Ребенок от лучшего друга

– То есть как беременна? – ошарашено выдыхаю я, сидя в кабинете гинеколога.

Женщина в возрасте деловито поправляет очки и поднимает на меня насмешливый взгляд.

– Милочка, если вы в положении, то мне явно нет необходимости рассказывать вам, как это происходит.

В ее голосе нет никакого осуждения. Скорее, мягкая издевка над такой дурной мной.

А у меня в голове вспыхивает недавнее утро, которое, видимо, и перевернуло всю мою жизнь. Точнее, ночь. И надежда, что тогда все обошлось, рушится с таким грохотом, что внутри все обмирает.

– Да у меня же даже не было ни с кем…

Скорее, на автомате проговариваю. Осекаюсь и замолкаю. Не могу поверить, что все это случилось с нами.

Вот и ответ на вопрос, который терзал меня не один день. Видимо, все же было. И теперь получается, что я беременна от…

Хватаюсь за лоб и слышу собственный стон. Вот это попадос!

– Ну, вижу, что вы припомнили что-то, – продолжает врач.

– И что мне теперь делать? – задаю вопрос, скорее, себе, чем ей.

– Ну, для начала решить, как действовать дальше, – бесстрастно продолжает она. – Но скажу сразу, судя по вашим обследованиям, такая быстрая беременность для вас подобна чуду.

– Что вы имеете ввиду? – резко вскидываю голову.

Гинеколог перебирает бумажки разного размера, на которых нечитаемым почерком накаляканы цифры.

– У вас был, да и есть, гормональный сбой, при котором беременность возможна только при очень хорошем планировании. Считайте, что с вами произошло чудо, – припечатывает она.

– Но я не планировала даже… – блею я, потому что реально не планировала ничего такого.

Мне двадцать два, я ни с кем не встречаюсь. Только нашла место для практики и имела огромные планы на карьеру.

Какой ребенок?

– В таком случае, обдумайте альтернативные варианты.

Меня затапливает возмущением.

– Что?! – взвизгиваю я и вскакиваю на ноги со стула. – Вы на аборт намекаете? Да что вы такое говорите?

Да я даже не собираюсь думать в ту сторону. Даже если сейчас все это не укладывается в голову. Врачиха ухмыляется и берет со стола очередные бумажки.

– Я рада, что вы приняли правильное решение. Я выпишу вам направления. Вам нужно будет пройти все анализы и убедиться, что все идет как надо. И отец ребенка должен…

– Ничего он мне не должен.

Отец ребенка даже знать не должен. Врач только хмурится. Но молчит.

Я какое-то время молча наблюдаю, как она заполняет бланки и протягивает мне.

Ослабевшими руками беру бумажки.

– Жду вас через две недели.

Вздрагиваю от ее громкого голоса.

На негнущихся ногах выхожу из кабинета и прислоняюсь к стене.

Мне нужно пять минут. Пять минут, чтобы прийти в себя и осознать, что все происходящее не сон. Ребенок реально есть.

– Девушка, вам плохо?

Меня трогают за руку.

Распахиваю глаза и вижу озабоченное личико молодой медсестры, которая пробегала мимо.

– Нет-нет, – пересохшими губами шепчу.

– Вы бледная, давайте я вас провожу.

Она хватает меня под локоть и ведет к скамейкам. Плюхаюсь на них и впериваю взгляд в противоположную стену. На ней какие-то странные желтые потеки. Видимо, верхний этаж когда-то топил.

– Может, воды? – девушка садится напротив на корточки и заглядывает мне в лицо.

Мотаю головой:

– Все хорошо, спасибо за заботу.

– Уверены?

– Да, конечно. Сейчас я посижу и приду в норму.

– На вас лица нет, что-то серьезное?

Хмыкаю. Удивительно, но разговор с девушкой успокаивает.

– Беременность.

Девушка улыбается и стискивает мои пальцы.

– Это же прекрасно. Поверь, намного страшнее, когда из того кабинета выходят с приговором, что не смогут иметь детей.

Ее взгляд на мгновение тухнет, а я понимаю, что сейчас передо мной редкая находка. Потому что не каждый день встречаешь такого искреннего человека.

– Наверное, вы правы.

– Я Арина.

Снова улыбка озаряет милое личико.

– Алена.

– Приятно познакомиться. И поздравляю. Поверь, это действительно здорово. Такое счастье.

Улыбаюсь с надрывом. В конце концов, не рассказывать же ей всего.

А суть такая, что по коже медленно ползут мурашки, а внутри разливается немой страх. Липкий и противный.

Кажется, я вляпалась!

По самую макушку.

Потому что, судя по всему, я не помню свой первый и единственный раз. И теперь я беременна от человека, с которым я никогда не буду. Потому что у него скоро свадьба.

За полтора месяца

С трудом разлепляю глаза и осматриваю смутно знакомую обстановку комнаты. Подскакиваю, и с меня слетает покрывало, под которым нет ни лоскутка одежды. Мозг простреливает узнавание комнаты в которой я просыпаюсь.

Какого черта я сейчас в комнате Макса? Голая и ничерта не помнящая?

Это чья-то шутка? Розыгрыш? Где камера? Кто меня сюда притащил?

Кручу головой в поиске черного глазка, но тщетно.

Пытаюсь напрячь память, но вчерашний вечер как отшибло. Помню, как Макс притащил меня на какую-то вечеринку, мы танцевали. Помню, как сделала глоток какого-то коктейля – и потом как в тумане.

Вздрагиваю от прохладного воздуха, долетающего из приоткрытого окна. Натягиваю на себя покрывало, и в этот момент рядом ощущаю шевеление.

Все внутри обмирает, а глаза расширяются. Как в замедленной съемке поворачиваю голову и визжа слетаю с кровати.

– М-м-м-м-м, че орешь-то?

Макс трет лицо рукой и пытается открыть глаза.

Я же плотнее закутываюсь в покрывало и стараюсь не смотреть ниже подбородка лучшего друга.

Вопросы множатся в голове в геометрической прогрессии.

– Какого фига? – голос после сна сипит, и я откашливаюсь.

Меня передергивает от абсурдности происходящего.

– Макс? – пытаюсь разбудить друга, который снова уснул, кажется.

Подхожу к кровати, где раскинулся парень, и тыкаю ногой в его обездвиженное тело.

– Иди лучше сюда, – бормочет Макс и шарит рукой в воздухе.

Я мешкаю, и ему удается зацепить меня за руку и дернуть к себе.

Ноги запутываются в покрывале, и я с визгом валюсь на грудь Макса. Он охает и распахивает глаза.

– Леля? – ошарашено выдыхает он и чуть ли не скидывает меня с себя.

Опускает глаза вниз и возвращает на меня.

– Че за фигня? – вскакивает на ноги.

Его ведет в сторону, но ему удается выровнять тело.

Я же все еще стараюсь не отрывать глаз от его лица. Взъерошенные русые волосы и прищуренные синие глаза, которые внимательно осматривают меня.

– Мы че…– он не договаривает и запускает руку в волосы.

Тыкает пальцем сначала на меня, потом на себя и вопросительно вздергивает бровь.

– Я не помню, – шепчу я.

Меня, кажется, отпускает первый шок, и я усиленно прислушиваюсь к ощущениям, но гул в голове перебивает все другие ощущения.

– Так, – Макс начинает метаться по комнате, – давай рассуждать логически.

Из него вырывается стон, и он хватается за голову.

– Нет логически, наверное, не получится, – падает на кровать и опирает голову на руки. – Что произошло?

Он поднимает на меня непонимающий взгляд.

– Ты у меня спрашиваешь? – всплескиваю руками и тут же жалею.

Покрывало, пользуясь случаем, ползет вниз, грозясь обнажить все стратегически важные места.

– Ну я же с тобой проснулся в одной кровати.

Злится. Хмурится, ероша непослушную темную шевелюру. Теперь уже я жалобно стону и сажусь на противоположный край кровати.

– Ты хоть что-нибудь понимаешь?

Спрашивает так, как будто не сидит сейчас передо мной в чем мать родила. А я все же перевожу взгляд на плечи, забитые татуировками. Во рту пересыхает от темных узоров на смуглой коже, и я сглатываю. Пытаюсь.

Красивый, зараза!

– Может, ты оденешься хотя бы? – жалобно скулю я, потому что глаза против воли опускаются еще ниже.

Зажмуриваюсь, когда Макс встает и плетется к комоду.

Слышится шорох одежды, даже мат. Грохот. Но я сильнее зажмуриваюсь, потому что не уверена, что выдержу лицезреть обнаженную фигуру Макса, которая может взбудоражить любую.

– Готово.

Открываю глаза и облегченно выдыхаю. На друге спортивные штаны и футболка.

А вот где мои вещи? Вопрос.

– Ты не мог бы найти мои вещи? – стискиваю пальцы на груди и убеждаюсь, что никакой участок тела не мелькает перед другом.

– А сама? – недовольно бурчит Макс.

Складывает руки на широкой груди.

– Ну пожалуйста, – жалобно надуваю губы.

Это всегда действует. И этот раз не становится исключением. Макс обреченно закатывает глаза к потолку и разворачивается.

– Ладно, ладно. Заставляешь больного старого человека… – бубнит он, скрываясь за дверью.

Что уж я там заставляю, непонятно.

Какое-то время я сижу в тишине и предпринимаю еще одну попытку вспомнить события ночи и вечера. Но словно блок.

– Лови, – мне в грудь врезается ворох одежды.

– Эй, – возмущаюсь, – а поаккуратнее нельзя?

– Ой, Соколова, тебе тут до дома-то дойти, – ржет Макс.

Ну если он начинает шутить, значит, приходит в норму.

– Какая разница.

Внезапно становится так обидно, что ему наплевать, как я выгляжу.

Так. Стоп! А мне-то с какой стати становится это важно? В каком виде он меня только не видел за время нашей дружбы!

– Ничего не помню, – обреченно бормочет Макс.

– Я тоже.

– Ты что-нибудь чувствуешь? Ну, что там обычно чувствуют девчонки, когда у них что-то с парнями?

Он сейчас вот издевается? Откуда мне это знать? У меня и парней-то не было.

Закусываю губу и беспомощно смотрю на друга.

– А ты что-нибудь чувствуешь? – бурчу я и складываю руки на груди.

Ожидаемо в ответ только молчание. Опускаю взгляд на помятую одежду.

– Отвернись, – смущенно прошу я и как-то чересчур дергано заправляю выпавшую прядь за ухо.

Откуда вдруг это стеснение? И руки вон подрагивают, хотя всегда чувствовала себя свободно в присутствии друга.

– Пойду кофе приготовлю, а то невозможно же. Вместо башки как будто утюг.

Макс оставляет меня одну. И я хватаюсь за голову. Даю себе еще немного времени, чтобы не поддаться нарастающей панике.

А что, если все же что-то было?

Да ну нет. Никогда и намека не было ни на что такое, а тут вдруг от одного глотка тормоза сорвало?

Делаю несколько глубоких вдохов, хотя сердце все так же отчаянно тарабанит в груди. В голову врезается мысль, что после ночи должно быть какое-то свидетельство. Ну, не знаю, типа там кровавые пятна и все такое.

Снова вскакиваю, подбадриваемая этой шальной мыслью. Точно! У меня же никого не было, значит, возможно…

Осматриваю быстро кремовую простынь и ничего не нахожу. Тело слабеет от облегчения, настроение поднимается, и я быстро втискиваюсь в одежду.

– Ну ты где там застряла, Лель? Через окно, что ли, решила уйти? Ты это брось, у тебя опыт не очень удачный.

Вот говнюк! Это он сейчас напоминает мне про тот случай, когда я к нему от родителей сбегала?

– Между прочим, из-за тебя тогда я свалилась в кусты шиповника, придурок! – ору в ответ.

– О, не сбежала. Кофе готов, выползай, малявка.

В крови тут же привычно разливается злость, стоит ему меня так обозвать. Каждый раз мы нехило так цапаемся по этому поводу, но он никак не вобьет в свою твердолобую башку, что меня бесит, когда он меня так называет.

И сейчас не исключение.

Вылетаю из его комнаты и тут же толкаю его в спину.

– Хватит меня так называть, – воплю в твердые мышцы.

– Ну а что я сделаю, если ты так и не выросла и дышишь мне в пупок?

Складываю руки на груди и прожигаю взглядом темную ткань футболки. Ну, пытаюсь, по крайней мере.

– И хватит меня взглядом убивать. У меня уже иммунитет, – продолжает ржать этот павлин.

А внутри меня уже все взрывается от возмущения.

– Смешно тебе, да? Я смотрю, ожил прям, – рычу и стискиваю кулаки.

– Пациент скорее жив, чем мертв, – фыркает Макс, ставит большие кружки с темным напитком на стол и кивает. – Прошу, кушать подано.

– Садитесь жрать, пожалуйста? – бубню я, и постепенно злость утихает.

Вот как он это постоянно делает? Стоит только разозлиться, как он что-нибудь выдаст и уже хочется смеяться.

– Вот нравится мне, что ты меня с полуслова понимаешь, – стискивает меня Макс в своих медвежьих объятиях.

На миг замираю, но быстро стряхиваю с себя ступор. Сколько раз я слышала вот это его «нравится»…

Сажусь за светлый стол и обхватываю горячую кружку. Внимательно изучаю отражение люстры в темной жидкости и делаю вдох.

– Макс, – голос звучит тихо, – а если что-то было?

Глаза Макса подергиваются какой-то дымкой. Он делает большой глоток кофе и шипит оттого, что обжигается. Его рука слегка дергается, когда он возвращает кружку на стол. 

– Ну было и было, Лель. Взрослые люди, у каждого случается незапланированный секс.

А мне вот прямо сейчас хочется в его лицо кофе вылить.

Бывает? Незапланированный секс? Да у меня, между прочим, он вообще мог случиться впервые! А этот…

Стул с громким лязгом отъезжает, когда я отталкиваюсь от стола и вскакиваю на ноги.

– Ну ты и придурок, Макс!

Разворачиваюсь и вылетаю из кухни.

– Лель, – доносится до меня его крик, – ну ты че как маленькая?!

Злые слезы обжигают глаза, но сейчас нет времени жалеть себя. Торопливо засовываю ноги в босоножки и, громко хлопнув дверью, покидаю квартиру друга.

Сбегаю на этаж ниже и вдавливаю пальцем звонок. В двери щелкают замки, и на пороге возникает удивленная мама.

– Ален, ты чего как на пожаре?

Отодвигаю ее в сторону и захожу в квартиру. Сверху доносится грохот двери Макса.

– Мам, для Макса меня нет. Я в душ, – на одном дыхании выпаливаю я, сбрасываю обувь и несусь в ванную.

– Вы поругались, что ли? – несется мне вдогонку удивленный вопрос мамы.

И тут же слышу настойчивый звонок в дверь. Сомневаюсь, что мама сможет сдержать напор Макса, но какое-то время у меня в запасе будет.

Говнюк, блин. Признаюсь себе в том, что меня задевает такая легкомысленная реакция Макса. Прикрываю глаза. Несколько вдохов.

Прислоняю ухо к двери. Слышно отвратно, но два голоса разобрать можно. Макс что-то настырно доказывает маме, мама слабо, но пытается сопротивляться.

– Теть Том, передайте малявке, что далеко она от меня не убежит, – повышает голос друг так, что я отчетливо слышу каждое слово.

Вот гад! Бесит!

Конечно, у него этих баб как грязи.

– Лель, у вас все хорошо? – скребется мама в дверь.

– Да, мамуль, – упираюсь пятой точкой в стиральную машинку и выдыхаю. – Просто немного недопоняли друг друга.

Отлипаю от стиралки и выворачиваю краны в ванной. Мне надо расслабиться.

– Ты голодная?

В этот момент желудок громко урчит.

– О, мам, я бы не отказалась от твоих пельмешек! – задорно выкрикиваю я.

Стаскиваю одежду и швыряю в корзину для белья. Встаю напротив зеркала и внимательно себя осматриваю.

Непонятно, что я там хочу увидеть. Надпись, что с Максом что-то было? Фыркаю от абсурда.

Синяк какой-то под грудью, ноги немного гудеть начинают, но это, возможно, от танцев.

Танцы-то я как раз помню. Дали там с Максом жару, даже, кажется, кто-то на телефон снимал. Но это не точно.

А вот все, что после клуба, в густой дымке. Хотя, кажется, что вспомни какую-нибудь деталь – и все сложится. Ну не знаю…Даже поездку в такси – но нет. Ничерта подобного.

Со стоном опускаюсь в ванну и ныряю с головой под воду. Становится легче. По крайней мере, в голове уже не гудит и не шумит. И даже можно связно мыслить. Выныриваю, когда легкие начинают гореть от невозможности вдохнуть.

Чего я ждала, когда мы проснулись вместе?

Признаний в любви? Прыскаю от смеха. Глупо!

Мы с Максом слишком долго вместе, чтобы вот так портить дружбу постелью.

Его томных вздохов? Еще больший бред. Макс слишком…

Прикладываю палец к подбородку, пытаясь подобрать правильное определение.

Слишком твердолоб? Непрошибаем? Равнодушен? Все вместе, скорее.

Сколько баб за ним таскается, а он их отшивает как нефиг делать. И ведь поток не иссякает. Сейчас, правда, с какой-то общается. Для него уже долго.

Мымры эти его постоянно в меня своими злыми взглядами стреляют, стоит нам вместе оказаться.

Что в старших классах, что в универе. И ведь девчонки удивлялись, что во мне нашел студент выпускного курса. Тогда они еще понятия не имели, что мы с Максом познакомились намного раньше универа.

Намного раньше. Когда к нам переехали новые соседи. Мне было…боже, кажется, восемь?

Меня задирал какой-то пацан, а Макс как рыцарь спас.

Снова ухожу под воду. В груди болезненно сжимается при мысли, что после сегодняшнего пробуждения мы все это потеряли.

Сквозь толщу воды слышу стук в дверь.

– Лель, готово все, выходи давай.

Натягиваю свою широченную футболку с логотипом любимой группы и плетусь на кухню.

Сзади меня сжимают, а у меня глаза из орбит лезут.

– Попалась, малявка.

Открываю рот, чтобы послать его матерно, но вовремя захлопываю, вспоминаю, что мы не одни, и выдаю в сторону коридора:

– Мама, ты в курсе, что предательство – это тяжкое преступление?

– Да ладно тебе, Лель, – Макс зарывается в мою влажную шевелюру. – Ну ты че как маленькая?

– Отвали, бабник чертов, – шиплю я и предпринимаю попытку вырваться.

Ну куда там, когда тебя сжимает такой боров, который может тебя раздавить словно букашку.

– Да что ты так всполошилась, как будто первый раз просыпаешься с голым парнем? – шипит он мне на ухо.

Дергаю локтем и по громкому оханью, а потом и свободе понимаю, что попала куда надо.

Отскакиваю от корчащегося в муках идиота. Хватаю с плиты сковороду и выставляю руку вперед, словно оружие.

Брови Макса взлетают вверх. Он переводит взгляд с меня на сковороду и обратно.

– Оружие на плиту, вы окружены, – ржет еще.

– Придурок, – рычу я и замахиваюсь.

Макс вскидывает руки вверх.

– Да что не так-то, Лель? Ну что ты так взъелась?

– Знаешь, даже если мы допустим, что это и было не в первый раз, это не дает тебе повод вести себя как придурок, – шиплю я в ответ.

– Даже если…– в этот момент в голове этого недоумка явно происходит бурная мозговая деятельность. – Лель, ну прости, – скулит гад и складывает ручки в просительном жесте.

И глазки так виновато таращит.

– Если бы я сразу понял, что я первый, кто удостоен лицезреть тебя утром в своей кровати, я бы отметил это дело с надлежащей помпой.

Ухмыляется. Пытается все в шутку перевести, но оценив мой вид, он заметно бледнеет.

– На счет «три» ты выметаешься отсюда и больше не появляешься на пороге моей квартиры.

– Иначе что?

Все еще храбрится. Вон даже грудь вперед выпятил, хоть на лице и застыла вина.

– Иначе эта сковорода полетит в твою смазливую рожу! – верещу я на всю квартиру. – Раз…

– Ладно, ладно, я понял, Лель. Ты чего разошлась-то? – заикается Макс и отступает назад.

– Два, – продолжаю отсчет и поднимаю сковороду выше.

Сдуваю с лица выбившуюся прядь и пытаюсь пришибить этого гада взглядом.

– Ухожу.

И Макса как ветром сдувает.

Наконец наступает блаженная тишина, и я выдыхаю.

– Доча, – из-за угла доносится робкий мамин голос.

– Мам, вот от тебя вообще не ожидала! – гаркаю я и хлопаю дверью в кухню.

Ну уж поесть-то спокойно можно?

Сажусь за стол на свое любимое место возле окна и выглядываю во двор. Пух этот чертов начался. Но детям все ни по чем. Резвятся, поджигают накопившиеся кучки этого тополиного добра.

Хмыкаю.

Мы с Максом вечно досаждали бабулькам на скамейках. Прям перед носами их факелы поджигали. Они тогда ругались страшно, грозились родителям настучать. А мы смеялись и дальше неслись со спичками наперевес.

У Макса отец вообще строгий, и, если бы ему донесли, Макс бы огреб по самое не балуйся. Но наши очаровательные мордахи, видимо, все же играли нужную роль, и каждый раз нам сходили шалости с рук.

И снова перед глазами картинка нашего сегодняшнего пробуждения.

Роняю голову на сложенные ладони и выдыхаю.

Ну нет! Потерять нашу дружбу сильнее меня.

– Ален, – в кухню рискует зайти папа, прикрываясь разносом, – я это, че хотел… Ты остыла?

Выглядывает из-за импровизированного щита.

Ну да, когда я злюсь, может достаться каждому. У меня срывает тормоза, и я могу нарычать на любого.

– Все нормально, пап, – накалываю на вилку пельмешек и отправляю в рот.

Закрываю глаза, когда вкусовые рецепторы встречаются с поразительным вкусом маминого коронного блюда.

Блин, вот ни у кого нет таких пельменей, как у мамули.

– Ты не забыла, что мы сегодня на дачу уезжаем на лето? – папа садится напротив.

Дача – это, конечно, сказано слишком скромно. Скорее, загородный коттеджик. Двухэтажный, в двести квадратов.

Ну и грядки, куда ж без них-то? Эта мамина территория, и папа делал их исключительно для Томочки, то есть мамы.

– Уже?

Запускаю пальцы в волосы. Совсем с этим Максом из головы все вылетело. Но тем лучше. Родители не увидят моей ломки по этому павлину.

А она будет.

Мы когда прекращаем общаться, меня без него словно наизнанку выворачивает.

А тут вообще такое…

Вздрагиваю. Так, прочь из моей головы!

– Дочь, – папа косится с подозрением в мою сторону, – у вас все нормально?

– А что может быть ненормально?

– Ну че-то вы с Максом поцапались, я слышал.

Закидываю еще одну пельмешку и стону от удовольствия.

– Это потому что кто-то ведет себя как болван, – выдаю с бесстрастным видом и взмахиваю вилкой перед носом.

Папа в этот момент тянется рукой к моей тарелке, чтобы спереть лакомство, но, услышав мою пламенную речь, начинает ржать, чуть ли не похрюкивая.

– Ну, у мужиков это бывает, да.

Теперь уже я подхихикиваю.

– Веселимся? – на кухню заходит уже одетая мама.

Видимо, думает, что буря в моем лице миновала. Но тут она прям промахивается.

– Вообще-то, предателей так просто не прощают, – прищуриваюсь и слежу за тем, как мама прячется за широкой спиной отца.

– А че эт ты за меня прячешься? Выдала дочь врагу – теперь отвечай.

Я пытаюсь сохранить грозную мину, хоть и хочется растянуть губы в улыбке.

Позволяю себе полюбоваться родителями, пока мама испепеляет затылок отца. Они у меня совсем молодые. Мама – миниатюрная блондинка, и отец – огроменный шкаф.

Но мама за ним как за стеной. Незыблемой и непоколебимой. Они со школы вместе и через многое прошли. Не сломались. Выстояли.

– Я чувствую прям твой взгляд на себе, – бубнит папа и все же ворует у меня пельмень.

– Эй!– делаю угрожающий замах вилкой.

Папа поднимает руки вверх. Прям как Макс совсем недавно.

– Ладно, Том, поехали уже на твои грядки.

– Лель, может, нам отложить?

Мама переводит вопросительный взгляд на меня.

– Ой, мам, ну что я, не справлюсь?

– Вот именно, – поддакивает отец. – А поехали с нами?

Закатываю глаза. Опять по новой.

– Пап, у меня практика. Это у вас отпуск, а мне сюда мотаться. В пять часов вставать. Ну нет уж.

– Вот говорил я тебе: на права учись.

И это мы уже проходили.

– Пап, я отучилась. Но ты сам видел, как я вожу. Что тебе сделали незнакомые люди, что ты готов их поставить под такой удар?

Подхожу к раковине и ополаскиваю тарелку. Внутри разливается приятная сытость, а глаза против воли начинают слипаться.

– Ну да, и правда. Ладно, если что, звони. И на звонки отвечай, а то знаю я вас, молодых…

Папа многозначительно заламывает бровь и выходит из кухни.

– Дочь, ну прости, я не думала, что вы так прям повздорили с Максимом, – и глазки такие невинные.

Ресницами хлоп-хлоп.

– Проехали, – бубню и выхожу вслед за отцом.

Прохожу в спальню и валюсь на кровать. Усталость накрывает такая, как будто весь день разгружала вагоны.

Телефон пиликает от входящего сообщения.

«Мелкая, ну прости меня, засранца. Ну хочешь, я выясню, чем нас напоили?»

Подъезжаем к нашему дому, достаю с заднего сиденья рюкзак и вываливаюсь. Потому что изящно из этой низкой штуки, именуемой автомобилем, выбраться нереально.

– Что, твои рванули уже за город?

Макс, в отличие от меня, выходит из машины значительно красивее. И теперь весело постреливает глазами и крутит на пальце брелок.

– Да сразу же после твоего проникновения на мою территорию.

Макс громкое фыркает, мы в унисон здороваемся с сидящими бабульками, которые решили проветрить косточки. Те, в свою очередь, окидывают нас надменными взглядами. Мы только закатываем глаза и заходим в подъезд.

– Ну, знаешь, тогда промедление было подобно смерти.

Макс поднимается сзади, и я отчего-то ощущаю неуверенность. Сразу думаю, как я выгляжу сзади, не задралась ли футболка, не грязные ли брюки. Да и спину подозрительно обжигает его взглядом.

– Конечно, я уже мысленно тебя четвертовала, когда спускалась в квартиру.

– Вот и я о том. А вообще, знаешь, мне кажется, эти кошелки каждый раз, видя нас вместе, делают ставки…

– На что?

Застываю на предпоследней ступеньке, и Макс на полном ходу впечатывается в меня. Я охаю, потому что такая туша запросто может сравнять меня с полом. Но он обхватывает меня за талию и прижимает к себе. Мне кажется, это у него выходит на автомате, но щеки все равно нещадно печет от такого взаимодействия.

– Когда мы друг друга поубиваем, ну или сойдемся, – беззаботно выдает Макс.

А у меня глаза лезут на лоб. С чего бы нам сходится? Да и с чего он вообще в ту сторону разговор направил?

– Бред не говори, – фыркаю, – вокруг тебя вон сколько баб крутится постоянно.

Макс как-то задумчиво хмурится, а у меня внутри все обмирает. Не нравится мне, когда он становится таким серьезным. Аж вон под ложечкой начинает неприятно сосать.

– А может я остепениться решил, – огорошивает друг и я начинаю пристальнее всматриваться в его лицо.

Фыркаю.

– Скажи ещё, что скоро женишься, – отшучиваюсь.

Синие глаза прищуриваются и всматриваются в мое лицо. Какое-то время мы еще стоим вот так, прижавшись друг к другу, а потом друг отмирает и широко улыбается:

– Ну а что? Из меня выйдет крутой муж, ты так не думаешь?

Внезапно в открытое окно врывается порыв теплого воздуха и вырывает у меня из прически прядь волос. Она прилипает к губам, и я уже тянусь к лицу, чтобы ее убрать. Но друг меня опережает. Смахивает волосы с лица и наматывает прядку на палец. Его глаза медленно спускаются в район моего рта, и Макс тяжело сглатывает.

Моргаю и вижу, что его лицо совершенно бесстрастно. Да и волосы уже надежно спрятаны за ухо.

Прикрываю глаза. Делаю вдох.

Да уж, кажется, после той ночи у меня мозги не на месте. Надо же, причудится такое. Чтобы Макс смотрел на меня с отголосками желания?.. Это уж точно с мозгами что-то не в порядке.

– Может к тебе забуримся? Кинчик посмотрим.

Вздрагиваю от резкой смены темы.

– Ну уж нет. Чтобы после тебя потом убирать весь срач, который ты разводишь? Пойдем к тебе, – упираю палец ему в грудь.

Макс пожимает плечами и хватает меня за руку, утягивая к своему этажу.

Сейчас он живет один в квартире, потому что его родители переехали за город, в отличие от моих, окончательно. А сыночку доверили жить самостоятельно. И Макс на удивление справляется. Даже не устраивает никакие вакханалии. Правда, у нас часто пасется, а мама и рада стараться. Кормит Максимку на убой, чтобы не всхуднул.

Наши родители сдружились после нашего с Максом знакомства, и вот уже больше десяти лет прочно общаются. Да и дача недалеко от Максовских у нас.

– Это че мне теперь, твою стряпню есть, пока тетя Тома на даче? – Макс делает страдальческое лицо и кривит губы.

– Ну почему же? – парирую в ответ. – Теперь ты просто будешь готовить сам.

Макс делает испуганное лицо и прислоняет руки к груди. Притворно закатывает глаза:

– Жестокая женщина, я тебе настолько надоел, что ты даже готова пойти на такое, да?

– На какое, Макс? – начинаю смеяться, пока мы разуваемся в их громадном коридоре.

– Заставить меня есть мою же стряпню. Я же отравлюсь и умру, – жалобно добавляет друг.

Я распрямляюсь, после того как ставлю балетки в гардероб, и зависаю. Черт, какая же у него фигура сзади. Глаз не оторвать!

Подбираю слюну и хлопаю себя ладошками по щекам, чтобы прийти в чувства.

Вот это ты докатилась, Аленка! Пялишься на лучшего друга. Совсем, что ли, гормоны взбесились после того, как увидела Макса без одежды?

– Ты че там застыла, мелкая?

Из кухни высовывается взъерошенная макушка Макса и тут же скрывается обратно.

Закусываю губу, пытаясь обрести равновесие, и плетусь по коридору на кухню. Макс сосредоточенно хлопает дверками и что-то бурчит под нос. Когда распахивает очередной шкафчик, из друга вырывается победный возглас. Достает огромную пачку чипсов, выдергивает из холодильника газировку и кивает подбородком на выход из кухни.

– Блин, Макс, стоит с тобой связаться – и можно прощаться с фигурой.

– Ой, Лель, она у тебя итак потрясная. Запарился пацанов отгонять, которые слюни пускают.

В очередной раз застываю. И только и могу хлопать глазами и открывать-закрывать рот.

– Прости, что ты делаешь?

Макс, видимо, соображает, что ляпнул не то, и отводит взгляд. Пульт якобы ищет.

– Ну, в смысле, недостойных отгонять приходится. Знаешь, сколько уродов сейчас рыскает? А я же не хочу, чтобы ты потом мне в жилетку плакалась, когда какой-то утырок тебя бросит.

Делаю вид, что верю. Макс включает какую-то комедию, и мы погружаемся в просмотр. Режиссер, который снимал этот шедевр, явно считал себя находчивым и веселым. Но с каждой минутой мне все сложнее сдерживать зевки.

Тут телефон Макса взрывается громким роком, и моя сонливость вылетает в окно. Я встряхиваюсь и перевожу взгляд на Макса. Он неохотно достает телефон из кармана и пялится на дисплей, на котором светится имя «Кира-Солнце».

Внутри меня что-то неприятно сжимается, но я стараюсь игнорировать такую реакцию. Непривычно видеть, как он уже довольно долго общается с одной девушкой. И она периодически звонит ему, когда мы проводим время вместе. Но Макс не признается, что у них отношения. Но бесит…само наличие какой-то девушки.

– Привет, красавица, – Макс щебечет, косится на меня, а у меня сводит скулы от его приторного тона. – Чем занят? Да ничем особо. Кино смотрю с другом. А давай позже? Пока.

И меня внезапно бесит вот это его «с другом». То есть он меня даже по половому признаку не выделяет? Козел!

Вскакиваю и ловлю на себе ошарашенный взгляд друга.

– Ты куда?

– Не буду мешать твоим планам, – зло выплевываю я.– Счастливо оставаться.

Макс непонимающе таращится на меня и явно не знает, что сказать в этой ситуации. А меня уже несет.

– У тебя пэмээс, что ли? – вскакивает Макс следом за мной и выходит в коридор, где я уже обуваюсь.

– У друзей не бывает пэмээса! – ору я и захлопываю дверь.

В который раз.

– Да че опять не так-то?! – доносится ор Макса, а глаза внезапно влажнеют.

Очухиваюсь уже будучи в своей квартире. Грудь быстро вздымается. И до меня внезапно доходит весь бред ситуации. Закусываю губу от досады. Ну что я за дура такая? С чего меня вдруг стало волновать, как называет меня Макс?

Вот вообще же никогда на это не обращала внимания. Пальцы запутываются во взъерошенных волосах, и я стону от своей тупости. И правда, как будто скоро гости пожалуют.

Передергиваюсь.

Уже тянусь к телефону, чтобы набрать сообщение с извинениями, но передумываю.

Я точно знаю, как можно задобрить Макса, и начну прямо с утра задабривать. Благо завтра в университет не нужно. Прелесть начала каникул и лета.

Разлепляю глаза после недолгого сна. Чтоб его…Искала полночи информацию и морально готовилась валяться в ногах у друга и вымаливать прощение. И от этого не выспалась.

Под глазами начали проклевываться синяки, и выгляжу я, прямо скажем, очень не очень. Но кого это волнует?

Тоналкой замазываю следы бессонницы и плетусь на кухню.

Через час у меня уже все готово. И можно воплощать план.

Как раз сейчас Макс должен просыпаться и собираться на работу. Запрыгиваю в платье и быстро засовываю ступни в сланцы. Последний взгляд в зеркало, подмигиваю отражению и выскакиваю из квартиры.

Звоню. Жду ответа. За дверью – тишина, и я еще раз вдавливаю звонок.

Слышится приглушенное ругательство, и на пороге возникает сонный Макс.

– Доброе утро, милый. Как спалось?

Бочком просачиваюсь в квартиру и направляюсь прямиком в кухню.

– И тебе доброе.

Ох, вот его хриплый голос после сна не одну девчонку не оставит равнодушной.

И я эгоистично надеюсь, что его слышала только я. Хотя, зная, как часто Макс менял девчонок, это я, конечно, замахнулась.

– А тебя чего утром принесло?

Макс, прикрыв один глаз, заходит на кухню и садится на стул. Откидывает голову на стену и блаженно выдыхает. Пока я ставлю чайник и готовлю все для завтрака, он даже повторно засыпает. Ну или мне так кажется.

– Макс, подъем, тебе через полчаса надо выдвигаться на работу.

Сама себе удивляюсь, как хорошо я успеваю изучить его распорядок дня.

Встряхиваюсь. Не время думать о таких мелочах.

Ставлю перед носом друга кофе и свою стряпню. Макс вдыхает и открывает глаза. Переводит взгляд на стол, и его глаза вспыхивают голодом.

– Боже, женщина, ты меня покорила!

Делает большой глоток напитка и откусывает пирог. Прикрывает глаза и громко стонет что-то насчет того, что у меня золотые ручки и он готов их вот прям сейчас расцеловать.

Потом в его голове происходит какая-то мозговая активность, он откладывает пирог и прищуренными глазами смотрит на меня.

Я теряюсь под этим взглядом и сжимаюсь на стуле.

– А ты чего не ешь? Слабительного, что ли, подсыпала?

В его голосе столько неподдельного возмущения, что я начинаю хохотать.

– Блин, Макс, ты как скажешь! Ну какое слабительное? – похрюкиваю от смеха. – Я, вообще-то, извиниться пришла.

И чтобы доказать, что у меня нет никаких плохих намерений, откусываю его кусок.

– Ну, если что-то и было, то будем страдать вместе.

На лице Макса отражается что-то, похожее на удовлетворение.

– Макс, ну прости меня, я что-то вчера вспылила на ровном месте.

– Ладно, замяли. Ты со мной?

– Эм, – я подвисаю и смотрю на Макса большими глазами, – зачем?

– О-о-о-о-о-о, мать, я тебе про практику че говорил?

Хлопаю себя по лбу, вспоминаю разговор накануне.

– Точно, я забыла совсем. Блин, – окидываю взглядом свой наряд и вскакиваю, – десять минут – и я буду готова.

Вылетаю из квартиры как ураган. И укладываюсь-таки в эти десять минут.

Мы добираемся до места, где работает Макс и руководит дядя Рома, и я окунаюсь в водоворот разговоров, телефонных звонков и беготни.

– Не боись, прорвемся. Щас к отцу зарулим, он все расскажет.

Мы заскакиваем в лифт, когда двери уже начинают закрываться. И оказываемся втроем с каким-то парнем. Он как-то странно осматривает меня от макушки до пальцев на ногах. Улыбается. И мне от этой улыбки становится как-то приятно внутри.

Настроение поднимается, и я не могу сдержать улыбки в ответ.

– Ого, Макс, каких красивых девочек ты знаешь, – парень не сводит с меня взгляда и прям лучится изнутри.

Макс обхватывает меня за талию, чем вызывает у меня недоумение. Стискивает пальцы чуть сильнее, чем обычно. Скалится в ответ на реплику.

– Слюни подбери, Костян. И даже не смотри в сторону Алены.

– А что ты мне сделаешь? Насколько я знаю, ты у нас одинокий рейнджер, значит, Алена не является тебе ни девушкой, ни женой. Значит, я могу спокойно оказывать ей знаки внимания.

– Не можешь, даже не ставь лыжи по направлению к ней, – зло порыкивает Макс.

Перевожу удивленный взгляд с одного на другого. В глазах Кости отчетливо вижу вызов, в глазах Макса притаилось бешенство.

И я не понимаю, с чего бы.

Что это за бой павлинов тут намечается?

– Так, мальчики, – встаю между парнями и упираю руки в бока, – вы тут что удумали? Силенками помериться?

Окидываю Макса сердитым взглядом.

– Ален, я сам разберусь. Даже не думай в её сторону.

Последняя фраза была сказана Косте. Но тот в ответ только выгибает бровь.

– Алена, а как насчет сходить в обед выпить кофе и познакомиться получше?

– Даже не думай, – рычит над ухом Макс, а я только закатываю в ответ глаза.

В лифте становится слишком тесно. Даже как-то градус повышается.

– Макс, я взрослая девочка, и сама решу, когда и с кем мне общаться и куда ходить, – припечатываю я.

Лифт издает звук прибытия, а я еле заметно выдыхаю. Костя выходит, уже за порогом поворачивается к нам. Его губы растягиваются в озорной улыбке, и он подмигивает мне:

– Мое предложение в силе. Я тебя найду.

Макс делает рывок, но я успеваю перехватить его за руку. Он возмущенно пыхтит и сдвигает брови в кучку. Я силюсь понять, что с ним происходит. Но в голову не приходит ни одной здравой мысли.

– Да что с тобой такое, Макс?

– А нефиг обещать всем подряд свидания. Ты его даже не знаешь, какое свидание, Лель?

– А как, по-твоему, я должна узнавать парней?

– А зачем их вообще узнавать, тебе меня, что ли, мало? – и лицо такое довольное.

Гений в чистом виде. И он ведь правда думает, что мне должно хватать только его персоны в своей жизни.

И тут я решаю спустить его с Олимпа, на который он с чего-то вдруг забрался.

– Вообще-то у тебя там какая-то Кира есть, если мне память не изменяет.

Пыл Макса тут же утихает, и он начинает хмуриться.

– А это-то при чем?

Пока мы припираемся, лифт довозит нас на верхний этаж, и мы выходим из него, так и не договорив. А меня любопытство раздирает насчет этой Киры. Видела я несколько раз, как Макс с ней сюсюкался по телефону. А тут, видите, ли решает за меня, с кем мне общаться.

А вот возьму и назло пойду и попью кофе с Костей. И пусть хоть слово скажет – отправится на луга овечек пасти. Тоже мне, нашелся вершитель судеб.

– О, сын, привет, – дядя Рома встречает нас в приемной, о чем-то говорит секретарю, – Аленчик, привет. Проходите.

Секретарь приветливо улыбается, стреляя глазками в сторону Макса. а он и не замечает этого взгляда.

Мы проходим в просторный и светлый кабинет. За нами закрывается дверь, Макс усаживает меня в кресло напротив стола дяди Ромы. Дядя Рома же садится в свое огроменное кресло, что-то печатает на компьютере и устремляет на нас ожидающий взгляд. Непроизвольно ерзаю. Странное волнение.

– Чего занервничала? – мужчина усмехается. – Не переживай.

– Ну, первое собеседование как никак. Вдруг я вас не устрою.

Стараюсь говорить серьезно и игнорировать усмешку друга.

– Ален, не буду тебя уж долго мучить. У меня пустует одно место в отделе аналитики. Как раз опыта поднаберешься, пообщаешься с девочками – все не лишнее. Только сразу предупреждаю: как только мы тебя оформляем, никаких «дядя Рома», – мужчина фыркает.

– Конечно, – у меня даже глаза расширяются, стоит только представить, как я называю генерального при всех дядей Ромой. – Роман Борисович, это даже не обсуждается.

Мужчина хмыкает.

А я тут же прокручиваю в голове возможное развитие событий. Да меня же сразу все возненавидят. Уж мне ли не знать, как у нас в стране относятся к блату. Это вон Максу тут все рады были, а я так, мимо проходила. И я вот уверена, что на место, которое предлагает сейчас дядя Рома, хотел бы не один десяток человек. Потому что у дяди Ромы одна из самых крупных строительных фирм в области, и достойная оплата труда, и отношение к сотрудникам уважительное.

Он и папу моего пытается втянуть, но папа упирается всеми конечностями и отказывается. Говорит, что ему хватает головной боли и в своей маленькой конторе, а к дяде Роме попадет – и вообще жить не сможет нормально.

– Макс, займешься оформлением бумажек. У меня тут просто совещание, немного не до этого.

Макс подрывается с кресла и выдергивает меня следом.

– Конечно, пап, не парься даже. Как мама?

– Привет передает. Вчера уже вон с Аленкиными в грядках копалась.

Не сдерживаю смешок, представив Максовскую маму на грядках. Тетя Оля несильна в садоводстве, но каждый раз предлагает маме помощь, а мама не может отказать.

– Я тебе нужен буду? – уже за дверью Макс заглядывает в кабинет.

Дядя Рома что-то отвечает, но мне не слышно, Макс кивает и выходит.

– Ну что, в отдел кадров? А потом покажу твой отдел, – Макс берет меня за руку, как будто постоянно так делает.

Мне становится неуютно под взглядом прохожих. Осторожно освобождаюсь из захвата Макса и на его вопросительный взгляд выдавливаю виноватую улыбку.

Кажется, Макс понимает меня без объяснений и больше не пытается нарушить субординацию.

После всех оформлений и экскурсии до отдела аналитиков, Макс провожает меня к главному входу.

– Прости, не смогу отвезти тебя – работа, – с сожалением в голосе произносит Макс.

– Да уж сама доберусь, что ты прям думаешь про меня, что я совсем без тебя ничего не смогу сделать?

– Хотелось бы, – еле слышно бормочет друг, но я делаю вид, что не слышу.

Вообще, после нашего совместного пробуждения, Макс временами ведет себя странно и непривычно для меня.

– Ты про юбилей мамы-то не забыла? – Макс закатывает рукава рубашки, когда мы выходим на улицу, и до нас доходит летний зной.

Отвлекаюсь на его татушки. Нравится до сих пор их рассматривать, хоть он и сделал первую года три назад. Дядя Рома тогда был вне себя от злости и сказал, что всю эту фигню придумали недалекие. Но Макс не обиделся и продолжил себя разрисовывать, а дяде Роме оставалось только молча психовать.

– Ну а куда я денусь? Как я тетю Олю не поздравлю? – закручиваю волосы в подобие гульки, потому что шея начинает влажнеть под косой. – А ты в компании придешь или как?

Затаиваю дыхание в ожидании его ответа. Не хочу, чтобы он приходил с кем-то, но понимаю, что не имею права так думать. Но это сильнее меня. Даже сжимаюсь внутренне от одной мысли, что Макс может притащить девушку к родителям. Это будет уже другой уровень.

– Да с чего бы? Нет, Кира, конечно, прикольная, но пока еще рано знакомить ее с моей семьей.

В груди что-то неприятно сжимается от этой фразы. Нет, конечно, Макс и до этого общался с разными девчонками. Но тут прям долго уже держится некая Кира, которую я даже ещё не видела.

Горю ли я желанием знакомиться? Точно нет! Я настолько привыкла, что Макс целиком и полностью сосредоточен на нашей дружбе, что порой самой становится страшно от таких мыслей.

Макс притягивает меня к своему боку, и я наконец выдыхаю. Надо брать себя в руки, а еще лучше – пора бы разбавить нашу дружбу другими людьми. То есть мне пора сосредоточиться не только на этом гаде.

Подумать бы о личной жизни, но внутри все восстает при этой мысли.

– Так что моей компанией на праздник станешь снова ты, малявка. Смирись, мы должны отжечь.

Меня передергивает от воспоминания, как мы оттянулись в последний раз.

– Тебе не хватило прошлого раза? – нервно хмыкаю я и выпутываюсь из его хватки.

– Ну там была другая компания. Кстати, Стас, ну, у которого мы были на днюхе, рассказал страшную тайну того вечера.

Макс замолкает, а я чуть ли не вою от этой паузы.

– И? – тороплю его, начиная притопывать ногой.

– Короче, бармен новенький у Стасяна в клубе. Ну и за спиной Стасяна накрутил что-то с коктейлями. Не очень качественного накрутил, в общем. Ну и поимел с этого какой-то процент. Правда, Стас потом ему голову чуть не открутил, но пацан отделался малой кровью. Ментам сдали. Пацанам на следующий день не лучше было. Просто они ни с кем не просыпались. В отличие от нас. Тебе вон вообще глотка хватило, чтоб память отшибло.

Макс ухмыляется, а мне становится не по себе. Глаза расширяются.

–Че ты ржешь? Ты понимаешь, как это опасно?

– Конечно, понимаю, – он становится серьезным, – но сейчас что об этом говорить? Этот утырок понесет наказание, даже не сомневайся. А ржу, ну просто потому, что у нас как всегда все через одно место. Ты ж вообще не пьешь, а тут что-то пошло не по плану.

– Вот ты га-а-а-а-а-д... – возмущенно воплю я чуть ли не на всю парковку.

Макс шикает, и я затыкаюсь, озираясь по сторонам. Не хватает ещё, чтобы кто-то подслушал про наши приключения.

– А я то при чем, Лель? Я тоже пострадавшая сторона.

И ржет, придурок!

– Не беси меня!

– Короче, ты просто обязана на юбилее расслабиться. Вон какая напряженная, – с довольным видом делает вывод и складывает руки на груди.

– Я вообще больше не собираюсь ничего пить вне дома. И тебе не советую! Даже воду, – недовольно бухчу. – Все, я ушла.

– Вечером приготовь что-нибудь! – кричит Макс вдогонку.

Я же только скручиваю фигуру из трех пальцев, но уверена, я его этим не пронимаю. И он завалится вечером.

Забегаю в магазин рядом с домом, закидываю корзину продуктов, расплачиваюсь и отважно шагаю в летнюю духоту.

Меня отвлекает писк, раздающийся из-под крыльца магазина. Наклоняюсь и натыкаюсь на маленький мохнатый грязно-серый комочек. Сердце сжимается при виде его трясущегося тельца. Котенок смотрит на меня испуганными голубыми глазами. Очередной писк окончательно пробивает мою броню.

– Иди сюда, малыш, – наклоняюсь ещё ниже, костеря то, что дернуло меня сегодня надеть короткий сарафан, и теперь я боюсь показать прохожим свою филейную часть. – Не бойся.

Котенок жалобно пищит, а я беспомощно оглядываюсь по сторонам. Понимаю, что котенок не вылезет самостоятельно из укрытия. Слишком напуган и слаб.

– Кто же тебя выкинул? – меня зло берет от такого.

Кто посмел вот так на улицу выбросить беззащитный комочек? Он же совсем беззащитный, а по нему даже я, которая ничего не понимает в кошках, вижу, что котенок породистый.

Мимо проходит мальчишка лет семи.

– Молодой человек.

Он поворачивает на меня удивленное лицо, а мне становится смешно от того, как я его назвала.

– Ты не мог бы помочь?

– Как?

Вижу, что мальчишка с опаской косится на меня, сидящую на корточках и смотрящую под крыльцо.

– Там котенок, а мне ну никак его не вытащить. Я слишком большая для такого. Поможешь мне – с меня шоколадка, – иду ва-банк.

Какой ребенок не любит сладости? Но его ответ выбивает меня из колеи.

– Я не ем сладкого, – но, видимо, заинтересовавшись моим рассказом он делает несколько крохотных шажков в мою сторону.

В это время котенок снова дает о себе знать. Лицо мальчишки расплывается в щербатой улыбке.

– О, и правда котенок.

Он садится рядом со мной, и теперь мы вдвоем пытаемся вытащить малыша.

Мальчишка решается залезть под крыльцо, и через несколько минут в его руках извивается пищащий комочек.

– Какой красивый, – мальчишка без брезгливости гладит животинку. –Эх, жалко, что нельзя тебя забрать. Мама не любит животных, начинает чихать.

– Давай его сюда, – протягиваю руку, чтобы мальчишка мог спокойно идти по своим делам. – Спасибо большое за помощь. Я себе его возьму.

– А можно я его понесу?

И столько надежды в глазах, что мне становится обидно за ребенка.И вот как тут можно отказать?

– Конечно, я не откажусь от помощи. А то у меня ещё вон пакет.

– Я Илья, – мальчик прижимает притихшего котенка к груди и чуть ли не светится от счастья.

– А я Алена, будем знакомы, – протягиваю руку и получаю в ответ крепкое рукопожатие.

Меня это даже слегка удивляет, потому что мальчишка с виду совсем не создает впечатления такого крепыша.

– Ой, а у меня же кормить нечем его даже, – спохватываюсь вовремя, потому что мы не успеваем далеко отойти от магазина.

Возвращаюсь, быстро покупаю сухой и влажный корм. Илья терпеливо ждет возле магазина, прижимая котенка.

– Как назовете? – аккуратно чешет за ухом, а котенок довольно щурит голубые глаза.

– Даже не знаю, – пожимаю плечом. – Есть идеи?

По горящим глазам понимаю, что попадаю в точку, и мальчишка совсем не против предложить кличку.

– А это девочка или мальчик? – наклоняет он голову набок, пытаясь рассмотреть животное со всех сторон.

Не сдерживаюсь и прыскаю со смеха. Это так забавно выглядит.

– Хм-м-м, – задумчиво тяну, – надо сначала это как-то выяснить.

Судорожно прокручиваю все немногочисленные знания про домашних питомцев, но все же сдаюсь и не рискую самостоятельно определять половую принадлежность котенка.

– Давай мы поступим так, – перекладываю пакет с продуктами в другую руку, потому что пакеты-маечки создавались явно с целью помучить покупателей, – вечером ко мне заедет друг, и мы отвезем этого товарища к ветеринару. Заодно пусть проверит на наличие или отсутствие блох всяких.

Передергиваюсь от одной мысли об этих прыгучих гадах.

– А как же имя? – Илья уныло вешает голову.

Черт! Ввязалась же в это все, теперь вот придется как-то реабилитироваться в глазах ребенка. Вечно мне приключений на пятую точку не хватает.

– Завтра придешь к нему или к ней в гости и придумаешь кличку, – выдаю быстро бредовую идею, пока моя мозговая деятельность не начала вопить о неправильности. – Договорились?

Глаза мальчишки снова вспыхивают каким-то совсем уж ярким светом, и только сейчас обращаю внимание, какие они у него зеленые. Поразительные просто. Не видела никогда таких.

Красота!

Моргаю, чтобы отвлечься. Мы подходим к моему подъезду, и я начинаю рыться в рюкзаке, чтобы найти ключи от квартиры.

– Правда?

– Конечно, – распахиваю дверь подъезда и пропускаю эту сладкую парочку вперед. – Второй этаж, пешком дойдем.

Мальчишка резво взбегает по ступенькам. Впускаю их в квартиру.

– Можешь отпускать, – скидываю балетки и выдыхаю от облегчения. – Разувайся.

Илья приседает на корточки и пытается отцепить котенка от футболки, но питомец цепляется всеми когтями в ткань и, судя по его виду, не собирается сдаваться и отпускать Илью. Мальчик хихикает, так по-детски мило, что я сама начинаю улыбаться.

– Ой, отпусти меня, – продолжает сражение с котенком.

Все же котенок побеждает, и Илья проходит в кухню с ним на руках.

Я наливаю молоко в глубокую миску и ставлю на пол недалеко от ног мальчишки.

– Давай, малыш, пойдем поедим, – призываю я животинку.

Котенок оглядывается по сторонам и неуверенно спускается с колен Ильи. Принюхивается к угощению и набрасывается на еду. За полминуты в миске не остается ни капли, и котенок жалобно смотрит на меня.

– Может, ему ещё дать? – Илья присаживается рядом с котенком. – Он такими глазами смотрит.

– Боюсь, что это может ему навредить. Мы не знаем, сколько он не кушал нормально и в каком он состоянии, поэтому лучше пока ограничиться.

Мальчик хмурится, что-то обдумывая, и серьезно кивает.

У него в кармане шорт звонит телефон.

– Да, мам? Хорошо, сейчас прибегу.

Илья отключает телефон и с тоской в глазах смотрит на найденыша. По лицу вижу, что не хочет расставаться с котенком, но я не в состоянии что-то изменить.

– Мне пора, малыш, – еще несколько раз гладит по шерстке, – завтра увидимся. Спасибо вам.

– А мне за что? – удивленно выгибаю бровь.

– За то, что не бросили его умирать.

Он срывается с места, слишком быстро обувается и как ураган вылетает за дверь. Котенок с писком подходит к моим ногам и начинает тереться о щиколотку. Поднимаю тельце, которое совсем ничего не весит.

– Ну и что мне с тобой делать? У себя я тебя тоже не могу оставить, у мамы аллергия.

С боем я засовываю малыша в душ и привожу в более-менее приличный вид. Шерсть становится пепельного цвета, отчего он еще больше покоряет мое сердце.

Он настоящий красавец. Или она.

Котенок после активного сопротивления выбивается из сил и засыпает завернутым в полотенце. А я с грустью смотрю на свои расцарапанные руки.

Наскоро обрабатываю их антисептиком, особо глубокие царапины заклеиваю пластырем и бреду на кухню готовить ужин к приходу Макса.

Друг прибывает ровно в 18:00 и, только переступив порог, жадно втягивает носом запахи, доносящиеся из кухни.

– Руки мыть – и проходи! У меня почти все готово! – возвращаясь на кухню кричу в коридор.

Макс шуршит в ванной и чем-то усиленно гремит.

– Ты там мыло, что ли, добываешь? Так оно вроде в мыльнице, – громко фыркаю я в тот момент, когда Макс заходит на кухню.

Макс подходит ко мне и заглядывает через плечо. Что-то неразборчиво мычит и я вздрагиваю от его близости. Макс плюхается на стул, раздается писк. Друг подрывается как на пожар, озираясь по сторонам с вытаращенными глазами.

– Это что было?

Я, видя его реакцию, начинаю хихикать, чуть ли не похрюкивая. На пол спрыгивает новый обитатель квартиры и презрительно смотрит на друга. Макс же в свое время удивленно провожает глазами котенка и переводит ошалевший, нет, офигевший взгляд на меня.

И в его глазах так четко прям видится невысказанный вопрос. Дергаю плечом.

– Соколова, меня же всего день не было. Откуда ты это взяла?

Тычет пальцем в котенка, решившего снова полакомиться молоком.

– Я зашла в магазин и, когда уже собиралась домой, услышала писк под крыльцом. А Илья помог мне его вытащить. И вот нужно в ветеринарную клинику.

Невинно хлопаю глазками и смотрю на друга с немой просьбой.

– Какой еще, нафиг, Илья? – рычит Макс, видимо, пропустив остаток моей пламенной речи мимо ушей.

Вздергиваю бровь, удивившись его необычной реакции.

– Мальчишка мимо проходил. И вообще, Орлов, ты мне поможешь? Или я сама поеду отвезу бедную животинку, которую ты чуть не раздавил своей тушей.

Начинаю нетерпеливо притопывать ножкой в ожидании, пока до друга дойдет, что же я от него хочу.

– Пожрать-то хоть можно? – жалобно скулит друг.

– Кушай, – снисходительно киваю, поворачиваясь к столу.

Накладываю порцию Максу, самой что-то совсем не хочется. Крошка в рот не лезет от всех сегодняшних событий.

– А ты что не ешь? – с набитым ртом интересуется друг, запивая еду соком.

– Да я, пока готовила, наелась, – хмыкаю я.

И вот смотрю на него, и что-то так захотелось яблочка. Сочного. Зеленого. М-м-м-м-м, аж слюнки потекли активнее.

Ну, отказывать себе я не привыкла, поэтому быстро споласкиваю фрукт под водой и с наслаждением впиваюсь в сочную мякоть.

Язык обдает кисловатый вкус, а я не выдерживаю и стону от наслаждения. Черт, давненько меня так не пробирало от обычного яблока. А тут прям аж до трясучки.

Макс так и замирает с вилкой в воздухе. Смотрит на меня во все глаза и тяжело сглатывает.

– Давай, время– деньги, – тороплю я друга.

Сама же прикидываю, во что можно упаковать кота. Вспоминаю, что где-то у мамы был набор для пикника, и вот там отличная корзинка. Как раз подойдет для транспортировки. Собираю упирающегося котенка, что-то приговариваю, что никто не обидит и не бросит.

– А она мне в салоне не натворит делов? – Макс с опаской открывает машину, и мы с котенком заползаем на переднее сиденье.

– Уберешь, – беззаботно пожимаю плечом.

Ощущаю взбешенный взгляд друга, и он наконец трогается с места. Мы подъезжаем к ближайшей клинике, и я выгружаюсь.

– Ты не составишь мне компанию? – наклоняюсь в салон.

Макс уже погружается в изучение телефона и не реагирует на вопрос. Чувствую, как начинаю закипать, и захлопываю дверь со всей силы.

– Эй! – слышу его возмущенный крик, но довольно улыбаюсь.

По крайней мере, вспомнил, что не один.

После осмотра обнаруживается, что котенок женского пола, все со здоровьем в порядке. Для профилактики советуют помыть с шампунем против вшей. Ну и кормить, любить и баловать вниманием.

Я, успокоившаяся, выхожу на улицу, где Макс, привалившись к капоту, разговаривает по телефону. Меня это неприятно царапает.

– С кем ты там воркуешь, милый? – подхожу вплотную к другу и прижимаюсь к его груди так, чтобы тот, кто сейчас на том конце, услышал мой вопрос.

Сейчас во мне играет банальная собственница. Глаза Макса в очередной раз грозятся выпасть из орбит. А я только глазками хлопаю, мол, ничего такого не творю. Хотя прекрасно понимаю, что за такое Макс меня по головке не погладит, особенно если сейчас сорвется одна из его свиданок.

Быстро и скомкано прощается и убирает телефон в карман.

– Тебя какая курица укусила?

– При чем тут курица? – не совсем понимаю, куда он клонит.

– Да потому что ведешь себя именно как курица. – зло выплевывает Макс, усаживаясь за руль.

Закусываю губу и удивляюсь, к чему я это выкинула. Ревную? Да ну что за бред?! Это ж Макс! Какая, к черту, ревность?!

– Куда? – бурчит, зло стреляя глазами в сторону меня и котенка.

– Домой, – таким же тоном отвечаю и отворачиваюсь к окну.

Пусть дальше дуется, не собираюсь даже извиняться. Макс вдавливает педаль газа, явно пытаясь вывести меня на эмоции. Я же просто молча пристегиваюсь и цепляюсь за ручку. Перед глазами мелькают дома, и в крови закипает адреналин.

Мы долетаем до нашего дома в сжатые сроки, молча выползаю из машины.

– Накупят навороченные тачки, фиг вылезешь как девочка, – бухчу я, пока пытаюсь не продемонстрировать прохожим нижнее белье.

Сколько раз зарекалась не напяливать юбку, когда еду куда-то с Максом, но тут замоталась и натянула первое, что под руку попалось.

– Что ты там ворчишь? – слышу, что злость еще не прошла.

– Говорю, выпендриваетесь на своих спортивных тачках, а девочкам мучайся.

В корзине начинается копошение, и я отвлекаюсь от нашего противостояния.

– Ты сейчас глаза потеряешь, – фыркает Макс.

– Блин, – пищу я растерянно, озираюсь по сторонам в поисках магазина, – я забыла купить ей лоток.

– Ну ниче, на ковер сходит, тетя Тома тебе по жопе настучит, – ржет этот индюк.

Надуваю губы и уже разворачиваюсь, чтобы отправиться на поиски кошачьих принадлежностей. Меня дергают за руку, и я впечатываюсь в широкую грудь Макса, выдыхая от неожиданности.

– Далеко собралась, мелкая? – проникновенно так на ушко, аж мурашки табунами побежали.

Сердце радостно стучит от соприкосновения с телом друга. Друга, блин! Когда я уже об этом вспомню?

– В магазин, – цежу сквозь стиснутые зубы и прищуриваюсь.

Макс закатывает глаза и засовывает нас обратно в машину.

– Вот что мне с тобой делать, бедовая ты моя подруга? – окидывает меня потемневшим взглядом и задерживает взгляд на корзинке с кошкой. – Куда ты вообще собираешься ее деть? У теть Томы же аллергия.

– Тебе отдать.

Он так резко нажимает на тормоз, что я в последний момент успеваю выставить руку, чтобы не вылететь через лобовое.

– Чего-о-о-о-о? – ревет он раненным дикобразом.

А я только и могу мило улыбнуться и похлопать глазками. Раньше срабатывало. Сейчас я уже сомневаюсь, судя по его вздувшимся ноздрям.

Между нами вообще многое поменялось, и до меня только сейчас это доходит. Макс никогда не позволял себе бросать в мой адрес фразы вроде, «устал отгонять парней». Он вообще редко показывал такие свои стороны, а тут прям каждый день удивляет.

Как будто с новым человеком общаюсь. Нравится ли он мне такой? Еще не поняла.

– Ну, Ма-а-а-а-а-а-акс, я сама буду за ней ухаживать. Ну что тебе стоит? Я ее дом найду, только временно возьми к себе, – канючу я, хлопая глазками и вижу, как Макс тает в очередной раз.

Выдыхает сквозь стиснутые зубы и сжимает крепче руль.

– Месяц – не больше, малявка, – ворчит он, а я с визгом бросаюсь ему на шею.

Вовремя останавливаюсь, чтобы не чмокнуть в щеку. И вижу его кривую ухмылку.

– Спасибо тебе, мой самый-самый… – и он в это время поворачивается, оказываясь от моего лица на расстоянии в несколько сантиметров, и это внезапно будоражит все внутри, – друг, – выдыхаю на автомате.

Взгляд Макса тухнет, и он трогается с места.

После закупок всего необходимого, мы идем к Максу, где я устраиваю котенка.

–А имя? – Макс скептично смотрит, как его новая соседка чмокает кормом.

– Илье обещала, что он выберет, – отмахиваюсь от него. – Спасибо тебе еще раз.

– Пожалуйста, – кисло отвечает Макс.

Конечно, у него даже кактус сдох, а тут кошка. Он не привык к такой ответственности, и для него это в новинку.

Ну ничего! Справится.

– Завтра в восемь будь готова, – выпроваживая меня за дверь, дает наставления и хлопает дверью.

А я внезапно ощущаю предвкушение. Завтра первый день практики, и мне уже нетерпится поработать.