Ребёнок в подарок от босса

— Быстрее, Вадим… Еще! Сильнее же! — покрикивала на моего жениха его начальница, Эмма Эдуардовна.

Она скакала на нем с такой силой, что грозила проломить массивную столешницу.

Снова раздался резкий звук. Кожаный ремень разрезал воздух. Мой жених хрипел, как загнанный зверь, подчиняясь её бешеному ритму. Но ей всё было мало…

Я же в это самое время сидела под столом, на котором они развлекались, и слушала, как мой будущий муж в прямом смысле слова прокладывает себе путь по карьерной лестнице. На мне был отвратительно-пошлый костюм горничной, купленный в секс-шопе для «оживления отношений». Мои дрожащие пальцы из последних сил удерживали пробку, которая рвалась наружу из бутылки шампанского. Она пульсировала под моим большим пальцем, точно живое сердце, и я понимала: если сейчас раздастся этот предательский «хлоп», меня обнаружат.

Над моей седой (о, я уверена, что за то время, что я провела под столом, она полностью поседела!) головой раздавались хлюпающие и жмакающие звуки. А ещё стоны и вскрики – стонал и вскрикивал в основном мой жених. И время от времени – удары ремня по коже.

«Бери инициативу на себя, Катенька! — пронеслось у меня в голове издевательское. — Сейчас самое подходящее время!»

О да, время просто зашибись какое подходящее!

Слёзы жгли глаза, смешивались с тушью и капали прямо на мои кружевные оборки. Меня накрыло оглушающее отчаяние.

Вы спросите, как я докатилась до жизни такой? А я отвечу! Во всём астропсихолог, к которому я обратилась, чтобы решить проблему в личной жизни — мы с Вадимом вместе вот уже почти десять лет, а он до сих пор на мне не женился. И до сих пор не хочет заводить детей…

Этот самый астропсихолог, которого мне насоветовали подружки на работе, веером раскидала какие-то красочные карты, а потом долго что-то высчитывала в блокнотике.

— Катенька! — заявила она. — Сатурн в пятом доме требует решительности! Хватит ждать у моря погоды. Возьми инициативу на себя. Сейчас — идеальный момент для трансформации отношений!

И я собиралась трансформировать их. О да! На что только не пойдешь ради того, чтобы наконец-то увидеть заветное кольцо на пальце! А там недалеко и до двух полосок!

И, поскольку мой будущий муж последние две недели практически жил в офисе, сражаясь с каким-то очень важным отчетом, а я должна была, из-за начальника самодура, выходить в офис в субботу, я решила устроить праздник накануне дня всех влюбленных. В пятницу тринадцатого. Хотя, кажется, дата сама по себе была прозрачным намеком от Вселенной.

А ещё астропсихолог, звеня браслетами, заявила, что «энергия стагнации душит мой дом любви», и мне нужно срочно выпустить свою «внутреннюю тигрицу» на волю. И действительно, Вадим уже очень давно не выгуливал мою «тигрицу»… Слишком уставал на работе.

Я, подгоняемая синдромом отличницы, тут же бросилась исправлять оценку. Раз нужно «взять инициативу», я возьму её так, что Сатурн вздрогнет!

Для начала я замоталась в шарф по самые брови и отправилась в секс-шоп. Мой выбор пал на костюм «Игривая горничная Стефани». Горничная — это ведь что-то про порядок, верно? Почти как офис-менеджер, только без юбки.

«Ты сможешь, Катя. Это просто проект. Креативная подача материала», — уговаривала я себя, прячя секс-костюм под строгое офисное платье. В сумочке глухо звякнула бутылка шампанского. План был составлен, риски просчитаны (как мне казалось), и я, сгорая от стыда и адреналина, шагнула в морозный февральский вечер, еще не зная, какой катастрофой обернется моя инициатива.

В офисе в эту пятницу, как и в любую другую, все сидели, вжав головы в плечи, и ударно работали. С тех пор как в нашей компании появился новый директор и речи быть не могло о том, чтобы уйти с работы пораньше. Да что там говорить — никто не уходил с работы даже вовремя!

Я чувствовала, как под моим наглухо застёгнутым на все пуговицы офисным платьем колется дешёвое кружево «Стефани». В сумке лежала бутылка шампанского. Адреналин бил в виски.

В начале восьмого я, пригнувшись, как ниндзя, проскользнула к лифту. Моё сердце колотилось где-то в районе гланд. Я — Катя, которая всегда выходит с работы последней — сегодня дезертировала. Ведь мне нужно было ещё доехать до офиса Вадима!

Месяц назад он оставил дома гостевой пропуск, который выписал для меня, когда я заносила ему забытые ключи. Срок действия пропуска истек, но я рассчитывала договориться.

— Добрый вечер, — я подошла к стойке. — Екатерина Павлова, аудит. Мой пропуск размагнитился рядом с телефоном. Вот временный, но турникет его не берет.

Я сунула под нос охраннику просроченную карточку. Он посмотрел на мой строгий плащ, на мои очки, на мой испуганный, но честный взгляд…

— Проходите, — зевнул он, прикладывая свою карту к считывателю. — Только отметьтесь на выходе.

Я добралась до двери его кабинета и замерла, прислушиваясь — там было тихо. Я знала, что сейчас он должен быть на «летучке» в конференц-зале — значит, у меня точно есть несколько минут на подготовку. Я проскользнула внутрь и сбросила плащ, чувствуя себя героиней шпионского романа. Потом достала из сумки дурацкий ободок с рюшами и водрузила его себе на голову. Игривая горничная Стефани предстала во всей красе!

— Так, Катя, дыши. Ты — роковая женщина. Ты — искра. Ты — чертов пожар, — прошептала я, поправляя ободок, который сразу же съехал набок.

Откуда же мне было знать, что я выгляжу скорее как испуганный олененок, застрявший в декорациях к фильму для взрослых?

Я попробовала опереться на край стола, прогнув спину, потом присела в кресло Вадима, закинув ногу на ногу... Чулки на подвязках предательски впились в бедро, создав совсем не эстетичные складки.

— Черт, — выругалась я. — Почему в кино это выглядит так ловко, а у меня…

Я прислушивалась к голосам в коридоре и замирала в очередной «откровенной» позе — то склонившись над принтером, то игриво поправляя бретельку — но шаги проходили мимо.

Потом и вовсе плюнула на это дело. Если не получается изобразить роковуху, может встретить его брызгами шампанского у двери? Я схватила бутылку и начала осторожно снимать фольгу, прислушиваясь к каждому шороху.

Вдруг в коридоре раздался мужской голос.

Вадим!

— ...графики на завтра, Эмма Эдуардовна. Я всё проверю еще раз, — его голос звучал как-то странно: заискивающе и в то же время глухо.

Паника накрыла меня мгновенно. Эмма Эдуардовна, его начальница? В девять вечера в пятницу идёт вместе с ним к его кабинету?

Мой паникующий мозг выдал единственный вариант спасения: спрятаться. С бутылкой в руках, в своем нелепом белом передничке, я, как подстреленный заяц, нырнула в единственное доступное убежище — под массивный дубовый стол.

Едва я успела подтянуть колени к подбородку, как дверь кабинета распахнулась.

— Заходите, Эмма Эдуардовна, — раздался хриплый голос Вадима. — Нам нужно… обсудить детали.

— О да, — ответил певучий женский голос. — Детали — это самое важное…

Я затаила дыхание, прижимая палец к пробке шампанского, которая, кажется, решила, что сейчас — самое подходящее время, чтобы вылететь.

— Сядь, Вадим, — скомандовала она. Голос ее не просто звучал властно — он вибрировал.

— Эмма Эдуардовна, я... я подготовил отчет, — голос Вадима дрогнул. Я знала эту интонацию. Так он говорил, когда чувствовал себя виноватым, когда забывал купить хлеб или не забирал мои вещи из химчистки. Но сейчас в этом дрожании была какая-то пугающая, рабская готовность.

— К черту отчет. Ты знаешь, зачем я здесь. И ты знаешь, что ты сегодня был плохим мальчиком, — я услышала характерный, сухой звук расстегивающейся пряжки. — Ты отвлекался на совещании. Ты смотрел в окно, когда я ставила задачи отделу. Ты думал о чем-то своем?

Я видела, как ноги Вадима в отутюженных брюках нервно дернулись. А потом перед моим носом появились они — красные лаковые туфли на шпильке, такой острой, что она могла бы послужить холодным оружием.

— Я... я просто устал, — прошептал Вадим.

— Устал? — она рассмеялась зловеще, как ведьма из детской сказки. — А мне кажется, что я недостаточно тебя нагружаю. Встань! Живо.

Послышался шорох одежды и звук отодвигаемого стула. Прямо над моей головой, на дубовой поверхности стола, что-то глухо ударило. Кожаный ремень.

Я вся скукожилась. Мой Вадим — мой нежный, заботливый жених — послушно выполнял команды этой женщины. Я слышала его тяжелое, прерывистое дыхание. Это было такое явное и сильное возбуждение, что мне стало нехорошо...

Она провела рукой по его спине — я слышала шуршание его рубашки. А потом раздался резкий, хлесткий звук. Она накинула ремень ему на шею, затягивая петлю. Вадим издал сдавленный, хриплый звук, похожий на стон пополам с мольбой.

— Тебе нравится, когда я держу тебя на поводке, м-м? — ее голос стал тише, переходя в опасный шепот. — Сегодня ты не уйдешь домой, пока не докажешь мне, что достоин...

— Эмма... пожалуйста... — выдохнул он.

— Эмма Эдуардовна! — поправила она, и я услышала, как она с силой рванула ремень на себя. Столешница надо мной содрогнулась. — И забудь слово «пожалуйста». Сегодня ты будешь слышать только слово «еще»!

Я чувствовала, как по моей спине стекает холодный пот. Боже, как же я была наивна с этой своей проклятой «инициативой»! Пока я предпринимала жалкие эротические потуги, эта фурия дрессировала моего мужчину как породистого пса!

И тут началось... Бешеный ритм, тяжелые вздохи, скрип дерева и властные приказы начальницы. Вадим рычал от удовольствия, полностью растворившись в этом унизительном восторге.

— Да, Эмма Эдуардовна… Пожалуйста, сильнее! — его голос, хриплый и сорванный, резанул по моим ушам хуже бормашины.

— Ты хочешь, чтобы я продолжала? Хочешь чувствовать, как я выжимаю из тебя всё до последней капли?

— Хочу… Госпожа, я уже почти!

— Терпи, Вадим! — прохрипела Эмма Эдуардовна, и я услышала, как ремень на его шее натянулся с характерным скрипом кожи. — Я не разрешала тебе кончать! Слышишь? Пока я не скажу «можно», ты будешь работать над моим оргазмом!

Так вот почему мой «бедный зайчик» в последнее время приползал домой бледной тенью, падал на кровать и засыпал раньше, чем его голова касалась подушки! «Огромная нагрузка», «сложные переговоры», «Эмма Эдуардовна выжимает из нас все соки»… О да, она выжимала. Буквально.

Они распалялись всё сильнее.

Я же чувствовала себя побитой собакой, забившейся в конуру. Но потом… потом в груди начало зарождаться что-то горячее и злое.

Какого черта я всё ещё тут сижу?!

Почему я должна вдыхать запах чужого парфюма и пота, и ждать, пока эта корпоративная мегера милостиво позволит моему жениху кончить? Что мне терять?

Грохот в замкнутом пространстве под столом был сопоставим со взрывом гранаты. Пробка с бешеной силой врезалась в массивную дубовую столешницу прямо над моей головой, отрикошетила и со свистом пролетела в миллиметре от моего левого глаза. Воздух наполнился шипением и ароматом дорогого алкоголя.

Наверху на секунду воцарилась гробовая тишина. Скрип стола оборвался на самой высокой ноте.

Я не стала ждать приглашения. Начала выбираться на свет и поползла на четвереньках.

Потом быстро поднялась на ноги. Я выглядела ужасно — горящие щеки, размазанная тушь, этот дурацкий передник, болтающийся на уровне живота… Но сейчас мне было плевать. Плевать на всё, кроме этой картины передо мной.

Картина маслом: Эмма Эдуардовна сидела верхом на Вадиме с кожаным ремнем в руке и широко открытым ртом, в котором застыло очередное распоряжение. И Вадим — багровый, взмыленный, с глазами навыкате, напоминающий придушенного мопса.

— Добрый вечер, — прохрипела я, вытирая пену шампанского с лица. — Простите, что прерываю ваше совещание. Кажется, у вас тут… сверхурочные?

Эмма Эдуардовна наконец стряхнула оцепенение. Её лицо, до этого искаженное наслаждением, теперь приняло выражение ледяной надменности. Одним ловким движением она соскользнула с Вадима, и, окинув меня презрительным взглядом, поправила юбку. Вадим тем временем сидел бледный как полотно, пытаясь натянуть брюки.

— Ты кто такая? — возмутилась начальница. — И как ты сюда попала? Я позову охрану, и она мигом выведет тебя…

— А вы считаете нормальным трахаться на работе со своим подчиненным, который вообще-то женат? Шлюха!

Я выплюнула последнее слово, чувствуя, как оно обжигает язык. Я ожидала увидеть смущение, гнев... Хоть что-то! Но Эмма Эдуардовна лишь усмехнулась снисходительно.

— Каким ещё мужем, дорогая? Вообще-то это мой бойфренд. И он, насколько я знаю, не женат и никогда женат не был!

Слова Эммы Эдуардовна ударили хуже пощечины. Как унизительно! И самое унизительное то, что она права! Пока я считала себя гражданской женой, Вадим, как выяснилось, считал себя свободным... Пока мы жили вместе, строили совместные планы, выбирали мебель, обсуждали имена для наших будущих детей, он… он был её «бойфрендом»?

Слёзы снова хлынули, но теперь уже не от обиды или унижения, а от этой чудовищной, всепоглощающей боли. Я посмотрела на Вадима. Его помятое, красное лицо выражало что-то похожее на облегчение. Он ничего не сказал. Просто молчал, подтверждая слова Эммы Валентиновны всем своим видом.

В моей руке всё ещё дымилась бутылка шампанского. Из горлышка лениво вытекала пена, но внутри, я знала, ещё оставалось достаточно, чтобы устроить настоящий потоп.

— …давайте-ка я вам помогу освежиться после тяжелого трудового дня!

Я резко наклонила бутылку. Холодная, шипучая струя шампанского, обрушилась на них, заливая бумаги и ноутбук. Не останавливаясь, я направила струю на Вадима. На его лицо, на его волосы, на ещё не до конца надетые брюки. Он взвизгнул, пытаясь отстраниться, но было поздно.

Затем я повернулась к Эмме Эдуардовне. Она стояла неподвижно, лишь её глаза сузились.

— И вам тоже, — прошипела я. — За ваше… гостеприимство!

Это был мой триумф. Секундный, липкий и глупый. Но за триумфом неизбежно следует расплата, и в моем случае она пришла в виде тяжелых шагов по коридору.

Эмма Эдуардовна медленно стерла каплю шампанского со своей идеальной скулы. Её взгляд, до этого просто презрительный, теперь стал смертоносным. Она кивнула вошедшим в кабинет охранникам — тем самым, которых я так лихо обвела вокруг пальца полчаса назад.

— Уберите этот... мусор, — процедила она. — И проследите, чтобы ноги её не было в этом здании. Никогда.

Двое шкафоподобных мужчин в черных костюмах придвинулись ко мне. В их глазах я видела едва скрываемую насмешку. Еще бы: перед ними стояла зарёванная «игривая горничная» с размазанной тушью и бутылкой в руках.

— Девушка, давайте без глупостей, — басом произнес один из них, забирая у меня бутылку.

Я хотела что-то выкрикнуть. Хотела сказать Вадиму, который всё еще жалко пытался застегнуть брюки, что он — ничтожество. Но голос пропал. Горло перехватило спазмом унижения.

Охранник поднял с кресла мой бежевый плащ, накинул его мне на плечи, а потом замотал меня в него, как в смирительную рубашку.

Меня провели под локти через весь этаж. Несмотря на поздний час, в офисе всё еще горел свет в паре кабинетов. Я ловила на себе взгляды сотрудников и молилась только об одном — чтобы никто из них не достал телефон, чтобы запечатлить эту позорную процессию.

Я шла, уставившись в пол, чувствуя, как холодный февральский воздух уже просачивается сквозь автоматические двери вестибюля.

Меня буквально выставили на мороз. Турникет щелкнул за моей спиной, а охранник сунул мне в руки мою сумочку и коротко бросил:

— В следующий раз устраивайте стриптиз дома, красавица. Здесь приличное заведение.

Дверь закрылась. Я осталась стоять на тротуаре, кутаясь в плащ, под которым пряталась опозоренная «горничная Стефани». Снежинки таяли на моих горящих щеках.

Я глубоко вдохнула ледяной воздух и вытерла остатки туши. План «Любовь» официально закрыт с убытком в 100%. Пора запускать проект «Выживание».

Февральский ветер завывал, швыряя мне в лицо колючую ледяную крошку. Я брела по засыпающему городу, судорожно кутаясь в бежевый плащ, под которым предательски шуршали атласные оборки. Каждый шаг отзывался в голове гулким эхом слов Эммы Эдуардовны: «Вообще-то это мой бойфренд».

Мои пальцы онемели от холода, но я не чувствовала этого. Всё моё тело превратилось в одну сплошную пульсирующую рану. Перед глазами, сменяя друг друга, крутились кадры нашего «счастливого» прошлого, которое на поверку оказалось дешёвой театральной постановкой.

А ведь как хорошо всё начиналось!

Десять лет назад я совершила свой самый отчаянный финансовый маневр: устав ютиться на съеме, я взяла в ипотеку двухкомнатную квартиру. Однако уже через несколько месяц сухая математика банковских выписок нанесла мне сокрушительный удар — я категорически не тянула ежемесячный платёж в одиночку.

Пришлось наступить на горло собственной гордости и срочно искать соседку. Я составила объявление, но в панике из-за подступающей даты очередного платежа забыла указать одну критическую деталь: «только для девушек».

Когда в дверь позвонили, я ожидала увидеть студентку или тихую библиотекаршу. Но на пороге стоял Вадим.

— Добрый вечер! Я по поводу комнаты, — он улыбнулся так обезоруживающе, что мой внутренний контролёр на секунду завис.

Он был воплощением надёжности. Опрятный, вежливый, с мягким голосом и глазами, в которых, как мне тогда показалось, отражалась сама порядочность. Пока он осматривал кухню, я судорожно соображала, как вежливо выставить его вон. Но Вадим, чувствуя моё замешательство, начал рассказывать, как он любит тишину, как умеет чинить капающие краны и как ценит личное пространство.

— Знаете, Катя, я очень много работаю, — заявил он. — Так что дома я буду появляться только поспать. Я никак вам не помешаю!

Я сдалась. Его очарование перевесило мои опасения. Мне казалось, что я нашла не просто жильца, а родственную душу — такого же трудоголика, как и я сама.

Всё пошло наперекосяк почти сразу, как только мы перешли черту «просто соседи». Стоило нам стать парой, как у Вадима начались бесконечные проблемы на работе. Он перестал платить за аренду комнаты, и мой ипотечный платёж снова стал моей личной Голгофой. Но я понимала: мужчине нужно время, поддержка, вера в него.

И я верила! Я финансово тянула нас двоих, пока он годами «искал себя». Я покупала продукты, оплачивала счета и подбадривала его, когда он решил сменить профессию и освоить нечто совершенно новое. И у него действительно стало получаться. Он расцвел, поймал волну, начал зарабатывать... Но вместо благодарности я получила... измену.

Последние месяцы наше отдаление стало настолько явным, чтобы его нельзя было больше игнорировать. Вадим практически жил в офисе, прикрываясь важными отчётами, а на все мои вопросы лишь отмахивался, сваливая всё на дикий график и давление руководства. Я мучилась сомнениями, буквально съедала себя изнутри. То ли я патологически наивная дура, то ли я сама себя накрутила на пустом месте?

«Ты всё придумываешь», — говорил он мне, глядя прямо в глаза.

Я была настроена решительно. Если Вадим медлил, если его «трудности на работе» мешали ему сделать шаг, я была готова сделать его сама.

Ну а куда было ещё тянуть? Мы взрослые люди, у нас общий быт, ипотека, которую я недавно наконец выплатила... Мне казалось, что мы — команда. Что мы стоим на пороге чего-то важного. Я уже представляла, как сегодня, после горячего секса в офисе, я просто спрошу его: «Давай станем семьёй?».

Но пока я репетировала перед зеркалом свою «инициативу», он уже полгода как был «бойфрендом» другой женщины.

— Какая же я дура... — всхлипнула я, заходя в свою пустую квартиру, где всё ещё пахло его парфюмом. Мой взгляд упал на зеркало в прихожей. Из него на меня смотрела женщина в дурацком чепчике, с размазанной по лицу тушью и пустыми глазами.

Я медленно развязала пояс плаща. Костюм «Стефани» полетел в мусорное ведро первым. Следом отправились его тапочки.

Две недели он «жил в офисе», якобы сражаясь с важными отчётами, а я верила, жалела его, готовила ужины, которые остывали на столе. Даже сегодня я рисковала карьерой, сбегая пораньше от своего босса-самодура, чтобы устроить нам праздник. А в итоге получила лишь унижение и пинок под зад от охраны.

Вдруг тишину нарушил тихий звук, от которого я вздрогнула всем телом. Скрежет ключа в замке...

Вадим вошёл тихо, крадучась и оглядываясь, и замер, заметив меня на полу. Он тяжело вздохнул. Но в этом вздохе не было ни тени раскаяния — только усталость человека, которому надоело врать.

— Катя, я не хотел, чтобы ты узнала это вот так… Таким... не очень красивым образом.

Я с трудом поднялась с пола. Ноги затекли и плохо слушались.

— Я думала, ты работаешь до ночи, а ты…— произнесла я с нескрываемой горечью.

Вадим отвёл взгляд.

— Я просто хочу, чтобы ты поняла... Это не просто интрижка, — признался он, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на гордость. — Я не решался уйти от тебя потому, что не был уверен... Примет ли меня Эмма.

Я замерла. Лучше бы он молчал... Лучше бы мне никогда не слышать его признания...

— Значит, я была твоим запасным аэродромом, — произнесла я еле слышно. — Пока ты дрессировался у неё в кабинете?

— Но всё изменилось, Катя. Теперь всё серьёзно, — он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде я прочитала нечто такое, от чего моё сердце пропустило удар. — Эмма беременна.

Мир вокруг меня на секунду перестал существовать. Звуки города за окном, гул холодильника, моё собственное дыхание — всё исчезло. Этой новостью он меня просто добил.

— Беременна... — повторила я тише, чувствуя, как последняя опора уходит из-под ног. — То есть, ты... вы...

Одно это слово ударило меня под дых сильнее, чем всё, что я увидела в офисе.

— Вон, — прохрипела я.

— Катя, послушай, нам нужно обсудить, как мы будем...

— Вон отсюда! — я бросилась в спальню. Ярость, горячая и неуправляемая, наконец-то вытеснила оцепенение. Я распахнула шкаф и начала выгребать его вещи — рубашки, которые гладила по утрам, костюмы, купленные на мои премии, когда он «налаживал связи».

— Катя, прекрати! Это дорогой пиджак! — Вадим попытался перехватить мои руки, но я оттолкнула его.

— Дорогой? — я задыхалась от рыданий, слёзы заливали глаза, мешая видеть, но руки действовали сами. — Это я за него платила, пока ты «работал сверхурочно» в её постели!

Я швыряла его вещи в коридор. Его ноутбук, за которым он якобы «сражался с отчётами», я просто вытолкнула ногой за порог. Кроссовки, книги, зарядки — всё летело в общий хаос.

— Убирайся к своей Эмме! — я начала буквально выпихивать его к выходу. — Пусть она тебя кормит, поит и держит на поводке, раз тебе это так нравится!

Вадим, багровый от унижения, пытался собрать хоть что-то с пола, но я не дала ему шанса. Я вытолкнула его в подъезд прямо в том виде, в котором он пришёл — помятого, растерянного, смущенного.

— И не забудь передать поздравления будущей маме! — выкрикнула я и с грохотом захлопнула дверь.

Едва щелкнул замок, я сползла на пол. В груди всё горело. Я рыдала так сильно, что не могла вдохнуть, хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Весь мой мир — уютная двушка, планы на детей, вера в нас — всё оказалось ложью...

Дорогие читатели!

История выходит в рамках литмоба “Валентинка для босса”

https://litnet.com/shrt/P6uZ

Самое время познакомится с горячими новинками моих коллег!)

Скучно с ними точно не будет)

Утро субботы я встретила в чудовищном состоянии. Ни спала ни минуты. Ревела. Плакала. Кричала. Голова раскалывалась, а глаза превратились в две опухшие щёлки. Но мне всё равно пришлось отскребать себя от горизонтальной поверхности и собираться в офис.

Четырнадцатое февраля я всегда обожала, ведь в этот день всё вокруг кричало и пело о любви. Сегодня же это число в календаре горело адским пламенем...

Я ненавидела весь мир и все эти идиотские сердечки, которые украшали витрины каждого второго магазина.

Поэтому я шла по улице, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не стать свидетельницей разгула маркетинга, но беда пришла откуда не ждали. Едва офисный лифт открылся, на меня прыгнуло розовое нечто.

— С днём святого Валентина! — заверещала Мариночка, наш офис-менеджер, размахивая связкой шаров в форме сердец. На голове у неё красовались заячьи ушки с блёстками, на шее — бусы из пластиковых поцелуйчиков.

Я резко отшатнулась. Сквозь пелену слёз увидела своё рабочее место — оно было завалено конфетти, открытками и этими чёртовыми шариками-сердцечками, привязанными к монитору.

— То, что нас заставили сегодня работать, не значит, что мы должны лишать себя праздника! — заявила Марина. — Ну как тебе?

— Отвратительно! — процедила я сквозь зубы. — Ненавижу... Ненавижу всё это!

Мариночка замерла с открытым ртом. Шарики в её руках жалобно скрипнули.

— Катюш... ты чего? Это же праздник любви...

Я не ответила. Прошла мимо неё, села за свой стол и уткнулась лицом в ладони. Слёзы снова потекли сами собой, прожигая кожу.

— Девочки! — раздался испуганный шёпот Мариночки. — Срочно все сюда!

Через минуту я почувствовала, как меня обступили тёплым кольцом.

— Катя, что случилось? — Лена, моя подруга ещё с первых дней работы, пододвинула ко мне вазочку с конфетами-сердечками и присела рядом.

— Ты зелёная вся, — добавила Света. — Ты пила? Ты плакала?

Я подняла голову и, кажется, они обе отшатнулись. Видок у меня был тот ещё — опухшее лицо, размазанная тушь под глазами, безумный взгляд.

— Я застукала его! — выдохнула я. — Вчера. В офис его пришла, сюрприз хотела сделать... А он там, с этой... со своей начальницей! Трахал её прямо на рабочем столе! И знаете, что самое смешное?

— Что?

— Она беременна!

Ленка побледнела. Света прикрыла рот рукой.

— Господи, Катя... — Ленка обняла меня, и я вцепилась в неё, как утопающая в соломинку.

— Я его выгнала, — забормотала я в её плечо. — Все вещи выкинула в подъезд, но легче от этого мне не стало... Я не спала всю ночь, и, кажется, схожу с ума...

Ленка отстранилась, посмотрела мне в глаза.

— Ты завтракала? — строго спросила она.

Я мотнула головой.

— Вообще ничего не ела?

— Даже не пила воду, — прохрипела я.

— Мариночка! — скомандовала Ленка. — Срочно неси чай! И добавь туда побольше сахара. И убери эти шарики к чёртовой матери, у нас тут траур по чудакам. По тем, которые на другую букву...

— И по празднику любви заодно, — добавила Света, усаживаясь на соседний стул.

Я посмотрела на них — на Ленку с её решительным взглядом, на Свету, которая уже доставала из сумочки успокоительное («вот, держи, валерьянка, я без неё вообще не живу»), на Мариночку, которая растерянно убирала конфетти с моего стола.

— Десять лет, девочки, — выдохнула я. — Десять лет он мне пудрил мозги... Столько лет жизни коту под хвост…

— У меня в сумке две бутылки шампанского, — прошептала Лена. — Открывать?

— А если Демидов зайдёт? — пискнула Мариночка, наблюдавшая за нами с ресепшена.

— Если Демидов пойдёт в нашу сторону, ты кашляни. Громко. Или пой песенку. Что хочешь делай, но предупреди, — Ленка подмигнула и водрузила на стол две бутылки. Света выгребла из недр своей бездонной сумки гору шоколадных конфет.

Я всхлипнула, принимая в руки бокал.

— Я ведь правда думала, что мы поженимся. Мы ведь даже ребёнка хотели завести... Но Вадим всё время повторял, что сейчас не вовремя...

— Хорошо, что не завели, — Ленка пододвинула ко мне конфеты. — А то сейчас делить пришлось бы.

— Козёл, — резюмировала Света и налила ещё.

— Козёл, — согласилась я.

Мы чокнулись.

— Знаете, что самое обидное? — я покрутила в руках конфету. — Я ведь думала, что у нас уже есть семья! Считала его своим мужем. Гражданским мужем, но всё-таки…

— А он просто пользовался твоей жилплощадью, — Ленка сочувственно положила руку мне на плечо.

— И кроватью, — добавила Света. — Извини, что грубо, но это правда.

— Правда, — кивнула я, и слёзы снова потекли. — Я такая дура...

— Ты не дура, — Ленка обняла меня. — Ты просто хороший человек, который попался на удочку мрази. Это бывает. Со всеми бывает.

— Со мной, например, — встряла Света. — Мой бывший, когда уходил, сказал, что я слишком много работаю и мало готовлю. А через месяц женился на той, которая умела только варить пельмени. Но зато варила их с душой, видите ли!

— А мой, — вступила Лена, — когда уходил в первый раз (потом мы сдуру сошлись обратно, но это отдельная история), сказал, что я слишком много требую. А от новой своей сейчас требует, чтобы она сидела дома и рожала ему детей. Представляете?

Я слушала их и понимала: мы все через это прошли. Кто-то через измены, кто-то через разводы, кто-то через тяжёлые расставания. И выжили! Выжили и сидим здесь, пьём шампанское. Значит, не всё ещё потеряно?

— За нас, — сказала я, поднимая свой бокал. — За то, что мы есть друг у друга.

— За клуб разбитых сердец! — провозгласила Света.

— И за то, чтобы Демидов нас не спалил, — хихикнула Ленка.

Я взяла шоколадную конфету, но жевала, не чувствуя вкуса. Мысли крутились вокруг одного: ребёнок. Вадим с Эммой будут нянчить ребёночка, а я? Я останусь у разбитого корыта?

— Кать, ты чего загрустила ещё сильнее? — Света пододвинулась ближе.

— Я просто хочу ребёнка, — выдохнула я, чувствуя, как слёзы наворачиваются снова. — Не нужен мне ни мужик, ни любовь, ни дурацкие отношения! Не хочу больше тратить впустую время. Мне срочно нужно родить... От донора! Чтобы никого не искать, не ждать, не бояться предательства. Взяла и сделала. Сама!

Лена поперхнулась шампанским.

— Донора? Ты серьёзно?

— А почему нет? — я расправила плечи. — Зачем мне этот геморрой с отношениями, если можно просто взять и родить для себя?