Река Драконов. Побег первым классом.

Я стояла в туалете на десятом этаже Бинго-банка и смотрела на себя в зеркало.

“Ну че, банкирша, уже почти тридцатник, а красоткой ты так и не стала”, – криво усмехнулась я, от чего мое лицо стало злым. 

Я отдалилась от зеркала. На лицо упали тени, еще больше исказив мою ухмылку.

“Не заладится с карьерой в банке – пойду натурщицей в мастерскую, где лепят маски для карнавалов ведьм”, – решила я.

 Тяжело вздохнув, поправила бейджик на груди.

И тут на секунду мне показалось, что на бейджике проступили чужие имя и фамилия: “Аврелия Боннэ”. 

Я зажмурилась и тряхнула головой, прогоняя наваждение.

Открыла глаза. 

Не, на бейдже как обычно: “Агапья Бокина”. 

“Наверное от усталости померещилось”, – подумала я и отвернулась от зеркала.

Эх, если бы я знала, что это был последний раз, когда я видела свое лицо, лицо Агапьи Бокиной! Не всегда любимое, но привычное, родное.

Однако даром предвидения я не обладала, поэтому даже не оглянулась. Подошла к двери туалета, взяла ведро с тряпками-щетками и открыла дверь. 

Лучше бы я этого не делала. Но мой внутренний голос молчал. Он у меня вообще молчун. Зудит только когда я выбираю в магазине, что купить: тортик или морковку. Обычно я иду у него на поводу и выбираю морковку. Витамины, то да сё. Ну, и на зарплату уборщицы особо не разгонишься, даже если это зарплата уборщицы в Бинго- банке. 

В этом банке, в центральном офисе я работала уже второй месяц.

Офис представлял из себя десятиэтажное здание, с огромным атриумом в центре. По кругу  атриума шли стеклянные балконы. Красивые, но по мне  – так лучше бы из бетона. И крепче, и мыть не надо.

Я вышла из туалета и направилась к стеклянному ограждению атриума. Мне предстояло протереть все балконы по кругу. Вечерняя смена уборщиц только началась.

Я поставила ведро возле балкона. Услышала, как щелкнула за спиной дверь мужского  туалета. Наклонилась к ведру, чтобы достать щетку. И тут мои бедра  сзади обхватили руками. Мне даже оборачиваться не надо было, чтобы понять: кто это. Я резко разогнулась и вильнув задом, освободилась от захвата. Повернулась. Точно! Напротив стояло это мерзкое животное, которое на банковском языке называлось “Начальник кредитного отдела”, а на языке уборщиц “начкрот”. Пузатое, коренастое, на рыхлой груди бейджик: “Евгений Садов”. 

Садов ухмыльнулся и потер ладошки.

– Ну чё ты дергаешься, Бокина! Я лишь хотел проверить упругость твоей попки. Я начальник, могу устраивать проверки. 

Проверки – насколько упругие у меня попка, груди, ляжки – этот гад устраивал с первого дня моей работы здесь. Тоже самое он проделывал со многими другими сотрудницами-девушками. Но жаловаться было бесполезно. Садова в банке боялись все. Моя начальница АХО подсказала единственный выход: “Увольняйся!”. Но как увольняться?! У меня ипотека. И в этом, блин, гр*баном банке!

До сих пор мне удавалось ускользать из мерзких объятий Садова. Расплачивалась лишь синяками на тех местах, куда впивались клешни пузатого урода.

Но сегодня мои звёзды сложились в фигу. 

Поздний вечер. Рабочий день давно закончился. Почти все офисные сотрудники ушли домой. Лишь на восьмом этаже процокала каблуками дама средних лет, направляясь к лифту. Зашла в кабинку и укатила вниз. 

На десятом этаже никого. Только мертвая тишина, я и Садов. Впрочем тишина вскоре тоже слиняла, уступив место мерзкому голосу начкрота.

– Давай, Бокина, продолжим проверку! Лучше в туалете. Заодно посмотрим, как ты там помыла. 

Садов схватил меня за руку и резко дернул в сторону туалета, из которого я недавно вышла. И если снаружи у меня был малый шанс до кого-нибудь доораться – хотя бы до охраны на первом этаже, которая тупила где-то там в тик токах. То в туалете мне бы точно пришла кабзда. Я, конечно, была не совсем Дюймовочкой, которую можно легко сожрать и фантик выплюнуть. Но с Садовым бы не справилась. Он был выше и намного тяжелее меня, с крепкой хваткой. 

Его второй рывок придал мне решимости.

“Пора кончать урода!” – подумала я и ударила борова ребром ладони, целясь в кадык.

Я видела как-то в фильме, что так можно вырубить кого угодно. Но в жизни – как обычно – все бывает по-другому. В кадык я не попала, а попала в нижнюю губу Садова.

– Плю! – шлепнула губа. И начкрот, скорее от удивления, чем от боли, на секунду ослабил хватку. Я вырвалась и метнулась к балкону. По пути запнулась о свое ведро, уронила его и, не обращая внимания на разлившуюся воду, перегнулась через перила.

– Помоги-и-ите!!! – изо всех сил заорала я, склонившись над темной глубиной атриума.

Я знала, что Садов уже несется в мою сторону и, не оборачиваясь, отпрыгнула влево. 

На коротких дистанциях начкрот был быстрым и резким, но рулил с запозданием. Поэтому лужу, возникшую у него на пути, обогнуть не смог. Влетел в нее, крутанулся на мокром кафеле и въехал спиной в ограждение балкона.

Сколько было веса в этом борове? 100? 150 кг? Не знаю, но этого ему хватило, чтобы сломать стеклянные панели ограждения. Они разбились на несколько частей и полетели вниз. Садов, на долю секунды завис над пропастью. Не удержался на краю и стал падать следом за осколками, махнув правой рукой у меня перед лицом.

“Я же говорила: лучше из бетона,” – успела я подумать прежде чем заметила край своего передника, зажатый в левой руке Садова. Миг, и я, увлекаемая его весом, кувыркнулась следом в страшную бездну. 

– Мама-а-а! 

Я летела вниз не шевелясь, застыв как комарик в куске янтаря. Но, Боже! Каким же счастьем было видеть пред собой расплюснутую ужасом рожу Садова! Наше падение длилось какие-то секунды, но я не забуду эту картину никогда. 

Удар! Но… мы не упали. Атриум, офис, Садов – все исчезло. В этот миг мое тело пролетело словно сквозь тонкую невидимую сеть, состоящую из тысячи ячеек. И эти тысячи ячеек рассекли меня на тысячи кусочков. Было больно. Но еще больнее – при следующем ударе, о другую сеть, ниже первой. Часть моих кусочков разлетелась на атомы и заменились на какие-то другие, чужие, не мои. Как же больно! Еще удар! От меня прежней уже почти ничего не осталось! Я зажмурилась. Боль разрывала меня изнутри и снаружи. Но ужас мой был сто крат сильнее боли.

– Помоги-и-ите! – завопила я второй раз за день. Точнее, та малая часть меня, которую я еще могла осознавать. 

Нет. Это – уже не крик, а эхо, оглушившее меня, когда я открыла глаза.

– Госпожа, что с вами?! – раздался испуганный девичий голос откуда-то сверху.

– Где он?! – в моем голосе страха было не меньше.

Или не в моем?

– Кто? – также испуганно уточнил голос сверху. 

Боль ушла. Я повернула голову. Все вокруг колыхалось в розовом тумане.

Я увидела над собой кровать и задранную на нее ногу в полуспущенном чулке. Моя нога? Я пошевелила пальцами. Вроде моя. И вроде целая. Тело с руками и другой ногой валялось рядом с кроватью на полу. Тоже целое и невредимое. И тоже мое?

“Это что – был сон? И я упала во сне с кровати?”  – подумала я. Точнее пыталась подумать, так как тысячи других, чужих мыслей роем кружились в моей голове и не давали сконцентрироваться. 

Я села. Посмотрела на кровать – огромную, на резных ножках. С толстой периной, укрытой шелковой простыней и полупрозрачным золотистым покрывалом.  

“Нет, сон продолжается, – решила я. – Такую роскошную кровать обычная девушка вроде меня может увидеть только во сне”. 

– Или в Икее? Нет, не продавали такие в Икее. 

Кажется, я сказала это вслух.

– Госпожа, как странно вы икаете. Это, видать, после вчерашнего ужина. Разрешите вам помочь! – опять раздался девичий голос сверху.

Туман перед глазами почти рассеялся. Я подняла голову. Возле кровати стояла невысокая девушка лет восемнадцати. Стройная, с белыми кудряшками и милым, почти детским личиком. Это была моя служанка Эльза Ласс. 

“Стоп, какая служанка?!  – подумала я. – Ты че, Бокина?! С дуба рухнула?”

Я попыталась встать сама. 

Голова закружилась, и я упала на кровать. Увидела над собой странный потолок с рисунками пляшущих свиней. Приподнялась на локтях  и обнаружила, что лежу полуголая, с чулком на левой ноге и в розовых кружевных панталонах. Схватила покрывало и стыдливо им прикрылась. Потом села, медленно приподняла покрывало и под изумленным взором Эльзы стала рассматривать свое тело.

Оно было восхитительным! 

Я никогда не считала себя дурнушкой. Обладала вполне себе привлекательными формами. Почему и становилась порой объектом домогательств таких уродов как Садов.

Но это тело… Оно было божественно сложенным! Нежная кожа, с легким персиковым оттенком, тонкие руки, изящные пальчики. Налитые круглые груди, точеная талия, стройные ножки. Короче полный набор прелестей из Топ 10 красоток низзяграмма. И все это было мое. И всем этим я могла шевелить силой мыслей. 

Мыслей, которые продолжали трещать и биться у меня в голове. 

– Щелк! Щелк! – постепенно складываясь они в пазлы.

И я уже вижу этот мир. Я его знаю. Здесь я живу 19  лет. 

– Щелк!

– Я – Аврелия Боннэ, дочь герцога Людвига Боннэ, одного из самых богатых людей Северного мира.

– Я – самая красивая девушка Дальнеречья.

– Щелк!

– Я – та, которую завтра выдают замуж за Темного Лорда, Властелина Черных пустошей, кровавого тирана, в замке которого сейчас я нахожусь. 

– Щелк!

– Я – девушка с красотой Аврелии Боннэ и решительностью Агапьи Бокиной.

– Щелк! 

– Поэтому – хрен вам, а не свадьба!

Поразительно, как резво проносились мысли в моей голове. Не зря говорят: одна голова хорошо, а две лучше. Поэтому мы с Аврелией быстро приняли важное решение. 

Да, мы не сразу стали одним целым, понадобилось несколько минут. Но обе наши личности совсем не удивлялись, сливаясь в одну. Как будто всегда этого ждали. Агапья не удивлялась, что она теперь Аврелия. Аврелия, не удивлялась, что она теперь Агапья. И у нас уже родился классный план. 

– Надо бежать!

Я вскочила на ноги. Подпрыгнув на кровати, решительно подтянула панталоны.

– Где моя лошадь, Эльза?!

Здесь не обошлось без воспоминаний Агапьи, которая обожала фильмы про мушкетеров. Аврелии же оставалось лишь тихо хихикнуть. 

Эльза, которая только начала приходить в себя, вновь испугалась. 

– Ох, госпожа, не надо вам было вчера есть этих устриц из Сиреневой лагуны! Не зря говорят: у девушек от них туман в голове. Вы и не разделись толком вчера, и с кровати упали, и лошадь требуете. А у вас нет лошади.

Выслушав Эльзу, я вспомнила, как вчера на званом ужине действительно переборщила с устрицами. На то была причина. Темный Лорд пригласил всю свою родню в замок, чтобы познакомить со мной – своей невестой. Такого скопления отвратительных рож в одном месте я еще никогда не видела. Но надо отметить, что жители Черных пустошей – не люди. Это существа с телом человека, но головой и ногами свиньи. А мой будущий муж – так еще с бородавками по всему телу и клыками в пасти. Как у лесного кабана. Короче, писаный красавец и мечта всех местных хрюшек. Но не мой герой точно. Поэтому, чтобы не умереть от отвращения еще до свадьбы, я решила наесться тех самых устриц. Девушкам в моем возрасте пить было нельзя. Но устрицы из Сиреневой лагуны обладали примерно таким же эффектом, как вино, а запрета на них не было. Главное не переборщить. А я переборщила, а потом еще. И так три раза.

Как меня уносили из зала – я почти не помнила. Но мое угасающее сознание все же зафиксировало перекошенную от ненависти рожу бородавчатого женишка. Судя по его злобному взгляду, я поняла, что на свадьбе устриц мне не подадут.

– Эльза, ты можешь принести мне еще таких устриц? – попросила я.

– О нет, госпожа! – в третий раз за сегодня перепугалась служанка. – Скоро придет ваш жених. Вам нельзя так объедаться, то есть наедаться… Ну, то есть как вчера.

– Это не для меня, Эльза. А для наших хрюкающих подружек. Тех, что сидят за дверью. 

А за дверью сидели три прислужницы, которых Темный Лорд прислал приглядывать за мной.

Эльза в этом замке была единственным человеком, прибывшим со мной сюда из Дальнеречья. Моей верной служанкой, с которой я вчера сошла с корабля в порту Глазбурга. Никого больше, даже моих родителей, Темный Лорд на свадьбу не пригласил. Для этого была причина, о которой я расскажу позже. 

Поэтому выбираться отсюда нам предстояло только вдвоем. На той карете, которая доставила нас из Глазбурга в загородный замок Лорда. И первое препятствие на пути к карете – хрюши за дверью. 

Эльза не стала уточнять, что за план созрел в голове ее госпожи, и покорно отправилась на кухню.

Я же надеялась, что не уничтожила вчера весь запас устриц в этом замке.

Дверь за Эльзой закрылась, и я решила одеваться. Встала перед зеркалом и с минуту искренне любовалась своим лицом. Даже вчерашний загул никак не повлиял на его красоту. Глаза как капли изумрудного дождя. Маленькие аккуратные ушки, на которых висели серьги с бриллиантами, ограненные лучшими ювелирами Дальнеречья… 

– Стоп! 

На левом ушке серьги не было. Я откинула назад локоны своих золотистых волос. Подергала себя за мочку уха. 

– Видать где-то вчера я сережку пролюбила.

Ну ничего. У меня этих сережек – хоть каждый день теряй – на год хватит.  

– Мпэ! – мпэкнула я своими алыми губками и повернулась к сундукам с платьями. 

Платьев у меня было несколько десятков, и почти все с подолом волочащимся по полу. К счастью мода на кринолины уже отошла. Но все равно, бегать в моих платьях, можно было только – постоянно наступая на подол и падая. А постоянно падать во время побега – только смешить преследователей. Поэтому подобрать нужный наряд для бегства стало для меня проблемой.

Несомненно – удобней всего было бы удирать в одних панталонах. Но я не хотела раньше времени  привлекать к себе ненужное внимание. 

Вытряхнув все платья из сундуков, я покрутила их так и сяк, и в итоге выбрала то, в котором приехала вчера. Оно было самым коротким, и в дороге показалось мне достаточно удобным. Но перед тем, как его надеть, сначала нужно было затянуть себя в корсет. Для этого мне пришлось ждать Эльзу. Потому что Аврелия прежде не надевала корсеты сама, а Агапья прежде не надевала их вообще и понятия не имела с какой стороны в них влезать. 

В ожидании служанки я пришла к мысли, что всякие темные лорды были в сговоре с портными, и те специально шили длинные неудобные платья, в которых несчастные невесты не смогли бы убежать из-под венца. 

Открылась дверь, и вошла Эльза, брезгливо держа в руках большой горшок с устрицами. Когда она увидела свою всклокоченную хозяйку в окружении десятков платьев, разбросанных по спальне, то, наверняка, укрепилась во мнении, что эта  гадость в горшке – еще опасней, чем она думала. 

Эльза с отвращением поставила горшок с устрицами на туалетный столик. А потом помогла мне одеться.

Еще раз окинув взглядом свое приданое, я взяла лишь несколько колец и брошей из своей шкатулки с драгоценностями. Остальное решила не брать. Во-первых, чтобы не вызвать подозрения у Эльзы. (В план побега я пока решила ее не посвящать). Во-вторых, чтобы ничего не сковывало руки.

Я знала, что сюда уже не вернусь, и была готова расстаться с кучей милых мне вещей. И понимала, что служанке тоже придется через это пройти. Но не хотела, чтобы она потеряла все.

– Эльза, сходи в свою комнату и возьми самую дорогую сердцу вещь. Мы отправляемся на прогулку. 

– Да, госпожа, – Эльза удивленно похлопала глазами. 

А я вспомнила, что самой дорогой ее сердцу вещью был картина с изображением ее матушки. Но гулять с картиной…

“Мда, – я  понимала, что мозг Эльзы испытывает сейчас колоссальные перегрузки. – Но ей придется привыкать”. 

– И позови сюда нуффнушек, Эльза! – добавила я  

Мне показалось, что ноги служанки подкосились. Она схватилась за косяк.

– Нуффнушек? – почти простонала она. – Это кто?

– Я имела ввиду девушек за дверью. 

Да, Эльзе приходилось постепенно привыкать к тому, что не только поведение госпожи странным образом изменилось, но и в её жаргоне  появились новые словечки.

Эльза вышла, не закрывая дверь. И вскоре в мою спальню вбежали три поросенка. Они, если не придираться к деталям, в целом показались мне даже милыми. В холщовых платьицах ниже колен и зеленых чепчиках.

– Девушки, у нас после вчерашнего ужина осталось немного вкусняшек, – улыбнулась я прислужницам. – И Темный Лорд приказал вас угостить.

Я высыпала устриц из горшка на туалетный столик.

Хрюши явно слегка опешили. Видимо, Темный Лорд до сих пор угощал их разве что пинками. Но запах от устриц стоял такой соблазнительный, что вскоре поросята уже дружно уминали угощение. И чавкали с таким шумом и усердием, что не слышали крики, которые доносились со двора. Я же стояла рядом с окном и конечно обратила на них внимание. Выглянув наружу, увидела Темного Лорда, который носился туда сюда по каменной брусчатке.

– Уроды свинорылые! Чё за спектакль вы тут устроили?! Быстро сняли с меня эту маску! Как вы ее вообще приклеили?! На суперклей что-ли? Да я вас всех на шашлык пущу! Вы знаете кто я?! Да я на вас кредитов понавешу! Всю жизнь расплачиваться будете!

Я отпрянула от окна.

“Что?!” 

Эти знакомые интонации. Это хамское поведение.

“Не может быть”...

Переведя дух, я снова выглянула в окно. 

Лорд уже не метался, а слушал подбежавших к нему советников.

– В смысле, невеста? – прорычал Темный. – Такая же как вы – пятачиха? 

Советники замотали головами. Один из них достал из кожаной сумки картину и стал тыкать в нее пальцем.

Это был мой портрет!

– О, у нее в вашем спектакле роль человека? – Лорд слегка успокоился. – И где же эта красотка?

Советники задрали головы вверх и дружно указали пальцами на окно моей спальни.

Я едва успела присесть.

“Срочно бежать!”

Вздернув подол платья, я рванула к выходу и чуть не сшибла Эльзу, которая появилась в дверном проеме с портретом матушки в руках.

– Госпожа, а можно я возьму еще набор для вышивания?

– По дороге купим! – крикнула я, схватив Эльзу за руку и увлекая вниз по лестнице.

Сзади, в моей спальне раздался топот поросячьих копытцев, потом: “Бух! Бу-бух!” – глухой звук упавших тел. И все стихло. Видимо, устрицы действовали на местных хрюшек быстрее, чем на людей.

Лорду – чтобы попасть со двора в мою спальню – предстояло подняться по двум лестницам, и пройти по длинному коридору. Нам же, чтобы оказаться на улице с другой стороны замка, достаточно было спустится вниз, в оранжерею и через нее выбежать в сад.

“Хорошо хоть архитекторы в этом мире порой на стороне несчастных невест!” – подумала я.

– Госпожа, почему мы так спешим гулять? – недоумевала Эльза, едва поспевая за мной.

– Если опоздаем на прогулку – нас казнят! – на ходу сочинила я. – Такие у хрюнделей законы. 

Эльза заметно ускорилась. И вот уже я едва поспевала за ней. 

Еще несколько ступенек, и мы оказались в оранжерее. Не останавливаясь, наперегонки помчались к выходу в сад, едва не сбив какую-то хрюшу с лейкой. 

Выбежав из оранжереи, запыхавшаяся Эльза уточнила: “Мы сюда… ух! … бежим … гулять?”

– Ты видишь…ух!... пых!…  тут… пых!… гуляющих людей? – пропыхала я в ответ. 

В саду действительно не было никого, тем более людей. Да и обычным садом в моем понимании он не являлся. Скорее походил на сгоревший лес, который зачем-то раскрасили красной краской. Ни листочка на деревьях, ни яблочка. Кругом только голые кривые стволы – огромные, с кроваво-красными потеками. Распластав в стороны свои руки-сучья, деревья, казалось, намеревались схватить любого, кто к ним приблизится. 

Пахло в саду тоже не розами, а затхлой сыростью и гниющей рыбой. Возможно, этот запах исходил от темного пруда, который я увидела в глубине сада. Странно, но запах не показался мне неприятным. 

И вообще в этом месте мне было спокойно и не страшно. В отличие от Эльзы. 

– Я бы испугалась тут гулять, – призналась Эльза, нервно оглядываясь. 

И тут со стороны замка раздался громкий звук горна. Скорее даже рык, настолько громкий и вибрирующий, что мы с Эльзой схватились за уши.

Похоже, Лорд добрался до моей спальни, увидел надзирательниц в отключке, все понял, и на нас объявили охоту.

– Что это?! – пропищала Эльза, не отпуская ладошки от ушей.

– Ну явно не сигнал на полдник, – ответила я. – Бежим к карете, если не хочешь лишится головы! 

– Мы что? Опоздали на прогулку?!

Я не имела представления, где стоит наша карета, и побежала наугад. Эльза – уже отчаявшись понять, что происходит – за мной. 

Мы выскочили на какую-то аллею. Огляделись. 

– Ура! – в конце аллеи стояла карета с парой лошадей. Не та, на которой мы приехали вчера, и без кучера. Но это сейчас не имело значения. 

Мы рванули к ней. Ну, как рванули. Со стороны это выглядело так: две девушки – одна из которых с картиной под мышкой – задрав подолы платьев, изо всех сил ковыляли по дорожке из черного гравия, периодически застревая в нем высокими каблуками своих туфель. У Эльзы каблуки были пониже и платье попроще, поэтому до кареты она добеговыляла первой (*Беговылять – бежать ковыляя, ковылять изо всех сил). Открыла дверь, чтобы пропустить меня вперед. Когда я, в свою очередь, оказалась возле кареты, то с большим трудом забралась в нее и в изнеможении плюхнулась на сиденье. Просто чудо, что мои красивые ножки не отломились по дороге и не остались торчать в этом проклятом гравии. Они не участвовали в бесконечных походах вверх-вниз по лестницам Бинго-банка, были нежными и поэтому чувствовали себя сейчас как колоски после обмолота. 

Эльза забралась в карету вслед за мной. Мы сидели друг напротив друга и постепенно приходили в себя. Внутри было классно и уютно. Но оставался один маленький нюанс – наша карета никуда не ехала. 

– Эльза, что-то мне подсказывает, кучера нам сегодня не предоставят, – сказала я поправляя сбившуюся прическу. 

– Ой, госпожа, и верно! Если хотите, я могу повести карету. Отец научил меня как трогаться…

Отец Эльзы служил кучером при нашем дворе и наверняка каким-то азам Эльзу обучил. Я же, несмотря на опыт жизни в двух мирах, понятия не имела, как заставить тронуться повозку с лошадьми. Поэтому не стала спорить со служанкой. 

Эльза вылезал из кареты и уселась на козлы. Я высунулась из дверей – чтобы оценить, как она там устроилась. 

– Госпожа, а куда ехать? – спросила девушка, повернув ко мне голову.

– В порт!

– А это где? 

– За воротами замка, скорее всего.

– А где ворота?

Я не лучше Эльзы знала: в какую сторону ехать.

Указателей “Ворота”, “В порт”, “Свобода” на аллее не было. Это вам не Екатерининский дворец в Пушкино (Да, воспоминания из той, прошлой жизни будут со мной еще долго). Поэтому распорядилась: “Езжай прямо!”

Эльза взмахнула возжами: “Но-о!” 

Лошадки сделали шаг. Повозка тронулась! 

– Ура! Мы на один шаг ближе к свободе. 

Я вернулась в карету и откинулась на спинку сиденья. Мы ехали. Но с такой медленной скоростью, будто не от ужасного монстра убегаем, а катаем детишек по парку культуры и отдыха. 

Я опять высунулась из дверей кареты.

– Эльза, ты можешь ехать быстрей?!

– Нет, госпожа. Я боюсь. Простите.

– Вжиу! – над головой Эльзы просвистели пули. 

– Ай! Что это?! – взвизгнула Эльза.

Я тотчас обернулась. По аллее в нашу сторону мчались конные гвардейцы Лорда. В руках у всадников были ружья, и лошадками они управляли явно лучше моей служанки. 

– Вжиу! Вжиу! – еще несколько пуль просвистело над нами. Очевидно, нас пока не хотели убивать. Скорее пугали. Значит прикончат позже, и менее гуманным способом: меня выдадут замуж, а Эльзу сделают рабыней на трюфельных плантациях.

– Вперед – обгоняя пули! – крикнула я Эльзе. – Иначе нам конец!

– А-а-а! – заорала та и со всей дури хлестнула лошадей. – Но-о! А-а-а!

Повозка дернулась так сильно, что я едва не вылетела из нее. Впившись ногтями в спинку сиденья, с огромным усилием втянула свое тело внутрь кареты. 

И мы помчались!

А-а-ноа-ноа-ааа! – раздавались снаружи вопли Эльзы. Не знаю, что больше подгоняло наших бедных лошадей: звенящие вожжи или эти ужасные крики. Но неслись они так, как, наверное, еще никогда не скакали в своей жизни. 

Нам повезло, что аллея шла в нужном нам направлении. Менее чем за минуту мы домчали до ворот замка. По счастью, они оказались открыты. Видимо, Лорд был так уверен в превосходстве своих гвардейцев, что закрывать ворота посчитал лишним.

Нам же лучше! 

Разметав в стороны троих свинорылых охранников, по глупости решивших тормознуть нашу колесницу, мы, как птица из клетки, вырвались наружу. 

Я встала коленями на заднее сиденье и, вцепившись в его спинку, стала следить через окошечко за нашими преследователями. Гвардейцы не отставали. 

“На дальней дистанции они нас все равно догонят, – подумала я. – Либо Эльза охрипнет, либо наши лошади устанут”. 

Нам нужно было хоть что-то, что замедлит всадников. 

Я стала обыскивать карету в поисках какого-нибудь оружия или чего угодно, что можно было кинуть, плеснуть, распылить в морды нашим преследователям. Но в карете вообще ничего не было, кроме портрета матушки Эльзы, который валялся на полу. Видимо, упал, когда нас подбросило на очередной кочке. Я подняла картину и положила на сиденье. Она почти сразу слетела обратно.

– Боги Северного Сияния! Ну, не до тебя сейчас!

Я раздраженно взяла портрет, чтобы снова положить его на сиденье. 

Я была почти уверена, что в этот момент женщина на холсте мне подмигнула. Испугавшись, я бросила картину на пол. И сделал это так резко, что при ударе об пол по картине пошли трещины. Точнее, сначала мне так показалось. Но потом я пригляделась и поняла, что это не трещины. Изображение на картине трансформировалось, как узоры в калейдоскопе. Вместо лица матушки Эльзы появились слова, часть из которых я смогла понять, часть – нет. 

“Дорогая Эльза, если ты это читаешь, значит, пришло время использовать знания дарованные тебе предками. Просто произнеси это вслух:…”

А дальше то, что я не смогла понять. Какие-то неизвестные мне наборы символов.

“Вот это да! Эльза обладательница тайных знаний?”

Я была заинтригована. Но подробности из нее решила выудить потом. А в тот момент мне нужно было как-то передать ей послание матери. 

Высунуться из кареты на такой скорости – гарантированно стать частью обочины. Поэтому я схватила картину и разбила ей маленькое окошечко над передним сиденьем. 

– Анна-оаан-ннооо!!! – ворвались в карету дикие звуки издаваемые моим кучером-служанкой-возможно, ведьмой.

– Эльза! Возьми картину! – крикнула я в окошко.

– Ноо-аа-нна-нооо! – раздалось в ответ.

Да, диалог как-то не складывался. 

Чтобы его наладить – я пропихнула картину в окошечко, ткнув углом рамки в спину Эльзы. Вопли стихли. Эльза удивленно обернулась, но не перестала лупить вожжами по спинам лошадей. 

– Возьми картину! – снова прокричала я.

Эльза перекинула вожжи в одну руку, а другой взяла картину. Отвернулась и стала читать послание. Но делала это так долго, что я даже засомневалась: “А она читать-то вообще умеет?” По крайней мере, при мне она никогда ничего не читала. 

И тут Эльза издала Эти Звуки. Протяжные и душераздирающие, как скрип тысячи ножей по стеклу. Ни за что бы не поверила, что человек может издавать такие звуки. Но я была свидетельницей – Эльза могла.

Вскоре я почувствовала запах гари. Он шел откуда-то снизу. Я отпрянула от разбитого окошка, села на сиденье, осторожно приоткрыла дверь. И в ужасе застыла. Колеса нашей кареты горели ослепительно желтым пламенем, и пламя это оставляло за каждым колесом огненный след. Кое-как совладав с собой, я захлопнула дверь и бросилась к заднему окошку. Прилипнув к нему, увидела, как огненные следы от колес, словно пылающие змеи, извивались по дороге и стремительно неслись навстречу свиномордым гвардейцам. Огонь достиг наших преследователей так быстро, что хрюндели даже не успели понять, что их убило. Один за другим они вспыхнули как спички, мгновенно превратившись в пепел. Кажется, только самому дальнему от нас гвардейцу удалось ускакать в лес. 

А потом удар.

– Бах!

Наша карета задней частью врезалась в землю. Меня вдавило грудью в диванчик, и я стукнулась лбом об окошко.

– Бах!

Передняя часть кареты также упала вниз, зарывшись в песок дороги. 

Я слетела с диванчика на пол и ударилась затылком о противоположное сиденье. Мы резко затормозили и остановились.

Наверное, около минуты я сидела на полу, держась за голову и вдыхая смесь гари с дорожной пылью, которая заполнила все пространство кареты. 

Очухавшись, я подползла на карачках к двери и толкнула ее. Дверь открылась и, отломившись, со скрипом упала на обочину. 

– Госпожа, давайте, я вам помогу! – раздался голос сверху.

– Дежа вю какое-то, – пробормотала я и подняла голову. 

Эльза стояла передо мной, в разорванном платье, перепачканная сажей и пардон, лошадиным дерьмом. Она протянула мне дрожащую руку. В другой руке у нее была картина.

– Сама, – прокряхтела я. С трудом поднялась, вышла наружу и оценила обстановку. 

Наша карета лежала на пузе посреди дороги. Все четыре колеса сгорели напрочь. Лошади, с висящими на них оглоблями, стояли возле обочины неподалеку. 

– Как? – только и сумела я выдавить из себя. Но в этом слове были десятки вопросов сразу. Как Эльза провернула все это? Как ей удавалось так долго скрывать от меня свой дар? Как получилось, что колеса полностью сгорели? И еще много других “как?” 

– Извините, госпожа! – Эльза решила ответить, случайно угадав одно из них. – Я виновата. Не смогла вовремя остановить заклинание. Я еще плохо знаю тот язык, на котором оно было записано. Вот наши колеса и сгорели.

– Не извиняйся, Эльза! Ты нас спасла. Хотя я бы предпочла, чтобы это произошло как-то менее травматично, что-ли. 

Эльза вздохнула и стала осматривать свое платье.

Мне тоже было отчего вздыхать. Выглядела я не намного лучше своей служанки. Возможно только состав грязи на платье отличался. На моем - больше сажи, на ее – пыли, ну и того самого…

Но зато мы спаслись от гвардейцев! И теперь стояли посреди дороги, думая: что делать дальше. Слева – черное поле, справа – серо-черное поле. Впереди – свобода! Но к ней надо было идти, а лучше бежать. 

“Когда уцелевший гвардеец доберется до замка – за нами тут же вышлют новый, более многочисленный отряд. А колеса, которые можно поджечь – у нас закончились”.

Карета без них тоже стала бесполезной. Поэтому мы пошли пешком. 

Нет, я, конечно, понимала, что на лошадях было бы быстрее. Но при нашей попытке подойти к ним, они убежали в поле, растеряв оглобли. А в поле мы не пошли. Мы бы там просто застряли в своих платьях. Потому что поля справа и слева от дороги представляли из себя бесконечные заросли серых и черных колючих кустарников. 

– Эльза, расскажи мне про свой дар! – попросила я, когда мы двинулись вперед по дороге. – Честно говоря, для меня это стало сюрпризом.

– Для меня тоже, госпожа! Я даже не думала, что могу такое. 

– С некоторой опаской предполагаю, что ты можешь не только “такое”, но и что-нибудь посильнее?

– Ох! Может, и так. Матушка рассказывала, что у нас в роду были женщины с даром. И творили такие чудеса! Я тоже немного изучала магические символы. Но применила магию впервые. 

– Повторить сможешь?

– Не знаю. Для этого нужна карета или повозка какая-нибудь.

– Карета?

– Да. Я же из рода Извозчиков. И вся наша магия связана с каретами и повозками. Без них ничего не выйдет.

Я оглянулась назад и подумала: “Может надо было прихватить дверь от кареты?” Но представила, как мы будем ее тащить и рассмеялась.

– Госпожа, вас рассмешил мой рассказ? – с легкой обидой в голосе спросила Эльза. – Вы мне не верите?

– Конечно, я тебе верю, Эльза! – успокоила я служанку. – Смеялась я над другим.

– Плюх! – сверху на голову Эльзы шлепнулась сопля воды размером с вишню. От чего служанка так смешно зажмурилась, что я опять расхохоталась. 

– Плюх! Плюх! – “вишни” посыпались с неба одна за другой. 

И мне стало не до смеха.

Начинался дождь. Знаменитый дождь Черных пустошей. Дождь, который в считанные минуты проливался на землю тоннами воды, затапливая огромные пространства.

Его капли были крупнее обычных, как я уже сказала – размером с вишню. И сыпались сверху с такой скоростью, что через пять секунд мы с Эльзой промокли насквозь. Через минуту стояли по щиколотку в бурлящей воде, которая поднималась на глазах. 

Спрятаться нам было некуда. Вокруг ни деревьев, ни каких-либо поселений – ничего. Только сплошные пустоши с колючими кустарниками. А вскоре и кустарники скрылись под стремительно несущимися потоками. 

Какое-то время мы пытались идти, но когда вода поднялась нам по пояс, идти стало совершенно невозможно. Поля вокруг превратились в огромную бушующую реку, которая напирала сзади с такой силой, что мы падали через каждый шаг. И когда очередная волна накрыла меня с головой, я поняла, что придется плыть. 

Плавала я хорошо. Любила купаться и в пруду – в загородном имении отца в Дальнеречье. И на Каме – на даче своей бабушки. Поэтому страха не испытывала.

Я уже приготовилась нырнуть в кипящую водяную пену, и лишь чудом расслышала заглушаемый ревом стихии жалобный голосок Эльзы.

– Госпожа, я не умею плавать! 

Я повернула голову туда, откуда раздался голос служанки. Она была на расстоянии метров трех от меня. Потоком воды ее относило все дальше в сторону. Волны раз за разом полностью накрывали ее. Подняв подбородок и подпрыгивая на носочках девушка выскакивала вверх и тут же погружалась в поток обратно. Но ей все еще удавалось удерживать голову над поверхностью воды. 

– Держись, Эльза! Я иду к тебе!

Как я могла забыть, что моя служанка не умеет плавать?! 

Я присела, чтобы посильнее оттолкнуться от земли и рывком прыгнуть в сторону Эльзы. Ушла на миг под воду, оттолкнулась, выскочила и едва не получила по голове длинной жердью. Это была оглобля от нашей кареты, которую принесло течением. Я машинально схватилась за нее. Меня крутануло потоком и каким-то чудом вынесло к Эльзе. Я влетела в служанку и вцепилась в ворот ее платья одной рукой, другой продолжая удерживать жердь. От удара нас опять крутануло и мы ушли под воду. Оглобля вместе с нами. Вода была мутной, но я разглядела, как деревяха воткнулась в землю, попав одним концом в какую-то расщелину, и застыла под небольшим углом против потока. Я держалась за нее мертвой хваткой, поэтому рывок был ощутимым. Но я не отцепилась.

Мне надо было перехватиться повыше, чтобы вынырнуть из воды. Но как? Другой рукой я держала Эльзу. Я надеялась, что она не захлебнулась за те несколько секунд, что мы были под водой. Изо всех сил я дернула ее на себя и вверх и отпустила. Она резвенько всплыла. И, о Мать Всех Рек мира! У девушки хватило сил и ловкости уцепится за конец оглобли, который торчал из воды. Я тут же  вынырнула следом. Одной рукой ухватилась за деревяху, другую сунула Эльзе под живот, поддерживая ее на всякий случай.

Конец оглобли выступал над волнами реки на полметра, не больше. Но нам этого хватило. Вцепившись в жердь, мы болтались в потоке, как две рыбешки на крючке. 

– Спасибо, госпожа! – едва слышно пролепетала Эльза. – Если бы не вы…

Волны периодически захлестывали ее лицо. Видно было, что девушка измотана и держится за оглоблю из последних сил. 

Странно, но я вообще не чувствовала усталости, как будто получала приток энергии извне. И эта энергия исходила не от какого-нибудь там волшебного мерцающего сияния, а от мутной, грязной воды, в которой мы сейчас бултыхались. Я ощущала это всем телом.

Поразмыслить на эту тема я не успела, так как услышала неподалеку жалобное ржание. Ржание быстро приближалось вместе с лошадью, которую тащил бешеный поток воды. 

– Наша лошадка, госпожа! – с грустью заметила Эльза.

“Наша лошадка” пронеслась мимо, чуть не зацепив нас копытами. Уносимая безжалостной стихией, она периодически пыталась встать на ноги, но получалось у нее не очень.

С открытым ртом я пару секунда наблюдала за ней и едва увернулась от копыт другой лошадки, которую река протащила вслед за первой. Я посмотрела туда, откуда они примчались, и увидела карету, которая не менее стремительно неслась в нашу сторону. 

– Хватайся за карету! – заорала я. Но сделала это слишком рано, так как Эльза со страху тут же отцепилась от оглобли. Возможно, это нас и спасло. 

Я отцепилась следом, чтобы поймать служанку. Нас опять закружили потоки воды. Я заметила, как карета со всего маху въехала в нашу оглоблю, сломав ее как тростинку, и устремилась дальше. К счастью нас слегка отнесло в сторону от траектории ее движения. Поэтому судьбу оглобли мы не повторили. Но оказались достаточно близко к экипажу, чтобы успеть за него ухватиться. Что мы и сделали. Я – сравнительно легко. И как не странно – Эльза тоже. Видимо, ментальная близость с каретой придала ей сил. 

Внутрь мы, естественно, залезать не стали, так как наш экипаж был наполовину в воде. Сначала выбрались на козлы. Для этого потребовались недюжинная сноровка, настойчивость и удача. Наши платья, пропитанные водой, ловкости нам не добавляли.

К счастью туфли мне не мешали. Я потеряла обе. Эльза – одну. 

Карету мотало в бурных водах так, что мы несколько раз с нее чуть не слетели. Наконец, забравшись наверх, мы распластались там попами кверху. Ухватившись за края крыши, лежали, боясь пошевелиться. 

–  Эльза, может быть, ты знаешь заклинание, которое приклеит нас к карете? – через некоторое время спросила я. – Кажется, я сломала все ногти на руках и это лишает меня уверенности. 

– Нет, госпожа, не знаю, – вздохнула Эльза. – И я потеряла картину.

Я закрыла глаза: “Ну что ж, хорошенького помаленьку”. 

Меня разбудил чей-то голос.

– Эй, дамы! Вы свою остановку не проедете?!

Я открыла глаза. 

Мы медленно плыли по какому-то каналу, на берегах которого стояли дорогие особняки. Нам махал веселый господин, сидевший на балконе одного из них. Видимо, этот весельчак меня и разбудил. 

Зеваки на берегу дружно засмеялись. 

– Добро пожаловать в Глазбург! – усмехнулась я, догадавшись, что мы прибыли в пункт назначения. Других городов с каналами в Черных Пустошах не было.

Надо отметить, что в Глазбурге жили преимущественно люди. Город хоть и был формально частью Черных Пустошей, но имел некоторую автономию, как и другие портовые города. К тому же почти все хрюндели почему-то боялись селиться возле воды. 

Дождь уже закончился. В канале помимо нашего экипажа лениво плавал разнообразный мусор, который притащило сюда с пустошей после ливня. Но воды было не больше обычного. Города в этом мире устроены так, что наводнения не наносят им сильный урон. Многочисленные каналы отводят большую часть воды в Реки. Видимо, в один из таких каналов нас и вынесло течением. 

Я села.

Эльза спала, лежа на животе, даже во сне продолжая цепляться за крышу кареты. 

Вскоре наша повозка уткнулась в небольшую баржу, пришвартованную возле берега. Мы остановились.

Люди на берегу смотрели на нас с нескрываемым любопытством. 

– Эльза, проснись! – потрясла я служанку за плечо. – Карета дальше не поедет. 

Эльза приподнялась на локтях и протерла глаза.

– Госпожа, мы где?

“В Караганде”, – хотела сказать я, но вовремя вспомнила, что мои шутки Эльзу не смешат, а только пугают. Караганды в этом мире не было, и девушка могла решить, что мы попали в какой-то город в Заземелье, где живут духи.

– В Глазбурге. Вставай, пошли!

Я вскочила на ноги, качнув экипаж. Быстро перепрыгнула на баржу, а потом на набережную. Отметила, что без туфель прыгать намного удобнее. 

Эльза наклонилась к карете и что-то ей прошептала. Я надеялась, что не фразу в духе: “Мы еще обязательно встретимся, бла-бла-бла”. 

Несмотря на то, что карета дважды спасла нам жизнь, попасть в очередную передрягу в ее компании мне бы не хотелось.

Служанка погладила спасительницу ладошкой и последовала за мной.

Шлепая по мостовой босыми ногами, но вальяжно – как и полагалось благородной даме – я двинулась в сторону ближайшего извозчика. Эльза, подскакивая на одной ноге – лишившейся туфли – старалась не отставать. 

Мы прошли мимо кучки мальчишек. Они торговали всяким хламом, видимо, выловленным в канале после наводнения. 

– Госпожа, постойте! – вдруг воскликнула Эльза. 

Я обернулась. Служанка стояла возле мальчика, на земле перед которым лежали какие-то пустые бутылки, мятые коробки и … портрет матушки Эльзы. 

– Это моя! – девушка подняла с земли картину.

– С чего это? – пацан тут же выхватил ее из рук Эльзы. – Она моя!

– А ты знаешь, что на ней написано? – спросила я маленького спекулянта, подойдя к спорщикам.

– Э-э! – уставился он на символы на картине.

Было ясно, что пацан читать не умеет, тем более на колдовском. 

– Тогда слушай!

Я вознесла ладони над картиной, закрыла глаза и продекламировала очень мрачным голосом: “Всякий да не посвященный, кто возьмет сей артефакт в руки, лишится их и шапки!”

Я открыла глаза и нанесла решающий удар растерянному оппоненту.

– Шапки у тебя уже нет. А руки? Уже начали неметь?

– Неет, – пацан испуганно посмотрел на свои руки, которые уже не так уверенно держали картину. Справедливости ради надо сказать, что шапки не было не только у него, но и у всех пацанов рядом. Но это уже, как говорится: детали. 

– Тогда мы успели вовремя! –  я выхватила у мальчика картину и добавила. – Скажи нам спасибо! А то остался бы без рук. Если почувствуешь жжение в ладонях, сразу же съешь ромашку, лучше двадцать. 

Не давая пацану опомниться, я пошла к двухместной повозке, которую ранее для себя приметила. Эльза за мной. 

Когда мы подошли, извозчик окинул на нас насмешливо-подозрительным взглядом. 

– В порт! – распорядилась я властным тоном благородной леди.

Извозчик склонил голову на бок, оценивая наш внешний вид.

Платья на спинах у нас просохли, так как на крыше кареты мы лежали на животах. Но спереди были еще мокрыми. Зато пыль, сажу и прочее с них смыло. Правда добавились мелкий мусор и колючки в волосах. 

– Четыре пезо! – заявил извозчик.

– Эльза за мной! – поставила я босую ногу на ступеньку повозки.

– Деньги вперед!

Я опустила ногу на мостовую.

Что такое пезо и как оно выглядит – я понятия не имела. В Дальнеречье использовали другие деньги.

– Ты смеешь требовать от благородной дамы оплату вперед? – возмутилась я. Взялась за лиф платья, оттянула от груди противно прилипшую ткань корсета и отпустила. 

– Чпомк!

– Позвольте уточнить, а кто из вас двоих благородная дама? – ехидно усмехнулся извозчик. 

– Госпожа, можно я возьму картину? – спросила из-за моей спины Эльза.

– Да, конечно, – рассеянно ответила я, отдав картину служанке. 

Пока я прикидывала, что бы такое сказать нахальному вознице, Эльза, обойдя меня, подняла портрет матушки над головой. Извозчик похлопал глазами, присматриваясь к символам на холсте, и… взялся за вожжи.

– Вот почему не сказали сразу? – испуганно-почтительно спросил он. – Едем!

Всю дорогу до порта я занималась тем, что выдергивала из волос мусор и колючки. Нам предстояли переговоры с тем, кто заведует посадкой на корабль, и выглядеть нам нужно было соответствующе. Без билетов нас бы не пустили. Значит, надежда оставалась только на мой дар убеждения. А он, как выяснилось, мог дать осечку из-за колючек в волосах. 

Пока я разбиралась с прической, Эльза безуспешно пыталась подлатать свое порванное платье. Несколько лоскутьев болтались у нее на животе и бедре и никак не хотели “приклеиваться” обратно. Мне надоело наблюдать за ее мучениями и я пожертвовала служанке пару брошек, чтобы она прицепила эти лоскутья. Эльза взяла драгоценности, не задавая вопросов. Через минуту проблема была решена. А у служанки появились новые украшения: две брошки с изумрудами. Одна на бедре, другая на животе. 

Извозчик высадил нас в порту, не взяв плату за проезд.

– Будь добрее к незнакомкам! – пожелала я ему на прощанье. 

Довольный кучер хлестнул лошадей и радостно укатил прочь. В тот день у него появился повод для баек в компании знакомых кучеров: о том, как он подвез двух могущественных ведьм и получил от них благословенье.