Регрессолог. Я знаю, что вы сделали в прошлой жизни

Даже если тебя отнимут, то знай: во мне

до последнего будет твоё повторяться имя…

Анна Сеничева

Он открыл глаза и вздрогнул.

Тьма обступала со всех сторон. Густая, безмолвная темнота расползалась за окном, ещё более плотная и пугающая – по комнате.

Черны ночи ноября. Безвременье, Тёмная половина года…

Мрак казался живым: разумным, враждебным и… очень голодным.

Вот откуда только в голове берётся подобная ересь?!

Всему всегда можно найти разумное объяснение. Просто на уровне девятого этажа не было ни одного фонаря, просто небо затянули тучи, просто окна в доме напротив сейчас не манили уютным жёлтым светом, просто ночь, и все нормальные люди спят. Вот и всё.

Но, так или иначе, темнота пугала до мурашек и холодной испарины на лбу. Хотелось вырваться из этой беспросветной липкой трясины, сбежать немедленно, прямо сейчас, всё равно куда… Лишь бы подальше, лишь бы не чувствовать себя так, будто оказался на дне глубокого колодца или вовсе… в могиле… под толщей стылой земли.

Марк поёжился и потянулся к телефону. Синий свет экрана мгновенно разогнал мистическую завесу, возвращая из мира снов в прозаичную реальность.

03:13 – услужливо подсказал смартфон.

Твою ж! А в шесть уже вставать…

Опять проснулся среди ночи. И теперь будет таращиться до утра в потолок. Потому что уж лучше маяться от бессонницы и ходить потом весь день с тяжёлой головой, чем снова нырять в мутную, липкую паутину кошмаров.

А он не сомневался в том, что вернулся минуту назад из очередного жуткого видения, хотя, просыпаясь, никогда не мог вспомнить сюжет своего сна. Цеплялся за обрывки ускользавшей паутины образов. Но каждый раз кошмар расползался на клочки, будто туман, оставляя после себя чувство слабости, удушающего отчаяния и кромешного одиночества.

Он просыпался в холодном поту, с дрожащими руками и желанием немедленно сдохнуть, лишь бы не мучиться больше от этого невыносимого ощущения бессилия: не смог.

Снова не смог, не успел, не удержал!

Странно, но ему всегда казалось, что положить конец этой пытке очень просто – нужно лишь сохранить в памяти то, что являлось ему ночь за ночью. Нужно разгадать эту загадку, узнать, что доводило его до такого отчаяния, и всё – сразу отпустит, пройдёт. Кошмары канут в Лету, а он обретёт, наконец, долгожданную свободу.

Но, увы, ничего не выходило. Всё повторялось снова и снова, ночь за ночью, шло по кругу, из которого не было выхода. Уже почти год.

Да, первый кошмар Марку приснился как раз в прошлый день рождения. И вот, с тех пор как ему исполнилось тридцать три, ещё ни одна ночь не прошла спокойно. А ведь человек не может жить без нормального сна, никакая психика этого не выдержит.

Пора было что-то с этим делать, пока он не свихнулся окончательно.

Конечно, уже давно пора. Он и пытался, только ничего не помогало.

А сегодня он, кажется, дошёл до крайней точки, после которой уже готов пойти за помощью к кому угодно. Даже к…

Он поднялся, не включая свет, вытащил из верхнего ящика комода пачку визиток и вернулся в постель. Подсвечивая смартфоном, практически наощупь выбрал среди них строгую чёрную карточку, долго всматривался в золотые тисненые буквы, борясь с искушением набрать незнакомый номер прямо сейчас.

Три часа ночи – да уж, самое время!

В конце концов, благоразумие победило: он отложил визитку на прикроватную тумбочку, рухнул обратно на подушку и вслух пообещал себе:

– Утром обязательно позвоню.

***

Добро пожаловать в мою новую мистическую историю!

Несмотря на 18+, это не эротика, просто серьёзная история для взрослых людей.

Но, конечно, здесь будет и любовь, и страсть, и чувственные сцены.

В планах у меня дилогия (если вам откликнется сюжет и понравятся герои),

но в каждом томе цикла «Эхо прошлых жизней» будет своя завершённая история,

так что первую часть можно читать отдельно.

Выкладка три раза в неделю.

Подписка.

– Я… представлял вас как-то… иначе.

Фраза слетела с языка сама собой, и Марк на миг досадливо скривился, проклиная себя за вопиющую бестактность.

Что-то он сегодня совсем расклеился.

Раздражение царапало изнутри, как запертая в грудной клетке крыса. Усталость выливалась в агрессию, которую с трудом удавалось сдерживать. Колкие пренебрежительные фразы вырывались раньше, чем Марк успевал их обдумать.

Вот и сейчас… Сначала где-то полминуты он удивлённо таращился на сидевшую напротив женщину, а потом, когда она иронично поинтересовалась, что не так, умудрился брякнуть это.

– Ожидали увидеть рыжие локоны и кружевной фартук на голое тело? – ухмылочка на безупречном лице превратилась в оскал.

Вполне возможно, что она всем так улыбалась, и никакой язвительности за этим выражением лица не скрывалось.

Но сам Марк сейчас чувствовал себя полным идиотом, а потому был уверен, что смотреть на него можно только соответственно – насмешливо, с издёвкой и брезгливой жалостью. Пожалуй, стоило ответить в том же духе, но ему внезапно стало стыдно за собственную неделикатность.

– Нет, что вы… Я ничего такого… – мотнул он головой. – Прошу прощения, Гелла Георгиевна, не хотел вас задеть! Просто я первый раз… в таком месте. Да и нервы...

Его собеседница меньше всего походила на ту самую знаменитую вампиршу из свиты Воланда. Строгий костюм, идеально скроенный по фигуре. Чёрный или, скорее, тёмно-синий – в тусклом свете хмурого ноябрьского дня сразу не разберёшь оттенок. Явно дорогой. Светлая блузка, скромно прикрывающая зону декольте. Прямые, тёмные волосы – блестящие, гладкие, ухоженные. Стильные очки. Серые глаза. Умный взгляд.

Пожалуй, даже чересчур умный.

Возраст определить Марк и не пытался. По логике должно быть значительно больше сорока, и умный взгляд тому подтверждение, но на вид Гелла Георгиевна казалась моложе его самого. Подтянутая, довольно красивая, явно не пренебрегающая фитнесом и услугами косметолога.

Да уж, типаж новой знакомой больше напоминал классический образ железной леди и бизнес-стервы. На ведьму она совсем не походила.

– Можно не извиняться, Марк Александрович. Я всё понимаю, – улыбка хозяйки стала на градус теплее. – Во-первых, с такой реакцией людей я всю жизнь прожила – привыкла. За это надо моего покойного отца поблагодарить и его неординарное воображение. Булгакова он точно не читал, но откуда-то взял такое вот замысловатое имя. Кстати, можно просто Гелла…

– Марк, – охотно кивнул он. Не любил всяческую официальщину.

Гелла поддержала его ответным одобрительным кивком.

– Во-вторых, у нас тут всё по-простому. Обстановка, можно сказать, дружеская… Этакий клуб по интересам. Так что настраивайтесь на то, что вы можете говорить всё, что вам приходит в голову, даже если это будет нечто странное и, на первый взгляд, неуместное. Никто вас за это не упрекнёт, и за пределы моего кабинета ни одно слово не просочится. Мне нужно ваше доверие, Марк… – заговорщически мурлыкнула хозяйка. – Иначе у нас с вами ничего не выйдет.

Он чуть напрягся, уголки губ сами собой поползли вверх, превращаясь в ухмылку.

При всех рекомендациях надёжных людей доверять вот так, с ходу, незнакомому человеку, да ещё и занимающемуся столь сомнительным делом… – нет уж, это не про него. Марк всегда считал себя человеком разумным, осторожным и здравомыслящим. По крайней мере, пытался таковым оставаться, несмотря на всю чертовщину, что происходила в его жизни.

Должно быть, от Геллы его реакция не укрылась, потому что та незамедлительно добавила:

– Разумеется, вам понадобится время, чтобы освоиться. Я всё понимаю. И не требую никаких исповедей на первом же сеансе. О вас поговорим, когда будете готовы. А пока, если вы не возражаете, расскажу о себе. И о том, чем мы тут, собственно, занимаемся. Людей обычно пугает неизвестность. А, зная, что именно предстоит делать, вам будет проще настроиться. Думаю, кое-какое представление у вас уже есть, вы же не с улицы пришли. Да с улицы ко мне и не попадёшь, – Гелла снова многозначительно улыбнулась. – Раз вы ко мне обратились по рекомендации Елизаветы Юрьевны, значит, она уже вас немного ввела в курс дела. И всё же мне хотелось бы заранее понять, чего вы от наших встреч ожидаете. Вот вы сказали, что представляли меня иначе… А можно чуть подробнее об этом?

Марк неопределённо пожал плечами. Опасался, что правда вновь прозвучит глупо и бестактно, но Гелла Георгиевна ждала, сверля его сквозь линзы очков своим проницательным взглядом.

– Ну… я думал, на вас будет какой-нибудь чёрный балахон… Связка всяких жутких амулетов на шее, десяток браслетов на руках. И перстни, разумеется, на всех пальцах, а камень в каждом размером с грецкий орех. Черные или красные ногти, длинные и острые. Ну и кабинет… Этот вам совершенно не подходит. Нужен в тёмных тонах. Антикварная мебель, а на окнах – плотные шторы, на столе – бархат…

– И чёрные свечи, – зловещим тоном дополнила Гелла, снова хищно улыбнувшись.

– Да, свечи обязательно… – отзеркалив её ухмылку, кивнул Марк, – много свечей… И ещё тут непременно должно вонять этими… как их… ну… палочки такие… Терпеть не могу их запах.

– Я тоже, – чуть поморщилась Гелла, так не похожая на настоящую Геллу. – Что ж… Примерно это я от вас и ожидала услышать. Собственно, потому и завела этот разговор. Начнём с самого главного, Марк… Регрессолог – это не ведьма, не экстрасенс, не маг. Скорее, исследователь, учёный. Мы здесь изучаем души людей, их глубинную память, подсознание. Так что психология и психиатрия мне гораздо ближе, чем разного рода эзотерические ритуалы. Просто эта часть науки пока ещё не признана, не получила должной доказательной базы. Но так ведь всегда было. Во все времена простые обыватели не торопились признать гениальность первооткрывателей, обвиняя их в ереси и безумии. Психологию тоже долгое время считали лженаукой. Да что уж там говорить – некоторые до сих пор считают, – усмехнулась Гелла. – А сколько открытий в медицине и физике изначально высмеивали, считали абсурдными. Но всё меняется, Марк. Проходит немного времени, и вот уже плодами изобретателей пользуются повсеместно, даже не задумываясь о том, какое чудо, к примеру, электричество, сотовая связь, искусственный интеллект. Я уж молчу о том, как далеко шагнула медицина. Придёт и наше время. Уверена, что через двадцать-тридцать лет люди будет обращаться к регрессологу также легко и просто, как… к стоматологу или любому другому врачу. А все суеверия, связанные с практикой регрессий, будут благополучно забыты. И тогда уж никому не придёт в голову считать таких, как мы с Алисой, шарлатанками или ведьмами. Кстати… вы уже успели познакомиться, пообщаться? 

– Успели, – буркнул Марк, невольно подумав, что некоторые дамочки останутся ведьмами и через сотню лет, никакой прогресс не поможет.

– Это хорошо, – кивнула Гелла. – В ближайшее время вам предстоит с ней тесно взаимодействовать. Алиса, мой ассистент. Будет помогать нам с вами в дальнейшей работе.

– То есть… – нервно дёрнулся Марк, – она тоже будет в моей голове копаться?

– М-м-м… Да, мы всегда работаем в паре. Такая методика. Она выступает проводником. Я руковожу сеансом, контролирую процесс. Она погружается в гипнотическое состояние вместе с пациентом и сопровождает его в прошлое. Или же просматривает его сама. Случаи бывают разные. Методики тоже порой приходится менять. Не все люди способны сами видеть предыдущие реинкарнации. У некоторых срабатывает что-то вроде внутреннего предохранителя – этот механизм не пускает в слишком травмирующее прошлое. Ведь не просто же так у большинства из нас при рождении память о прошлых воплощениях стирают. В таких вот особых случаях всё самое трудное берёт на себя Алиса. А что не так? – Гелла Георгиевна приподняла свои идеальные тёмные брови.

– Нет, ничего… просто… – скрипнул зубами Марк. – Я думал, она просто ваш секретарь.

Вот уж кто здесь точно был настоящей ведьмой – так это та надменная девица, которая встретила его на входе.

Алиса…

Взаимная неприязнь с ассистентом Геллы у них, кажется, зародилась с первых же секунд знакомства. И пусть в этом скорее был виноват сам Марк и его сегодняшнее настроение, вернее, полное отсутствие настроения, но с этой Алисой он точно не хотел иметь ничего общего. На миг у него даже мелькнула мысль встать и уйти прямо сейчас, пока он не завяз в этой колдовской паутине окончательно. 

Но отступать было поздно. Слишком долго он бежал от собственных проблем.

***

Немногим ранее

Он приехал по указанному адресу за полчаса до назначенного времени.

Марк всегда так делал. И по праву гордился тем, что никогда не опаздывал.

Конечно, в современном мире, где время давно стало самым дорогим ресурсом, тратить четверть часа (а то и больше) впустую казалось нецелесообразным. Но Марк считал, что лучше уж явиться заранее и подождать самому, чем задержаться и вынудить другого человека тебя дожидаться. Так что всякий раз, договариваясь о встрече, он заранее прикидывал, сколько у него в запасе, и даже отказывался, если мог не успеть. Всё же с учётом вечных пробок и погодных аномалий всегда лучше перестраховаться, чем подвести кого-то.

Будучи сам до занудства пунктуальным человеком, он, разумеется, терпеть не мог людей необязательных, позволяющих себе опоздания, а то и вовсе забывающих о своих договорённостях.

А уж сегодня и вовсе был особенный день – от предстоящей встречи он ждал чего-то поистине судьбоносного, потому выехал из дома сильно заранее, а явившись на место, попытался отвлечь себя на повседневные дела.

Проверил в заметках на телефоне записи, ещё раз убеждаясь, что на сегодня нет доставок и встреч с новыми заказчиками. Он, конечно, и так это знал, но перепроверить для собственного спокойствия не мешало. На этот счёт у Марка был ещё один пунктик: не подвести клиента и выполнить всё, что обещал в срок – это святое.

Что ж, отлично – ничего срочного. А с текущей работой справятся его мастера.

Андрей и Прохор работали у него уже несколько лет, и этим двоим Марк вполне мог доверить даже сложные задачи. Марк не кичился тем, что он хозяин фирмы, со всеми держался на равных.

Да и чем там было кичиться?

Бизнесмен и владелец мебельного производства – это только звучит красиво и солидно. А на деле – море забот, проблем, нервов и работа 24/7.

Несколько лет назад он организовал скромное производство – небольшой цех-склад да офис при нём. Своего транспорта для осуществления доставок Марк до сих пор не имел, а потому заключил договор с наёмным водителем грузовой «Газели». Бухгалтерией занимался приходящий специалист. Над изготовлением изделий, кроме мастеров Андрея и Прохора, трудилась ещё пара толковых ребят. На все замеры и согласования заказов Марк обычно выезжал сам.

Его единственный менеджер Марина постоянно находилась в офисе – отвечала на звонки, консультировала, заключала договора и принимала оплату. Успевала всё.

Заявок было не так уж много. Но на жизнь хватало – и ему самому, и работникам. Мебель ручной работы – это ведь не хлеб, её каждый день не покупают, но зато и стоила она столько, что производство оставалось рентабельным, несмотря на свои скромные масштабы.

Те, кто знал Марка давно, не раз пеняли ему, мол, с его талантом и золотыми руками он давно уже должен был купаться в деньгах – развернуть такое производство, что о нём бы знала вся страна.

У Марка действительно был талант. Он чувствовал дерево, как никто другой. Умел выбирать материалы, владел редкой техникой резьбы и создавал настоящие шедевры. И нисколько не сомневался в том, что ему такое дело было бы по плечу.

Но мешало то, в чём сложно было признаться даже немногочисленным приятелям – Марк боялся брать на себя ответственность. Ведь крупное производство – это не только масштабы, которыми можно гордиться, и большие доходы, которых хотелось всем. Крупное производство – это ещё и обязательства: перед работниками, заказчиками, государством, банками, поставщиками и… Словом, всё то, чего Марк отчаянно желал избежать.

Нет, это точно не его история. Тише едешь – дальше будешь.

Так он считал и раньше, а в этом году ещё раз убедился в правильности своих решений. Собственно, он всегда был домоседом, довольно закрытым, сдержанным на эмоции, сложно сходился с людьми. Но с тех пор, как его одолели кошмары, Марк и вовсе превратился в вечно раздражённого и измождённого брюзгу. Он жил в состоянии хронической усталости, постоянно хотел спать так сильно, что боялся вырубиться прямо в машине, стоя где-нибудь в пробке. А ещё впервые прочувствовал на собственной шкуре, что такое эти новомодные панические атаки.

Всё это, разумеется, не могло не сказаться на его работоспособности и благополучии фирмы. Ведь заказчикам приходилось общаться непосредственно с ним, а его бледное кислое лицо явно не располагало к желанию заключать договор.

К счастью, слава Марка Александровича Назарова обгоняла его самого. Сарафанное радио работало безупречно, и даже угрюмый вид талантливого краснодеревщика не смущал тех, кто к нему обращался по рекомендации.

И всё же в последнее время Марк чувствовал, что его личные проблемы начинали мешать и работе. А этого никак нельзя было допускать. Пусть от него зависели не тысячи, а всего несколько человек, но их он тоже никак не мог подвести.

Наверное, поэтому он и решился на этот сумасбродный шаг – обратиться к регрессологу.

Сам бы он никогда на такое не отважился, но как-то его угораздило слегка разоткровенничаться с одной из своих постоянных заказчиц. Та заметила, что он стал болезненно выглядеть, а Марк признался, что почти не спит.

Елизавета Юрьевна, интеллигентная дама преклонного возраста, всегда казалась ему здравомыслящей, хоть и немного эпатажной особой. Но когда она настойчиво стала подсовывать ему визитку Геллы Георгиевны Воронцовой, специалиста по регрессивной терапии, реинкарнациям и погружению в прошлые жизни, Марк в собственной оценке этой дамы усомнился.

И всё же каким-то невероятным образом чёрная визитка перекочевала в его карман, а потом в комод, где и была благополучно забыта.

До той самой ночи, когда он решил, что тянуть дальше некуда.

***

И вот сейчас он стоял на парковке возле двухэтажного особняка, построенного, судя по всему, в девятнадцатом веке, а нынче изувеченного пёстрыми рекламными баннерами. Офисов здесь было несколько, кто только ни арендовал в этом здании площади.

А вот вывеска над отдельным входом, ведущая в обитель регрессолога Геллы Воронцовой, была выдержана в тех же строгих чёрно-золотых тонах, что и визитка.

Честно выждав ещё пятнадцать минут в машине, Марк наконец решил войти. Счёл, что дольше откладывать не стоит – если Гелла Георгиевна всё ещё занята, он подождёт внутри, а если она уже готова его принять…

И, вообще, не являться же за три минуты до назначенного времени. Возможно, ему ещё придётся заполнить какую-нибудь предварительную анкету или даже подписать договор, как на приёме в частной клинике.

Однако, дёрнув за ручку, Марк с удивлением обнаружил, что офис Воронцовой закрыт. Сперва он решил, что приложил недостаточно силы и повторил попытку.

Но нет, определённо, его никто внутри не ждал. Верить в это категорически не хотелось. Слишком трудно далось ему решение позвонить регрессологу и приехать сюда. Он буквально заставил себя это сделать, а тут…

Твою ж! Да как так-то?!

Сдаваться Марк не собирался. Он ещё несколько раз дёрнул дверь, попробовал покрутить ручку – вдруг там какой-то хитрый замок, отступив на пару шагов от крыльца, повертел головой в поисках звонка или домофона. Ничего такого не обнаружилось.

Может, тут есть другой вход, запасной…

С такими мыслями Марк обошёл всё здание по кругу и вернулся всё к тому же злополучному крыльцу. Снова раздражённо подёргал дверь, надеясь, что хозяйка успела объявиться, пока он тут водил хороводы. Бесполезно.

Марк уже порядком замёрз. Передвигаясь по городу на машине, он практически никогда не носил шапку, да и куртка у него была довольно лёгкая. А это утро выдалось особенно пасмурным и холодным. Порывы сырого пронизывающего ветра так и хлестали по лицу, норовили забраться под одежду.

Он растёр уши, закоченевшие от ледяного дыхания осени, подышал на покрасневшие ладони. И полез в карман за телефоном.

Раздражение внутри уже перерастало в глухую ярость. И он собирался немедленно её выплеснуть на виновницу это неприятного инцидента.

Ну что за безответственность? Детский сад какой-то…

В конце концов, не можешь принять – позвони и отмени встречу, предупреди, что ничего не получается! Разве взрослые серьёзные люди ведут себя так?

Замёрзшие пальцы с трудом отыскали нужный контакт в смартфоне. С ненавистью глядя на входную дверь, Марк уже собирался было нажать вызов, но тут он почувствовал движение за спиной.

В дверном стекле отразился чуть искажённый женский силуэт, а позади немного хрипло, как после долгого бега, раздалось:

– Марк Александрович? Простите за опоздание! – Дальше последовал шумный вздох. – Ух! Пробки эти… Пришлось бежать целый квартал… Там такой затор!

Ну да, пробки… Вечное оправдание необязательных людей. Ему ведь никакие пробки не помешали приехать вовремя. Можно подумать, он сюда по воздуху прилетел.

Марк развернулся к запыхавшейся девице, собираясь выдать что-нибудь язвительное и колкое, но смог произнести только невнятное:

– О, господи!

От неожиданности он отпрянул от незнакомки так резко, что стукнулся спиной о дверь.

Её прямой взгляд пробрал до дрожи – и Марк даже не сказал бы, что пугало больше: правый голубой глаз, левый зелёный с карими крапинками или то, что вместе они, такие разные, будто принадлежавшие разным людям, смотрелись противоестественно и жутко.

***
Мои дорогие, у меня сегодня СКИДКА – 25% на ВСЁ!!!

Немногим ранее

– Какие у вас глаза! – выдал Марк следом за «о, господи».

И выдал таким тоном, что на комплимент это точно никак не походило. Обычно прекрасными женскими очами восхищались иначе. А так, скорее уж, можно было воскликнуть: «О, да у вас, милочка, рога!»

Девица это, разумеется, мигом считала, и приветливая улыбка слетела с её лица, как последний осенний лист с голой чёрной ветви.

– Это гетерохромия. Врождённая особенность организма, – процедила незнакомка, будто читая скучный медицинский справочник. Холод в её голосе сейчас мог бы посоперничать с ледяным ветром, что дул со стороны канала. – Не бойтесь, незаразно! Воздушно-капельным путём, как ковид, не передаётся.

– Извините! – пробурчал себе под нос Марк и опустил взгляд, наконец перестав на неё пялиться. Неловко вышло.

Девица, на его попытку сгладить ситуацию, ничего не ответила.

Вместо этого ядовито добавила:

– Марк Александрович, вам не кажется, что погода сегодня не для бесед на свежем воздухе…

– Что? – растерянно переспросил он.

– Дверь… – она указала своими разноцветными глазами ему за спину. – Можно я открою? Холодно.

– А… да, конечно, – он только сейчас сообразил, что всё ещё стоит, привалившись спиной к тёмном стеклу, и поспешно отступил в сторону.

Она ловко отомкнула дверь, вошла первой, тут же сняла офис с сигнализации, включила свет и обернулась:

– Входите же!

Марк всё ещё стоял в дверях и, словно под гипнозом, смотрел на эти будничные движения. Вроде бы всё для себя решил, но сейчас снова чувствовал себя так глупо и потерянно, словно не понимал, как он вообще здесь оказался, что делал. К уже привычному раздражению и усталости примешались иррациональный страх и желание сбежать немедленно, но он не мог двинуться с места.

– Марк Александрович, вы в порядке? – разноглазая девица не сводила с него обеспокоенного взгляда, и голос её сейчас звучал уже не так холодно и сухо.

– Да, я… – он внезапно усмехнулся и честно выдал: – Нет, вообще-то я… не в порядке.

Он, наконец, переступил порог, дверь мягко захлопнулась за его спиной, отрезая все звуки улицы и погружая в странную неестественную тишину.

Впрочем, долго она не продлилась.

– Вы проходите, раздевайтесь, присаживайтесь! Вот здесь можно куртку оставить.

Оказавшись на своей территории, девица на миг превратилась в маленькое торнадо. Она перемещалась по небольшой приёмной так быстро, что Марк едва успевал отслеживать это движение, на ходу раздеваясь сама и успевая что-то включать, что-то поправлять, что-то убирать на место или наоборот доставать, при этом ещё разговаривать с ним. Буквально через минуту всё сумрачное пространство наполнилось светом, жалюзи были подняты, загудел включённый ноутбук, зашумел чайник, заработал кондиционер, на журнальном столике и диванчике для посетителей воцарился идеальный порядок.

А сама хозяйка всего этого, избавившись от объёмного шарфа-снуда неопределённого цвета и безразмерного серого пуховика, удивила Марка довольно стройной фигурой, роскошной копной тёмно-русых локонов и сравнительно юным возрастом – на вид ей было лет двадцать пять.

Пожалуй, встреть он её сразу здесь, на рабочем месте, она могла бы произвести вполне приятное впечатление. Но первое столкновение уже успело осесть осадком на дне души.

Сняв и повесив куртку, Марк подошёл к высокой стойке из тёмного дерева, разделявшей приёмную на две зоны: для посетителей и рабочую.

– Вам нужно будет сейчас заполнить кое-что, Марк Александрович … – начала объяснять девица, попутно выкладывая перед Марком планшет для бумаг, ручку, пару бланков с какими-то вопросами, только что выползших из принтера и ещё горячих. – Можете прямо здесь или на диванчик присесть. Как вам удобнее… Ваши контактные данные, хронические заболевания, суть проблемы кратко и ещё несколько уточняющих вопросов. И согласие на обработку персональных данных, конечно. Сейчас обязательно требуется. Если что-то непонятно…

– Разберусь, Гелла Георгиевна, – усмехнулся Марк, сжимая замёрзшими пальцами ручку.

Надо же, угадал – действительно анкета. Дальше, наверное, предложат договор на продажу души… и подписать кровью…

– Алиса…

Марк удивлённо оторвался от анкеты, поднял глаза и вновь поёжился от столь необычного пугающего взгляда своей собеседницы.

– Простите, я забыла сразу представиться, – она виновато улыбнулась. – Я Алиса, помощница Геллы Георгиевны. А сама она минут через пятнадцать будет. Вам придётся немного подождать.

– Опять подождать… – не сдержал злой иронии Марк.

– Извините! Так вышло. Она обычно всегда вовремя… Сегодня просто такой день… – принялась смущённо оправдываться разноглазая Алиса. – Она поэтому меня попросила пораньше приехать, вас встретить, а я… тоже опоздала…

– Да, да, о пробках я уже слышал, – хмыкнул он.

– Можно подумать, вы никогда никуда не опаздываете! – внезапно разозлилась девица.

– Вот именно, – победно усмехнулся Марк. – Никогда. Никуда.

Несколько долгих мгновений они прожигали друг друга яростными взглядами. Алиса не уступала, таращилась на него до последнего, и Марк смог ещё лучше разглядеть её глаза: и яркий правый, кристально-чистый и холодный, как горное озеро, и совсем уж ведьминский левый – оттенка бутылочного стекла с яркими золотисто-коричневыми пятнышками.

– Какие у вас всё-таки глаза необычные… – не выдержал он. – Я читал, что раньше за такую особенность и сжечь могли. Считалось, что люди с разными глазами пособники дьявола, колдуны, ведьмы…

– Спасибо за ценную информацию! Я в курсе, – Алиса скривилась и отвернулась в сторону, делая вид, что что-то там делает. – Повезло мне, что мы не в Средние века живём, и костры инквизиции давно отгорели.

Марку захотелось отвесить самому себе подзатыльник. Зачем он вообще это сказал? Идиот!

Отчего-то эта Алиса его жутко раздражала, раздражала с первой же секунды своего стремительного появления. Марк не смог бы внятно объяснить, чем именно она его не устраивала, но что-то так и зудело внутри, будто под кожей ползали муравьи, щекотали и жалили. Однако, скорее всего, дело было в его собственном отвратном настроении и расшатанных нервах, и срываться на постороннем человеке точно не стоило.

Тем более это он сюда пришёл за помощью, а ведёт себя так, будто ему тут все что-то должны. Как-то это по-свински… Надо брать себя в руки и прекращать хамить, пока его попросту за дверь не выставили.

– Простите! Я не хотел вас обидеть, – Марк с трудом, но всё же выдавил из себя извинения. – Я вовсе не имел в виду…

– Я вас поняла, Марк Александрович. Заполняйте уже анкету! – Алиса чуть досадливо поморщилась, но тут же вернула себе доброжелательную улыбку. А ещё через секунду, заметив, как он с трудом удерживал ручку покрасневшими пальцами, участливо спросила: – Замёрзли? Давайте я вам чай сделаю или кофе… Хотите?

***

В былые времена гостеприимство было не просто традицией и формальностью, но целым ритуалом, призванным доказать, что хозяин дружественно расположен к гостю. С врагами не делили хлеб. А если уж люди сидели за одним столом, подразумевалось, что они на одной стороне, словно кровная семья, и не таят друг против друга зла.

Разумеется, история знала множество примеров того, как нарушались эти постулаты. Сколько неугодных было отравлено, схвачено и брошено в темницы или изничтожено иными способами как раз во время совместных пиршеств. И всё же символизм имел место быть. 

И сохранялся в наше время. Предложить гостю угощение или хотя бы напиток до сих пор оставалось первым порывом души для многих.

Алиса вряд ли могла бы дать точный ответ, откуда ей всё это известно. Наверное, читала или слышала где-то…

В конце концов, в школе у неё, как и всех, была история, а в настоящем работа и вовсе подкидывала самые разнообразные знания из всевозможных сфер жизни. Да и источников информации в современном мире не сосчитать.

Но иногда она просто что-то знала – чувствовала на уровне интуиции, какого-то внутреннего ощущения. Как вот сейчас.

Она была уверена, что обыкновенный чай – это лучший способ заключить мировое соглашение. 

Вернее… чай у неё как раз был не обыкновенный, а весьма оригинальный. 

Уже года два или три она увлекалась созданием уникальных авторских напитков. Летом, когда позволяли погода и время, старалась выбраться куда-нибудь на природу, подальше от городских выхлопных газов – заготовить душистые лесные травы и ягоды: землянику, смородину, малину. Кроме того, покупала и сушила фрукты. Приобретала через интернет качественные чаи разных сортов, натуральные пряности. А потом смешивала всё это в умопомрачительные ароматные композиции. Натуральные, без всякой химии.

Она и сама пила свои волшебные чаи, и знакомых угощала. Сделанные с душой смеси из чая, ягод и трав всегда становились отличным подарком.

Алисе многие говорили, что ей давно пора зарабатывать на своём таланте. Но от этого она пока воздерживалась. Для неё это хобби было скорее творчеством, чем заработком. Она погружалась в процесс, превращая его в медитацию, волшебство, созидание, вкладывала в свои напитки не просто вкус, а тепло души.

А торговать душой… – последнее дело.

По крайней мере, так казалось Алисе. Нет, она никогда не осуждала тех творцов, которые конвертировали свой талант в деньги – к примеру, создателей украшений ручной работы или домашней утвари, хороших портных, мыловаров, изготовителей необычных свечей, да тех же художников или писателей. С удовольствием пользовалась плодами их деятельности и с радостью платила за это.

Она и сама отчасти принадлежала к людям творческих профессий. Алиса занималась художественным переводом. А ведь когда работаешь над книгой, мало просто верно заменить слова с английских на русские, нужно передать атмосферу истории, стиль, язык автора. По сути, она становилась на время соавтором писателя, таким же творцом. А значит, вкладывала свой талант и в это дело. И получала за это деньги. Но, как ни странно, в этом случае она не испытывала стыда.

Алиса предпочитала фриланс. Конечно, такая деятельность не обеспечивала стабильности, зато давала возможность жить по собственному удобному графику, избегать общения с людьми, если те были ей неприятны, да и вообще пореже выбираться из дома. За несколько лет работы у неё уже появилась пара крупных заказчиков, которые не оставляли её без работы. Плюс периодически добавлялись разовые заказы. Так что основного заработка на жизнь хватало.

А чаи… – это так, для души.

Отчего-то ей было неловко и стыдно торговать тем, что творили её руки. Будто названная цена могла разрушить чудо, лишить её необычное хобби волшебства и вкуса.

Впрочем, Алиса всегда была немного не от мира сего и за большими деньгами не гонялась. Главное, что было, где жить – квартира ей досталась от бабули, было, что есть – и ей самой, и её котам. А у этих трёх проглотов аппетит был отменный. А время от времени хватало и на то, чтобы куда-нибудь съездить.

Да, вот мир посмотреть хотелось. Но Алиса надеялась, что это она ещё успеет сделать. В конце концов, ей всего тридцать.

Итак, чаи она не продавала.

Точно также она отказывалась брать деньги за помощь Гелле Георгиевне.

Да, сюда Алиса тоже приходила исключительно по зову души, на безвозмездной основе. Сначала за помощью, потом, когда выяснилось, что у неё есть способности проводника, из чувства благодарности, уже для того, чтобы самой помогать людям. А после как-то втянулась и уже не представляла свою жизнь без этого.

То, чему Гелла Воронцова посвящала всё свободное время, влекло и Алису. Тайны прошлого, загадки человеческих душ, возможность помочь кому-то, изменить его жизнь к лучшему – разве можно было отказаться от возможности соприкоснуться с таким?

Гелла Георгиевна, конечно, не решила всех её проблем, но помогла очень и очень сильно. Разумеется, Алиса продолжала работать над собой, понимала, что сделать предстоит ещё очень и очень многое. И всё же, благодаря сеансам регрессии, ей удалось выбраться из патологической замкнутости и недоверчивости. Она теперь могла общаться с незнакомыми людьми вполне сносно, даже улыбаться и не паниковать, когда кто-то случайно вторгался в личные границы.

Вот даже с этим угрюмым хамом сегодня вела себя тактично. Несмотря на то, что он вызывал в ней стойкое зудящее раздражение. Так и хотелось сказать в ответ что-то колкое, ядовитое.

И дело было даже не в его реакции на её гетерохромию. За тридцать лет Алиса привыкла к тому, что от неё либо шарахались, как от прокажённой, либо начинали рассматривать, как экзотическую зверушку. Её давно не задевало такое отношение, и свою особенность она наконец-то научилась считать изюминкой.

Так что дело было в чём-то ещё…

Алиса старалась вести себя одинаково участливо со всеми посетителями Геллы Георгиевны – а сюда какие только индивидуумы не заглядывали! Алиса просто ставила себя на их место, напомнила себе, что у людей серьёзные проблемы, нервы ни к чёрту, в некоторой степени все они больны, изувечены. Только раны у них не на телах, а на душах.

Те, у кого всё хорошо, к Гелле не обращались.

Ну разве что поначалу. Бывало, что некоторые напрашивались на приём просто из любопытства. Дескать, прикольно же узнать, кем ты был в прошлой жизни.

Но Гелла Георгиевна таких быстро отправляла искать развлечения в другом месте. Она очень серьёзно относилась к своим исследованиям и помощи тем, кто в этом действительно нуждался.

Человек, который сегодня переступил порог их офиса, точно нуждался в помощи. Алиса чувствовала просто колоссальное напряжение внутри него. Оно звенело, как перетянутая струна, резонировало так сильно, что рождало непреодолимое желание отойти подальше, пока не рвануло.

Наверное, поэтому она закрывала глаза на грубость с его стороны и глупости, которые он говорил. Понимала, что этот Марк не пытался уколоть её намеренно.

У него были свои, пока ещё неизвестные Алисе, причины вести себя так.

Конечно, она дала ему повод разозлиться – она опоздала. Но всего-то минут на пять. Не полдня же пришлось ждать.

Так уж выходило, что Алиса опаздывала часто. Вроде бы всегда выходила заранее, торопилась, но… То что-то непредвиденное задерживало в пути, то что-то забывала и приходилось вернуться, то кого-то встречала по дороге. Словно, карма у неё такая была.

Гелла Георгиевна, кстати, считала, что так и есть – всё это неспроста. Возможно, в какой-то из прошлых жизней Алиса совершила необдуманный поспешный поступок, и этот шаг стал роковым, имел серьёзные последствия. Вот поэтому теперь она выбирала лучше опоздать, чем поторопиться и снова совершить ошибку.

В чём именно и когда Алиса успела так промахнуться, раскопать им с Геллой пока не удалось. Но это значило лишь то, что и тут спешить не стоило.

Алиса с доводами Геллы соглашалась, ведь привычка не спешить за ней водилась не только в будничных мелочах, но и в глобальных вопросах. Ей всегда было страшно принимать решения. Алиса оттягивала момент, когда нужно дать ответ, до последнего, долго всё взвешивала, размышляла.

Наверное, поэтому до сих пор не вышла замуж, не обзавелась семьей и детьми. Да и вообще будто откладывала жизнь на потом.

Но Марк – человек, который никогда и никуда не опаздывал, разумеется, не смог бы её понять. Да она и не собиралась ему что-то объяснять. Ещё не хватало оправдываться!

К тому же она чувствовала, что дело не только в её глазах и опоздании, просто с первых же мгновений между ними зародилась какая-то необъяснимая неприязнь.

Видимо, Марка терзало такое же затаённое раздражение, которое и она испытывала к этому мужчине. Возможно, что, как человек с высокой степенью эмпатии, она заразилась этим состоянием от их гостя, считала его психологическое состояние и отзеркалила.

Но Алиса ведь не зря работала над собой и приучала себя к осознанности…

Пусть ей и хотелось от души огреть этого Марка Александровича чем-нибудь тяжёлым, Алиса до ответного хамства не собиралась отпускаться. Более того, она, как взрослая и мудрая женщина, желала найти способ сгладить все углы и исправить их незадавшееся знакомство.

Тут она, очень кстати, обратила внимание на покрасневшие руки мужчины и на то, как он с трудом удерживал ручку. Похоже, он действительно долго её дожидался на улице.

И Алисе в голову тотчас пришло простое и верное решение – чай.

Вот он – лёгкий способ заключить перемирие.

Немного заботы, гостеприимства и теплый ароматный напиток способны отогреть даже самое холодное и чёрствое сердце.

– Замёрзли? – участливо улыбнулась она. – Давайте я вам чай сделаю или кофе… Хотите?

***

Марк прекратил попытки карябать бумагу и поднял на неё взгляд. Довольно удивлённый взгляд, надо заметить. Хотя, казалось бы, что тут такого – обычное гостеприимство и деловой этикет, но, видимо, после всего вышесказанного гость не ждал от Алисы вежливости и доброжелательности.

Несколько секунд он смотрел на неё пристально, будто искал подвох. Алиса же, пользуясь случаем, разглядывала в ответ Марка – лет тридцать пять, тёмные волосы – хорошие, густые, без залысин, гладко выбрит, нос чуть с горбинкой, плотно сжатые губы, угрюмая складочка меж бровей. Глаза карие, но не тёмные, скорее, янтарно-коричневые, того самого цвета виски. Алиса даже успела машинально напеть про себя известную легкомысленную песенку, дожидаясь ответа.

– Пожалуй… от чая не откажусь… – наконец очнулся посетитель. – Спасибо!

– Вы тогда присаживайтесь пока! – Алиса ещё раз настойчиво указала на диван для гостей. Несмотря на попытку заключить перемирие, желание оказаться подальше от этого хама никуда не исчезло, и она снова постаралась ненавязчиво увеличить расстояние между ними. – Я заварю и принесу.

– Спасибо! – ещё раз кивнул гость и, к её облегчению, прихватив ручку и планшет, отправился, куда было сказано.

Вода как раз закипела – Алиса до этого машинально включила чайник, и вот пригодилось. Оставалось выбрать напиток.

Она открыла шкафчик, где в красивых прозрачных баночках хранила несколько видов чая, провела по ним рукой, решая на какой остановиться. Пожалуй, вот этот подойдёт отлично – чабрец, чёрный чай, немного мелиссы, тонкие завитки лимонной цедры, долька апельсина, лёгкая нота корицы.

Алиса засыпала пару ложек смеси в френч-пресс, залила горячей водой и оставила на столе. Пока настаивалось, достала изящную широкую чашку из белого фарфора, блюдце, пару симпатичных миниатюрных пакетиков сахара. И, наконец, подхватив всё это, направилась к гостю.

Марк что-то сосредоточенно вписывал в графы анкеты. Руки у него уже не были красными – отогрелся. Но это не отменяло того, что ему был нужен ароматный чай. Тепло напитка и сочетание чабреца с мелиссой наверняка поможет немного расслабиться.

– Пожалуйста, Марк Александрович! – она с улыбкой поставила всё на столик.

– Спасибо! – в третий раз произнёс гость, машинально кивнул и тут же уставился на прозрачную колбу с напитком.

Марк замер, будто Алиса перед ним не чайник поставила, а положила гранату с выдернутой чекой. И без того угрюмое лицо стало ещё мрачнее.

– Что это? – процедил он с легко уловимой брезгливой ноткой.

– Чай… – оторопело выдала Алиса, растерянно хлопая ресницами.

Ей даже не пришло в голову обидеться, потому что она вообще пока не поняла, что, собственно, было не так.

– Больше на какое-то странное зелье похоже… – поморщился Марк. – Вы уверены, что это пить можно?

– Конечно, – Алиса искренне улыбнулась. – Я же сама всё делала. Это мой авторский чай. Все ингредиенты натуральные и полезные. Поверьте, это вкусно!

Марк пододвинул к себе френч-пресс и настороженно принюхался.

– Давайте, я вам на слово поверю, но проверять не буду. Мне бы обычный чёрный чай без всяких подозрительных добавок, – ухмыльнулся он, – если можно.

– Да вы сначала попробуйте, а потом говорить будете! – вспыхнула Алиса. Она своё отражение сейчас не видела, но чувствовала – щеки пылали.

  – А вы всех тут этими своими чаями угощаете? Может, это после них ваши клиенты прошлые жизни видят? – хмыкнул Марк. – По-моему, после такого компотика не только прошлые жизни начнут мерещиться, тут с нынешней бы не расстаться.

– Да вы! – Алиса скрипнула зубами, схватила френч-пресс и рванула прочь так стремительно, что листочки с анкетой слетели со стола и закружились в воздухе.

– Алиса… постойте! – долетело ей в спину. – Простите! Давайте ваш чай!

Желание огреть этого идиота тем самым чайником с кипятком было настолько сильно, что она не стала рисковать и ушла подальше.

Алиса, конечно, понимала, что травяные чаи любят далеко не все. Кто-то слишком консервативен и просто не в состоянии оценить непривычный вкус, у кого-то вообще может быть аллергия. По-хорошему, об этом стоило спросить заранее…

Но она уже сделала то, что сделала. И если бы Марк просто сказал, что ему такое нельзя, или он пьёт исключительно чёрный, она бы и не подумала обижаться. Но этот хмырь умудрился даже тут задеть её и выставить то ли ведьмой, то ли отравительницей, то ли дурой.

Как можно быть таким неблагодарным грубияном?

Ведь за помощью к ним пришёл, а ведёт себя как… Алиса даже подходящий эпитет найти не могла. Если бы решение работать с ним зависело от неё, а не от Геллы Георгиевны, Алиса немедленно выставила бы хама за дверь. Но она не могла так поступить в обход руководителя.

Однако ярость рвалась на свободу, и она выплеснула её… в мойку… вместе с злополучным чаем.

Вообще-то можно было выпить уже готовый напиток самой, но после всего, что наговорил этот Марк, Алисе казалось, что он отравил его ядом своих слов.

Всё также зло и нервно она плеснула чистый кипяток в другую чашку, чтобы не возвращаться за пустой к Марку, выудила с дальней полки давно открытую и забытую коробку с чайными пакетиками. Чеканя шаг, вернулась к ненавистному посетителю, который теперь смотрел на неё своими карими глазёнками виновато, как нашкодивший пёс. Ей так и хотелось опрокинуть чашку с горячей водой ему на голову, но она всего лишь поставила её рядом с пустой чайной парой, громко стукнув о столешницу.

– Спасибо! – Она чувствовала, как он пытался поймать её взгляд, и нарочно не смотрела даже мельком. – Алиса, простите! Я не хотел вас обидеть…

– Это вы уже говорили, – фыркнула она. – Вам не кажется, Марк Александрович, что вы слишком часто извиняетесь? Может, чтобы делать это реже, нужно просто думать, прежде чем рот открывать…

Он тяжело вздохнул.

– Алиса…

– Заполняйте уже бумаги и пейте чай! – перебила она и тоже вздохнула. – Так всем будет лучше…

– Да послушайте же!

– Пейте чай! – уже почти прикрикнула она и всё-таки взглянула на него, да так, что Марк подавился собственным возражением.

На скулах у него заходили желваки, но он смолчал, демонстративно надорвал пакетик с чаем и сунул в чашку. После чего поднял упавшие листочки и засопел, продолжая отвечать на вопросы.

Алиса ушла за стойку. Сполоснула френч-пресс, провела мокрой прохладной ладонью и по горящим щекам. Стало немного легче.

Тишина повисшая в офисе казалась липкой, тяжёлой, напряжённой.

Однако Алиса больше не пыталась её нарушить.

Невыносимо хотелось, чтобы скорее пришла Гелла Георгиевна.

И молитвы Алисы были услышаны…

Дверь распахнулась, и вместе с порывом ледяного ветра в офис стремительно ворвалась сама Воронцова.

«Наконец-то!» – с облегчением мысленно выдохнула Алиса.

Не сбавляя шага, звонко цокая каблуками, Гелла сразу же направилась к своём кабинету, на ходу благодушно улыбаясь.

– Всем доброе утро! Марк Александрович, прошу прощения за опоздание! Форс-мажор…  Дайте мне три минуты отдышаться, и сразу же начнём, – невозмутимо выдала она и скрылась за дверью.

***

Да уж, день сегодня у Марка не задался с самого утра.

А если уж говорить откровенно, не задался у него не день, а год. Но сейчас не стоило грузить себя ещё и этим. Нужно сосредоточиться на текущей ситуации.

Здесь и сейчас.

Итак, сначала он умудрился сцепиться на пустом месте с этой… Алисой. От которой, как выяснилось, во многом зависит успех всего мероприятия. А после и перед самой Геллой Георгиевной показал себя не лучшим образом. Теперь обе эти дамочки наверняка уверены, что он идиот и хамло.

Осознавать это было неприятно, но, увы… первое впечатление невозможно произвести дважды.

Ладно… Этот он как-нибудь переживёт. По крайней мере, его до сих пор не вставили за дверь – это уже хорошо. Надо просто впредь следить за языком и думать над каждым словом. Возможно, ещё получится реабилитироваться.

Марк решил не развивать тему своего неудачного знакомства с Алисой, обсуждать только то, что имело непосредственное отношение к предстоящему сеансу регрессии.

Вот, к примеру, сейчас его разум зацепился за что-то в словах Геллы, что показалось и важным, и настораживающим…

– Всё нормально, – заверил Марк то ли Геллу, в глазах которой всё ещё читался вопрос, то ли самого себя. И тут же переключил внимание Воронцовой на другое: – А можно немного подробнее вот об этом… предохранителе… Так вы это назвали? Это что такое?

– Защитная реакция нашей психики, – с благожелательной улыбкой начала объяснять Гелла. – Подобные вещи работают не только в отношении реинкарнаций, люди и в обычной жизни порой закрывают воспоминания о чём-то тяжёлом, страшном, травмирующем. Чтобы пережить стресс, нервная система просто временно блокирует опасные воспоминания. Что касается памяти о наших прежних воплощениях, то душа, отправляясь в новую жизнь, берёт с собой весь багаж накопленных знаний, весь опыт, который она уже прожила до этого. Но при рождении эти воспоминания блокируются на весь период нового земного существования. Мы в повседневной рутине не можем вспомнить своё прежнее воплощение так, как, например, события вчерашнего дня или то, что случилось год назад. Но этот опыт всё же остаётся с нами и проявляется в виде чутья, интуиции, талантов и склонностей к каким-либо занятиям. А также и в наших страхах, комплексах и прочих негативных вещах. Мы ведь проходим не только череду жизней, но и череду смертей. А в прежние времена они часто происходили страшно, мучительно. Естественно, что в настоящем человек будет опасаться всего того, что погубило его в прошлом. Опыт былого не только нам помогает, но порой и мешает в чём-то. Одно для всех остаётся общим – мало кто осознаёт, что всё это эхо прошлых жизней, большинство никак не связывает нынешнее положение своих дел и собственные особенности с тем, что всему этому он научился столетия назад. 

– Но почему так? – удивился Марк. Ещё недавно ему казались бредом любые подобные рассуждения, но из уст Геллы Георгиевны всё это звучало довольно логично и разумно. – Вы говорите, память нам стирают… А кто и зачем? И не опасно ли в таком случае её… э… восстанавливать?

– Почему… Хороший вопрос, – загадочно улыбнулась Гелла. – Но он из разряда риторических. Вряд ли Господь откликнется с небес и даст нам чёткий ответ. Можно лишь предполагать, почему мир устроен так, а не иначе. Насколько мне известно, а я изучила достаточно исследований и теорий на эту тему, каждая наша жизнь – это что-то вроде работы над ошибками по итогам прошлой жизни. Душа приходит сюда, чтобы исправить недочёты, допущенные ранее, пересдать экзамен, заново пройти испытания, с которыми не справилась в прежнем воплощении. Если урок усвоен, в новой жизни ей даётся новая задача, которая поможет обрести новый опыт, развить очередной навык. Но вот если душа-ученица не особенно прилежна, она словно ходит по кругу, из раза в раз проживает сходные ситуации. А память нам стирается для чистоты эксперимента. Чтобы знания не мешали делать выбор, не пугали прежним неудачным опытом.

– Но ведь, если бы мы знали, в чём именно ошиблись, что сделали не так, то и исправить свои косяки было бы проще… – резонно возразил Марк.

– Да, – кивнула Гелла, – но, видимо, Высшие Силы подобное расценивают, как нечестный способ найти верный ответ. Как если бы вы пришли на экзамен со шпаргалкой или, получив подсказку от учителя, знали верный ответ заранее. Такое законы мироздания не приемлют. Нам ведь не зря дана свобода выбора.

На этот раз Марк ничего не стал переспрашивать, просто несколько секунд переваривал услышанное.

А Гелла, дав ему время подумать, продолжила:

 – Ещё мне нравится сравнение с компьютерной игрой. Проживая каждую новую жизнь, мы словно прокачиваем своего персонажа, обрастаем новыми скиллами: навыками, мощностью, артефактами, а после переходим на другой уровень игры, с другими, более сложными задачами. Понимаете?

– Я не играю, – честно признался Марк, – но суть понятна.

– Я тоже не играю, – усмехнулась Гелла, – но сравнение очень наглядное.

– А… кто же стирает нам память? Эти самые… Высшие Силы? Бог?

– Высшие Силы, Высший Разум, Творец, Вселенная… – развела руками Гелла. – Называть можно, как угодно. В каждой религии найдётся своё обозначение и свои названия для подобных духовных сущностей. Это не так важно. Важно, что есть нечто выше нас, выше по уровню развития духовности и интеллекта, и это нечто контролирует большинство процессов, происходящих во всех мирах. Согласитесь, наша реальность устроена поистине гениально! Все эти космические и природные процессы, взаимосвязь всех живых существ и неживых объектов. Да что далеко ходить? Любой человек – это система потрясающей сложности, причём созданная и взращенная с нуля, из крошечной клетки. А обменные процессы, гормоны, работа наших органов, способность мыслить, говорить, мечтать – это же феноменально! И очень трудно поверить, что вот такой сложный и многогранный мир мог родиться сам по себе из хаоса без какой-либо высшей воли и тщательного контроля. Это признают даже скептики. И, разумеется, такой важный процесс, как жизнь, смерть и перерождение никак нельзя оставлять бесконтрольным. Существует целая организация, если можно так выразиться, некий институт высших бессмертных созданий, который помогает нашим душам в этом непростом и ответственном деле.

– Хотите сказать, что все эти ангелы, черти, рай, ад… – это всё не сказки? – скептически скривился Марк.

– В некотором смысле, – неопределённо покачала головой Гелла. – Просто у людей довольно примитивное представление обо всех этих сферах, сильно упрощённое и искажённое. Но давайте, пока не будем так глубоко копать… Вы ведь сюда пришли не для того, чтобы философствовать о том, как устроено наше Мироздание. У вас есть конкретная проблема, и нам нужно найти конкретное решение этой конкретной проблемы.

– Да, но… – Марк на миг замялся, пытаясь подобрать верные слова тому, что его смущало. – Если, как вы говорите, доступ к знаниям о наших прошлых жизнях закрыт неким высшим повелением, то не опасно ли то, что вы делаете? Что если эти Высшие Силы накажут нас за то, что мы пытаемся вломиться туда, куда нам велели не входить? Понимаете, о чём я? Они заперли мои воспоминания в тёмном подвале и выкинули ключ, а вы говорите: «Не переживай, у нас есть лом и отмычка, и мы всё равно туда заберёмся!»

Гелла звонко рассмеялась.

– Какие образы, какие метафоры! Браво, Марк! Ох… – она перестала смеяться, но всё ещё смотрела на него умилённо, как на ребёнка. – Я понимаю ваши опасения. На самом деле, вопрос хороший, правильный. Но опасения ваши напрасны. Вы наверняка слышали, что из каждого правила есть исключения. Массовый доступ к прошлым жизням действительно закрыт. Большинству это только мешало бы. Но… есть такие сложные случаи, такие особенные задачи души, когда без знаний о прошлых воплощениях, человек просто не может идти дальше, не может пройти урок, оказывается в тупике. В таком случае без подсказки специалиста не обойтись. Кто-то должен помочь ему осознать проблему и развязать этот узел. И, поверьте, если бы Высшие Силы были против такой помощи, они бы не позволили мне заниматься тем, чем я занимаюсь. А вам прийти сюда сегодня…

***