал в нашем мобе?

Хэйден

Я выхожу из комнаты, захлопнув дверь так, что по замку пошла дрожь. Каменные стены с глухим треском отозвались на мой гнев. Бью кулаком в косяк, оставляя глубокую борозду на камне.

Вряд ли она это услышала. Эти стены слишком толстые, слишком древние. И все же мне плевать, слышит она или нет. Все мои мысли забиты другим.

Чертова девчонка.

Провожу рукой по лицу, пытаясь унять пульсирующий в висках гнев. Чертовски упрямая. Чертовски дерзкая. И чертовски… вкусная.

Ее вкус все еще на моих губах. Мед и пламя. Теплая, мягкая, дрожащая, как лист на ветру. Ее сопротивление – горячее, яростное, живое – заставило кровь вскипеть. Она трепыхалась в моих руках, как добыча, но я чувствовал, как ее тело плавилось подо мной.

Чувствительная. Приходится стиснуть зубы до скрежета, вспоминая, как она вздрагивала от каждого моего прикосновения. Какая влажная она была, когда я скользнул рукой между ее бедер.

Каждый стон. Каждый вздох. Этот гневный, полный ярости взгляд… Она создана для того, чтобы гореть.

Картинка вспыхивает в голове – ее глаза, наполненные слезами и яростью. Маленькое, хрупкое тело, напротив моего, полное силы, которую она даже не осознает.

Внизу живота все напрягается от одного воспоминания. В штанах становится невыносимо тесно. Кажется меня вот-вот разорвет от возбуждения, которое я так и не смог скинуть.

Черт… Черт. Черт!

Я сжимаю кулаки. Упираюсь ими в стену и склоняю голову, призывая себя успокоиться. Никогда не думал членом и не собираюсь начинать.

И насиловать девчонку тоже. Хотя ей об этом знать не обязательно. Пусть боится. Ее страх тоже пахнет ужасающе вкусно.

Возбуждающе.

О, она сломается.

Я знаю это. Так же, как знаю, что солнце садится на западе, а встает на востоке.

Она сломается. И будет молить меня. Плакать. Умолять. Кричать мое имя. Требовать вылизать ее тело снова и снова. Взять ее. Снова. И снова. И снова.

Три месяца?

Ха! Да с тем, как она реагировала на мои касания, когда думала, что спала, она сломается через три недели.

Я усмехаюсь, чувствуя, как возбуждение сменяется азартом.

Нет. Три дня.

Ми-ра.

Она не просто женщина. Она вызов. Она огонь. Она взрыв.

И она… моя.

Мои когти скребут по камню, пока я иду по коридору, пытаясь унять жар. Ее запах – пряный, чуть солоноватый, с ноткой горечи – все еще витает вокруг меня.

Ее страх. Ее упрямство. Ее сопротивление.

Все это – для меня.

Я не хочу покорности. Это скучно. Как было скучно с Аларой.

Алара.

Ее имя всплывает в памяти, как ледяная тень. Холодная, бездушная, стервозная сука. Она тоже сопротивлялась сначала, но не с огнем. Нет, она была ледяной. Холодной, как мертвый океан. Ее тело принимало меня, но без страсти. Без жизни. Она смотрела на меня, как на инструмент, как на средство. Ее пустые глаза, ее холодное дыхание, которое даже не учащалось, когда я касался ее.

Я кривлюсь.

Наследники… Да, это слово было все, на чем держался наш брак. Ее кровь подходила идеально. Не каждая способна понести дитя от дракона. А я был последним в своем роде, и старейшины уже скоро начали бы давить… Да они и так надавили, отыскав для меня эту ледяную стерву.

Я готов был стать ей партнером по жизни. Все, что от нее требовалось – стать верной женой.

Она взошла на брачный алтарь по своей воле. По своей воле смешала свою кровь с моей и дала брачный обет. И с первого же дня начала твердить о том, что ненавидит меня.

Меха, золото, земли… ей было интересно лишь одно – уничтожать меня. Каждый день напоминать о том, какая я скотина и сволочь, и что притащил ее в замок на краю мира, только чтобы трахать, пока она не понесет.

Мне пришлось напоминать ей о долге. Об обещании.

Я твердил себе, что черт с ней, с этой стервой. Просто сделаю то, что нужно. Род Пепла не должен прерваться на мне.

Но теперь… Теперь все иначе.

Мира была живой.

Наследники… Теперь это будет куда приятнее.

Я снова чувствую ее запах. Ее дрожь под моими пальцами.

И я хочу ее. Черт, как же я ее хочу. Да меня кроет, словно мальчишку. В паху пульсирует, а член едва не рвет штаны. Пламя и Пепел! До боли, что хочется скрючиться и стонать.

Когда такое было в последний раз? Сколько разных женщин я повидал на своем веку? Или это последствия возни с Аларой? После ее холодности, чувственная маленькая птичка в той постели кажется настоящим даром небес.

Резко останавливаюсь и врезаю кулаком в стену. Камень трескается под ударом. Боль отрезвляет.

– Проклятье, – шиплю сквозь зубы, разглядывая выступившую на костяшках кровь.

Я направляюсь в башню – нужно отвлечься. Дела. Мне нужны дела. Займусь чем-то важным. Не могу позволить этой девчонке, этой… маленькой птичке… разрывать мои мысли.

Но воздух вокруг меня меняется.

Магия. Густая, тягучая, как сосновый дым.

– Говори, – рычу я, даже не оборачиваясь.

– Она ушла, – раздается голос оракула.

Я поворачиваюсь медленно. Мои глаза вспыхивают золотым светом. Я вижу его отсвет, а зрение вмиг обостряется.

– Что?

– Она покинула замок. Через северный выход. Бежит к лесу.

На мгновение все вокруг замирает. Ветер стихает. Камни, казалось, и те затаили дыхание.

Я выдыхаю медленно. Грудь поднимается и опускается.

Сначала гнев. Обжигающий, жгучий, как пламя, рвущееся изнутри.

Как она посмела? Маленькая, смертная девчонка. Как она посмела бросить вызов мне? Мне!?

Мои когти с громким скрежетом прорезают стену.

Но гнев сменяется другим чувством.

Я усмехаюсь. Широко, хищно.

– Игры, значит, – собственные слова рыком отдаются в груди.

Я разворачиваюсь и начинаю подниматься по лестнице. Сердце бьется быстрее. Кровь кипит.

На вершине башни ветер бьет мне в лицо. Резкий, соленый, он несет в себе морские брызги. Я стою на самом краю северной башни, смотрю вниз. Здесь нет парапета, лишь гладкий вылизанный ветром камень.

Она где-то там. Бежит. Мечется. Думает, что сможет уйти.

Глупая девчонка. Уголки губ снова тянутся в улыбке.

Давай посмотрим, как далеко ты забежишь.

Я делаю шаг вперед.

Еще один.

Еще.

Чувство падения упоительно.

Воздух рассекает тело, но на полпути оно меняется. Из спины вырываются крылья – огромные, черные, блестящие. Мои руки превращаются в лапы с острыми когтями. Челюсть вытягивается, пасть открывается, и из нее вырывается азартный рев.

Мир содрогается от этого звука.

Я взмахиваю крыльями, поднимаясь выше. Над замком, над морем.

Она моя.

И охота началась.