Реально Крутые

Октябрь выпал в этом году холодный. На деревьях ещё желтели листья, не слетев до конца, а с ночи уже ударили лёгкие морозы, с утра начался снегопад. Из тех которых нельзя назвать красивым, снег с дождём и сырость пробирающая до костей. Выглядело живописно, хоть и довольно мрачно. Судя по сводкам, как это обычно и бывает, многие не успели поменять резину на автомобилях, и с утра произошло полтора десятка транспортных происшествий, по счастью не серьёзных. Смена сезонов, как всегда. Боря смотрел через окно во двор. Обычный такой двор, две длинные кирпичные девятиэтажки, добротные дома у чёрта на рогах, на отшибе. Это край района, до крупных улиц пешком бодрым шагом минут пятнадцать, а за тем домом что справа, через двор, огромный гаражный кооператив перед железнодорожной магистралью и далее лесопарк. Район в целом неплохой, только квартиры дешёвые и много съёмного жилья, со всеми вытекающими. В прочем ничего нового, он уже и не помнил когда было по другому, да и было ли. Роман тоже не помнил, отстукивая по рулю пальцами, неторопливо и задумчиво. Формально он был старше, по уставшему лицу с лёгкой проседью чёрных волос и давно когда то сломанному носу, тоже. Но в целом они были здесь равны, они двое точно.

Уверен что хочешь подождать?

Борис смотрел в окно, снег усиливался вместе с ветром, жёлтые листья на обширной растительности во дворе, тяжелели под его тяжестью. Народу было немного, первая половина рабочего дня, уже хорошо.

Они сейчас с бодуна, или с кумара. Пять минут погоды не сделают, к десяти по квартирам соседей точно не останется, рисков меньше.

Слишком много заморочек из-за этих выродков. Квартира на шестом этаже, ну что они сделают, из окна сиганут что ли?

Вон ту осину видишь? Захочет, допрыгнет.

Ты этого жирдяя видел? Этот мудак хер свой едва находит, когда идёт ссать.

Их двое если что. И они вооружены.

Борь, не учи отца смеяться. «Жанну» ты поэтому прихватил?

Роман кивнул на заднее сиденье, там в пакете лежала укороченная «Жанна», пятизарядная. С огромным трудом зарегистрировали, расписав как средство для экстренного вскрытия дверей, прокатило.

Надо же когда то её в деле опробовать.

Боря по привычке потёр идеально выбритый череп, обычное утро, его начинало немного колотить, адреналин.

Сделаем чисто. Они не успеют понять.

Зря ты молодых не взял.

Боря ответил твёрдо.

Нет, не зря.

Роман посмотрел на него, тяжело вздохнул.

Как знаешь... чего ты ждёшь то?

Что бы они сами для себя решили где работать.

Ты с Литвиновым так носишься... Фрейд бы много чего сказал по этому поводу.

Вот только давай без психоанализа... ваш Фрейд, мудак отмороженный и закомплексованный. И вообще психология не наука.

Нет, ну если это ты сказал...

Ром, вот...

Чего?

Ничего... зима недели через две похоже. Скоро морозы.

Знаешь, экстренный переход на «погодную» тему, означает...

Собирайся и пошли, пора... с камерами точно?

Точно. Проверил уже. Главное что бы без соседей.

Из подъезда вышли две плотно укутанные женщины неопределённого возраста, и направились вдоль большей части дома, в сторону улицы и автобусной остановки, их выход.

С Богом?

Перестань Ром... не надо его приплетать.

С Богом...

Боря посмотрел на коллегу, тот был совершенно невозмутим. Бритоголовый мужчина с массивным подбородком и голубыми глазами, в длинном сером пальто, вытащил из пакета с заднего сиденья «Жанну», убрал её под полы и покинул внедорожный «Мицубиси», направившись к подъезду напротив.

Поднимались по лестнице, подъезд был изрядно изгажен. Короба с проводами изрезаны, где то загажено лужами разлитой дешёвой водки и... прочих жидкостей, местного участкового они знали, фанатиком дела он мягко говоря не был. Но даже если бы и был, гонять местных наркотов и прочих алко-обмороков у него бы просто не хватало сил. Формально это дома были «обычными», здесь жили обычные нормальные люди. Но у них они числились вторыми четырёх бальной шкале «шухера». В обычном доме, на подъезд есть одна или две нехорошие квартиры. А в этих двух «кирпичах» по 3ей-улице 8 Марта, было в среднем по три-четыре «плохих» квартиры. И часто это были не просто алкаши или любители «солей для ванн». А их сегодняшние пассажиры. Они сюда не заходили уже недели три, и «арендодатели» мягко говоря отбились от рук, после сегодняшнего они им конечно сделают внушение по полной программе, но это во второй половине дня. Ещё отписываться...

Шестой этаж, обшарпанная дверь справа, дешёвая, деревянная, истерзанная и обшарпанная. Здоровяк в сером пальто, достал из под пальто «Жанну» чешского производства, встал чуть сбоку у двери. Мужчина на голову его ниже и постарше, достал свой «Макаров» и встал справа. Оба как будто бы задержали дыхание, Роман кивнул. Заряд дроби разнёс замок и выбил дверную ручку. Роман схватился рукой и резко дёрнул дверь наружу — Боря пошёл вовнутрь, напарник сразу за ним с разницей в шаг. Коридор идущий от двери вбок, справа кухня. Один из них, худощавый, татуированный в майке алкоголичке, с недельной щетиной и бритоголовый, сидел на кухне с бутылкой водки.

Уголовный розыск! Руки!

Поднять руки мужичок не успел, потому что Боря пошёл дальше, а Роман выпустил в сидящего две пули в грудь и одну в голову. Тот слетел со стула и ударился спиной об батарею рухнул под окно, забрызгав кровью и стол, и батарею, и подоконник... грязновато вышло. Они двинулись дальше, смотря по сторонам на автомате как учили и как умели. Второй, жирный, и тоже одетый без изысков, был в большой комнате, обставленной так же плохо и бедно как и вся квартира. Он лежал на старом диване, рядом лежал телефон с крайне пикантным видео с участием женщины и нескольких мужчин, причём судя по крикам женщины — ей с ней происходящее ну вот ни разу не нравилось. Заплывший жирный пузырь, с лицом крайне не обезображенным интеллектом, в трусах и майке, смотрел на пришедших, как не странно, без какого то страха. Зверьё оно и есть зверьё... на столешнице рядом лежал старенький тёртый «Макаров», ждал своего хозяина. Гости встали от входа, жирняк сидел и смотрел на них, скалился.

Сдаюсь мужики, сдаюсь. Кто меня брать будет?

Боря обратил внимание на крест висящей на волосатой груди. Вот как вот одно с другим...

В Бога веришь?

Чо?

Боря хмыкнул.

Да ну и хер с тобой... Полиция! Оружие бросай!

У жирного глаза расширились, кажется он что-то понял... выстрелов было два подряд, в грудь и в лицо. Комнату хорошо забрызгало. Дробинка попала в телефон и разбила его. В воздухе запахло порохом и кровью.

Борь, твою мать... на хрена два то?

Палец дрогнул.

К мозгоправу бы тебе сходить.

Ты на психоанализе помешался что ли?

Роман надел медицинские перчатки, вложил пистолет в руки урода, стараясь не смотреть на то что от него осталось. Боря порыскал по шкафам в комнате, нашёл старенький перепиленный из травмата самопал, оружие смертоносное на близкой дистанции, пусть и на редкость паршивое. Принёс его на кухню и положил, обтёр об мёртвые пальцы и кинул в лужу крови. Без ответной стрельбы конечно будут проблемы, но это уже было неизбежно. Вопрос о времени и количестве выстрелов всё равно встанет, кто-то что-то да мог услышать. Повод для стрельбы у них был, а всё остальное, с такими пассажирами, вообще значения не имеет.

Борь! Погляди!

Борис пошёл в большую комнату, но Роман уже был в маленькой, стоя на большой спортивной сумкой. Внутри лежало несколько дорогих телефонов, женские украшения, пара наручных часов, и круглая сумма денег.

Они тогда сколько с вахтовиков взяли?

С вахтовиков по пятьдесят, и на трассе по тридцать.

Значит здесь сколько? Четыреста?

Боря хмыкнул. Роман достал из сумки, пересчитал и рассовал по карману несколько плотных «котлет», тысяч сто пятьдесят.

Да, четыреста.

Половину ей.

Рома встал, посмотрел на коллегу чуть раздражённо, но потом вздохнул.

Ладно, ты прав. Вопросов не будет?

О чём? Об этих? Вызывай наряд. Пойду шкафчики по закрываю.

Ренату - так все и звали как правила, за глаза. Имя было звучным и красивым. Либо так либо по званию. Подполковник была тем человеком, который сочетал в себе две противоречивые стороны. Она подчёркивала дистанцию между собой и всеми остальными — женщиной с её внешностью на службе приходилось непросто. Особенно учитывая кем она работала и на каком участке. С другой стороны — с определённого момента она увязла, как и все. На «земле» свои порядки. Но в конечном итоге её стали уважать, было за что. Статная женщина средних лет с абсолютно чёрными волосами в длинном белом пальто покуривала электронную сигарету. Бросить с такой нервной работой непросто. Обычно на районные выезды прибытие начальства не требуется. Но случай был особый, дело было резонансным как говориться. Борис и Роман стояли рядом. Слегка уже уставшие.

Со следователем говорили? Дело в комитет уходит.

Да кто бы сомневался. - тихо сказал Борис. Чем вызвал раздражение.

Товарищ следователь-дознаватель. Если бы вы вместо того что бы расследовать как надо, не устроили... иди с глаз долой!

Борис пожав плечами ушёл. Роман достал свои сигареты, покрепче.

Можно?

А то тебе... можно.

Он закурил, от спички.

Он всё правильно сделал. Дело опасное было.

Мы теперь отписываться заколебёмся. На нас «гестапо» стойку итак уже давно сделало.

Если я буду каждый раз из-за этих тузиков себе нервы портить, мне вообще что ли не работать теперь?

Начальница зло посмотрела на него тёмными глазами.

Только вот прилетает не тебе, а конкретно мне. Ты не забыл?

Потом всё же убрала сталь из голоса.

Это было обязательно?

Семь терпил, изнасилование, один в коме, один труп. Только вот без свидетелей, без баллистики, без вменяемой генетики, потерпевшие видели только тварей в масках. Что предъявлять? Чего они там на северах наворотили? Годами доказуху собирать, не соберёшь. Две волыны и краденное? Сколько им за это дадут то? УК откроем почитаем?

Ты Ромочка, не охренел? Ты забыл с кем разговариваешь?

Да, это было обязательно. Они отбитые, у них стволы. Это всё, не более чем разница в три секунды, между возможностью сдаться и взяться за ствол. Мы могли бы там все в квартире остаться, если что. И не дави на парня.

Третий раз за месяц.

Я прям заплачу сейчас, от жалости. Не нравятся как мы работаем? Пусть сами на улицы пиздуют, под пули лезут. Либо областные могли их давно поймать, но не поймали, хотя у них аж на три человека больше и возможности. У меня их всего трое — и дел за гланды.

Рената аж ухмыльнулась, подобрела. Она своего коллегу таким сердитым давно не видела. Злым да, бывало. Просто сердитым нет.

Ты чего раздухарился то? Привыкнуть уже должен к такому отношению. Они там наверху, мы тут внизу...

Да надоели, уволюсь на хрен.

Второй раз за полгода? Нет, в третий.

Она его подкалывала, он это сразу понял.

Отвадь «гестапо». Шесть дел в производстве, вообще не до них. Из-за такой швали никто убиваться не будет. Он у меня если сейчас на день-два выпадет, мне остаётся только спички в веки вставить. Я домой хожу только мыться.

Знаю... поговорю. Может обойдётся. Но только давай больше без эксцессов. По крайней мере не так явно.

Как вышло так вышло. Это вообще не наше дело было. Где областные?

В области... тройник на западе.

Мы свободны?

Вольно.

Они разошлись, Борис стоял и любовался двором, тут было слегка суетно, зеваки в основном старшего поколения смотрели кто из окон, кто на скамейках устроился и судачили. Деревья были высокими, лето здесь во дворе было бы даже темновато. Сейчас же было светло, даже снег прекратился.

Погодка шепчет.

Это да. Нам ехать, рапорт писать. По красоте что бы всё было.

Это как всегда. Как Шамаханская царица?

Нормально. Бывало и хуже. О деле думаешь?

Не угадал. Двор вспомнил. Мы через такой прорывались, когда... было дело в общем. Здесь так всё мирно да?

Они оба помолчали, Боря стал каким то совсем грустным. Роман хлопнул его по спине.

- Ладно, отчаливаем. Отсчёт и кофейку пойдём хряпнем.

…

По большей части плоская степь тянулась так долго, что в какой то момент просто начался теряться счёт времени. Редкие посёлки пролетали мимо, дорога шла и шла на север. Где то только за последний час, или может два, стали появляться редкие перелески и водоёмы, а количество посёлков стало увеличиваться. Качество дорожного покрытия тоже улучшилось, и «Камаз» на высокой подвеске, перестало качать так как будто это корабль преодолевающий море. Водитель был здоровенный, чуть полноватый но могучий, белобрысый и голубоглазый мужик по имени Артём. Не в меру разговорчивый, но не лишённый обаяния, разговаривать с ним было всё равно что разговаривать с бывалым моряком — по крайней мере слушать было нескучно. Благо поняв что его пассажир имеет у себя в загашнике много тайн, он особо его по этому поводу не трепал и больше они говорил на отвлечённые темы, или пассажир слушал истории из жизни. Благо Артёму было что рассказать. Невысокий и ладно слаженный чуть смугловатый молодой мужчина с носом горбинкой и жгуче-чёрными глазами, в «милитари» и с большой спортивной сумкой, сидел и внимательно слушал.

В Красноярске бывал?

Нет, не носило.

Оттуда зимники идут, по рекам, когда замерзают. Меня приглашали, говорили, за рейс по полляма.

Ездил?

Не! На хер, на хер... из пятерых моих знакомых, двое из рейса не вернулись. Машину гоняют вперёд-назад по рекам, зимой. Типа сорокаградусный мороз, лёд толстый должен быть. Только вот, если машина проваливается, из неё сигать надо. Они то конечно по одиночке не ездят. Но один мой кореш поехал, и просто спрыгнуть из машину не успел, у него перевес был. Грузовик мгновенно в полынью ушёл, он даже двери открыть не успел. А даже если бы успел...

Пассажир молчал, Артём чуть помрачнел, но потом продолжил, не без досады.

А вот со вторым натурально, вонючий случай. Вёз оборудование таёжникам, что-то дорогое. Не доехал буквально километров двадцать...

Тоже утоп?

Если бы... съехал с реки, его перехватили. Там банда почти полгода промышляла, трупов с десяток. Говорят только поймали, но я не верю. Мусора всегда с такими в доле. Да так и так работать не умеют.

Жаль корешей.

Да... жизнь есть жизнь. Я никогда в эти рейсы не стремился. Тут не знаешь как по этим то дорогам нормально ездить, а чего тут о зимнике говорить? Не, Сибирь есть Сибирь, а Восточная тем более — она человека не любит, он там лишний, он там не нужен.

А здесь?

Здесь народ пообжился давно, места такие. Да и потом, а чего тут? Летом тепло, пастись есть где, земля в целом плодородная. Ну и потом сталь, уголь был ещё. Я здесь хорошо зашибаю, мне хватает.

А банды?

Да нет, здесь нет, не свирепствуют. Точнее есть, но здесь эта, высокоорганизованная преступность. У них свои каналы, свои грузовики, здесь никто никого не грабит. Я сам не застал, старожили рассказывают, были лихие времена. Но тех быстро наголову укоротили, тут такие пути, здесь беспредела не терпят.

Слушай, а сколько машина стоит, ну вот такая?

Артём обернулся, посмотрел на него, усмехнулся, продолжил смотреть на дорогу.

Знаешь, не советую.

Почему так?

Потому что я эту машину взял под проценты, у одного урода. Я на него потом четыре года батрачил, тупо что бы кредит выплатить. Я ему грузы возил, вовнутрь не заглядывал, я за машину выплачивал, а простите семью кормить одевать, обувать надо. Еле вырвался, машина на меня была зарегистрирована, сразу нашёл себе подрядчика, Устинова, нормальный он мужик, вот на него и пашу третий год. Семь лет в деле, из них четыре в кабале, не видел как дочь растёт нормально, едва не развелись, обошлось...

Не думал что так плохо.

Слушай, ну кому мы нужны чумазые, кроме самих себя? Барыгам этим что ли? Уроды они и есть уроды. Ты бы знал сколько раз меня с товаром наебать пытались. В документах написано одно, приезжаешь, начинается... у Устинова юристов целая команда, по судам бегают. Каждый раз одно и тоже. Ну написано же! Товара столько! Цена такая то! Печати проставлены! Вот подписи! Нет! Жулят суки! Всё равно жулят!

Бесстрашные пошли.

«Пошли»? А раньше по другому было что ли? Кого им бояться? Каждый верит что урвёт, и ему ничего не будет. Уроды...

Наконец впереди стал виден пункт назначения, кафе, заправка, автомастерские, и два десятка не самого опрятного и приятного вида деревенских домов, отстроенных и переделанных для удобства как попало. Дикий полустанок, они таких много проехали.

Вот и приехали. Слушай, жаль мне, что я тебя до Сибая не подброшу. Мне просто вот совсем в другую сторону.

Да ничего. Отсюда же автобусы в цивилизацию то ходят?

Артём хохотнул.

Ходят! Ходят, ехать долго, но ходят. Ты главное здесь ночевать не останавливайся... - он стал серьёзным. - нет, серьёзно, лучше не надо.

Ладно, не буду.

Они споро достигли большой парковки. Хотя конечно это был просто неасфалтированный кусок пустыря, разбитая колёсами десятков грузовиков что здесь мимо проезжали. Артём далеко заезжать не стал, высадил пассажира на обочине. Они обменялись рукопожатиями.

Ну бывай брат.

Спасибо что подбросил.

Ты в здешних краях аккуратней. Тут народ лихой, палец покажешь — по плечо руку откусят.

Взаимно. Может увидимся ещё.

Может, занесёт сюда ещё раз, я тут два-три раза в месяц курсирую.

Парень проводил взглядами здоровенный большегруз, один из многих здесь, едущих по морозной степи. Воздух был холодный и сухой. Это было приятно. Он пошёл к большому несуразному зданию, по всей видимости местной забегаловке. Когда то давно это был жилой дом, к нему справа «пристроили» два транспортных контейнера, слева «присобачили» (не подбери иного слова) бытовую вагонетку. Вывеска стилизованная под арабскую вязь «Герат» белыми буквами на выцветшем красном фоне несколько удивляла.

Внутренне убранство в целом мало отличалось от увиденного снаружи, это была по сути столовая с баром, здесь было мало окон и много искусственного света, гирлянды под потолком и барной стойкой, скорее всего всё это жёстко нарушало правила пожарной безопасности, но в поле зрения попадало как минимум три выхода. Наверное расчёт был именно на это. Да и едва ли само здание проходило хоть какие то разрешения на строительства. В воздухе играл в хорошем смысле грубоватый и мелодичный американский рок, который тут тоже был особо не уместен. Народу было немного, но и не мало, судя по всему, все тоже мимо проезжающие. На гостя никто не обратил внимания, в таких местах ты никого не знаешь и тебя никто не знает. Никто кроме бармена. Чуть грузноватый но крепкий паренёк стоял за стойкой бара, в жилете с кучей карманов на футболку, протирал бокалы. На гостя он смотрел оценивающе, и с каким то пренебрежением.

Здрасьте.

Добрый день.

Слушай, чего пожрать есть?

Шашлык куриный неплохой. Есть можно. До полудня можно омлет.

Так...

Живот урчал, призывно. Но всё несколько упиралось в вопрос денег.

Слушай, ты мне воды налей пока, подумаю.

Бармен хмыкнул, достал большой стакан и налил воды. Гость увидел на локте одну из самых знаменитых русских татуировок в мире, с парашютом и тремя буквами.

Интересно название для кафе. Но для афганца ты молод.

Парень поставил стакан перед гостем.

Название отец придумал. Бывал там. Говорит как на другой планете. Нравилось ему там.

А ты?

Бармен явно не был настроен разговаривать. Пока не заметил как у гостя из под рукава тоже одна татуировка не показалась. Метка широко известная в узких кругах, схематическая голова волка. Гость понял в чём дело и попытался запрятать. Но бармен как не странно, чуть переменил свой настрой.

Бывал. Забавно вышло, мне отец говорил - «не ходи туда, куда бы не послали. Нас там все предали и продали». Как ты думаешь, куда меня занесло по итогу?

Запад, юг, Кавказ?

Юг, от начала и до конца. Наверное мне повезло больше чему ему — по крайней мере, преданным себя не чувствую. А ты сам?

Там же в основном. Ну а так где только не носило.

Насовсем вернулся?

Да, думаю. Пусть они сами свои нефтевышки сраные охраняют. Достали. Так что, видимо, это правда вопрос везения. В смысле итоговых ощущений.

Они скрепили знакомство крепким рукопожатием.

Руслан.

Иван.

Куда едешь?

На север, куда ни будь.

Бродяга?

Хорошо заметно?

Тут таких много. Выпьешь?

Мне ехать долго... кофе крепкий, коньяка накапай. И омлет, и шашлык.

Бармен хмыкнул, крикнул на кухню.

Вася! Завтрак две позиции!

Сам включил кофейный автомат, достал бутылку.

Завсегдатаи есть?

Бывают. Здесь трасса важная.

Мне бы на север уехать. Автобус есть?

Есть, четыре раза в день ходит. По трассе бывает экспрессы едут, но тут не останавливаются.

Такая глухомань?

Мы тут все с трассы кормимся. Пара чудаков сайгаков разводят. Хоть одну корпоративную заправку на дороге видел? То-то.

Дикий восток.

Это ещё не дикий. Восточнее веселее. Ты правда что ли в слепую едешь?

Через каспий.

А... понятно. Бывает, особенно здесь.

Руслан хмыкнул, ещё бы по другому было. Иван поставил залил кружку густым чёрным кофе и накапал туда десять капель коньяка. После поставил на стойку.

За счёт заведения.

Да ну...

Не отказывайся, а то обижусь.

Руслан улыбнувшись благодарно кивнул. Дождался завтрака, пахло вкусно. Старался не думать сколько это стоит, но какие то деньги у него ещё оставались. Пахло всё вкусно, еды было много. Когда в заднюю дверь ввалилась шумная компания, на такие обычно не обращаешь никакого внимания, особенно если ты привык находиться в таких заведениях. Как правило они сами на себя внимание обращают, деятельно. Но как правило это были просто очень шумные и невоспитанные люди, как правило. К сожалению, похоже этот случай был исключением. Особенно компания выделялась по гоготу и дебильной манере речи. У Ивана на лице было всё написано, гостями он явно был недоволен, но продолжал натирать стаканы.

Чо, мужики, жнём и пашем да?

Он посмотрел на бармена, продолжая спокойно уплетать омлет с томатами.

Кто такие?

От Малюты, четверо, водилы. Возят на юг... всякое.

Урки?

Ага...

Оружие?

Иван бросил на Руслана взгляд, но продолжил и дальше тереть стаканы.

Одна или две. Они обычно просто шумные, но проблем от них нет, как правило. Ты главное сильно не отсвечивай.

Совет судя по всему не помог. Потому что четверо ребят подошли сзади, один встал шагах в трёх, двое справа, один слева. И рожи и одежда у них были соответствующие. Конечно «урками» Руслан бы их не назвал, это зверьё было поменьше, одичавшая гопота, хотя завтрак они ему похоже решили испортить капитально. Заговорил тот что справа, мужичок явно смешанных кровей. Тем забавнее было слышать такое.

Чу! Думали солдатик, а оказался чурка. Ты как здесь, проездом?

Проходом.

Иван продолжал тереть стаканы, в сторону даже не посмотрел, но сказал.

Ребята, шли бы вы за стол, я вам выпить налью.

Халдей, с тобой вообще никто не разговаривает. Если ты даже в глаза нам посмотреть не можешь.

Иван поставил стакан, посмотрел на «гостей». Повторил ещё раз.

Этот человек в моём заведении. Я с вашим паханом давно уже обговорил всё. Проблемы нужны что ли?

Двое из четырёх загыгыкали, но тот самый говорливый просверлил хозяина глазами.

Борзый ты стал, Ваня.

Борщишь Сява. Сильно.

Они обменялись взглядами ещё раз, секунд двадцать, но всё же гопота ушла за дальний столик у входа. Иван проводил их взглядом.

Уроды блядь.

Много тут таких?

Они всю трассу держат. 43 хуя. Не ума не сердцу. Но пахана слушаются.

А менты?

Какие менты?

И то верно...

Аппетит не испортили? Тоже за счёт заведения. За предоставленные неудобства.

Балуешь ты меня. Мне неудобно.

Поверь мне, тут всё могло сейчас плохо кончиться. Считай это компенсацией морального ущерба.

Он спокойно доел, допил кофе. Посидел, сходил, в уборную, Иван обслуживал столик «дорогих гостей» и других проезжих. Время уже перевалило за полдень. Народу как не странно становилось меньше а не больше. Автобус по словам Ивана, должен был отъезжать в 15:00. Но злоупотреблять гостеприимством не хотелось. К тому же комфорт расхолаживает, а сейчас ему это было совсем не кстати. Перед уходом бармен положил перед ним на столе визитку.

Слушай, ехать далеко, но владелец конторы мой сослуживец бывший. Они охраной занимаются. Не только там магазины или парковки, ты не думай. ВИПов там всяких, предприятий. Понимаю, не вверх мечтаний но...

Да... спасибо. Правда. За всё.

Мы, братаны, должны держаться вместе. Времена сам видишь какие.

Они обменялись крепким рукопожатием и Руслан покинул заведение. Выйдя на пустырь. Грузовиков было мало, легковых машин почти не было. За исключением битого жизнью но солидного «БМВшного» седана ака «чёрный бумер», бессмертный как братва, из окон которого орал совершенно дегенеративный «блатной рэпчик». Его стали окликать, все те четверо тёрлись вокруг машины и курили. Он просто шёл мимо. Далеко не ушёл, через пятьдесят метров машина встала прямо перед ним, шагах в семи, музыку выключили. Он бросил сумку на землю. Трое вышли с его стороны, один из-за машины. Говорил снова тот, «степняк».

Слышь ты, вояка, поговорим теперь?

Ты ошибся. Я не вояка, давно уже.

Руслан устало обвёл взглядом всех троих. Крайний справа прихрамывал на правую ногу, держал левую руку чуть согнутой, у левого одышка даже когда стоит да, у Говоруна кроме невысокого роста видимых недостатков не было. Ну кроме небывалого отсутствия мозгов конечно. Тот что вышел из-за капота, был слишком грузным, однако кулаки у него были мощными, но ходить было тяжеловато.

Пацаны, в чём проблема то? Я вообще не здешний. Вы меня никогда не видели, и никогда больше не увидите.

Вот именно, ты мимо проезжал. А налог не заплатил.

А ваш старший в курсе что вы с народа бабло сшибаете?

А я здесь сам себе хозяин. Понял ты? Так что чо хочу, то и делаю.

Руслан тяжело вдохнул, они его утомили. Сильно.

Ребята, вы такие здоровые я смотрю. Не то что я, хиленький и хрупкий. Вы где же все были, когда народ на войну созывали?

Я инвалид бля, не видишь что ли сука...

Руслан ударил говоруна ладонью в шею, и пока тот не осел на колени, схватил того двумя руками за виски и крутанул голову справа. Тот удивлённо всхрипел, когда шея характерно захрустела, и рухнул на грязную землю. Все трое ничего не поняли. А когда поняли, у того что справа в глаз по самую рукоять торчал небольшой выкидной нож. Тому что слева уже вывернули и сломали руку до открытого перелома, после чего вопящего вогнал головой об крыло автомобиля, с такой силой что кровь брызнула во все стороны, из за пояса он выхватил его «Макаров» и направил в водилу, тот совершенно обомлев смотрел на него не мигая. Руслан был спокоен как удав.

Ключи.

А?

Ключи.

Жирный вытащил из кармана спортивок ключи и бросил на землю.

Ты это...

Что?

Отпусти, а...

Вы сколько таких как я, тут в степи прикопали? Точное число вспомнишь? Ну не до автобуса же вы потом их потом подбрасывали, правда?

Слышь, это вся Сява, я...

Насрать.

Отпусти, а?

Можешь попытаться. Беги.

Руслан опустил пистолет. Толстяк побежал, давалось ему это непросто. Руслан подошёл к трупу, вытащил из глазницы нож, осмотрелся, не людей, не камер, пара грузовиков мимо проехала за всё время. Обошёл машину, взял ключи. Толстяк бежал по прямой, куда то в сторону шоссе.

Ну, попытался.

Руслан поднял пистолет и выпустил в спину четыре пули, с такого расстояния по такой мишени промахнуться было невозможно. После чего сел в машину, убрал пистолет в бардачок, осмотрелся. В машине воняло марихуаной и куревом, вся она была увешана какими то восточными рюшечками, счётами и прочим, но машина была хорошей, этого не отнять. Включив музыку и поискав по радиостанциям что-то себе по вкусу, он нашёл, как не странно, именно ту что играла в «Герате» когда он туда прибыл, он выжал с места километров сорок и вылетел на трассу, держа курс на север.

…

Три дня на поезде, даже очень комфортабельном и уютном, это три дня на поезде. Преодолеть боязнь полёта не получалось никак. За всю жизнь летать пришлось раза четыре, и каждый раз это было похоже на пытку панической атакой. В третий раз он так напился, что едва не пустили в самолёт, благо он был тихим и сдержанным... нет, по стране надо передвигаться на поезде. По большой окутанной осенью стране, на поезде мчащем сквозь межсезонье. Поезд даже не сбавляя ход ехал по городу долго, минут сорок, а потом по мере приближения к вокзалу медленно сбавлял ход. Его попутчиком был седой интеллигентный, но лихой мужчина, хоть и пожилой но державшейся весьма бодрячком, Игорь Данилович. Был ещё говорливый и слегка раздражающий кажется таксист откуда с Прикамья, и молчаливый и подчёркнуто вежливый молодой парень — явно ветеран. Но они оба сошли ещё вчера, с разнице часа в три. Михаил старался не думать о том, как от него пахнет, одевая свой бордовый твидовый костюм. Молодый, чуть выше среднего роста, складный но странно артикулирующий, крайне странно мохнатый мужчина с колкими карими глазами смотрел в окно не без изумления, город был действительно очень большим. Огромные складские комплексы отгораживали огромный железнодорожный «разлив» с множеством технических платформ и десятками пассажирских вагонов, от сначала огромных старых и новых жилых массивов, а здесь у вокзала, уже от совершенно точно, деловых небоскрёбов центра города. Небоскрёбов которых было как в Японии...

- Большой город, очень большой.

А вы думали!

А горы то мы толком так и не видели.

Горы это вам километров за сто ехать. В область, увидите рано или поздно. Природа у нас потрясающая.

Вы Златоуст хвалили.

Соседушка улыбнулся максимально обаятельно, надевая свою белую куртку.

Златоуст прекрасен. Там как раз горы, которые вы хотели увидеть. Народ там на первый взгляд угрюмый, но побудете там с денёк, уезжать не захотите.

Звучит здорово. Но думаю у меня ещё будет время покататься по окрестностям, людей посмотреть, себя показать.

Игорь Данилович не хотел бестактно смотреть на руки в обтягивающих тонких чёрных перчатках, который доставали сумку, но не мог.

Вы Миша, молодой, вам надо жить, по сторонам смотреть. У нас, извините что лезу не в своё дело, прекрасные девушки.

Мужчина чуть засмеялся.

Наслышан. И народ лихой.

Ну а где по другому?

Да нигде на самом деле... каждый свой пирог грызёт.

Народ потихоньку направлялся по коридору к тамбурам, поезд в свою очередь уже достиг перрона и начал медленно «втягиваться» в «тупиковую» часть вокзала.

Не знаю как вы Миша, я не люблю суеты. Люди так всё время торопятся. Куда, зачем? Люблю поезда. Я так посчитай, всю страну объездил.

Три дня дороги, есть три дня.

Тут вы правы конечно... не хватает нам конечно японской этой, основательности, по своему. Поскорее бы из Москвы скоростной поезд этот построили.

Ну, расстояния, климат, плотность... сами понимаете.

Ну да, ну да.

Поезд уже оказался под огромной крышей вокзала, накрывающий все перроны которые здесь были, от «сквозных» до тупиковых.

Ну! Миша, если вам понадобятся когда то мои услуги, хотя я конечно надеюсь что нет. Третья городская, отделение неотложной помощи.

Взаимно, на визитке мой номер, так что если будут какие то вопросы или предложения, буду рад обсудить с вами.

Они обменялись рукопожатиями. Старик снова как бы невзначай посмотрел на руки в перчатках. Раскланялись чутка, Михаил пропустил соседа вперёд, подождал минуты три, выходя из вагона последним, вежливо попрощавшись с молоденькой проводницей милой внешности, вышел на перрон. Воздух был холодный, свежий, пахнущий машинным маслом и смазанными стальными механизмами. Он пошёл вместе с чуть поредевшей уже, но внушительной толпой в сторону вокзала. Перроны были длинными, ведущими до основного здания. Старого вокзала, который был заложен и изначально построен ещё во времена, когда железная дорога пришла в эти края при царях, перестроен и значительно расширен уже во время войны и после, когда сюда эвакуировали заводы вместе с работниками и специалистами и город после войны, и край, росли ударными темпами. И перестроенный ещё раз в позднем СССР и уже в нынешние времена, обрастая не самыми симпатичными но основательными и функциональными новыми корпусами поверх старинного огромного здания вокзала что тянулось над всей огромной железнодорожной магистралью, соединяя между собой две разделённые части города. Это было монструозно, величественно, прекрасно. Место которое и само по себе собирало вокруг себя весь город с пригородами, весь обширный и весьма густозаселённый огромный край, и был перекрёстком магистралей соединяющих пути с запада на восток, из Европы в Азию. Путь через вокзал, мимо киосков у перрона, через огромные залы ожидания с мозаичными панно в четыре этажа, сделанные в лучших традициях соцреализма. Мимо людей настолько разных, их было так много, местные, и издалека. Разнорабочие, деловые, туристы, вахтовики, военные... мимо рамок металлоискателя всегда открытых на выход, минуя опостылевший «цирк безопасности» и бесполезную вокзальную охрану. Выйдя на морозный свежий воздух, пахнувший уже не осенью. Огромная площадь, с трамваями и большим памятником лицу жившему явно до эпохи исторического материализма, «корейские» и «китайские» каракатицы-бегунки класса от приличного до эконома, которые все были одинаковыми как с одного конвейера, новенькие симпатичные синие автобусы и троллейбусы, чуть более старенькие трамваи вдали. Сталинские и брежневские высотки за площадью и шумом проспекта, которых подпирало что-то уже совсем монструозное и огромное из стекла и стали. Найдя машину по приличнее, с молодым и покуривающим кавказцем, Миша назвал адрес и закинув свои скромные пожитки рядом на заднее сиденье, позволил себе расслабиться. Не без труда в выехав в вечерний час пик с площади, такси двинулось до точки назначения, было недалеко. Стремительно опускающееся в снегопаде сумерки окутывали широкие проспекты забитые машинами, проспекты явно тянущееся во все стороны, огромного города застроенного не то что высотками, небоскрёбами, куда не кинь взгляд. Таксист попался молчаливый, слушающий непритязательную но и не прям уж сильно раздражающую псевдо-восточную попсу. Точка назначения была недалеко, тоже центр, высотное здание сделанное в американском стиле «арт-деко», на пересекающемся проспекте, высотой этак этажей в пятьдесят. Расплатившись наличными, отдав шестьсот, парень вышел из машины и направился в здание. Вахтёром на входе была женщина средних лет, подчёркнуто вежливая но слегка надменная, она смотрела на пришедшего, уже готовясь узнать кто он такой и чего ему надо. Холл был небольшой но светлый и приятно отделанный в сером камне, такие дома были не для всех.

Добрый вечер, вы к кому?

Здрасьте. Я Михаил Совинов. На моё имя зарегистрированы апартаменты, номер... 615, если не ошибаюсь.

Женщина быстро вбила что-то в компьютер, её лицо вдруг просветлело, она чуть услужливо улыбнулась, теперь перед ней был клиент.

Михаил Андреевич! Очень приятно вас видеть у нас. Меня зовут Ольга Степановна, я местный консьерж и смотритель. Ваши апартаменты, 615, на двадцать втором этаже, справа. Вот ваши ключи.

Она достала откуда снизу ключи и протянула ему. Всё делалось быстро, умело. Здесь людям за это платили деньги.

Могу проводить вас?

Нет, не нужно, но большое спасибо.

Надеюсь вам у нас понравиться. Вы проживаете один, как и указали?

Да, по крайней мере пока.

Я здесь буду до двенадцати дня, завтрашнего утра. Если будут какие то бытовые вопросы или недопонимание с соседями, сразу звоните мне, трубка домофона в коридоре имеет прямую связь без набора. Но вообще, у нас все соседи замечательные люди, и с ними нет никаких проблем.

Приятно слышать. Да и снаружи дом внушает.

Наш жилой комплекс признан одним из лучших в городе!

Последнее было произнесено похоже с искренней гордостью. Такое отношение даже подкупало.

Лифты...

Да, первые три лифта, доставят вас куда нужно. Два крайних справа — экспрессы в верхнюю часть, к пентхаусам.

Спасибо Ольга Степановна. Хорошего вечера.

И вам, спасибо что поселились у нас!

За несколько лет разъездов он как то уже привык к таким апартаментам. Но иногда он забывал об этом, и смотрел вокруг несколько изумлённо. Говорят что человек привыкает ко всему, почти правда, иногда тебя вырывает из прожитых последних лет жизни и переносит в более глубокое прошлое. Поднявшись на свой этаж и осмотревшись, ощутил себя слегка не в своей тарелке. Отели это одно, а жить это совсем другое. Горшок с пальмой на полу, деревянные двери, замки не электронные — уже показатель того что это не отель. Сколько не внушай людям что прогресс есть всеобщее благо, отчего то даже в самых охраняемых домах, людям всё равно жили за дверьми с обычным замком — психология как она есть. Дошёл до своих апартаментов, открыл дверь, свет включился сам автоматически. Студия была пустой, но тут скорее бы подошло слово «просторной». От самой двери мимо прихожей и поворота на кухню, мимо кухни и далее к гостиной с раскладным диваном, «плазмой» метра в два с половиной шириной и парой кресел, в светлых тонах. И огромным окном во всю стену, почти от пола до потолка, высотой метра три с половиной, не меньше, и шириной во все апартаменты. Смотрящее на раскинувшейся огромный город вокруг, светящего миллионами огней. Разувшись без рук и поставив рядом с ботинками чемоданы, Миша просто прошёлся по своим апартаментам до окна. Что бы просто посмотреть вниз и вперёд. Когда ты меняешь города как перчатки, со временем это чувство приедается, чувство смены места и времени. Квартиры меняются как перчатки, города словно сезонная мода. Он долго думал, почему именно сюда. А потом понял, что этот выбор был самым логичным из возможных. Вернувшись к чемоданы он достал оттуда вакидзаси, сошки лежали внутри чемодана. Он снова вернулся к окну и чуть вытащил его из ножен, осмотреть. Это был ритуал — знакомство меча с новым местом. Осталось подключить телефон, подрубить интернет, позвонить домой... слово дом начинает носить совсем другую коннотацию когда ты нём давно не бывал. Он вытащил меч из ножен, бросил их на пол, и сделал два резких движения вниз и чуть вперёд. Этот свист воздуха было ни с чем не перепутать.

А я ведь тобой никогда не пользовался. Интересно, придётся ли...

Он достал мобильный, набрал знакомый номер. С той стороны голос был бодрым. Скорее всего спать человек не собирался, особенно по шуму бесконечного праздника с той стороны.

Хэй.

Здрасьте! Как долетел?!

Доехал Саш. Доехал, не долетел.

А ну да, помню.

Три дня в пути. Хочу душ принять и поспать нормально.

Как тебе квартира?

Охренительно, я под впечатлением.

Цены у тебя там конечно совсем не такие как везде. Мне было заметно проще. Ну и место выбрал шикарное, удивлён что там такие есть.

Блин, ты всё таки московский жлобяра, ты в курсе? Почему здесь такого быть то не должно?!

Ой ну ладно! Тоже мне... знаешь, ты всю жизнь тужишься доказать, что ты завсегда с народом. Но ведёшь ты себя как типичный столичный интеллектуал, решил Родину понюхать?

Слышь, жопа вятская, уж ты бы то...

Ну ладно, ладно! А куда ты там завтра собираешься? Скажи ка мне, а то я не понял.

В УГУ.

Чего угу? Ты сова что ли?

В УГУ я завтра собираюсь! Сам расшифруй, ты догадливый.

А, то-то они жлобъё каких свет не видывал. Ты благотворительностью решил заняться?

Решил что у меня та стадия жизни, когда можно кого то чему то научить.

Слава Богу. Неужели ты к «основной» работе не вернёшься?

Вернусь, если будет к чему возвращаться.

Блин, Миша, я твой самый лучший кореш, и я очень рад, что ты наконец выпал из всеобщей немилости. Но ещё я твой агент — и хочу заметить, что ещё один твой «подвиг Геракла» мы с тобой оба не переживём. Про маму твою я вообще молчу.

Миша подошёл в плотную к окну, пощупал, толстое, и холодное.

Пока что об этом рано говорить. Ты вообще ко мне сюда собираешься? Мне здесь уже нравится, тебе тоже понравится.

Как только так сразу... приеду как смогу, ладно. Ты там глупостей не делай. Кстати, что с книгой?

Миша цокнул языком. Его последний «черновик»...

Думаю.

Тебе позволили вернуться. Какие проблемы? Или у тебя опять творческие загулы?

Блин, Саш! Сделаю когда сделаю! Ты там слышу не скучаешь. Вот и отдыхай.

Ладно, малыш Майки — не вгоняй нас в долги, и всё будет хорошо.

Ты опять на Чистых Прудах тусуешь?

Ой, слушай, ту... вязь...ха... ни...ыш...

Миша выключил телефон, убрал его в карман, прислонился лбом в холодному стеклу. Город внизу был огромным, высоким и светил своими огнями так далеко, что по крайней мере в ночи не было видно горизонта.