Развода не будет! Вспомнить её

Какой-то странный звук заглушал их голоса. ОН пытался разлепить веки, но они особо не поддавались. Сумеречный свет едва пробивался сквозь ресницы. Тело вообще не слушалось и будто ему не принадлежало.

- Слушай, все в толк не возьму, чего мы возимся с ним? Пулю в затылок, и дело с концом, - раздался совсем рядом хриплый прокуренный мужской голос. 

Запах тины, который витал вокруг, дополнился выхлопом перегара и чеснока.

- Все должно выглядеть, как несчастный случай! - с психом ответил ему другой.

Спина болела от соприкосновения с твердой, неровной поверхностью и нестерпимо ныло в висках. "Что происходит? Где я?" - ОН начал приходить в себя. Ничего толком не понимая из услышанного разговора, ОН подсознательно понял главное – ему грозит смертельная опасность.

- Так это уже не выглядит, как несчастный случай! Удар по голове и укол этой психотропной дури... - возразил первый голос.

- Когда его будет мотылять по течению несколько дней, вода превратит все в бесформенное месиво. Ты когда-нибудь видел утопленников? - возразил второй, и видимо получив отрицательный ответ, продолжил, - Кроме того, он там ещё столько раз о камни ударится, что уже будет не разобрать, что от чего... А препарат экспериментальный, его никто и не определит...- голос немного отдалился.

"Вода!", - теперь ОН понял, что звук, который заглушал все остальные, был плеском волн. Пальцы его правой руки утопали в иле и песке, а сам он, очевидно, лежал на берегу реки. 

- Мда... Такой мужик был. Титан! И сгинул из-за бабы! - с досадой произнес тот, что требовал пояснений, и смачно сплюнул, - Все беды из-за баб! 

- И не говори... - подтвердил второй уже совсем рядом, - Ну чё! Бери его за ноги, и на счет три бросаем.

- Ага… Давай, а то еще назад к машине возвращаться, а меня через два часа мужики ждут в бане, - с энтузиазмом отозвался подельник.

Над ним нависли две тени, и ОН почувствовал, как его схватили за ноги и плечи. Дальше сработали инстинкты. Организм, прекрасно понимая, что нужно бороться за собственную жизнь, выбросил колоссальную дозу адреналина для своей реанимации. ОН резко сгруппировался, ударил одного из подельников ногой в солнечное сплетение. Продолжая лежать на земле, у второго, что склонился над его головой, ОН выхватил пистолет из-за пояса. Затем, приподнявшись на локте, разрядил в них всю обойму, и со стоном перевернулся на живот. Голова трещала по швам. Вначале ОН стоял какое-то время на коленях, не в силах подняться, затем, пошатываясь, все же встал на ноги и пошел по направлению к остановке, залитой светом фонарей. ОН не понимал, как долго брел к ней, потому что несколько раз падал, и горизонт мерк перед глазами, но все же ему удалось забраться на возвышение. Скамья, козырек от дождя и рельсы. Идти куда-то дальше у него не было сил, ОН сел на скамью и стал ждать.

На многие километры не было ни души. Издалека слышалось уханье совы, и шум ветра в камышах. Лишь белые мотыльки, кружившие вокруг фонаря, разделяли его одиночество. Вокруг него, как и внутри, царила пустота. Как он оказался здесь, да и где здесь? Ответа на эти вопросы у него не было.

Его знобило. Слабость была такой сильной, что он сидел, обнявшись с опорой остановочного павильона и прикрыв глаза. Вскоре появился поезд. "Электричка!"- каким-то непостижимым образом ОН догадался, что приближается именно пригородный состав. Издав характерные, свистящие звуки поезд остановился, и двери открылись. На этой станции никто не выходил. Желающих поплавать в реке, не было. ОН, собрав последние силы в кулак, поднялся и буквально ввалился в вагон. 

Парень, стоявший у поручня и читавший книгу, поднял на него безразличный взгляд, но тут его брови поползли на лоб. Дверь за ним закрылась и вагон тронулся. ОН увидел свое отражение в стеклах дверей напротив и понял, что так потрясло случайного попутчика. Часть лица и белая рубашка, что была на нем, были обильно залиты кровью. Волосы слиплись, брюки были все в наливших комках грязи, а на ногах не было обуви.

- Слышь, дай телефон. Позвонить надо, - обратился ОН к парню.

Тот с испугом стал озираться, но в вагоне больше никого не было. Видимо посчитав, что с ним связываться себе дороже, парень протянул ему потрёпанный кнопочный LG. Пальцы сами прошлись по клавишам, задействовав потаённый отдел мозга, где хранился всего один номер телефона, заученный наизусть.

- Алло, - неуверенно произнес ОН после соединения. 

- Яр! - раздался в ответ мужской голос, - Где ты? 

"Яр?", - силился он хоть что-то вспомнить. Монотонный стук колес и покачивание вагона сопровождали безуспешный мыслительный процесс. Отдел памяти мозга был абсолютно пуст, и тогда ОН не нашел ничего лучшего, как спросить в ответ:

- Кто это?

На том конце провода повисла тишина. Собеседника очевидно шокировал заданный ему вопрос.

- Где ты? - ещё раз спросил неведомый кто-то.

- Где я? - Яр поднял глаза на притихшего парнишку и втолкнул ему в руку трубку, - Скажи ему.

Ответа ОН не услышал, потому что внезапно в глазах снова потемнело. Перед взором мелькнули лампы потолка и растерянное лицо парня. Падая на металлический пол вагона, ОН теперь знал о себе только одно - его звали Яр.
_________________________________

Яр сидел в тенистом парке. Шелестела листва, на лице чувствовались ласкающие прикосновения ветра и где-то совсем рядом стрекотали сороки. Для любого другого такая атмосфера была бы успокаивающей, но для Яра прогулка на свежем воздухе представляла то ещё испытание. От пронизывающих пространство солнечных лучей, посторонних звуков дико болела голова. Он сидел, откинувшись на спинку кресла-каталки, прикрыв глаза. Все раздражало, а особенно разговор двух стоящих рядом с ним мужчин. Яр не особо понимал смысл их диалога, фразы долетали обрывками, но все же кое-что он успевал вычленять из монотонного перечисления диагнозов и описания его состояния.

- Прогноз? Ну какой-тут прогноз? При амнезии невозможно ничего сказать наверняка. Все зависит от индивидуальных особенностей организма. Может завтра все вспомнит, а может и никогда, а может вспомнит, но не все... - распинался тот, что был в белом халате.

- Доктор, - вдруг неожиданно заговорил Яр, - почему Вы все время говорите обо мне в третьем лице, будто меня тут нет?!

Он никак не мог запомнить ни имени, ни лица лечащего врача. Это человек каждый раз выглядел для Яра белым незнакомым пятном. Мужчины, услышав его реплику, с удивлением переглянулись, и второй, что был посетителем, быстро обошел кресло и присел прямо перед Яром на корточки. 

- Дружище! Ты уже две недели тут прохлаждаешься! Скажи мне, ты хоть что-нибудь вспомнил? - мужчина с надеждой заглядывал ему в глаза, словно пытаясь отыскать ответ на свой вопрос на дне его зрачков.

- Нет, - потряс головой Яр, чем усилил приступ головной боли.

- У пациента черепно-мозговая травма средней тяжести, да ещё наложилось воздействие психотропного препарата с неизвестным фармакологическим эффектом. Так что ему нужен, как минимум, месяц для восстановления функциональной работы мозга... - снова заговорил доктор.

- Черт возьми! Доктор, Вы опять?! Я что для Вас табуретка? - Яр в бешенстве стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

- Не нервничай. Мы все хотим твоего скорейшего выздоровления, - мужчина, который не в первый раз приходил посетить Яра, накрыл его кулак рукой. 

Этот незнакомец, а все окружающие для Яра были незнакомцами, явно беспокоился о нем. Его имя и лицо Яр тоже не запоминал, но про себя называл его "другом".

- Голова сильно болит. Эти гребанные сороки! - пожаловался Яр.

 «Друг» поднялся, ухватился за ручки кресла-каталки и повез Яра по асфальтированной дорожке в сторону здания, напоминавшего старинный особняк. 

- Кто такая Мила? – спросил Яр, когда они уже были у входной двери.

«Друг» замялся, бросил вопросительный взгляд на доктора, который пожал плечами. Не в состоянии скрыть своего неприязненного отношения к женщине, о которой спрашивал Яр, «друг» поморщился и скривился, так будто попробовал лимон:

- Тебе нужно вспомнить самому: кто она для тебя!

- Я пытаюсь! Но черт возьми, она ускользает от меня, - пробурчал Яр.

- Значит, еще не время, - глубокомысленно заметил доктор, - Не расстраивайтесь! Ваша жизнь либо вернется к Вам, либо ее место займет новая. Вам нужно научиться радоваться тому, что у Вас есть! Вы не превратились в овощ, а это уже само по себе удача! Спортсмен не бросается сразу бежать дистанцию, он вначале разминает мышцы. Так и Ваш мозг. Нужно чтоб он немного разогрелся перед броском, а потом постепенно нужно будет увеличивать нагрузку. 

Восприятие Яром окружающих его людей было схоже с тем, как близорукие видят окружающие предметы. Издалека люди имели лишь очертания, характерные интонации голоса, жесты, вблизи - Яр фокусировался на деталях, но как только человек удалялся, он снова становился пятном. И так он воспринимал не только людей в настоящем, но и видел во снах. 

В сновидениях регулярно приходила темноволосая девушка. Четкости в образе не было. Яр подсознательно воспринимал ее как "любимую". Он злился, потому что никак не мог рассмотреть и запомнить ее черты, но при этом знал ее имя. Его девушку - виденье звали Милой. Яр отчаянно звал ее, чтоб она обернулась, но она не слышала его и уходила в сторону залитого солнцем горизонта.

Несмотря на то, что «друг» не ответил на его вопрос, Яр убедился в том, что Мила не плод его воображения, а реальный человек.

- О, Кирюша, хорошо, что ты здесь! – обрадовался доктор, - Отвези, пожалуйста, Ярослава Андреевича в палату.

Яр почувствовал приятный шлейф духов и хрупкий женский силуэт мелькнул перед его несфокусированным взором. Девушка встала за его спиной и взялась за ручки кресла - каталки.

- Бро! Тебе надо встать на ноги, как можно быстрее! Потому что мне одному не справиться со стервятниками, которые кружат над нами. Ты очень нужен мне! Слышишь? – «друг» негромко произнес, склонившись к уху Яра, - Не подведи меня!

Он бы хотел пообещать, что не подведет, но как это сделать, если от него ничего не зависит.  Девушка толкнула коляску и мимо замелькали бесконечные двери палат, длинные коридоры, снующие пациенты и медицинский персонал. Все они шумели, как пчелиный улей, а шум раздражал Яра, и он злобно прикрикнул на свою возницу:

- Побыстрее можно? Я устал и хочу отдохнуть!

- Да, да, конечно, - едва слышно пробубнила девушка и принялась активнее толкать тяжелую коляску.  

Пребывание в больнице для Яра было похоже на один бесконечный день сурка. Прием пищи, таблеток, посещение доктора, физиотерапия, сон – и все опять по кругу. Во время бодрствования он проходил бесконечное количество тестов для оценки работы мозга и для выявления областей его дисфункции. Выявилась интересная закономерность: у Яра полностью была стёрта личность, но навыки, профессиональные знания были не задеты амнезией. Яр умел водить машину, вертолет, имел разряд по боксу, знал несколько языков и имел высшее экономическое образование. Всю эту информацию о нем поведал врачу "друг", и тот с помощью подручных средств проверял, что из этих его умений сохранилось. Оказалось, что все! Да, боксировать Яр по состоянию здоровья не мог, но с лёгкостью комментировал боксерский матч. Без труда объяснял врачу диаграммы роста курса валют, цен на топливо и внешнеэкономические обзоры, опубликованные в газете "Коммерсант". Вождение он бы тоже осилил, если б не кружилась и болела голова. Доктор не рискнул завести двигатель своего автомобиля, когда посадил Яра в салон, и всего лишь предложил назвать датчики на приборной панели. Единственное, что проверить не удалось, - это вождение вертолета, просто потому что вертолета у доктора попросту не было.

Врач изматывал Яра когнитивными тренировками. Таким способом, он пытался расшевелить его текущую память. Яру давалось это нелегко. Сосредоточится и построить ассоциативные цепочки, визуально представить свою палату и находящиеся в ней предметы человеку, который жил словно в тумане, было очень непросто. 

А ещё выводила из себя специальная диета с изобилием витамина В1. И если изобилие мяса и рыбы Яру было по вкусу, то рис и макароны – набили оскомину, а орехи, от пережёвывания которых болели зубы, и вовсе сводили с ума.  

В целом доктор раздражал Яра, потому что был слишком деятельным и инициативным. Для него Яр был интересным пациентом, уникальным случаем, и он со всем рвением исследовал его. Яр не зря выказывал недовольство отношением к нему, как к неодушевленному предмету. Врач, действительно, забывался и не делал никаких скидок Яру на его состояние, и не щадил его чувств. Однако сколько бы не прилагал доктор усилий, существенного прогресса добиться не удалось. Яр по-прежнему ничего не помнил, да и память о текущих событиях толком не формировалась. Он не чувствовал течения времени, также не запоминал лиц, которые лишь изредка проступали через белую пелену, и не осознавал границы между снами и реальностью.

Лишь ночью Яр чувствовал умиротворение. Его никто не донимал экспериментами, и, главное, ночью приходила она. Она неизменно стояла у кромки воды, к нему спиной. Вокруг были лишь море и белый песок, крупинки которого искрились в солнечных лучах. Яр пытался приблизиться к ней, но Мила отдалялась, уходя прямо в прибрежные волны.

- Проснитесь! Пожалуйста, проснитесь, - Яр услышал женский голос, который прорывался сквозь эфемерный образ Милы.

Он открыл глаза. Вокруг была полутьма, а прямо над ним склонилась девушка. Кончики ее локонов нежно щекотали его лицо. Удивительно, но в отличие от всех остальных, с кем он контактировал до этого момента, Яр отчётливо ее видел. У девушки были большие выразительные карие глаза, маленькая кокетливая родинка на щеке и губы в ярко выраженной форме бантика. 

- Вам грозит опасность, - нервничала она, - Нужно немедленно уходить отсюда. 

- Опасность? - переспросил Яр. 

- Да, да, - девушка потянула его за руку, заставляя встать, - Быстрее!

Она выглядела обеспокоенной и испуганной. Учитывая, что совсем недавно его пытались убить, Яр бы не удивился такому заявлению, если б он, конечно, помнил то самое покушение на его жизнь. Но и без этого, он как-то сразу доверился незнакомке, которая безотчетно вызвала симпатию уже тем, что Яр отчетливо ее увидел.

Она подставила плечо, чтоб Яр смог перебраться из кровати в кресло-каталку, которое девушка тут же бросилась толкать к двери. Выкатив коляску в коридор, она, вдруг что-то вспомнив, вернулась в палату. Не разбирая, сгребла все лекарства в сумку, висящую у нее на плече. Когда она снова выскочила в коридор, справа послышались шаги и голоса. Девушка схватилась за ручки коляски и повезла Яра в противоположном направлении. Яр был тяжёлым пассажиром в прямом смысле этого слова. Высокий, крепкого телосложения он весил раза в два больше, чем она.

- А кем Вы ему приходитесь? - услышал Яр голос доктора.

- Братишка я ему, - ответил ему кто-то и нервно закашлял, - ...младшенький. Мы всей семьёй его ищем. 

- А почему Вы решили, что наш пациент - это он? Его вроде никто не ищет, - не унимался доктор.

Что ответил чей-то младший братишка, Яр не расслышал, потому что девушка, запыхавшись и практически обессилев, дотолкала коляску до лифтов в конце коридора. 

В грузовом лифте они спустились на первый этаж в хозяйственный отсек. Девушка явно была знакома с планировкой здания, потому что уверенно развернула коляску не в главный холл, где мелькали чьи-то тени, а провезла Яра через внутренние помещения - пищеблока и прачечной. Так они оказались на улице у мусорных контейнеров со стороны черного входа, потом проехали по вымощенной булыжниками дорожке сада и выехали с территории комплекса через неприметную калитку. 

Здесь в небольшом дорожном кармане их ожидала серая легковушка, на переднее сидение которой девушка помогла перебраться Яру, снова подставив плечо. Коляску она закатила в ближайшие кусты, быстро села за руль и ударила по газам, так, что истерично взвизгнули покрышки, стираясь об асфальт. 

Тело затекло, и мышцы ног и рук ныли, так что Яр ощущал дикую боль, когда попытался приподняться на сидении. Его спинка была откинута горизонтально. Девушка старалась воссоздать в машине подобие больничной койки, на которой бы он сейчас спал, если б не она. Или не спал? Она потянулась к рычагу под его ногами и, нажав на него, вернула сидению вертикальное положение. Яра автоматически подбросило, и через секунду он уже сидел прямо. Теперь слепящие лучи утреннего солнца, проникая сквозь лобовое стекло автомобиля, били ему в глаза.

- Чувствую себя вампиром, - щурясь, с раздражением пробурчал Яр.

Он, как и мифические существа, с момента травмы страдал фотофобией. Резь, жжение в глазах были такими сильными, что выступили слезы. Девушка недоуменно покосилась на него, но увидев, как Яр прикрывает лицо рукой, положила ему на колени свою сумку:

- Внутри есть мои солнцезащитные очки.

Яр нашел и повертел их в руках. Оправа была для него маловата, и когда он надел очки, то дужки сдавили виски. В них было дискомфортно, но с другой стороны, лучше, чем без них.

- Когда будем проезжать областной центр, купим нужного размера, - улыбнулась она, отметив забавный внешний вид Яра в женских очках.

- Так! А теперь расскажи мне, что за опасность такая и кто ты?

Яр так четко сформулировал вопрос, будто мозг восстановился. Но это, конечно, было лишь видимостью. Тем не менее хотя бы часть информации он был способен усвоить и сделать выводы. Девушка смутилась, заерзала на сидении. Это было неожиданно, ведь она считала, что Яр и не вспомнит события прошедшей ночи.

- Я думаю, что это убийцы. По словам Вашего лечащего врача, подозрительные люди появились в больнице и искали Вас. Он велел: срочно Вас увезти, - она замолчала, бросила на него растерянный взгляд, явно не желая отвечать на вторую часть его вопроса.

- Ты сотрудник клиники? - Яр, как ни странно, не потерял нить разговора, что наблюдалось за ним все последнее время, и продолжил настаивать на ответе.

- Не совсем... - замялась она.

- А кто? - рявкнул Яр, начиная злиться.

Он теперь был в постоянном нервном напряжении и с трудом сдерживал себя.

- Я... Ваша ... - девушка набрала в лёгкие воздуха и, наконец, произнесла, - жена.

В салоне повисла пауза. Яр впился в нее взглядом, пытаясь уловить хотя бы что-то знакомое в ее внешности, но знакомого ничего не было. Его удивил собственный выбор спутницы жизни. Девушка была слишком молода для него. Разница в возрасте составляла не меньше десяти лет. Яр, правда, точно не знал сколько лет ему самому, но он видел свое отражение в зеркале. Он был мужчиной в возрасте в интервале от 35 до 40 лет. Собственно, поэтому Яр, на правах старшего и позволял себе говорить ей "ты", а когда она в ответ обращалась на "Вы", то посчитал это, как само собой разумеющимся.

- Ваша? - переспросил Яр, как раз сосредоточившись на этом странном перекосе.

- Т..воя, - смутившись, поправилась она, - Просто врач не рекомендовал говорить… тебе... - девушка словно спотыкалась, произнося местоимение "ты" и все производные от него формы, - считал, что ты должен вспомнить сам.

- Хм, когда он объяснял мне этот метод, я не думал, что речь идет и о моей жене! А если б я вообще не вспомнил тебя, то оставил бы холостым? - возмутился Яр.

Опять повисла пауза. Девушка нервно стучала пальцами по оплётке руля, а Яр жадно всматривался в ее профиль. Ну хоть что-то должно же ёкнуть внутри! Она же не чужой человек! 

- Послушай, ты, наверное, расстроена от того, что я не помню? - Яр вдруг подумал о ее чувствах, - Я, правда, очень бы хотел, но... 

- Все нормально. Я уже свыклась с этой мыслью, - сказала она и вцепилась в руль так, что костяшки побелели.

"На самом деле ей больно, но она пытается этого не показывать," - сделал вывод Яр. 

- Как твое имя? - так ничего и не отыскав в закоулках своей утерянной памяти, осторожно спросил он.

- Э... - она отвлеклась от дороги, кинула на него беглый взгляд и тихо произнесла, - Мила.

"Мила! Ну конечно! Так вот ты какая!", - Яр состыковывал затертый образ и сидящую перед ним девушку. Да, темные волосы, светлая кожа, хрупкое и изящное телосложение.  С этого момента в его новой жизни появилась красивая, молодая и бесстрашная жена Мила, не побоявшаяся увезти его из-под носа убийц, идущих по его следу.

У него было столько вопросов к ней: как они познакомились, как долго они вместе, где и как живут? Но Яр не стал спрашивать, потому что ничего из ее ответов он бы сейчас не запомнил. Доктор говорил не торопится, не пытаться объять то, что пока было ему не по силам.

Яр стал рассматривать пейзаж за окном. По обеим сторонам дороги вблизи не виднелось ни одного жилого квартала, лишь отбойники и участки лесополосы. Встречные машины проносились с ревом ветра, что говорило о высокой скорости движения. По всем признакам легковушка Милы покинула город, знать бы еще какой. Яр пытался анализировать увиденное, но мозг устал, и он не заметил, как снова уснул. Сквозь сон почувствовал, как Мила остановила машину, аккуратно, чтоб его не потревожить, нажала на рычаг под сидением, опять разложив его горизонтально:

- Спите, Ярослав Андреевич, набирайтесь сил.

Она убрала выбившийся локон из его челки, и машина снова тронулась с места. «Прямо как в аристократических семьях, где супруги обращаются друг к другу по имени отчеству и на Вы. Осталось только что-то добавить по-французски…», - промелькнула ехидная мысль, от которой он саркастически хмыкнул.

Их путешествие длилось уже несколько дней. Они останавливались переночевать в гостиницах по пути, а с рассветом снова отправлялись в путь. Большую часть дороги Яр спал. Он вообще в последнее время только и делал, что спал, и просыпался в основном, чтоб поесть и принять лекарства. Сон не был нормальным: то надолго замирало дыхание, то начинало бешено колотиться сердце и все тело покрывалось потом. Травма сказывалась на его состоянии и до восстановления было ещё далеко.

Мила внимательно всматривалась в экран, устанавливая телефон на приборной панели, когда Яр задал ещё один осмысленный вопрос: 

- Куда мы едем? 

- Знакомый дал мне адрес своего деревенского дома в глуши. Там безопасно, потому что там нас никто не найдет. Он купил его за копейки, чтоб иногда приезжать на охоту и рыбалку с друзьями. Дом даже не зарегистрирован в Росреестре. Местные просто знают, что он принадлежит ему.  Так что для всех мы родственники Петра Ильича Ревякина, - пояснила она, пристегивая свой ремень безопасности.

Она произнесла это, не особо надеясь на то, что Яр запомнит фамилию и имя собственника дома, а просто чтоб не обидеть его молчанием. Так часто разговаривают с маленькими детьми, не рассчитывая на то, что они в полной мере поймут происходящее, но пытаясь вовлечь их в процесс. 

- И как долго нам еще ехать? - надевая уже купленные для него солнцезащитные очки, поинтересовался он.

- Судя по навигатору, - Мила кивнула на телефон, - Ещё шесть часов пути.

Яр по-прежнему был не в силах следить за временем, но он понимал, что сегодня они, наконец, будут на месте.

- Нужно будет только остановится в Екатеринбурге, чтоб забрать с пункта доставки тренажёры для тебя, - Мила теперь пристегивала Яра.

- Тренажёры? - переспросил он.

Яр постоянно все переспрашивал, ведь значение не всех фраз и слов понимал, а те, что понимал, был не уверен, что понимает правильно.

- Да! - Мила завела машину, и они плавно поехали по узкой трассе всего в две полосы, пролегающей посреди бесконечных лесов, - Тебе нужно продолжить реабилитацию, чтоб начать ходить и восстановить моторику. Конечно, я не смогу обеспечить тебе условия, как в клинике, но накупила всего, что только нашла в интернет-магазине.

- Ясно, - Яр снова прикрыл глаза, погружаясь в беспокойный сон.

Он проснулся от настойчивого стука в стекло. Распахнув глаза, увидел за окном инспектора ДПС. Яр сидел в пассажирском кресле в припаркованной машине, Милы рядом не было. Он понимал, что игнорировать инспектора нельзя, потому медленно опустил стекло.

- Здесь нельзя парковаться! - ДПС-ник ткнул полосатым жезлом в рядом стоящий дорожный знак.

- Э... - попытался что-то объяснить Яр, - Сейчас вернётся моя жена и тогда...

- Ага... Сейчас сядем тут на завалинке, и будем ждать Вашу дражайшую супругу, - съязвил инспектор, неприятно оскалившись, - Немедленно убрал машину! - уже злым тоном, не терпящим возражений, произнес он.

Яр на секунду задумался, затем толкнул дверь от себя. Руки его плохо слушались, потому он приложил слишком много силы. Дверь распахнулась так, что едва не стукнулась об ограждение парапета и не задела инспектора, который вовремя успел отскочить.

- Мало того, что нарушаем, так ещё и покушаемся на здоровье сотрудника дорожно -патрульной службы! - взвизгнул он.

Яр пробурчал что-то невразумительное и, ухватившись, за металлический борт машины, попытался встать.

- Ты чё под препаратами что ли? - с подозрением наблюдал за ним инспектор.

- Угу, - кивнул Яр, у которого не получалось подняться.

Яр не врал, он ведь и правда был под препаратами, причем теми, что не допускали езду за рулём. 

- Стойте! - раздался истошный крик Милы, бежавшей к ним с другой стороны дороги, - Не трогайте его! У моего мужа черепно-мозговая травма.

Руки Милы были заняты многочисленными коробками. Одна из них была настолько большой, что девушка не могла поднять ее и тянула за собой волоком по тротуару.

- А, я-то думаю, что за странный пассажир, - буркнул инспектор, не сводя взгляда с Милы, - Гражданочка, нарушаем! 

- Простите, пожалуйста! Мне тяжело было далеко тащить, потому я остановилась напротив пункта доставки, - Мила быстро запихивала коробки на заднее сидение.

- Предъявите документы и техпаспорт, - инспектор решил на всякий случай проверить подозрительную пару.

Мила перегнулась через водительское сидение, открыв бардачок, достала документы, и отдала в руки инспектору.

- Значит так, гражданка Троекурова...-  услышал Яр, прежде, чем Мила захлопнула дверь машины.

Он наблюдал за их разговором, который напоминал диалог рыб в аквариуме. Яр не слышал того, как договаривалась Мила, но все видел по мимике ее лица. Вот она просит не наказывать, складывая руки в умоляющем жесте, вот обещает больше не нарушать, а вот кокетливо улыбается, включая на полную мощь женское обаяние. И это сработало: инспектор стал улыбаться в ответ, указал ей направление выезда с развязки и пожелал счастливого пути. «Милая… она очень милая Мила … как Амели», - травмированный мозг Яра подбросил образ, созданный Одри Тату во всемирно известном одноименном французском фильме. Да, Мила такая же добрая, нежная, очаровательная и трогательная, и рядом с ней появлялась атмосфера волшебства, как и вокруг фантазерки Амели.

В эту секунду Яр понял насколько он зависим от своей юной жены. Он, конечно, и раньше это понимал. Например, когда не мог самостоятельно пройти жалкие десять шагов от машины до туалета на заправке или в номер отеля. Но вот сейчас он почувствовал это особенно остро. Стало ясно, что ничего хорошего его не ждёт, если ее не окажется рядом.

Совсем ещё молоденькая и, казалось бы, неопытная девушка полностью взяла на себя ответственность за него. Как ей должно быть тяжело, а он даже не знает, как ей помочь. Да, и сможет ли?! Но он обязательно встанет на ноги и вот тогда он позаботится о ней. 

Шесть часов превратились в восемь, потому что последний участок пути они ехали по абсолютному бездорожью. Прогалины от шин указывали направление в деревню, которая и была их пунктом назначения. Естественно, что условия не позволяли ехать быстро, и машина тряслась по ухабам среди высокой травы. Вокруг полей, по которым они проезжали раскинулись леса. День клонился к закату, небо окрасилось красными всполохами.

Мила, несмотря на усталость, улыбалась. Она старалась за шумом мотора расслышать пение птиц и шелест травы. Здесь ощущался простор и покой, которых не найти в городской суете. 

Яр же был сильно раздражён. В трясущемся автомобиле сложно уснуть, а ему снова очень хотелось спать. Долгий путь вымотал его, и он не мог дождаться, когда же, наконец, они прибудут на место. Он, насупившись, молчал, стиснув кулаки. 

- Потерпи ещё немного, - Мила коснулась его руки, - Скоро будет река, там паром, который переправит нас на тот берег, и все! Мы дома ...

- Дома? - в уже привычной манере переспросил Яр.

- Ну на какое-то время это наш дом, - кивнула она, - Посмотри, как красиво кругом, - Мила опустила стекло и протянула руку, чтоб погладить колоски степных злаковых трав. 

- А где наш постоянный дом? - Яр смотрел не на природу, а на нее. 

На самом деле, его интересовала только она. Яр хотел узнать о ней побольше, а лучше - вспомнить.

- Навряд ли можно назвать постоянным домом съёмное жилье, - вздохнула Мила, - В Москве недвижимость слишком дорога, и потому купить ее нереально. 

Дом, куда они держали путь, тоже не принадлежал им. Выходит, своего дома у них по-прежнему не было?

- А здесь, быть может, нам понравится, и сможем заработать на свой угол, - с грустью стала размышлять Мила, - Ну точнее, я смогу заработать.

- А я? - не понял Яр.

- Из тебя работник пока никакой, - она ободряюще улыбнулась, - У тебя другая задача: тебе надо выздороветь. 

- Все вспомнить, ты хотела сказать, - поправил ее Яр.

- Нет! Именно, выздороветь, - она отвернулась.

"А вспоминать необязательно? Или не нужно?" - продолжил про себя Яр, почувствовав то, что она подумала, но не сказала. Повисла странная напряжённая тишина. Яр стал подозревать, что Мила сама не желает говорить об их прошлом, а не потому что так сказал делать врач.

- О! А вот и паром, - кивнула она на появившуюся в зоне видимости пристань.

Паром ходил каждый час и перевозил людей и автотранспорт на другой берег. Местные предприимчивые бабушки торговали здесь пирожками. 

- У меня бери, внученька! Все в округе знают, что у Петровны самые вкусные, - прокряхтела первая, когда Мила вышла из машины и приблизилась к самодельным прилавкам из перевернутых вёдер, выстроенных в ряд прямо на земле.

- Ага! Все знают, что у тебя тесто дубовое! Ко мне иди! У меня с жаренным грибочками, - перебила ее соседка.

- Грибочки то поди с червяками? – язвительно ответила Петровна.

- Ах ты злыдня! – погрозила кулаком вторая.

- Склочницы старые! Не слушай их, девочка! У меня и тесто всем на загляденье и начинка из малинового джема! - подключилась третья. 

- А я у всех по одному куплю, а потом возьму тех, что понравятся больше, - с озорной улыбкой вынесла свой вердикт Мила, - Бабулечки, мы направляемся в Окуньки. Может расскажите мне, где там ближайший продуктовый магазин, или может подскажите: кто из местных продает молоко, птицу, яйца? 

И старушки на перебой, споря друг с другом, выложили ей информацию о селе. Мила внимательно выслушала, забрала пирожки и вернулась в машину. 

- Какой будешь? С капустой или грибами? - протянула она пирожки Яру.

- А третий почему не предлагаешь? - кивнул он на пирожок, что она держала в другой руке.

- Он сладкий, потому для девочек! - засмеялась она.

Яр нахмурился. Не то, чтоб ему нужен был сладкий пирожок, но почему- то стало обидно, что она ему в чем-то отказала.

- Ничего не хочу, - пробурчал он и отвернулся.

- Ладно, бука! Я оставлю тебе половину, - Мила забавно толкнула его локтем, - Яр, тебе надо принять лекарства, а для этого нужно перекусить. Их не принимают на голодный желудок. Ешь! - она настойчиво протянула ему пирожок. 

На самом деле Яр был голоден и в итоге съел оба пирожка и половину того, что был с малиновым джемом. Мила уже хотела выйти, чтоб купить ещё выпечки, но появился паром. 

Около получаса ушло на переправу на другой берег. Когда золотой диск солнца прятался за горизонт, Мила и Яр увидели на окраине деревни небольшое строение из деревянного сруба, которое в ближайшее время должно было стать им домом. 

- Ты только посмотри! - восторгалась Мила, - У него на окнах наличники.

Белые резные наличники, напоминающие кружево, обрамляли три окна на главном фасаде дома. 

Недалеко от избы виднелась кромка леса, с другой стороны в нее упиралась проселочная дорога, а по периметру - окружал забор, поле и степь.

- Похоже на нем цивилизация и закончилась, - сделал вывод Яр, имея ввиду, что последний в ряду электрический столб был установлен прямо напротив дома.

- Нормально тут все с цивилизацией. Бабульки сказали, что и электричество, и водопровод и, главное, Интернет есть, - возразила Мила.

- Ну да, интернет, это главное, - усмехнулся Яр.

- Интернет позволит заработать на жизнь, - со всей серьёзностью заявила Мила, - Единственное, газа - нет, так что придется научиться колоть дрова и растапливать печь. Но, Слава Богу, пока лето у нас есть ещё на это время. 

Непрекращающийся тихий стук раздражал. Яр постоянно просыпался, и каждый раз свет, льющийся от монитора, неприятно резал по глазам. Сколько уже времени? 2? 3 часа ночи? Он задавался этим вопросом, переворачивался на другой бок, и снова пытался заснуть. В очередной раз Яр с раздражением пробурчал: 

- Мила, ты мешаешь мне спать! Стучишь и стучишь по клавишам! Сколько можно?! 

На мгновение воцарилась тишина, и он невольно обрадовался этому. Но ровно до того момента, как откуда-то из кухни не услышал ее всхлип. В этот момент сон, как рукой, сняло. Яр, поднатужившись, с трудом встал и, опираясь о стены и мебель, пошел на поиски Милы. Она сидела на кухне за столом, закрыв лицо руками. 

- Ты плачешь что ли? - пространство разрезал его хриплый голос.

Мила вздрогнула, отняла руки от лица стараясь незаметно стереть слезы со щек.

- Нет, - сдавленно ответила она.

Яр добрался до табуретки, и грузно опустился на нее.

- Ну я же вижу, что да. Что случилось? Расскажи мне, - он пригнул голову, пытаясь заглянуть ей в глаза.

- Ты все равно не можешь помочь, - Мила схватила ноутбук и раскрыла крышку, отгораживаясь от него.

- Рассказывай! - он отодвинул лэптоп. 

Мила нервно скрестила руки на груди, отвела взгляд. 

- Говори! - с нажимом требовал Яр. 

- Я не справляюсь, - тихо, едва шевеля губами, выдавила она из себя, - Понимаешь, лекарства... Все эти тренажёры... Я все беру и беру работу: кворки, ведение страниц в соцсетях, таргет... Я уже просто не знаю, что ещё найти, чтоб заработать... В городе, конечно, было легче. 

Яр не перебивал, слушая ее сбивчивую исповедь. "С ума сойти! Бедная девочка! Она пашет, как проклятая, чтоб содержать нас... Нет, меня содержать! А я тут ещё бухчу, что она мне спать не дает... Я должен уложить ее, иначе она доведет себя до ручки", - размышлял Яр, наблюдая за ней. Он встал, обошел стол и, подхватив ее лицо в ладони, склонился у ней: 

- Мила, я хочу выздороветь, но не ценой твоего здоровья, поняла? Поэтому впредь ты будешь спать по ночам, ясно? 

- Но как же... - попыталась что-то возразить она. 

- Я сказал, будешь спать! И покажешь мне что-нибудь, что там я могу делать... А, как только смогу нормально ходить, найду себе тоже какое-то занятие в деревне, чтоб приносило деньги, - поставил Яр точку, - Идём!

Он захлопнул крышку ноутбука и потянул ее за локоть за собой. 

С тех пор Яр помогал Миле: выполнял самые простые кворки - ставил лайки, писал хвалебные отзывы и делал накрутки просмотров видео на youtube -каналах, словом, делал все то, для чего не требовалось специальных навыков. Яр был ещё слаб и не мог работать подолгу, но он делал все для того, чтобы предоставить Миле возможность перевести дух. С каждым днём он проникался все большим уважением и благодарностью к своей жене, которой приходилось нелегко содержать их обоих. 

***

- Пчелы могут играть разные роли: быть охранниками, няньками, гробовщиками и добытчиками нектара, - приговаривал Петрович, разбирая улей.

Яр, экипированный в специальный комбинезон с защитной сеткой на лице, внимательно следил за стариком и повторял все его манипуляции с другим пчелиным домом: поочередно снимал крышку, подушку, подкрышник, положок. Он безуспешно потянул за рамку, которую намертво прихватило воском. Яр, чтоб сдвинуть ее с места, слегка постучал по ней по краю. 

- Что ж ты творишь! Нужно делать все аккуратно, не тревожить пчел! - Петрович легко потянул и вынул ту самую рамку, которую Яр не мог сдвинуть и поводил в воздухе дымарем, чтоб пчел затянуло успокоительным туманом, - Потревожишь и будешь потом весь день удирать! Они тебе всей семьёй устроят кузькину мать.

Петрович опустил взгляд на ноги своего стажёра.

- Что ж ты, дубина, не заправил брючины в носки! Какая -нибудь особо находчивая пчела залезет тебе туда, - он ткнул ему пальцем, указывая на область ширинки, - И все! Будешь ходить так, как тот танцор, которому мешает то, чем ты звенеть будешь, - хохотнул Петрович, считая свою реплику очень остроумной. 

Яр бросился ликвидировать выявленное Петровичем нарушение в своем обмундировании.

- А тебя, выходит, вообще не кусают? - с завистью спросил он, намекая на то, что Петрович был в майке и шортах. 

- Иногда бывает, конечно. Но я уже и не чувствую совсем, - прокомментировал старик, вернувшись к разбору улья, - Так вот! Пчелы могут менять свою функцию и тогда у них даже мозг иначе работает, там изменяются химические процессы. Другой личностью становятся, понимаешь? 

- Хм. Ничего себе, - удивился Яр, разглядывая рамку, полностью покрытую сотами. 

- Ага... Так и с людьми, - глубокомысленно заметил он, - Вот ты, например, раньше точно не пасечником был...

- Ты ж знаешь, Петрович. Я не помню ничего, - вздохнул Яр.

- Ты то не помнишь, но у тебя вон грудь и шея, как у бойцового пса. Ты точно железяки в какой-нибудь качалке таскал и с мордобоем знаком был не понаслышке, - Петрович указал на небольшой шрам, рассекающий бровь Яра, - Такие ребята, как ты, обычно наполнены агрессией и тестостероном. А сейчас, когда ты тут на природе, занят мирным делом, то ты добрый и покладистый, как кот. Знаешь, что меня беспокоит? 

Петрович вдруг остановился и внимательно посмотрел на Яра. 

- Что? 

- Каким ты станешь, когда вспомнишь себя прежнего? Снова превратишься в питбуля? 

Это был риторический вопрос, ведь ответа на него не было ни у Петровича, ни у самого Яра. Но если у пчел мозги работают иначе в зависимости от выполняемой ими социальной роли, то очень может быть, что Петрович прав, и также устроено и у людей. Выходит, прежний Яр - это другая личность? 

Они снова погрузились в процесс регулярного ухода за пасекой.

Яр нашел в старике Петровиче, жившем через два двора от их дома, учителя и гида по сельской жизни. 

Кровавое пятно стремительно растекалось по светлой футболке. Яр чувствовал слабость во всем теле и лишь усилием воли старался удержаться на ногах. Похоже, что Бык его хорошо порезал. Это не удастся скрыть от отца. Он будет в ярости. Яру никак нельзя было ввязываться в очередные разборки, и сейчас он боялся не того, что может умереть, а именно родительского гнева. 

Паша со сосредоточенным выражением лица бил Быка ногами. Все шестерки Быка трусливо разбежались, когда оказалось, что Яр тут не один. Хотя на самом деле он был один, просто Паша почувствовал опасность и неожиданно приехал в эту дыру, где Бык Яру «забил стрелу». Паша имел разряд по боксу, потому он профессионально свалил Быка на пол, а теперь добивал. 

Если б не Паша, то скорее всего вот так на полу сейчас бы лежал Яр. Бык уже не шевелился, а Паша продолжал методично наносить удары. 

- Хорош! Надо валить отсюда, - прохрипел Яр, прислонившись к стене.

Паша остановился и впервые с момента своего появления посмотрел на друга.

- Твою мать! - через мгновение он был рядом и стал закатывать край футболки, чтоб рассмотреть рану, - Очень хреново выглядит, бро. Это надо шить. 

- Я уже понял, - вздохнул Яр, уже представляя лицо рассвирепевшего отца. 

- Если поедем в обычную больничку, то вызовут ментов и придется рассказывать об этом дерьме, - Паша кивнул в сторону лежащего неподвижного Быка, - А мне нельзя! 

Истомин намекал на то, что его за такую драку отчислят из университета, и он загремит в армию. 

- Надо звонить отцу, - соглашаясь, с доводами Паши, тихо ответил Яр и стал съезжать по стене на пол. 

- Давай сюда телефон. Я поговорю с ним, - Паша протянул руку ладонью вверх.

Яр порылся в кармане и отдал ему аппарат. Дальше все померкло, потому что он потерял сознание.

Мозг - один из самых сложных и малоизученных органов в человеческом теле. Воспоминание пришло неожиданно, само, пока Яр пытался отрезать ломоть хлеба. Он случайно порезался о лезвие ножа, и при виде крови мозг провел аналогию с ножевой раной, что появилась у Яра во время тех событий. Он приподнял край джемпера, и на боку увидел длинный белесый шрам. Значит, воспоминание было реальным, а не плодом его фантазии.

- Ты придурок! Я спрашиваю, ты придурок?! - голос отца громыхал на всю палату.

- Прекрати! - мать пыталась утихомирить его, хватая за рукав, - Яр итак еле живой... - попыталась она воззвать к его жалости.

- Да, он бы сдох сегодня! - рявкнул отец, - Если б не этот его Паша! 

Отец вырвал свой локоть из ее рук и грузно опустился в кресло. Он закрыл лицо руками, и сидел так молча какое-то время. Мать присела на край постели и обняла Яра, уткнувшись ему в плечо. 

- Господь обделил тебя мозгами, но послал Ангела-хранителя в лице этого парня... -тихо пробормотал отец, - Значит, так! Теперь Истомин все время будет с тобой! 

- Он не ровня нашему сыну, - оживилась мать, - из бедной семьи, у него отец уголовник! 

- Закрой рот, женщина! – бросил свирепый взгляд на нее отец, - Ты погляди, аристократка нашлась! Не ровня он... 

- Пап, ну ты серьезно? Как ты себе это представляешь: Истомин мне нянькой будет? - нахмурился Яр и впервые с момента отповеди отца заговорил.

- С какого ж черта он тебе нянькой будет? - всплеснул руками отец, - Я удивляюсь, чего это он сейчас впрягся за тебя, дебила кусок! Это ж надо попереться на разборку одному?! Ты что Дюма в детстве перечитал? 

- Да, потому что я не боюсь его! - внезапно разозлился Яр, - Кто ж знал, что он падла с ножом нападет! 

- Я ж и говорю: дебил! Уже по тому, кто этот твой Бык, можно было предположить, что он по-честному играть не привык! Он не стал бы с тобой сражаться на шпагах на дуэли, придурок! - отец все больше свирепел, - Когда меня не станет, ты унаследуешь огромную корпорацию! И вот, как тебе ее оставить, если ты не в состоянии просчитать несколько шагов вперёд?

В палате повисла звенящая тишина. Отец впервые заговорил о собственной смерти, и у Яра пробежал холодок по спине. Ему было восемнадцать. В таком возрасте не хочется думать о том, что родители в твоей жизни не навсегда.

- Короче, я оплачу Истомину дальнейшее обучение, сниму квартиру, и он будет стажироваться вместе с тобой, - словно сам с собой размышлял отец.

- Паша откажется. Он ради дружбы это все... а ты его как-будто покупаешь... - пробурчал Яр.

- Я поговорю с ним так, что он не откажется, - парировал отец, - И в завещании я отдам ему 20% акций.

- Что?! - возмутилась мать, сразу выпрямившись в натянутую струну. 

- Таким способом, я обеспечиваю нашему сыну безопасность на долгие годы, - отец с осуждением посмотрел на мать, - Истомин - хороший, верный друг, который всегда подставит ему плечо, на которое можно опереться.

Воспоминание было фрагментарным. Яр увидел родителей, Пашу, но все детали, что стало потом и даже, как звали отца и мать, он так и не вспомнил. Но теперь появилось непреодолимое желание увидеть Истомина, и главное, узнать, что же там за огромная корпорация была, о которой говорил отец. У Милы он спрашивать ни о чем не стал. Она уже много раз уходила от ответов о его прошлом, и Яр понял, что это бесполезно.

- Что ж ты так резко стругаешь, дубина? - Петрович положил свою руку поверх руки Яра на рубанок, - Вот так надо, - он плавно надавил и повел инструментом вдоль дерева, скользя по поверхности и снимая стружку, - Как женщину гладишь. Нежно, с любовью...

На этот раз Петрович учил Яра обрабатывать дерево и вырезать из него. Оказалось, что это занятие может приносить неплохие деньги. Кухонную утварь, посуду, детские игрушки, мебель для животных ручной работы Петрович сбывал на ярмарках в областном центре и даже пытался реализовывать через интернет. 

- Ой, ну что ж ты так рвешь, будто растерзать хочешь! Не надо силу прилагать, мягко все, - Петрович опять корректировал движения своего подмастерья, - Похоже, что ты давно то жену не ласкал... Потому что если ты вот так ее ласкаешь, то бедная девочка... 

Яр нервно сжал в руке инструмент. Как объяснить старику, что они живут с Милой как брат с сестрой? Его неотвратимо тянуло к ней и, он бы хотел, перейти с ней на другой уровень отношений, но она избегала этого. На днях он зажал ее на кухне и поцеловал, так она вырвалась и убежала на улицу, а когда вернулась боялась встретиться с ним взглядом.

Яр же наблюдал за каждым ее движением, если они были в непосредственной близости, подмечая детали: то, как дует на челку, когда та в самый неподходящий момент закрывала ей обзор, или заправляла темный локон за ушко, или о чем-то размышляла, подперев рукой подбородок. Яр мечтал о том, чтоб потрогать ее, провести пальцами по белоснежной коже, вдохнуть запах волос, но Мила все время уворачивалась, стоило ему приблизиться к ней. Она словно маленький, юркий и напуганный зверёк сбегала от него при каждой его попытке "познакомиться поближе". Яр удивлялся такому странному поведению жены. Быть может она отвыкла от его прикосновений и близости за то время, что он не помнил себя? Но с другой стороны Мила все время была рядом, помогала ему справляться со всеми бытовыми трудностями. Только действительно влюбленная женщина может выхаживать мужчину, когда он так беспомощен, как он. Только по-настоящему любящая жена может укрывать его от убийц, при этом мирясь с тем, что он абсолютно ее не помнит. А если влюблена, то у неё должна быть такая же потребность, как и у него: физически прорасти друг в друге. Тогда по какой причине она избегает тактильного контакта с ним? Яр не находил ответа.

И пока он был относительно немощен, то не предпринимал никаких решительных действий, а просто наблюдал. Но с каждым днём Яр чувствовал все большую силу в мышцах. Занятия на беговой дорожке, массажи, пусть и непрофессионально сделанные Милой, давали результат, и он шаг за шагом восстанавливался. Нет, он не помнил того «титана», которым был раньше и по-прежнему еще не был им, но и перестал быть беспомощным растением, каким был пару недель назад. 

- Ты смотри, не оставляй свою ляльку без внимания, - цокая языком, напутствовал Петрович, - А то другие приласкают.

- Какие еще другие? – взглянув на него исподлобья, прорычал Яр.

- Так Сашка – тракторист с нее глаз не сводит. Она ж красивая у тебя. Прямо как эта француженка… Как же ее? – Петрович напрягся, пытаясь что- то вспомнить, щелкнул в воздухе пальцами, - Вспомнил! Амели! Вся такая изящная, утонченная, как фарфоровая статуэтка. На фоне деревенских баб, она, конечно, сильно выделяется. Так что ты смотри, клювом то не щелкай. Любить надо девку, так чтоб ни на кого другого не смотрела, просто сил больше, чтоб у нее оставалось, - хмыкнул он, и закурил.

Яр сильнее сжимал рубанок и от эмоций, что бушевали в нем, снимал слой древесины еще с большим остервенением, чем раньше. Он словно вымещал зло на бедном дереве, стремительно усеивая пол хлопьями стружек. Только конкуренции ему ещё не доставало! У Яра от ревности участился пульс, потемнело в глазах и заломило в висках.

- Я вот свою Марусеньку каждое утро любил… ножки, сисечки у нее такие мягкие были… на ней как на перине пуховой… - Петрович стоял в проеме и смотрел куда-то в поля, - А потом если где с ней днем пересекался, там тоже любил… - едва слышно продолжал вспоминать старик, - и на сеновале, и на берегу у реки, а уж в баньке…

Петрович уже больше десяти лет был вдовцом. Учитывая возраст, он явно вспоминал события давно ушедших дней, когда он и его жена – Мария – были значительно моложе. Но человеческая память устроена таким странным образом, что зачастую то, что было несколько десятков лет назад, помнится в деталях так, будто было только вчера, а как раз вчера – начисто стирается так, словно его и не было. Вот и он, помнил те дни, когда был счастлив, но совершенно позабыл, куда спрятал полбутылки водки два дня назад.

- А если она не дает? – вдруг выдернул Петровича из сладостных воспоминаний вопрос Яра.

Наступила тишина, и Яр уже пожалел о своем откровении. Любому мужчине неприятно признаваться, что его отвергают.

- Так учитывая, как ты вон деревяху стесал, ты ж навряд ли с ней ласково то … ты ж набросился поди, как зверюга… - Петрович ткнул в него тлеющей самокруткой, хитро прищурившись, - Лаской, дубина. Вначале ей приятно сделай, а потом уже – себе. Ну и смекалку примени. Устрой все так, чтоб ретироваться ей было некуда. А как загонишь в ловушку, мни, гладь, целуй, пока не поплывет. Это вот, как с деревяхой! Если так жестко елозить, как ты, - Петрович забрал у него рубанок, - То так и останется бревно, а если вот так … - он стал плавными размеренными движениями стачивать поверхность заготовки, - то получится то, что задумал: нужная и удобная в хозяйстве вещь, а из некоторых брусков – и настоящие шедевры могут выйти.

Яр всерьез задумался над словами Петровича и стал продумывать план сближения с Милой. 

- Вода ещё теплая? - забеспокоилась Мила, когда вошла в их импровизированную ванную.

По середине одной из светлых комнат стояла большая купель, наполненная теплой водой. Если Мила могла принимать душ на улице из подвесной лейки, то Яру, поскольку он не мог долго стоять на ногах, эта роскошь была недоступна. Поначалу он прислонялся к хлипкой деревянной перегородке душа, а Мила на скорую руку мыла его, но у Яра кружилась голова, и были опасения, что он упадет прямо там - на улице. Занести же его в дом после этого для хрупкой девушки стало бы непосильной задачей. Потому вскоре Яр стал принимать ванны. Мила по интернету приобрела разнообразные соли и добавляла их в воду уже в реабилитационных целях.

- Если несложно, подлей немного, - склонив голову, попросил он.

Мила с готовностью кинулась к горячему чайнику, и подошла, чтоб разбавить остывшую воду кипятком. В этот момент Яр молниеносно, чем уже обескуражил Милу, схватил ее за запястье, отнял чайник, поставив его на стол рядом. И пока жена не успела прийти в себя от шока, резко дёрнул на себя. Мила с визгом упала в купель. Яр обхватил ее за талию и подтянул вверх. В итоге барахтающаяся Мила, в промокшей одежде, лежала на нем, упираясь ладонями ему в грудь. 

- Что ты делаешь? - в глазах Милы был неподдельный ужас.

- Тихо. Чего ты испугалась? - Яр прижал ее к себе сильнее.

- Отпусти, - умоляла она.

В интонации не было кокетства, которое обычно бывает у женщин, говорящих "нет", а подразумевающих "да". Яр удивлённо приподнял бровь.

- Так боишься меня? - он почувствовал, как девушку буквально колотит в его руках.

- Нет, - тихо произнесла Мила и отвела взгляд.

- Врешь, - Яр прижал ее спиной к другой стенке купели и, навис над ней требуя ответа.

Мила молчала, но он понял, что его догадка верна. 

- Ласточка... - Яр шептал ей на ухо, - Я не знаю, чем так напугал или обидел тебя, и потому не могу это исправить. 

- Яр... Яр, пожалуйста, - продолжала паниковать Мила, упираясь в его грудь руками.

- Не отталкивай меня. Прошу, - Яр поцеловал ее в шею, и Мила затихла, перестав дышать, - Мне так повезло, что у меня есть ты.  Забудь все плохое, что было между нами, и начнем все с чистого листа. 

Он стискивал ее в объятиях, покрывая поцелуями лицо. Мила стала из каменного изваяния превращаться в мягкую, податливую глину в его руках.

- Я хочу любить тебя, хочу быть тебе хорошим мужем. Только позволь мне, - Яр заглянул в ее широко распахнутые глаза прежде, чем накрыть ее губы своими. 

Мила вздрогнула так будто ее ударило током, снова попыталась вырваться, но он не позволил. Яр вначале лишь мягко исследовал ее губы, едва прикасаясь к ним, а затем стал углублять поцелуй. Время показалось вечностью прежде чем Мила, наконец, пусть и робко, но ответила ему. Яр отстранился и с удивлением обнаружил, что она плачет. 

- Мила.... - растерялся он, - Что не так? 

- Обещай, - с жаром стала шептать она, - Обещай, что не обидишь меня, чтобы не случилось.

- Обещаю, обещаю, - покрывая ее тело поцелуями, бормотал он.

Мила потянулась к нему и обняла его за шею. Яр воспринял этот жест, как "зелёный свет": нашел под водой подол ее платья и потянул вверх. Мокрая ткань сопротивлялась ему, облепив ее тело. Яр рывком сорвал платье через голову и бросил на пол, через несколько мгновений следом отправилось и нижнее белье. Мила смирилась, и сама прильнула к нему. 

Яр впервые рассматривал ее обнаженной. Красивая, аккуратная грудь вздымалась от ее частого сбившегося дыхания. Он с наслаждением перекатывал в пальцах горошины ее ярко-розовых сосков, накрывал ладонями полушария, нежно поглаживал и сжимал их.

 Он мог рассмотреть только ее грудь, потому что все остальное скрывала мыльная вода. Но и этого было достаточно, чтоб Яр потерял голову. Он целовал ее, лишая кислорода. Яр старался сдерживать себя и не сдавливать ее тонкую талию, чтоб невзначай не причинить ей боль. Мила же все позволяла, приняв то, что на этот раз ей не сбежать от него. Ее пальцы подрагивали на его плечах и слезы так и бежали по щекам. Яр осторожно переместил ладони ниже, продолжая покрывать поцелуями ее шею и ключицы. Не встретив больше сопротивления, он подхватил ее за бедра и прижал к стенке ванной. Яр остановился, внимательно посмотрел ей в глаза и вдруг задал вопрос:

- Ты моя? 

Так он спрашивал разрешения на то, что собирался делать дальше. 

- Твоя, - тихо прошептала Мила.

Яр развел ее колени, и навалившись, резким толчком вошёл в нее. Мила громко вскрикнула и затем жалобно всхлипнула. Он замер.

- Сделал больно? 

Мила кивнула, судорожно глотая воздух.

- Прости, ласточка. Прости, - шептал он ей на ухо, начиная медленно двигаться в ней. 

Мила дрожала в его руках и всхлипывала, царапая ногтями его плечи. 

- Мила, ты такая узкая... Если б ты не была моей женой, то я бы подумал, что ... - тихо признавался Яр. Он так и не произнес вслух то, что почувствовал будто у Милы был не только первый раз близости с ним в этой его новой жизни, но и в ее жизни вообще. 

Вода выплескивалась из ванной. Предзакатные лучи солнца ослепляли их обоих. Они дышали в унисон, не разрывая зрительный контакт, прорастая друг в друга. С этого мгновения Яр в полной мере стал воспринимать Милу своей женщиной. До сих пор он восхищался ей, был благодарен, но не любил. Оказалось, что для этого чувства Яру нужна была физическая близость с ней. Да, вот так просто! Он, как и большинство мужчин, был жадным: ему нужны были и ее душа, и ее тело.