Развод. Я всё тебе прощаю

Устала мертвецки просто. Два дня в больнице почти без сна и еды, вымотали нереально. Сил нет совсем.

Слава богу, страшное не подтвердилось. Рискнула оставить сына одного, и поехала уже, наконец, домой. Переодеться и хоть немного поспать.

Можно было бы и водителя попросить меня подвезти. Он бы не отказал. Но муж очень уж не любит, когда я пользуюсь служебной машиной в личных целях.

Дозвониться же до него у меня так и не получилось. За всё время, что он в командировке, он прислал мне  всего  одно сообщение: «занят, позвоню, когда будет возможность».

И всё.

Ладно. Дорога знакомая, доеду как-нибудь, не впервой.

На светофоре, взгляд цепляется за автомобиль, припаркованный около итальянского ресторана, открытого буквально месяц назад.

Показалось?

Неприятное предчувствие кольнуло в груди --  это всё нервы и переутомление, гоню от себя нехорошие мысли.

Сама не знаю почему, делаю круг, разворачиваюсь, и еду на парковку ресторана. прямо к «Мерседесу» представительского класса.

Нет, не показалось, это его машина.

Когда он вернулся?

Сердце в груди колотится бешено, мысли путаются в голове. Нам так много нужно всего обсудить. Да и  соскучилась я по нему за эти дни.

Никогда не вмешивалась в его рабочие дела. Никогда. Даже звонками не злоупотребляла в рабочее время, да и не в рабочее тоже, чего уж.

Так уж повелось у нас, что он умный, красивый, успешный, а я домохозяйка.

Совсем не вовремя, вспоминаются слова сына, когда он мне, в пылу ссоры, выпалил, что я дальше своего носа ничего не вижу. Сижу дома, в земле копаюсь, цветочки свои, никому не нужные, выращиваю и ничего  не замечаю вокруг. Обидно было такое от него услышать. Но переходный возраст, что тут поделаешь, придётся потерпеть. Пройдёт со временем.

Дрожь пробегает по телу, когда вижу  мужа в компании эффектной блондинки…

Застываю на месте, как вкопанная. Взгляда оторвать от них не могу. От мужа своего, счастливо улыбающегося. От неё взгляда оторвать не могу, -- она такая красивая, как будто сошла со страниц журнала.

И  так они увлечённо беседуют...

Кто это?

Коллега?

Дышать перестаю, когда муж мой. по-хозяйски так, берёт её одной рукой за затылок и …целует: жарко, страстно, совсем не по-дружески. Так когда-то он меня целовал.

Смаргиваю, чтобы мираж перед глазами исчез, но – нет, картинка  становится ещё чётче.

Заворожённая зрелищем, иду прямиком к ним, пытаясь в голове своей, оправдание его поступками найти.  Потому что  он  не мог так со мной поступить. Только не он. Не мой Игорь.

Наблюдаю, как он отрывается  от пылающих ярким пламенем, губ спутницы.Поворачивает голову  в мою сторону, всё ещё  улыбаясь, и, заметив меня, вдруг меняется в лице.

Резко поднимается с места, не забыв, между делом, нежно погладить её ладошку. Ко мне направляется.

Смотрит на меня так, что в жар бросает.

Испепеляет взглядом.

-- Ты следишь за мной? – в голосе ни капли сожаления.

Грубо хватает за локоть и тащит.

И так сильно торопится, что я не поспеваю за ним. Семеню рядом, в своих кроссовочках,  как  салага какая-то провинившаяся.

-- Ты зачем сюда заявилась? – не верю, что слышу это от мужа. -- Я же тебе сказал, позвоню, как только смогу, -- давит интонацией. Подавляет. Прижимает к земле.

Хочу крикнуть ему: наш сын в больнице!

Но слова застревают в горле.

-- Поезжай домой, займись  там своими важными делами, -- ухмыляется. -- И приведи уже себя в порядок. Неприятно на тебя смотреть, -- добивает, выталкивая  за дверь на глазах у всех.

С трудом удерживаюсь на ногах.

Сердце бахает так, что дышать нечем.

Боже, какой стыд!

Два дня я пыталась до него дозвониться.

Сначала, когда сын, после нашей с ним ссоры, хлопнул дверью и ушёл, прихватив с собой скейт.

Потом, когда мне позвонил его друг и сообщил, что Илья лежит на земле и не может подняться, после неудачного трюка. Хотя «Олли», -- трюк такой, -- уточняет,  на этих десяти ступеньках, они уже неоднократно  исполняли и всё было ништяк, даже «деку» ни разу не сломали.

Думала, с ума сойду пока ехала до него. Орала в трубку, как ненормальная, чтобы они его не трогали, чтобы он не двигался до приезда скорой, и чтобы они не прекращали с ним разговаривать и следили за его дыханием.

Прокляла тот день, когда  поддалась на его уговоры и купила ему этот чёртов скейт, много лет назад.

И мне так нужен был мой Игорь, в тот момент. Мой  сильный, нежный, всезнающий и всемогущий муж. Мне была просто необходима его поддержка.

Не чувствую осеннего промозглого ветра. Не помню, как сажусь в свой «Лексус» и выезжаю со стоянки.

Нога сама давит на педаль газа.

Набираю скорость.

Толчок …

И темнота…

«Тук-тук», -- слышится лёгкий стук, и губы мои непроизвольно растягиваются в улыбке…

Этот местный хулиган, уже которую ночь сидит перед моим окном и бросает в него камешки.

Задерживаю дыхание. Прислушиваюсь.

Неужели ушёл?

Нет…

Опять: «тук-тук…»

Надо встать, прогнать его,  пока он бабушку не разбудил, а то вчера она  сказала, что ведро с помоями ему на голову выльет, если он ещё раз усядется на клумбу с её цветами…

Весь день потом ворчала и грозилась отправить меня в город, к родителям. на сучку-Жучку, которая продалась соседскому шалопаю за жрачку и ни разу не тявкнула, когда он залез в палисадник -- предательница. Соседскому шалопаю тоже досталось от души, особенно его родителям – алконавтам подзаборным.

А я молчала и прятала от неё свою довольную улыбку…

До утра мы гоняли с ним  на его стареньком мотоцикле по полям и просёлочным дорогам, просто так, без никакогоплана. И было так нереально приятно обнимать его гибкое, горячее тело, чтобы не вылететь с заднего сиденья его тарантайки, которая дребезжала и звенела временами так, что казалось вот-вот развалится на мелкие кусочки.

Я прижималась лицом к его спине, чтобы оно не попадало под бомбардировку мелких камушков и клубов пыли. Вдыхала полной грудью запах  раскалённой жарким солнцем земли, прохладного ночного ветерка вперемешку сего потом. И от этой запретной близости, и от его запаха, было так волнительно, что кружилась голова.  

Мы лежали с ним на свежескошенной траве, смотрели на звёзды, и переставали дышать, когда наши мизинчики, чуть подрагивая от волнения, соприкасались друг с другом.

 А потом просто сидели молча на берегу реки, наблюдая за первыми солнечными лучами, забыв про время, очнувшись только, когда загорланили во всё горло первые петухи.

Рванули, не сговариваясь, со всех ногдомой, чтобы моя бабушка, не дай бог, не заметила моего отсутствия.

Но поспать  так и не получилось. Только под одеяло залезла, глаза закрыла, а бабуля уже тут как тут – в дверях подбоченившись стоит.

До обеда мы с ней зачем-то подушки и перины опять выбивали и на заборах развешивали.Потом она меня припахала на грядках, которым не было конца и края. А вечером в бане  веником так отхлестала, что в комнату я уже почти на карачках  заползала.

Тело ломит похлеще, чем если бы я вагоны с кирпичами разгружала.

А ей хоть бы что. Бодрячком.

-- Улька, завтра рано тебя разбужу, за ягодами пойдём, -- громко мне напомнила,заглянув  в комнату, -- а мне уже всё равно. Глаза слипаются…

А он опять пришёл. Стучит и стучит, и, кажется, уходить не собирается.

Улыбаюсь…

Мне приятно, что он за мной бегает. За мной никто никогда так не бегал. В школе мальчишки обращают на меня внимание, только когда списать просят. А он нет, --он просто так. И это так волнительно приятно.

Ещё бы лето не заканчивалось.

Бабушка ворчит. Не нравится он ей. И родители его ей не нравятся. Но он такой красивый: высокий, сильный, с невероятными глазами цвета сухой травы. И с ним не страшно совсем, он никого не боится.

И я опять с ним сбегу…

Только вот дышать почему-то не чем и тело ломит…

Открываю слипшиеся глаза…

О боже! – простреливает осознание.

Воспоминания болезненно пронзают сердце острой иглой. Не хочу возвращаться в реальность. И не хочу верить в то, что произошло…

Глаза опять закрываю.

Не хочу просыпаться…

Но настойчивый стук в окно, не даёт отключиться и погрузиться в сладкие сновидения.

Поворачиваю голову, взгляд в парня упирается, который настойчиво долбит мне в окно.

Где-то я его, кажется, видела? – не помню. Да и не важно это.

Пытаюсь отодвинуть кресло, но то ли сил не хватает, то ли я что-то не то делаю в панике. Ещё и автомобиль стоит, сильно накренившись на переднее колесо. Не получается ничего.

Дотягиваюсь до кнопки стеклоподъёмника,  резко на неё нажимаю, открывая окно почти полностью.

Парень такбыстро просовывает руку, что я даже испугаться не успеваю. Так и лежу на подушке безопасности, не в силах пошевелиться.

-- С вами всё в порядке? – не успеваю ответить.

Он заскакивает на ступеньку, быстро отстёгивает ремень, накрывая меня своим телом, и без видимых усилий  двигает кресло.

Громко втягиваю носом его запах, освободившись от давления подушки. Приятно.

-- Ай-яй-яй, -- качает головой, -- Разве можно так гонять по нашим дорогам? – в глаза мои смотрит внимательно. – Как вас зовут? – спрашивает, приблизившись к моему лицу.

Не понимаю его вопроса, но взгляда не отвожу.Такие глаза у него интересные: серые, цвета осеннего холодного неба, а вокруг зрачка рыжевато-коричневое кольцо, -- тёплое. Не видела такого никогда.

-- Мне домой нужно, -- отвожу поспешно взгляд и начинаю ёрзать, вспоминая о своём

-- Не двигайтесь, -- командует, усаживая меня обратно. Обхватывает моё запястье, прижимая палец к венке…-- Вы не сможете, -- мотает головой, чуть поморщившись, -- вы на скорости в люк влетели, машину в сервис, а вам бы в больницу, мало ли…удар был довольно сильный.

Теперь уже я мотаю головой…

-- Есть кому позвонить? – спрашивает и мажет взглядом по моей руке с обручальным кольцом, -- мужу?

При воспоминании, о котором я начинаю неожиданно задыхаться. Он чувствует это по участившемуся пульсу, на котором до сих пор держит свой палец. Прищуривается, внимательно меня рассматривая, а рыжевато-коричневое кольцо становится ярче.

Мне немного неловко от его взгляда, я вообще не привыкла общаться с незнакомыми мужчинами вот так, наедине.

Начинаю судорожно перебирать в голове варианты и не нахожу ни одного подходящего.

Я почти прекратила общение с подругами, полностью посвятив себя семье и дому. Нельзя вот так, сначала от всех отказаться, а потом резко объявиться со своими проблемами. Так не бывает.

Достаю телефон и набираю водителя мужа, единственный вариант, который мне пришёл в голову.

-- Ульяна Владимировна, никак не получится, -- отвечает, выслушав мою просьбу, -- шеф сегодня навеселе, у них тут сабантуйчик  намечается, -- докладывает, а у меня начинают трястись руки. – Мне велено быть рядом…

Что я знала о боли до сегодняшнего дня? – ничего.

Никогда ещё дом не был таким безжизненным и холодным. Дом, в который я вложила столько сил и любви.

Дом, о котором мы мечтали со дня нашей свадьбы, кажется мне сейчас чужим.

Никто меня в нём не встречает. Никто не ждёт. Даже Зинаиду, помощницу мою, которая мне помогает с уборкой и садом, я отпустила не несколько дней. Даже она меня не встречает сегодня своей улыбкой.

«Зачем тебе помощница? – шутил всегда мой муж, ты же всё умеешь, и у тебя всё получается  намного лучше».

Болью в сердце отзываются сейчас его слова.

Да, в последнее время, мы очень мало времени проводили вместе. У него постоянные встречи с партнёрами, командировки…

«Но это вот такая побочная  сторона успеха», -- думала я.

Разве не об этом мы мечтали много лет назад? Разве не ради этого я пожертвовала своими интересами, своими увлечениями, да даже друзьями, в конце-то концов?

Со временем обязательно  всё образуется, нужно просто немного потерпеть, -- успокаивала я себя, каждый раз, когда он приходил домой под утро, или не приходил вовсе.

-- Улька, там одни мужики, тебе с нами будет неинтересно, -- говорил он мне, когда я демонстрировала ему своё недовольство или напоминала про то, что сильно по нему скучаю. Или про сына напоминала, который почти не видит своего отца в последние годы.

-- Это же всё ради вас, -- повторял он мне снова и снова. А потом крепко обнимал меня, своими сильными руками. И я опять с ним соглашалась, забывая про обиды и переживания.

Бросаю пакеты с вещами прямо на пол. Скидываю с ног кроссовки.Не для кого, здесь сегодня порядок и чистоту поддерживать. Нет никого.

Прохожу сразу на кухню.

Знобит…

Несмотря на то, что парень, который так великодушно согласился мне помочь, включил обогрев сиденья, пока вёз меня до дома.

Неожиданно приятно, встретить человека, который просто так, взял и спас, можно сказать. Помог именно в тот момент, когда казалось, что весь мир ополчился против меня и мне уже не прорваться.

Там, на улице, рядом с покалеченной машиной, я вдруг поняла, что мне даже и обратиться-то не к кому. Не у кого помощи попросить. Весь мой маленький мирок, в последние годы, сузился до моей семьи: мужа, сына и нашего дома.

А я даже не спросила, как его зовут…

Нехорошо получилось. Не красиво.

И так и не вспомнила, где я его видела.

Провожу ладошкой по холодной столешнице кухонного острова, выполненного из итальянской плитки, -- она, как новая. За несколько лет использования, даже швы не поменяли своего цвета. С таким трепетом я ухаживала за ней – обрабатывала, отмывала, сил и времени не жалея, чтобы наше семейное гнёздышко радовало моих мужчин чистотой и уютом.

Когда мы начали обустраивать наш дом, я сразу же поступила на курсы дизайнеров. Сама ездила по магазинам, вместе с архитектором, естественно, но  вникала во все тонкости и нюансы. Перелопатила и изучила кучу  сайтов и каталогов. Даже электрику и канализацию всю сама  проверила.

На момент, когда кухню комплектовали, я  уже так хорошо разбиралась в фасадах, фурнитуре и столешницах, что меня даже на работу в салон пригласили. В шутку, конечно, но было приятно.

В этом доме нет ни одной мелочи, ни одной розетки и проводочка, к чему бы я не приложила руку.

И это  не говоря о нашем саде, который я полностью разбивала сама,  прослушав не один курс по ландшафтному дизайну.

На мой цветник  приходят поглазеть все соседи нашего элитного посёлка. Иногда, даже за букетами забегают. Говорят, что никто не умеет так собрать цветочные композиции, как это получается у меня. Деньги  неоднократно предлагали. Не понимают, что мне просто приятно этим заниматься.  Моя бабушка очень любила цветы. Это у меня от неё…

Слёзы на глаза наворачиваются при воспоминании он ней. Не хватает мне её. Никто не умеет ругаться так, чтобы потом было хорошо.

Одиночество сдирает с меня кожу. Царапает. Гложет. Разрушает изнутри.

Бугу по ступенькам в нашу спальню: надо принять душ. Смыть с себя всю эту грязь. Согреться, в конце-то концов. Ещё не хватало расклеиться и заболеть. У меня сын в больнице. Надо сейчас о нём думать…

«Размазня» -- ругаю себя бабулиным голосом. Становится чуть легче.

Проверяю карманы куртки, в которой так и хожу по дому. Из кармана вываливается мятый листочек.

Чёрт! – забыла совсем.

Мой спаситель написал мне номер телефона, чтобы я позвонила ему по поводу  машины, которую он отправил к каким-то своим друзьям.

Не верится, что всё это происходит со мной. Усмехаюсь даже.

Разглаживаю аккуратно листочек пальцами и кладу его на комод рядом с нашей свадебной фотографией, на которой мы стоим с мужемв обнимку, и счастливо улыбаемся.

У нас немного фотографий с того дня. Да и свадьба наша была более чем скромной. Денег не было. Его родители сильно выпивали, им не до свадьбы было.

Мои тоже не особо богато жили. К тому же выбору моему совсем не обрадовались. Мама ворчала  долго, что не для этого деревенского оболтуса в меня столько сил они с папой вложили. Папа молчал, правда. Но я знала прекрасно, что они мечтали, чтобы я институт сначала закончила, а потом уже нашла себе образованного и успешного кавалера.

Я ведь всегда очень хорошо училась. Школу  с отличием окончила. А потом, вот, любовь у меня случилась…

Мы бы, может, и подождали тогда немного, но ждать было нельзя, я уже беременная Илюхой была, да и любила я его без памяти. Жить без него не могла. Ничего меня не пугало, готова была все невзгоды перетерпеть рядом с ним.

Поэтому, так, расписались в деревне втихаря. Да посидели  с родственниками и друзьями. Тихо, по-семейному.

Хотя, первая близость и  случилась у нас с ним, ещё раньше,  на его проводах в армию. Помню очень хорошо ту ночь. Столько лет прошло, а помню всё до мельчайших подробностей.

Не сдержались мы с ним тогда, хоть он и говорил, что не тронет меня, хочет быть уверенным, что я только его…но куда там. Захлестнуло так эмоциями, что все ограничения и страхи мигом забылись.

Я, правда, ничего и не поняла толком в тот первый раз. Боли  особой не было, но и удовольствия особого тоже не испытала. Как только не залетела? Ведь даже мысли у нас о защите не возникло. Это потом, когда он уехал, ходила, переживала. А с ним – нет, ни о чём не думала.

Только лежала и плакала.

-- Улька, испортил я тебя, если узнаю, что ты с кем-то ещё, убью …, -- шептал он мне. И обнимал. Обнимал, так сильно, что дышать было невозможно.

А я поток свой слезливый никак остановить не могла. Не представляла, как я без него жить буду всё это время.

И ждала. Ездила к нему, ночами не спала. Чуть из института меня тогда не выперли за пропуски…

Так любила его…

Всматриваюсь в его смеющиеся, счастливые глаза, цвета сухой травы. Обвожу пальцем его губы, которые были для меня слаще мёда всегда….

Сердце в груди останавливается от боли…

Когда ты таким стал?

Душ принёс некоторое облегчение.

Боли и воспоминаний, конечно, не смыл. Сердце так и ноет в груди. Но физически стало немного полегче. И согрелась я, наконец.

Наклоняюсь к зеркалу, рассматриваю себя…: бледная, осунувшаяся, ярко - голубые глаза, которыми всегда  восхищался муж -- померкли, нет в них больше блеска и радости. Волосы тоже не блещут здоровьем, надо бы в порядок привести. Ещё и грудь опала за эти дни, нельзя мне на диете сидеть, итак худая. Даже стройные, длинные ноги и отсутствие живота – не радуют.

В косметичке только туш и гигиеническая помада для губ, -- не густо. С таким арсеналом красоты не навести.

Ещё хуже становится от созерцания своего отражения в зеркале, лучше бы не смотрела.

Муж мой ревновал меня бешено в первые годы нашей жизни. К каждому столбу ревновал.

Из-за того, что негде было жить, а он категорически отказался  жить с моими родителями, мне пришлось перевестись на заочное отделение и устроиться на работу.

Папин знакомый протолкнул нас в  «Спецавтохозяйство по уборке города». Я в офисе сидела, распределяла машины по объектам и оформляла заявки, а Игоря устроили в гараж, где он по началу занимался ремонтом техники, а потом уже и сам начал выезжать на объекты.

 В первые дни работы, думала, свихнусь: одни мужики кругом, разговаривают только матом,заказчики на мелкие кусочки раздирают, тоже выражения особо не выбирая. Для меня, молоденькой девчонки, да ещё филологини, пусть и не закончившей пока института,  работа показалась кромешным адом.

Спасли женщины, коллеги, – помогали мне всячески на первых порах. А уж прознав про моё положение беременное, так сами частенько, вместо меня с мужиками беседовать ходили. Так и привыкла потихоньку.

Там нам сразу комнату в общежитие выделили, недалеко от работы. Ещё и зарплата была неплохая, да и премиями баловали, заказчики подарочки всякие преподносили за лишнюю машину. Так что выбора особого не было. До декрета нужно было по любому доработать.

Правда, Игорь, начал с мужиками в гараже частенько к бутылке прикладываться. Потом вечерами сцены ревности дикие устраивал. Ему всё казалось, что я там с мужиками на мусоровозах заигрываю. Краситься не разрешал. Всю косметику мою выбросил.

Прибегал постоянно, проверял меня. Женщины подшучивали над ним, ему это не нравилось. Психовал ходил жутко, выговаривал потом мне дома претензии свои.

А мне, в моём положении, конечно, только до мужиков было. У меня уже живот вовсю торчал. На работе выматывалась, потом ещё ночами контрольные писала, уставала дико.

Да ещё нервничала из-за его посиделок в гараже и ревности. Он когда выпивал, неуправляемый становился. Руку, конечно, на меня никогда не поднимал, но страшно было. Любви требовал постоянно. А мне неприятно было с ним с пьяным сексом заниматься, да и срок уже был большой. Он злился. Не разговаривал со мной, дулся ходил неделями.

У меня папа никогда не пил, для меня это непривычно всё было, не знала, как себя вести в таких случаях.

Помню, когда я уже в декрете была, на тревожном чемоданчике  сидела. Они с мужиками, в гараже,  что-то отмечали. Уж не знаю, что там у них случилось. По слухам, кто-то из мужиков сделал мне комплимент, а он взорвался от этого. Мужику бедному досталось, пришлось ему потом доказывать, что он со мной беременной не спал, и даже не думал об этом, у него своя семья. Просто так сказал, потому что хорошая и скромная я, не такая как все, не скандалистка. А Игорь, разозлившись, сел в трактор и снёс на фиг забор у детского садика.  

Испугалась жутко тогда: мне в больницу, а он без работы. На что жить?

От безысходности  пошла к его начальнику. Села перед ним, со своим животом и плакала

Начальник его хорошим дядькой оказался, сердобольным. Пожалел меня, не выпер его с работы.

Игорь долго потом прощения просил.  На коленях стоял. В любви признавался. Плакал даже.

Больше не пил с тех пор. Учиться поступил.

Я была на седьмом небе от счастья.

А потом уже и родители мои нам с квартирой помогли. Организовали нам, нашу двушку, в которой мы были счастливы.

Накидываю на себя тёплый халат, чтобы не замёрзнуть. Носки тёплые натягиваю, -- не люблю тапки.

Надо поесть и подумать.

-- Ма-ам, -- тихий голос сына в трубке, мигом отвлекает от размышлений и приводит в чувство.

-- Ты почему не спишь? – интуитивно отвечаю ему шёпотом, как будто всё ещё  в больнице нахожусь.

-- Тебя Лука Викторович ищет, не может до тебя дозвониться.

-- Это кто? – опешила.

-- Мам, ты чего? Это же брат Адиса…

-- У Адиса брата зовут Лука? – неожиданно.

-- Ма-ам, я же тебе рассказывал, что Адис живёт с братом, – удивлённо шепчет мне сын. – Вы же встречались с ним…, -- настала моя очередь удивляться.

Ну ладно, разберёмся потом.

-- А чего хочет?

-- Хочет меня к себе в отделение перевести, он же у него заведующий хирургией. Твоё разрешение нужно…

Точно! Сын же рассказывал, что у его друга погибли родители, и он живёт с братом, -- вспоминаю. И что, отцы у них разные, тоже говорил.

Балда!

-- Ну завтра наверное уже, сейчас  поздно…

-- Ну завтра, конечно, ты только на звонки отвечай. Он говорит, что звонил тебе раз десять. Ты вообще как там? – голос кажется настороженным.

Про отца не спрашивает ничего.

-- Всё нормально у меня. Дома я. Ты-то как себя чувствуешь?

-- Ну как, ну как, -- хихикает, -- вставал сегодня, понял, что зад нужно беречь с молоду…

Улыбаюсь..:

-- Тебе ещё сильно повезло, что позвоночник не повредил, а рука заживёт…и копчик твой отойдёт, ты только не прыгай там. Лежи смирно…

-- Лежу мам, лежу. Ты мне ноутбук мой привези, а то скучно здесь. И мам…прости меня…

Смахиваю слёзы с глаз, бегу сразу в комнату сына, забыв про голод.

Надо подготовить всё сегодня, чтобы завтра не забыть.

Выдёргиваю провода, сворачиваю их аккуратно, чтобы в сумку сложить. Экран ноутбука неожиданно вспыхивает…

Что это?

Я смотрю на фотографию, всплывающую во весь экран и не верю своим глазам.

Когда она сделана? – не понятно. Судя по дате, слиты вот всего несколько дней назад.

Начинаю нервно стучать по клавише мышки пальцем, -- экран сворачивается.

Вдыхаю глубоко, чтобы успокоиться. Вспотевшие руки об халат вытираю.

Аккуратно разворачиваю файл.Там их много, этих фотографий.

Вот они стоят у его машины в обнимку, и она так, по-хозяйски, сжимает рукой его задницу,  прямо на улице, никого не стесняясь.

«Блядина» -- вырывается у меня вслух.

Вот они заходят в гостиницу, держась за руки. Она с фирменными пакетами, улыбается радостно. Он тоже глаз с неё не сводит. Так и светятся оба счастьем.

Поджимаю пальчики на ногах от обиды, но с места не двигаюсь.

Фотографии не чёткие, сделаны издалека, но мужа своего я и в тёмном помещении признаю. Да и девицу эту, хорошо рассмотрела. Она хоть и похожа на  клонов, мелькающих на экране телевизора, но красива, надо признать. Моделька.

Мне бы не смотреть на всё это сейчас, не травмировать себя лишний раз. Итак уже всё понятно, но рука мёртвой хваткой цепляется за мышку.

Начинаю листать…

Это кто? – приближаюсь вплотную к экрану, чтобы лучше рассмотреть лица. Неужели Замир, его армейский друг? Да быть такого не может!

Открываю следующую, -- точно! Это он, никаких сомнений. Неужели освободился? Он же сидел. Уж не знаю точно, за что его там посадили, но говорили, что всё у него очень серьёзно и вряд ли он в ближайшее время освободится. И вот, на тебе, нарисовался.

Он, конечно, изменился за эти годы. Износился изрядно. Жизнь не сладкой видно была у него. Нет уже той буйной рыжеватой шевелюры на его голове. Бороду отпустил. Но взгляд всё тот же: наглый, неприятный.

И улыбка эта хамоватая на лице, ни капли не изменилась. Белоснежная рубашка, закатана по локоть, -- руки в наколках. Раньше руки его были чистыми. На теле только татуировки были. Помню прекрасно его тигра на спине. Он любил его всем демонстрировать. Любил голым торсом покрасоваться.

Никогда не знала, как с ним себя вести, когда он к нам приходил. Как на его пошлости, типа комплименты, реагировать. Всегда уходила, оставляла их одних.

Илюха тогда маленький ещё был, боялся его жутко. Убегал, прятался, когда его видел. Мог расплакаться даже.

Поёжилась от неприятных воспоминаний…и от страха…

Я тогда с облегчение вздохнула, когда его посадили.

Столько скандалов у нас было из-за него, столько нервов я потратила, не счесть.

Психовала, плакала, ночами не спала, когда он Игоря на кладбище работать уболтал пойти.

Никак не могла понять, как он мог, пусть и не особо престижную, но стабильную работу, на такой странный вид деятельности променять? Что там можно заработать на кладбище, копая могилы?

Но он с таким энтузиастом туда рванул, отговорить его не было никакой возможности.

Учёбу забросил. Еле тогда сессию сдал. Я сидела ночами и его контрольные, и курсовые писала, чтобы его не выперли, денег потраченных было жалко. Да и очень хотелось мне, чтобы он высшее образование получил. Он ведь башковитый, и руки у него тем концом вставлены. Любую машину может своими руками разобрать и собрать. Не зря  сейчас у него самые известные автосалоны и сервисы в городе. Не на пустом месте.

Но именно тогда у него и появились первые, большие деньги. Никогда не думала, что на кладбище, можно столько заработать. Дома он, правда, почти не появлялся в тот период. Постоянно где-то пропадал со своим другом.

Из отрывков разговоров, поняла только, что не всё там у них гладко было, довольно часто хоронили не тех, и не там.

Жутко было. Переживала. Боялась, что вскроется всё это. За него боялась.

Да и за себя тоже страшно было, за сына…

Но потом этот Замир, пропал и я вздохнула. Успокоилась.

Вот они опять на фотографии вместе, в окружении девиц. Бухают сидят, по ходу, а ему ведь пить нельзя…

Противно. Противно на всё это смотреть, но остановиться уже не могу.

Лезу дальше: чеки на оплату гостиниц в разных городах и почти везде он не один. Везде с ней – Аллочкой Сидоровой.

Господи, хоть бы фамилию поменяла, с такой-то внешностью, могла бы уж какую-нибудь  позвучнее взять.

Чеки на аренду квартиры.

«Да ни фига ж себе!» – вскрикиваю даже.  Квартира в центре, не жирно?

Нам с Илюхой, значит, только в Турцию в отпуск можно, а они шикуют, не стесняются?

Да за такие-то деньги, что он на неё тратит, можно месяц в Италии жить - не тужить!

Злость берёт…

И паника  накрывает: если он узнает, что Илья его взломал, не поздоровится ведь ему. Отец ему этого не простит.

Это получается, он что,  выследил его?

Осознание того, что Илья всё знает, ошпаривает кипятком.  Стыдно невероятно. За него, стыдно, который смог нас предать.после всего, что мы с ним вместе прошли и пережили. И за себя, клушу, дальше своего носа, ничего не видящую, -- стыдно.

Начинаю ходить по комнате из угла в угол. Руки заламываю. Пытаюсь сообразить, что же мне сейчас делать.

Не думаю уже про девиц. Не до них…

Не просто так этот типок опять нарисовался.

Надо найти документы на дом...

Когда мы дом оформляли, была ещё бабушка жива, и она мне весь мозг выела тогда, чтобы недвижимость я на себя  оформила. Никогда она Игоря не любила. Уж не знаю за что, но общего языка они так и не нашли. Чихвостила его, на чём свет стоит, не выбирая выражений. Мне иногда даже неудобно за неё было.

Зато Илюху, любила без памяти.

Слёзы ладошкой  со щёк вытираю. Всегда плачу, когда её вспоминаю.

Я тогда, каким-то невероятным образом, смогла Игоря убедить, чтобы дом мы на меня оформили.

Он думал ходил, размышлял, но согласился.Сказал, что так даже лучше будет, ему лишнее палево не нужно. Тогда же и часть бизнеса на меня переоформили. Там мелочь, конечно, но хоть что-то.

Выключаю ноутбук. Заталкиваю его в сумку. Даже руки не дрожат. Как будто отрезало.

Мозг, на удивление, соображает чётко.

Бегу в его кабинет, где мы храним все документы, -- оружейный сейф открыт и пистолета нет. Странно. Надо будет с кодом заморочиться.

Оружием у нас только муж пользовался – нервы успокаивал на охоте или по тарелочкам ездил на полигон пострелять.  Обычно на ключ всегда сейф закрывал. А сегодня всё настежь.

Ладно, разберусь потом.

Вытаскиваю папку с документами из шкафа.

Тишину взрывает зазвонивший телефон. Вздрагиваю от неожиданности.

Смотрю на экран: сердечки в разные стороны разлетаются.

Сердце в пятки уходит моментально.

-- Слушаю, -- голос не дрожит, но руку, которая телефон держит, придерживаю, чтобы ходуном не ходила.

-- Ты чего Илюхе наговорила? – рыкает в трубку. – Где он? Позови мне его…

Прикусываю щёку так сильно, что ощущаю солоноватый вкус крови во рту.

-- Его нет…

-- Где он? Я тебя спрашиваю…-- выпивши, похоже, -- он меня заблокировал, ты ему  напела?

-- Он в больнице, -- отвечаю спокойно, а сердце того и гляди из груди выпрыгнет.

Молчит, какое-то время. Дышит тяжело…

-- Ладно, приеду сегодня, поговорим…-- отключается.

Игорь

Блядь, дура ебанутая. Зачем припёрлась? Ведь хорошо же всё было?

Говорил же ей: позвоню, как смогу. Сидела бы дома, как всегда, и ничего бы не случилось.

Зачем всё портить?

Зря, конечно, я её так выпер, на глазах у всех. Даже жалко её немного стало, но пиздец, как выбесила. Не сдержался. Столько лет всё нормально было, а тут, на тебе, явилась, не запылилась…весь кайф обломала…

Теперь эта сидит, губищи надула, того и гляди лопнут.

Ладно, делать нехуй, --  сижу, жду, когда успокоится, сам в уме уже прикидываю, в какую сумму мне это явление жены народу, обойдётся.

Подзываю официанта, коньяк заказываю, чтобы напряжение снять, расслабиться. Может мысль  здравая в голову заскочит, как это всё дома разрулить, когда успокоюсь.

Пока официант бегает за бутылкой, звоню водителю, говорю ему, чтобы подъехал. Работает он сегодня – шеф бухает.

Опрокидываю в себя  бокал, не смакую, не до этого мне сейчас. Надо было водку заказывать, не хер было выёбываться, но уже поздно.

Внутри всё бурлит, клокочет, тушить пожар надо,  пока не выплеснулся наружу, и не прилетело кому-нибудь мимо проходящему, за просто так.

Наливаю сразу второй, так же залпом выпиваю. Отпускает немного. Встаю, чтобы покурить сходить…

-- Ты обещал развестись, -- цедит сквозь зубы моя кукла, и демонстративно отворачивается.

Опля! – зависаю на полпути с сигаретами в руке. Плохо дело, похоже, раз начинает сразу с тяжёлой артиллерии. Дорого мне обойдётся жёнушкин визит.

-- Ага, -- называю её так, как ей нравится.  Хотя ни хрена она не Аглая, блядь, а обычная Алка.

Алка-зажигалка…

Сажусь рядом с ней, рукой по ляжке её поглаживаю, она сразу кривляться начинает, выгибается вся, только не стонет ещё. Ну натуральная Алка-зажигалка, блядь. Ну ладно, хочет девка модной быть, пусть будет.

-- Я же тебе говорил, -- не всё так просто. Палец ей под чулочек просовываю, поглаживать начинаю. – У нас бизнес совместный, недвижимость. Нужно подготовиться хорошо, чтобы всё это у неё забрать. Понимаешь? –тянусь к её уху. Мочку покусываю. – Да и сын у меня, знаешь же…

Вспоминаю про Илюху, -- надо бы ему позвонить. Что-то пропал он: не звонит, не пишет уже несколько дней.

-- А ты мне дочь когда подаришь? – улыбается сучка на моё предложение…

-- Машину хочу поменять, -- мурлычет. Ластиться начинает.

-- Да без проблем куколка. Знаешь же, мне для тебя ничего не жалко, -- Кажись с этой пронесло, выдыхаю втихаря. – Давай, я покурить схожу, а ты пока счёт попроси и поедем машину твою  обсуждать. – Улыбается.

Только поднялся –кореш звонит.

-- Я пойду Замира встречу и покурю. Не скучай тут без меня, -- целую её в губы. Нос больше не воротит, отошла.

Замира уже на входе встречаю, отправляю его за стол к Алке, сам выхожу на улицу покурить, да сыну надо позвонить. Отец я или кто, в конце-то концов!

Хороший у нас с Улькой пацан получился. Нормальный такой, не нытик, не тряпка. Спортом вон каким-то занимается. В компьютерах шарит. Молодец парень.

Хоть я и не планировал тогда детей заводить – только из армии пришёл, не нагулялся нихера ещё. Но залетела она, деваться было не куда. Да и красивая она была, глаза только одни чего стоили, как взглянет своими голубыми глазищами, так сразу внутри всё трепыхаться начинает. Сама хрупкая, тоненькая, а глазищи на пол лица… Не хотел, чтобы она другому досталась.

Затягиваюсь глубоко, колечки в хмурое осеннее небо выпускаю…

И ждала она меня. Пацанов просил приглядывать за ней, пока служил.  Честно ждала, не разговаривала даже ни с кем. Не заигрывала.

В армию ко мне несколько раз приезжала. Звонила постоянно, письма писала. Все мне завидовали тогда. Приятно было.

Зря я с ней так сегодня, надо было помягче. Можно же было придумать что-нибудь.

Приеду, прощения попрошу и дочь ей заделаю. Она давно у меня дочь просила, -- будет ей дочь. Хоть делом займётся, некогда будет скучать, да за мной бегать.

Мысли о доме и жене,  успокаивают.

Илюху набираю…

Чё за хуйня? Не понимаю, набираю ещё раз…

Заблокировал?

Лицо моё так сильно вытягивается от злости, аж челюсть судорогой сводит. Эта сука, успела уже ему что-то напеть?

Я тут с повинной к ней заявиться решил, а сучка эта святая, сына против меня настраивает?!

Давно я по-видимому дома порядок не наводил…

Выбрасываю окурок и почти бегом, возвращаюсь в ресторан. Потряхивает от злости.

Не ожидал я такой подставы от жены. И когда только успела? Часа ведь даже не прошло…

Руки в кулаки сжимаю, когда вижу, как моя шлюшка с другом моим флиртует: он её приобнимает, что-то там ей на ушко поёт, а она и рада стараться, выгнулась вся, довольная,  титьки, которые я ей купил, вот-вот из платья вываляться,  только не сосёт ещё ему…

-- Вставай, -- резко командую, -- вечеринка окончена, --  не сдерживаю себя…

-- Игорёшь, ну ты чего, -- затянула блядь песню, -- губки бантиком, бровки домиком.

-- Вставай тебе говорю…

-- Братан, ты чего злой такой вернулся? Случилось что? –подскакивает Замир.

-- Пора нам, не скучай тут, -- хлопаю его по плечу, -- потом поговорим.

-- Денег оставь, раз уходишь. Я хоть девочек вызову, а то одному сидеть, не вставляет меня.

Молча карточку ему отдаю. В копеечку мне его посиделки встают, но отказать ему  не могу. Как-никак  выручил меня, в своё время. Денег дал заработать, за собой не увёл.

Аллочка опять губки надула, обиженную из себя корчит.

Бесит сейчас. Хочется уже развернуть её прямо здесь и вдуть хорошенько, чтобы орала моё имя до хрипоты и ещё просила.

-- Если, блядь ещё раз увижу, что ты кому-то глазки строишь. – Беру её за загривок и притягиваю к себе, -- мы тебя трахнем в два ствола, не пожалеем. Групповушку хочешь? – оттягиваю её  за волосы назад, в глаза ей смотрю.

Притихла вроде, не возмущается. Умница, -- по щеке её похлопал одобрительно.

-- Коль, домой нас, --говорю водителю. Он понимает всё, лишних вопросов не задаёт.

В квартиру заходим, к стене её сразу разворачиваю, ноги раздвигаю. Две тесёмочки, которые трусами называются, -- разрываю. Ремень сам быстро расстёгиваю, член наружу выпускаю. Выдыхаю от облегчения, а то стояк чуть штаны уже не разорвал.

Проталкиваю ей два пальца в рот:

-- Соси…

Сосёт мои пальцы, поскуливает тихонечко, причмокивает… Завожусь не на шутку от её причмокивания.

Рот её пальцами трахать начинаю, второй рукой за бедро крепко держу, толкаюсь резко. Сразу на всю длину, по самые яйца… Вбиваться в неё начинаю…

Вколачиваюсь  со всей дури, сам рычу, как зверь раненый…

Накрыло быстро, еле вытащить успел. Чуть в неё не кончил.

Надо бы предохраняться с ней, но что-то сегодня повело меня. Потерял контроль.

Развернул её одной рукой,  на плечо надавил, -- она послушно на колени опускается. Рот сама открывает…

Член свой ей в рот протискиваю, за подбородок придерживаю, чтобы не отклонилась. Выливаю ей всё в самое горло…

Лбом в стену упираюсь…

Крышу рвёт от неё, пиздец просто.

Разве с женой такое возможно?

Иди ко мне, куколка моя, поднимаю её с колен, когда она мне яйца вылизала до блеска. Так старалась, что опять стоит…Блядь.

Охуительная  шлюшка! Стоит своих денег.

Целую её в губы…

-- Ты всё поняла сегодня, да? – в глаза ей смотрю.

-- Как ты можешь думать такое, Игорь? Мне кроме тебя вообще не нужен никто, -- всхлипывает…

-- Ну ладно, ладно, успокойся, -- обнимаю её, целую опять.  Иди в душ, -- мягко шлёпаю её по заднице…

«Мне позвонить нужно» -- думаю про себя.

-- Слушаю, -- отвечает, как ни в чём ни бывало моя жена. Даже скандала не закатывает.

Да ни хуя ж себе! -- заводиться опять начинаю. Вот только ведь успокоился, специально ей не звонил раньше.

-- Он в больнице, -- блядь не понял я на этом месте? В какой такой больнице?

Пиздит?

Ладно, придётся всё-таки домой сегодня ехать, хоть и не планировал.